Убывающая низкая луна превратила мирные и ухоженные фермерские поля в таинственное переплетение серебристого света и теней. За каждой травинкой, опаленной летней жарой до золотисто-коричневого цвета, легла ее тонкая черная копия. Кусты у забора – путь для тех, кто слишком робок, чтобы отважиться выйти в открытое поле, – зашуршали и смолкли, когда какое-то ночное создание отправилось по своим делам.
На краю луга устроилась на ночь большая отара овец, их постриженная летом шерсть в лунном свете казалась молочно-белой. Если бы некоторые животные не двигали ритмично челюстями, а ягнята, не способные долго лежать без движения даже во сне, не шевелились и не подергивали ушами, отару можно было бы принять за груду светлых камней.
И вдруг «камни» ожили. Несколько овец повернули навстречу ветру аристократические носы. Существо, которое оказалось на лугу, перепрыгнув через забор, было явно знакомо овцам: все еще оставаясь настороже, они наблюдали за ним скорее с легким любопытством, чем с тревогой.
Огромный черный зверь остановился, чтобы пометить столб изгороди, потом побежал в поле и уселся, с видом собственника разглядывая овец. Что-то в его обличье, в форме головы напоминало волка, хотя окрас, величина, широкая грудь и поведение отары говорило о нем скорее как о собаке.
Убедившись, что все в порядке, зверь помчался вдоль забора; мохнатый хвост развевался, как знамя, серебристые лунные блики при каждом движении играли на густой шерсти. Припустив еще быстрее, он перепрыгнул через чертополох – не потому, что чертополох оказался у него на пути, а просто радуясь тому, что можно прыгнуть, – и наискосок пересек пастбище.
Ничто, кроме отдаленного кашля, не предупреждало о том, что случится в следующий миг. Блестящая черная голова взорвалась фонтаном крови и костей; обезглавленное тело, сбитое на землю, содрогнулось и затихло.
Почуяв кровь, овцы в ужасе заблеяли, в панике ринулись в дальний конец поля и тесной шумной толпой прижались к забору. К счастью, они побежали не по ветру, а против него. Больше ничего не случилось, и они начали успокаиваться. Несколько овец постарше, ведя за собой своих ягнят, покинули стадо и начали устраиваться на ночлег.
Трое зверей, перепрыгнувшие через забор некоторое время спустя, как будто вообще не заметили овец. Едва касаясь огромными лапами земли, они помчались к мертвому телу. Один из них, с мохнатой рыжей шерстью, попытался пойти по следу убитого зверя, но самый крупный из троицы рыком приказал ему вернуться.
Три заостренные морды обратились к небу, вой снова навел панику на овец. То нарастая, то затихая, вой звучал так дико и первозданно, что звери больше ничуть не напоминали собак.
* * *
Вики ненавидела август. В августе Торонто доказывал, что не зря считается мегаполисом мирового класса: жара и влажность повисали в выхлопных газах автомобилей; воздух в каньоне из бетона и стекла на пересечении рек Янг и Блур приобретал желтовато-коричневый оттенок и оставлял в горле горький привкус; каждый полоумный в городе решал пуститься во все тяжкие, и страсти накалялись до предела. Полицейские в темно-синих брюках, шляпах и тяжелых ботинках ненавидели август как по личным, так и по профессиональным причинам.
Вики давно избавилась от формы, а год назад и вовсе ушла из полиции, но до сих пор ненавидела этот месяц. Вообще-то она возненавидела его окончательно именно потому, что август теперь навсегда ассоциировался у нее с уходом с любимой работы.
Отпирая дверь квартиры, она старалась не вдыхать свой запах. Вики провела день (вернее, целых три дня), трудясь комплектовщицей заказов на маленькой кофейной фабрике на Райлсайд-драйв. В прошлом месяце здесь несколько раз отказывало оборудование, и владельцы в конце концов поняли, что имеют дело с саботажем. Если небольшая специализированная компания хотела заключить сделку с транснациональными корпорациями, она не могла себе позволить простоев, поэтому отчаявшиеся владельцы наняли Вики, чтобы та разобралась в происходящем.
«И снова Вики Нельсон, частный детектив, проникает в суть вещей».
Вики закрыла за собой дверь и с облегчением стянула влажную футболку.
В первый же день она смогла выяснить, кто глушил процессорные машины, но ей понадобилось еще два дня, чтобы выяснить,как это делалось, и собрать достаточно доказательств для предъявления обвинения. Завтра она положит отчет на стол мистера Глассмана и навсегда покинет его завод. А сегодня вечером ей хотелось принять душ, съесть что-нибудь, что не пахло бы кофе, и провести долгий скучный вечер, уткнувшись в телик.
Она швырнула грязную футболку в угол и сняла джинсы. Единственным плюсом во всем этом было то, что в метро на обратном пути ей мигом уступили место и никто не пытался над ней нависнуть.
Горячая вода только-только начала изгонять напряжение из мускулов и смывать вонь, когда зазвонил телефон.
И звонил долго.
Вики пыталась не обращать на него внимания, сосредоточившись на шуме душа, но куда там! У нее всегда была навязчивая потребность отвечать на все телефонные звонки. Бормоча что-то себе под нос, Вики выключила воду, быстро завернулась в полотенце и помчалась к телефону.
– А, наконец-то, дорогая. Почему ты так долго не отвечала?
– У меня очень маленькая квартира, мам, – вздохнула Вики. Она так и знала, кто это звонит. – А тебе не пришло в голову примерно на седьмом гудке, что я не собираюсь отвечать?
– Конечно нет. Я знала, что ты дома, иначе ты включила бы автоответчик.
Вики считала крайне невежливым оставлять автоответчик включенным, если хозяйка квартиры дома. Может, пришло время пересмотреть свое отношение к этому вопросу. Полотенце начало разматываться, и она попыталась его подхватить: окна квартиры на втором этаже находились недостаточно высоко, чтобы разгуливать нагишом.
– Я была в душе, мам.
– А, хорошо, значит, я не отвлекла тебя от чего-то важного. Я хотела позвонить тебе перед уходом с работы…
«Чтобы отдел естественных наук заплатил за звонок», – мысленно добавила Вики.
Ее мать работала секретарем в Королевском университете Кингстона дольше, чем большинство штатных профессоров, и пользовалась льготами своей должности так часто, как только могла.
– …И узнать, когда у тебя в этом году будет отпуск, чтобы мы могли провести время вместе.
Да, конечно. Вики любила мать, но, проведя в ее обществе больше трех дней, обычно ловила себя на мысли, что готова ее прикончить.
– У меня больше нет отпусков, мам. Теперь я сама себе хозяйка, и приходится хвататься за любую подвернувшуюся работу. Кроме того, ты гостила у меня в апреле.
– Ты тогда лежала в больнице, Вики, и пообщаться толком не удалось.
Два вертикальных шрама на левом запястье Вики превратились в тонкие красные черточки на бледной коже. Это смахивало на след попытки самоубийства, и потребовалась вся ее изобретательность, чтобы не рассказать матери, откуда на самом деле взялись эти шрамы. Вряд ли мама хорошо отнеслась бы к вести о том, что хакер-социопат чуть не принес ее дочь в жертву демону.
– Как только у меня выдастся свободный уик-энд, я к тебе заеду. Обещаю. Мне пора, с меня капает на ковер.
– Захвати с собой Генри Фицроя. Я хотела бы с ним познакомиться.
Вики ухмыльнулась. Генри Фицрой и ее мать. Возможно, ради этого и стоит провести уик-энд в Кингстоне.
– Лучше не надо, мам.
– Почему? Что с ним не так? Почему он избегал меня в больнице?
– Он не избегал тебя, и с ним все в порядке…
«Ну, вообще-то он умер в тысяча пятьсот тридцать шестом году, но это его не остановило».
– Он писатель. Он слегка… необычный.
– Еще необычнее Майкла Селуччи?
– Мама!
Мысленно Вики увидела, как мать приподняла брови.
– Дорогая, ты, может быть, забыла, но в свое время ты встречалась со многими необычными мальчиками.
– Я больше не встречаюсь с мальчиками, мам. Мне скоро тридцать два года.
– Ты знаешь, что я имею в виду. Помнишь того юношу в старших классах? Запамятовала его имя, но у него был целый гарем…
– Я позвоню тебе, мам.
– В ближайшее время.
– В ближайшее время, – согласилась Вики, снова спасла полотенце и дала отбой.
«Встречалась с необычными мальчиками в свое время… Ха!»
Фыркнув, она вернулась в ванную. Ладно, у нее и вправду есть парочка слегка странных знакомых, но Вики на сто с лишним процентов была уверена, что ни один из них не вампир.
Она снова включила душ и усмехнулась, представив себе такую сценку: «Мам, позволь познакомить тебя с Генри Фицроем. Он кровопийца».
Она улыбнулась шире, шагнув под воду. Ее бесконечно практичная мать, вероятно, спросила бы, какой именно группы кровь он пьет. Чтобы поколебать мировоззрение матери, требовалось приложить много, очень много усилий.
Когда Вики выложила на тарелку омлет, телефон зазвонил снова.
– Я так и знала, – пробормотала она, хватая вилку и направляясь в гостиную. – Чертова штуковина никогда не верещит, когда я ничем не занята.
Закат наступит только через пару часов, значит, звонит не Генри.
– Вики? Это Селуччи.
Поскольку в полиции Торонто служило множество Майклов, у большинства из них вошло в привычку постоянно называть себя по фамилии и на службе, и в свободное время.
– Помнишь, как зовут предполагаемого сообщника Квеста? Того парня, которому так и не предъявили обвинение?
– Добрый вечер, Майк. Рада тебя слышать. Я в порядке, спасибо.
Вики отправила в рот кусок яичницы и стала ждать взрыва.
– Прекрати нести чушь, Вики. У него было какое-то женское имя… Мэрион, Мэрилин…
– Марго. Алан Марго. А что?
Даже сквозь шум уличного движения Вики по голосу Селуччи поняла, что он самодовольно улыбается.
– Это секретная информация.
– Послушай, сукин сын, когда ты пользуешься моими мозгами, потому что тебе лень покопаться в своих, не заявляй, что это секретная информация. Во всяком случае, если хочешь дожить до пенсии.
Он вздохнул.
– Так подключи свои мозги, которыми, по-твоему, я пользуюсь.
– Вы вытащили из озера еще одно тело?
– Всего несколько минут назад.
Значит, Селуччи все еще на месте преступления. Теперь понятно, откуда такой фоновый шум.
– Такое же расположение синяков?
– Почти такое же, насколько я могу судить. Коронер только что забрал труп.
– Прижми ублюдка.
– Как раз это я и собираюсь сделать.
Вики повесила трубку и скользнула в кожаное кресло с откидывающейся спинкой, сперва пристроив тарелку с яичницей на подлокотнике. Два года назад она вела это дело. Она отвечала за розыск подонка, который избил до бесчувствия пятнадцатилетнюю девочку, а потом швырнул ее в озеро Онтарио. Шесть недель работы – и они вычислили человека по имени Квест, взяли его, предъявили ему обвинение и заставили расколоться. В дело был вовлечен еще один тип, Вики в этом не сомневалась, но Квест отказался давать дальнейшие показания, и они не смогли выдвинуть обвинение против его сообщника. Но теперь…
Она сдернула с переносицы очки. Теперь Селуччи до него доберется, а Вики Нельсон, бывшая любимица муниципальной полиции, будет сидеть-посиживать.
Комната расплылась, превратилась в размытую мешанину цветов, и Вики снова надела очки.
– Черт!
Глубоко дыша, она заставила себя успокоиться. В конце концов, важно то, что Марго будет пойман, а не то, кто именно его сгребет.
Она схватила пульт и включила телевизор. «Джейс»[1] играли в Милуоки.
– Летние парни[2], – вздохнула она и принялась за остывшую яичницу, слушая гипнотические голоса дикторов, ведущих предыгровое шоу.
Как и большинство канадцев старше определенного возраста, Вики сначала была хоккейной фанаткой. Но почти невозможно жить в Торонто и не чувствовать, как тебя захватывает бейсбол.
Седьмой период кончался со счетом три – пять, «Джейс» отставали на два очка, два аута. Игрок второй базы встал против Муки Уилсона. На счету Уилсона было больше трехсот отбитых мячей, поданных правшами, и Вики видела, что питчер «Брюэрсов»[3] вспотел.
Зазвонил телефон.
– Ну кто бы сомневался!
Вики опустила длинную руку, взяла телефон и положила себе на колени. Закат наступил в восемь сорок одну, сейчас было девять ноль пять. Наверняка это Генри.
Первый мяч.
– Да, что?
– Вики? Это Генри. С тобой все в порядке?
Первый страйк.
– Да, я в порядке. Ты просто попал в неудачное время.
– Мне очень жаль, но моим друзьям нужна твоя помощь.
– Моя помощь?
– Ну, им нужна помощь частного детектива, а ты единственный известный мне частный детектив.
Второй страйк.
– Помощь нужна прямо сейчас?
Осталось всего два периода. Насколько отчаянная там ситуация?
– Вики, это важно.
По голосу Генри Вики поняла, что он не шутит, вздохнула (Уилсон выскочил на левое поле, завершая иннинг) и выключила телевизор.
– Ну, если так уж важно…
– Важно.
– …Тогда я сейчас подъеду.
Она почти положила трубку, как вдруг, осененная внезапной мыслью, снова ее подняла.
– Генри?
Он еще не дал отбой.
– Да?
– Твои друзья – они ведь не вампиры?
– Нет. – Сквозь тревогу в его голосе пробилось легкое веселье. – Они не вампиры.
Грег спокойно кивнул молодой женщине, пропуская ее через ресепшн в вестибюль. Женщину звали Вики Нельсон, и нынче летом она несколько раз приходила сюда во время его дежурств. При других обстоятельствах она бы ему понравилась, но Грег не мог забыть первое впечатление, которое она произвела на него прошлой весной. После некоторых наблюдений он пришел к выводу, что эта женщина не из тех, кто обычно открывает дверь в неглиже, и все равно остался при мнении, что той ночью она что-то скрывала. Но что?
За последние пару месяцев вера Грега в то, что Генри Фицрой – вампир, начала меркнуть. Ему нравился мистер Фицрой, Грег уважал его и понимал, что странности жильца могут проистекать из того, что он писатель, а не из того, что он порождение тьмы… И все же некие сомнения оставались. Что скрывала молодая женщина той ночью? И почему? Иногда Грег подумывал, не спросить ли ее об этом напрямик – просто для собственного душевного спокойствия, – но ее упрямо задранный подбородок всякий раз останавливал его. Поэтому он продолжал гадать. И наблюдать. На всякий случай.
Вики с большим облегчением почувствовала, как за ней закрылись двери лифта. Пристальный взгляд охранника всегда заставлял ее чувствовать себя… Ну, неумытой, что ли…
«Тем не менее я сама во всем виновата. Не надо было открывать ему дверь практически голой».
Тогда она не сумела придумать ничего лучшего – и это сработало, отвлекло старика от намерения вонзить в сердце Генри крокетную клюшку, поэтому не стоило жаловаться на последствия.
Вики нажала кнопку четырнадцатого этажа и поплотнее заправила белую рубашку в красные шорты. Маленькое «приключение», которое она пережила прошлой весной, избавило ее от нескольких фунтов веса, и до сих пор ей удавалось поддерживать форму. Она была слишком мускулистой, чтобы выглядеть стройной (какой втайне хотела быть), но более тонкая талия ее радовала. Щурясь от яркого света флуоресцентных ламп, Вики изучала свое отражение в стальных стенках лифта.
«Неплохо для старой девы», – подумала она, поправляя ненавистные очки.
На мгновение Вики задумалась, не стоило ли одеться более официально, но потом решила, что друзья Генри Фицроя (внебрачного сына Генриха VIII, бывшего герцога Ричмонда и так далее, и так далее) вряд ли расстроятся, если частный детектив появится в шортах.
Когда лифт добрался до этажа Генри, Вики повесила сумку на плечо и приняла профессиональный вид. Этот вид продержался до тех пор, пока дверь квартиры не распахнулась и не оказалось, что в прихожей ее ждет только огромная рыжевато-коричневая собака. Или… Нет-нет, конечно же, собака!
Вики протянула руку псу для обнюхивания. Волки не бывают такого цвета. И такой величины. Верно?
Она могла бы еще добавить, что волки обычно не тусуются в кондоминиумах в центре Торонто, но, поскольку тут жил Генри, она бы на такое не поставила.
Черные пятна вокруг глаз собаки делали его морду удивительно выразительной. Пес с готовностью понюхал предложенную руку, а потом требовательно подставил голову, чтобы ее погладили.
Вики ухмыльнулась, закрыла входную дверь и послушно принялась почесывать густую шерсть за заостренными ушами.
– Генри? – позвала она, когда хвост, достаточно тяжелый, чтобы сбить с ног взрослого мужчину, ритмично застучал по стене. – Ты дома?
– Я в гостиной.
Что-то в тоне Генри заставило Вики нахмуриться, но опустившаяся на ее ногу лапа размером с блюдце тут же ее отвлекла.
– Отвали, ты, чудовище.
Пес послушно убрал лапу, и Вики, легонько схватив его за морду, покачала его массивную голову из стороны в сторону.
– Пошли, парень, нас ждут.
Пес улыбнулся – другого слова для выражения его морды было не подобрать, – развернулся и побежал в гостиную. Вики последовала за ним чуть более степенным шагом.
Генри стоял на своем обычном месте у огромных сплошных окон, выходящих на город. Электрический свет, который вампир включал в тех редких случаях, когда у него бывали гости, зажигал рыжие блики в его светлых волосах и делал карие глаза почти золотыми. Вообще-то Вики скорее догадывалась о том, какого цвета сейчас его глаза, поскольку не могла разглядеть на расстоянии такие детали. Однако она никогда не уставала на него смотреть. Манеры Генри делали его не просто привлекательным, а экстраординарно красивым, и Вики понимала: у бедняжек Люси и Мины не было ни единого шанса устоять против хорошо известного вымышленного двойника Фицроя[4].
Генри был не один. Молодая женщина, возившаяся с CD-плеером, обернулась, когда Вики вошла в гостиную, и Вики спрятала улыбку, обнаружив, что ее откровенно и внимательно разглядывают. Она ответила долгим взглядом.
Танцовщица? Несмотря на маленький рост, девушка (лет семнадцати-восемнадцати, не больше) была изящной, мускулистой и держалась почти вызывающе.
«Не пытайся, малышка. Если я и не вдвое старше тебя, то определенно вдвое злее».
Вздрогнув, Вики поняла, что короткая грива серебристых волос естественного цвета: брови можно осветлить, но не ресницы. Девицу нельзя было назвать хорошенькой, но светлые волосы создавали экзотический контраст с сильным загаром. И ее сарафан, безусловно, оставлял мало места для воображения.
Глаза двух женщин встретились, и брови Вики поползли вверх. Всего на мгновение она почти поняла, что здесь происходит, затем мгновение прошло, и девушка, посмотрев на нее сквозь ресницы, застенчиво улыбнулась.
Большой рыжий пес сел рядом с Генри – его голова доставала вампиру до талии, – а потом они вдвоем зашагали вперед. У Генри было продуманно-нейтральное выражение лица; пес как будто забавлялся.
– Вики, позволь познакомить тебя с Розой Хиркенс. У ее семьи возникли некоторые проблемы, и я решил, что ты сможешь помочь.
– Рада познакомиться.
Вики протянула руку, и после быстрого взгляда на Генри («Что он ей обо мне сказал?») молодая женщина ее приняла.
Очень немногие женщины умеют пожимать руки, поскольку их этому не учат, и Вики удивило и крепкое рукопожатие, под стать ее собственному, и мозолистая ладонь.
Выпустив руку Вики, Роза показала на пса, который теперь прислонился к ее ногам.
– Это Шторм.
Шторм подал лапу, и Вики с ухмылкой наклонилась и потрясла ее.
– Рада познакомиться и с тобой тоже, Шторм.
Огромный пес коротко гавкнул, подался вперед и лизнул Вики в лицо с такой силой, что чуть не сорвал с нее очки.
– Шторм, прекрати! – Зарывшись обеими руками в рыжеватый мех на шее пса, Роза дернула собаку назад. – Может, ей не хочется, чтобы ее слюнявили!
– О, я не возражаю.
Вики вытерла лицо ладонью и вернула очки на переносицу.
– Какая это порода? Красавец.
Шторм, очевидно, понял комплимент: у него сделался такой самодовольный вид, что Вики рассмеялась.
– Пожалуйста, не поощряйте его, мисс Нельсон, он и так слишком тщеславен.
Роза уперлась коленом в плечо пса и толкнула его, сбив с ног.
– Что касается того, какая это порода… то просто несносная!
Шторм не расстроился из-за того, что его так бесцеремонно уронили: вывалив язык, он перевернулся на спину, задрал все четыре лапы вверх и выжидающе посмотрел на Вики.
– Хочешь, чтобы тебе почесали животик?
– Шторм!
Окрик Генри заставил пса встать с удивительно протрезвевшим видом.
Вики с удивлением посмотрела на Генри. Что с ним такое?
Перехватив взгляд Вики, тот посмотрел на девушку и собаку.
– Наверное, лучше заняться делом.
И тут Вики поняла, что идет к дивану, хотя не собиралась туда идти. Она ненавидела, когда Генри так поступал. Ненавидела себя за послушание. И ненавидела свои сомнения в том, кого именно слушается – вампира или принца. Почему-то подчиняться сверхъестественным вампирским способностям казалось ей не так предосудительно, как уступать средневековому мелкому диктатору.
«Я еще потолкую с его бессмертным высочеством на эту тему…»
Бросив сумку на пол, Вики откинулась на красную бархатную обивку. Роза свернулась калачиком в кресле, а Шторм растянулся на полу у ее ног. Он великолепно смотрелся на фоне кремового ковра, но рыжевато-коричневый мех слегка диссонировал с малиновым креслом.
Генри, закинув одну обтянутую джинсовой тканью ногу на подлокотник дивана, примостился рядом с Вики – так близко, что на мгновение она забыла обо всем, кроме него.
– Слишком рано, Вики, ты потеряла очень много крови.
Она почувствовала, как запылало ее лицо. Ей и в голову не приходило, что он может не захотеть… Ведь именно к этому они всегда ведут, не так ли?
– В больнице мне сделали переливание, Генри. Я в полном порядке. Честно.
– Я тебе верю.
Он улыбнулся, и внезапно Вики почувствовала, что ей не хватает воздуха.
«У него было около четырехсот пятидесяти лет, чтобы попрактиковаться в такой улыбке, – напомнила она себе. – Дыши».
– Мы должны быть очень осторожны, – продолжал Фицрой, легко опустив руки ей на плечи. – Я не хочу тебе навредить.
Это так сильно смахивало на диалог из скверной мыльной оперы, что Вики усмехнулась.
– Хотя у меня нет в запасе пары сотен лет, как ты помнишь, – сказала она, доставая ключи от своей квартиры, – я постараюсь тебя не подгонять.
Этот разговор случился почти четыре месяца назад, когда ее выписали из больницы. И разговорами все и закончилось.
Вики старалась быть терпеливой, но иногда – как сейчас, когда Генри сидел так близко, – ей хотелось сбить его с ног и повалить на пол.
Усилием воли она вернулась к текущим делам. Поскольку все, казалось, ждали, когда она заговорит, она как можно усерднее изобразила на лице выражение «полицейский – твой друг» и посмотрела на Розу.
– В чем именно требуется моя помощь?
Роза снова взглянула на Генри. Хотя Вики не могла видеть ответный взгляд вампира, казалось, он успокоил девушку, потому что та глубоко вздохнула, дрожащими пальцами откинула волосы с лица и сказала:
– За последний месяц были застрелены два члена нашей семьи.
Ей пришлось остановиться и сглотнуть, чтобы справиться с горем, прежде чем она смогла продолжить:
– Нам нужна ваша помощь, мисс Нельсон, чтобы найти убийцу.
Убийство. Что ж, все явно намного серьезнее, чем ожидала Вики. К тому же двойное убийство. Она поправила очки и, сочувственно понизив голос, спросила:
– Неужели местная полиция не нашла никаких зацепок?
– Они не все знают.
– Что вы имеете в виду – «не все знают»?
Вики пришло в голову несколько значений этого выражения, и ни одно ей не понравилось.
– Почему бы тебе не показать ей, Роза, – тихо сказал Генри.
Вики повернулась, чтобы посмотреть на вампира: она слишком плохо видела, чтобы позволить себе роскошь скосить глаза. Серьезное выражение его лица было под стать тону. Что бы Роза ни хотела показать, это очень важно. Полная тревожных предчувствий, Вики снова посмотрела на Розу.
Та только этого и ждала. Девушка сбросила сандалии и встала. Шторм, понюхав сандалии, подошел к ней. Одним быстрым движением Роза сорвала с себя сарафан, на мгновение застыла обнаженной… И там, где только что стояли светловолосая юная девушка и большой рыжеватый пес, появился рыжеволосый молодой человек и большая белая собака. Юноша был очень похож на девушку: такие же высокие скулы, такие же большие глаза, такой же заостренный подбородок.
«И такое же гибкое тело танцора», – отметила Вики, бросив единственный взгляд на очевидную разницу.
– Вервольфы, – услышала Вики свой голос, сама поражаясь собственному самообладанию.
«Скорее всего, влияние Генри. Вот что получается, когда общаешься с вампирами. Ну, я тебе это припомню, поганец».
Молодой человек, совершенно не смущенный ни ее пристальным взглядом, ни своей наготой, подмигнул. Вики пришла в замешательство, особенно когда вспомнила, как обращалась с собакой… Нет, с волком. Нет, с вер… О черт!
Она почувствовала, что краснеет, и на мгновение опустила взгляд. Когда она снова подняла глаза, стало ясно, что она пропустила момент превращения: Роза уже надевала через голову сарафан, а молодой человек – Шторм? – послушно натягивал ярко-синие шорты, которые хоть как-то его прикрывали. Почувствовав на себе пристальный взгляд Вики, он посмотрел на нее, улыбнулся и подошел с протянутой рукой.
– Привет. Наверное, надо представиться снова. Меня зовут Питер.
– Э-э, привет.
Очевидно, меняя облик, они меняли и имена. Немного ошеломленная, Вики взяла предложенную руку. У Питера были такие же мозоли, как и у Розы. Неудивительно, раз часть времени они бегали на четвереньках.
– Вы, э-э, брат Розы?
– Мы близнецы. – Он ухмыльнулся, и выражение его лица так сильно напомнило Вики выражение морды рыжевато-коричневой собаки, что она поймала себя на ответной улыбке. – Она старше, а я красивее.
– Ты шумнее, – поправила Роза, снова сворачиваясь калачиком в кресле. – Иди сюда и сядь.
С мученическим видом Питер послушался, грациозно опустился на то самое место, которое занимал, будучи Штормом, и прижался спиной к коленям сестры.
– Мы сожалеем, что дали такое театральное представление, мисс Нельсон, – продолжила Роза, – но Генри решил – так лучше всего получится ввести вас в курс дела, ведь вы…
Девушка заколебалась, и Генри плавно закончил за нее:
– …Ведь ты не из тех, кто отказывается верить своим глазам.
Вики предположила, что это комплимент, поэтому ограничилась тихим фырканьем и слегка саркастичным:
– Ну, тебе ли не знать.
– Ведь вы нам поможете? – Питер подался вперед и легонько положил руку на колено Вики.
В этом прикосновении не было ничего сексуального, а выражение лица парня говорило лишь о тревоге и надежде.
Вервольфы.
Вики вздохнула. Сперва вампиры и демоны, теперь вервольфы. Что будет дальше?
Она скрестила ноги, сбросив руку Питера, и устроилась поудобнее; скорее всего, история будет длинной.
– Наверное, вам лучше начать с самого начала.
Глава 2
– С самого начала? – повторила Роза, превратив утверждение в вопрос. Вздохнула и откинула с лица прядь светлых волос. – Думаю, это началось, когда подстрелили Серебрянку.
– Серебрянку? – переспросила Вики.
Она почувствовала, что, если не будет дирижировать объяснением, оно быстро забредет невесть куда.
– Нашу тетю… – начала было Роза, но Питер, увидев выражение лица Вики, перебил сестру:
– У каждого из нас два имени. По одному для каждой нашей ипостаси. – Он положил короткопалую руку на свою загорелую грудь. – Вот Питер. Но я был Штормом, когда встретил вас у двери. А Роза в своей меховой ипостаси зовется Тучей. Так проще, чем объяснять посторонним, почему у всех собак на ферме такие же имена, как и у членов семьи.
– Логично, – согласилась Вики, довольная, что ее предположение об именах подтвердилось. – Но разве это не сбивает с толку?
Питер пожал плечами.
– С какой стати? У вас тоже не одно имя. Для одних вы мисс Нельсон, для других – Вики, и вас это не сбивает с толку.
– Да, как правило, не сбивает, – признала Вики. – Итак, вашу тетю застрелили в ее… э-э, волчьем обличье.
«Ну, поскольку они назвались вервольфами, наверное, лучше называть их вторые ипостаси волками. Это куда вежливее, чем называть их собаками. Подумать только – до того, как в моей жизни появился Генри, я никогда не беспокоилась о таких вещах… Не забыть бы его поблагодарить».
– Верно, – кивнул Питер. – Наша семья владеет большой овцеводческой фермой к северу от Лондона, в Онтарио…
Он сделал паузу, словно предлагая Вики прокомментировать, но та молчала с вежливо-заинтересованным выражением лица.
– …И Серебрянку убили выстрелом в голову, когда она проверяла стадо.
– Ночью?
– Да.
– Мы подумывали сообщить полиции, что кто-то застрелил одну из наших собак, – сказала Роза. – Тогда нам пришло в голову только одно: это сделал какой-то придурок с ружьем, который никак не мог знать, что перед ним не просто собака. Такое случается, люди часто теряют собак…
На последнем слове ее голос сорвался, и Питер уткнулся головой в колени сестры. Запустив пальцы в его волосы, Роза продолжала рассказ, а Вики про себя отметила, что прикосновения, по-видимому, играют в их жизни важную роль.
– Но меньше всего нам нужно, чтобы полиция бродила вокруг фермы и задавала вопросы, понимаете? Чтобы полицейские замечали и то, и это… Вот почему наша семья решила разобраться с этим самостоятельно.
Губы Питера раздвинулись, обнажив зубы; длинные и белые, они были его наименее человеческой чертой. Вики поняла, что, если бы «семья» поймала убийцу Серебрянки, правосудие имело бы мало общего с законом и судами. Год назад такая мысль привела бы ее в ужас, но год назад у нее имелся полицейский жетон, а ее жизнь была намного проще.
– А что вы сказали людям, которые спрашивали, куда пропала ваша тетя?
– Мы сказали, что тетя Сильвия наконец-то решила уехать к дяде Роберту на Юкон. Она всегда об этом говорила, поэтому никто не удивился. Тетя Надин… Это сестра-близнец тети Сильвии… – Роза снова тяжело сглотнула, и Питер сильнее прижался к ней. – Ну, какое-то время она старалась не показываться нам на глаза. Узы, связывающие близнецов, у нашего народа очень сильны, и ее все время тянуло выть. Как бы то ни было, в понедельник вечером Черный… Дядя Джейсон… Получил пулю в голову, когда проверял, как дела у овец с осенними ягнятами. Никто ничего не слышал, и мы не смогли учуять постороннего поблизости от тела.
– Скорострельная винтовка, вероятно, с глушителем и оптическим прицелом, – предположила Вики и нахмурилась. – Похоже, действовал неплохой стрелок. Поразить движущуюся цель ночью…
– В понедельник было полнолуние, – вмешался Генри. – Света было много.
– Для оптического прицела это не имеет значения. И в ту ночь, когда убили Серебрянку, не было полнолуния. – Вики покачала головой. – Чтобы сделать такой выстрел, даже два выстрела…
– Это еще не все, – перебила Роза, бросив что-то через комнату. – Отец нашел это рядом с телом.
Вики попыталась поймать предмет в воздухе, промахнулась, и маленький кусочек металла упал ей на колени. Молча проклиная свое отсутствие ощущения глубины, она порылась в складках шорт и, выудив эту штуку, озадаченно уставилась на… пусть и сильно помятую… но несомненно серебряную пулю.
Крепко сжав зубы, она удержалась от вопроса: «Вашего дядю убил Одинокий Рейнджер?»[5]
Генри протянул руку через плечо Вики, взял с ее ладони тускло поблескивающий предмет и поднес к свету, зажав между большим и указательным пальцами.
– Серебряная пуля – один из традиционных способов убить оборотня, – объяснил он. – Но то, что нужно обязательно серебро, – миф. Обычно хватает любой пули.
– Могу себе представить.
Пуля 30-го калибра (а Вики знала, что пуля меньшего калибра не сохранила бы форму, пройдя сквозь плоть и кости, а затем врезавшись в землю), выпущенная из скоростной винтовки, должна была оставить очень мало от головы Черного.
Она снова повернулась к Розе и Питеру, которые с застывшими лицами наблюдали за ней.
– Насколько я понимаю, рядом с телом вашей тети не нашли похожую пулю, иначе вы бы ее принесли?
Роза хмуро посмотрела на брата, и они оба покачали головами.
– Вообще-то это не имеет значения. Даже без пули я вижу почерк одного и того же стрелка. – Вики вздохнула и наклонилась вперед, положив предплечья на бедра. – И вот еще информация к размышлению: тот, кто стрелял в Черного, стрелял именно в вервольфа. Если один человек знает, что вы вервольфы, узна́ют и другие, это само собой разумеется. Возможно, тут действует общество…
– Охотников на ведьм, – тихо вставил Генри, когда она сделала паузу.
Вики кивнула, не сводя глаз с близнецов.
– Вы – иные, а большинство людей боятся иных. Они могут вымещать на вас свои страхи.
Питер обменялся долгим взглядом с сестрой и сказал:
– По-моему, вы усложняете. Наш старший брат служит в лондонской полиции, и Барри, его напарник, знает, что он вервольф.
– А его напарник – меткий стрелок?
С учетом всех обстоятельств это было не таким уж диким предположением. И вполне вероятно, что упомянутый напарник окажется владельцем винтовки 30-го калибра, ведь у любых шести человек в любом маленьком городке, скорее всего, полдюжины таких винтовок.
Близнецы кивнули.
Вики длинно, со свистом, выдохнула.
– Дело – дрянь. Ваш брат говорил о случившемся со своим напарником?
– Нет, дядя Стюарт не позволил. Он против того, чтобы обсуждать проблемы стаи с посторонними. Тетя Надин уговорила его позвонить Генри, а Генри убедил их обоих, что надо поговорить с вами, что вы, может быть, наш единственный шанс. Вы ведь поможете, мисс Нельсон? Дядя Стюарт сказал, мы должны согласиться на любые ваши условия.
Рука Питера снова лежала на колене Вики, и он смотрел с такой жаркой мольбой, что она, не подумав, выпалила:
– Вы хотите, чтобы я выяснила, что Барри этогоне делал.
– Мы хотим, чтобы вы выяснили,кто это сделал, – поправила Роза. – Кто это делает. Кем бы они ни были.
Затем, всего на мгновение, она дала волю своему страху.
– Кто-то убивает нас, мисс Нельсон. Я не хочу умирать.
Это вывело дискуссию из области сказок.
– Я тоже не хочу, чтобы ты умирала, – мягко отозвалась Вики. – Но я, возможно, не самый лучший человек для такой работы.
Она поправила очки и глубоко вздохнула. Оба убийства случились ночью, а ее зрение просто не позволяло ей работать после наступления темноты. Даже в городе ей приходилось нелегко, но в сельской местности, где нет уличных фонарей, чтобы помочь сориентироваться, она будет все равно что слепа. С другой стороны, разве у них есть выбор? Конечно, лучше она, чем ничего. И плохое зрение не повлияло ни на ее разум, ни на ее подготовку, ни на ее многолетний опыт. К тому же это важная работа, от которой зависит жизнь или смерть. Такая работа, какую до сих пор выполняет Селуччи.
Черт побери! Она сможет справиться со своей инвалидностью.
– Я не могу отправиться прямо сейчас. – Облегчение и надежда на лицах близнецов сказали Вики, что она приняла правильное решение. – К сожалению, у меня назначены встречи, которые я не могу отменить. Как насчет пятницы?
– Вечера пятницы, – мягко вмешался Генри. – После захода солнца. А пока никто не должен никуда ходить в одиночку. Никто. И Черного, и Серебрянку застрелили, когда они были одни, и это единственная часть привычной ситуации, которую вы можете изменить. Убедитесь, что остальные члены семьи это понимают. И, насколько возможно, оставайтесь дома, на глазах у других. Вообще-то, насколько возможно, оставайтесь на глазах у невервольфов. Кто бы ни был убийцей, он рассчитывает, что вы никому ничего не расскажете, поэтому при свидетелях вы должны быть в безопасности. Я что-нибудь позабыл, Вики?
– Нет, думаю, ничего.
Генри позабыл спросить ее мнение, прежде чем начать свою маленькую лекцию, но это они обсудят позже. Что касается его предложения поехать с ней… Что ж, это решало транспортную проблему и создавало множество новых проблем, с которыми предстоит разбираться опять-таки позже. Вики не предвкушала грядущие разборки.
– Мне нужно, чтобы за оставшиеся два дня вы составили список, – сказала она близнецам. – Даже два списка. Один – людей, которые знают, кто вы. Второй – людей, которые могут это подозревать. Выслушайте мнение всех членов своей семьи.
– Без проблем, сделаем.
Питер облегченно вздохнул и вскочил. Очевидно то, что Вики и Генри действовали как одна команда, и это не стало для него неожиданностью.
«Интересно, что Генри сказал им до моего появления?» – подумала Вики.
– Завтра первым делом я отнесу это на баллистическую экспертизу. – Она завернула пулю в салфетки и положила в один из маленьких зип-пакетов, которые всегда носила в сумочке. – Посмотрим, смогут ли мне что-нибудь сообщить о винтовке, из которой она была выпущена.
– Но Колин сказал… – начала Роза.
– Колин сказал, что расследование может привести к неудобным расспросам, – перебила Вики. – Ну, в Лондоне так бы и было, а учитывая, из какой вы семьи, понятно, что вам хочется этого избежать. Хорошие копы запоминают даже крохи информации, и если Колин будет раздавать серебряные пули, позже вас смогут разоблачить. Однако, – она повысила голос, чтобы придать ему больше убедительности, – здесь не Лондон, а Торонто. У нас криминальная база намного обширней, слава богу, и то, что я дала на экспертизу серебряную пулю, ничего такого не будет значить, даже если кто-нибудь потом об этом вспомнит.
Она перевела дыхание и сунула маленький пакетик с салфетками и пулей в укромный угол своей сумки.
– Но ничего особенного не ожидайте, дело запутанное.
– Хорошо. И мы скажем тете Надин, чтобы она ждала вас в пятницу вечером.
Питер улыбнулся с такой искренней благодарностью, что Вики почувствовала себя паршивкой из-за того, что у нее мелькнула мысль отказать им в помощи.
– Спасибо, мисс Нельсон.
– Да, спасибо. – Роза тоже встала и добавила свою спокойную улыбку к сияющей улыбке брата. – Мы действительно вам благодарны. Генри оказался прав.
То, что на этот раз Генри оказался прав, слегка утратило значение, когда Питер стянул с себя шорты. Наверное, Вики придется к этому привыкнуть, но в данный момент обнаженный молодой человек немного ее отвлек. Возвращение Шторма она встретила с облегчением. Он быстро встряхнулся и направился к двери.
– Почему… – начала Вики.
Роза поняла и усмехнулась.
– Потому что он любит ездить, высунув голову из окна машины. – Она вздохнула, запихивая сброшенные шорты в сумку. – В поездках с ним одно мучение.
– Что ж, ему явно не терпится отправиться в путь.
– Нам не очень нравится город, – объяснила Роза, сморщив нос. – Тут воняет. Еще раз спасибо, мисс Нельсон. Увидимся в пятницу.
– Не за что.
Генри проводил Розу до двери, еще раз предупредил брата и сестру, чтобы они были осторожны, и вернулся в гостиную. Выражение его лица заставило Вики забыть, что она собиралась обвинить его в самоуправстве.
– Что не так?
Золотисто-рыжие брови приподнялись.
– Моих друзей убивают, – тихо напомнил он.
Вики почувствовала, что краснеет.
– Прости. Трудно запомнить главное среди всех этих… – она махнула рукой, подбирая слово, – странностей.
– И все-таки это важно и об этом нужно помнить.
– Знаю. Знаю.
Она заставила себя не говорить обиженным тоном. Зря он напоминает ей, что важно.
– Ты ни на секунду не подумал, что я могу отказаться, да?
– За последние несколько месяцев я неплохо тебя узнал. – Выражение его лица смягчилось. – У тебя потребность быть нужной, а они нуждаются в тебе, Вики. Не так уж много частных детективов, которым можно доверить такое дело.
Само собой. Что касается ее потребности быть нужной, это несерьезное замечание легко было проигнорировать.
– Неужели все вервольфы настолько… – Вики не сразу подобрала подходящее слово. – Независимые? Если бы моя семья столкнулась с такими проблемами, я бы сходила с ума.
Почему-то Генри в этом сомневался, но все равно решил ответить на вопрос.
– С самого раннего детства вервольфов учат скрывать, кто они такие. Речь идет не только о физическом обличье, ради блага стаи они никогда не должны показывать свою уязвимость перед незнакомцами. Ты должна быть польщена, что они перед тобой так раскрылись. Кроме того, вервольфы, как правило, гораздо больше живут настоящим, чем люди. Они оплакивают своих мертвых, а потом продолжают жить. Не несут бремя вчерашнего дня, не предвкушают завтрашний.
Вики фыркнула.
– Очень поэтично. Но из-за этого им почти невозможно справиться с подобной ситуацией, не так ли?
– Потому они и обратились к тебе.
– А если бы меня не оказалось рядом?
– Тогда бы они погибли.
Вики нахмурилась.
– А почему ты не смог бы их спасти?
Генри пересел на свое обычное место у окна и прислонился спиной к стеклу.
– Потому что они мне не позволят.
– Из-за того, что ты вампир?
– Стюарт не допустит, чтобы я бросил вызов его авторитету. Раз он не может спасти стаю, то не мне ее спасать – так он считает. Ты – женщина, а значит, ты – вызов для Надин, но Надин в данный момент опустошена потерей своей близняшки. Если бы ты была вервольфом, наверное, ты смогла бы занять место Надин в стае, но раз ты не вервольф, вы с ней должны поладить.
Генри покачал головой, увидев выражение ее лица.
– Нельзя судить их по человеческим меркам, Вики, какими бы человечными в большинстве случаев они ни выглядели. И уже поздно отступать – ты сказала Розе и Питеру, что поможешь.
Она вздернула подбородок.
– Я чем-то намекнула, что могу отказаться?
– Нет.
– Чертовски верно, я и не отказывалась.
Вики сделала глубокий вдох. Она работала с городским советом Торонто, значит, сможет работать и с оборотнями. По крайней мере, вервольфы не станут на нее рычать и щелкать зубами впустую. Вообще-то вервольфы могут стать наименьшей из ее проблем.
– Возникнут трудности. Я имею в виду, из-за того, что дело буду вести я.
– Например, потому, что ты не водишь машину.
В голосе Генри слышалась улыбка.
– Нет,настоящие трудности.
Он повернулся и раскинул руки, отчего его волосы заблестели золотом в свете лампы.
– Так расскажи мне, какие трудности?
«Это называется пигментный ретинит. Я слепну. Я ничего не вижу ночью. У меня почти нет периферийного зрения».
Она не могла ему об этом рассказать. Она не выносила жалости к себе, а его жалости – тем более. Особенно после того, через что она прошла с Селуччи.
К бесу!
Вики поправила очки и покачала головой.
Генри уронил руки.
Спустя несколько мгновений, когда молчание слишком затянулось и стало неловким, он сказал:
– Надеюсь, ты не возражаешь, что я тебя пригласил. Мне подумалось, что в прошлый раз мы вдвоем составили неплохую команду. И еще мне подумалось – тебе не помешает небольшая помощь, чтобы справиться с… со странностями.
Ей почти удалось непринужденно рассмеяться.
– Я выполняю дневную работу, а ты прикрываешь меня ночью?
– Да, как и в прошлый раз.
Генри прислонился спиной к стеклу и наблюдал, как Вики прокручивает это в голове, анализируя, разбирая на части. Вики была одной из самых упрямых, независимых и любящих спорить женщин, с какими он встречался за четыре с половиной столетия, и ему хотелось, чтобы она ему доверилась. В чем бы ни заключалась трудность, они справятся с этим вместе, ведь никакая трудность не могла быть настолько серьезной, чтобы помешать Вики всей душой отдаться расследованию дела. Он не допустит, чтобы что-то ей помешало. Его друзей убивали.
– Я не хочу умирать, мисс Нельсон.
– Я тоже не хочу, чтобы ты умирала, Роза.
Вики прикусила губу. Если они с Генри будут работать вместе, рано или поздно он обо всем узнает. Надо решить, важнее ли ее тайна, чем новые смерти невинных людей. Если смотреть на дело под таким углом, у нее просто нет выбора, верно? Если одна Вики – не лучший шанс для вервольфов, то вдвоем с Генри они точно лучший шанс.
«К черту! Мы с этим разберемся».
Генри заметил, как изменилось выражение ее лица, и улыбнулся. За свою долгую жизнь он научился очень хорошо читать по лицам людей, улавливать тонкие нюансы, отражающие их сокровенные мысли. Вики редко скрывала то, что думала, и прочесть ее мысли было так же легко, как и надпись на рекламном щите.
– Что ж, в пятницу вечером, после захода солнца, можешь за мной заехать.
Он поклонился с насмешливой улыбкой.
– Как прикажет моя госпожа.
Вики ответила улыбкой на улыбку, зевнула и потянулась, выгнув спину и раскинув руки на красном бархате.
Генри смотрел, как бьется жилка у основания ее шеи. Он не ел уже три ночи, в нем поднимался голод.
Вики его хотела. Он чувствовал ее желание почти всегда, когда они были вместе, но сдерживался, потому что весной она потеряла много крови. А еще сдерживался потому, что дожидался правильного момента. Единственный раз, когда он ею кормился, был продиктован такой безумной необходимостью, что Вики пропустила все дополнительные удовольствия, которые этот акт мог бы принести им обоим.
Аромат ее жизни наполнил комнату, и Генри пошел к ней, шагая в такт биению ее сердца. Подойдя к дивану, он протянул руку, Вики приняла ее и встала.
– Спасибо.
Она снова зевнула и выпустила его руку, чтобы прикрыть ладонью рот.
– Боже, я как сонная муха. Не поверишь, в какую рань я сегодня встала, а потом весь день проработала практически на двух работах на фабрике, где жара градусов восемьдесят. – Перекинув ремешок сумки через плечо, она зашагала к двери. – Не провожай меня. Буду ждать тебя в пятницу после захода солнца.
Она весело помахала рукой, перед тем как выйти.
Генри открыл рот, чтобы возразить, закрыл его, снова открыл и вздохнул.
К тому времени, как лифт спустился в вестибюль, Вики сумела перестать смеяться. Ошеломленный взгляд Генри был бесценен, она отдала бы год своей жизни, чтобы иметь под рукой фотоаппарат. Если его королевское высочество, князь нежити думает, что у него все под контролем, пусть подумает еще раз.
Чтобы выйти из квартиры Генри, Вики понадобилась чуть ли не вся ее сила воли, но дело того стоило.
– Лиха беда начало, – пробормотала она себе под нос, вытирая потные ладони о шорты. – Может, в старых маминых пословицах больше смысла, чем я думала.
Все еще улыбаясь, раскрасневшаяся от ощущения победы, она села в такси, откинулась на спинку сиденья и посмотрела на нечеткие прямоугольники света – окна в доме Генри. Она не видела Фицроя, не могла даже сказать наверняка, который из нечетких прямоугольников – его окно, но Генри наверняка смотрел на нее из своей квартиры. Желая ее. Точно так же, как она желала его… Внезапно Вики почувствовала себя подростком, чьи гормоны только что вышли из-под контроля. Почему, черт возьми, она не там, наверху, вместе с ним?
Она уронила голову на потную кожу сиденья и вздохнула.
– Я такая идиотка.
– Может быть, – согласился таксист, оборачиваясь с золотозубой улыбкой. – Хотите стать едущей куда-то идиоткой? Счетчик работает.
Вики впилась в него взглядом.
– Гурон-стрит, – прорычала она. – К югу от Колледжа. Просто рули, и все!
Таксист фыркнул и снова уставился вперед.
– Если вам не повезло в любви, леди, это не причина срываться на мне.
Недовольное бормотание таксиста слилось с шумом дорожного движения.
Всю дорогу по Блур-стрит Вики чувствовала затылком взгляд Генри. Ночь обещала быть долгой.
Запись кончилась, и Роза пошарила между сиденьями в поисках новой кассеты. После длинной поездки из Торонто она чувствовала себя усталой, разбитой и слишком напряженной, чтобы оторвать взгляд от дороги… Хотя до дома остался всего какой-то километр гравийной дороги.
– Эй! – Она ткнула брата в спину. – Почему бы тебе не сделать что-нибудь полезное и не вытащить… Шторм, держись!
Она ударила по тормозам.
Задняя часть маленькой машины затряслась по гравию, руль крутился в руках Розы, как живое существо. Она пыталась снова взять машину под контроль, смутно сознавая, что рядом с ней держится Питер, а не Шторм.
«Ничего не выйдет!»
Тень, которую она заметила, протянулась поперек дороги, стала темнее, ближе. И еще темнее и ближе.
Потом, как раз в тот миг, когда Роза подумала, что сумеет вовремя остановиться, когда от облегчения ее сердце забилось снова, передний бампер и тень соприкоснулись.
Хорошо. Они невредимы.
В его планы не входило, чтобы они погибли в автомобильной аварии. Жаль, что пришлось оставить обычные охотничьи угодья из-за сменившегося ветра, но это не повод вовсе отказаться от охоты.
Он прижался щекой к прикладу винтовки, наблюдая в оптический прицел за тем, что происходит на дороге.
Они недалеко от дома. Один из них отправится за помощью, оставив другого в его власти.
– Думаю, папа с самого начала был прав: это старое дерево – сплошное гнилье. Сгнило до самых корней. – Питер взгромоздился на багажник, смахивая в свете фар на рыжеволосого Пака. – Думаешь, получится его сдвинуть?
Роза покачала головой.
– Вдвоем – нет. Лучше беги домой и приведи помощь. Я подожду у машины.
– Почему бы нам не пойти обоим?
– Потому что я не хочу бросать машину в лесу. – Она откинула волосы с лица. – Тут бега-то на пять минут, Питер. Со мной все будет в порядке. Боже, в последнее время ты слишком меня опекаешь.
– Вовсе нет! Просто…
Они одновременно услышали шум приближающегося грузовика. Спустя мгновение Роза и Шторм обогнули машину, чтобы встретить его.
Только ферма Хиркенсов выходила на эту дорогу.
Только Хиркенсы ездили здесь ночью.
Он крепче сжал металл винтовки вспотевшими руками.
– Сегодня на перекрестке разлили масло, такая ужасная вонь. – Фредерик Кляйн подтянул штаны на круглом животе и добродушно улыбнулся Розе. – Я решил ехать домой длинным путем, чтобы не задохнуться. Повезло вам, да? Сейчас снимем цепь с грузовика, прицепим к стволу и оттащим дерево на обочину.
Он легонько ухватил Шторма за морду и покачал его голову из стороны в сторону.
– А может, привязать к дереву тебя? Заставить хоть немножко потрудиться, бездельник.
Нет более слепых, чем те, кто не хочет видеть…
Теперь у него не было шансов выстрелить.
– Спасибо, мистер Кляйнбейн.
– Да ладно, не благодарите. Ты сделала половину работы, а вторую половину сделал грузовик.
Кляйнбейн высунулся из окна, вытирая лоб белоснежным носовым платком.
– Ты и твой щенок-переросток возвращаетесь домой, да? Скажи отцу, что часть сухостоя у вершины все еще годится на дрова. Если ему не нужны те деревья, то мне нужны. И передай еще, что я верну ему насос до конца месяца.
Роза отступила, когда Кляйнбейн включил передачу. Он сказал еще что-то сквозь звук работающего двигателя. Она не расслышала – что именно, и шагнула вперед.
– Что?
Но он только махнул мясистой рукой и уехал.
– Он сказал: «Передай привет своему брату», – сообщил Питер, как только задние габариты грузовика скрылись из виду и стало можно без опаски перекинуться. – А потом рассмеялся.
– Как думаешь, он тебя видел, когда подъезжал?
– Роза, он сказал совершенно нормальную вещь. Возможно, он имел в виду не меня, а Колина. В конце концов, Колин раньше помогал ему таскать сено. Ты слишком беспокоишься.
– Может быть, – призналась она.
Но, когда Шторм снова высунул голову из окна, про себя добавила: «А может быть, и нет».
Он оставался на месте, наблюдая, как они уезжают, потом вынул серебряную пулю из винтовки и положил в карман.
Придется приберечь ее для следующего раза.
– Вы уверены? – Старший мистер Глассман постучал наманикюренным ногтем по отчету. – Это будет иметь силу в суде?
– Вне всяких сомнений. Здесь все, что вам нужно.
Вики за спиной барабанила пальцами правой руки по ладони левой. Каждый раз во время встреч со старшим мистером Глассманом она вставала по стойке «вольно», сама не понимая почему. Глассман не был внушительным мужчиной и ничуть не походил на военного, поэтому дело было, наверное, в силе его личности. Хотя войну он прошел почти ребенком, ему удалось не только выжить в лагерях смерти во время Холокоста, но и помочь выжить в этом аду своему младшему брату Джозефу.
Мистер Глассман закрыл папку с отчетом и глубоко вздохнул.
