БЫТЬ – МОЖЕТ! ПОЭМА-ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ С ТВОИМ УЧАСТИЕМ (1981)
МОЖЕТ БЫТЬ
(ду́хи)
БЫТЬ МОЖЕТ
(духи́)
…Жизнь на земле перестанет развиваться свободно и погрузится в великую мглу…
И настанет наивеличайшее бедствие: злые силы сокрушат две трети мира; одна треть сохранится, но никто уже не сможет установить, сколько на свете осталось подлинных хозяев полей и домов…
И так много зла придет от принца ада – Сатаны, что мир еще долго будет лежать в запустении и разрухе. Но прежде, чем это случится, многие необычного вида птицы будут взрывать воздух криком: «хей! хей!»…
…Есть вещи, которые нельзя назвать предсказаниями в строгом смысле слова. Но здесь, Ваше Величество, мы пронизаны предчувствием великих и чудесных событий, которые узрят те, что придут после нас.
Послание Нострадамуса Генриху II27 июня 1557 года
ХVI. (ПОПРОБУЙ СОЧИНИТЬ ЧТО-НИБУДЬ В ЭТОМ РОДЕ И НА ТЕБЯ ПОВЕЕТ МАГИЕЙ ЯЗЫКА БУДУЩЕГО, МОЖЕТ БЫТЬ СОВСЕМ ИНОГО ПЛАНА, БЫТИЯ ИНЫХ СУЩЕСТВ)
1
Мигряне веденхузы иронеи
Древовды мерлуны и хамцы —
А вы гидровсасующие цыц! —
Вся веденхузия дырявится волнея
2
Динуна дынно накамалась над
Венуной где свекал и горбытьё
Где шую шиманует шиманад
И корчает шималу от неё
3
Меринонги меринанги
Приманают приманут
Меринонги трамят ланги
Меринанги крамят луд
4
Сверкаловир сквозь эосс сквит
И вся векала сиявирит
Но почему чурда чурдит?
И отчего сверкочет вирик?
ХVII. ОТ АВТОРА:
1
Ляжет – как тесто ползет по дивану
Усядется – до полу свесит губу
А сегодня принимая ванну
Вместе с водой чуть не вытек в трубу
2
В небе ощутил себя – пролился
Лужицей собрался и зашевелился
В почву внедрился и ждал затаясь
– Ну и липкая сегодня на дороге грязь!
3
Он пребывал в состоянии жутком:
Быть не предметами а промежутком
Страшно. Такое дается не всякому
Х-факультет. Обучение вакууму
4
Не хочу быть ни телом ни плазмой ни газом
Пустота – чистый разум
Чувствую я свои мощные мускулы —
Это летящие света корпускулы
ХVIII. (ЧТО И КОГО БЫ ТЫ НИ ИЗОБРАЗИЛ, НИ НАРИСОВАЛ БЕССМЫСЛЕННО НА ЭТОЙ СТРАНИЦЕ, ВСЕ БЫЛО, ЕСТЬ ИЛИ БУДЕТ В РЕАЛЬНОСТИ НЕВЕДОМОЙ НАМ. ПУСТЬ ПОСЛУЖАТ ЭТОМУ КАТРЕНЫ №№ 1, 2, 3, 4)
XIX. ОТ АВТОРА:
1
Так или нет – но человек исчез
И море и земля глядят недоуменно:
На берегу античная колонна —
Одна. Без кровли. Без небес
2
Скорей профессор чем директор треста
Прихрамывает бледен лысоват
– Крысята жмурики – всю землю тащат в ад!
Спешат – зачем? – для всех найдется место
3
Розовеет фарфор миндаля
И дрозды из‐за моря летели
Не во имя какой-то идеи…
Сатанизма не хочет земля!
4
Как духи в космосе – светила
Как звезды во вселенной – духи…
А всё что – мы, что есть и было —
Неужто просто – след от мухи? – МКХ
XX. ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ:
1
(напиши ЛЮБОВЬ – 20 раз)
-–
-–
-–
-–
2
(напиши ЛЮБОВЬ ЛЮБОВЬ ЛЮБОВЬ – еще 20 раз)
-–
-–
-–
-–
3
(напиши – еще сколько хочешь раз)
-–
-–
-–
-–
4
(напиши КРЫСА)
-–
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Поэма эта – скорее заклинание. Чтоб не произошло, о чем говорится. Назвать страшное, чтобы дом обошло. В деревнях матери детей своих так баюкали когда-то. «Бай да побай, хошь сегодня помри…» Хотели этой жуткой наоборотностью от дитяти беду отвести. Вот и мне пришло это на сердце, может быть, несказанную беду как-нибудь отведет. Хотя… пожалуй, мало сказать, наивно, по-детски.
И все же… «Будьте, как дети». Хотя бы в кавычках. Забудьте всю свою серьезность, где-нибудь за углом оставьте весь свой багаж. Предлагается игра. Поэма приглашает клеить, рисовать, сочинять, петь, выкрикивать! Вот когда мы почувствуем весь ужас, всю невозможность и фатальность нашего падения туда. Когда откроется нам ад до самых своих глубоких щелей. Прямое участие есть прямое участие.
Но прямого сюжета в поэме нет. Она смонтирована по-ки-ношному из отдельных эпизодов. В этих быстро сменяющихся эпизодах есть своя последовательность, хотя их герои из разных кинофильмов. Основной герой, апокалиптический Дракон разевает свой дымный кратер и не вмещается в кадр. Зато хорошо различимы шныряющие всюду крысы. Его разведчики, войско Его. В конце МКХ – мушиный знак.
Во второй части автор пытается проследить, как в результате непоправимого исчезает человеческое и пышным уродливым (для нас) цветом расцветает вне- и не-человеческое. Автор близких своих любит, к уюту земному привык – и надеется, читатель – тоже. Будет, как говорят, «просто по-человечески жаль» (хотя кому?).
Автор возвращает внимание читателя к началу поэмы. Перечтите ее, играючи. Во всяком случае, так задумано.
зарахаха!
Ры Никонова, Генрих Сапгир, Борис Констриктор, Сергей Сигей, июль 1985 г.3
ДЕТИ В САДУ
(1988)
То, что Чайковский говорит, меня потому уже много значительно, что он как бы подсмотрел художественное направление, по которому меня постоянно тянуло и про которое покойный Тургенев говаривал, что ждет от меня стихотворения, в котором окончательный куплет надо будет передавать безмолвным шевелением губ.
Афанасий Фет – из писем к К.Р. Лето 1988 – Коктебель
видали? – темный переулок баюкал мертвое дитя и лилового хмыря
в темном переулке незрячие окошки при луне видали: мертвое дитя несет лилового хмыря
лиловый хмырь смотрел на мертвое дитя – и видел темный переулок – незрячие окошки при луне
любило мертвое дитя наш темный бледный переулок и длинного лилового хмыря
лиловое дитя и бледный переулок – и в небесах висит незрячий хмырь
нас мертвое баюкает
3. СЕРЖАНТ
сержант схватил автомат Калашникова упер в синий живот и с наслаждением стал стрелять в толпу
толпа уперла автомат схватила Калашникова – сержанта и стала стрелять с наслаждением в синий живот
Калашников-автомат с наслаждением стал стрелять в толпу… в сержанта… в живот… в синие…
в Калашникове толпа с наслаждением стала стрелять в синий автомат что стоял на углу
синее схватило толпу и стало стрелять как автомат
наслаждение стало стрелять
НАГЛЯДНАЯ АГИТАЦИЯ
на мотив рисунка В. Сысоева
вышли из автобуса туристы – удивляются церковкам и колоннам нарисованным на листах фанеры
вышли церкви и колонны на площадь – удивляются заморским туристам нарисованным на листах фанеры
вышла из автобуса фанера – удивляется церковкам и колоннам нарисованным на заморских туристах
вышел из туриста автобус, из другого выперла колонна, а из третьего вылезла церковь – нарисовано на листах фанеры
нарисовано удивительное: вышли разом, строятся в колонны церкви храмы автобусы туристы – а над ними плавает фанера
ни бумаги, ни листа фанеры – на автобусе нарисовано: туристы удивляются на церковки колонны
ничего – ни церквей, ни храмов, ни автобусов, ни туристов – одна фанера
да и та нарисована
ПРИВЕРЕДЛИВЫЙ АРХАНГЕЛ
(танец памяти Высоцкого)
Михаил Барышников танцевал Высоцкого в крови и грязи – зеленой бархатной тряпкой ехал на коленях по гладкой сцене гениально! – «только кони мне попались привередливые» – в окна зала смотрел Лос-Анджелес – конская морда – японский бог
Высоцкий танцевал как всегда на коленях – задыхаясь в крови и грязи – в окна зала смотрел привередливый Миша Барышников конской мордой своей гениальной – бог и тряпка танцевали на сцене – день Лос-Анджелеса бархатный зеленый
конская морда танцевала на сцене – гениально! – в окна зала смотрел день тряпкой – зеленым Высоцким: «Михаил Барышников!.. А? Михаил…» – бархатным-бархатным…
сцена крутясь ехала по гладкому Лос-Анджелесу – за ней бежал Михаил Барышников тряпкой и Высоцкий японской конской мордой – зеленый бархатный заржал гениально в крови и грязи – привередливый архангел
окна зала смотрели в окна зала – где Михаилом Барышниковым – где Высоцким – где зеленым бархатом – где тряпкой в крови и грязи – где конской мордой – где Лос-Анджелесом – где японским богом – и все это ехало по гладкой сцене
и все-таки лошадиная морда – Барышников и тряпка – Высоцкий – московским поэтом предсказанный танец – гениально! – где и когда ты узрел Владислав – японский бог? – ведь тогда еще он еще жил – это столоверчение сцены – этот бархат в крови и грязи – в окна зала смотрящие мы – и зеленый Лос-Анджелес…
СТОЯЩАЯ ПОСТЕЛЬ
«Зверь о двух спинах»
(В. Шекспир)
он сжал ее смуглую сиську, она поймала его стоящий – зверь о двух спинах в постели
геральдический зверь о двух спинах сжал ее смуглую сиську, поймал его за стоящий – опрокинул на них постель
она поймала его за смуглую сиську, он сжал ее стоящий – зверь о двух спинах рычит
стоящий и сиська – сжал их в когтях геральдический смуглый зверь о двух спинах
постель двуединого зверя поймала, ухватила за смуглую сиську за стоящий – прыгает и рычит
стоящий – зверь – смуглые сиськи ему постель – сжали поймали – прыгают и рычат
стоящий зверь о двух спинах, смуглый (луна в окно) стоящая постель
ИЗРЕЧЕНИЯ РЕЧЕЙ
1
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ: «Товарищи! мы сегодня переживаем историческое событие исключительной важности»
товарищи! нас сегодня переживает историческое событие
нас сегодня пережевывает историческое событие
товарищи! мы сегодня – товарищи
мы сегодня – исторические товарищи
исключительной важности событие – мы
наше историческое событие сегодня нас…
историческое событие нас исключит…
товарищи! переживаем переживаем
разрешите считать сегодня
разрешите считать событие
разрешите нас считать товарищи
разрешите нас! разрешите…
2
…валят в одну кучу и пищевые отходы и пластмассу и металл устраивая на свалках огромные геростратовы костры. Ряд ученых обсуждает всерьез…
Из речи директора Фирмы «Эй Би-Эф-Ай» на симпозиуме по вопросам экологии
ученых валят в одну кучу
ученых валят в пищевые отходы
ученых валят в огромные геростратовы костры
огромные геростратовы костры где ряд ученых обсуждают —
ряд ученых ищет пластмассу и металл —
пищевую пластмассу и пищевой металл
устраивая кучу пищевые отходы ищут ученых…
кучу на свалке где пищевые отходы
кучу устраивая огромные костры
ряд ученых и пищевые отходы – это уже всерьез!
пищевые отходы всерьез обсуждают ученых
пищевые отходы уже валят в одну кучу ученых
куча ученых
отходы ученых
отходы огромных ученых
отходы огромных геростратовых ученых
ученых уже всерьез
ряд ученых устраивая на свалке симпозиумы уже всерьез
обсуждает одну огромную геростратову кучу
валят уже всерьез
ряд ученых валит других ученых – ряд ученых это устраивает
геростратовы костры
3
…войска конечно товарищи хорошо видят и понимают где причина а где следствие —
сказал на партийном съезде генерал с трибуны
войска – причина товарищи – следствие
причина видит, следствие понимает
где войска – хорошо
где хорошо, там товарищи
товарищи видят: следствие хорошо
товарищи понимают: войска хорошо
войска конечно – товарищи
где товарищи, там и войска
где товарищи, там и следствие
конечно войска, а причина – товарищи
где видят, а где понимают
где видят – понимают, а где понимают – видят
товарищи войска! конечно хорошо
войска конечно – все
4
…гений умирает, посредственность благоденствует —
Из юбилейной речи о Моцарте
гений благоденствует, а посредственность – посредственность
5
…не я выбирал эту систему эту страну… —
не сказал я на сборище русских поэтов, которое не состоялось
меня выбирала эта система эта страна
эта страна выбирала эту систему
система сама выбирала эту страну
выбрала – стала системой страны
выбрала – стала страной системы
странная страна
бессистемная система
систематический сбой
не я выбирал эту страну
но я выбираю эту страну
эта страна – не страна, но страна
страна как страна и не как страна
страна: за страною – страна и страна…
РАЗВИТИЕ МЕТОДА
(1991)
МЕТОД
Случайные слова возьми и пропусти
Возьми случайные и пропусти слова
Возьми слова и пропусти случайные
Возьми «слова, слова, слова»
Возьми слова и пропусти слова
Возьми и пропусти «возьми» —
и слова пропусти.
ДЕРЕВО НАД ОВРАГОМ
Над оврагом небо падает
дерево ящером в снегу изогнулось
серый снег падает в небо
изогнулось небо серым ящером
дерево падает ящером в снег
овраг изогнулся серым ящером
ящер изогнулся оврагом
овраг падает деревом в снег
снег изогнулся небом
небо падает в овраг
овраг изогнулся деревом
дерево падает в небо
овраг падает в серое небо
серый снег падает ящером
небо овраг дерево снег
изогнулся серый
СКАМЬЯ В СУГРОБЕ
снежной подушкой скамейка оранжево под фонарем
в темноту деревья – живое
прижать ладонь – холодок – отпечаток
прижать – живое оранжево
живой отпечаток на снежной подушке
снежной подушкой живое – ладонь
под фонарем прижать ладонь – в темноту оранжево
живой отпечаток – ладонь
ладонь – в темноту деревьями
ладонь – фонарем оранжево
ладонь – оранжево живое в темноту
оранжево-темна ладонь
ДВОЙНАЯ ТЕНЬ
вздрогнул – моя двойная тень на снегу
высоко двоится белая луна
на двойной луне – двойное небо
три звезды – алмазная стрела
на снегу – алмазная стрела
вздрогнула двойная луна
высоко двоится белая тень
вздрогнуло мое двойное небо
алмазная стрела пронзила тень —
мою двойную тень на снегу
МОРОЗ
скрипят деревья в лазури – Божья Радость
скрипит Божья Радость – в деревьях лазурь
крепка Божья Радость – сильней человека
щиплет за уши обжигает скулы Божья Радость
на ресницах намораживает слезы Радость
как в пустыне восхищает в небо дух
МАРТ В ЛЕСУ
там сейчас весна очевидно
синеет лес дорога – развезло
очевидно в лес не войти
там сейчас развезло – лес
дорога в зябкий лес синеет
да очевидно там сейчас —
весна: дорога – не дорога
и зябкий лес еще не лес
в зябкий лес не войти – развезло
синеет – не войти
дорога – развезло
и зябко – развезло там очевидно
дорога лес сейчас – и не войти
ВЕСНА
скелет ползал и собирал подснежники на лугу – весна!
подснежники ползали по лугу – скелет их собирал
весна собирала скелеты на лугу
весна собирала скелет подснежника
подснежники ползали ползали… да подснежники ли это?
луга ползали по лугам – весна!
скелет весь в подснежниках – это весна
ИГРА В БИСЕР
1
страх рождает ненависть
ненависть рождает страх
любовь рождает понимание
понимание рождает любовь
2
любовь рождает ненависть
ненависть рождает понимание
понимание рождает страх
страх рождает любовь
любовь рождает страх
страх рождает понимание
понимание рождает ненависть
ненависть рождает любовь
3
любовь понимание ненависть страх
страх любовь понимание ненависть
ненависть страх любовь понимание
понимание ненависть страх любовь
МАШИНА ВРЕМЕНИ
он сидел спиной к морю на солнце и слышал как
накатывались волны
он размышлял о машине времени как она устроена
и машинально сдвигал серые камешки в пирамидку
сидел и слышал как сидел и слышал
он размышлял: она устроена как машина
слышал спиной; на солнце накатывались волны —
она устроена как пирамида
накатывались волны – спиной к морю —
она устроена как серые камешки
машинально она устроена или как?
солнце накатывалось на солнце
размышлял и двигал машину времени машинально
солнце-солнце накатывалось на спину-спину
серые камешки двигали пирамидку
он спиной слышал как
двигали во времени —
размышляли серые камешки или —
волны солнца накатывались на
камешки машины времени
сколько их спиной к морю сидело?
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ
а ведь это действительно происходило со многими жившими тогда она писала мне письма не думая хорошо ли они написаны или плохо
а ведь это происходило – она писала
действительно происходило
хорошо она писала – писала письма не думая
происходило в ту пору со многими
писала письма не думая мне ли они написаны
ведь это со многими жившими
они хорошо написаны – эти письма
в ту пору действительно жившими
или плохо они написаны не думая
ведь это в ту пору в ту пору
хорошо или плохо мне они написаны
действительно происходило
думая хорошо писала плохо
писала плохо написаны хорошо
ведь это в ту пору действительно
писала написаны – она мне – хорошо плохо – а ведь происходило
РЕБЕНОК
облако – дерево неба
облако тает – это болезнь
в небе – больное дерево
в небе дерево болеет облаком
потому и белое
оттого и тает
БОЛЬ
это она всегда понимала хорошо: нельзя причинять боль другому
«нельзя причинять боль другому? другому это хорошо»
(нельзя другому причинять – боль)
«боль – это хорошо, это другому»
(боль понимала хорошо: нельзя)
она не понимала: «боль нельзя?»
(боль – это всегда нельзя)
она всегда понимала: причинять боль – это хорошо, это
другому нельзя
она хорошо понимала: боль – это всегда хорошо, но всегда
причинять нельзя
ГОРЫ
в горах сияли враги – и всегда
они находили друг друга в горах
находили причину – друг друга
сияла причина которая их убивала
их всегда находил Бог
друзья в себе находили причину
убивая друг друга в горах
вернее причина друзей находила
друг друга они убивали сияя
их всегда находил Бог
друзья и враги словно горы в горах
горы всегда находили друг друга
и причину причин находили
убивая друг друга горы сияли —
нас всегда находил Бог
НА ЭКРАНЕ TV
На экране вспоминал старик – палач
вспоминал и мучился старик – жертва
рассуждал благообразный комментатор
на голой земле валялись клубки ржавой проволоки
ржавый старик – палач вспоминал как докладывал
благообразный старик – жертва мучился на голой земле
рассуждал комментатор о голой земле
клубки ржавой проволоки вспоминали на голой земле
голая земля мучилась на голой земле
на экране комментатор мучился когда ржавый
и благообразный вспоминали о страшных временах
старик-палач и жертва мучился клубком ржавой проволоки
экран мучился клубком проволоки
страшные времена – о страшных временах
ЛЕТУЧАЯ ФРАЗА
любит русский писатель как русский (это известно)
любит русский писатель как никто (это возможно)
любит русский писатель: никто я! никто (это слыхали)
никто не любит как русский писатель (это уже перебор)
есть русский писатель и русский никто
любит русский никто как русский
любит русский никто как русский писатель
любит русский никто как никто
никто не любит чтобы ему – писатель
любит никто чтобы ему – писатель! —
чтобы русский писатель ему как никто!..
а русский писатель не любит не любит
писатель не любит как русский писатель
как русский не любит и как писатель
писатель любит чтобы ему – никто! —
чтобы никто: «писатель! не любит!» —
ни писатель ни русский – никто и никто
БЕСПРЕДЕЛЬНОСТЬ И РАЗУМ
какой разум может охватить беспредельность
какой разум может охватить Разум?
Разум – Беспредельность
какая Беспредельность – Разум!
какая Беспредельность может охватить Разум:
Разум может охватить Беспредельность
Беспредельность – какой Разум!
какая Беспредельность – Беспредельность!
какая Беспредельность?
какая Беспредельность может охватить Беспредельность?
может какая может?..
может Беспредельность – Разум?
может Разум какая?..
может какая…
УЧЕНИК
…постоянно я чувствую потребность разрушать то, что строю с таким трудом
Пабло Пикассо
постоянно чувствую потребность
разрушать что строю постоянно
постоянно разрушать что строю
разрушать потребность разрушать
постоянно чувствую что строю
чувствую потребность в том что строю
чувствую что строю потребность
чувствую что строю – разрушать
«разрушать потребность» – потребность
разрушая строю постоянно
постоянно строю – постоянно
чувствую потребность разрушать
то что чувствую я – постоянно…
разрушаю – и с таким трудом! —
но потребность строю постоянно
постоянно строя разрушать
КУЗНЕЧИК
над горизонтом подпрыгнуло солнце
подпрыгнул бинокль в руках наблюдателя
на столе подпрыгнула тарелка с черешней так
что со стола попрыгали ягоды
подпрыгнули рабочие на строительстве дома – продолжали
работать как ни в чем не бывало
самолет в небе подпрыгнул на тысячу метров
желудок подпрыгнул к горлу
подпрыгнуло внезапно решение подпрыгнуть
подпрыгнул от беспричинной радости машинист
электрички
подпрыгнула электричка на мосту
и подпрыгнули все пассажиры
далеко в городе на глазах темноволосой женщины
подпрыгнула
чашка – на кафельном полу плыли белые осколки
разлетаясь
подпрыгнуло предчувствие: придёт
подпрыгнул политический деятель – мгновенный
фотоснимок для журнала
подпрыгнули апельсины в сетке
подпрыгнули булки на прилавке
подпрыгнул пистолет в руке убийцы
подпрыгнули статуи в музее
изображение любви на экране подпрыгнуло
с мячом подпрыгнул негр-баскетболист
в Нью-Йорке подпрыгнуло здание Метрополитен-опера
на Кавказе подпрыгнула гора
там же подпрыгнул город – и весь разрушился —
и множество вещей важных и неважных возможных
и невозможных —
все подпрыгнули сейчас по одной-единственной причине:
в сухой траве подпрыгнул серый кузнечик
ЛЯГУШКА НА ПОРОГЕ
лягушка на бетонном пороге в солнце как
узорная лягушка в солнце как
лягушка с влажной золотистой зигзагами спинкой как
солнцем течет золотистый ручей
на пороге
изумленная радость
узнаю ее на пороге
этот камень окатыш не просто так
утренняя лягушка шлеп-шлеп – и все исполнилось
над остывающими к ночи горами
вчера родился предтеча
новорожденный светил как…
я снова начинаю заикаться
как мне выговорить это «как»
поэт – всеобщее посмешище
он непременно хочет сказать (это я)
кто-то опрокинул горчицу – шлеп
вежливые люди предпочитают не замечать (это вы)
что лягушка сейчас на пороге как
эта лягушка на солнце как
блестящая влажная лягушка на пороге как —
Преображение Лягушки —
конь и всадник
ЧУДО
чем ты был? диваном ты был
или духом?
духами ты был
или дохой?
Дмитрием Самозванцем ты был – торжествующим
умирающим
или дохлой кошкой?
драматической коллизией – колизеем
или попросту дыханием?
что ты есть? виолончель
или вектор?
великие души
или венская встреча одна тысяча восемьсот какого-то года?
воришка которого вот-вот схватят за руку
или венчик фарфоровый?
веские доказательства
или весы?
чем ты будешь? чьей-то выдумкой – чернилами на бумаге
или звездным часом?
черепом
или числом?
чеканным профилем на медали
или чайником с помятым боком?
чайкой
или частным случаем?
обыкновенной чепухой
или Чрезвычайным и Полномочным Послом в Черную
дыру?
чем бы ты ни был ты будешь – чудом
или если ты – ничто
всё – ничто
СУДЬБА
(или общность фамильной кармы)
рос на грядке Сутенеев – ярко-красный помидор
был украшен красной датой Сутенеев-коридор
размахался красной тряпкой Сутенеев-матадор
и на красный свет поехал Сутенеев-шофер
спорить стал – в дежурку брошен Сутенеев-шофер
был быком на землю брошен Сутенеев-матадор
сорван был и в ящик брошен Сутенеев-помидор
был прокурен и заброшен Сутенеев-коридор
и попал на стол к хирургу Сутенеев-матадор
выложил на стол тридцатку Сутенеев-шофер
стол поставили – стал тесен Сутенеев-коридор
подан был на стол и съеден Сутенеев-помидор
снова будет подметаться Сутенеев-коридор
снова вырастет в теплице Сутенеев-помидор
снова лезть готов на стену Сутенеев-шофер
снова выйдет на арену – Сутенеев-матадор
ПРОМЕЖУТКИ
всюду сквозят промежутки и дыры
между деревьями и домами
между людьми и отношениями между ними
между небом и облаками
между работой и сном между сегодня и завтра
между мыслями и ощущениями
их незримые облики можно увидеть —
и тогда между ними свои промежутки:
дома и деревья,
люди и отношения между ними
небо и облака
работа и сон
сегодня и завтра
ощущения
мысли
ВРЕМЯ РАЗБРАСЫВАТЬ
скучно разбрасывать камни
швыряешь куда ни попадя
ведь из камней ничего не вырастет
вина не выжмешь – камни и камни
прошло время
а ты урока не выполнил
больше полгоры осталось
Может быть надо разбрасывать камни
все время целясь в кого-то
и стараясь попасть
трех подшиб – время быстрей пошло
три четверти времени —
целое поле битвы кругом —
лежат стонут корчатся
самого тебя временем убило
зато все камни раскидал
собирать камни куда веселей
форма размер узор – само по себе
уже развлекает
время бежит незаметно
будто и не было этого дольнего пути —
на каждом шагу поклон
пусть гора твоя никому не нужна
камни собрал – время убил
время – враг человека
БАБОЧКА
порхает чашка на террасе
вот опрокинулась – и крылышки торчком
я весь цветной: рубашка, чашка, руки —
вот опрокинулся – и стеклышки торчком
терраса мерцает бабочкой
порхает книжкою с картинками —
из опрокинутых страниц
на стол летающие сыплются
лишь успевай их подбирать
кто машет полотенцем, кто – платком
кто снял ботинки и планирует
летает мама в сарафане
и машет Цыферов очками
Дриз кружится – глаза закрыты
кто умерший, а кто убитый
кто фараон, кто махаон
у смуглого (как видно – морячка)
махает на спине татуировка —
большая бабочка с Антильских островов
ЗАКАТ
глиняные от загара руки
остужают небо и море
солнцем еще пахнет терраса
морем пахнет полотенце
погасли камешки – бусы
веко моря лилово
сохнет щека неба
глиняные от загара горы
НАХОДКА
человек похожий на корень
раскопал корень – человека
корень в земле увидал человека
который похож на корень
корень раскопал человека в земле
увидал человека земли
землю увидел в корне
корень земли увидал
КОШКА И САРАНЧА
в темноте поймала кошка саранчу
в темноте играла кошка с саранчой
саранчой играла кошка на свету
саранчу пожрала кошка саранчу
в темноте поймала кошка темноту
в темноте играла кошка с темнотой
темнотой хрустела кошка на свету
в темноте пожрала кошка темноту
в темноте поймала кошку саранча
саранча играла с кошкой в темноте
саранча хрустела кошкой на свету
саранча пожрала кошку саранча
темнота поймала кошку в темноте
темнота играла с кошкой в темноте
темнота хрустела кошкой на свету
темнота пожрала кошку темнота
темнота поймала темноту в темноте
темнота играла с темнотой в темноте
темнота хрустела темнотой на свету
темнота пожрала в темноте темноту
СТРЕСС
стресс – это с вами случилось
это не с вами случилось
что-то случилось не то
с вами – не с вами случилось
с вами случилось не то
то! но не с вами случилось
вы понимаете что
с вами бы то не случилось
это не то что как вы
это как вы но не то что —
вы! – это вы и не вы
с вами случилось но вот что:
вы – это вовсе не вы
вы это! вы! понимаете…
с кем-то случилось увы —
вы это воспринимаете
вы – это кто? это вы?
как вы себя понимаете?
всадником без головы?
кстати! лишась головы
шею уже не сломаете
СОБАКЕВИЧИ И НОЗДРЁВЫ
Теперь же, когда дело обернулось иначе, собакевичи и ноздрёвы тоже норовили использовать выборное совещательное начало…Н. Эйдельман. О реформе 1861 года5
дело обернулось иначе теперь же
собакевичи и ноздрёвы тоже норовили иначе
норовили использовать в дело
собакевичи ноздрёва
а ноздрёвы собакевича
теперь же дело выборное
собакевичи: «выборное теперь же использовать!»
совещательное
ноздрёвы: «совещательное – тоже теперь же!» —
использовать использовать использовать
использовать когда-а норовили! —
совещательные собакевичи
и выборные ноздрёвы
теперь же когда начало – дело
теперь же когда обернулось иначе
когда собакевичи – тоже ноздрёвы
а ноздрёвы – не собакевичи
когда обернулось «теперь же когда»
когда выборное дело – совещательное тоже
дело: теперь же использовать в дело!
когда начало? начало когда?..
собакевичи и ноздрёвы – обернулось: Н. Эйдельман
ПРОГУЛКИ В МОРЕ
1
Сейчас всеобщая забота сохранить природу, живой мир…
Кирилл Ганешин
сейчас сохранить природу – забота: живой мир
сейчас всеобщий живой мир
сохранить его всеобщая забота
сохранить всеобщую природу
сохранить всеобщую заботу
живой мир не сохранить – заботу хотя бы
2
Человек со своей активной деятельностью наступает…
Кирилл Ганешин
активная деятельность
активная деятельность со своей заботой
наступает на живой мир с его природой
активная деятельность сейчас —
всеобщая природа человека
природа человека сохранить
природа человека наступать
всеобщая забота: мир наступает
какой мир наступает?
живой мир со своей деятельностью
Господи! – со своей активной деятельностью
активная забота наступает на человека
3
Что с сивучами стало в Сочи?.. Кто им в море предложит, например, мясной фарш?
Кирилл Ганешин
кто сивучам предложит море?
живой мир
кто сивучам предложит в море мясной фарш?
активная деятельность человека
что с сивучами стало в Сочи?
всеобщая забота сохранить
нам вместо Сочи и моря предложат фарш мясной —
природа человека
нам сивучей предложат вместо фарша —
человек наступает
что наступает: море? Сочи? или фарш?
а как же наши прогулки в море с преданным псом – сивучем?
брызги летят и сивуч ревет
брызги ревут сивучи летят
прогулки в море ревут и летят
в море ревут верные псы
чайки взлетают с далеких скал (и небо сразу без упоминания)
скалы взлетают и брызги летят
прогулочное море поутру
ОПЕЧАТКА
(калейдоскоп)
…не менее замечательный рубин высокой огранки подарил Петр Первый курфюрсту Бранденбургскому.
Из истории
не менее замечательную историю Бранденбургского рубина подарил Петр Первый курфюрсту высокой огранки
не менее замечательный курфюрст высокой огранки подарил Петра Первого Рубину Бранденбургскому – история!
не менее замечательный Петр Бранденбургский подарил высокую огранку этой истории первому рубину и курфюрсту
не менее замечательная история: рубин высокой огранки подарил курфюрста Петра Первому Бранденбургскому концерту
не менее бранденбургская высокая огранка подарила рубин (его история: петр – камень) замечательному курфюрсту der Erste
тот принял с благодарностью (о! гранки)
принял с бранью в адрес бранденбургской охранки
не принял по случаю завтрака (о! гренки)
принял вызов и объявил войну – благодарность
высокой огранки спасибо тебе охламон Бранденбургский!
Петр Рубин – первый корреспондент
ИЗ ИСТОРИИ (к сему приложена о! печатка – опечатка)
РАНЕНЫЙ ОЛЕНЬ
…судьба сосуда обычно трагична…
Игорь Холин
1
оленя ранили стрелой
если рассматривать произведение искусства как модель
жизни
если рассматривать произведение «если» как модель «если»
если рассматривать «рассматривать»
если произведение жизни рассматривать как
как рассматривать произведение искусства? как модель? как
жизни? как оленя?
он спустился к берегу реки и осторожно нюхал воду
берег реки нюхал его осторожно
берег реки осторожно спустился и нюхал
ранили воду стрелой —
если реку рассматривать как оленя
если «спустился и нюхал» рассматривать как модель —
осторожно рассматривать «осторожно»
вообще рассматривать что-то
ранили реку – и жизни как воды
судьба подлинного художника обычно трагична
судьба художника обычна
судьба художника трагична
судьба художника обычно – судьба подлинного
Но – возмутительно! – почему Кабаков – Кабаков?
почему Кабаков может?
почему Кабаков может занимать? —
не рубли и не франки – точку!
точку всю! – точку целиком! – точку без остатка!
почему Кабаков под названием «эта точка» может
занимать точку под названием «я – Кабаков»?
почему какая-то точка может занимать Кабакова?
возмутительная точка! —
почему Кабаков так ею занят?
потому что Кабаков – точка
точка точка точка
художник сочинил статью —
оленя ранили стрелой
2 ОТВЕТ – УТЕШЕНИЕ
(другу художнику)
слово «культура» у нас будет лежать на западе – слева
запад у нас будет лежать на слове «культура» как лев
запад у нас будет
запад у нас будет лежать на слове
культура у нас будет
культура у нас будет лежать
где ей место
слово у нас будет – «культура»
слово у нас будет где?
место у нас будет: запад слово культура
вместо запада – слово «культура»
вместо культуры – место культуры
место у нас будет лежать
где нас нет
а Фаворский свет?
а фаворский свет – осень на Тарусе
около Оки где всегда мы тут —
где нас нет
ИМПРОВИЗАЦИЯ
в былые годы существовала импровизация в домах богатых
и фотографии семейных праздников где дети в белом
и Малороссия
поэты странствуя в трудах и рубище вдруг приходили
и оживляли
и сад и комнаты – и жук на лампе – и жардиньерка —
импровизация
в былые годы существовали былые годы в домах богатых
когда фотографы импровизируя красивых барышень
у граммофона
и все надежды и сожаления вдруг оживали (импровизация)
глаза и брови черней а лица белей казались на глянцевитом
вся Малороссия вдруг оживлялась импровизациями
в каникулярное
студентов киевских что представляли шарады в лицах
и пробуждали
и возле церкви где бандуристы рубашки с вышивкой —
импровизация
глаза и вишни из храма вышли и сочинители в трудах
и рубище
духовных гимнов не распевают оригиналы в широкополых
былого времени домов богатых и Малороссии в былые годы
гуляя с палкой (импровизация) он – отпечаток на желтом
фото
у белой церкви – в больших деревьях – в тени на солнце —
импровизация
ПРО БЕРЕЗКУ
«счастливый ты, у тебя своя березка есть» – сказал седой
американец глядя с балкона
счастливый я, у меня своя березка есть
счастливая березка, у нее свой американец есть
счастливый американец, у него своей березки нет
счастливый балкон чуть не обломился от такой красоты:
березка американец и я
«у нас в Нью-Йорке такой красоты нет»
у них в Нью-Йорке такой красоты нет
у них в Нью-Йорке – Нью-Йорк, а такой красоты нет
у них в Нью-Йорке – красота, а такой красоты нет
у них в Нью-Йорке нет нас – такой красоты такой красоты…
а березка росла в соседнем дворе и рыжие листья падали на
соседнюю крышу
соседняя крыша падала на соседнюю крышу
рыжие листья падали в –
двор падал в помойку
помойка росла и росла
березка и крыши, рыжий американец и я росли и падали
в помойку
счастливая помойка
блаженный зеленый бак, у него своя березка есть
МОЛИТВА СВЯТОГО ФРАНЦИСКА
– Боже мой! – говорил святой Франциск возводя к небу очи
– Боже мой! – говорили небу очи возводя святого Франциска
– Боже мой! – при свете лампады снова и снова
– Боже мой! – говорили очи – лампады святого
– Боже мой! – при свете святого Франциска
– Боже мой! – говорили люди далеко и близко
– Боже мой! – от полноты души плача
– Боже мой! – от плача души полнота
из уст касавшихся святого Франциска исходило:
будто из уст святого Франциска исходил золотой крест
касавшийся неба
будто из уст святого Франциска исходило золотое небо-крест
будто из уст креста исходили святого Франциска —
золотое небо
будто из уст неба исходил золотой святой Франциск
будто из уст неба исходили уста касавшиеся креста
будто из уст святого креста исходил золотой крест —
святой Франциск
из уст исходил крест
из креста – уста
НОСТРАДАМУС
мы пронизаны предчувствием событий
которые узрят те что придут после нас
нас узрят те что придут после нас
пронизанных предчувствием тех что придут
человеческая кровь потечет на улицы и храмы
храмы и улицы потекут на человеческое
красные улицы потекут как храмы
храмы станут улицы – кровью потекут
жертв будет много – много больше чем убийц
но убийца будет считать себя жертвой
– жертвы вы – убийцы! – закричит убийца
– много… слишком много… всех не сосчитать
мир будет в руинах отелей вокзалов эстакад
мир отелей эстакад вокзалов будет ничто
ничто будет в руинах – и это будет мир
МИРУ МИР! – на руинах вокзала
люди потеряют себя и своих близких
будут искать своих близких и потеряют себя
будут искать себя – далеких близких
потеряют и не будут искать
и когда Бог скажет: «довольно страданий»
страдания скажут; «довольно Творца»
«Дух себе подобный! Ты – Творец страданий!»
и тогда Бог скажет: «а страдания Творца?»
дьявол будет связан и низринут в бездну
бездна будет связана – в дьявола низринута
дьявол будет бездной – и низринут в бездну
бездна человеческая – бедный сатана
ГОЛУБАЯ КРОВЬ
он философствовал в саду: голубой крови не бывает,
тысячу человек поставь в очередь, у каждого возьми —
все равно красная
тысяча человек голубой крови, а поставь в очередь —
красная очередь
тысячу поставь в очередь – очередь красной крови
тысяча человек – очередь! очередь! – крови-то! крови! —
красная все равно
красная кровь философствовала: голубой крови не бывает,
поставь и возьми: красная красная голубая – все равно
красная
в саду (философствовал он) крови не бывает
в тазу (философствовал он) отблеск голубой
в саду голубой крови философствовал нечеловек
Тысяча нечеловек: не бывает! не бывает! крови не бывает —
каждого возьми
весь голубой философствовал: не бывает голубой
очередь философствовала: крови – не бывает
крови – бывает
человек – не очередь
всё – не равно
МИФ
серебристое небо радостно кричало будто режут женщину
ведро выскочило как женщина в серебристую радость неба небо выскочило из ведра серебристой женщиной женщина-небо серебристым горлом радостно кричала радость кричала катилась серебристым ведром в небо небо – радость серебристо кричит, будто женщину режут снова, выскочи! выскочи ведро!
ВЕЧЕРОМ В ДОМЕ
(из цикла «Весна в Переделкино»)
самоцветные огни лучатся сквозь ночную хвою
ночная хвоя сквозь огни лучится
ночная хвоя самоцветами
огни лучатся сквозь
сошел с крыльца – и хрустнул чуть не провалился
ледок хрустнул и провалился
сошел хрустнул – не провалился
с крыльца ледок и чуть
с палкой еле ходят Господи да ведь это люди!
старые люди – писатели! Господи еле ходят
это люди Господи с палкой еле ходят
люди! да ведь это Господи… еле ходят старые
серое поле и лес – дальше светится город
светится серый город-лес, дальше дальше! —
дальше светится город-поле, дальше! —
светится поле и лес, а дальше серое серое…
ВОРОБЬИНАЯ МОСКВА
зимний день короче воробьиного носа
день короче носа?
зимний день короче
короче: зимний день воробьиного носа
тишина – воробьи улетели из Москвы
тишина? – тишина улетела из Москвы
улетела Москва воробьев из Москвы
улетела Москва из Москвы
вороны говорят их выжили из города
вороны говорят выжили
а воробьи говорят не выжили
и люди говорят что люди говорят их выжили из города
наверно мы – люди надоели им – воробьям
наверно мы – люди
наверно надоели… неужто воробьям?
недопили недоели – люди людям надоели
мечутся люди сами как воробьи
в поисках пищи мечутся люди
или пища мечется в поисках людей?
в поисках пищи люди как воробьи
между зданий кажется очередь
голодное небо
сейчас поднимется небо кажется
кажется голодная очередь сейчас поднимется в небо —
и унесется чернеющей стаей туда
туда унесется где много пищи
где много пищи? куда унесется?
туда унесется куда унесет
ПРОВЕРКА РЕАЛЬНОСТИ
(1972–1999)
О НОВЫХ СТИХАХ
В этом 1998 году на излете века, может быть, от ощущения, что близко новое тысячелетие, каждое мое слово захотело быть не только самим собой, но и символом. К тому же я обнаружил в своих черновиках стихи 1972 года, где в строке каждое слово было напечатано отдельно (в три интервала) и с прописной буквы. За прошлое лето у меня сочинилось некоторое количество подобных стихов, в основном лирики. На странице такой способ написания слов, мне кажется, выглядит убедительно. Слово само по себе так крупно, что промежуточные слова зачастую просто отпадают и получается экономия места и материала, к чему всегда, по-моему, стремится поэзия. Отсюда и звучание свежее.
Кроме того, я давно заметил, что формообразующим элементом ритма у целого ряда поэтов начала века является слово под ударением или группа слов. Чтобы выделить это слово или группу слов и отделить их от следующих, Маяковский располагает стихи ступеньками. Таким образом появляются малые цезуры, которые акцентируют внимание на словах и делают интонацию стиха более выразительной. Притом группы слов имеют одно главное ударение, что приравнивает их к другим словам под ударением. (Их надо и читать как одно слово.) На мой взгляд, в расположении стихов ступеньками наблюдается некоторая механистичность – сдвиги строк как рычаги, здесь проявляется понимание страницы как плакатного листа. Гораздо живее начертание слова как стихотворной строки у более поздних поэтов: у Асеева, у Кирсанова, затем, например – у Холина, у Соковнина. Да у того же начинающего юного Маяковского!
Здесь меня не устраивал сам рисунок стиха – ниточкой. Если изредка, довольно оригинально получается, а если сплошь – некий странный Китай. И притом ритм – это главное: после каждого слова – большая цезура, а я слышу малую.
Вот я решил, что возможно в таких случаях записывать стихи нормальными строфами. Только каждое слово с прописной буквы и – тройной интервал. Сохраняется вид книжной страницы – и как читается стих, так и произносится. При этом возникает некоторый пуантилизм текста, который лично у меня ассоциируется с новой камерной музыкой такого же рода – пуантилистической. Вообще хотелось бы заметить, что мне не раз помогали и окрыляли в моих поисках достижения соседних пластических искусств в пространстве и времени, то есть живописи и музыки. Человеческое Искусство для меня – нечто целое, которое достигается различными средствами. Или комбинируется из разных искусств и литературы: например, Театр, Кино.
СЛОВА (1972–1998)
УТРО НА МОЛОГЕ
Вода и туман Скользит
моторка Солнце Утка
захлопала Очки на стуле
Оскар спит У моста
рокочет автобус Там
уже заблестели Церковь
розовая Тени вагонов
бегут по траве Солнце
с той стороны Станция
Касса закрыта Дремлют
коленки шляпа Дышит —
не слышит Подлесок пень
горелый Вдруг – выстрел!
НА ДАЧЕ
Марине Добровольской
Я Кира и Марина —
Вот мира половина
Другая половина: березняк
облака лай собак
Вверх по склону заросли
ромашки кашки выросли
каждая и все вместе
во власти счастья и грусти
Еще с нами четвертый
Генка живой не мертвый
рядом бубнит где-то
призрак прошлого лета
Из Москвы ночью такси
Под утро фары гаси
Приходил от росы мокрый
До сих пор еще бродит около
Нереальнее в солнце белее
белое лицо актрисы
В темной Натальиной аллее
разговаривают тени листьев
Оттого что любили – были
Потому что любим – будем
ясно не только людям —
парку ромашкам пыли
СЛОВА
Ухожу Прощай До свидания Нет
Обещай Думай Ушел Ухожу
Нет Потуши свет Теперь
Скажу Ты Обними Так
Отдать Отдаю Все Возьми
Бери Еще Отдал Твой
Вижу Ты Изнутри Свет
Лицо белое Волосы летят
Полосы Дорога Пейзаж еду
звяк-звяк вагон-ресторан
Ночь Бред Горячо Насквозь —
Лицо слепит Космы жгут
Спать Сплю Прощай Ельник
Небо Снег Блестит Лыжник
Просто Чисто Спокойно Каникулы
Свитер красный Забыть забыл
Вдруг Дыра Дыры Прорехи
Ползут Расползаются Вкривь Вкось
Очнулся Провалы Гулко Город
Страх страшно Идти иду
Лестница – смерть Коридоры – смерть
Магазины – смерть Музеи – смерть
Прохожие – смерть Орхидеи – смерть
Любовница – смерть И виновница – смерть
Смерть компания Смерть одиночество
Смерть газета Смерть погода
Смерть комната Смерть котлета
Смерть минута Смерть ты
Смерть просыпаюсь Смерть радуюсь
Смерть целую Смерть люблю
Уйти уйду Забыть забыл
Нет! Никогда! Ни за что! Всегда!
ТЕНИ НА ТЮЛЕ
Солнце Мелькание Лежу Утро
Квадрат Светится Тени Кадры
Понять не пойму Что? Это?
Всадники всадник тачанка карета
Старуха Красавица Неуловимо меняются
лица пейзажи сцены стены
Степь море каюта качка
Вверх вниз гамак дачка
Она белая Он полосатый
Слышу почти разговор крики
Ни звука Прыгают тени сада
Руки листают страницы книги
Губы Глаза Радуга Птица
Думает Плачет Хнычет Смеется
Игра – привидение тени и света
Драка Погоня Полеты Курбеты
Я заблудился в этой метели
Что это? Кто это? Жизнь? Неужели?
ДОМ
(Ода)
Виктору Пивоварову
Дом новый старый светлый темный
аляповатый светский скромный
многоэтажный и стеклянный
руками слепленный саманный
на сваях рубленный из бревен
глухой и гулкий как Бетховен
простуженный огромный ветхий
где лифт ползет в зеленой клетке
где двор в тумане шевелится
где из колодца – чьи-то лица…
дом в прошлом и давно снесенный
дом нарисованный картонный
барачный блочный крупноблочный
обменный коммунальный склочный
фабричный экспериментальный
космический мемориальный
гостеприимный близкий дальний
родной родимый свой чужой
Дом – памятник архитектуры:
фронтоны завитки амуры
лемуры башенки колонны
оканты ранты каннелюры
решетки лоджии балконы
кариатиды и пилоны
гербы: колосья и короны
подвалы чердаки и крыши
бродяги голуби и крысы
помойки кошки и вороны
порталы купола и шпили
часы зачем-то прилепили
два льва глядят на человека
дом – особняк начала века
«дом улица фонарь аптека…»
Иметь купить продать построить
сдать в эксплуатацию в аренду
восстановить отремонтировать
покрасить и покрыть железом
застраховать приватизировать
закрыть открыть любить засрать
не посещать ломать третировать
разворовать и раскурочить
поджечь взорвать снести спасти
Прийти домой остаться дома
дом убирать бояться дома
они – домой а я – из дома
бродить ночами возле дома
скучать по дому злиться дома
дом обожать томиться дома
добраться наконец до дома
и навсегда уйти из дома
А дома – дом и всё домашнее:
быт обстановка обстоятельства
дела заботы неприятности
пирог варенье туфли радости
обед хозяйство воспитание
собака кошка все домашние —
такие милые домашние!
и пробуждение домашнее
и настроение домашнее
и точка зрения домашняя —
мировоззрение домашнее
друзья любимые привычки
тарелка чашка муха спички
Дом – календарь событий памятных
дом – колыбель и он же – памятник
гнездо нора пещера клетка
храм конура дыра конфетка
приобретение утрата
и ринг в дыму где брат – на брата
провалы пропасти высоты
где затхлостью пропахли соты
где страх тоска и одиночество
где все живут не так как хочется
где смотрят в ящик телевизора
где приезжает смерть без вызова
любовью полон – сном речами
и всю-то ночь бренчит ключами
1982, 1998
ПРОВЕРКА РЕАЛЬНОСТИ
(1998–1999)
ФОРМЫ
Собака Булка Око Веко
Формы Из гипса Прогуливать Яблоками
Разбойники За ними По небу Хобот
Тянется Зацепит Оборвался Нос
Гоголя Диван Собакевич Шарами
Уселся Какая-то девочка Связку
Упустила Летит Камбала Красавица
Красной икрой Любовники Простыни
Смяты Третий Между Просветы
Животом и локтями Сопротивляются
Теснит Разрывает Сам разрывается
Речка и мельница Куча мала
Бедра и ядра Осада крепости
Вид – и не только Телефон набираю
А там Из пасти Рука Из ящика
Губами Заглатывая Трубку Утроба
Оттуда Из мира Идей и Возможностей
Словом и Мясом Осуществляясь —
И вариантами И неизбежностью Снова и снова
Уходит В шары В телефон В Собакевича
Невесна Нетепло Негород Неветер
Немашина Непрохожий Негазета Нечитаю
Непришел Необнял Негубы Неженщина
Не люблю – и на чувстве этом не настаиваю
Развеялось Нет Ни венка Ни могилы
Ни процессий Ни кладбища Ни рыданий Ни памяти
Ни дома Ни улицы Ни звука Ни атома
Чисто и пусто Форма отсутствия
ПОИСКИ
Искали Ходили Стояли Заглядывали
Ползали Бегали (на четвереньках)
Лезли Взбирались Цеплялись Карабкались
Прыгали Падали Встав озирались
Где ж эти? Что ж они? Как же? Куда же?
Были Сияли Исчезли Пропали
Может быть Где-нибудь Рядышком даже
Сидят Отдыхают Валяются Спят
Зубы Зубищи Зубки Скалозуб
Глаза Глазища Глазки Пучеглаз
Губы Губищи Губки Губошлеп
Усы Усища Усик Пышноус
Руки Ручищи Лапки Рукосуй
Ноги Ножищи Ниточки Ногач
Чувства Щекотка Мыло Пусторыл
Мысли Идеи Молния! Убил!..
Господи! Кто-нибудь! Где-нибудь! Свыше!
Кит! Крокодил! Кошка! Перья вороньи!
Тот кто всегда! За окном! За углом! Обгоняя
На минуту! На меньше! На миг и на жизнь!
ЛУНАТИК
Пусть Ничего не возьму Своего – чужого
Как был наг Даже тела Тем более поношенное
Лет 70 Страшно Врет оно! врет!
Буду жить Снова На всякий случай
Иди Плотью оденься На младенца
любуются Ножки мои целовать
Говорят не по-русски Где же я? Кто же?
Это мама Моложе выглядит
Где-то в горах В городе слава Богу Это ковер
Памяти нет Ни о чем В лунный блеск —
руки вслепую Чем я рискую? Ведь смерти нет…
Стой полуночник! Ты – на карнизе! Вернись
в комнату
УЧИТЕЛЬ
Старик Стихи о смерти Лоб
склоняющийся над Глаза печальны Пишет
Тепло – и тополь Горкой домиков
синея – даль На станцию идет Навстречу
воздуху Приехала Вон она
машет с платформы Голос грудной Сияет
Платье кивает ромашками Так и бежит
в памяти моей Почти влюблена Облаяла их собака
Но и меня кто-то помнит Приехал К вечеру
автобусом Вот он я Березы теснятся Не ждали?
Так и идем мимо пруда Учитель и дети
Отсветы Смех Разговор И мое «р»
Никого не останется кто помнит Уже не осталось
Трава – еще влажно И листья – листочки Начало
Лечь – холодит Куртку – пакет – газету
подстели Затаив дыханье Учителя слушай
СТАРОСТЬ
Все крупней веснушки на руке Потускнел
перстень И одышка Говорят: старость
Был худ и черен Бегал так Стольких женщин
А тебя Не грусти Цыганский глаз —
Некрасавицу любил Как в горячке А теперь —
медсестра! Что свербит? На вокзал беги
к проституткам
За окном – задворки Вольный дух Тополя
Длинный подсиненный Ну ложись на живот
И не ты а тебя Не любовь а игла В ягодицу
Все равно – досада Как пустой коридор Помнишь:
Мыла ноги Барак Огонек
Еще рано Все спят Городом ухожу
незнакомым
ГЛАЗА КУКЛЫ
Отблеск Зрачки На столе Живут
Вижу Ножницы Лампочки свет
Валялись без дела Ввинтила в орбиты
Зеркало Ресницами Хлоп Хлоп
Ноги мои Колесом Вращаются
Моя голова Кругом Обращается
Грубо Хозяйка Со мной Обращается
Ласкает Бросает Баюкает Бьет
Дождь Ухожу На улице Кукла
Коробка картонная Тоже промокла
Стою голышом Накидали рубли
Подростки украли В подъезде ебли
Терзали Потом убежали Дождь Вижу —
Фонарь Догадалась Глаза мои в луже
Подобрала Свет кафе за углом
В животике – пусто Хоть фантиками и стеклом
Навстречу Страшила Схватила Хозяйка
Била меня Головой Об угол
Нога отлетела Затылок расколот
Падают Подошвы Каких-то Пугал
Так и осталась Глаза – на асфальте
Фары и фары – Снова и снова —
Ударила палка Нашарили пальцы
Глаза мои – яйца в глазницах слепого
За гаражами В яме На стройке
Подстерегаю Горе – хозяйке!
Палкой – по икрам по ребрам по голове!
Утром – из ямы туфельки
КРАСКОВО
Не так уж много Время жует Черствая булка
Сосны Казанки С платформы сошел Неужели похож?
Джинсы – ковбойка Лысина – ус Точно
Глазом блеснул Ишь чего захотел! К белым носочкам
Дачным поселком Длинный закат Выйдем к Пехорке
Там и Томилино Солдаты купаются Хвост электрички
Мост опустевший Шумно ныряют Купы деревьев
Синее в белый горох Разминулись Нижней дорогой идти
Вот и калитка Как же так? …лет на сорок моложе
Обнял украдкой Гамак …в черной смородине
И не заметила …песок босоножкой Черпает время
Кто-то еще Третий …в ягодах к самой земле
НА БУЛЬВАРЕ
Формулы Пишет На стенке
Широко Рисует На небе
В некотором смысле Гений
Полный свет Пир идет Выкрики
Шторы Поджатые губы
Ни звука ни капли света
Глядя на Размышляет о
В результате Мысль перетекает
И тогда оно Принимает вид
А присядешь тут и застрелят
Сел подальше Коснулся рукой
Рукава Соседка отодвинулась
Нервно думал «Ищут меня Пусть
Заза не выдаст А та полногрудая
не допустит Вижу по глазам
Но зато Внушает опасения
малыш Залез в песочницу
Противно кричит Привлекая»
Подошел Протянул шоколадку
Сразу было снято Наблюдение —
Небо над бульваром Прояснилось
Вплоть до Трубной А кариатиды
Несли балконы Высшим демонстрируя
Как энергичен Мышцами набит
ОХОТА
Лес – далеко Кровь Брызги
Проснулся Спина Родинка Странно
Часто дыша Бежал Принюхиваясь
Женщина Шея и волосы Совсем незнакомая
Тубо! За кустарником Голос хозяина
Но даже комната И та Не моя
Серая ходит Хлопая крыльями Уже на земле
Спит Приготовлю кофе Подам в постель
Весь раздуваясь Кругами Красивый петух
Спросить или нет? Глотает смешно Ушами двигает
Огнем плеснуло! Топорщатся перья Горячая пасть
Глаза потеплели Конечно же любит Спрошу
Отобрал глухаря «Хорош» Осинки и кочки
Смотреть на нее Некрасивая А ведь подумал: убью
Ушами трясет Вынул клеща Если услышали —
Груди повисли Ключицы «Спасибо милая»
Пост обойдем Подозвал И пошел посвистывая
Успеть бы уйти Параллельная Отсвет на бронзе
Лес пройдешь И растаешь Вместе с собакой
Даже убьешь Все равно Из квартиры не выйдешь
ПОКОЛЕНИЕ
Сколько их! Лица Неразличимы
Господи! Где мы? Там Где Небо
Неужели скосят? Края Не Видно
Созрели Волнуется Жатва Господня
Зерна горят Рассыпаются Пылью
Гордая головка Не Оборачивается
Начертано Пред Как же выбор? Свободный
Визжат тормоза На асфальте Не ты
Только подумал Уже убил Грех и не думать
Даже и двигаться Просто задел
Пошло – Покатилось – Толкнуло – Упало –
Подбросило – Щелкнуло – Пуля – в груди!
Что остается? Все остается
Ты умираешь – Это мираж
Да оглянись же! Все как и прежде
Будто не кошена Внове шумят
ЖАСМИН
И снова жасмин Ясмина Смятый ночью
каким-то зверем куст Роса Тишина
с вечера Да так и осталась Четко
инвентарь Две сосны Наплывает с неба
Да еще в углу За сараем Но пока не цветет
Ночью Когда кошки И звезды
Полуночник Под лампой Дятел
Не ко мне Ясмина Вижу Встает лысоватый
Значит ждал Ну конечно! Обнимаются
Окно Призрак хвои Звезды перемигнулись
Зачирикала Почудилось утро Ворохнулся
под кроватью Сумасшедшая птица А Ясмина —
даже не мечтала Фонарь на соломе Помогает
матери Корова рожает Раскрыты ворота
Мычание в горы Мучительно Обозначило светом
Сразу вспомнил Была Но в другой жизни
СОН
На скатерти Белое кругами – Свечи
Вместо нас Какие-то военные
И женщина В форме майора
На тебя не похожа И все же
Нам оставлена Скудная В зеркале
Кто снаружи? Глядят Неприлично
Вот какая Что собственно было?
Это и есть Настоящая
Холст Внимания Никто – не обращаем
На подчистки Помарки Подмены
Кое-кто сквозит Второпях Небрежность
Миражом Реальность Редеет и тает
ИНОЕ
Грозит Приблизилось Вплоть
Как странно Что некуда Плыть
Сквозит В повседневность Смерть
Так явственно – Не рассмотреть
Не ангелы Иное Не портал
Не пейзаж Не мираж Лишь намек
Свет который… Мгновенно устал
Или Отпечаток Сам поблек
Одно запомнил Прежде всех времен —
И после нас И солнце И туман —
Версаль И Трианон Апрельским днем
И там и здесь Отсюда И в ином
ДРУЖБА
Скрипка Пустая комната Краплак
Окно на Арбат Паркет Лунный блик
Солдатская койка Сон Бежит с век
Смятые тюбики Тряпка А нас нет
Ведь только что Оба Очень хотелось есть
Черный Непропеченный И сахар есть?
Холст И тетрадь Просто – хочется жрать
В коробке Махорка Счастье – вдохнуть… и опять
Утром Опух с похмелья Роется человек
Ищет А сам имеет Все чего у нас нет
Не понимает Верните! Юность и нищету
Душу! Но не эту – правильную… А еще ту
СТАРЫЕ ФОТОГРАФИИ
М. Айзенбергу
Последнее фото брата На снегу лыжник
Легче любить Не близких Ближних
С войны пожелтело Да и место пусто
Еще легче Не людей Родину Искусство
Смуглый Все мне снится Ни живой ни мертвый
Свои же наверно Все приносят жертвы
Мать отца и брата И другого брата
Унесло куда-то Смерть не виновата
Перекресток улиц Просто разминулись
Встретятся Я знаю И глаза и голос
Брата Я узнаю
Улыбка Родная
НАЕДИНЕ
На окне Крест-накрест Белые полоски
Все что было Суждено Чему сам виной
Можно Вспомнить Без опаски —
Все Случилось Не со мной
Провожая Вижу Посторонний
Стриженый Затылок На перроне
Черный лес Бараки Лагеря
Для чего Не знаю Длинная заря…
Не узнаю И пройду На воле
Не она Картошка Камешками соль…
Да! Семья! Родные Не моя Давно ли
все живыми были… Поздно Сам большой
Вздор! По пьянке Тысячи историй
Где он тот В казарме Нет в конторе
В Сингапуре Смотрит на Париж
Как и не жил Где ты? Что молчишь?
ПРЕДЧУВСТВИЕ
Даже атомы Устали наверно
Бьют кого-нибудь А в животе скверно
Ночью выстрелы Мрак белых коробок
Не боли и ты Повернись на бок
Закричал Во все глаза Наклоняясь
Страшные блестят Шлепок «Живи заяц»
Червь вслепую Извергает Семя
Но ужасней Ощущать себя Всеми —
Даже теми Кто почтен И вычтен
(В книгах В памяти остались В кавычках)
Вчуже Светом Кто и Слово И Птица
И в тебе Торопится Родиться
ЗОЛОТЫЕ ШАРЫ
Осы Летят На варенье
Заглянули Шары На веранду
Бледно-желтые Грустно Примета
Полнота И конец лета
Черный кокер Хозяйке верен
Ждет ее У калитки У двери
И моя Придет Но едва ли
Будем рады Картина «Не ждали»
Отмахнулся В стихи влетела
Увязает в размере Застыла
В солнце – осы На блюдце – крыжовник
Почитаю Сапгира Из древних
НА ДАЧНОМ УЧАСТКЕ
Рыжая полевка Верткая синица
Странно Человек Людей боится
Щиплют рядышком В сирени Корку сыра
Пусть себя боится Глупый Не мира
И внимания На дичь Не обращая
Кошечка Проходит Небольшая
Между сосен Лестница Опустится —
Вот! Блеснула прядая Капустница
Я и был там В свете Есть свидетели
Мышь – полевка И синичка Видели
Пусть исчезну Пусть развоплощение
Страшно Не прощания Прощения
У ВРАЧА
Вот господа Моя Кардиограмма —
Вычерчивает сердце МАМА МАМА
В моей груди Ребенок Плачет бьется
Затихнет – МАМА – влиниюсольется
Седая Женщина В халате
Доверься Знает Все на свете
Глаза На мир Глядят устало —
Не варежка А потеряла
Боюсь Душа Совсем устанет
Окно погаснет И – Не станет
Меня Любого Столько глаз —
Уже погас
ВЕЧЕР ПЯТНИЦЫ
Для видящего Скорлупа Незрима
Водители Плавая в воздухе Проскакивают мимо
И возникают Сосны Люди – все
Кто жил когда-то Строил Проложил шоссе
Та нищенка Не позабыта И собака
Как тесно всюду Хаос И клоака
Как все засажено Засижено Загажено
Дух ямы – Выгребная – Запах ужина
Во мне горбун Еще каких-то Три или четыре
Орудуют внутри – Грабители в квартире
И тетя Злата здесь И дядя Генэх в доме
Опустошен я Предками Своими
У станции Не сосны Чьи-то мысли
В закате Просияли И погасли
Но шифр-лишайник Нитки ДНК —
Бессмысленная Господи Река
КОНЕЧНАЯ СТАНЦИЯ
Даже небо Посерьезнело – Дата
Все мерещится Вагон Везут куда-то
Смирно Сидя По обеим сторонам
Каждый Стерт Пятном
Замедляет ход Станция И она конечно
Станет Для кого-нибудь Конечной
Возятся в углу Опять кого-то Вынесли
С кем пускался в путь Многие Не вынесли
Был солдатом Братом Чьим-то другом
Незаметно стал Старым Человеком
От иконы Свет Или там Темно?
Двери нет Свет – в окно
КИРИЛЛ И МЕФОДИЙ
Утром в море Светом Руки я умою
По песку босой Умру У моря
Сквозь слюду Соски твои Видны —
Камешки Рачки Движение воды
За чужим столом Задремав под утро
В очереди В школе На вокзале – смутно
Прозреваешь В горы Все-то горицветами иду
Просто это – люди Снится На ходу
Окоем – Покоем Чувствую одно я:
Охристое Серое Мглистое родное…
Все сказал А что я говорил?
Помогал Мефодий Ободрял Кирилл
ХРУСТАЛЬНАЯ ПРОБКА
В каждой по Генриху Сколько их? Столько
Тронуть нельзя Рассматривать только
Каждый Сидит На зеленой траве
В кедах И солнышко На голове
Вот повернулись Разом Все двадцать
Веером глаз Ничего не боятся
Это я – Здесь Неуверенно робкий
А Генрихи – Грани Хрустальной пробки
У всех сорока Сложилось И вышло
О гольфе беседуют Просто не слышно
Любой Отшлифован И завершен
Лекарства глотающий Я Им смешон
На обе страницы Голая Лаковая
Перемигнулись У всех Одинаковая
В «Тойоте» На даче В лесу И в саду
Но черви! И лярвы! И всё – на виду!
Я стольким приятным Обязан графину
Но в шкаф Этот штоф Захочу – и задвину
Мы – сон А не клон И совсем не родня
Но что они празднуют Вместо меня?
ТЕПЛЫЙ СТАН
От обреченности От одиночества
В этом неясном Ясности хочется —
Ну, Окуджавы! – Кофе с тоской —
Песни советской И городской
Пятиэтажки Народы Мои дорогие
Господи! Спаси меня От ностальгии
Не в коммуналке живем – В кофемолке
Соты Высоты Над городом – галки
На подоконнике – Банка с луковицей
Вышел живот С расстегнутой пуговицей
Любит поддать Пальцем в банку Грибы и соления
Все же Избавь меня От населения
ЧУЖАЯ ЛЮБОВЬ
К вечеру На склоне Ясно и тепло
Дышит Веером раскрытое Крыло
Нет не любит – О своем Крымская русалка
В складках Тонут белые Улицы поселка
Почему не сверху? Но ведь это утро
С набережной дует Открылось метро
Такие же парочки Бродят Парижем
Чужая улыбка Блеснула Ножом
Прощай Улетаю Или нет – уезжаю
В другую реальность А эта – Чужая:
И море И Арка И мне как тебе…
Смежишь – и опять: Сан-Мишель… Коктебель…
УЧЕТЧИК
Выходить Стараюсь Реже
Проволока Колючая – Лучшее в пейзаже
За конторой Огородом Говнеца кусок
Далеко На том краю Будка из досок
Над холмами – сизое Стаей птиц Огромных
Возле храма Очередь Тощих и бездомных
Ушастики Косичка Всех вижу из окна
Ночью – сам С фонарем На учет говна
Осторожней В две доски Столько навалили
Экскаватор Под луной Разгребет едва ли
Пищи нет Никакой На десятки верст
Но метафизический Там проход Отверст
ИМЯ
Стал босой В подряснике Тот – на венском стуле
Знать интересуется «Где кресты зарыли?»
«Ризу чашу и потир?» Звезды Рваный облак
Пахнет кровью «диалог» Розанов и вобла
Савл и диалектика Шут бритоголовый
Сквозь туман – сияние Проступает Слово
Над лесным монастырем – Вывели из келий —
В тучах плавают кресты Ярче заблестели!
В темноте Стучит мотор И все четче – катер
Пулеметы Под горой Их доносит ветер
Кто окликнул: – Выходи! – и негромко: – Павел!
Здесь согласно с именем Стой Где Бог поставил
НОВЫЙ ЯЗЫК
В сторону! Другое Лезет и ползет
Обнимает Растопыря крылья
Девушку которая Нестерпимый зуд
Здесь Между лопаток Даже с болью
не сравнится Что уже привык
Снова отмена Морозные звезды
Высыпали Дачный проулок – зевок
Призрак жасмина – Дух звезды
Господи! Снова Учусь говоря
Ставлю неправильно Но – тем вернее
Я Современник Свет букваря
Лампочка в будке Себя обгоняя
радуюсь Черный – Полупрозрачен
Давеча с кокером – Палевый лист —
Пес осыпался Листья лаяли и неслись
Вчуже Поэт По-осеннему точен
Фонарь Два Три четыре пять —
Считает и мысленно Их убивает
А сам Полосой на булыжник – Бывает
Опять умудрились Убить и раздеть
Проще не слышать То ли компьютер
То ли ветками ветер То ли вода в туалете —
Снова отмена Задвинут плиту
Новый язык Держи меня на лету
ПОРТРЕТ ХУДОЖНИКА В НОЯБРЕ
Исследуют Лепку мазков И вмятины
Подушечки пальцев – Фактуру картины
Царапает Больно Порезы Ссадины
Рельефно Выглядишь Сам – и седины
Шар Упал Покатился К стакану —
И – Растворился Как будто канул
Гладкий Тяжелый В мягкие вещи
Музыку Чувствуешь Тоже на ощупь
Предательский свет В ноябре И поздний
Липнет к гортани Воздух Гриппозный
Бог позабыл Проблемы твои И адрес
Лишь завтра свое нащупав Вновь ощущаешь Бодрость
ПРОВЕРКА РЕАЛЬНОСТИ
Никто Не войдет Потому что некому
Никого и в мыслях Не приму Потому
Наглухо сам Не гордись И не балуйся
Будут тебе Контролеры В автобусе
Твой билет Подозрителен Глаз неуверен
Как же тот С рюкзачком? Улыбается парень
Лезем на крышу… Соскочив на ходу
Пролетев насквозь Усмехаясь Иду
Никого из прежних Рыжее Платаны
Огонек автобуса Блеснул Улетая
Мы не в чистилище парень Но тем не менее —
ниже реальности Сена И башня в тумане
Свернули с набережной В степь Утонули сами
Кто этот дикий старик? Встрепанный С колючими усами
Дать по затылку? Испуганно смотрит Толкаю
Телефонная будка Иди пока жив А девушка у меня такая…
НА ДОРОГЕ В РАЙ
Подмосковный поселок Сырая сирень И мазок сырой
Так на холсте Обозначил Дорогу в рай
Прямо с Эйфелевой Собираюсь На нее ступить
(Отрешиться Собраться И бросить пить)
Не в Нью-Йорке В подкорке – В тебе голоса поют
Не из дырки в заборе Продувает Душу твою
Стукаются! Раскалываются! Хоть на шоссе подбирай
Даже не глядя – яблоки Умри На дороге в рай
ЗАТЕРЯННЫЕ
Ни на слух Никак не замечается
Радоваться нам Или печалиться
В темноте Подушку ухватив Свою
Так и жить Семейством На краю?
Дочь Явилась странная Заперла все двери
Есть там люди? Коридор по крайней мере?
Хаос Вихрь Провалы – вместо лифта
Алыми Точками Вспыхивает кофта
Колким усом И слезой По щеке прощаюсь
Я Как только выхожу Весь развоплощаюсь
Где я пил? Не помню где У друзей наверно
Но не на Садовом! Нет! На кольце Сатурна!
Затопило Волнами Ужаса и мрака
Сиротливой Звездочкой Светимся однако
Где стена? Где шкаф и кресло? Ну и пусть
Я во сне К жене прижался И держусь
РОДНОЕ
…Что в мозжечке Зашифрована Весть
Так и живу Не умею прочесть
– Из поколения в поколение
Передать по колонне
Разные Но брови Уши и носы
Был или будет Прадед Или сын
Маша? Нет не помню – Фото затерялось
Ласковая сырость… Сын конечно вырос
То-то не ладит С поляком-отцом
Иудей – характером И сатир – лицом
Встречу – не узнаю Задену плечом
Оборвется ниточка Это я о чем?
ИЗ ГЛУБИНЫ
Смотреть на звезды На свое родное
Из глубины такой… Подробно вижу Дно я:
Воронки борозды Сойти с ума! —
Но это ведь Париж Не скалы А дома
Кафе – аквариум Бок о бок Эти рыбы
В лучистом облаке Дышать бы Не могли бы
А я Меня здесь нет Не досчитав до ста…
Ничто рождающее! Матерь Пустота!
АНДРЕЮ СЕРГЕЕВУ – ПОСЛАНИЕ
Вот так и встретился Андрей Сергеев
С одним Из новых русских негодяев
Да спьяна Показался На кого-то…
Огни – в упор! И сбило с поворота —
Похож… Андрей От страшного удара
Из этого Физического Мира
В метафизический Вдруг устремился Мир
Где обитает Бродский например
Долина в огоньках Подернутая флером
Вершины Заняты Неспешным разговором
Почти что Коктебель Рай Или мошек рой —
«Склонялся и шумел» Шумит над головой
Пожалуйста Андрей! Пусть книги С полки
просыплются Или сервиз в осколки
весь разлетится Подай хотя бы знак
Тогда я буду знать Что мы Не просто так
ПОДРУГИ В АВТОБУСЕ
Очутиться В потоке Собственной крови
Вместе Со вспрыснутым Адреналином
Сколько тут – Шариков Звездочек Хищных существ
Что за насос Увлекает нас Вверх по вене
Длинное и гладкое Чувственным бутоном
Гумберт видит Губы Негритянки-школьницы
С подругой Так близко О стенку – и сразу прижало
Вираж И автобус Выкатился на мост
Сердце мое Проваливается Низкий прыщавый лоб
«Мерд Мастурбирует дедушка Грек или араб» «Темную
Капроном обтянутую Не ему подарю»
Звездочки шарики прыгают И я говорю говорю
КАК СМОТРЕТЬ КАРТИНУ
Картину смотреть Приготовься Заранее
Все отмени И дела И свидания
Не смотри на луну На витрины И прочие вещи
Думай об этой Тебе Предстоящей
Утром проснись Помолись И думай
Сегодня ты встретишься С дамой С той самой
Поднимись по ступеням Отойди Шага на три
И – войди Как на сцену В театре
Так Завещал Василий Ситников —
Живописец Один из потешных всадников
Ночью в степи (выступал) За девушкой скачем
За обезумевшей Нагишом со стоячим
Темный репей Растет Посреди степей
Свет сквозь рисунок Увидит Даже слепой
Слышать Шлепанье ног Аж стенать догоняя —
И схватить Пустота Лишь ощерится костяная
НАТУРЩИЦА
На полосатом Розово Светящаяся
Ногу полную Рукою Почесывающая
Тусклые Без блеска Одевающие
Изредка Небрежно Их отбрасывающая
И подросток Знает: Ожидающая
Тенью Вдоль изгиба Ослепляющая
Обернется – Груши белые Стекающие
Пастила В постели Облипающая
Мысль В томлении плоти Увязающая
Плоть Над бедной сутью Нависающая
Стрелки В неизвестность Уползающие
Астры Неживые Увядающие
ЕЛИСЕЙСКИЕ ПОЛЯ
На сон похоже Тот что я увижу
Москву Поставьте ближе К Петербургу
Нескладица Просвечивает Арку
Не трогайте В тумане – наяву
Поток на горб Огнями поднимается
Там в мареве дрожа как овцы Исчезают
На avenu Wagram Где океан волнуется Ломается
Показывая нам Зубцами Здания Парижа
Крутятся машины На площади Звезды
С ума сойти! От этой Беспорядочной езды
По брусчатке Витрина Которая город
В восторженном писке Разинутый Рот
НАША СОБАКА
С новой хозяйкой Приходит В наше отсутствие
в нашу квартиру В свою Мебель какая-то грустная
Где же мы? Нюхает воздух Куда-то исчезли
Если бы прятались Пахли бы Наши мысли
Если бы умерли От горя и жалости
воем Сводило бы Глотку и челюсти
Опять этот клещ! Аж затряс головою
И пахло бы воском И тленом И хвоей
Наверно мы там Где живут Те которые
Всегда за стеной Ощутимые Серые
Там в зеркале Два красных Огонька
Вот выйдут Из воды И позовут щенка
ОЖИДАНИЕ
Зеркало Навстречу нам Нас ведущее из сада
Память будущего Свет Непосредственно оттуда
Сердцем вижу Как стрелок Все заранее
Стекла мертвые Жасмин Ожидание
Что за будущее нам Уготовано? Кто знает! —
Только начат Мой роман И лицо свое меняет
Вспомнить Что проявится Сколько здесь длиннот!
Бабочка уже влетела А героя – еще нет
Все уже написано На веранде Прошлым летом
Будет все разыграно Лишь не троньте! Как по нотам
Жук ударится Вслепую Упадет в траву
Выйдут двое Грозовое Электричка на Москву
СОБОР
Электрифицированный хор
И –
Люди Утонувшие в сумерках В притворе
Обезличенные Стертые Ничьи
Под арками торгуют Свечами Лучами
Лучше бы влюбленные Целовались В храме
Обреченно верую Но в своей Непрочности
Пуще смерти Уклоняюсь мыслью Вечности
Чувствовать Присев На краешек стула
Грех и мусор выдуло Самого чуть не сдуло
Божий ужас – Этот серый Рапан
Нам кажется: мы здесь Но мы давно уже – там
КАК БЫ ВО СНЕ
Не пошевелить Во сне Губами
Губы онемели Стали Белыми Кубами
Выговорить Слова Не могу
С губ Падает Куб
Ворочаю кубы С трудом Но поднимаю
Как-то все Иначе – явно Понимаю
Весь в лесах Как странное Строение
Перестраиваю Свое Настроение
Но разбирая Себя И складывая
Штабелями кирпича Работа адовая —
В груди Разрастается Небесная дыра —
Почему-то надеешься На торжество Добра
НА НОВЫЙ 1999
Над Парижем – ванна Белая нирвана
Башню как обрезали Дальше – все туманно
Бог не смотрит на Париж Он залез С ушами
Пусть свои проблемы Все решают Сами
А в Москве Стоит зима Ниже всякой критики
Дрызгалка – Слюною Брызгают политики
На экранах – дрыгалка Что за действо деется?
Выключить Наш мир Никто не догадается
Слышишь Вой из темноты Вроде бы Россия там
Обступает лес толпой Города пустые там
Здравствуй Кремль Чертов торт Каменный от давности
Хоть подстрекает и жалит Опять заглянуть В эту жуть
Не вчера ли Спешил задыхался В квартиру
Где сегодня В окне Как солнце – слепую штору —
Прожгло твое фото Где вместо улыбки Дыра
«Твое завтра Наступит вчера»
ДАЛЕКО У РЕКИ
На реке гудит Целый день простоять Как статуя —
Со стаканом ягоды Вот и вся торговля «Собинов»
с верховьев
Солнце на излете Окна отражают Платок поправлю
У Николы звонят Водочки возьму На реке гудит
Как тут живут? Одни козы Да козьи платки на рынке
У забора лопухи Селедкой пахнут Вылиняло все
Зачем сюда приехала? За памятью наверно Пустое место
Здороваются все А никто не помнит Как тут живут?
Но если с колокольни Крыши под гору Полоса воды —
Желтая на солнце Как обрезало Черные леса
У бабки купила Милиция ходит Молчит пилорама
Живут и не ездят Никто и не живет Если с вертолета
ПРЕСТУПЛЕНИЕ
Небрежно сшита Но складно Живот
Вот – все отдельно И пах Рыжеват
Друг ее Рычагами Мослы
Побросать в кастрюлю Будет суп Для собак Оба злы
Говорят Такое Поколение
Щука командует – На построение! – Это колония
На ферме В казарме В тюрьме ли В лесу ли
Убила ребенка Зато и косит Глазами косули
Ищут с овчаркой Серые листья На тротуаре
Стою у подъезда Лес – на просвет Свет – в коридоре
Пусть исчеркают Стрелами лист Предполагая
Я – эта женщина И тельце в помойке И многое многое
другое…
ГОЛОС
Языком хвои сосновых шишек
Говорила Красавица Марина Мнишек
Для русского Уха Грубо
Пше да бже Из розовых губок
Пусть отрывисто По-петербургски
Говорила Анна Горенко
Голос хрипловатый И дерзкий —
Тонкого подобие рисунка
Озеро Сосна – В полосе тумана
Вспомнить Голос твой По телефону
Позабытый Стон твой В постели
Обрывает сердце Удар виолончели
ДУШЕОХРАННИК
Чем дальше Тем больше На стенах зданий —
Это впереди Шагает Тень
Плетешься сзади Нет не твоя Поэт – старушка
Лицо Блином Завязано в узелок
Лампочка в тумане Чужой На пол – коридора
Тонут хозяева Черная дыра
Лишь голоса Из – Другая вселенная
– Просто не верится – В комнаты проходите скорей
После ухода Никто не помнит
Черное что-то Ушло из комнат
А сам-то где? Мальчик качая ногой
В ботинке Да был ли он? Сидя на стуле
Душеохранник Страшный напарник
Даже не смотрят Клякса какая-то Пьет – и вообще
Зеленую гусеницу Увидел
На телефоне Сморгнул – И прошел
ВЕСНА НА СОЛНЦЕ
Так припекает лысину Наверно весна там
Какая ж там буря Если Чувствует каждый атом!
Пленки пепла свиваются И расцветают Розой
Неслыханная гроза Потрясает Пламенной ризой
Луга и долины в горах Засверкали Воронками-лилиями
Там высоко Пролетают Архангелы-протуберанцы
Феникс родится Сразу Накрывает эфирными крыльями
Небо и Землю Пчелы Роение их на солнце
На солнце погода отличная Выходят гулять Спускаются
С багряных вершин К озерам лавы Прохлада
А если увидят Бегущего Солнечного зайца
Дождей раскаленных Не будет И ровное будет лето
ТОПОЛЬ
Липучки скинет Листьями оденется
Свежие мазки Выше крыш В солнце
Сквозь дерево Просвечивает Дух
Реальность Ощущает Нас всех
И все мы Чувствуем Реальность
И в ней Свою Пирамидальность —
И ствол И ветви Лишь никак
Листочкам Не раскрыться На руках
СВЕТ ЗЕМЛИ
Свет вечером Такой От океана
Что небо Освещает Как ни странно
Свет от скалистых гор От минералов —
Я видел сам Как ночью Засверкало
Массив лесов Мерцающий чуть зримо
Туманно красное – Над нами На балконе
В Неваде вспучился Грибом на полигоне
Вся мебель светится – И гости Незнакомо
МЫ
Все разное: Лица И слезы И смех
Но есть Единое Во всех
И мне Иногда Представляется
На карте В особом Агентстве
Единое Я Составляется
Во времени И Пространстве
Ты Тоже Болеешь стихами?
И прозой И даже плохими
Ты любишь жену Я – внука
Повернись-ка Сынку А ну-ка!
Такая близость Такое родство —
Чудовищно это Одно Существо
ИГРА
Там на гравии Фигурка Бонапарт
Треуголка Раздает Веер карт
Мне досталась Вверх «рубашкой» Дама пик
В автомате Женский смех Лязг и стук
Продолжаясь Извиваюсь Как червяк
Там в окошке Достоевский Пыль и мрак
Хочешь выиграть? Ложится Дама треф
– Извини Но я сегодня Нездоров
Чует стойло мой мотор Круче путь
Я полжизни Пролежал с кем-нибудь
Выключаю автомат! Торможу!
И полвечности Один Пролежу
ЕЩЕ О ЛЮБВИ
Если бы А мог бы Нет Конечно да
Не думаю Возможно Никогда
О ком он? Обо мне? Пустой заряд
Всё понимают Но Не говорят
Разделила улица Толпа Туман
Города И время И конец времен
Я-то вот он А она – Между строк В стихах
Обнимаю Пустоту А оттуда: Ах!
Два импульса Два пульса Два ничто
Лампочка Зажжется Ватт наверно сто
Если хочешь Это Жизнью назови
Что мы знаем О себе И своей любви!
СТИХИ О СПАСЕНИИ
Или спасутся все – или никто
Падает пламя Кусками На плиты ада
Вспомни Отца молодого Или деда
Все человечество Не больше Горошины
Бог всякого видит И все мы Грешны
Родные… Детей уходящих И внуков —
Разве не видишь А сам ты каков?
Дремлет Проснулась Тревожится птица…
Нет! Обязательно все Спасутся
Убили в парадном Вскрыл себе вены
Умер в больнице Обыкновенно
– Ветрено Сыро Надень-ка пальто
– Брось! Не спасется Никто
ПЕРЕХОД
Шли мы Пестрым сбродом К серым пирамидам —
Пастухи и женщины – Стали мы Народом
Трудно двигаться В метро Быть одним из них
Как ужаленный сосед Вскрикнул И затих
Змейки желтые – Огни Стекла засверкали
Острый парень Стал к дверям Племенной мой корень! —
Будто мы Несем ковчег Вброд за Иордан
Все кричат И ты кричишь Копьям и врагам
Ангел смерти За плечом Гнет и гонит болью
Накатилось Жар огня Разлетелось пылью…
Странный мир: кругом Москва Брайтон или Минск —
В новой кожанке Идешь Крокодил и сфинкс
КОШМАРНИК
Красная трава Красная скамья Красный кустарник
Я не дальтоник Не неврастеник Я кошмарник
Весна Прогуляться В розовый парк
Садится Солнце – Малахитовый шар
Милая Зеленая Лицо такое злое
Изумрудные губы Твой синий язык Для поцелуя
В красной траве Ты снимешь Очки
Красное – в красное! Зрачки – в зрачки!
А вы говорите Что Видите все иначе
Жалко Незрячих В зареве ночи
Как кузнечик Я в тебя Войду
Раскрывай Зеленую Манду
БРАТЬЯ
Чувствую Знаю: Не мое тело
Но понимаю: Встаю Со стула
Звяк металла Всунул ноги В тапочки
Блеск и треск Перегоревшей Лампочки
А как обнимала Вся в мыле Под утро
Будто рожала меня Раздвигая Сжимая бедра
Материнские груди Их горечь Губами лови
Но помню: Губы Не мои
Кто Эти смуглые Тяжелые дебилы
Под которыми – и над Ты стонала Любила?
Не знаю что звякало Ложечка? Пряжка ремня?
Но помню Что вылезли все Из тебя – и меня
ПАМЯТНИК
Есть – и кучерявому Есть и маршал Жуков
Есть и утки Есть и столп из грузинских букв
Везут из-под башен Сановных больных
С кремлевской брусчатки Сотрется память о них
Всегда буду жить Продолжать Не существуя
Любить Понимать Вспоминать Будто бы живу я
В солнце В ванной распевая Бреясь поутру
Даже не замечу Как умру
Не сохранилось Несколько папок буквально
Десять дискет И – весь поэт Если откроете файлы
Куда-то уехал Но видели говорят
на площади Пушкина Значит вернулся назад
Для диссертаций Для публикаций Для разговора
Если нет – В Интернет Там найдете Сапгира
Космическая война На памятнике – имена
героев – Нет и меня
Персть будущего Всем предстоит Семена ветер носит
Не сам осуществляюсь Язык нас произносит —
Азартный сочинитель Соавтор стихов моих
И вам поднесет Анекдот Или миф
ПРОВЕРКА РЕАЛЬНОСТИ. ДОПОЛНЕНИЯ
СУМЕРКИ
Ничтожество Мошки Скорей комары
Так много Воздух Серый
Чем больше Тем ближе Тончайшие
Лапки Крылышки Будто и нет
Кочки Смотри не споткнись Вода
Уколы Легкие Это Ничто
Признайся Ты себя любишь? Нет
Зудит Подол приподняла Где
Пятно Розовое Выше шелковых
Дай Поцелую Сразу пройдет
«Ладно Перетерплю Твой зуд
Понимаю Так Обозначаешься»
Надоел Я же Чувствую – любят
Дерево Серое Но любит Никто
Кустарник Лишайник А ты – комариха
И все носится Старый Седой комар
Жало Прижалась Что же там бьется?
Пастбища Ходячие Накрытые столы
А пустоте Одно Остается
Осознать Не успеешь Ловить налету
УРАЛ
Конь Саврасый Поскакал
Человек Присел Покакал
Забор На холм И кругом – вокруг
К реке И на той стороне Лесом
Где все? На работе? Горбыли и опилки
Бараки Пустые Все – на просвет
Там за проволокой Конь Носится
Носятся Призрачные Луга
Перемахнул Забор Сквозь – колючую
Отсветом Грива Сквозит негатив
Рядом храп и топ Что солдат? Хочешь
по хребту погладить? Врешь! Не возьмешь
Щиплет траву Переступает – Слышу
Седой и мохнатый Возил и возил В телеге —
Ноги босые Из-под брезента
В долине На кочках Одни номера
Доски слетают Куски толи Падают вышки
В отвалах трясет Зараженную Ржавую
От Белоречки Тайгой до Рудянки и дальше
Мертвая вода Блестит – Каньоны
И еще – Запах Паленых Тряпок
И еще – Кашель Высоко сосны Перебивает
Шум И еще – доходяги В тумане
Бродят и все не помрут И еще – Горы
Картины строят В яви Такие чудные
Будто и впрямь На другой планете
Мы и живем На другой Не зная
Беги Из памяти вон! Солдат
ПРОБЕЛ
Ну ничего Как есть ничего И быть не могло
Сквозит решето Да я ли? Это другой
Тот который я? Тот совсем другой?
Проклятый Слон! Переполох И рушится посуда
Перекур Кисть ведро и белый потолок
Поглядывая на небо Со дна окопа
Отдыхая с милой Бедро к бедру
Высунулся из облака Монах В невозможность
Знай свое место! Назад! Брысь!
Коммивояжер Главное – тон Убедительный
Нет тебя! Слышишь? Нет! Нет и не может быть!
Просто пробел Пролита краска Пустое место
Но тот Который другой И который похож
Ощущая себя Не совсем я Тем не менее мною
Повернулся Живот к животу «Люблю тебя»
Совершенно незнакомой Выбрита подмышка Смуглая
какая!
КРЫЛАТАЯ
Рыба Расправила Крылья
Падая Кверху Корнями
Грозное Звездное Плавает
Даже испугаться Не успели
На скатерти Белой – Свечи
Вместо нас Какие-то военные
И женщина В форме майора
Совсем не похожа И все же
Что едят Что пьют Что поют
Господи! Сколько их! И все живые?
Нет (Пробегаю) Стертые лица
Знакомые А вот и мы сами
Нам оставлены Сумерки В зеркале
Кто оттуда? Глядят Неприлично
Вот какая Жизнь После прежней
Это и есть Настоящая
В той – все люди Иногда природа
Да и та – овраги И леса бумаги
Рельсы дыбом – Стальные аллеи
Стон стоит А самих уже нет
Здесь Внимания Никто – не обращаем
На подчистки Помарки Подмены
Кое-кто сквозит Второпях Небрежность
Миражом газета Редеет и тает
И бегу куда-то Ты меня зовешь Мама!
Между грядок Вперевалку Несут меня ножки
Вьются плети Желтыми боками
Хорошо малышу В краю великанов
В РАЗБИТОМ ЗЕРКАЛЕ
Осколки На полке Сорока Вертолет
Озеро Синее Здесь На паркете
Выросли Снижается Ангел Немолод
Смотрит Как ползаю Парусом На животе
Как целуется Половина лица Губы И небо
Сидя На корточках Зад И трава
Дайте Плеснулась Хвойные Рыба
Ветки Сияние Оба Кусок сыроват
Рассматривать Улица Снаружи В разбитое
Зеркало Дома Между Углом
Предмета Шевелится Или Событие
Треснуло Смотрит Весь мир пополам!
ПАРК РАЗВЛЕЧЕНИЙ
К нам в квартиру Фирма прислала Мастера, который починил и обил нашу входную дверь. Красиво и аккуратно. Оказался Физиком по профессии.
Физик Дерматином Обивает двери
Президент Подняв капот Копается в моторе
Полицейский Террористу Бомбу починяет
А поэт Закрыв глаза Законы сочиняет
Дети! Сумасшедшие! Аттракцион для вас
Сели – И поехал Белый унитаз
Гении летают И – Изобретают
В их руках Идеи Радужные тают…
Все! Прекращаем «Движенье истории»
Трюмы задраили Окна зашторили
Кого – на перековку Кого – на переплавку
Уборку затеяли Перестановку
Хотите Вместо шляпы Профессора наденьте
Кадиллак с отверткой Копается в президенте
В полиции Бомба Допрашивает террориста
А поэту вовсе Не осталось места
СТИХИ ЖЕРТВЫ ДОРОЖНОГО ПРОИСШЕСТВИЯ
Резко Очерчены Серебристый
отсвет Но истинно Хоть и не знаю
что это Банка Газета мятая
Лук и картофель На подоконнике
Присутствие Кто это? Просто наглядно
Знак подает Недоволен Недаром
смущает Все это А главное: фото
Смяты в лепешку – Сугроб И капот
Господи! Ногу вчера Подвернулась
Падаю Боже! Меня застрелили
Хоть и не я А другой Равнодушие
Дежурный Лежащее Свет на обочине
И то что не выспался Что собирался
к ней Белые волосы Свет на подушке
смугло-покатое Но все это – Случай
Кровью промок Не проснуться никак
ОДИНОЧЕСТВО
Наутро Засветил экран Компьютера
И горсть таблеток Отблеск И стакан
воды И смотрит снег Без ветра
Над вершиной Слоями идут Облака
Там за могилой Черно Горицветы в ложбине
Конечно родина Грустит Наверно на чужбине
Пустой Париж Стеклами вывески Потерялся
Все заблудились Толпа силуэтом Даже автобусы
Кстати полиция Неба большой кусок Тоже не ищет
Мальчиком лет семи Светом – оттуда Еду куда не знаю
Пальцем вожу По стеклу Давно это было
Мама с работы Красивая Жизнь вероятно Была
ПАМЯТЬ
Вот об этом Проникая Не касаясь
И все глубже Ничего Не задевая
Самой сути Пустота Окаменела
Просто отношения К этому Дурак
Трое нас Колеблюсь размыто
Руки И призраки пальцев – И тени
Резко повернусь Побегу Встану —
То и дело От себя Отдаляюсь
Жить вечно Уже пробовал Слишком —
Песок и песок Даже фараоном Надоело
В ноздри Запеклись Скучно глине
И ресницы Ухожу Этим облаком
А Всевышний О котором Там такое
Не помыслить… Ночь В березовой роще —
Ураган слепит Треск вокруг Ломаются деревья…
Что нам Время! Не пристало Не измяло
СВОБОДНЫЙ ВЫБОР
Стебель Устало Лицо Поникло
Господи! Где мы? Там Где небо
Неужели скосят? Края не видно
Созрели Волнуется Жатва Господня
Линии ладони Растер Просыпались
Покорно уходит Нет! Оборачивается
Начертано Пред Как же выбор? Свободный
Визжат тормоза На асфальте Не ты
Только подумал Уже убил Последнее слово
Даже и двигаться Просто задел
Пошло – Покатилось – Толкнуло – Упало —
Подбросило – Щелкнуло – Пуля – в груди!
Что остается? Все остается
Ты умираешь – Это мираж
Да оглянись же ! Все как и было
Выбросить стул! Да на нем же сидеть нельзя!
РЕАЛЬНОСТИ
В некоем белом Не ощущаемся
«В молоке? Живешь? Ах ты бедненький!»
Знаками Друг к другу Обращаемся
Да видишь ли ты Собеседника?
В синем Все же линии Угадываются
Отвернулась в сумерках Глаза —
Смотрит на тебя Тело скрадывается
Только вкус любви И голоса
В черном вообще Ходим ощупью
Несмотря на солнце Несмотря
Что стоишь на сцене И на площади
Прямо в очи Ближнему Смотря
Хорошо когда Текучая вода
На вокзале На асфальте Очертания
время размывает Тем не менее
быстро едешь Память дорога
УЛЫБКА
Губы Улыбаются Ветер сорвал
Прилепил на столб Как нарисовал
Трансформатор Черная коробка
Красная На черепе Улыбка
Вспомнилось как прежде пряталась в усах
Жизнь была не сахар Но стоя на часах
Покоряя высоту Проводя анализ…
Говорят расстрелянные Тоже Улыбались
Раскопай И посмотри: щерятся останки…
Улыбались глядя На пожар Чеченки
Горит их добро Скот кричит из огня —
Их безумие Смеясь Лезет из меня
Улыбка гиены… Улыбка орла…
Улыбка плевала… врала и рвала…
А теперь выходим Из кафе на двор —
Дышит водкой на снегу И несет всякий вздор
СТИХИ НАПРОКАТ
Холодно Сдувает листья С газона
Толстая такая Кишка-машина
В ужасе кошка Белая С черным
Сзади возникла Мертвая Зона
Рифму подыскивать Кошке Не хочется
Блохи на брюхе Ворохом лезут
Листья в машину Балконы поляки арабы
У русских – закуска Гашиш и грибы
Толстая кишка Втягивает Кошку
С балкона – закуску С дерева – «Рено»
Прыгают блохи Это арабы
Поэт Взят Напрокат
МЯТЕЖ
Мир Стал ничем С незримых гор
Всю жизнь Рассеивает Светом
Мятеж и тьма! И тот Сапгир
Со мной Беседует Об этом
Что не владеет Мышцей львиной —
Свою Правой Половиной
Под темным Куполом Гудят
Мозги Там разум Бьет в набат
Еще верна ему Столица
Но закипев Решила отделиться
провинция И вся возмущена
Пропеллером Вращается она!
Хоть в Управлении – Маразм
Подшмыгиваешь Правым глазом
Но крепко Связан Пуповиной
Твой разум С левой Половиной
И понял все Верховный Генрих
Вокруг себя Немногих верных
собрал «На штурм ребята! Ну!
Объединим Свою страну»
Нет не понять на мутном снимке:
Строения Или обломки
Цветы Из яркого лубка
Или Бог знает что! – Из хлора Облака
КРИК И ШЁПОТ
Отпусти меня!
Обнимая сжимая
Сама же кричишь:
– Отпусти меня!
– Прости меня!
– Не смотри на меня!
– Не кричи на меня!
– Скорее скорее
бери меня! —
– Говори говори говори меня…
Плавая В прозрачной глубине
Шепчет Глубина:
Ты – во мне
ПАМЯТНИК
Избуду свой век Буду далее Не существуя
Имя мое Шевелить Будто вправду живу я
Рифмы мои Оглашать Повторять
Будто Боясь Потерять
В чьей-то гортани Чужим языком И губами
Повторенный Рождаясь опять Дыханьем
Иное увижу И буду жить Как в своем
И опять Лягу спать В окоем – водоем
Кого-нибудь жду Стоя в ряду Под переплетом
Каждая книга Надеется быть И любопытствует: что там?
Черемуха? Муха? Когда же? Когда?
Нарисуйте мне Глаз и ухо И скажите: Да!
КАРТИНА
Деревянная рама Крюк Грубая изнанка —
Ткань холста Углом горы – Потолок и стенка
Лапки чистят Усики Хитиновое тело
Где-то Сотым глазом Видит: полетела
Таракан На подоконнике Не ты ли рыжий?
Или – На газете Рыбой свежей?
Смотрит Перламутровый И круглый
Куколкой Одновременно – Барби куклой
Но еще обидней Таракан Как я жил Живу я
Ждет трамвая Над забором: Туча грозовая
Зонт забыл Расстроился Тоже не резон
Таракан Ушел За горизонт
ТРЕТЬЯ ЖИЗНЬ
Первая – 22 года назад
Оборвалась инфарктом Вторая —
Ночью Инсультом На пятое марта
В черепе Грянули Колокола
Снег и коробки В окне больницы
Привыкаю Учусь ходить
Говорить Выговаривать звуки
Правой рукой Ложку держать
В двух первых Держал и не думал
В этой падает на пол – и все
Третья жизнь Началась
Старый ребенок Кому это надо!
Те же дворы Стены Бутырки —
Башня – темница Екатерины
Если бы Рим Или Иерусалим!
Новую жизнь Начать эмигрантом
В климате теплом И благодатном
И обязательно Пенсионером
Так чтобы выжать Из государства
Все что другим Всегда доставалось —
Хлебные крошки Как воробью!
В новой жизни Не буду учиться
В жизни внеплановой И сверхурочной
Буду учить Не одобрять
Глазом по-птичьи Косить
Мстительно стану Ко всем относиться
Стану долбить И долбить Своим клювом
Знаю наверно Никто не посмеет
Старого дятла Не одобрять
Сам Не люблю стариков
Кто разрешил Доживать равнодушно
Быть неопрятным И неприятным
И не стыдиться Раскрытой ширинки
Вечно небритой Мокрой щекою
Внука Небрежно любить
СОБЕСЕДНИЦА
Не смотри на меня С такой грустью
Вижу твой исток И сразу – устье
За твоими берегами (Знать не хочется)
Осень Больницу И как оно кончится
Вижу всю тебя Сквозь хрусталь Много разных
Следующую жизнь Ленточки И праздник
Девочка – щепка Глаза – во лбу
И твои потомки – Целую толпу!
…Георгины Астры …Речью по-сорочьи
А зрачки Поблескивают Затаенной ночью
В yellow субмарине – Погружаясь На дно
При любом различии Сознание одно
НА ДАЧЕ
Я вижу Как моя Кардиограмма
Вычерчивает МАМА МАМА МАМА
И не машины Люди сидя Мимо
Проскакивают Скорлупа Незрима
За дачами Не сосны Чьи-то мысли
В закате Просияли И погасли
Там в блеске звезд Встает Бутылка водки —
И краем уха – Гости У калитки
И сразу все Друзьями Композиторами
Их женами И чаем И компьютерами
И спор и вздор… Вдали Во мраке белом
Возникло шумом Утонуло гулом
РОССИЯ ХХ
Прадед – полковник Поставили к стенке
матросы Дед – большевик На Лубянке —
в затылок Отец Подорвался в танке
Сына Афганцы Внука Подонки
Проклята Россия До седьмого колена
Но счастлива будет? Ага! Непременно
УТРОМ И ВЕЧЕРОМ
Арон «Арион» Тимирязевский
За метро Будто был всегда Рынок
Думает Нищая перебежала Синяя
С желтым К беде Пристает
Привезли Убивать Радуюсь
Азербайджан Мешки с огурцами В цвету
Забыл Под навесом Стараюсь
На цепь Беспокоюсь Товар
«Зной Дерево Где отдыхал…»
Зной Дерево Где отдыхал
Дали Поэтому Листья крупно
На глаз Надет Сквозной чехол
Там Окантовый лист Лепной
Вокруг Скорлупы Черепной —
Два негодяя И гения Совокупно
«Или спасутся…»
Или спасутся
Все Спасутся все
Или никто Даже думать Редко случалось
Такой серьезный Разговор Почти не слышно
Ужас такой С алтаря Веет
Что Ты – Ничтожество
СЛОВО
Из Слова Прорастают Все слова
Так за ночь Появляется Трава
В какую ночь Блаженнейшей Весны
Мы были Произнесены?
ДВОЙНОЙ СВЕТ
Бледнеет мир С незримых гор
Меня Пронизывает Светом
Который Свет И тот Сапгир
Со мной Беседует Об этом
Знает ли бабочка Сидя На стене
Что она – Свет и тень?
«Помни Я жду Стоя в ряду Под переплетом…»
Помни Я жду Стоя в ряду Под переплетом
Каждая книга Надеется быть И любопытствует: что там?
Черемуха? Муха? Когда же? Когда?
Нарисуйте мне глаз И ухо И скажите: Когда
ФРАГМЕНТЫ
«Шлеп коровы Скрип Скрученной травы…»
Шлеп коровы Скрип Скрученной травы
Меж челюстей Рогатой головы
Как на шарнирах Ходит Кое-как
Пятнистой шкурой Обтянутый костяк
Один костяк Стоит Дырявый храм
Душе травы Служу Внутри по вечерам
Кузнечик
«Смотришь Из кресла У самых ног…»
Смотришь Из кресла У самых ног
Волны шипят Заливая Паркет
Где высились Здания Минуту назад
Косо стал Раскачивая Лодку Океан
Выстрелил опередив
Вместо Мечты И поэзии
Ждут нас Иллюзии И фантазии
Пришла И расхаживает Кто? Против света
Женщина Которую Видел Когда-то
Там в коридоре Наискосок
Волны шипят Заливая песок
«Хруст челюстей Сладкая кость…»
Хруст челюстей Сладкая кость
Крыса Оглядывается Хвост
Тащится следом
ТРИ ИЗ МНОГИХ
За последние годы я написал целый ряд стихов, циклов и книг, в которых реализуются некоторые новые идеи, из тех, что давно мне не давали покоя и время от времени проявлялись в моих вещах. Кстати, как точно в английском языке, «вещь, дело, существо» – одно слово «thing». А «think» – «мыслить» немногим от него отличается. Вещь, еще вернее, живое существо – воплощенная идея. В русском языке эта философическая зависимость не так заметна. А для искусства не так важна идея, как то, каким образом она воплощена в материале и кто это сделал. Другими словами – мастерство, полутона, тонкости, впечатление…
Думаю, форма, вернее, форма выражения – это и есть идея в искусстве. Поэтому такими наивными выглядят все эти театральные и киношные инсценировки, например, «Войны и мира». Текст у Льва Толстого и есть суть его вещи в единственно возможном материале. Разве – если найдешь равноценный концепт. Как Федерико Феллини – не иллюстрации, а свое.
В свое время в начале 60‐х мне явились полуслова-полупризраки в отдельных стихотворениях. Как я теперь понимаю, я их услышал в разговорах по телефону, вообще в беседах близких людей, когда многое не договаривают – и так понятно, в таких простонародных сокращениях, как «док», «шеф» и так далее. И увидел: горящие вывески с потухшими буквами типа « ебель», разорванные пополам страницы журналов и газет, которые в кабинете задумчивости пытаешься прочесть и разгадать, о чем там пишут.
Летом 1988 года у подножья вулкана Карадаг и осенью в сосновой роще на Пицунде я сочинил книгу стихов «Дети в саду» по этому методу – окончания слов просто смывал прибой. Между словами возникали разновеликие пустоты, которые были заполнены некой незримой формой и смыслом. И слова угадывались почти сразу, потому что я старался разрывать и не договаривать слова, лежащие близко к центру языка. И в этом заполнении пустот читателем, начиная с первого читателя – самого автора, была неожиданность встречи и радость узнавания, похожая на ту, которая возникает, когда мы ожидаем и полуугадываем в окончании стиха рифму. Обычно в последний момент она конкретизируется. А здесь слово так и остается мерцающим между бытием и небытием.
Но тогда я не занимался теоретизированием. Я искал новую гармонию в языке, которую и находил. Я ее слышал в шуме и плеске моря, и стихи уносило, как на волнах. Думаю, не один я слушал море. Древнегреческий гекзаметр подслушан был слепым певцом у средиземноморского прибоя, я всегда был в этом уверен.
Другая идея давно занимала меня. Если стихи – это «музыка слов» с некоторой долей конкретности, там есть и ритм, и размер, и звучание, то некоторые законы симфонической и камерной музыки могут проявляться и в поэзии, и форма также. С начала двадцатого века русский символизм особенно воплощал это. Например, выражение невыразимого. Можно вспомнить «симфонии» Андрея Белого, некоторые стихи Иннокентия Анненского, например, «Кек-уок на цимбалах». Тем более «Сестра моя жизнь» – гениальная музыка, так удачно переросшая в стихи и звучащая там для нас. Аркадий Акимович Штейнберг даже узнавал инструменты: иной размер как смычок, размашисто летающий по струнам скрипки.
Луг дружил с замашкой
Фауста что ли, Гамлета ли,
Обегал ромашкой,
Стебли по ногам летали.
Обычно в классической музыкальной пьесе чередуются две темы, которые, развиваясь и изменяясь, рождают третью. Простой пример, и как бы сам собой напрашивался вывод, а не могут ли стихи быть чем-то подобным, так сказать, развивать политему. Несколько лет тому назад я решил попробовать написать два стихотворения в одном. Чередуясь, строки одного пронизывали строки другого, как пальцы скрещенных рук. Это было неожиданно, и слух легко и радостно улавливал это чередование в стихах. А на письме чередовались шрифты: прямой и курсив – и читались оба варианта одновременно. Я вспомнил удивительного поэта Ржевского (ХVIII век), у которого сонет распадался вдоль на две контрастирующих половины – тоже на два сонета, и потом читался целиком. Мне кажется, что стихи могут складываться из множества стихов, имеющих своим предметом самые разные лирические состояния. Но это, видимо, дело будущего. Я представляю такое: стихотворение из 12 строк, каждая – отдельное стихотворение. Что-то вроде этого, по-моему, я написал.
В прошлом году, перебирая черновики давно прошедших лет, я обратил внимание на несколько стихотворений, написанных в 1972 году.
«Утро на Мологе», «Слова». Эти стихи были записаны особым образом. Ничего подобного не было ни у кого в русской поэзии. Но не в этом дело.
Каждое слово или группа слов, записанная и произнесенная с Большой буквы и отделенная от других тремя интервалами, на слух – малой цезурой, воспринималось значительнее, чем обычное, и в то же время являлось элементом ритма, организующего стихотворение. Удобнее всего было строить строки: от двух до четырех слов. Конечно, нельзя было не заметить, что формообразующим элементом ритма у некоторых поэтов начала века тоже является слово под ударением или группа слов. Чтобы выделить это слово или группу слов и отделить их от следующих, Маяковский располагает стихи ступеньками. Таким образом появляются малые цезуры, которые акцентируют внимание на словах как на элементах ритма. При том группы слов имеют одно главное ударение, что приравнивает их к другим словам под ударением. На мой взгляд, в расположении стихов ступеньками наблюдается некоторая футуристическая механика – сдвиги строк как рычаги, я бы сказал, здесь проявляется понимание страницы как плакатного листа. Мне гораздо симпатичнее начертание слова как стихотворной строки у более поздних поэтов: у Асеева, у Кирсанова, затем, например, – у Холина, у Соковнина. Я и сам писал таким образом.
Здесь меня не устраивал сам рисунок стиха – ниточкой. Если изредка, довольно оригинально получается, а если сплошь – некий странный Китай. И притом ритм, это главное: после каждого слова – большая цезура, а я слышу малую.
Я решил, что возможно в таких случаях записывать стихи и нормальными четверостишиями и строфами. Вот так: от двух до четырех слов в стихотворной строке – каждое слово с большой буквы и отделено тремя интервалами от других. Сохраняется вид книжной страницы и как произносится стих, так и читается. При этом слово приближается к Слову, то есть к символу.
И вот оно – проступает. Не развязная ямбическая болтовня неоклассицизма, не театрально-ходульная речь футуризма, а вдумчивое неторопливое произнесение. Ни одно слово не проскользнет в спешке и не останется незамеченным. Каждое лишнее сразу заметно.
Это слово не прозы, а поэзии.
Вообще-то стихи можно писать разными способами, лишь бы хорошо получалось, поэты знают, стихи сами по себе – условность. Но в наш век, теперь уже оставшийся позади, поэзию неоднократно хотели сделать прозой, во всяком случае, чем-то совсем неотличимым. Недаром в последние десятилетия появились тексты, не стихи – и все же не проза. Поэзия застенчиво прячется в них – в текстах за прозаической маской и не рискует, боясь показаться наивной и смешной, говорить открыто. Я пишу новую книгу лирики. Мне кажется, такой способ сочинения, настаивая на поэтическом слове, снимает эту проблему. Главное, я рад размеренно и неторопливо дышать в этом ритме.
