Читать онлайн книгу «Отвергая» автора Линда Тополь

Юноша находился в освещенной гостиной, обставленной просто, но вполне приемлемо. Большой кожаный диван, камин с остатками обгоревших бревен, несколько стеллажей с книгами, два окна и лестница, ведущая на второй этаж. Наверху на площадке лестницы сгущалась тьма. Там стоял человек и наблюдал за ним.

Варди, так звали юношу с телефоном в руках, был молод и красив по меркам нынешней молодежи. Русые волосы, слегка длинноватые, лезли в глаза, которые отличались необыкновенным каштановым цветом с золотым сиянием. Строгий нос выделялся на лице и подчеркивал заостренные губы. Юноша совсем недавно вернулся с тренировки по хоккею и был одет в темные спортивные штаны и серую худи.

Он что-то набирал в своем телефоне, после подносил его к уху и разочарованно убирал. «Черт!» – повторял Варди вот уже в третий раз, поскольку не мог дозвониться до того, кто был ему очень дорог. Он прохаживался взад-вперед позади дивана и бросал быстрые взгляды на настенные часы, что висели над камином. К слову, часы не понимали его спешки и показывали всего семь вечера.

Слова, которые хотел сказать юноша, были чересчур важными, но в трубке шли только длинные гудки. Он понял, что дозвониться не получается, а потому сунул телефон в карман спортивных брюк и зашагал в сторону выхода из дома. В тот момент, когда рука Варди тянулась к ручке двери, на втором этаже его дома скрипнули половицы. Он обернулся на звук и во всем доме погас свет.

– Кто здесь? – отозвался он в темноте, но ответом ему было лишь карканье ворон, доносившееся с улицы.

Обрывки разговора, который он представлял в своей голове, улетучились. Вместо них появилось тягучее чувство тревоги. Варди шагнул в темноту, пытаясь понять, кто наверху. Смутные очертания мебели пугали, ведь в темноте они походили на странные фигуры. Он подошел к подножию лестницы и сердце его затрепетало от страха, потому что наверху он увидел фигуру в черном.

– Кто вы? Что вы здесь делаете? – испуганно проговорил он.

Тот, кто прятался под черным одеянием, не собирался отвечать ему. Фигура стояла не шевелясь, словно манекен в торговом центре. Варди попятился, когда человек в черном двинулся вниз по лестнице. Твердые и уверенные шаги разносились по дому эхом.

Варди, пытался нащупать телефон в кармане, чтобы вызвать полицию. Ткань брюк почему-то прятала его и не давала достать. «Ну же! Давай!» – мысленно повторял он себе.

Как только ему удалось выудить телефон из кармана, он бросил взгляд на фигуру в черном, которая уже преодолела половину лестницы. Варди взялся набирать 1-1-2 и судорожно жать на экране кнопку вызова. В его ушах стучал пульс, а мысли были словно беспорядочный пчелиный рой.

Он собирался поднести телефон к уху, когда фигура повернулась к нему, и перед ним предстала зияющая чернота вместо лица. А потом телефон испарился из его руки.

«Что за черт?!» – прошептал он, потому что в руке, в которой только что был телефон, оказалась непонятная колючая крошка. Варди стряхнул ее на пол и вытер ладонь об брюки.

Тем временем фигура оказалась внизу. Она замерла, стоя у подножия лестницы и смотря на Варди. Он понимал, что у него не получится сбежать. Выход был слева и чтобы попасть к нему, придется преодолеть фигуру в черном. Варди почему-то знал, что этот человек не даст ему уйти. А значит придется драться.

Он вспомнил, чему его учил отец: «Встань в стойку, одной рукой прикрывай лицо, второй бей!» – прозвучали слова в его голове. Он принял стойку, когда из рукава фигуры выпала длинная толстая веревка с петлей на конце. Варди опешил – «Зачем веревка?» Внутренний голос тут же дал подсказку «Чтобы связать тебя!»

Стойки, которую он принял несколько секунд назад, как не бывало. Он развернулся и собирался выбежать из дома через кухню. Сделав несколько быстрых шагов, фигура занесла веревку над головой и обрушила ее на Варди, сбивая с ног. Юноша упал, больно ударившись подбородком об пол, а фигура потащила его к себе, потянув за веревку. Он дергался, вырывался, пытался развязать запутавшуюся веревку на ногах, но все было тщетно. Подтащив Варди к себе, фигура остановилась.

– ЧТО ВАМ ОТ МЕНЯ НУЖНО?! – что есть силы, закричал Варди.

Фигура не ответила, но указала рукой в балахоне на ноги, запутавшиеся в веревке. Варди посмотрел на них и веревка принялась развязываться у него на глазах без чьей-либо помощи. Глаза Варди в этот момент приняли пугающий вид. Он знал, что происходит. Он слышал о магии…

– Вам нужен не я, не такой…– только и смог вымолвить Варди, отползая от фигуры.

Человек в черном подтянул к себе веревку, наклонив голову вниз. Варди понял, что это шанс, он рывком поднялся на ноги и снова побежал, когда на его шею упала удавка. Еще один шаг заставил его остановиться и замереть от того, что веревка стянула горло.

Веревка медленно тянула его назад к лестнице. Фигура в черном как и прежде молча наблюдала за ним. Конец веревки был перекинут через перила на втором этаже и неведомой силой мысли держался в воздухе.

Варди непреодолимо тянуло за шею к лестнице. Воздух сперло из легких и он не мог свободно вздохнуть, только хрипел и хватался руками за веревку. Через мгновение он уперся спиной в стену лестницы и в его поле зрения попала фигура в черном. Рукой она совершала какие-то движения, отчего веревка на шее Варди стягивалась. Натяжение было невыносимым, в глазах Варди темнело, в горле была боль, а легкие жгло пожаром. Человек в балахоне подошел к нему и встал напротив. Варди знал, что за чернотой балахона ничего нет, только лишь пугающая тьма.

Его мучитель достал кинжал, острое лезвие которого сверкнуло, несмотря на темноту помещения…

История о том, как я узнала свое истинное предназначение, началась в день годовщины смерти моего брата. Мы с моей матерью и сестрами отправились на Энсомское кладбище, чтобы возложить цветы на могилу Варди. Моего брата Варди, того брата, призрак которого я видела весь последующий год после его смерти.

Мне никогда не нравились кладбища, особенно ранней весной, которой было до лампочки, какой сегодня день: тридцатое апреля или десятое мая, поскольку в воздухе все еще присутствовали прохлада и низкая температура.

Сама суть посещения мертвых на кладбище мне всегда казалась жуткой затеей. И я, честно говоря, не понимала других подростков, которых так сюда манило. В коридорах школы изредка проскальзывало: «Эй, а может рвануть на кладбище вечерком?!» Чего они все пытались здесь найти? Не закопанный труп, лежащий в гробовой яме? Или прилив адреналина в крови, когда смотритель гонится за ними с ружьем?

Вива, что шла впереди, как и во все посещения кладбища за этот год, сделалась тихой и задумчивой. На ней сегодня вся одежда была черной, словно мы не посещаем Варди, а снова пришли на его похороны. Ее длинные каштановые волосы развевал ветер, и я, следуя за ней, была заворожена этим зрелищем. Ветер трепал пряди волос, завязывал их в маленькие узелки и подкидывал вверх.

Мама очень горевала после смерти Варди. Хотя нам всем было нелегко, в особенности мне. Она то и дело плакала, задвигая все свои дела в глубокий ящик. Не удивительно, что половина работы в сувенирной лавке обрушилась на мои хрупкие плечи, несмотря на двух старших сестер, которые, к слову, шли позади меня и о чем-то перешептывались. Я обернулась, чтобы получше расслышать, о чем говорят Анника – будущий врач, и Вендела – официантка в «Слезах ангела». Но девочки смолкли. Обычно такое происходит, когда говорят о тебе.

Меня всегда это задевало. Осознание факта, что они близки друг с другом, но не со мной. А мне бы тоже хотелось быть частью их союза, даже если в нем места только для двоих.

Вива не торопясь шла возле могил, возглавляя нашу процессию и неся две алых розы, прижатых к сердцу. Некоторые могильные плиты выглядели настолько старыми и покосившимися, что даже мох успел расположиться на их поверхностях.

Анника вырвалась вперед и взяла маму под руку, словно той стало плохо секунду назад. На ней был модный твидовый костюм в черно-белую клетку, юбка до колен и пиджак. Поверх него красовалась какая-то дорогущая куртка новомодного дизайнера (так во всяком случае она говорила, когда притащила ее в дом). А волосы были элегантно уложены на левый бок. Уж не знаю, кто спонсирует ее гардероб, ведь мы никогда не считались богачами.

По мере приближения к надгробию Варди мы увидели его отца, стоявшего у могилы. Бард за последний год набрал с десяток лишних килограмм и отпустил пышную бороду. Если бы на нем был белый воротничок, то он смело сошел бы за церковного пастора. Но за лишние килограммы и заросшую физиономию его нельзя было винить – него умер сын, а у нас брат.

Так сложилось, что к своим сорока годам Вива родила и вырастила четверых детей от трех разных мужчин. Как такое было возможно, я не знала. Больше скажу, я никогда не видела маму с мужчинами, за исключением Барда. Между ними при каждой встрече чувствовалось напряжение.

– Здравствуй Бард, – поздоровалась мама, когда мы вчетвером подошли.

– Привет, Вив, – сглотнув печаль, ответил он. – Прекрасно выглядишь, – в уголках его глаз появились морщинки от улыбки.

– Спасибо милый, – Вива подошла ближе и поцеловала его в колючую щеку.

Они трогательно обнялись перед могильной плитой с надписью:

Вендела в своем странном наряде даже смахнула слезу, хотя раньше не отличалась сентиментальностью. Она всегда странно одевалась, будто подходила к своему шкафу и наугад брала по паре вещей. Вот и сегодня на ней были спортивные тайтсы, футболка с медведем Падингтоном и леопардовая шубка.

Сестра будто почувствовала, что я разглядываю ее. Она прошла к могиле, попутно толкнув меня плечом. Положила цветы и отошла в сторонку.

Иногда я забываю, что его больше нет, и мне кажется, будто он уехал в кругосветное путешествие, как и мечтал. Варди, сколько я себя помню, жил со своим отцом. Не знаю, почему так случилось, но это было так. Бард с Варди жили в соседнем городке. Варди учился в школе Клостера, так захотела Вива, а потому он часто находился у нас в доме. Только вот стал реже приезжать, когда закончил ее.

Вендела зашуршала замком своей маленькой сумки. Она что-то искала, тем самым испортив минуту молчания. Я возненавидела ее в тот момент, ведь она испоганила идиллию нашей семьи. Отец и мать, а позади них трое детей.

Конечно же, это не так. Нас и без Барда сложно было назвать семьей. Мы с сестрами постоянно ругаемся, а иногда дело даже доходит до драк. Как сказала одна пожилая дама, что приходила в нашу лавку за благовониями: «Сестры – это всегда полстакана ненависти и полстакана презрения».

Я решила, что сейчас самое время возложить цветы. Подошла к могиле, нагнулась и смахнула влагу с имени, выбитом на камне, а когда поднялась с земли, увидела приближающуюся фигуру.

Не может быть! – запротестовал мой мозг, а глаза отказывались верить в происходящее. Ведь на встречу к нам медленно приближался Магне Кристиансен.

Высокий и возмужавший, в длинном горчичном пальто нараспашку и в строгом костюме он походил на одного из богачей, что можно было увидеть утром у бизнес-центра. В руках он держал пару красных роз.

– А он похорошел с нашей последней встречи! – воскликнула Анника, прочитав мои мысли.

– Звезда хоккея – Магне Кристиансен, – подхватила ее Вендела, которая закидывала в рот пару пластинок жвачки, смачно жуя.

Друг, которого Варди считал лучшим, появился здесь спустя год после его смерти. Я считала его подонком несмотря на то, что он был весьма красивым подонком. А все из-за того, что тот не появился на похоронах Варди.

Широкоплечий и высокий, с серьезным лицом и густыми волосами он подошел и вежливо поздоровался со всеми нами. Затем обратился к Виве и Барду с соболезнованиями, после чего мама оттащила его от толпы, чтобы перекинуться парой слов.

– Без шансов подруга, – съехидничала Анника, возникнув справа от меня.

– Тогда слюни подбери, я слышала, что в Канаде у него есть девушка, на которой он собирается пожениться, – она это говорила с такой непринужденностью, будто делала заказ в кофейне.

К нам подошла Вендела, заметив, что мы шепчемся. Она не выносила, когда какие-то разговоры проходили без ее участия. А когда она открыла рот, мы с Анникой почувствовали ядреный аромат ментола.

– Ты можешь приворожить его, – начала она голосом эксперта. – Надо просто помазать его своей менструальной кровью и он твой навеки.

Я махнула на них рукой и двинулась в сторону часовни, что находилась на территории кладбища. Кажется, я начала догадываться, почему я не в их тусовке. Между Анникой и Венделой разница в год с небольшим. Одной девятнадцать, другой восемнадцать, а мне всего лишь пятнадцать. А кому захочется тусоваться с малышней?!

Эти издевки мне приходилось терпеть с детства. Не знаю, чем я заслужила к себе такое отношение. Временами я завидовала обычным семьям, в которых сестры дружат и любят друг друга. Но эта история была не про нас.

На самом деле я хотела переговорить с Магне. Мне хотелось верить, что Варди объяснил свой поступок хотя бы ему. Он не оставил никакой записки и ничто не предвещало беды.

Так сложилось, что ровно год назад в день его смерти мы должны были встретиться в центре Клостера в сквере. Я не пришла, о чем жалею весь этот год и буду жалеть до конца своих дней. Он хотел мне что-то рассказать, что-то очень важное. Но я выбрала Фьорна Хансена, который позвал меня на свидание.

К слову, я пожалела, что согласилась. Мало того, что Фьорн лез весь вечер целоваться, так еще и разболтал на следующий день всей школе, что мы переспали. А придя домой после свидания с ним, мама ошарашила меня новостью о том, что Бард нашел Варди, повешенным на лестнице в их доме.

Я вошла в каменные стены кладбищенской часовни. Пустые скамейки стояли одинокими в ожидании похорон или воскресной службы. Подойдя к алтарю, я увидела цветной витраж. Должно быть, это была Дева Мария с Иисусом на руках на фоне розового заката и городка в горах. Вообще-то лик ее был не особо доброжелателен, нежели у Иисуса. Он хоть и младенец, но уже раскинул свои руки, чтобы принять будущих последователей.

На деревянной подставке неподалеку стояла серебряная чаша с прозрачной жидкостью внутри. Я подошла ближе и посмотрела на себя в отражении воды. Мои ярко-голубые глаза выделялись на фоне лица, будто два бирюзовых камня. Но больше всего была видна выпуклая родинка на щеке, которую я всем сердцем ненавидела.

Волосы сползли с плеч и окунулись в чашу вместе с моим шарфом. Пришлось незамедлительно выжать их. Они всегда были непонятного цвета для меня, то ли каштановые, то ли рыжие. В темном помещении могли казаться черными, а при ярких лучах солнца отливать медью.

Какое-то шуршание выбило меня из равновесия. Я ожидала, что буду здесь одна, и испугалась увидеть пастора, который предложит мне исповедоваться. Обернувшись к выходу, я заметила очертание человека, стоявшего в тени входной двери. Это был Варди –мой покойный брат, на могиле которого я стояла пять минут назад.

– Варди, – сорвался мой голос и, отразившись от каменных стен, унесся к сводам потолка.

Я сделала несколько шагов вперед и Варди сделал то же самое, выйдя на свет. Даже издалека я видела его бледное лицо, синие губы, а на шее красный след от удавки. Он был одет в серую толстовку и штаны.

Конечно же он ничего мне не ответил. Не знаю, умеют ли призраки разговаривать, но мой Варди определенно нет.

В первый раз я увидела его на следующий день после похорон. Он стоял через дорогу от школы и смотрел на меня, потом мимо Варди проехал автобус и он исчез. Я списала это на воспоминание или галлюцинации, но позже я несколько раз видела его в толпе на улице, в проезжающем мимо автобусе, в кинотеатре и даже в своей спальне.

Как-то ночью во время одного из моих кошмаров я проснулась в холодном поту и с сильно бьющимся сердцем. Уже собиралась подняться с постели, как в углу у зеркала заметила стоявшего Варди. Он несколько секунд держал указательный палец у рта, а затем исчез, будто его и не было там никогда.

И вот сейчас я снова его видела. Не знаю, почему я его вижу, то ли схожу с ума, то ли меня мучает чувство вины перед ним.

Мама говорила, что у него была депрессия, но я в это не верю. Варди всегда был жизнерадостным, с кучей планов на свою жизнь, он просто не мог покончить с собой. Он любил жизнь, любил меня, может, сестер и маму с Бардом.

Я спустилась с алтаря и пошла по проходу к двери, держа зрительный контакт с Варди. На самом деле я боялась, что, если отведу взгляд, он исчезнет, как и прежде, и больше никогда не вернется. А мне нужно было его видеть. Мне нужно было знать, что стало причиной его смерти.

Он промолчал. Глаза его были черными, хотя при жизни имели золотистый оттенок, который достался ему от Барда.

Мне стало холодно, словно бы кто-то включил кондиционер в помещении на охлаждение. Но в этой Богом забытой церквушке не было кондиционера. Это был Варди. Так было каждый раз, когда он появлялся. Становилось жутко холодно, будто ты в холодильнике для тушек мяса.

– Я виновата перед тобой за то, что не пришла, и я каждый день виню себя за это… Варди остановил меня, протянув указательный палец к моим губам.

Он не коснулся их, а я бы очень хотела снова почувствовать тепло его рук. Варди развернулся ко мне спиной и исчез сквозь двери церкви.

Я вышла на крыльцо, ожидая, что Варди ведет меня за собой, но на улице увидела лишь траурную процессию из моих родственников. Я обессилено выдохнула и тут прямо мне в лицо кинулся огромный черный ворон.

Взвизгнув от неожиданности, я принялась махать руками, чтобы отогнать птицу. Тот словно пытался вырвать мои глаза, целясь в них своими когтистыми лапами. Я крепко зажмурилась, одной рукой закрыла глаза, а другой как следует треснула птицу.

Ворон все-таки улетел, оставив больной след от когтей на моей щеке. Я прижала руку к ране и, открыв глаза, осмотрелась. Черный летающий Дьявол приземлился на ветку липы, что росла чуть ли не вплотную к часовне.

Оторвав руку от лица, я увидела капельки крови. Рана болела и ее невыносимо саднило. «Нужно поскорее убраться отсюда, пока эта пташка не привела сородичей» – пронеслось у меня в голове.

Я шагнула с крыльца и припустила по дорожке вдоль могил ведущей к выходу с кладбища. Позади кто-то окликнул меня, а, обернувшись, я увидела спешащего мне навстречу Магне.

– Привет, – поздоровался он, поравнявшись со мной. – Что с твоим лицом?

– Дай-ка взглянуть, – он протянул ко мне руку и осторожно запрокинул мой подбородок.

Осмотрев рану Магне, принялся хлопать по карманам своего пиджака, а нащупав, вынул маленькую бутылку виски. Из нагрудного кармана достал носовой платок. Открутил запаянную крышку бутылки и смочил ею ткань. После чего поднес к моей щеке, которую защипало.

– Придется немного потерпеть, чтобы в рану не попала инфекция, – пояснил он, как будто я была глупой девчонкой.

– Спасибо, – сказала я, принимая платок из руки Магне.

Непривычно было видеть его повзрослевшим. Два года назад он покинул Клостер из-за предложения профессионально играть в хоккей в каком-то городке Канады. За время его отсутствия черты его лица приняли привлекательную угловатость. Густые брови величественно восседали над малахитовыми глазами, а треугольная форма лица сужалась в остром подбородке. Весь его образ завершался густой русой шевелюрой, которая была подстрижена в стиле кёртенс.

– На меня напал ворон, – проговорила я, как будто это должно было как-то оправдать меня.

Хотя все и вправду прекрасно знали, что Ворон мрачное и странное создание. Взять, например фильмы ужасов, в которых эти птицы то и дело гортанно каркали и нагоняли жуть. Щеку перестало щипать, я отняла от нее новой платок Магне и сунула в карман куртки.

– Я где-то читал, что так они знакомятся, – с видом эксперта произнес Магне.

Но я заметила, что выглядит он печально и виновато, несмотря на бодрую речь. Оно и понятно, Магне с Варди были закадычными друзьями с самого первого класса в школе. То и дело таскались друг за другом, как два попугая неразлучника.

– Было бы странно, если бы у людей было так же, – натянув улыбку, ответила я.

– Ага, идешь ты себе такой, а на тебя бежит толпа разъярённых девчонок и пытается тебя куснуть, чтобы познакомиться. По мне так лучше, когда они спрашивают номер телефона, – подмигнул он.

Я невольно расплылась в блаженной улыбке, представляя, как Магне бежит по улицам города, а за ним следом толпа бешеных девиц с клювом вместо рта.

По кладбищу пронесся гудок автомобиля. Обернувшись на звук, я поняла, что это моя семейка, уже забралась в машину и ждет лишь меня. Я бросила в Магне извиняющийся взгляд. «Умеют же они испортить момент» – пронеслось в моей голове.

Магне протянул мне свой локоть и этот жест показался мне каким-то старомодным. Тем не менее я взялась за его руку и вместе мы направились к парковке. Оказавшись ближе к Магне, я ощутила исходящий от него аромат парфюма, в который входила корица и ваниль.

Машины Барда уже не было видно на парковке, а вот материнский Сааб-99 цвета бордо стоял с заведенным двигателем. Уже представляю, как на меня накинутся в машине за то, что пришлось попусту жечь бензин.

– Несколько дней назад, – ответил Магне и помедлил. – Хотел заехать и поговорить, но не смог себя заставить.

– Почему? – я подняла голову, чтобы посмотреть в лицо Магне.

Мне было интересно, какое у него оправдание. Умер его лучший друг, а он даже не удосужился прилететь на похороны. А теперь вернулся спустя год и для чего? Думал, что все об этом забыли? Как бы не так!

– Подумал, что это будет глупо, – глубоко вздохнул он. – Я ведь не смог попрощаться с ним.

– Понимаю, – соврала я. – Игра в хоккей, карьера и прочие дела…

– Руна! – осадил меня Магне. – Не все так просто. Да, я мог бы бросить все и приехать, но в тот день была важная игра, на которой я просто обязан был присутствовать. Иначе понес бы огромные убытки не только я, но и те, кто поручился за меня и пригласил в команду.

Выйдя на парковку, мы остановились возле блестящего Феррари синего цвета. Я удивленно уставилась на машину. Так вот на что идет гонорар с хоккея. На дурацкую машину?! Как же это типично и стереотипно.

Мама и сестры взялись наперебой сигналить в аварийный гудок машины. Как будто я их специально игнорировала.

– Может, встретимся вечером, почтим память Варди? – с надеждой в голосе спросил Магне.

Он недоуменно поглядывал на все еще сигналившую машину матери. Я в тот момент была на них зла как никогда. Хотелось взять камень и запустить в лобовое стекло, лишь бы они прекратили позорить меня.

К шуму машины прибавилась стая пролетающих по небу галок. Я подняла голову на них, все еще полная злости. Внезапно одна из галок оторвалась от стаи и бросилась вниз. Птица быстро приближалась к земле, пока не врезалась в лобовое стекло машины Вивы с глухим стуком.

Двигатель стих как и сигнальный гудок. Вива вышла из машины, кончиками пальцев взяла трепыхающуюся птицу за лапы и откинула в траву. Душераздирающее зрелище поразило меня до глубины души.

– Так что насчет вечера? – подал голос Магне.

– Я тоже буду, – кивнул Магне, после чего по-дружески обнял меня и сел в машину.

Кажется, происходящее с птицей его совсем не удивило. Как будто птицы каждый день падают с небес!

Я двинулась к Саабу, поглядывая в сторону, куда мама выбросила птицу. Обойдя машину, я глазами нащупала ее на траве. Клюв птицы был перекошен, голова в крови, но лапки все еще дергались. Наклонившись, я хотела взять ее с собой, но мама позади меня остановила.

– Брось, Руна, ей уже ничем не помочь, – проговорила она в открытое окно.

Стянув с шеи шарф, я нагнулась к птице. Как можно аккуратнее подобрала ее с земли и завернула в ткань. Она была теплой, а ее крохотное сердечко еще стучало в груди.

Подойдя к пассажирской двери, я дождалась, когда Вендела соизволит убрать ноги с приборной панели, выйдет из машины и откинет кресло, чтобы я забралась внутрь.

Очутившись в салоне, на меня тут же набросилась фурия №1 – Анника.

– И чего с лицом? – она смотрела на меня через зеркало заднего вида.

В машине воцарилось молчание. Мама повернулась с переднего сидения, а Вендела, увидев, что за ней не следят, снова закинула ноги в грязных ботинках на приборную панель.

Мама задумалась, глядя на мою рану, будто перед ней стоял выбор: отвезти меня в госпиталь из-за царапины или обойдемся домашним ампутированием щеки?!

– А пичугу зачем притащила? – недовольно пробурчала Вендела, увидев, как я положила птицу в свертке на сидение между мной и Анникой, создавая барьер. Анника, к слову, вжалась в заднюю дверь, лишь бы ее чистенькие шмотки не запачкались птичьей кровью.

– Ее не спасти, как и твое лицо, – проворчала Анника.

– Обращайся, – хором ответили Анника и Вендела, а я подумала о том, что должно быть мозг у них один на двоих.

Мама сердито посмотрела на Аннику, которая заслуживала взбучки. Затем на Венделу, которой пришлось убрать грязные ноги с приборной панели, и на меня с сочувствием:

– Ничего серьезного, дома сделаю тебе мазь из Артемизии.

Мазь Артемизии, в простонародье – полынь. Один из нескольких фактов о моей матери – она помешана на альтернативной медицине. Иначе откуда я могу знать, что температуру тела можно сбить сбором лепестков матрикарии, плодов розы, листьями плантаго и бутонами тусилаго?!

До Клостера пришлось ехать скучных тридцать пять минут, после чего мама завернула к ветеринарной клинике, куда я частенько наведывалась. Она остановилась у кафе с едой на вынос по большому счету для того, чтобы забрать заказ, а не для того, чтобы я отнесла птицу к доктору.

– Не задерживайся, – проговорила Вива, следуя к входным дверям в кафе.

Вендела в салоне пробурчала что-то вроде: «Необязательно спасать каждую зверушку, тебе за это медаль не дадут», но кому какое дело, что там говорит Вендела?! Я считала своим долгом помогать братьям нашим меньшим и не важно, что думают об этом другие.

Войдя в приемную, меня встретила секретарь Грида. Она частенько видела меня здесь, а потому мы успели познакомиться поближе. Гриде было за пятьдесят, у нее было трое внуков и двое детей, о которых она рассказала мне, когда я принесла кошку с выбитым глазом.

– Привет, Руна кто у тебя там на этот раз? – Грида лучезарно улыбнулась и я поняла, что готова приходить сюда каждый день, лишь бы видеть ее добрую улыбку.

– Добрый день, Грида, это галка, кажется, – смущенно проговорила я. – Врезалась в лобовое стекло машины.

– Сейчас позову доктора, – она бодро поднялась со стула и прошла в кабинет, где принимала Агот Хейккинен – городской ветеринар.

А я развернула ткань и взглянула на птицу. Кровь пропитала часть шарфа, где находилась ее голова, лапки перестали дергаться, но сердце ее еще стучало, медленно, но стучало. Глазки ее были полуоткрыты, что навело меня на мысль о том, что птица, должно быть, находится в предсмертном состоянии, отчего я испытала приступ вины, хоть и не была причастна к ее падению.

В приемную вернулась Грида. Она рукой указала мне войти. Я завернула птицу и зашагала в кабинет доктора. Агот была облачена в медицинский халат и перчатки. Вероятно, проводила кастрацию кошки, что лежала на хирургическом столе в бессознательном состоянии и с перевязкой у задних лап.

– Привет, Руна, кого будем осматривать сегодня? – сквозь медицинскую маску проговорила Агот.

Я положила птицу на свободное место стола и отошла. Доктор аккуратно развернула шарф. Ей было достаточно взгляда, чтобы выдать, свой вердикт:

– Сожалею, но птице уже ничем не помочь, – Агот помедлила, но, увидев мое опечаленное лицо, добавила. – Я лишь могу облегчить ее страдание.

Я кивнула, а доктор подошла к шкафчику с медикаментами, быстро набрала из какой-то ампулы жидкость в шприц и вернулась к столу. Отогнула правое крыло у галки и ввела раствор.

На мгновение птица ожила. Ее глаза широко раскрылись, лапки с крыльями задергались. Во мне вспыхнула надежда. А после так же быстро угасла. Галка обмякла на столе, а ее глазки, закатившись, закрылись.

Агот сняла перчатки с маской, бросила их в урну возле умывальника и спросила:

– Не представляю, как вы сталкиваетесь со смертью животных каждый день.

– Не совсем каждый, в большинстве своем моя работа лечить, а не усыплять, – с милосердной улыбкой проговорила Агот. – Руна ты добрая девочка, но ты должна понять, что смерть – это неизбежный цикл жизни.

По дороге домой я думала о призраке Варди. Каждый раз, когда он появлялся, то подносил указательный палец к своим губам, словно призывал молчать и внимательно его слушать. Но как мне нужно было его слушать, если он никогда ничего не говорил?

Мне бы хотелось рассказать кому-то о Варди кроме Бринт, но я и так хожу к школьному психологу. А уж если начну болтать о призраках направо и налево, меня запрут в местной психушке Ларссона, чего бы мне совсем не хотелось. К тому же я уже как-то собиралась рассказать о том, что вижу, Ханне. Она в тот первый сеанс сказала: «Призраки прошлого могут преследовать нас всю жизнь».

Машина остановилась перед нашей семейной лавкой «Кристалл». Магазинчик располагался на достаточно оживленной улице. А все благодаря пекарне, что находилась через два дома от нас. Излюбленное место подростков благодаря сладкому капучино и рогаликам с корицей. По выходным и в будни люди частенько шныряли тут и там. Покупатели не обходили и Кристалл. Но по большому счету большинство из них только глазели, самые же редкие, наверное, туристы, набивали сумки до отвала.

По выходным мне приходилось стоять за прилавком вместо мамы. В целом работа была непыльной, подавать покупателям понравившиеся безделушки, среди которых можно было отыскать редкостный хлам.

Мы шагнули навстречу нашим владениям и, как и с утра, мне в нос ударил резкий запах сушеных трав, что были подвешены на веревках под потолком. Честно говоря, не знаю, как вообще к нам кто-то заглядывал, ведь один единственный запах мог сбить с ног даже слона.

Мама щелкнула выключателем и помещение озарилось приглушенным светом желтых настенных ламп, в свете которых заблестела позолота на антиквариате. По полу зацокали четыре лапы пса Анники и из-за шторки, разделяющей магазин и дом, показалась серая морда Чехословакского влчака. Бросившись к своей хозяйке, пес возбужденно взвыл, взялся скакать на месте и яростно махать хвостом. А увидев в руках Анники покупки с едой из кафе и почувствовав исходящий от них запах, Варс и вовсе сошел с ума. Анника хмуро зыркнула на пса и поспешила в кухню. Пес последовал за ней, с тем же звуком цоканья лап.

Внутри помещение нашей лавки походило на склад со старьем. Но если присмотреться, можно было различить «полезные» для кого-то вещи. В открытых стеллажах стояли всевозможные фигурки, как фарфоровые, так и из набитых животных. Таксидермия меня никогда не привлекала. Я всегда старалась помочь уличным бродягам, а иной раз и облегчить им жизнь, пристроив в приют.

Старые издания книг, виниловые пластинки, раритетные модельки машин и куча всевозможных часов покоилось на витринах и стеллажах. Абажуры, лампы и подсвечники; бутылки, баночки и разные склянки; картины неизвестных художников в стиле импрессионизма и просто моя детская мазня. Все это и еще много прочего можно было найти внутри.

Раньше это помещение принадлежало старичку антиквариату, который незадолго до продажи Кристалла решил уйти на покой. При покупке мама унаследовала часть барахла, некоторый из которых стоил немалых денег.

Старые радиоприемники, патефоны и просто кассетные или дисковые магнитофоны. Изящные вазы, неудобные стулья, кривые зеркала и пара швейных машинок.

Здесь даже были редкие издания карт Таро разнообразных видов и с отличающимися друг от друга рубашками.

Вендела до того задержавшаяся на улице вошла в Кристалл со стаканчиком кофе. Эта особа употребляла, наверное, по дюжине кружек в день, оттого-то и была самой энергичной в нашей семье. Как по подиуму прошла мимо нас к фиолетовой шторке и скрылась.

– Мам, ты скучаешь по нему? – осмелилась спросить я, когда мы остались вдвоем.

Вива, что уже шагала в сторону кухни, остановилась, словно окаменела, а после медленно произнесла, посмотрев на меня:

Несколько минут она молчала, должно быть, собираясь с мыслями и силами, после чего развернулась и ушла.

Оставшись одна в Кристалле, я услышала противное царапанье во входную дверь. Это был кот Венделы Агмунд. Подойдя к выходу, я открыла дверь и впустила черный комок шерсти внутрь. Кот недовольно мяукнул, увидев меня, и поспешил убраться куда подальше. Агмунд меня почему-то недолюбливал.

Я уже хотела пойти в свою комнату, когда дверь Кристала снова распахнулась и на пороге появилась мисс Сигерд. Высокая светловолосая женщина с вытянутым лицом и ярко-синими глазами впервые осматривала магазинчик. На ней была длинная бархатная юбка цвета индиго и свободный вязаный свитер черного цвета.

Ханна Сигерд была моим школьным психологом, к которому меня направило руководство школы после смерти Варди. Честно говоря, после похорон я чувствовала себя неважно, часто прогуливала школу, от чего успеваемость моя съехала ниже некуда.

– Давно хотела заглянуть. Помнится, ты так много рассказывала об этом местечке, – приветливо улыбнулась Ханна.

На улице послышалось громкое карканье противных воронов, которые кружили возле уличной урны. Я подошла к открытому окну и хотела было занавесить шторку, когда одна из птиц подлетела к стеклу, как будто пытаясь заглянуть внутрь Кристалла. Маленькие глаза бусинки смотрели прямо на меня, а черные перья поблескивали на свету. Я задернула шторку и вернулась к Ханне.

– Что у тебя с лицом? – вдруг спросила мисс Сигерд.

– На кладбище на меня налетел ворон, чуть глаза не выцарапал.

– Странно, – произнесла Ханна. – Вообще-то они дружелюбные птицы.

– А так с виду и не скажешь, – хмыкнула я.– Вам нужно что-то конкретное?

– Да, – Ханна на мгновение задумалась. – Мне нужен подсвечник.

В зале магазинчика послышались шаги и голос Вивы, которая вышла из-за стеллажей с масками для Хэллоуина.

– Руна, кто там пришел? – мама остановилась при виде мисс Сигерд и лицо ее приобрело настороженность. – Простите, мы сегодня закрыты.

– Это вы меня простите, – Ханна зашагала к Виве и, остановившись в паре метров от нее, протянула ей руку в качестве приветствия. – Я Ханна Сигерд – школьный психолог Руны.

Мама уставилась на протянутую руку психолога с опаской, словно бы вместо руки ей протянули ядовитую змею. Я позади Ханны движениями руки показала Виве, как нужно принять рукопожатие. Еще несколько секунд и это неловкое молчание показалось бы странным.

Вива осторожно приняла рукопожатие, а когда их руки разъединились друг от друга, мама зажмурилась и схватилась за голову.

– С вами все в порядке? – с нотками тревоги спросила Ханна.

– Все хорошо, просто голова закружилась, – проговорила она. – Помоги мисс психологу с покупкой.

– О, не утруждайтесь, – услышала наш разговор Ханна. – Я найду сама.

Ханна пошла вдоль стеллажей с товарами на поиски подсвечников. Вива же схватила меня за руку и зашептала:

– Она мне не нравится, – изрекла Вива. – От нее пахнет неприятностями.

Мама частенько использовала этот трюк. Чувствовала носом то, что почувствовать просто невозможно. Как, например, когда отвозила меня в школу в среду, сказала, что чувствует запах бензина. И вправду почувствовала, только скорее его отсутствие. До школы мы, кстати, не доехали и мне пришлось бежать две улицы, чтобы не опоздать на первый урок.

– Если от человека чем-то пахнет, то, скорее всего, это парфюм или запах пота, а не неприятности, – успокоила ее я.

Я не понимала, с чего она взяла, что с Ханной что-то не так?! Да и не пахло от нее ничем, разве что немного апельсином, который наверняка входил в состав ее парфюма.

Мисс Сигерд с выбранным подсвечником направлялась к прилавку, где ее ждали мы. Мне почему-то подумалось, что дальнейший разговор между нами будет неловким. И как оказалось, так оно и вышло:

– Спасибо, – ответила Ханна. – У меня врождённое чувство стиля.

Мама еле заметно закатила глаза, отчего я тихонечко хохотнула.

– Может, хотите, чтобы я вам предсказала будущее? – все еще притворяясь любезной, спросила Вива. – Как раз сегодня действует пятидесятипроцентная скидка на услугу.

Что это она задумала? У нас вот-вот начнется поминальный обед, а она предлагает ей погадать?!

Мама иногда занималась этой ерундой. У нас в доме даже отдельная комната для этого была. Но комната – это сильно сказано, скорее тесный закуток без окон, похожий на каморку для швабр. В ней стоял маленький стол и пара стульев.

– Я не сторонник заглядывания в будущее, – ответила Ханна, одарив ее белоснежной улыбкой. Она достала кошелек из сумки, что была перекинута через плечо и выложила купюры на стол. – Предпочитаю верить в предначертанную судьбу, не так ли, Руна?

– Не думаю, что в нашей жизни все заранее спланировано, – отозвалась я. – Происходящее видится мне чередой случайностей, никак не зависящих от судьбы.

Мама и мисс Сигерд уставились на меня как на инопланетянку. И мне их взгляды, честное слово, не понравились. Нужно бы впредь держать свое мнение при себе и не разбрасываться им в окружающих. Неловкая пауза закончилась, потому что мама сказала:

– Вам спасибо, – дружелюбно улыбнулась мисс Сигерд. – И, Вива… Сожалею о вашей утрате.

Ханна протянула свою руку к руке Вивы, что до этого момента покоилась на прилавке, но та ее отдернула. Лицо Вивы приобрело оттенок нервозности, отчего она расстегнула верхнюю пуговицу своего платья. О, я знала это выражение лица. Оно появлялось каждый раз, когда случалось что-то, что Виве не нравилось.

После ухода Ханны Вива проследовала к выходу, перевернула табличку на «Закрыто» и ушла наверх. Я почувствовала напряжение от их разговора. Как будто вся вина за случившееся, за то, что Ханна пришла, и за то, что начала разговор о Варди, свалилась на меня. Виве не так-то просто держать себя в руках, ведь сегодня годовщина его смерти.

Когда тебе сочувствует близкий человек, ты готов к этому. Но стоит только какому-то чужаку выразить свои соболезнования, ты ощущаешь, будто тебя окунули в дерьмо. Мама не раз говорила, что считает себя плохой матерью из-за смерти Варди.

Поминальный обед, если его можно было таковым назвать, прошел отвратительно. Во-первых, из-за его подготовки, во время которой со мной обращались как с рабыней, а во-вторых, из-за инцидента во время обеда.

Кухня представляла собой большую комнату с крупным круглым столом в центре. Напротив стола для удобства располагалась плита с кухонными шкафчиками и другой утварью. Справа черный ход и окно с просторным подоконником. Рядом тумба с небольшим телевизором на ней. А слева от стола холодильник и сервант для посуды.

Анника стояла возле плиты и выкладывала из пакета готовую еду. Вендела попивала вторую кружку кофе (первая, что она купила в кофейне напротив Кристалла, валялась пустой в урне) и помогала выкладывать еду на тарелки. Варс метался от Анники к Венделе, выпрашивая еды, а Агмунд сидел на подоконнике и смотрел в окно.

Мне показалось, что я здесь лишняя, но стоило сестрам только заметить меня в поле зрения, так они сразу же находили мне работу.

– Где ты прохлаждаешься? – поинтересовалась Анника.

– Да! Накрой на стол, сколько нас будет? – спросила Вендела у Анники. – Пять, шесть?

Я нехотя поплелась к серванту, где хранилась посуда, проклиная себя за то, что не могу ответить этим идиоткам. Они постоянно меня эксплуатировали – «Руна, приберись в Кристалле; Руна, захвати мусор; Руна, сегодня твоя очередь быть за кассой; Руна, закопай труп моего бывшего!»

– Как думаешь, у нее хоть парень-то есть?! – шепнула Вендела Аннике, которая хохотнула.

– С ее-то толстыми ляжками и сухой гривой?! – послышался голос Анники.

В это время я молча, кусая губы от обиды, поставила с грохотом стопку тарелок на стол. А мои сестрицы, как видно, не собирались униматься.

– Как думаешь, о чем она могла разговаривать с Магне? – с нотками зависти спросила Вендела, когда я вернулась к серванту за фужерами.

– Его в Канаде ждет модель, да и помимо нее есть тысячи девчонок, что сходят по нему с ума и выглядят куда лучше, чем эта психичка, – прыснула Вендела.

Один из фужеров вырвался из моей руки и рухнул на пол, прямо перед моими ногами. Фужер разлетелся по плитке кухни с оглушительным звуком. Варс, устроившийся у ног Анники, испугавшись, выскочил с кухни. Агмунд лениво зевнул. Мама, что находилась в своей комнате, крикнула:

– Все хорошо, – любезно ответила ей Анника, а сама же буравила меня уничтожающим взглядом. – Руна сегодня немного неуклюжая.

Анника и Вендела уставились на меня презренными взглядами, после чего Анника как старшая заявила:

– Прибери здесь, – она махнула рукой в сторону осколков.

Как будто это мог сделать кто-то кроме меня?! Я поставила фужеры на стол и из-за холодильника достала швабру и совок. Я была настолько зла на себя и сестер, что не заметила, как наступила на осколок, который с острой болью впился в мою ступню через носок. Превозмогая боль, я подмела кухню и собрала стеклышки в мусорное ведро.

Закончив, я присела на стул и подняла ногу с порезом. Стянула носок и вынула осколок.

– Черт, она сейчас полы кровью зальет, – проговорила Вендела Аннике, которая все еще раскладывала еду по тарелкам.

Анника обернулась и увидела, как я вытираю сочившуюся кровь снятым носком. Она схватила кухонное полотенце и подошла ко мне.

– У нее это входит в привычку, – хихикнула Вендела, выключая закипевший чайник.

– В ране мог остаться мелкий осколок, который ты не заметила.

Я убрала носок от раны. Анника провела полотенцем по крови, смахивая ее. Я зажмурилась от боли. Эта рана была уже второй за сегодня, а что будет к вечеру?!

Анника прикоснулась к ране пальцем, а после провела по ней рукой.

– Осколков нет, – провозгласила она. – Все в порядке.

Я принялась натягивать носок обратно на ногу. А Анника вернулась к контейнерам с едой.

– Чего ты расселась? – рявкнула Вендела. – Фужеры и тарелки сами по себе не встанут по местам.

Тяжело вобрав воздух в свою грудь, я поднялась. Наступать на рану было все еще больно, но боль уже не была такой острой, как когда я достала осколок. Подойдя к столу, я принялась расставлять тарелки и фужеры. Вендела заварила себе третью кружку кофе, а Анника закончила раскладывать закуски по тарелкам. Все было готово.

Мама вошла на кухню с головой, забитой счетами. Цифры на счетах, что она держала в руках, не сходились, и я предложила свою помощь, поскольку имела некоторые способности к математике. Вендела с Анникой вышли с кухни, а мы с Вивой, расположившись на свободном уголке стола, принялись считать.

Как оказалось, у нашей семьи был небольшой долг перед банком за покупку Кристалла. Маме ежемесячно приходилось вносить платежи, а кроме того, заказывать ходовой товар у поставщиков и оплачивать коммунальные платежи.

Выручка с Кристалла, конечно, имелась, но какой-нибудь дополнительный доход позволил бы нам оставаться на плаву еще какое-то время. Мне стало жаль Виву, ведь ей приходилось растить детей в одиночку и к тому же управлять бизнесом.

– Нужно немного снизить наши расходы, – проговорила я, указывая матери на цифры.

– Не думала, что все так плохо, – задумавшись, произнесла Вива. – Я следила за нашими расходами.

– Мам, а от отца Анники и Венделы, ты получала алименты? – осмелилась спросить я.

– Немного, – помедлив, ответила она. – Но его денег не хватало, чтобы открыть девочкам сберегательный счет.

«Лучшего момента и выбрать нельзя» – подумалось мне, после чего я спросила:

– Нет, – не задумываясь, отрезала Вива. – Ты же знаешь, он давно погиб.

Вива открыла рот, но тут в кухонную дверь, ведущую на железную лестницу, на которую можно было ступить через задний двор, постучали.

– Должно быть, Бард пришел, – как пружина, подскочив с места, проговорила она.

В кухню вошел Бард с двумя пакетами закусок. Вива приняла из его рук пакеты, сетуя на то, что еды в доме предостаточно.

Поминальный обед был скромным, в кругу близких людей. К сожалению, мне не разрешили пригласить Бринт, ведь она тоже его знала. А еще почему-то никто не предложил заглянуть к нам Магне. Хотя мне было бы неловко, если бы он был сейчас с нами.

Сидя за столом между Венделой и Анникой, я осознавала, что никакой, даже малейший кусочек еды не залезет мне в горло, хотя выглядело все аппетитным и привлекательным. На мой аппетит повлияло поведение сестер и открытая ложь матери.

Все детство она говорила, что мой отец был летчиком, что погиб при падении самолета. В детстве это еще куда ни шло, но сейчас в ее слова мне верилось с трудом. Я ведь уже не ребенок и готова выдержать правду какой бы она ни была. Я даже могу поверить в то, что Вива забеременела от первого встречного имени, которого даже не знала.

Вива о чем-то нехотя разговаривала с Бардом. Анника трындела по телефону, сидя за столом, а Вендела накладывала в тарелку закуски. Тут Бард оглядел стол и, взяв фужер с белым вином ,поднялся с места, чтобы сказать несколько слов.

– Варди был замечательным человеком, который ушел слишком рано, – начал Бард. – У него впереди была вся жизнь и мне больно знать то, что он по неведомым нам причинам расстался со своей жизнью и с нами. Он видел в людях только хорошее и редко обращал внимания на какие-либо пороки. Варди мог осветить своей улыбкой целый город… Но так и не попробовал этого сделать.

Глаза Барда засверкали и по щеке скатилась одинокая слеза. Вива поднялась со своего места, чтобы утешить отца своего сына. Она обняла Барда и усадила на стул, плеснув ему остатки вина в фужер.

– Я тоже хочу сказать пару слов, – осмелилась сказать я.

– Неужели, – еле слышно прошептала Анника, что убрала свой телефон от уха.

– Давай, Руна, – чуть громче проговорила Вендела. – Нам всем интересно знать, что у тебя на уме.

Вид у моих сестер был такой, словно сейчас им предстоит выслушивать длинную лекцию о вреде алкоголя, курения и видеоигр.

– Я хотела сказать, что любила Варди, несмотря на то, что у нас разные отцы. – Бард сделал глоток вина, а Вендела закатив глаза, закинула в рот остатки сэндвича. – Мы были семьей, в которой он был соединительным элементом.

Анника расплылась в блаженной улыбке, а у Венделы загорелись глаза. Мои сестры будто сдерживались, чтобы не наговорить гадостей. Вива с Бардом внимательно слушали, что я говорю.

– Варди защищал меня. Он был моей опорой, старшим братом, заменившим мне отца.

Мама от моих слов печально и виновато улыбнулась, а Бард был горд словам, которые произносились в честь его сына. Вендела с Анникой заметили, что мои слова тронули родителей, а потому решили испортить момент:

– От чего, интересно, тебя защищал Варди? – недовольно спросила Анника.

– Что? – расплывшись в злорадной ухмылке, спросила Вендела.

Я бросила в Виву нуждающийся взгляд, но она не поняла меня. Она не видела, какого мне, и попросту считала, что мы с сестрами дурачимся.

– Неужели ты не видишь, как сильно они ненавидят меня?! – я адресовала свой вопрос матери.

– О-о-о, – протянула Вендела. – Ты наконец-то доросла до того, чтобы вытащить свой язык из задницы!

Бард встал с места, Анника последовала его примеру. Она подошла ко мне и, замахнувшись ладонью, влепила мне пощечину.

– Не смей говорить ничего подобного! – крикнула она. – У тебя есть все, чтобы жить счастливой жизнью, а ты требуешь особенных условий?!

Я прижала руку к щеке, которую жгло как от тысячи пощечин. Голова начала кружиться, как и комната перед глазами, а к горлу подступил предательский ком. Голоса в голове смешались, громкий голос Барда, крики Вивы и хохот Венделы. За окном сгустились тучи, которых еще несколько минут назад не было. А через мгновение прямо над нашим домом прогремел оглушительный раскат грома.

Все разом смолкли, испугавшись гнева небес. По окну забарабанили капли дождя, а кухня закружилась в водовороте, после чего я закрыла глаза и упала в темноту.

Мой разум не покинул сознание, поскольку я слышала шаги, шепот у моего лица и почувствовала, как Бард поднял меня с пола и куда-то понес. Я не могла открыть глаза, мои веки словно слиплись, тело не слушалось, а рот только и мог что открыться в безмолвном хватании воздуха.

Меня положили на кровать, как я поняла. Еще с минуту я слышала неразборчивый шепот, после чего окончательно провалилась в сон.

Вечером я сидела в магазине за прилавком и делала домашнее задание по математике. Сосредоточиться было сложно, поскольку наверху грохотала музыка, доносящаяся из комнаты Венделы. Каждый вечер, собираясь на смену в ресторан, она включала ревущих сорокалетних вокалистов и рисовала стрелки на веках.

Сосредоточенность на алгебраических примерах и вовсе прошла, когда в дверь магазинчика ввалилась Бринт, принося с собой звон колокольчика, что висел над дверью. Вид у нее был взъерошенный, словно бы она стала жертвой урагана. Волосы потрепал ветер, куртка сползла с плеч, да к тому же запыхавшаяся, будто ее гнала стая голодных собак.

Увидев меня за прилавком, она выпрямилась, поправила кожаную куртку, воротник белой рубашки и одернула клетчатую юбку выше колен. На Бринт сегодня был интересный темно-синий джемпер с желтой зарисовкой морды котика.

Она протопала каблуками своих ковбойских ботинок к прилавку и спросила:

Бринт притаилась, прислушиваясь к музыке, что рыганиями солистов громыхала наверху. Она в какой-то момент даже начала двигать плечами и покачивать головой, пока я не хлопнула ее по руке.

– Ни за что не угадаешь, кого я только что видела! – Бринт выпятила на меня свои огромные черные глаза.

– Даже пробовать не стану, – настроения играть в ее игры у меня не было.

После случившегося на поминальном обеде я проснулась спустя два часа, разбитой и обессиленной. Словно все время до обеда провела на физкультуре в школе, занимаясь бегом с препятствиями, приседаниями и отжиманиями.

Бринт обиженно выпятила нижнюю губу, а затем поправила лямки небольшого рюкзака, что повсюду с собой таскала. Я видела, как ей не терпелось мне что-то рассказать, потому отложила тетрадь с ручкой и приготовилась внимательно слушать. С математикой все равно сегодня не выйдет, так пускай же Бринт порадует меня свежими сплетнями.

– Магне Кристиансен! – возбужденно прокричала Бринт. – Звезда хоккея приехал в наш город, вот это новости! Девчонки у кафе рвали его в клочья! – она сделалась тише и добавила: – Одна даже попросила расписаться на своей груди.

Тот факт, что на него накинулись фанатки, вызвал у меня смешок. А уж от росписи на груди я чуть со стула не свалилась. Интересно посмотреть на ту идиотку, что попросила его об этом. Но еще интереснее было бы видеть лицо Магне в тот момент.

– Знаю, – только и ответила я, пытаясь вернуться к математике.

– Знаю?! – Бринт положила обе ладони на мою тетрадь. – Я бежала от школьной остановки, чтобы сообщить тебе эту новость, а ты отвечаешь «ЗНАЮ»?! – последние свои слова Бринт пронзительно провизжала.

Я даже испугалась, что ее вопли спугнули паренька, выбиравшего руны. Выглянув из-за прилавка, я удостоверилась в том, что парень все еще там и даже не заметил, как кто-то вопил, до того был увлечен рунами.

– Тише, прошу. – прошептала я. – Он приходил на кладбище к Варди, в отличие от тебя.

– Эй, прости, я же не виновата, что от кладбищ у меня мурашки бегут по телу.

Парень, что выбирал руны, выглянул из-за стеллажей и направился к кассе. Выглядел он смущенно, будто никогда ничем таким не интересовался.

– Простите, не могу выбрать какие лучше, деревянные, – он высыпал из черного бархатного мешка деревяшки с начертанными рунами. – Или из камня. – Содержание синего мешочка вывалилось на прилавок с разительным стуком.

– Чел, просто возьми те, что дешевле, – небрежно бросила ему Бринт, которой пришлось подвинуться, чтобы он протиснулся к прилавку.

– Простите? – парень вопросительно уставился на нее.

– Не обращайте внимания, она уже уходит, – проговорила я покупателю, а в Бринт метнула осуждающий взгляд, который означал: «Исчезни немедленно!»

Бринт как послушная девочка, отошла от прилавка и скрылась за стеллажами, а я продолжила:

Парень, смутившись пуще прежнего, взял камешек в правую руку, а в левую деревяшку. При этом все время косился назад, ожидая какого-то нападения, как мне показалось.

– Какие ощущения вам нравится больше? Те, что в правой руке, или в левой?

– Бинго! – крикнула Бринт, выскочив из-за стеллажей.

Парень подскочил от неожиданности и согласно закивал. А затем попросил упаковать руны из гальки и поспешно удалился. После чего Бринт накинулась на меня с расспросами:

– Надолго он вернулся? Он уже что-нибудь рассказывал тебе о жизни в Канаде? Боже, наверное, там так классно! Думаю, мне стоит подыскать там колледжи для поступления.

– Несколько дней назад, – начала я, а потом поняла, что не смогу ответить на каждый из ее вопросов. – Почему бы тебе не спросить об этом его?

Бринт все это время крутилась возле прилавка, трогая артефакты своими руками. Если бы мама увидела, что она лапает товар, взбесилась бы, словно смотритель музея.

– Каким это образом? Я ведь не вхожу в клуб его приближенных.

– Как это? – Бринт приложила к лицу одну из страшных масок, что стояли на подставках напротив прилавка.

Маска была черной, словно бы сгорела, маленькие дырки для глаз, клюв какой-то птицы и страшный открытый рот с зияющей чернотой.

Я, подойдя к Бринт, забрала маску и положила на место.

В этот момент колокольчик над дверью звякнул и в помещение вошла мама в сопровождении Анники. В руках они держали по бумажному пакету. Надеюсь, она помнит о том, что у нас не так много свободных денег для необдуманных покупок.

– Здравствуй, Бринт, – поздоровалась мама, опуская пакет на прилавок. – Руна как ты?

– Она опять здесь?! – недовольно проворчала Анника, становясь рядом с Вивой.

Если бы я не знала ее, то еще бы подумала, присутствием кого именно она недовольна. Но я знала, что Анника не выносит, когда к нам заявляется Бринт. По большому счету из-за того, что Бринт сует свой маленький нос куда захочет. Однажды Анника застукала нас в своей комнате, а все потому, что Бринт хотелось посмотреть ее одежду. Такого больше не повторялось, но теперь каждый раз Анника ведет себя так, словно Бринт ей в кашу соли насыпала.

– Здравствуйте, миссис Ви, – поздоровалась в ответ Бринт, не обращая внимания на Аннику. – Я хотела бы извиниться, что не пришла на кладбище к Варди.

– Ничего страшного, ты не виновата в том, что не любишь кладбища и, Анника, будь повежливее, Бринт все-таки наша гостья.

Анника, скорчив недовольную гримасу, будто молока кислого выпила, удалилась из магазинчика. Все же внутренний тормоз у нее имеется и называют его в простонародье – Вива.

– Спасибо, дорогая, – мама стянула ее в объятиях.

Хоть Бринт и была моей лучшей подругой, она была той еще подхалимкой, чего я совершенно не одобряла. В какой-то степени этот дар ей в жизни очень помогал. Она могла заговорить любого продавца на нужную ей цену или учителя на нужную ей оценку. До сих пор не пойму, как она могла быть отличницей при ее-то разгильдяйстве и ленивости!

– Все друг друга облизали, можно нам наконец-то идти? – недовольно спросила я, подходя к вешалке с куртками.

– Куда вы собрались? – поинтересовалась Вива.

– В Зеленого Лепрекона, там сегодня выступают музыкальные рок-группы.

– Надеюсь, кого-нибудь подцепим, – Бринт подмигнула Виве, на что та хихикнула.

Мне не нравилось, что Бринт и мама хорошо общались. Складывалось впечатление, будто еще чуть-чуть и они начнут обсуждать, как я одеваюсь или мои оценки, а после и вовсе будут ходить вместе на шопинг.

Я чмокнула маму на прощанье и, взяв сумку, поспешила вытолкнуть Бринт из магазина.

– Руна! – окликнула меня мама. – Вернись домой до десяти, в городе происходят нападения и исчезновения людей.

Оловянное небо затягивало стальным синим. Поднявшийся ветер подбирал прошлогодние листья и гнал их с тротуаров на проезжую часть. Черные и еще голые ветви деревьев покачивались словно кланялись прохожим, которые спешили вернуться домой после длинного рабочего дня. Несмотря на последний день апреля, в воздухе еще чувствовалась морозная свежесть, которая щипала щеки и морозила руки без перчаток. Я пожалела, что не надела шапку, потому что уши мои не были предназначены для ветра.

Подхватив ждущую меня Бринт под руку, мы направились за угол улицы, где находилась автобусная остановка. «Зеленый Лепрекон» располагался на окраине города, а тащиться туда пешком желания ни у кого из нас не возникло.

Под лавкой автобусной остановки сидела кошка и жалобно мяукала. Я наклонилась к ней и достала упаковку с кормом, которую всегда носила в сумке. Насыпала рядом с лапами кошки, после чего та накинулась на еду, будто не ела неделю.

Поднявшись, я заметила наполовину ободранное объявление о пропаже двадцатилетней Хельги Джонсон. Бумажка висела рядом с рекламными листовками. В объявлении значился рост, цвет волос и глаз, а также описание одежды и фотография девушки. Обстоятельства пропажи мне не удалось дочитать, поскольку Бринт заговорила:

– Так уж прям и ничего? – Бринт хитро уставилась на меня. – Ты же так ждала его возвращения.

– Ну конечно! – расхохоталась Бринт, плюхнувшись пятой точкой на скамейку. – Мне-то уж можешь не заливать, я знаю, что ты сохнешь по нему уже кучу лет.

– Вовсе нет! С того момента, как он нравился мне, прошло много времени.

Кошка, полакомившись кормом, стала ласкаться у ног Бринт, прощупывая почву. Бринт заметила ее и погладила, после чего кошка прыгнула на ее колени и замурчала довольная собой.

В конце улицы показался автобус. Мы терпеливо дождались, когда он остановиться, а затем Бринт сунула кошку под куртку и мы запрыгнули внутрь, чтобы занять свои места. В автобусе пахло перегаром и чем-то кислым. Как оказалось, в голове салона расположилась пара бездомных.

Бринт всю дорогу пыталась вывести меня на чистую воду. Преподносила факты о том, что я все еще храню нашу общую фотку с Магне и Варди, сделанную на летнем карнавале три года назад. Я отнекивалась, ссылаясь на то, что это память о Варди, но Бринт было не переубедить и я сдалась.

Сейчас меня беспокоило не то, что Бринт считает, будто я влюблена в Магне, а разговор с Магне о Варди.

Автобус остановился и в салон вошел наш одноклассник – Акке Йохансен. Он казался растерянным, как будто не ожидал нас здесь увидеть. На спине у него висел внушительных размеров футляр для гитары.

Акке нехотя, но вежливо помахал нам свободной рукой. Я помахала в ответ, а Бринт ткнула меня в бок со словами:

– Он подумает, что мы приглашаем его сесть рядом.

Акке и вправду двинулся по салону автобуса в нашем направлении. И не потому, что захотел сесть с нами, а потому что в салоне пустых мест просто не оказалось, а возле нас как раз пустовало два сиденья для него и его гитары.

– Ну вот, он тащится к нам, – сердито пробурчала Бринт.

– Да что с тобой такое? – не удержалась я. – Что с того, если он сядет с нами?

– Представь, если Грезе, Сага или Фейт увидят нас рядом с ним?

– Давно ли тебя стало волновать, что подумают эти зазнобы?

Акке я знала еще с детского сада и если по-честному, то с ним я дружу дольше, чем с Бринт. Во всяком случае, дружила. Из детского сада мы вместе пошли в одну и ту же школу. То и дело его родители брали меня с собой на праздники, экскурсии и даже в отпуск, пока однажды я не повзрослела и не начала общаться с Бринт, с которой у нас были девчачьи интересы. А дружба с Акке сошла на нет еще и из-за его странного белого пятна под глазом, которое неожиданно просто взяло и появилось. Не знаю, как это точно называется, но похоже на частичный альбинизм. Седые пряди хорошо были видны у Акке на челке. Такими же белыми были и ресницы левого глаза. А под ним пятно светлой кожи.

Из-за его особенности он начал подвергаться буллингу со стороны сверстников. Я не смогла вступиться за своего друга, потому что была трусихой, да к тому же девчонкой.

Когда Акке был уже в двух шагах от нас, я шепнула Бринт:

– Будь милой, он не сделал тебе ничего плохого.

– Ладно, – небрежно ответила Бринт, закрывая свой рот на замок.

Акке сел рядом со мной, расположив на свободном кресле футляр с гитарой.

– Эй, Йохансен, – открыла рот Бринт. – Напомни, как называется эта твоя штука? – она рукой покрутила возле своего глаза.

Я сгорала от стыда за то, что временами у Бринт напрочь отшибало чувство такта. Она не была какой-то там дурочкой, но иногда мне хотелось сделать вид, будто я ее не знаю.

– Куда едешь? – спросила я, чтобы сгладить неудавшееся начало.

– В ЗЛ, – тихо отозвался Акке, теребя кольца на указательном и среднем пальце.

Он выглядел немного на взводе. Словно его ожидало выступление на десяти тысячном стадионе. На нем была темно-синяя куртка, джинсы с цепью на карманах и высокие военные ботинки. Когда он успел изменить свой стиль? Раньше он одевался как примерный мальчик, выглаженные со стрелками брюки, светло-голубая рубашка и шерстяная жилетка.

– Не знала, что ты играешь, – я взглядом указала на гитару.

– С тех пор, как мы перестали общаться, произошло много всего, – укоризненно проговорил он.

Мне сделалось не по себе. К счастью, Бринт потеряла всякий интерес к Акке, после ответа про пьебалдизм. Она уткнулась в свой телефон, листая ленту Instagram.

– Я сожалею, что так вышло тогда, я поступила глупо и подло, – мне вспомнилось, как Акке был единственным в классе, у кого никогда не было напарника по лабораторным работам.

– Не надо, Руна, – его лицо не выражало каких-либо эмоций. – Ты не могла поступить иначе, ведь тогда бы изгоев стало на один больше.

Я невольно улыбнулась этой иронии, поскольку Акке был прав. В нашем классе, да и, наверное, в каждой школе такое. Есть один несчастный по своему существованию изгой, которого травят. А стоит только кому-то заступиться за него, как весь класс перекидывается на новую жертву.

– Раз уж мы начали общаться, почему бы тебе как-нибудь не заглянуть ко мне, как в старые добрые времена? – предложил Акке, как будто пересилив себя.

Я не рассчитывала на такой поворот событий и к тому же не знала, стоит ли мне соглашаться. Мы так давно не общались, что я понятия не имела, о чем мне с ним говорить.

– Ни капельки не шучу, – на его губах скользнула улыбка. – Мы часто репетируем в моем гараже с группой.

У него есть группа! Похоже, я много всего упустила, не общаясь с ним. Послушать, что он играет, а еще лучше посмотреть вживую стало моей целью. Как все-таки здорово, что он нашел свое призвание в жизни.

Автобус остановился неподалеку от ЗЛ. Мы оказались последними пассажирами в салоне. Весь народ незаметно рассосался, как и парочка бездомных. Акке вышел первым и поспешил к черному ходу, не забыв прихватить с собой гитару, а мы с Бринт поплелись к центральным дверям, над которым виднелась неоновая вывеска с названием паба и изображением маленького зеленого лепрекона.

За время поездки успело порядочно стемнеть и сильнее похолодать. Желтые фонари освещали улицу и окраину леса, от которой веяло землей и хвоей. У входа толпились люди, а громила у двери продавал билеты. Когда мы с Бринт вклинились в очередь, она одернула меня за рукав, словно младенец маму, и процедила:

– Угу, только не думаю, что кошкам можно в паб.

Бринт с жалобным лицом вытащила из-под куртки кошку и опустила ее на землю со словами:

Кошка, мяукнув на прощание, убежала прочь, скрывшись за углом паба.

На самом деле у Бринт почти никогда не было своих карманных денег. Ее мать работала на двух работах, пытаясь получить побольше денег для жизни, а отчим был заядлым пьянчугой, что их спускал. Бринт перебивалась тем, что подрабатывала на заправке, получая хоть немного наличных на вещи первой необходимости.

Толпа стремительно редела. Вскоре я оплатила два входных билета. Оказавшись внутри, мы бросили свои куртки в гардероб и пошли занимать свободный столик, которого, как оказалось, не было. Пришлось протиснуться к барной стойке и заказать напитки у бармена.

Все помещение паба было отделано деревом. На причудливых картинах, что висели на деревянных панелях, красовались лепреконы в разной художественной стилистике. Просто эскизы или настоящие портреты низкорослых бородатых мужчин с хитрой улыбкой и горшочком золота.

В центре зала у стены находилась сцена, на которой музыканты расставляли свои инструменты. Из колонок аудиосистемы играла легкая музыка в стиле инди.

Бринт расположилась на барном стуле. Я же решила скинуть с себя свитер, поскольку в пабе было жарко и душно.

– Может, разденешься? – предложила я Бринт, которая осталась в своем свитере.

Она не захотела раздеваться, но я видела испарину пота на ее лице. В последнее время мне казалось, что мы с Бринт отдалились друг от друга. Ну как в последнее, после смерти Варди.

Наверное, в этом была моя вина. Варди был моим братом, а для Бринт просто знакомым. И понятное дело, что мне было тяжело справляться со своей печалью. Я не могла обсудить это с Бринт, потому что она еще никогда в жизни никого не теряла.

С сестрами мы тоже не говорили о случившемся. К Виве я даже не подходила, потому что знала, ей намного тяжелее, чем мне. Ведь я даже представить не могу, какого это потерять собственного ребенка.

Все разговоры о Варди были в кабинете у Ханны. Я рассказывала ей о том, что не могла рассказать Бринт. О постоянном чувстве вины. За то, что не смогла в тот день встретиться с Варди и за то, что он умер. Мне все время казалось, что это я должна была умереть, а не Варди. У него было больше прав находиться здесь и сейчас чем у меня.

Когда бармен подал нам бокалы с газировкой, мы с Бринт подняли их и скрестили со словами: «За Варди!»

Мне стало интересно, пришел ли Магне. От воспоминания о нем все внутри меня приходило в движение. Будто каждая клеточка тела начинала работать, продвигая меня к нему. Я несколько раз обвела зал глазами, но не нашла его. Зато первая рок-группа вышла на сцену и представилась в микрофон:

– Добрый вечер, мы – «Волны уходящей любви». – Зал неохотно взялся аплодировать, наверное, от того, что название было слегка сентиментальным и уж никак не подходило для рок-группы.

Музыканты сыграли пару трогательных песен и удалились под такие же вялые овации. Название следующей группы я не запомнила, поскольку в зале начали появляться новые лица, в числе которых я ожидала увидеть Магне. Эта группа была динамичнее предыдущей. Присутствующие, включая Бринт, вышли на танцпол и взялись двигаться в такт музыке. Я заметила, как к Бринт подошел какой-то молодой человек, они обменялись несколькими фразами, после чего стали вместе танцевать.

Допив газировку, я пыталась поймать взгляд бармена, который суетился, принимая заказы. Отчаявшись, я встала со своего места, чтобы сходить в уборную, но тут в зале с новой толпой прибывших увидела вошедшего Магне.

На нем были светло-голубые джинсы и белая в тонкую полоску рубашка, выглядывающая из-под свитера. Он осматривал зал, пока взглядом не нащупал меня. Затем что-то сказал официанту и направился ко мне, под оглушительные звуки моего сердца.

Спустя пару минут Магне и я сели за освободившийся столик. Как он это сделал, я, честно говоря, не знала, но была рада его появлению и нормальным стульям за столиком. Барные, как оказались, были не особо-то удобными.

– Свободных мест не было, как ты это сделал? – прокричала я, потому что новая музыкальная группа была громче предыдущей.

– Заплатил, – крикнул в ответ Магне. – Сейчас принесут бурбон, выпьешь со мной?

А я-то думала, что столик он получил за свою известность или приятную мордашку. Хотя чему тут удивляться, Магне и без своего хоккея вырос в богатейшей семье нашего города. Его отец занимается строительством в Клостере, выкупает старые обветшалые здания и превращает их в бизнес-центры. Его фамилия частенько мелькала в местных газетах, а лицо появлялось на телевизионных каналах. Так что тут еще нужно подумать, за талант ли Магне пригласили играть в Канаде или за заслуги отца?!

– Я хотела поговорить о Варди, – прокричала я, пропустив вопрос о выпивке.

– Перед смертью он писал мне, – громко ответил он, когда к нашему столику подошла улыбающаяся и явно узнавшая Магне официантка.

Девушка поставила перед нами два широких стакана со льдом и налитой наполовину золотистой жидкостью. Магне, сделав глоток, осушил стакан и попросил у официантки всю бутылку. Та удивленно удалилась, но уже через мгновение вернулась с заказом.

– Не знала, что хоккеистам можно алкоголь, – сказала я, ожидая, что Магне меня не услышит, поскольку он наблюдал за тем, как официантка наполняет его стакан.

– У меня есть повод, – прокричал Магне. – Ну же, Руна, выпей со мной! – Он сунул мне в руку стакан.

Магне старался быть дружелюбным, но его глаза выглядели печальными, словно бы кроме смерти лучшего друга на него свалилось немало проблем. Волосы то и дело спадали на его лоб и лезли в глаза, отчего он небрежно зачесывал их рукой назад.

– Не только, – ответил он, отпивая вторую порцию, которая пошла внутрь намного медленнее, чем первая.

Он, по-видимому, не хотел делиться второй причиной. Вероятно, она была личной, может расставание с девушкой или неудача в хоккее – неважно. Я – младшая сестра его друга, с чего ему доверять мне свои секреты?!

– Варди сказал, что у него серьезный разговор к тебе, – начал Магне. – Он собирался мне все объяснить, как только переговорит с тобой.

Магне уставился на меня в ожидании. Словно бы я успела побывать на том серьезном разговоре с Варди.

– Он не успел, – сглотнув, ответила я, отставив стакан с бурбоном подальше от себя. – Мы должны были встретиться, но ничего не получилось, а потом я пришла домой, и мама сказала о …

– Не продолжай, – остановил меня он, накрыв мою руку своей.

Его ладонь была горячей, а прикосновение нежным и приятным. Этот чудесный момент прервала Бринт, появившаяся из толпы. Она стянула пустой стул у соседнего стола, чем вызвала шквал негодования. Магне подошел к начавшейся перепалке. Мужчина пытался вернуть стул, что позаимствовала Бринт. Причем выглядело это так, словно двое детей перетягивают игрушку. Магне протянул мужчине купюру и тот отпустил стул, считая себя победителем.

Довольная Бринт подставила свой трофей к нашему столику, уселась и произнесла:

– Здравствуй, Магне, давно не виделись, – а затем потянулась к стакану с бурбоном, что предназначался для меня и уничтожила его.

Я ожидала, что сейчас разразиться скандал. Бринт ненавидела, когда к ней обращались по полному имени. Она лишь посмотрела на смазливое личико Магне, и, довольная собой, промолчала, что показалось мне странным. И что значит «Та самая?»

На сцене появилась группа «Гринвич», в которой играл Акке Йохансен. Я отвернулась от Магне и Бринт, чтобы получше рассмотреть участников группы.

Солист у микрофона выглядел как типичный участник мото-банды, черная толстовка с капюшоном, джинсовая безрукавка с какими-то нашивками и драные джинсы. Он был похож на человека, от которого порядочные дамы прячут детей и кошелек куда подальше. А вот на лицо парень оказался симпатичен. Обворожительная улыбка, длинные волосы, сзади завязанные в хвост, но сбритые с боков, хитрые глаза и гитара, перевешенная через плечо.

Акке держался где-то в стороне, но выглядел не менее круто, чем солист. На нем была потертая черная джинсовая куртка и футболка с логотипом группы. Взъерошенные волосы и напряженный вид. На сцене он не казался шестнадцатилетним, а выглядел куда взрослее своих лет.

Включая их, в группе был еще тощий черноволосый барабанщик и лысый басист, который своим ледяным взглядом мог потопить «Титаник».

Солист поприветствовал присутствующих поднятыми руками вверх и дал знак музыкантам. По помещению разлилась грубая музыка, а после нее слова песни:

Здесь никак не помочь, потому что я не смогу измениться,

И ты никогда не сможешь понять мою болезнь.

От жизни, полной лжи, и сердца, полного боли и сожалений.

От моих решений, потому что меня преследуют только неудачи.

Я услышала, как стул позади меня подвинулся, а после горячее дыхание у моего уха.

– По-моему, дерьмовое выступление, как и все предыдущие, – прошептал Магне. – А ты так зачарована ими, как будто тебе не плевать.

Меня будто ледяной водой окатили. Если еще секунду назад я чувствовала радость за Акке и волнение от прикосновения Магне, то сейчас одну лишь злость и возмущение. Да кто он такой, чтобы судить других людей?! Состоявшийся спортсмен из семьи обеспеченного строителя?! Разве его благосостояние позволяет поливать других людей грязью?!

– Мне не плевать, – повернувшись, проговорила я и чуть не стукнулась лбом о лоб Магне.

Бринт внимательно слушала песню, даже подпевая на каких-то моментах. А потом вскочила и ринулась к сцене с другими девушками. Все-таки солисты были ее слабостью.

– Постой-ка, у тебя что-то на щеке, – Магне лизнул подушечку своего большого пальца на правой руке и принялся тереть мою родинку.

Я от проникновения в мои личные границы всплеснула руками.

– Это родинка! – не выдержав, я вскочила с места, а стул от моих действий опрокинулся.

– Извини, – расплывшись в улыбке и подняв ладони, проговорил Магне.

– Знаешь, зря я позвала тебя, – начала я. – Ты ни черта не знаешь о том, что хотел сказать Варди. К тому же ведешь себя как идиот.

Звук в колонках, к которым были подключены инструменты музыкантов, начал барахлить, помимо слов солиста и музыки появились помехи. Какофония звуков стала оглушительной и людям, что стояли у сцены, пришлось заткнуть уши и отойти.

– Неважно то, что хотел сказать Варди, – отпив глоток бурбона, сказал Магне. – Ты не вернешь его и пора бы уже с этим смириться.

Его слова прозвучали очень жестоко. Мое лицо исказило от гримасы презрения, а потому я ответила:

– Ты о группе?! – спросил он, а затем сам ответил на свой вопрос. – Согласен – дерьмо!

Я схватила свою сумку, упавшую на пол вместе со стулом, бросила последний взгляд на развлекающуюся Бринт и ушла. Помимо продвижения к гардеробу, я услышала, что музыка и песня группы «Гринвич» заиграла прежней мелодией. Я взяла свою куртку и вышла в темноту и прохладу улицы.

Ночь, поглотившая своей чернотой Клостер, заставляла ежиться от холода и крепче застегивать куртку. Я брела подальше от ЗЛ, все еще слыша овации, адресованные группе Акке. Я злилась и совсем не думала о том, когда будет последний автобус или как вызвать такси. Не думала о том, что меня потеряет Бринт и вероятно будет разочарована в моей вспыльчивости.

Я думала об идиоте Магне. О Магне, который сказал, что выступление рок-групп было дерьмовым, о Магне, который не приехал на похороны лучшего друга, о Магне, который носил меня на руках, когда во время прогулки с Варди я подвернула ногу. Он такой идиот, но все же… красивый идиот.

Позади хлопнула дверь паба. Я не стала оборачиваться, а лишь ускорила шаг. Не хотелось привлекать к себе внимание, потому что свой перцовый баллончик на случай опасности я сегодня не взяла.

Гравийная дорога вела вглубь леса и мои ботинки издавали громкий звук, который разлетался по округе. Свет от фонарей улицы досюда не доходил, и мне бы стоило включить фонарик на телефоне, но я услышала, как кто-то решительно идет за мной, треща гравием.

Нырнув с дороги в лес, я спряталась за ближайшее дерево. А посмотрев на дорогу, заметила фигуру, шаги которой замедлились, а потом и вовсе стихли.

Черт, его еще тут не хватало! Может, если я промолчу и притворюсь, что меня здесь нет, он уйдет?

– Я повел себя как придурок! – кричал Магне на лес.

Знаю, то, что я сейчас сделаю, глупо, и, возможно, лучше было бы отсидеться здесь молча, пока он не уйдет. Но я вышла на дорогу со скрещенными руками на груди.

– В лесу ночью небезопасно для таких, как ты, – сказал он, увидев меня.

– Для девушек, – пояснил он. – Я имел в виду это.

– Вам, парням, так сложно формулировать свои мысли.

Обернувшись к зарослям леса, вдалеке я увидела белую тень или фигуру. Не знаю, на что это было похоже, да к тому же с моим неидеальным зрением.

– Вон там, – я указала рукой в направление, где только что была видна фигура.

– Там ничего нет, – уперся Магне. – Идем, я отвезу тебя домой.

– Я не поеду с пьяным водителем! – запротестовала я.

– Тогда я вызову такси, – Магне взял меня за руку и потащил к ЗЛ.

Я уперлась ногами не желая уходить от того, что видела, я чувствовала, что это был Варди.

Вырвав свою руку, я отошла на добрых два шага, чтобы он снова не схватил меня как животное свою добычу.

А затем развернулась и двинулась в заросли с дороги. Колючие кустарники врезались в ноги и царапали открытые щиколотки. Я подумала, что Магне не пойдет за мной, испугается как мальчишка. Честно признаться, мне и самой тут было страшновато. Но Магне, что-то неразборчиво пробормотав, двинулся за мной.

Мне были слышны его шаги, биение собственного сердца и звуки ночных птиц. Они ухали и гаркали, перелетая с одной ветки дерева на другую, словно преследуя нас. В лесу и вправду было небезопасно, кто знает, кого можно здесь встретить – убийцу с топором или кого похуже…

Магне все еще шел за мной, стараясь догнать. А я быстрым шагом удалялась от него по импровизированной тропинке. Лес находился у подножья фьордов, что окружали город с северной его части. Вот-вот дорога начнет идти в гору и тогда мне будет не так-то просто убежать.

– О том, что не смог приехать к Варди, и о том, что явился сейчас. – Начал тираду Магне. – Варди знал, как хоккей важен для меня, он был важен для нас, но мне повезло больше.

– Варди никогда не хотел быть профессиональным хоккеистом, – ответила я, зная, что это было правдой.

– Я знаю и он был искренне рад, когда меня пригласили играть в «Гризли». А затем я подписал контракт и все закрутилось. Пришлось оставить его, маму и перебраться в Канаду.

– Бедняжка, – бросила я, запоминая тот факт, что Магне не упомянул об отце.

– Я говорю это не потому, что прошу сожаления, – Магне наконец нагнал меня и остановил, взяв за рукав куртки.

– Ладно, – обернувшись, согласилась я. – Что еще у тебя случилось?

В темноте я видела его тусклые черты лица и темные глаза. Магне казался мне каким-то возбужденным. Будто только и ждал случая кому-то высказаться и вот ему подвернулась я. Словно у меня на лбу было написано: «Предоставляю помощь раненым и обездоленным!»

– В пабе ты сказал, что Варди не единственная причина, – я остановилась. Может, не стоило приставать к нему с вопросами, хотя кто еще к кому пристал.

Магне сделал шаг назад и отвернулся. Я даже подумала, что он сейчас сбежит, оставив меня одну в лесу, но Магне просто сделал несколько шагов от меня и прислонился к стволу сосны.

– Я вернулся в город из-за случившегося с моей матерью, – тихонько произнес он, будто кто-то кроме меня мог услышать его.

– Она в коме из-за нападения, – начал рассказывать Магне. – Вечером она возвращалась из магазина, когда сзади на нее напали и ударили по голове. Полиция не может найти нападавшего, потому что единственный свидетель не в состоянии рассказать о случившемся.

– Мне жаль, – Я подошла к Магне и погладила его по плечу, предполагая, что так ему станет легче.

Хотя толку в моих словах и прикосновениях не было. Человеку не становиться лучше, когда он получает чьи-то сожаления.

– Нет, скорее, враги были у отца, – Магне повернулся ко мне, вытер рукавом нос и поправил волосы.

Вот почему он не упомянул отца. Он считал его виноватым в случившемся с матерью. Только так ли это было на самом деле?

Наши взгляды встретились, если это таковым можно было назвать. Ведь в лесу было довольно темно и ни о какой луне речи не шло. Я стояла рядом и смотрела на него, а он в свою очередь на меня. О чем мы говорили минуту назад, я уже не помнила, но думала лишь о его скулах и губах.

Магне тяжело задышал, словно бы чувствовал, как я мысленно прикасаюсь к его лицу. Это длилось всего мгновение, которое мне показалось вечностью, а затем взгляд его сорвался с моего лица и уставился вдаль за мою спину.

– Там действительно кто-то есть, – прошептал он, вытаращив глаза.

Осознание того, что за нами кто-то наблюдает, заставило мое тело сжаться. Я обернулась, чтобы посмотреть, но ничего кроме стволов деревьев в темноте не увидела.

– Но там был кто-то, – принялся убеждать меня Магне. – Я видел человека в серой кофте, только он был какой-то странный, как будто…

Варди! Он здесь! – пронеслось у меня в голове с невероятной скоростью. Я отошла от Магне и осторожно побрела в сторону двух елей. Мне хотелось заглянуть за каждый ствол дерева, чтобы убедиться в том, что Варди где-то там.

– Постой, Руна! – крикнул Магне, а затем понизил свой голос. – Думаю, нам стоит вернуться, это уже не смешно!

Я оставила его предложение без ответа, вместо этого заглянула поочередно за каждую ель. Если Варди и был когда-то здесь, то теперь его нет. Он снова исчез, как дым исчезает сквозь пальцы. Магне подошел и взял меня за руку. На его лице я увидела недоумение и капельку страха.

Бояться – это нормально. Я сама ощущала страх в данный момент. Всему виной был темный лес, прячущий в себе диких животных, а то и кого похуже.

А и вправду, почему бы не попробовать?! Правда за правду. Если Магне поймет меня, он станет одним из близких мне людей, как Бринт. А если нет, так тому и быть. Не каждый человек сможет принять то, что другой человек видит призрак умершего.

Магне развернулся и двинулся в ту сторону, как предполагалось, откуда мы пришли. Если он, конечно, ориентировался в пространстве, потому что я уже не понимала, где ЗЛ, а где мы.

– Я же говорила, что ты не поверишь! – прокричала я ему вслед.

– Да как в такое вообще можно поверить! – он развернулся и остановился.

Он на секунду задумался, видимо, прокручивал в своей голове реальность происходящего разговора. Или думал, не свихнулась ли я, или я не знаю, честно говоря, о чем он подумал в тот момент.

– Так, ладно, – он пригладил свои волосы. – Нормальные люди не шутят о таком.

– Я не знаю, как и почему это происходит, но это так, ясно?! Я начала видеть Варди после похорон. Он всегда появляется из ниоткуда и уходит в никуда. Он всегда молчит и всегда одет в одну и ту же серую кофту! – быстро заговорила я.

– Та-ак… – протянул Магне, почесав свой затылок. – И ты думаешь, что я видел именно его?

– Наверное, – расстроилась я, потому что мой рассказ прозвучал не так реалистично, как в моей голове. – Уже не знаю.

– Не знаю, во всяком случае, никто не говорил мне: «Эй, Руна, я тут видел твоего мертвого братца!»

По коже моей под одеждой пробежали мурашки. Стало холодно или мне показалось?! Я взглянула на Магне, который тоже поежился. Вокруг действительно похолодало, словно зима опустилась на землю. В воздухе повисла тишина, которая гулко отдавалась в ушах, помимо моего участившегося пульса. Даже птицы смолкли, не говоря уже о звуках покачивающихся елей и сосен.

Из-за дерева позади Магне выступил Варди. Я не могла оторваться от его вида. Каждый раз его появление производило на меня неизгладимое впечатление. Словно ты сходишь с ума, увидев нечто из ряда вон выходящее.

Магне осторожно повернул голову и ахнул. Их разделяло всего несколько шагов и даже не видя лица Магне, я знала, как он испуган в тот момент, так же как и я в тот первый день.

Я подошла к Магне и взяла его за руку. Кто знает, может, он свалится в обморок как девчонка при виде мыши у своих ног. Варди с мраморным лицом смотрел на своего друга. Может, мне показалось, а, может, я и вправду увидела, как уголки его синих губ дернулись в подобии улыбки. Он действительно рад его видеть или мне кажется? Призраки могут радоваться или грустить? Они вообще испытывают какие-либо эмоции?!

Затем Варди перевел взгляд на меня и по обыкновению поднес указательный палец к губам. Этот жест он повторял каждый раз вот уже год. Но сегодня все было по-другому. Ни одна я видела Варди, его видел Магне, стоящий рядом. Я поняла, что сегодня он покажет мне то, что хотел показать весь этот год.

– Не ты, а позади тебя. Там есть то, что он хочет показать.

Варди прошел мимо нас и двинулся вверх по начавшемуся склону. Я не знала, куда этот путь может завести нас, а Магне и подавно. За Варди раскинулась невидимая дорожка холода, из-за которого трава покрывалась инеем.

Мы шли молча. Я не решалась что-либо сказать, боясь, что мои слова могут спугнуть призрак. Магне, видимо, руководствовался тем же, но вид у него был пугающий. Создалось впечатление, будто он следует за смертью к своей погибели – до того он был напуган произошедшим.

Вскоре лес закончился. Резко оборвался, словно бы дальнейшую местность выжгло пожаром. Впереди виднелась лысая гора, а над ней вдалеке на небе вырисовывалось зарево, словно от пожара.

Варди смотрел на меня, а я на него. Он поднял свою руку и указал на зарево в небе.

– Он хочет, чтобы мы проверили, не идет ли там пожар? – спросил у меня Магне.

– Наверное, не знаю… – Честно говоря, я уже позабыла о существовании кого-то кроме нас двоих с Варди.

Магне двинулся в ту сторону, что показал Варди, я же осталась стоять. Внутреннее предчувствие подсказывало мне, что это еще не все. Я чувствовала, что сейчас Варди скажет мне, что с ним случилось.

Я внимательно смотрела на него, а, моргнув, он очутился в опасной близости от меня. Признаюсь, в тот момент я не на шутку перепугалась, до того это было неожиданным.

Варди не собирался причинять мне вред. Он лишь снова поднял свою руку и коснулся моего лба, который пронзило легкое покалывание. Глаза моментально закрылись и их заволокло туманом.

Я оказалась в другом месте. Не в темном лесу, а в освещенной комнате, в которой находился Варди. Он набирал что-то на телефоне, пытаясь дозвониться кому-то. Внезапно свет в доме погас, погружая его очертание в тень. Откуда-то послышались приглушенные шаги, после борьба, пыхтения и тяжелые вздохи. Через какое-то время свист веревки, разрывающей воздух, стук и хруст…

Сердце мое стучало на пределе, когда я открыла глаза. Варди стоял на том же месте. Он убрал свою призрачную руку от меня. Я посмотрела в его глаза, а он в мои. Рот его чуть приоткрылся, как будто он хотел что-то мне сказать, но снова закрылся. Он еще раз показал в сторону зарева своей рукой. Я чувствовала исходящий от него страх той ночи, а еще отчаяние и беспомощность. Я была в ужасе от увиденного. Неужели только что он показал мне последние мгновения своей жизни?!

Мы смотрели друг на друга и это продолжалось так долго, что мне начало казаться, будто это снова мой Варди. Живой Варди… В его глазах на мгновение блеснули золотистые отблески коричневого цвета, как при жизни. А кожа лица и рук приобрела естественный оттенок с легким румянцем на щеках. След от удавки на шее исчез, а сам Варди начал растворяться прямо у меня на глазах.

Мои глаза защипало, а после они заполнились слезами. Сзади ко мне подошел Магне и обнял. Я была разбита внутри, потому что прекрасно понимала, что Варди больше не вернется… Его исчезновение причинило мне новую боль, словно он умер для меня во второй раз.

– Идем, нужно посмотреть, что хотел показать тебе Варди, – отпрянув от меня, сказал Магне.

Я согласно закивала. То, что находится на лысой горе, заставляло Варди все это время быть привязанным к миру живых. Не сомневаюсь, что для него это было мучительным испытанием. Настолько же мучительным, как для меня наша последняя встреча.

Магне взял меня за руку и повел вверх по склону. Откуда-то послышалась негромкая музыка. По мере продвижения и увеличения громкости музыки я разобрала звук волынки и гулкий бой по гитарным струнам. Возможно, причиной музыка стала какая-то частная вечеринка или вечер исторической реконструкции?! Музыка с каждым нашим продвижением становилась громче. Она буквально лилась отовсюду и ниоткуда одновременно, потому что я не видела музыкантов, которые могли бы играть.

В какой-то момент склон к горе стал настолько резким, что мы расцепили наши с Магне руки и принялись взбираться, хватаясь за траву и мелкие кустарники. Добравшись до границы холма, мы заметили огромный костер, пламя которого, должно быть, лизало небо. Жар от костра доходил и до нас с Магне, поскольку лица наши обдало теплым и почти горячим воздухом. Треск бревен был таким же оглушающим, как и музыка, а искры походили на светлячков, что пляшут в пламени.

Мы опустились на траву, приняв положение лежа на животе, только наши головы торчали на границе со спуском и лысой горой. У костра танцевали женщины, которых было так много, что глаза разбегались. Они были в старомодных бархатных и шелковых платьях разных цветов, а на их лицах были маски.

Осмотрев присутствующих, я заметила и музыкантов. Двое были одеты в правдоподобные костюмы черных козлов. Они были небольшого роста, словно в костюме были дети лет восьми. Огромная голова с ярко выделяющимися глазами, в которых красовался черный прямоугольник, волосатый подбородок, внушительные рога, загнутые назад и двигающиеся в такт музыке уши, не менее волосатое тело и мощные ноги, которые сужались в изящные копыта. В руках, которые выглядели как человеческие, один держал волынку, а другой гитару.

Тот, что с волынкой в руках неведомым мне образом дул в трубку для подачи воздуха, а второй ловко перебирал пальцами с длинными когтями струны.

– Похоже на Венецианский2 карнавал. Только вот мы не в Италии и сейчас не февраль.

Маски на лицах женщин были обворожительно красивыми и пугающими одновременно. Казалось, что под маской прячется вовсе не человек, а кто угодно. Волк, коза или неведомое чудовище, что прикидывается человеком.

– Вон та, например – шут. – Магне указал на женщину в зеленом платье с пышным декольте.

На ее лице была маска из золота с улыбающимся ртом и двумя дырками для глаз, причем под каждым из которых растекшееся пятно черного и красного цвета. А у лба торчащие в разные стороны пластины с бубенчиками на концах.

– А та? – Я указала на женщину в черном платье с маской, у которой три лица.

– Трехликая, сочетает в себе три самые яркие эмоции: печаль, ярость и гнев.

Выглядит не очень-то доброжелательно, хоть и исполнена в серебряной огранке. Самым интересным было то, что у лиц этой маски всего четыре глаза на троих. От того то она и показалась мне жуткой.

Я указала еще на пару масок и Магне произнес их замысловатые названия: «Скарамуш», «Ньяга», «Моретта», «Коломбина» и «Баута», которые показались мне не менее пугающими, чем трехликая.

– А как насчет тех? – указала на музыкантов в костюме козлов.

– Боюсь, я не знаю, названия их костюмов, и…– Магне запнулся. – Они кажутся такими натуральными, словно настоящие козлы встали на задние копыта и исполняют музыку.

– У козлов разве бывают человеческие руки вместо копыт?!

Четыре женщины скакали у костра в причудливом танце, который сложно было назвать таковым. Трое сидели на земле и, хихикая, что-то обсуждали. Несколько парочек прохаживались взад-вперед, а кто-то в мрачном одиночестве бездельно изучал небо, шепча себе что-то под нос. В одной руке каждая из женщин держала по золотому кубку, из которого то и дело выплескивалось что-то вроде красного вина.

Происходящее походило на какой-то спектакль. Только вот зрителей здесь не было, не считая нас с Магне.

Возле костра возникла старуха, которая поднятием двух морщинистых рук прекратила музыку, что издавали козлы. Ее седые волосы свисали изящными кудрями, а платье было обшито золотом и драгоценными камнями.

В воздухе витал необъяснимый шепот и аромат жженого валежника. Искры из костра так и выскакивали, намереваясь прыгнуть на траву. Одна молодая девушка, как мне показалось, сидела возле костра и махала кистью правой руки, как будто сдерживая их. Но, скорее всего, она просто притворялась. Как человек может сдерживать одну из стихий природы?!

Черноволосая женщина подвела к костру корову с колокольчиком на шее. Женщина в черном платье и маске Скарамуш, что представляла собой длинный вытянутый нос и тонкие прорези для глаз, взмахнула рукой и над коровой взмыл в воздух острый клинок.

– Должно быть, это какой-то трюк. – Я не поверила своим глазам.

Клинок все это время висел в воздухе, что противоречило всем физическим законам нашего мира. Наверняка где-то там есть прозрачная леска, из-за которой складывается впечатление, что он парит над землей. Присутствующие радостно ахнули, как будто ждали этого момента целый год. Будто этот кинжал был новогодним салютом, а под ним радостные жители, ожидающие зрелищ.

Женщина в маске Скарамуш взмахнула кистью и кинжал обрушился прямо на корову, возле которой уже столпились присутствующие маскарада.

– Только не это! – зажмурившись, прошептала я, а когда открыла глаза, шея коровы была рассечена.

Кровь полилась, словно из фонтана. Животное ревело от боли, а женщины только радостно кричали, вперемешку с блеянием козлов, которое мне показалось натуральным. Как только корова стихла, присутствующие накинулись на нее. Магне в это время сполз вниз и извергал из себя содержимое желудка.

Первые, оторвавшие лакомый кусок, вываливались из толпы с окровавленными руками. Снимали маски и жадно впивались в кусок мертвечины. А после скакали и гоготали у костра пуще прежнего.

В животе у меня все сжалось, желудок закрутило, а к глазам подступили слезы. Но больше всего меня поразило не это. Из толпы над коровой выбралась та самая женщина в черном платье и в маске Скарамуша. В руках она держала что-то напоминавшее сердце. Она сняла маску и жадно впилась в плоть коровы.

Этой женщиной была моя мать – Вива. Сказать, что я пребывала в тот момент в шоке – не сказать ничего.

Следом за ней вышла девушка в красном платье и маске Ньяга, которая была похожа на кошачью морду. К ней присоединились еще одна в желтом платье и маске Коломбина. В руках они держали ошметки красного мяса с кровью, а когда сняли маски, все встало на свои места.

Это были мои сестры Вендела и Анника и в тот момент я поняла, что именно мне все это время хотел показать Варди. Он знал их секрет и не мог упокоиться, пока я этого не узнала.

– Черт побери, это твоя мама и сестры? – воскликнул Магне, вытирая рот рукавом пальто.

Мы сползли по траве чуть вниз, чтобы перевести дух и обсудить произошедшее:

– Нужно убираться отсюда, – проговорила я, сдерживая тошнотворные поры внутри, поскольку никак не относила себя к мясоедам с двенадцатилетнего возраста.

– Но там твоя мама и сестры, не хочешь потребовать от них объяснений?!

Внезапно Магне придавил меня своим телом к траве, заставив молчать и слушать. Кто-то топтался неподалеку от нас и чавкал. Не знаю, кто это был, но мне стало до мурашек страшно. Страшно, что сейчас нас раскроют и казнят, как корову.

– Труди, кажется, я что-то слышала вон там, – сказала женщина почти над нашими головами.

– Бабуль, тебе показалось, – послышался голос девушки, что попыталась успокоить Труди.

– А я говорю, что слышала кого-то! – громко проговорила старуха.

Кажется, Магне тоже почувствовал неминуемое разоблачение. Мы медленно начали сползать вниз. Движение за движением и вот мы уже на добрых пять метров внизу.

Магне поднялся и протянул мне руку. Я взялась за нее и мы побежали, что есть силы по склону в лес. В тот момент мне показалось, что эти двести метров до полосы леса были самыми долгими в моей жизни.

В моей голове был сущий кошмар, перед глазами то и дело возникали лица сестер и матери, что пожирали плоть убитой коровы. Что это вообще была за хрень?!

Как только мы вбежали в лес, я остановилась, чтобы отдышаться, а Магне обернулся.

– За нами не гоняться, – провозгласил он, – У нас получилось!

Я указала в сторону, где заметила быстро движущуюся фигуру в темном плаще с накинутым капюшоном. Трудно было сказать, кто это был, женщина или мужчина – не ясно. Человек двигался между деревьев по направлению к выходу из леса. Может это была одна из женщин, что решила перехватить нас у дороги?

Магне скомандовал бежать и мы снова побежали. Только вот в лесу это давалось труднее. То и дело под ноги попадались корни деревьев или шишки с кустарниками, отчего приходилось замедляться и маневрировать.

Вскоре мы оторвались от фигуры или она от нас и вывалились на дорогу, с которой все началось. Вдалеке показались огни улицы и неоновая вывеска «Зеленый Лепрекон». Со стороны дороги, что тянулась глубоко в лес, послышался звук заведенного двигателя, а после свист шин и удаляющийся свет красных огней.

Магне, как, собственно, и я, выглядел удивленным, уставшим и растерянным. Если бы не он, я бы, наверное, сочла происходящее ночным кошмаром наяву.

Я взяла Магне под руку и мы направились к стоянке у паба. Честно говоря, мне не хотелось домой, да что там говорить, я – боялась идти домой. Но у меня не было выбора, как и не было другого дома. Магне же выглядел трезвее, чем когда-либо, меня и саму отрезвило увиденное.

У паба уже не слышались аплодисменты толпы и музыка. Видимо, концерт давно закончился, поскольку свет в окнах не горел, зато перед дверью и возле паба валялись горы пустых пивных бутылок. Надеюсь, Бринт благополучно добралась до своего дома и не проклинает меня.

Ночь была в самом разгаре, когда мы проезжали по сонным улицам Клостера. В некоторых домах горели ночники, но по большому счету город спал. Не спали лишь мы и те женщины на лысой горе.

– Варди хотел показать именно это? – спросил Магне, прервав молчание.

– Не имею никакого понятия, – я зарылась в собственные ладони, пытаясь сосредоточиться.

– Может он так же, как и мы случайно оказался в лесу, а потом решил переговорить с тобой?

– Возможно, но их «праздник» не похож на вечеринку, что раз в месяц проводят старые друзья.

Кто они такие? – только этот вопрос стучал в моей голове. Может сатанисты? Но я нигде не видела пентаграммы, да и полнолуния не было. И если я не ошибаюсь, сатанисты ходят во всем черном и уж точно не станут отмечать свой праздник в день годовщины смерти сына и брата. Но кто же они?

– Знаешь, моя тетка тоже кое-что видела, – прервал мои размышления Магне. – Она считала это своим проклятьем. Духи приходили к ней и постоянно что-то говорили. Кто-то что-то просил, кто-то рассказывал истории, а кто-то пугал ее.

– Не знаю, наверное, стала изучать то, с чем столкнулась. Сейчас ей почти семьдесят и она уже почти не пользуется своим даром, только чтобы помочь кому-то.

Я задумалась. Неужели такие люди и вправду существуют? Мне было трудно поверить в то, что это реальность. Раньше, когда я одна видела Варди, это казалось сумасшествием. Я считала себя сдвинутой, но сегодня, увидев, как Магне тоже видит Варди, я поняла, что это реальность. И реальность такова – я видела своего мертвого брата, который открыл мне страшный секрет семьи.

Я вырвалась из мыслей, когда мы уже находились возле лавки «Кристалл». Улица была погружена в тишину и сон. Только кот Венделы – Агмунд мяукал, сидя на подоконнике ее комнаты.

– Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедшая и втянула тебя не пойми во что? – виновато спросила я.

– Сегодня первый интересный день за два последних года моей жизни, – попытался заверить меня он. – Знаешь, я думаю, Варди показал тебе происходящее на горе не просто так.

– Думаю, он хочет, чтобы ты раскрыла тайну его скоропостижной смерти? Может, к этому причастна твоя семья, ведь он знал их секрет.

– Нет, они не могли, – прервала его я. – Они бы сказали мне, если бы что-то знали.

Но было поздно, своими словами Магне посеял во мне семя сомнения на счет Вивы и сестер. Если они скрывали свои обряды от меня, что они еще могли скрывать?!

Магне перевел взгляд с меня на пустую улицу. Кот все еще завывал, словно звал хозяйку, оповещая о моем прибытии.

– У меня нет выбора, к тому же я хочу знать, что все это значит.

– Я бы предложил поехать ко мне, но это будет как-то…

Я почувствовала себя неловко от этого разговора. А потому открыла дверь машины и вышла. Магне вышел следом за мной.

– Руна? – окликнул он, когда я уже поднималась по ступенькам крыльца.

Он вернулся в машину, завел двигатель и уехал. А я осталась наедине с собой, своими мыслями и чувствами. Воздух был холодным, отчего мой нос похолодел. Сверху все еще мяукал Агмунд. Я подняла голову, чтобы посмотреть на него. Серая шерсть казалась грязной в темноте, а тонкий голос был словно бензопила. Он никогда не любил меня, ведь его хозяйкой была Вендела. Стоило мне только коснуться кота, чтобы погладить, как его шерсть поднималась на загривке и он принимался истерически мяукать.

После случившегося мой дом стал казаться мне чужим. Я смотрела на дверь и видела ее будто в первый раз. Достав ключ из сумки, я отперла ее и вошла внутрь. В магазине было темно и пахло благовониями из коробки, что лежала на полу у входа.

Я прошла через магазин в общий коридор. Прислушалась. В одной из комнат наверху слышались голоса. Я на цыпочках поднялась по лестнице, стараясь не шуметь.

– Кто тебе сказал, что там кто-то был? – послышался голос Вивы.

– Старая Труди видела кого-то, – ответила ей Анника.

Как возможно, что они добрались до дома быстрее, чем мы с Магне?

– Невозможно, – парировала Вива. – Вендела должна была нанести защиту, ты ведь нанесла ее?

– Эм… Кажется, я забыла, – виновато процедила та.

Голоса шли из комнаты Вивы, дверь в которую была чуть приоткрыта.

– Кого она видела? – снова послышался голос матери, отчего я напряглась.

– Женщину в черном плаще, – ответила Анника.

– Нужно выяснить, кто следил за нами, иначе…

Я старалась подойти ближе, но голоса перешли на шепот, который невозможно было разобрать, а потом разговор и вовсе закончился. Послышались шаги и я поспешила пробраться в свою комнату как можно быстрее и тише.

Ворвавшись к себе, я спряталась за дверью, когда по коридору прошла Вендела и Анника. Они ни на секунду не остановились, а просто разошлись по своим комнатам.

Я тихонько закрыла за собой дверь и выдохнула.

Моя комната встретила меня тишиной. Покатая крыша с двумя окнами, через которые лился свет уличного фонаря. Не заправленная постель, открытый шкаф с разбросанной одеждой. Полароидные снимки фотографий, приклеенные к стене над столом, плакаты обложек любимых фильмов, старые рисунки и выключенный компьютер.

Я скинула с себя обувь, куртку с кофтой забросила в шкаф и легла на кровать. В голове варился скользкий суп из увиденного и услышанного. Но здесь, в домашней атмосфере, случившееся в лесу казалось нереальным. Это просто не могло быть реальностью. Лысая гора, пляски тех женщин, мои сестры с матерью и жертвоприношение коровы – чистый сюр, как сказал Магне.

И все-таки Труди увидела не нас, а ту убегающую фигуру в плаще. Интересно, кто это был?

***

Однажды утром Роза, разбудила Аралию, мирно спящую в своей комнате, чтобы показать чудо. Девочка восьми лет вбежала в комнату к младшей сестре, прыгнула на ее кровать и принялась трясти со словами:

– Ари, Ари, – проснись! – тараторила девочка. – Я хочу тебе кое-что показать!

– Роза, отстань, я хочу спать, – проворчала Аралия.

– Ари, это срочно, пожалуйста, ты должна это увидеть! – не унималась Роза.

– Ну ла-а-адно, – простонав и выбравшись из постели проговорила Аралия.

Девочки вышли из комнаты Аралии и вошли в комнату Розы, что находилась напротив. Стены комнаты были обклеены салатовыми обоями, на которых красовались лютики канареечного цвета. По всей комнате были разбросаны перья из подушки, что выпотрошила Роза, вид у которой, был очень взволнованный. Перья были на кровати, прикроватной тумбе, на комоде, столе и детском кукольном домике.

Обведя взглядом комнату, Аралия пришла в ужас:

– Это еще не все, – девочка прошла в центр комнаты, в своей длинной пижаме и подняла руки, держа их параллельно полу. – Смотри.

Несколько секунд Аралия не знала куда смотреть – на образовавшийся бедлам или свихнувшуюся сестру. Но когда та что-то зашептала, воздух в комнате пришел в движение. Маленькие перья и вскоре те, что покрупнее, начали подниматься со своих прежних мест.

Еще мгновение и вся комната была погружена в вихрь белых летающих перьев, что походили на огромные хлопья снега в этот прохладный осенний день. Они кружились то падая, то вздымаясь вверх, танцевали в воздухе и поднимали настроение. Аралия была заворожена этим видом, пока позади себя не услышала хлопки.

Вздрогнув от неожиданности, Аралия обернулась и увидела в коридоре их мать, что с довольной улыбкой похлопала в ладоши. Роза тоже увидела мать, резко опустила руки и перья полетели вниз, пытаясь принять такое положение, будто никогда в жизни не парили.

– Это было потрясающе, – проговорила мать. – Я знала, что совсем скоро сила покажет себя.

Девочки облегченно выдохнули. Каждый раз, когда кто-то из них устраивал шалость, незамедлительно влетало обоим.

– А я могу что-то еще? – с надеждой в голосе спросила Роза.

– Скоро узнаем, – женщина подмигнула дочерям и пошла к лестнице, ведущей на первый этаж их дома, готовить завтрак.

Когда шаги ее стихли, Аралия обернулась к сестре и широко улыбнулась.

– Я же говорила, ты должна была это увидеть! – Роза с довольным лицом приземлилась на свою кровать.

Аралия последовала примеру сестры и села рядом. Она была взволнована не меньше, чем Роза. Это происшествие могло значить только одно – их силы пробуждаются.

«Кар!» – послышалось настойчивое за окном. Девочки посмотрели на улицу. На могучей ветке ивы, что росла вплотную к забору их дома, сидел черный ворон.

– Может ли он быть, – продолжила за нее Аралия.

Девочки вскочили с постели и подбежали к окну. Отодвинули створку, впуская внутрь прохладу осени и уставились на птицу.

– Я не знаю, – задумалась Аралия. – Может тебе, стоит позвать его?

«Мяу» – пискнула у ног Аралии ее кошка Сюзи. Сюзи была не обычной трехшерстной кошкой. Сюзи была ведьминским фамильяром Аралии.

Аралия наклонилась и подхватила кошку на руки, бережно поглаживая ее, будто та была настоящим сокровищем. Сюзи нашла Аралию, когда та впервые вызвала потоп на кухне. Она мыла посуду, когда случайно порезалась ножом в раковине. От бури эмоций и боли кран просто вылетел и вода взялась бить как из мощного фонтана. Сюзи в этот момент прыгнула в открытое окно, лизнула рану Аралии и помогла ей остановить поток воды силой мысли.

– Может это просто птица? – с нотой скепсиса проговорила Аралия.

– Нет, это мой ворон, я чувствую между нами связь, – ласково проворковала Роза. – Только посмотри, как он на меня смотрит!

– Он выглядывает, чтобы стянуть из твоих побрякушек, – хихикнула Аралия.

– Неправда! – взбунтовалась Роза. – Смотри!

Роза выпрямилась, отойдя от окна и согнула руку в локте. Затем громко и четко произнесла:

Ворон тут же взмахнул крыльями и полетел куда-то вниз, словно понял, что Аралия и Роза – две чокнутые девчонки и стащить блестящие украшения не удастся.

– Ну?! – пожала плечами Аралия. – Что я говорила.

– Я просто подумала, – Роза принялась хныкать. – Что ворон может быть моим фамильяром…

Младшая сестра обняла старшую и усадила на кровать. Глаза Розы раскраснелись и из них потекли слезы. Сюзи спрыгнула на пол и убежала из комнаты, пока Аралия утешала старшую сестру.

Внезапно у окна послышалось карканье, звук взмаха крыльев, после чего в комнату влетел тот самый ворон.

Роза и Аралия практиковали магию в гостиной дома их матери. Их мать показывала им колдовские книги, учила произносить простейшие заклинания по типу: «Как вызвать грозу» или «Как быстро вырастить цветы». Мать так же учила дочерей разбираться в травах, цветах и деревьях, чтобы с их помощью варить целебные отвары и зелья.

В школе, куда ходили девочки, никто не знал об их секрете. В их семье, да и в любой другой семье ведьм было не принято рассказывать об унаследованном по материнской линии даре.

Мать Розы и Аралии никогда и ничего не запрещала своим дочерям. Разве что спрашивать, кто их отец или заводить какую-либо дружбу с мальчиками.

Втроем раз в год они посещали шабаш, что устраивался на лысой горе. Там они поклонялись высшим силам, приносили жертву и знакомились с новоиспеченными ведьмочками.

Все шло хорошо и размеренно, пока девочки не повзрослели. Аралия, как младшая дочь беспрекословно слушала собственную мать, а вот Роза имела крепкий характер и не понимала, почему не может быть как все.

– Ты не можешь уйти, – одним весенним вечером проговорила Аралия Розе.

– Могу и уйду, – проворчала Роза, собирая необходимые вещи в дорожную сумку.

– Мама сойдет с ума! Она найдет тебя, просто отыщет одно из заклинаний в бесконечных книгах по колдовству!

– На этот случай у меня кое-что есть! – Роза выудила из кармана кардигана маленький пузырек с блестящей золотистой жидкостью.

Она потрясла пузырьком перед лицом сестры, а когда та проявила интерес, сунула его обратно в карман.

– Специальное зелье, чтобы сбить ее со следа.

– Я выйду из дома и выпью его, а когда мама захочет с помощью ритуала крови найти мое местоположения, то не сможет отыскать мой след. Зелье сделает меня невидимой в этом смысле.

Роза подошла к сестре и взяла ее лицо в руки.

– Почему я назвала тебя Аралия? – спросила Роза.

– Потому что на языке цветов это означает «Ты – моя родная»

– А что означает Роза? – улыбнувшись ответу спросила она.

– Вот именно! – похлопала в ладоши от предвкушения Роза. – Мы еще встретимся, я тебе обещаю. Но пообещай и ты мне, что не расскажешь матери, куда я делась.

Сестры крепко и долго обнимались, пока младшая Аралия не вырвалась из объятий со словами:

– Ладно, – Роза села на кровать рядом со своей сумкой. – В школе ты, наверное, ни раз видела эти милые парочки мальчиков и девочек, что повсюду ходят за ручку, обнимаются, целуются, дарят цветы и просто любят друг друга?

– И вовсе не фу, любовь – это прекрасное чувство, которое окрыляет и возносит к небесам. Любовь – это когда вы смотрите друг другу в глаза и все остальное не имеет значения.

– Нет, но я чувствую, что очень скоро это со мной случиться.

Аралия глубоко задумалась над понятием любовь. В школе несколько раз ее уже приглашали на танцы, свидания или просто проводить до дома, но из-за запретов матери Аралия отказывалась.

– Почему мама запрещает нам водить дружбу с мальчиками?

– Такова наша сущность. Женщинам, по мнению нашей матери и остальных ведьм, мужчины нужны только для продолжения рода. Мама считает, что мы сильнее и умнее мужчин, а с помощью магии еще и могущественнее.

– Но…– снова задумалась Аралия. – Это значит, что я никогда не выйду замуж?

– Не совсем, – Роза заправила выбившуюся прядь волос за ухо сестры. – Только ты решаешь, что сделать со своей жизнью.

Роза взглянула на наручные часы и вскочила.

– Скоро отходит автобус, мне пора бежать, Ари.

– И ты мой, – проворковала Роза. – Я обещаю, что вернусь за тобой!

Последние слова, что Роза произнесла Аралии, были – «Я люблю тебя, сестра». После чего она наколдовала живую изгородь у своего окна и, спустившись по ней, сбежала.

Аралия долго смотрела вслед удаляющейся сестре. За оградой дома та выпила пузырек с зельем, после чего громко свистнула. С ветки одно из деревьев ей на плечо приземлился ворон – ее фамильяр. Она что-то сказала птице, которая, не раздумывая, взмахнула крыльями и улетела.

Я проснулась в холодном поту от неприятного сна и стука в дверь моей комнаты. Открыв глаза, я обнаружила, что наступило утро. Только не приятное, весеннее, с солнышком и поющими птичками, а мрачное, с грязно-белыми тучами и мелким дождем, что накрапывал по подоконнику и окнам.

В дверь продолжали колотить, отчего мне стало тревожно. Как будто что-то случилось, что требовало немедленного открытия двери в мою спальню.

Я встала с кровати и пошла открывать. В комнату как ураган влетела Вива. Она была облачена в длинный почти до пяток шелковый халат вишневого цвета, а на ее груди лежала небрежно заплетенная коса. Осмотрев комнату, она подошла ко мне и взяла в руки мое лицо, внимательно обвела его глазами, будто бы не видела меня несколько месяцев и произнесла:

– Я слышала, как ты кричала во сне. – В ее голосе звучала тревога. – Все в порядке?

– Всего лишь плохой сон, – я вырвалась из ее рук и отошла к окну, чтобы открыть его и впустить свежего воздуха. В комнате моей было душно, словно в шкафу или под кроватью кто-то умер.

По правде говоря, я даже догадывалась кто, а точнее что. Моя вера в семью и все, что с ней было связано. Странно было чувствовать в себе эти перемены. Еще вчера я была рада, что Вива заботится обо мне, спрашивает, как прошел день в школе или предлагает вместе полежать и посмотреть фильм. Сейчас же она ощущалась для меня чужой и отвратительной.

– Что тебе приснилось? – озабоченно спросила Вива, бросив неодобрительный взгляд на бардак в шкафу.

С улицы послышалось карканье ворон. Я невольно вспомнила вчерашний инцидент и прикоснулась к небольшой ране на щеке.

– Уже не помню, – отмахнулась я. – Мне нужно в душ.

В душ мне и вправду было нужно, но больше всего мне хотелось не находится рядом с Вивой. Мама, заметив, что я веду себя как-то отстраненно, спросила:

Да вот прогуливалась по лесу, и встретила сборище чокнутых баб, что зарезали корову прямо на моих глазах, – подумала я, но вслух сказала:

– Была встреча в нашем книжном клубе, – не задумываясь над ответом, ответила Вива. – Я готовлю блинчики, присоединяйся, – выходя из комнаты, добавила она.

– Книги, что вы читаете в своем клубе, – дала подсказку я.

Вива вышла из комнаты, а я взяла из шкафа домашнюю одежду, полотенце и пошла в душ. В коридоре пахло жареными блинчиками и сладким джемом. С кухни, что была прямо по коридору, слышались разговоры сестер и бренчание посудой, что перебирала Вива.

Я закрылась в ванной и включила душ. Но одного душа будет недостаточно, чтобы смыть воспоминания вчерашней ночи. Интересно, Магне уже успел кому-то об этом рассказать?

Вернувшись в комнату, попутно просушивая волосы полотенцем, я заметила что-то черное на подушке кровати, чего не было, когда я выходила из комнаты. Подошла ближе и рассмотрела черное перо. Ну хотя бы это не клок моих волос, что меня, безусловно, порадовало, потому что после вчерашнего у меня были все шансы облысеть!

Я обернулась и увидела черного ворона, что сидел на подоконнике открытого окна. «Никогда не забывай закрывать окна!» – мысленно приказала я себе.

Пару мгновений я наблюдала за птицей, прикидывая, тот ли это ворон, что цапнул меня на кладбище? Нет, нто не может быть он. Таких птиц должно быть миллион в Клостере. Ворон вообще очень распространенная птица и обитает почти на всех континентах.

Ворон снова каркнул. Тогда я медленно подошла к шкафу и осторожно подняла ботинок. Ворон внимательно наблюдал за мной. А затем я взмахнула ботинком и запустила его в птицу.

Конечно же, я не попала, ботинок вылетел в окно, но следом за ним улетела и птица, что не могло меня не обрадовать. Потому что еще жуткой птицы мне не хватало для полного комплекта.

Я пошла на кухню. Хоть мне и не хотелось видеть мою чокнутую семейку, есть я хотела. Не помню, когда в последний раз в мой рот попадала хоть крошка еды.

Подходя ближе к дверному проему кухни, я услышала обрывки разговора:

Только что я видела ворона в своей спальне, а теперь на кухне эта заговорщицкая троица говорит о той же птице! Совпадение? – Вот уж вряд ли.

– Это еще ничего не значит, – раздражённо ответила Вива.

– Или как к нам прибился Агмунд? – послышался голос Венделы.

– Перестань! – крикнула мама Венделе. – Ты вообще не имеешь право голоса в этом доме!

Позади меня послышался цокот лап, а через секунду Варс вошел в кухню, подтолкнув в нее и меня.

Подслушивать их разговор больше не пришлось, потому что, увидев меня, входящую с Варсом, они смолкли, будто в рот воды набрали. Семейные секреты всегда были моей слабостью. Иначе как я узнала о том, что у меня с сестрами и Варди разные отцы?

Всю свою жизнь я спрашивала у Вивы о своем отце, но она выдумала дурацкую сказку о том, что он был летчиком и погиб при крушении самолета. И если раньше, еще лет в пять я могла бы поверить в это, то сейчас ни за что. Они все что-то скрывают, я поняла это только сейчас.

Присутствующие обернулись ко входу на кухню. Анника сидела за столом в белоснежном костюме и в бежевой рубашке. Вендела же не удосужилась даже одеться к завтраку, на ней было лишь нижнее белье и короткая футболка, Вива же, стоявшая у окна, обернулась и незамедлительно метнулась к плите.

Только вот я успела заметить, как блинчик переворачивался в воздухе над сковородкой, от которой шел дым, всасываясь в вытяжку над плитой. Причем сам, без какой-либо помощи. Секунды две я наблюдала за этим, пока Вива не закрыла происходящее собой.

Тут же в дверь кухни, что вела на железную лестницу, постучали. На мгновение в помещении воцарилась тяжелая тишина, плотная словно бетон. Стук повторился снова. Но никто не двинулся с места. Присутствующие смотрели на меня в ожидании каких-то слов или действий.

Когда стук повторился в третий раз, я повернулась к двери и пошла открывать. На пороге стояла Бринт. Она держала только что выброшенный мною в окно ботинок за шнурки.

– Всем привет! – поздоровалась Бринт. – Представляете, иду я себе и вижу ботинок посреди улицы, смутно напоминающий твой. Дай-ка, думаю, захвачу, может и вправду твой? – Бринт помахала ботинком.

– Спасибо, – я взяла ботинок из рук Бринт и повела ее к себе в комнату под недоуменные взгляды остальных.

Причем мама крикнула мне вслед что-то вроде: «Зачем ты выбросила ботинок в окно?!»

Пока я тащила Бринт в комнату, заметила ее непривычный наряд: вишневые шорты, надетые поверх капроновых колготок, красная шелковая блузка и потрепанная временем джинсовка. Волосы были завязаны на макушке в пучок.

– Куда ты вчера делась? – спросила она, когда мы ввалились в комнату и, не дожидаясь ответа, продолжила тараторить. – Слушай, эта группа Гринвич просто супер, особенно их солист. Не поверишь, мне вчера удалось с ним познакомиться. Угадай, как его зовут? Хотя нет, ни за что не угадаешь! Он Гуннар, представляешь? Ну и имечко!

Примечания

1

Песня Save Yourself группы My Darkest Days. My Darkest Days (Мои Самые Тёмные Дни) – канадская рок-группа из Торонто

2

Венецианский карнавал— ежегодный костюмированный праздник, проходящий в Венеции в феврале.

3

Отряд мертвых – дебютный роман лондонского режиссёра Адама Симкокса. Когда детектив-инспектор Джо Лазарус устраивал засаду у фермы в Линкольншире, он думал, что накроет банду наркоторговцев. Но вместо этого детектив находит там следы бойни и… свой собственный труп. А еще духа-проводника – девушку по имени Дейзи-Мэй.

«Отвергая» » Линда Тополь » Городское фэнтези

Линда Тополь
Отвергая

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

***

8

Примечания

1

2

3

«Отвергая» » Линда Тополь » Городское фэнтези

Линда Тополь Отвергая

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

***

8

Примечания

1

2

3

Линда Тополь
Отвергая