Анна и Олег Семироль

Полшага до неба

Наташе

Ведь это не небо – это только бумага,

По синему полю розовые шрифты.

По жизни полшага, и по смерти полшага.

И полшага до песни – посередине ты. Олег Медведев, «Полшага до песни»

1

– Нет, приятель, мы с тобой не джентльмены, – сказал Маард.

Дракон коротко рыкнул, соглашаясь, перевернул косулю лапой и погрузил морду в распоротое брюхо добычи. Ел неаккуратно, отрывая большие куски, торопливо глотал. Мощные челюсти с хрустом перемалывали крупные кости.

«Чтобы тебя не съели, надо бегать. А чтобы бегать, надо есть», – подумал Маард.

Покончив с обедом, ящер свернулся на ковре из опавшей листвы. Замер антрацитовым монолитом, со стороны – сам себе памятник. Тихо пели, опускаясь в танце на землю, листья клена. Сквозь их шорох чуткий слух дракона уловил новый звук – кто-то сопел в зарослях кустарника на краю поляны.

Любопытство взяло верх над послеобеденной ленью. Ящер с треском проломился через кусты и нос к носу столкнулся с упитанным, похожим на меховую игрушку медвежонком. Тот мирно ворошил муравейник и к встрече с драконом готов не был.

Дракон на мгновение замер, втянул ноздрями воздух и с любопытством уставился на детеныша. «Нападет или нет? – подумал Маард. – Такой зверь ему в новинку». Медвежонок бросил свое занятие, попятился и испуганно завопил. От его вопля ящер шарахнулся в сторону, встопорщил трехрядье костяных шипов вдоль хребта.

Снова затрещали кусты, и жалобному верещанию детеныша вторил мощный рык, полный возмущения и угрозы. В драконий бок врезалось что-то большое и тяжелое. Первый удар когтистой лапы пришелся вскользь по крепкой броне чешуи, от второго дракон увернулся. Шипя, шарахнулся в сторону, расправил крылья. Гризли поднялся на задние лапы, пошел на дракона. «Похоже, размер для нее не имеет значения, – усмехнулся Маард. – Сильна, мать!»

Медведица грозно ревела, скалила желтые клыки, трясла косматой головой. Дракон попятился, коротко рявкнул, развернулся и припустил прочь. Несся, не разбирая дороги и испуганно поджимая хвост.

– Как тебе не стыдно, – с укоризной сказал Маард. – Ты больше нее в три раза! Ну мог хотя бы огнем дыхнуть, а?

Ящер перешел на размеренную рысь и вскоре остановился. Уселся, тяжело дыша и водя по сторонам острой треугольной мордой.

– Вот тебе наука, – ядовито прокомментировал Маард. – От маленьких одни неприятности.

Дракон вздохнул и обнюхал задетый медвежьей лапой бок. Неженка. Такую шкуру разве что противотанковой ракетой…

– Ветеринар не нужен? – это кто-то из координаторов, Клайв или Мэт.

– Нет, – буркнул Маард. – Разве что медвежонку, с ведром успокоительного.

– Непременно. А ты давай поработай. Сделай пару кругов над аттракционами, у нас важные гости сегодня, иностранцы.

– Импортная тушенка? Лечу! – бодро отозвался он.

– Э-эээ! Давай обойдемся без твоих фокусов! И зверя побереги – он стоит, как…

– …два «Боинга», помню.

– Короче, не умничай, – буркнул не то Клайв, не то Мэт.

Дракон присел, почти прижавшись к земле, с силой оттолкнулся мощными задними лапами. Ветер с хлопком ударил в крылья… Больше всего Маард любил именно момент взлета – когда тебя отпускает земля и ты сам себе бог. Крылатый огнедышащий бог.

Осенний лес внизу напоминал узор восточного ковра. Маард любил скользить над верхушками деревьев: представлял, будто гладит лес огромной ладонью. Словно он, Маард, ветер…

– Выше на пятьсот, – вклинивается ворчание координатора, и Маард взмывает в закатное небо. Раскинув руки, упасть вверх…

– Не заморозь ящера!

– Нянькой ему наймись, – раздраженно огрызается Маард. – Кому лучше знать, где МНЕ холодно или жарко?

– Забыл, что ты у нас летаешь не первый день, – это точно Мэт. Любитель дешевой морали и бесценных советов.

– Дать порулить?

Мэт заткнулся. Маард недолюбливал координаторов. На первых порах их незримое присутствие было необходимо, но когда он освоился, начало раздражать. Толку-то: слетай туда, вот в этом квадрате возьми пониже, воду в озере кипятить не смей, лес не жги, больше одной косули в три дня не вали, за территорию НайнФлэгс не суйся… Семь нянек. К некоторым выработалась стойкая личная неприязнь. Пресловутый Мэт считал Маарда прохиндеем, которому по ошибке доверили самую дорогую игрушку корпорации, и не упускал случая намекнуть, что кто-то явно находится не на своем месте.

«Главное – поплотнее пристегнуть к креслам координаторов тех, кто не годится в секретарши, но хорошо умеет читать по бумажке», – однажды ядовито заявил Маард в ответ на очередное нравоучение. Естественно, схлопотал выговор от руководства. Не расстроился – у драконов шкура толстая. Практически экзоскелет.

Лес впереди поредел: начиналась территория парка аттракционов. Дракон спустился пониже, сделал пару кругов над «чертовым колесом», пугающе выгибая шею и разевая пасть. Вызвал привычные слуху дикие визги и, довольный, проследовал дальше. Люди на дорожках парка оживились: загомонили, щелкая затворами фотоаппаратов, принялись указывать руками на небо. Кто-то схватил разревевшегося ребенка и поспешил укрыться под крышей павильона.

Все как всегда. Все нормально.

– Ты, волкодав, к каскаду фонтанов давай, – снова возник Мэт. – И без фокусов, ясно?

– Ничего не слышу, – ответил Маард. – Помехи. Пиши большими буквами.

Отключил голосовые сообщения, перевел в режим бегущей строки. Текст раздражал меньше, чем голос. В конце концов текст можно и не читать. Драконы вообще не читают. НайнФлэгс вывела их для демонстрации своих генетико-конструкторских способностей, но никак не для чтения. Наводить ужас, дышать огнем и вызывать у туристов и клиентов корпорации восхищение и благоговейный трепет – вот достойные дракона занятия.

Два широких круга у «чертова колеса», зависнуть над автопарковкой. Побликовать серебряным брюхом в лучах заката, сделать «мертвую петлю» над главной аллеей парка. На присланное верхним регистром «К ФОНТАНАМ ЛЕТИ, ОСЕЛ!!!» отправить ехидное: «Неизвестная команда. Объект „осел“ не идентифицирован». Представив себе, как матерящийся Мэт в ярости скребет ногтями клавиатуру, направить дракона к каскаду.

Каскад фонтанов находился в самом сердце парка. Искусственный ландшафт с водопадами, порогами и заводями. Последние украшали мраморная отделка, барельефы и скульптуры. В купальнях посетители парка любовались тропическими рыбы и русалками. Четыре водяные девы были копиями известных топ-моделей. Маард не выдержал: прошелся над ними бреющим полетом. Русалки хором завизжали, поспешно попадали с бортика фонтана и ушли под воду. Дракон вспорол крылом зыбкую поверхность, окатив собравшихся поглазеть на русалок веером холодных брызг.

«Немедленно сядь в пятидесяти метрах левее людей», – судя по всему, это уже не координаторы, а командование. Пришлось включить голосовую связь.

– Слушаюсь, сэр.

Дракон плавно спланировал на газон. Предстояло трудное: сдержать огромного хищника, обеспечить безопасность тем, кто наверняка полезет трогать, оценивающе рассматривая и цокая языком… Зверь нервничал: терпеть не мог, когда его кто-либо касался. Он шипел, раздувая ноздри, молотил хвостом по земле, раздраженно водил из стороны в сторону остромордой башкой на гибкой шее и топорщил костяные шипы вдоль хребта. Подавление агрессии дракона требовало от Маарда больших усилий.

Грета – самый опытный гид из НайнФлэгс – завела привычную песню о происхождении, повадках, габаритах и аппетитах гордости корпорации, гости щелкали фотокамерами, обменивались восхищенными репликами. Маард скользил взглядом по собравшимся.

– …смею вас уверить в том, что наш дракон – самое безопасное для человека создание. Только что детей на спине не катает, – щебетала Грета. – Это существо уникально: геном ящера сконструирован из генов более тридцати видов животных. Среди них не только рептилии, но и млекопитающие. За основу взяты гены варана острова Комодо, летучей мыши семейства…

Мелькнула в толпе девушка – яркая, как видение: легкий белый плащ, волна платиновых волос… Мгновение, одно лишь мгновение, на которое Маард ослабил контроль за драконом.

Элен!..

Ящер рванулся в небо, захлопали крылья, в толпе кто-то вскрикнул.

Девушка в белом вздрогнула и обернулась.

«Это не она… не она. Это не Элен. Все, успокаивайся, Маард. И ты, дружище, уж прости – но был приказ сидеть смирно…»

Наверное, у него дрожали бы руки и частило сердце, будь он человеком. Но у драконов все по-другому. Почти без эмоций. Почти.

2

Отпуск – отличная штука. Год ждешь, потом можно сорваться куда угодно, лишь были бы деньги и виза. А когда с гражданством повезло и тебя еще туда-обратно за счет государства катают, – это вообще великолепно. Паспорт Евросоюза в одном кармане, банковская карта в другом – и весь мир у твоих ног.

Маард остановился на перекрестке, слегка пнул угол ящика с газетами, взглянул на часы. На самом деле он никуда не торопился и никого не ждал: пара сослуживцев, с которыми он за компанию подался в отпуск в Чикаго, отсыпались в отеле после первосортного разгула. Что заставило Маарда встать и пойти слоняться по улицам Чикаго с гудящей головой, – воистину загадка. Гулять по городу полагалось под настроение, а не с кошмарного похмела, когда мегаполис воспринимается как бесконечный каменный лабиринт с муляжами авто и манекенами. Небоскребы, небоскребы, перекресток, опять небоскребы… Ощущение, будто идешь вдоль высоченного забора. За забором – чужая территория, чьи-то жилища. Или ущелье среди гор – заорешь – и пойдет рикошетить от стен эхо, перекрывая уличный шум.

В плейере заканчивался заряд, и Маард остановился, чтобы выключить его, – настолько резко, что на него налетел спешащий абориген. Начищенные ботинки, костюм-тройка, темно-вишневый галстук, узенькие очечки, зализанные назад волосы… Абсолютно пустой, рыбий взгляд.

– Извините, – буркнул Маард на всякий случай.

Рыба раскрыла тонкогубый рот, молча хватанула воздух и затерялась в косяке себе подобных. Открытые двери офисных зданий глотали людей, как киты – планктон.

Неужели это и есть национальная мечта: жить за забором, строем ходить на работу в офисы, вкалывать целый день и посещать психоаналитика, чтобы тот научил гордиться своим ущельем и местом в строю? И это – жизнь? И этим – гордиться?

Работать, чтобы жить, а жить, чтобы работать. Мир сошел с ума. Скажи кому об этом двести лет назад – услышавший пришел бы в ужас. А сейчас все привыкли. И ничему не удивляются не только в Чикаго.

Режим дня, доведенный до автоматизма. Равнодушие к окружающим, подаваемое под соусом «ну и пусть самовыражается, мне-то что?». Абсолютная некритичность к себе. И небоскребы. Куда не сунься – всюду эти небоскребы.

Сменяли друг друга одинаково-разные перекрестки, витрины магазинов, офисные здания, шуршащие потоки авто, безликие «белые воротнички», уличные попрошайки, стайки подростков, женщины с печатью индепенденса[1] на лицах… Дорога перематывалась под ногами бесконечной лентой.

Внезапно тротуар вильнул и уперся в невысокое ограждение. Маард рассеянно взглянул за него… Озеро. От края до края, насколько хватало взгляда, – ровная зеленовато-серебристая поверхность. Ветер сменился, запахло водой. Город, словно занавес в театре, раздвинулся, ушел куда-то на задний план, перестал быть ощутимым, значимым. Осталось озеро – единственное настоящее среди городских декораций.

Маард прыжком перемахнул через заграждение и направился к кромке воды. Под ботинками пружинила влажная земля, не скованная асфальтом, потом зашуршал песок. С каждым шагом чувство одиночества отступало; хотелось прикоснуться к воде, как к старому знакомому, которому несказанно радуешься на чужбине. Зашел в озеро почти по щиколотки, не заботясь об обуви. Присел на корточки. Волна набежала, доверчиво коснулась пальцев рук.

– Здравствуй…

Вода домашней кошкой терлась о ботинки, и в плеске ее слышалось довольное мурлыкание. Душу наполнило умиротворение.

– Ты неизменна. Куда бы меня не заносило, какими бы чужими не были города, на каком бы языке не говорили люди… Ты мне всегда рада.

На мелководье сверкнул бочком вертлявый малек. Маард зачерпнул полные пригоршни влаги, умылся, плеснул немного за шиворот. Выпрямился – и с удовольствием прислушался к ощущению бегущих по спине и груди капель.

– Спасибо, – обратился он к озеру. – А мне даже подарить тебе нечего. Хотя… Пойду куплю что-нибудь пожевать, и принесу тебе монеток.

Маард медленно пошел вдоль линии прибоя к молу. Уходить не хотелось, но проснувшийся голод гнал обратно в бетонные джунгли. Волны деловито разглаживали песчаную дорожку перед Маардом и старательно стирали его следы. Ни прошлого, ни будущего…

– Фиксируешь меня в настоящем? – усмехнулся Маард.

Солнце выглянуло из-за облака, сыпанув на поверхность воды колких сияющих искр – будто озеро рассмеялось.

Добрый знак…

Проверено: в самые интересные и неожиданные места ноги приводят тебя сами. В этом Маард убедился в очередной раз, неожиданно оказавшись перед фасадом кафе «Rainforest». Стены, стилизованные под полог тропического леса с увитыми лианами деревьями, навесы-козырьки в виде шляпок гигантских грибов, лягушки в зарослях папоротников. Лягушка же венчала собой вывеску над входом: улыбающаяся ярко-зеленая квакушка с красными пальцами-присосками. Островок абсурда среди упорядоченного города. То, что надо, когда душа жаждет живого несовершенства среди искусственно созданного порядка.

Изнутри кафе выглядело более привычно: щекочущий ноздри запах вкусной выпечки, длинноногие пиратки-официантки, стулья-грибы и развешенные под потолком сетки с огромными пауками. Из динамиков бренчало кантри – до того гундосое и однообразное, что Маард поморщился. Подбежала «пиратка» в короткой юбке. Маард заказал две порции буритос, бутылку пива и уселся за столик в глубине помещения – ждать. Чужие. Все вокруг чужие. Хочется отгородиться… хотя бы музыкой. Вспомнить голоса друзей, блики на поверхности озера. И пусть молчит плейер – память услужливо хранит любимые песни.

That’s me in the corner

That’s me in the spotlight

Losing my religion

Trying to keep up with you

And I don’t know if I can do it

Oh no I’ve said too much

I haven’t said enough…[2]

Вместо голоса Майка Стайпа он услышал другой – женский, негромкий, и слова песни – на родном языке Маарда:

– «Сказав так много, я не сказал главного… Мне казалось раньше, я слышу твой смех. Раньше я думал, что ты поешь. Я думал, что замечал твои старания…»

Он удивленно обернулся. Девушка сидела за соседним столиком, вполоборота. Собранные на затылке золотисто-платиновые волосы открывали высокую шею и маленькое ушко с блестящей каплей сережки. Изящные руки поправляли воротник куртки – жест, за которым пытаются скрыть неловкость.

– Простите, – сказал Маард, сообразив, что напевал вслух. – Я не хотел мешать.

– Не извиняйтесь. Вы неплохо поете, – мягко возразила она и обернулась.

Чуть вздернутый нос. Очки в тоненькой оправе. И небесная синь в обрамлении пушистых ресниц.

Потянуло на романтику. Захотелось сказать ей что-то приятное. Но привычные для соблазнения девиц слова казались пошлыми и глупыми. И он спросил:

– Девушка, вы мне кажетесь?

Она рассмеялась – самый приятный звук за весь день… или месяц, год? – и взглянула на Маарда с интересом.

– Нет, не кажусь. Я Элен.

3

К полуночи парк корпорации НайнФлэгс затихает. Отцветают в небе букеты фейерверков. Разъезжаются последние гости. По дорожкам проходит поливальная машина, похожая на большого жука. Гаснут все огни, кроме освещающих «чертово колесо», и время застывает до утра. Лишь на ветру слабо звенят колокольчики у каскада фонтанов да изредка вскрикивает ночная птица.

Обычно Маард не оставался в парке на ночь. Дракону было уютнее в специально созданной для него пещере с искусственным обогревом, нежели под открытым небом в сырой от росы траве. Маард прекрасно об этом знал, и старался создать своему ящеру максимум комфорта. Но изредка выдавались ночи, когда накатывало одиночество и в пещере было невыносимо. Тогда Маард оставался на площадке перед «чертовым колесом» и всю ночь смотрел на медленное вращение огней. Своего рода медитация: завораживая, отвлекает от любых мыслей.

Кружится, поскрипывая, «чертово колесо», кружится голова, кружится планета. Все идет своим чередом. Тихо-тихо поют опадающие листья, журчит в фонтанах вода, и позвякивают вдалеке колокольцы. Ночь за ночью, неспешно, размеренно, привычно…

Считать до миллиона. Слушать пение листьев. Не думать ни о чем. Ночью надо спать. Даже если глаза у тебя открыты.

Дракон шумно вздохнул, пошевелился, разминая мышцы, зацепил острым краем крыла скамейку у ограды. Заворчал: не нравится сырость.

«Прости, дружище. Через пару часов немного посветлеет – полетим домой».

Утробное ворчание в ответ. Грохот задетого хвостом мусорного бачка. Ага. Бунт на корабле.

«Ну давай еще подеремся! – раздраженно обратился к дракону Маард. – Забыл, что ночью темно? Отставить рыпаться! Смирно!»

Протяжный рев всколыхнул спящий парк. Маард ощутил, как ящер напрягся, готовый ослушаться и рвануть в небо. Вот ведь характер… Знает прекрасно, что в темноте в воздухе долго не продержаться, что замерзнет, а садиться вслепую – крылья переломать недолго. Но все равно протестует – не иначе как из ослиного упрямства.

Намотать на предплечье невидимые поводья, рвануть резко:

«Лежаааать!!!»

Дракон кротко рыкнул и послушно замер. Раньше Маарда часто посещало чувство стыда и раскаяния перед ним: всякий раз, когда приходилось подчинять ящера своей воле, животное мучилось от боли и страха. В течение первого года работы Маард не раз просил руководство поискать иные методы управления драконом. Более щадящие.

«Если все время лупить лошадь, она сдохнет! – возмущался он. – Я физически чувствую, как ящера корежит от каждой команды. Что вы получите в итоге – нервную и злобную скотину?»

«Маард. Либо он сдохнет – и тогда дорогущий проект провалится, псу под хвост пойдут годы работы специалистов, масса кропотливых расчетов, миллионы евро, угроханные в экспериментах. Либо, если расчеты верны и мы не ошиблись прежде всего в тебе, – вы научитесь понимать друг друга. На уровне единого организма. Маард, тебе в самом начале сказали, что это будет нелегко. И тебя выбрали именно потому, что ты способен справиться. Процесс слияния сознаний труден и болезнен. И либо вы научитесь быть одним, либо…»

«Помню. Выбора нет».

Постепенно Маард и ящер «сработались». Осаживать дракона месяц за месяцем приходилось все реже. Только когда надо было идти наперекор инстинктам хищника. Главное при этом самому оставаться спокойным. Быть скалой. А не как вчера…

Дракон вздохнул. Маард истолковал это как «держал бы себя в руках – спали бы дома, в тепле».

«Зато на колесе огни красивые», – упрямо подумал он.

Перед самим рассветом удалось задремать. Привиделся кусочек странного сна: развеваются на сильном ветру волосы, перевязанные широкой атласной лентой: сиреневой на почти черных прядях… Под напором ветра она медленно соскальзывает, распускается тугой прежде узел. И чем дальше сползает лента, тем светлее становятся волосы, тем злее треплет и путает их ветер.

За мгновение до пробуждения она соскользнула, сорванная резким порывом, и белые пряди смешались с бросившимся в лицо снежным вихрем.

Проснулся. С трудом понял, где находится. Сквозь узкую полосу в серых тучах над горизонтом сочился рассвет. Розовая небесная лента… Розовая. Или сиреневая?..

Дракон потянулся и шумно зевнул. Расправил блестящие от росы крылья. Тело обдало холодом, и Маард окончательно проснулся. Поспешно проверил оставленные ему за ночь сообщения из Центра.

«Маард, это Грета. Я сегодня дежурю, смотрю за датчиками… Ты в порядке? Ответь, я волнуюсь…»

Вздохнул. Включил голосовую связь.

– Доброе утро, Грета. Это Маард. Все нормально. Сейчас лечу домой.

Сонный голос:

– А?.. Привет… Я все же уснула.

Усмехнулся:

– Я никому не скажу. Мы урну помяли, намекни потихонечку техникам – пусть заменят.

– Какая урна?

– Напротив «чертова колеса». Вот эта, – ответил Маард. Ящер прицельно лупанул по урне хвостом, смяв ее в жестяную лепешку, и взмыл в рассветное небо.

Горизонт застилало темными тучами. Замерший лес тянул ветви-ладони вверх, прося дождя. Маард просмотрел сводку погоды на ближайшие сутки: ливни, грозы… Домой. Забиться поглубже и спать под шум водяных струй. Дракон сыт, так что на день-два можно запросто выпасть из времени. Отоспаться. Просто отоспаться.

Дождь догнал в пути. Дыхнул сыростью, хлестнул холодными струями по спине, по крыльям. Теплолюбивый дракон протяжно взревел и прибавил скорости. Так торопился, что не рассчитал траекторию приземления, едва не врезался в край скалы, где находилось его жилище. Вильнул в сторону, ощутимо ударился грудью и въехал на брюхе в теплое нутро пещеры, пытаясь затормозить передними лапами.

«Все. Мы дома», – с облегчением подумал Маард.

Вместо того чтобы отряхнуться и устраиваться спать, ящер принялся шумно втягивать ноздрями воздух и водить из стороны в сторону тяжелой головой. Странно.

«Ты чего это, а? Что почуял?»

Темно. И глаза к темноте привыкают слишком долго. Что там? Не будет дракон без причины беспокоиться. А ну как рванется вперед… Мысленно положить ладонь на шею зверя. Сидеть. Сидеть…

Что-то шевельнулось в самом дальнем углу. Метнулось под прикрытие камней, забилось в нишу. Животное? Ну, пойдет на завтрак – и всего-то дел. Только по поведению дракона было понятно, что нападать он не решается. Что-то его смущает, осаживает, что-то…

Выдохнуть в сторону сноп пламени – осторожно, просто чтобы увидеть. Маард взглянул – и чуть не выругался вслух.

У стены валялась спортивная сумка. Ее владелец, скорчившийся в углу, закрывал руками голову и старался вжаться в холодный камень. Чертовы дети, всюду они залезут!

Дракон перестал ворчать. Теперь просто тянулся нюхать. Маард успокаивал, но «держал» крепко. Не трогай. Не смей. Человек. Не еда. Понюхал? Все. Отходи. Медленно. Отвел дракона назад на пару метров, потом сказал, стараясь, чтобы голос звучал пострашнее:

– А ну, выходи.

От пронзительного визга ящер шарахнулся и захлопал крыльями. У Маарда мигом заложило уши. Ух, е…

– Выходи, сказал! – рявкнул раздраженно.

Несмело, по стеночке, всхлипывая, незваный гость все-таки вышел из укрытия и встал так, чтобы Маард смог его рассмотреть. То есть не его, а ее.

На вид ей было не больше восемнадцати. Бледная, маленького роста. Спортивный костюм на коленях и кроссовки заляпаны грязью. Из-под капюшона куртки выбились непослушные рыжие вихры. Глаза круглые, перепуганные. Серые. И нос курносый.

– Вот же твою мать!.. – прорычал Маард. – Сумку взяла – и на выход марш!

Девчонка прижалась к камням.

– Н-не…

– Марш, сказал! Сожру! – и для устрашения позволил дракону податься вперед. Хвостом хлестнул по полу, обрызгав девчонку водой из лужи.

Гостья съехала спиной по стене, села, обняв руками колени и расплакалась навзрыд.

– Жри… Только давай сразу…

Маард оторопел. Посмотрел на стену дождя. На скорчившуюся в метре от драконьей морды «неприятность». Молча прошел в глубь пещеры, свернулся, накрывшись крыльями, как плащом, и провалился в сон – почти мгновенно.

4

– Зачем тебе столько мелочи? – удивленно спросила Элен.

– Обещал озеру подарок. Чтобы на монисто хватило, – улыбнулся Маард, пересыпая монетки из горсти в горсть.

– Так вот о чем вы с ним разговаривали…

– Ты слышала?

Она слегка смутилась. Самую малость. Прибавила шагу, стараясь идти с Маардом в ногу. Он это заметил и снова не смог сдержать улыбки.

– Я гуляла. Как и ты, наверное. Незнакомый город, чужие люди, от машин к концу дня вообще голова раскалывается. Случайно вышла к озеру и увидела тебя. Мне одного взгляда хватило, чтобы понять, что ты нездешний. Местные никогда бы не стали с Мичиганом вот так… А когда ты заговорил…

Она замолчала и посмотрела вверх. Маард проследил за ее взглядом: тот терялся высоко над крышами небоскребов. Очень хотелось взять ее за руку, но некуда было ссыпать монеты. Хоть швыряй их на асфальт, в самом деле. Или…

– Элен, – позвал он, и еще раз – негромко, чтобы прочувствовать, как звучит ее имя, какое оно на вкус: – Э-лен…

– А?..

– Пойдем, вместе отдадим? Если ты не особенно торопишься.

Маард прекрасно понимал всю нелепость сказанного. Ну кому он нужен со своими дурацкими ритуалами?

Она одарила его великолепной улыбкой и первая свернула на дорожку, ведущую к озеру. Маард шел в метре позади и жадно рассматривал Элен. Высокая, отнюдь не худенькая, но от движений ее пышных бедер перехватывало дыхание и пересыхало во рту. Хотелось увидеть ее обнаженной. С каждой минутой желание прикоснуться к ней нарастало. Цокали высокие каблуки по бетонным плитам мола.

– Вон там скамеечка свободная! – заметила она.

Подошли. Девушка присела на скамейку, а Маард спустился к самой воде. Озеро переливалось под солнцем веселыми бликами. Улыбалось. Нежилось…

– Я принес, – негромко сказал Маард, стесняясь своей внезапной сентиментальности. – Лови по одной.

Серебристые кругляши шлепались в воду один за другим. Озеро глотало их, как щенок лакомство. Шорох за спиной заставил обернуться. Элен осторожно спускалась по камням. Босая.

– Мне тоже хочется… поблагодарить, – сказала она, будто оправдываясь.

Маард поспешно протянул ей руку. Она пошатнулась, схватилась за него. Ладони у нее такие горячие… Осторожно притянуть ее к себе, помочь устроиться на камнях. Ссыпать в ладонь монеты. Отступить на шаг назад. Стоять и наблюдать, как Элен бросает в воду пятицентовики.

Она вдруг оторвалась от своего занятия, обернулась. Миловидное лицо нахмурилось.

– Так нечестно. Это же ты обещал подарок… а я все забрала.

– Тогда дарим вместе.

Он кивнул, почувствовав, что девушка приняла его игру. Уловил во взгляде что-то… искорку? Намек на продолжение?

Плюхались в озеро монетки, сверкала под солнцем водная гладь. Элен все старалась бросить дальше, чем Маард, но тщетно. Он это заметил. Хитро улыбнулся.

– Хочешь, научу кидать дальше всех?

– Научи! – азартно откликнулась она.

Маард разулся, закатал повыше брюки. Шагнул к Элен и подхватил ее на руки. Она растерялась и взволнованно запротестовала:

– Не надо! Я же тяжелая! Ну не надо…

– Не бойся, я держу крепко. Не уроню. Монеты не растеряй.

Она затихла, обняв его одной рукой за шею. Только испуганно зажмурилась, когда он медленно пошел по скользким камням в воду. Сперва по колени, потом подумал – черт с ними, с брюками, и сделал еще несколько шагов вперед. Взглянул на затаившуюся девушку, заранее подыскивая слова ободрения, но вместо испуга увидел в ее глазах доверие.

– Ну… теперь кидай монетки. Только лучше замахивайся. Я крепко стою, не уроню, не бойся. Давай.

Она покачала головой и просто разжала ладонь.

– Все, вот… Выходи. Вода холодная.

– Я не почувствовал, – честно признался он. – А вот ты теплая.

– Давай все же на берег, – попросила она тихо, но твердо.

Вылезли на мол, обулись. Промокшие до середины бедра брюки неприятно облепили ноги. Маард поежился. Элен взглянула на него, будто что-то прикидывая, и отвела глаза. Не решилась?..

– Здорово это… Ты, озеро. Как подарок, – сказал Маард, не сводя с нее глаз.

Ее щеки слегка покраснели.

– Спасибо тебе. Я как дома побывала. Там море, солнце… Маленькая страна, уютные городки.

Двинулись к городу. Не спеша, рядом.

– Куда сейчас?

Время остановилось, замерло на самом краю прозвучавшего вопроса. Дальше пропасть. Здесь заканчивается сказка. Сейчас она ответит, и все исчезнет. Ты чувствуешь, Маард? Сам же знаешь – случайная встреча, мимолетное мгновение, всего лишь… Смотри на нее, запоминай, пока секунды зависли над краем.

Элен вдруг пошатнулась, охнула. Маард успел подставить плечо – иначе упала бы.

– Что такое?

– Кажется, каблук сломался, – пробормотала она беспомощно.

Тонкий каблучок правой туфли оказался переломлен пополам. Вот так, на ровном месте. Элен напоминала растерянного ребенка. Маард стоял рядом. Шли люди, смотрели сквозь них. Как рыбы в аквариуме. Если кто и пастью щелкнет – не опасно. На опасности у него чутье – профессиональное.

– У тебя еще пара есть? – спросил Маард.

– Да. В номере.

– Тогда стой на месте.

Добежал до угла, остановил такси. Перекинулся парой коротких фраз с водителем, вернулся к Элен. Мягко обнял ее одной рукой, готовясь поднять.

– Я тяжелая, не надо. Допрыгаю, – смутилась она.

Маард молча подхватил девушку на руки и понес к машине. И с каждым шагом чувствовал, как Элен становится ближе. Вот покрепче обхватила Маарда за шею, вот уютно прижалась, пристроила голову на плечо… Щекотали щеку выбившиеся из аккуратной прически пряди. Маард ощущал на себе внимательный взгляд.

Открыл дверцу, удерживая Элен одной рукой. Не тяжелая, нет – своя же ноша. Бережно усаживая девушку на сиденье, Маард вдруг понял, что рук она не разжимает. И ловит его взгляд. Склонился так низко, что почти почувствовал губами тепло нежной кожи.

– Я тебя донесу.

Сел рядом, обнял, прижал к себе. Бросил коротко водителю:

– Поехали.

– Отель «Хилтон», – добавила Элен поспешно.

От нее пахло булочками из «Rainforest». Сладко и по-домашнему. Маард подышал теплом ей в шею и медленно провел губами по дужке оправы очков – от виска к уголку глаза. Мир стремительно сужался до размеров салона авто, звуки сводились к ее учащенному дыханию, ощущения – к нежности маленьких ладоней и теплу мягкого тела под белой курткой и черной юбкой. Она жалась к его плечу, как замерзшая кошка. Маард гладил ее щеки, высокую шею, перебирал шелковые пряди волос…

Машина остановилась у дверей отеля. Элен вздрогнула, отпрянула. Потянулась к сумочке, но Маард опередил: сунул таксисту деньги, вышел на тротуар, подал девушке руку.

– Двигайся к краю сиденья. А дальше я тебя донесу.

Уже в дверях отеля Элен попросила:

– Выпьешь со мной кофе? Тебе бы обсушиться не помешало. И как-то это нечестно: меня на руках носят, а я даже угостить кофе не могу…

Он терпеть не мог кофе. Ткнулся лбом ей в плечо, скрывая улыбку.

В кабине лифта накрыло волной нежности. Прислонившись к зеркальной стене, Маард нетерпеливо поцеловал девушку за ухом. Элен обняла его еще крепче и сама – первая – прильнула к губам.

«Не забывай про видеонаблюдение в лифтах», – ехидно напомнил внутренний голос, и Маард неохотно убрал руку, уже скользнувшую под юбку.

…Запереть дверь – одно движение карточкой по датчику. Элен поставила на пол сумку и начала расстегивать рубашку Маарда. Плавные движения теплых рук завораживали, одурманивали.

– Элен, подожди. Элен…

В горле внезапно пересохло, язык не повиновался.

– Это что – благодарность?

Она казалась абсолютно спокойной. Если бы не частое дыхание и зрачки – широкие, как у кошки.

– Это не благодарность. Это нормальные отношения между мужчиной и женщиной, – промурлыкала она.

Задернуть шторы. Расстегнуть крючки-молнии-пуговицы, помочь справиться с пряжкой ремня, освободить водопад светлых волос от жесткой заколки. Золото прядей, черные тонкие кружева белья, белый бархат кожи, упругая тяжелая грудь… Щеку щекочут густые ресницы, сбивается дыхание, скользят пальцы, лаская послушное тело.

– Почему ты так смотришь?..

– Потому что ты невероятно красивая. Самая красивая из всех женщин мира.

Маард понимал, насколько казенно звучат эти слова. Банально, неуместно. Не для нее. И он замолчал, жадно впитывая ее красоту губами, осязая на вкус – остро-цитрусовую, нежную, запоминая кончиками пальцев, ладонями, растворяясь в ней полностью, как в молоке, на каждый стон отвечая более смелой лаской.

– Ты восхитительная, Элен.

– Обычная… не обманывай.

Легко спрыгнул с кровати, подхватил Элен на руки. Поднес ее к зеркалу – огромному, в полный рост.

– Смотри, Элен, – прошептал ласково. – Смотри на себя. Ты прекрасна. От тебя свет идет… сияние. Ну смотри же… Что ты видишь?

– Женщину, которую ты обнимаешь…

– А еще? Посмотри.

– Я не хочу смотреть.

Перенес ее в уютное кресло. Передвинул к зеркалу.

– Смотри теперь. Пожалуйста.

Целовать, заставляя ее звучать натянутой струной, замирать белой заснеженной равниной, выгибаться ивовой веткой.

– Элли…

Она раскраснелась, тяжело дышала. Разметались по плечам золотые пряди. Прекрасна. Невероятно прекрасна…

5

Пробуждение было неприятным. Сырость пробирала до костей, хотелось греться, прижимаясь к теплой стене. Эх, не полетать сегодня… Придется дремать и переваривать косулятину.

Дракон зевнул и потянулся. Рядом тихо ойкнули. Маард вспомнил о незваной гостье, и остатки сна мигом слетели.

Подобрав колени к подбородку, девушка сидела в глубине пещеры и боязливо косилась на ящера.

«Ну почему ты мне не приснилась?» – с тоскливым раздражением подумал Маард.

– Здравствуй, завтрак.

Рыжая испуганно отпрянула. Маард еле сдержал смешок. Ну, еще пара-тройка фраз – и девчонка кубарем отсюда вылетит. Покатится кувырком, радуясь, что спаслась от ужасного дракона.

– Там дождь, – хрипловато сказала девчонка. – Я уйду, как только он закончится.

– Нет уж, милочка. У тебя был шанс удрать. Теперь все. Раздевайся – не люблю вязнущие в зубах тряпки.

– Не сожрешь, – заявила она безапелляционно. – С едой не разговаривают.

– А я эстет.

Дракон не спеша поднялся, приблизился к девчонке. Маард позволил зверю обнюхать ее. Рыжая невозмутимо треснула его кулаком по носу. Ящер возмущенно взревел, отпрянул, и девчонка отлетела в глубь пещеры, задетая тяжеленным хвостом. Видимо, ушиблась: зашипела сквозь зубы и расплакалась. Не жалко. Сунулась – получила. Надо было думать, к кому лезешь.

– Хорош реветь. Решила переждать дождь – сиди смирно. И не маши руками. Нервируешь.

Уж чего Маард не ожидал, так это того, что рыжая снова бросится на дракона. Успел среагировать: поставил перед ней крыло, и она, ударившись, отлетела на прежнее место. И тут не успокоилась: принялась долбить по крылу кулаками и верещать:

– Нервирую? Мешаю, да? Я всем мешаю, всем!..

– Заткнись, а?

Маард свернулся поуютнее, на всякий случай прикрыв голову крылом и спрятав хвост под брюхо. Приготовился ждать, когда дурища сама выдохнется.

Вскоре она угомонилась. Легла у стены, подтянув колени к животу, и тихо заплакала, вздрагивая. А потом и вовсе стихла. Маард молча смотрел на нее из-под крыла. Это не заблудившаяся туристка, однозначно. Во-первых, не мотаются туристы с такими баулами на экскурсии, во-вторых, ни одна дура не сунулась бы к дракону – вне НайнФлэгс не знают, что зверь управляем, считают кровожадным монстром. А в НайнФлэгс осторожничают, опасаясь, что хвостом огреет нечаянно или огнем дыхнет. Самоубийца? А сумка тогда зачем? От кого-то убегает и прячется? Может, сдать девицу охране парка – пусть разбираются сами?.. Хотя это всегда успеется. Пусть закончится дождь. А то нехорошо своих в такую погоду гонять.

– Эй, рыжая.

Не ответила. Лежала, отвернувшись, и ровно сопела. Окликнул еще раз, погромче – ноль эмоций. Поднялся, подошел к ней, заглянул через плечо. Действительно спит. Тяжелым, глубоким сном. Синяки под глазами – измучилась. Видимо, сидела тут и тряслась, пока сам он наслаждался отдыхом. И чего ждала?..

– Что ж ты за беда такая? – спросил Маард, неизвестно к кому обращаясь. – И вряд ли мне скажешь…

Сосканировал с сетчатки ее изображение. Обработал немного. Запустил в поисковик. Просмотрел найденное. Не то, не то, совсем не то… Ого. И как же он такие новости-то пропустил?

Маард отключил все внешние камеры, микрофоны. И тепловизор координаторам «подправил» немного. Нельзя отдавать ее охране. Совсем нельзя. До тех пор, пока сам не разберется. Вот же выискалась проблема на его голову…

Почитал ее блог. Съездила девочка к папе на каникулы. И ехать не хотела – вон, друзьям жаловалась, что лучше мотаться по каменным джунглям, чем таскаться по коридорам за отцом, объявившимся год назад.

«…Двадцать лет была не нужна – теперь вот он. Зови меня „папа“. А он мне никто! Он бросил нас, даже не зная, что мать беременна! А тут вдруг решил полюбоваться, что ж там такое выросло. Мать уговаривала меня неделю. Еду только для того, чтобы этому уроду в лицо плюнуть и высказать все, что о нем думаю.

Ладно. Буду думать и о приятном: меня накормят в ресторане, я побываю в парке, круче, чем Диснейлэнд. Может, удастся пощупать русалок за сиськи: мы поспорили с Аланом, что там у них силикон. Мужикам всюду силикон мерещится.

Мой папашка ученый. У него силикон должен быть в мозгах. В его собственные не верю: умные люди семью не бросают…»

Шелестел дождь. Маард следил за сбегающими по стене у входа в пещеру струйками воды. Думал о чем угодно, только не о спящей за его спиной дочери Александера Райнера. Ведущего генетика НайнФлэгс, погибшего два дня назад «при невыясненных обстоятельствах».

Потом объявился кто-то из координаторов:

– Маард, ты там как? Что-то сбои идут один за другим. У тебя все нормально?

– Да. Слышу вас хорошо.

– Датчики вышли из строя. Слетело что-то. Ты канал не закрывай на всякий случай.

– Помочь отладить?

– Пока не надо. Пусть команда телеметрии поковыряется.

– Что именно не работает-то?

– Внешний микрофон, часть тепловизоров и оптика на тебе. Побег готовишь, Маард?

– Не. Меня тут неплохо кормят. А что – надоел?

– Разве что косулям.

– Остроумно. Что у вас там происходит?

– Ничего интересного. Конец связи, отдыхай пока.

Естественно, ничего не происходит. Информация о смерти Райнера не в общем доступе: только для тех, кто допускается к системе безопасности корпорации или для умеющих подбирать ключи. «Невыясненные обстоятельства», хм… Будем выяснять.

– Просыпайся, – негромко обратился он к девушке. – Попозже выспишься.

Она зябко поежилась, заморгала, поморщилась. Дракон улегся поперек прохода: вдруг рыжей придет в голову сбежать. Маард приготовился к разговору.

– Дождь кончился?

– Нет. А ты куда-то собиралась?

Она села, потерла глаза кулаком. Взъерошенная, боевая даже спросонья.

– Я же сказала – уйду после дождя…

– Куда? – спросил Маард резко.

– Тебе какая разница? – огрызнулась она.

– Разница есть, Тильда.

Когда он обратился к рыжей по имени, она тут же сникла. Посмотрела на него тоскливо, поняла, что ускользнуть не получится. Подтянула к себе сумку.

– Рассказывай, что случилось.

– Зачем? Драконы же все знают, – глухо отозвалась девушка.

Ящер шумно вздохнул. Маард подумал, что не такой уж его дракон и глупый – чувствует все, что у людей творится. Просто молодой еще, неопытный.

– Не настолько «все». Куда ты пойдешь, когда дождь кончится?

– Не знаю, – ответила она после долгих раздумий. – Когда за мной придут?

– Не терпится?

Девушка промолчала. Смотрела будто сквозь дракона. И теребила рваную на правом колене штанину. Ящер похлопал по полу кончиком хвоста.

– Послушай. Если бы я хотел тебя сдать, сделал бы это, пока ты спала. Чтобы тебя забрали без шума. И наверняка. Но раз я этого не сделал, значит, и не собираюсь пока. Логично?

– Угу…

– Тогда все же ответь, куда ты собираешься отсюда дальше.

– Я не знаю. К матери, видимо, нельзя.

Соображает, подумал Маард, не такая уж и дурища.

– Кроме мамы?..

– По друзьям разве что… Но если были дома – найдут и друзей. Так ведь?..

Правильно. Вот и думай теперь, что с тобой делать. Да и мамы уже может не быть. Всякое случается. А друзья таких вот рыжих, как правило, первыми и сдают. Потому что жить хочется всем.

– Все так. Поэтому давай пока наружу не торопиться.

– А грозился сожрать, – с укоризной сказала Тильда.

Дракон рыкнул, чихнул. «Сожрал бы, – раздраженно подумал Маард. – Из любопытства и вредности. Если бы я его не удерживал». А вслух сказал:

– Не. От рыжих изжога!

6

Три часа ночи. Тикают часы на столике у кровати. По ту сторону окна город живет своей жизнью. Шелестят по асфальту шины, ветер доносит голоса, смех, иногда обрывки фраз. Чужая речь. Чужой город. Чужое небо.

По одеялу поползла полоса света из неплотно зашторенного окна. Маард подставил ладонь так, чтобы свет не попал в глаза спящей рядом девушки. Задержал руку, почти касаясь нежной щеки. Бережно тронул рассыпанные по плечам золотистые пряди. Элен вздохнула, улыбнулась уголками губ.

– Почему не спишь?.. – пробормотала она.

– Не могу. Слишком много всего сегодня.

– Постарайся. Вставать рано.

Притянул ее к себе – сонную, податливую, зарылся лицом в пахнущие грейпфрутом волосы. Провел языком по белой шее к ямке между ключицами. Элен обняла Маарда, прижалась бархатным животом…

Ночь тонула в нежности – щедрой, жаркой. Тикали часы, ветерок покачивал край шторы. Город снисходительно взирал на Маарда и Элен: чужие, пусть творят, что хотят. Где-то далеко играло подаренными монетками озеро.

Проспали. Одевались молча, торопливо, ошибаясь пуговицами-крючочками в перерывах между поцелуями. Потом Элен причесывалась перед зеркалом, а Маард наблюдал превращение ночного видения в бизнес-леди.

– Элен, когда мы снова увидимся? – вырвалось почти непроизвольно.

Она что-то негромко ответила, но он не расслышал – на пол упал тюбик с тушью, покатился под кресло, отвлекая внимание.

– Что, Элли?

Покачала головой. Отражение в зеркале на мгновение померкло.

– Пойдем.

Маард встал между ней и дверью. Попытался обнять, но она легко отстранилась. И старалась не смотреть ему в глаза.

– Что с тобой такое? – встревожился он.

– Ничего, – и попытка улыбки. Жалкая попытка. – Я замужем. И вряд ли когда-нибудь мы вообще увидимся. А теперь идем. Мне надо на работу, тебе – возвращаться.

– Элен!

– Не проси. Все, – в голосе – сталь. Приказы не обсуждаются. – Прости, Ежик. Так надо.

Она взяла его за руку. Маард сжал ее пальцы так, что стало больно самому.

– С тобой было хорошо. Уютно и надежно. Спасибо тебе, Игорь. Я впервые за столько дней здесь не чувствовала себя чужой. Я буду помнить.

Легкий поцелуй в сомкнутые губы. Открытая дверь. Труба коридора. Гомонящие азиаты в лифте. Теплая ладонь в руке – теплая, но чужая, совсем чужая. И смотрит Элен в сторону.

Усадил ее в такси. Молча захлопнул дверцу. Девушка что-то пыталась сказать – не услышал. Свинцом навалилось на плечи небо чужого города. Уйти побыстрее. Не видеть, забыть. Смыть с кожи запах ее духов. Или содрать вместе с кожей. Не было ничего. Не было.

«Было, – злорадно твердила память в такт его шагам. – Было. Тобою просто попользовались. Классная она, признай! Подсняла тебя, ты повелся, как школьник. А взрослые девчонки так и развлекаются. Угадай, как быстро на твоем месте окажется другой? Она же красавица, ей влегкую! А ты дурак, кобель, повелся. Зацепила она тебя, признай!»

– Да пошли вы все!.. – рявкнул он так, что прохожие на секунду перестали напоминать рыб в аквариуме – обычные люди, даже немного испуганные.

Город смотрел на него с небоскребов глазами хищной твари. Хотелось запинать гадину тяжелыми ботинками и утопить в озере Мичиган. Но зверь был внутри самого Маарда. То, что на крышах, – лишь отражение.

Приятели встретили радостно. Полезли с расспросами – нарвались на его тварь. Она молча взглянула на них из глаз Маарда – как лезвием полоснула. Лишь на мгновение – и спряталась обратно. Вопросы иссякли тут же.

Неделю он шатался по кабакам. Слились в одно расплывчатое пятно лица, пестрые платья, грохот музыки, женские голоса, смех, вкус дорогого алкоголя, запахи духов. Кто-то сказал что-то резкое, звон стекла, женский визг, брань, кажется, кому-то сильно досталось, к черту всех вас, бред, не было, не было… Из пьяного угара его вырвал голос:

– Маард, хватит! Да возьми ты себя в руки! Охренел совсем – вспомни, где мы!

Вспомнил ее глаза. И запах выпечки. И капельку сережки в нежном ухе. И тиканье часов на столике. Поднялась внутри новая волна – горячая, удушливая – и рассыпалась ледяными кристаллами.

Элен снилась ему – стоило просто смежить веки. Даже не засыпать… Она смотрела с укоризной. Сомкнутые губы дрожали. Рвалось наружу слово «никогда» – а она не выпускала его. «Прости… Так надо…» Почему ТЫ ее не удержал? Ведь мог! Но молчал! Замужем? Ну и что! Что с того? Если ты почувствовал ее своей, что с того, что есть кто-то другой? Этот «другой» в любой момент может стать «бывшим»! Почему ты не подумал об этом, Маард? О чем ты вообще думал?..

Тоска разъедала его, как соль – слизистые. Жгло то стыдом, то бессильной злобой – не на нее, на себя. Не смог, не подумал, не удержал, не, не, неееее…

– Маард, ну хорош, а? Все бабы одинаковые, что в этой-то такого?

Ничего. Просто она его не отпустила.

До конца отпуска оставались считаные дни. Решение пришло само: все или ничего. «Я ее найду. Не бывает случайностей. Случайности – это соринка в глазу, прохожие на улице – но не такие встречи».

Портье в «Хилтоне» – аккуратненький пухлощекий индус – встретил Маарда радушной улыбкой. Улыбка мгновенно погасла, стоило индусу пересечься с ним глазами. Если бы не сидел – попятился бы.

– Я ищу молодую женщину из… – Маард назвал номер, в котором жила Элен.

Портье вежливо объяснил, что «миссис уехала пять дней назад». Маард похолодел. Облокотился на стойку, уставившись перед собой неподвижным взглядом. Пять дней. Упустил время – и что теперь?

– Простите, – осторожно напомнил о себе портье. – Я могу помочь вам, мистер?

Двести долларов перекочевали из бумажника в карман индуса. Несколько минут спустя портье протянул Маарду сложенный вчетверо лист бумаги. Индус был похож на довольную собаку, откопавшую для хозяина в саду сундук золота – как минимум. «Хорошо, хоть руку не лижет», – холодно подумал Маард.

– Благодарю.

Убрал листок во внутренний карман куртки. Взглянул на портье так, что тот мгновенно подобрался и приобрел официальный рабочий вид. Развернулся и ушел. Пешком добрался до берега Мичиган, устроился на камнях, и только здесь осмелился взглянуть на добытое сокровище.

Имя. Фамилия. Бронь для делегации. Даты пребывания в отеле. Маард улыбнулся – впервые за несколько дней.

Выучить наизусть. Выжечь клеймом в памяти – чтобы не стерлось. Навсегда. Как самое важное.

7

Тильда ему не доверяла – об этом говорила даже ее поза. Сидела в каменной нише, похожая на всклокоченную птицу, и поглядывала в сторону Маарда исподлобья. Дракон под этим взглядом нервно возился, недовольно ворчал. У Маарда складывалось впечатление, что девчонкин взгляд прожигает в нем дыру.

К полудню терпение иссякло.

– Не надоело таращиться? – буркнул Маард. – Спросить хочешь – спрашивай.

Девушка поднялась, прошлась, разминая затекшие ноги. Осторожно обошла дракона и встала у выхода из пещеры. Выставила руку и покачала ладонью, будто взвешивая дождевые струи. Косой ливень хлестнул по ногам, мгновенно промочив до колен испачканные травой и грязью штаны.

– Слушай… А ты вообще кто такой?

Неожиданный вопрос. Маард немного опешил.

– А так не видно?

– Драконов не бывает. Об этом даже в книгах пишут.

– Выходит, врут. Уйди с дождя.

Как ни странно, послушалась. Отошла на пару шагов.

– Книги пишут не для того, чтобы врать. Чтобы говорить все как есть. Или подают правду под соусом вымысла. Так безопаснее.

«Женская логика – бессмысленная и беспощадная», – подумал Маард.

– Сама-то поняла, что сказала?

Задумалась. Покраснела.

– Я писать хочу…

Фыркнул так, что она аж отпрыгнула.

– Принцессы не писают! Об этом в книжках не пишут. Значит, это неправда.

Ответом был испепеляющий взгляд. Дракон на всякий случай убрал хвост под себя. «Молодец, – подумал Маард. – Усвоил, когда от барышни прятаться надо». Тильда вздохнула и решительно пошла под дождь.

– С края не свались. Камни скользкие.

Вернулась быстро. С мокрых волос и одежды срывались капли воды. И щеки были мокрые.

– Полегчало? – спросил Маард заботливо.

Девушка молча вылезла из мокрого костюма, оставшись в трусах и майке. Нос замерзший, кожа в мурашках.

– Ты что, плачешь? – скорее угадал, чем услышал Маард.

– Тебе-то что…

Дракон придвинулся ближе. Тильду колотило – не то от слез, не то от пребывания под ливнем.

– Да ничего. Просто иногда возникает желание проявить сочувствие.

Смотреть на дрожащую девчонку было до того жалко, что Маард влез в управление климат-контролем и увеличил подогрев пещеры на четыре градуса. В парную бы тебя, да как бы координаторы не прочухали, что в пещере стало жарковато. И так бедняги битый час пытаются наладить поврежденную Маардом аппаратуру – заподозрят неладное, если перестараться.

Тильда разулась, стащила носки, аккуратно разложила их на кроссовках сушиться. Выволокла из ниши сумку и принялась в ней копаться. Вытащила банку консервированной каши, ложку и бутылку воды. Уселась, вытянув ноги, открыла жестянку и принялась орудовать ложкой. Слопав полбанки, протянула дракону:

– Будешь?

– Нет. Мне мало, а ты голодная. Когда ты ела последний раз?

– Позавчера, – ответила она с полным ртом. – В поезде. Шоколадный батончик.

– В поезде? – переспросил Маард.

Девчонка шмыгнула носом, кивнула и вытерла мокрые глаза рукавом. Вроде успокоилась. Сейчас наестся – вообще должна подобреть.

– Взяла билет до дома и выпрыгнула между станциями на ходу. Мне кажется, я бы не доехала. Боялась. До вокзала меня точно пасли. Несколько раз попался на глаза мужик в костюмчике. Я значок запомнила: летучая мышь, повисшая на цепочке ДНК.

«Очаровательно. Барышню пасет служба безопасности корпорации, – подумал Маард. – Еще и неумело пасет. Болваны».

– Я этот значок заприметила еще в НайнФлэгс. Когда папа меня с сотрудниками знакомил, обратила внимание.

Неожиданно-теплое «папа» зацепило. «А ведь она не от страха плачет, – осенило Маарда. – Отца девочка потеряла». И точно – Тильда снова часто заморгала, втянула сквозь зубы воздух и продолжила глухим и хриплым голосом:

– Мать говорила, что папа мерзавец – и я верила. Я верила, потому что с детства только это и слышала. А на самом деле все иначе…

– Иначе – это как? – спросил Маард.

– Зачем тебе?..

Голос сорвался. Девушка протяжно всхлипнула. Дракон по-собачьи вытянул передние лапы, пристроил между ними голову и тяжело вздохнул. Чувствует же…

– Все, давай не реветь. Теплее стало?

Она кивнула.

– Тебе вещи высушить?

– Проще выкинуть. У меня есть, во что переодеться.

– Тут озеро рядом. Кончится дождь – постираешь. Оденься.

Тильда снова принялась рыться в сумке. Вытащила какую-то одежду – не то платье, не то рубашку. Тяжело грохнул о камни металл. Нормально: револьвер. Массивный, уж точно не дамский. Тильда замерла на мгновение, комкая ткань в руках, потом резко присела, схватила оружие и бросила его в сумку.

Все интереснее и интереснее.

– А гранаты ты с собой случайно не носишь? – спросил Маард, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и безразлично.

– Нет, – буркнула девушка и принялась одеваться. Пока она влезала в длинное оливковое платье без рукавов, Маард улучил момент и заглянул в сумку.

Револьвер. Тяжеленный Питон. Калибр .357. Зачем дурочке такая пушка? Ей же при выстреле вывернет кисти. И то – если она еще спуск прожмет. Он поглядел на ее маленькие руки. Принюхался: кислый запах: из револьвера стреляли и после не чистили. Кто стрелял? Она? Эта кукла? Или…

– Тильда, ОТКУДА у тебя это?

Рыжая как-то странно улыбнулась, покачала головой, попятилась. Еще секунда – и рванулась к выходу из пещеры – как была, босая, бросив все. Дракон среагировал быстрее Маарда: сорвался с места распрямившейся пружиной, сбил Тильду с ног краем крыла и ухватил ее пастью за плечо. «Держи! Не рвать!» – успел приказать Маард. Девушка завизжала, забилась. Маард почувствовал слабый привкус крови. Кровь – добыча. Дракон заворчал, ноздри его дрогнули. Почуял.

«Не смей. Пусти. Это человек», – Маард давил изо всех сил. Ящер хлестнул хвостом по полу, выпустил девчонку, взревел от боли и обиды. Тильда метнулась в нишу, забилась в самую глубину и закричала отчаянно:

– Заче-ееем ты так?! Кого ты ждешь? Патруль? Лучше убей, или я…

– Не ори! – рявкнул Маард так, что девчонка коротко вякнула и залилась слезами. Так, теперь можно и поспокойнее. – Не ори. Не дергайся. Никто тебя сдавать не собирается, дура! У хищников рефлекс на резкое движение, куда тебя понесло?

В воздухе висел запах крови. Дракон шипел, лупил хвостом, тянулся к нише. Маард держал крепко. Тильда тяжело дышала, скорчившись в темном углу. Сейчас ей было куда страшнее, чем при первой встрече.

– Что ты такое?

Маард молчал. Необходимо угомонить беснующегося зверя. Никогда прежде у него не отнимали добычу. Теплую, вкусно пахнущую кровью. Ящер ярился, пытаясь выскользнуть из-под контроля. Находиться рядом с Тильдой было опасно. Маард погнал дракона под ливень, крикнув девушке:

– Кровь уйми! И не смей бежать! Некуда, пойми!

Забарабанил по телу дождь. Дракон полетел в сторону леса – искать живое и съедобное.

8

Вот и все. Он дома. Маард бросил сумку с сувенирами на узкую койку. Да эта комнатка и была его домом: стол, ноут, койка, два стула. К стене гвоздем прибито зеркальце… Подумалось: если что и выбирать символом его жизни, то вот это дрянное дешевенькое зеркало. Кусок пластика с мутным зеркальным слоем. Такое и гвоздем не жалко. У каждого в армии есть такое уродство. Типовой продукт – штамповка, ширпотреб. Маард поежился. Тоска, сжимавшая грудь, не проходила. Дом – это место, где тебя ждут. У него нет дома. Впрочем, наверное, мама все еще ждет своего бестолкового сына, когда-то решившего увидеть мир. Увидел… И себя показал.

«Был у мамы один сын, да и тот дурак», – придумал начало сказки о себе.

Захотелось врезать кулаком по стене. Каким же идиотом нужно быть, чтобы полюбить…

«Незнакомку, которая подсняла мальчика на ночь», – криво усмехнулся он.

Злость не помогала. Даже в автобусе по дороге из аэропорта не мог заставить себя забыть ее. Наверное, так и рождаются слухи о ведьмах и привороте. Вот только Элен приворот не нужен. Она, наверное, уже и не помнит его. Случайная связь, жеребец на ночь.

Кретин.

– Маард, – в дверь сунулась довольная, загорелая до черноты рожа соседа. – Как Америка, как амеры?

– Америка стоит, «близнецы» упали, амеры бегают… Что нового на базе?

Не обращая особого внимания на Ицика, как все называли расара[3] Ицхака Галя, Маард начал бриться. Вообще-то Ицика по прозвищу «Хацацит»[4] боялась и уважала вся база. От задрюченого тирона[5] до признанных ветеранов. А что делать? Расар – должность такая. Главстаршина базы, то есть тот, кто обязан дрючить, гнобить и следить за тем, чтобы солдаты не скучали. Потому что нет страшнее существа на земле, чем скучающий солдат.

Свое прозвище Ицик получил, еще сам будучи цаиром[6]. Вернее, получили прозвища вдвоем с Маардом. Но если Ицик прославился тем, что просеял целое поле щебенки в поисках потерянного им перстенька – подарка для бывшей невесты, то Маард заработал это отличие бывалого ветерана еще печальнее. Над этой историей год смеялась вся база. Хорошо, что было это давно, и помнят тот случай только настоящие старожилы.

Это сейчас Маард знает, что главная примета военной базы – не забор, не вышки и не минные поля. И даже не люди в военной форме. Главная примета – это коты. Эти зверюги, жирующие на списанных харчах, достигают невероятных размеров и отличаются редкой наглостью. В свое время, попав в армию, Маард был поражен количеством выбрасываемой тут еды: приехав из страны, где в те времена даже колбаса была по карточкам, он не мог понять, как можно выкидывать горы окорочков или коробки рыбы. Но правила в этой не самой прохладной стране были жестки. Что не съедено за обед – списывается и выбрасывается на радость жирным кошакам.

Вот именно благодаря этим обнаглевшим животным Маард и получил свое прозвище. Калаи – стрелок, снайпер. Был он тогда совсем зеленым. Только-только остался позади тиронут[7]: идиотский цирк, с помощью которого из тупых деревенщин, иностранцев (которые по команде «Дом» не становятся «смирно», а называют страну, откуда прибыли) и прочих маменькиных сынков и дочек делают кого-то, слегка похожего на солдата.

Тогда это все и произошло. Пост по охране склада вещевого довольствия. Ночь. Тишина. И жутковатый шорох. Напряжение нервов, воображение, рисующее араба, подползающего и… Тень, метнувшаяся к нему. Окрик. Выстрел. Вой сирен тревоги. Группа быстрого реагирования, похожая на стаю злых терминаторов. Чья-то рука в перчатке. И жалкая тушка рыжего кота в свете фонаря.

– Наповал! – хохот ребят.

– Калаи! – хлопки по плечу. – Завалил с первого выстрела.

Почему-то того кота Маарду было жалко до сих пор. В отличие от людей, которых он не считал людьми. Оболочки. Чужие. Или просто попутчики. А кошки – это живое. Перед живым и беззащитным становится стыдно.

Глядя в пластиковое зеркальце и скребя щеки «Жилетом», Маард отвлеченно слушал бас друга. Тот рассказывал об очередных дебилах, опрокинувших «хаммер», о том, как их голанчики[8] увели у парашютистов рацию и запаску. Пока Игорь летал за океан, база жила. Свежепризванные пытливые умы спорили, можно ли опрокинуть джип. Кто-то «поднимал» чужое имущество – старая армейская игра. Стибри у соперников то, что они стибрили у тебя. Привычная безумная жизнь со своими законами и правилами, по собственному распорядку. Мало ли что ты только с дороги, – в шесть утра построение. Через пару минут он был готов. Глянул на себя в зеркало – хорош. Каменное лицо, жестяные глаза. Все нормально.

Для солдат он должен быть не человеком, а кем-то, внушающим страх: стихией – непонятной и жуткой. Он был в курсе историй, которые ходили про него. Тупой, почти не знающий языка, жутко подлый, заставляющий бедных подчиненных отрабатывать за малейший проступок. Садист, для которого нет большей радости, чем сделать пакость ближнему. Что ж, это тоже его должность. Безопасность – дело такое. Добрые и хорошие не в цене.

Пять минут до подъема. Пора. Сейчас начнется новый день. Первый день, когда ему будет некогда думать о Элен.

Часы пролетали незаметно. Главное – найти себе дело. Это просто, ибо дел было навалом. Начиная с канцелярщины, которой скопилось немало, и заканчивая… Заканчивая мазохистским желанием загонять себя, чтобы не было времени думать о… Просто не было времени думать. Маард был сегодня особенно жесток. Получили все, в том числе и наглый тирон, посмевший надеть солнцезащитные очки и попасться в таком виде на глаза Маарду. Темные очки – прерогатива начальства. Спрятать взгляд, пусть думают, что за теменью стекол горит холодная ненависть.

– Мацав штаим[9]!

Пронаблюдать, как отжимается несчастное тело. Когда-то он сам так же страдал под жгучим солнцем, ощущая взгляд сержанта, как ледяную пустоту за темными очками.

Штаб, прохлада кондиционеров, деловая атмосфера. И все тот же холод внутри. Тоска.

Машкин влюбленный взгляд. Совсем девчонка, нашла героя, глупенькая. Мы не пара. Тебе нужен кто-то молодой и любящий, чтобы семья, дети. Не я. И потому – прости.

Не снимая очков, процедить холодно:

– Застегнуться! Лифчик демонстрируем? Завтра на стол сочинение на тему «Чем кружевное белье вредно для душевного здоровья»! Доложить командиру.

И слезинка в огромных, похожих на спелые маслины глазах. Обида, непонимание. Что делать? Запомни: я – скотина, ищи достойный объект для любви.

Маард кружил по базе коршуном, и слухи о возвращении «великого и ужасного» опережали его самого. Он не понимал, что с ним происходит. Мысль о том, что скоро отбой, заставляла лишь яриться сильнее. Ему было страшно. Он знал, кого он увидит, закрыв глаза. И эта мысль жгла огнем. Почему не забывается? Он сошел с ума?

Когда пришла «секретка», он понял, что Удача ему не изменила – расслабиться не дадут. И это к счастью. Колесо работы вновь закрутилось, может, оно и даст нужный эффект. Забвение.

…«Негееееев», – шуршит ветер песчинками, едва слышно потрескивает огонь в костре. Маард поднял воротник и привалился к скату джипа. Пламя танцует свои экзотические танцы. Пустыня. Кто бы мог подумать, что именно тут он будет искать покой, вспоминать о Родине. Жизнь иронична.

Маард протянул зябнущие пальцы к огню. Дышалось легко и свободно – если закрыть глаза, то можно представить осень, лес, шорох опадающей листвы. Впрочем, даже если не представлять, то здесь ему становилось лучше. Наверное, на проклятых землях проклятым уютнее жить. Где-то тут занесены песком Содом и Гоморра, спаленные небесным напалмом. Совсем рядом спит в своем поселении красивая девушка Рада, которая когда-то была его женой. Девушка, которая еще подарит счастье кому-то. Кому-то более умному и достойному, чем он. А Машка, наверное, будет ждать его возвращения – дуреха, нафантазировала себе любовь. И вряд ли сочинение поможет ей излечиться.

Мысли скакали, не давая успокоиться. Пустыня, но где-то недалеко шоссе, рядом несут службу товарищи, шумит никогда не спящий Эйлат. Даже трубка отключенного телефона – нажми кнопку и… Вот только ничего нажимать Маард не собирался. Он собирался ждать и думать.

Подбросил в костер аккуратную чурочку и снова замер. Все-таки от цивилизации не спрятаться даже в пустыне. Если бы кто-то спросил его, что такое цивилизация, он бы ответил коротко: «Это когда дрова для костра покупаешь на заправке».

Но думать о цивилизации тоже не хотелось. Маард поднял глаза к небу. Тысячи чужих холодных звезд смотрели на него – глупого человека, умудрившегося влюбиться. Смешно, но он всегда считал себя слишком холодным, чтобы любить. Даже женился когда-то, не испытывая ни грамма нежности. Он искал путь. На пути к этой земле стояла маленькая женщина с грустными, как на православных иконах, глазами. Он был молод и жесток. Они расстались спустя год. Вроде и хорошо у нее все, но осадок остался – будто предал кого-то. Маард вздохнул: вся его жизнь – чреда обманов. А еще боль и драки. Война как с самим собой, так и с другими. Себя не изменить. Иначе жить не получается.

Едва заметный шорох заставил Маарда протянуть руку к винтовке. Но тут же на лицо вернулась ухмылка.

– Привет, Сережа! – громко сказал он в темноту.

Белое привидение материализовалось из темноты и уселось рядом с ним.

– Шайтан ты, Калаи, – с легким акцентом сказало «привидение». – В темноте видишь, да?

– Русский я, Сережа, – хмыкнул Маард. – А это пострашнее шайтана.

Бедуин промолчал. Он учился в стране шайтанов, там получил второе имя, оттуда привез старшую жену. И язык страны шайтанов уважал и помнил. Да и работать с Маардом согласился не из-за денег. Просто его тоже убивала жизнь здесь – спокойная, размеренная. Жизнь, где даже война становится рутиной – чем-то обыденным, как шорох песка или свет далеких звезд.

Двое у костра молчали. Один – контрабандист, берущий деньги за провоз оружия. Второй – сотрудник безопасности. Двое, костер, пустыня – все, как тысячи лет назад. Деньги, предательство, чьи-то смерти. Все будет после. И крепкий, как сон усталого путника, кофе с солью. И долгий разговор до утра.

9

Ящер от души вывозился в грязи и крови трех косуль. Маард накормил его на неделю вперед, вымотал холодом, дождем и полетом так, чтобы зверь сам запросился в тепло и покой. Вернулся бы в пещеру и уснул. И не тронул Тильду.

Как она там? Не ушла ли? Ведь запросто могла: перепугал, поранил, нагрубил, вот и сломалась девочка. Он был бы рад ее уходу, но при иных обстоятельствах. А сейчас по всему выходило, что идти рыжей некуда. Маард залез в Сеть, посмотрел, что происходит в корпорации – служба безопасности на ушах. Ищут тебя, рыжая. Обвинение серьезное.

Если ушла – искать. Хотя, что искать? Если найдет, вернуть все равно вряд ли сможет. Верхом на себе везти? Попробуй, уговори на это недоверчивую Тильду. В пасти тащить – исключено. Будет орать, дергаться. Поранит снова – все. А то и уронит, не дай бог. Тогда точно все.

Маард успокаивал себя мыслью, что девушка не настолько глупа, чтобы бежать. Ведь действительно некуда. Ориентировки разосланы, нужные люди оповещены. Странно только, что молчат газеты: видимо, информацию пока придерживают. Но все равно: стоит ей сунуться в город – отловят мгновенно. Обвинение в убийстве ученого мирового масштаба… нет, не дадут тебе шансов, рыжая.

«Я тебя прошу, не делай глупостей. Дождись», – мысленно обращался к ней Маард.

Дождь стихал. Уже не хлестал дракона упругими струями, а тихо обволакивал серой холодной моросью. Теплолюбивый ящер молча работал крыльями, изредка вздрагивая всем телом – спешил домой. Маард его почти не направлял: просматривал последние новости, касающиеся убийства Райнера, читал дневник Тильды в Сети и думал, чем он способен помочь. Информации для анализа ситуации было очень мало. Надо было как-то вытягивать сведения из девчонки. А это значит лезть в душу, быть готовым к истерикам, ужесточить контроль за ящером…

– Не было печали, – проворчал Маард. – Жили себе спокойно, теперь все через одно место идет.

Тильда сидела у входа – так, что видела всех, кто приближается, но оставалась скрытой валунами. Для смотрящих сверху – не в счет. Сидит рыжая, как на ладони.

Дракон спустился ювелирно: аккурат между двумя солидными лужами. Резко расправил крылья, стряхивая воду. На девушку – ноль внимания. Может, сытость, а может, и усвоил, что рыжие – не еда.

Тильда испуганно подобралась, натянула на плечи мокрую куртку. Рукав разодран, у краев прорехи ткань пропиталась темным.

– Не бойся. Не трону, – обратился к девчонке Маард. – Сильно поранил?

– Жить буду, – буркнула она чуть слышно. – Сама виновата.

Дракон легонько подтолкнул Тильду мордой в глубь пещеры. «Не тронь!» – строго предупредил Маард.

– Покажи.

– Не на что там смотреть. Он же на кровь реагирует, так ведь?

«Он». Интересно.

– Кто это «он»? Я? – уточнил Маард миролюбиво.

– Нет. Он – это дракон. Которому ты не дал меня сожрать, – Тильда глядела прямо, и от ее взгляда было неуютно. – А вот кто ты такой, хотелось бы узнать.

Маард усмехнулся: до чего ж дотошная! Кто кого еще допрашивать будет. Ящер с завыванием зевнул, демонстрируя желание поспать после сытного обеда.

– А я его совесть, – максимально пафосно произнес Маард. Он старался шутить, желая разрядить атмосферу нервозности, которой веяло от Тильды.

Рыжая фыркнула.

– Как зовут-то тебя, совесть?

Дракон в очередной раз зевнул, разметав дыханием пряди на висках девушки.

– Маард.

– Хорошее имя для дракона. А если серьезно?

– Вообще-то Маард Великий и Ужасный Всея НайнФлэгс. Но тебе скидка, ибо маленькая еще, не воспроизведешь как надо.

Она слабо улыбнулась. Ну, теперь можно попробовать и поговорить спокойно.

– Поговорим, Тильда? Пока дракон спокоен, пока не уснул. Поговорим?

– Зачем?

Дракон улегся поудобнее, похлопал кончиком хвоста по полу.

– Мы можем и не разговаривать вообще. Но что ты будешь делать дальше? Вечно здесь прятаться? Знаешь, дракону это не очень нравится. И мне нравится еще меньше. Понимаешь, почему?

Тильда поджала губы, кивнула.

– Покажи рану. А я пока рассказывать буду.

Девушка встала, повернулась спиной, послушно сняла куртку и спустила с плеча бретельку платья. Запахло кровью – слабо, но… Маард нахмурился, «прижал» дракона. Глубокая, недавно переставшая кровоточить царапина шла от шейных позвонков к лопатке. Чуть сильнее сжал бы челюсти – сломал бы шею или проткнул легкое. «И были бы уже другие проблемы», – подумал Маард.

– Тильда, повернись.

– Рассказывай, – сурово, как отрезала. Но не повернулась.

Ладно. Как обещал. Остальное в процессе.

– Значит, так. Тебя разыскивают по обвинению в убийстве отца. Как главную подозреваемую, понимаешь? Полиция на ушах, но где тебя искать, никто не знает. Пойдешь в город – перехватят точно. Это все, что я могу тебе сказать. А теперь я хотел бы послушать тебя.

Она пожала плечами.

– А если ты мне не поверишь? – в голосе скользнула безысходность.

– Просто расскажи. А я разберусь, во что мне верить.

Девушка повернулась. Бледная как полотно. Две неровные злые ссадины на плече, набухшие кровью. И глаза, кажущиеся огромными от широких зрачков.

– Расскажу. Потому что больше и некому. Я тебя боюсь, но что мне остается? Не тебе – так и никому, видимо…

В тот момент Маард впервые подумал о ней не как об обузе. Захотелось ободрить девчонку, хоть как-то утешить, но… И слова не шли, и опасно было ослаблять контроль за ящером. И не хотелось скатываться в сентиментальности. Потому Маард молчал.

– Я знаю, что кровью пахну. Сяду в стороне, если позволишь. Тебе так будет легче, а мне проще говорить.

Она устроилась у стены, метрах в трех от дракона, подложив под себя куртку. Долго молчала, потом тряхнула головой и сказала глухо:

– Я не знаю, с чего начать. Действительно не знаю.

– Понимаю, – мягко сказал Маард. – Давай я помогу? Расскажи о себе сперва.

– Да что обо мне… Имя знаешь. Возраст тоже. А остальное… Какое оно имеет значение?

– Имеет. Расскажи, как и зачем к отцу приехала.

– Это долгая история. Я родилась после того, как они с матерью разошлись. Она ему даже не сказала, что беременна, и обо мне он узнал только в прошлом году – случайно. Сразу разыскал нас, сперва пытался с матерью пообщаться. У него не получилось. Мать, сколько я себя помню, терпеть его не могла. Ни разу не называла папу по имени, если упоминала, то только как «этот говнюк».

– Он сам тебя к себе пригласил?

– Да. Поняв, что мать его и близко к дому не подпустит, предложил мне приехать к нему.

– Для чего?

«Как бы доктор не отписал на дочь хорошее наследство, – подумал Маард. – Чем не повод убрать обоих? Учитывая такое отношение бывшей жены, неудивительно».

– Хотел просто пообщаться. Он медик, я медик.

– У матери есть бойфренд?

Тильда посмотрела на дракона, поджала губы.

– И не один. У нее активная личная жизнь. Я стараюсь в нее не лезть. Приучили.

– Ясно, – подытожил Маард и спросил, меняя тему: – Учишься в университете?

– Да.

– По какому направлению?

– Генетика…

Тильда всхлипнула, отерла лицо тылом руки.

– Папа просил остаться. У него планов было всяких – море. По работе. Он столько мне рассказывал, объяснял, с собой водил…

– Интересно?

– Да. Но… дело совсем не в этом. Он рад мне был, понимаешь? Мне – чужой, был рад, я родной ему человек – это не слова… Он мой папа… – она расплакалась.

Маард выждал несколько минут – время, необходимое ему для обдумывания ответов и подбора новых вопросов. Тильде тоже нужна была пауза. Главное, не затянуть. Не дать раскрутиться истерике.

– Не плачь. Соберись, Тиль. Отец рассказывал тебе, над чем сейчас работает?

Она глубоко вдохнула, успокаиваясь, и продолжила разговор:

– Немного. У него столько идей было. Начинал рассказывать одно, перескакивал на другое.

– Не говорил о конкурентах, недоброжелателях?

– Нет. Он очень увлеченный человек… был. Занимался делами, а не отношениями. Даже в дни моего приезда его постоянно дергали по делам.

– В каком он был настроении?

– Много шутил. Но как-то нервно, мне показалось. Может, привыкал ко мне… а может, и предчувствовал, что его убьют.

– Почему ты так думаешь? – напрягся Маард.

– Я его чувствовала. У меня такое только с близкими… Улавливаю боль, тревогу, тоску. За два дня до… – голос сорвался, но девушка быстро взяла себя в руки. – Мы были на банкете. День рождения кого-то из папиных коллег. Он ненадолго меня оставил, а когда вернулся… Было заметно, что он расстроен и встревожен. За напускным весельем. Очень неестественным, понимаешь?

– Думаешь, он с кем-то поссорился?

– Да. Но я не знаю, с кем. Было очень много народу. А потом он предложил мне съездить в театр. Одной. Развеяться и отдохнуть. Я говорила, что не устала и хочу с ним побыть, но он настоял. Я терпеть не могу театры! Ненавижу!

От звонкого крика девушки дракон вздрогнул и заворчал.

– Тихо-тихо, – торопливо успокоил ее Маард. – Расскажи, что было дальше.

– Папа дал мне свою машину, сказал, что приготовит ужин к моему возвращению… И уже там, в театре, я поняла, что хочу вернуться обратно. Даже билеты не стала сдавать, просто развернулась – и назад. Машина заглохла почти у дома, проклятая машина, может, я бы успела…

Она замолчала, видимо, снова переживая недавние события. Маард не торопил, понимая, как тяжело сейчас девушке. Тильда глубоко вздохнула и снова заговорила – монотонно, как в трансе:

– Дома было очень тихо. Свет в папином кабинете приглушен, я пошла туда. Думала, если устал и спит – обниму и скажу, что я дома, он проснется, обрадуется… Он мне фотки обещал старые с чердака, мы так и не… – Тильда потрясла головой. – Я зашла в комнату и его увидела. Вся стена забрызгана позади. И половины лица нет. И запах этот…

Девушка закрыла глаза и привалилась к стене позади себя.

– Плохо?.. – спросил Маард.

– Пройдет сейчас…

Маард посмотрел на ее руки, бессильно лежащие на коленях. Пальцы дрожали. Белые, тонкие, с грязной каемкой под ногтями.

– Дальше помню урывками… В дверях налетела на кого-то. Высокий молодой парень, меня схватил, что-то спрашивал, а я… «Папа, папа, помогите кто-нибудь!» Он просил не кричать, а меня колотило всю.

– Тиль, как выглядел этот парень?

– Я не помню.

– Постарайся вспомнить. Одежда, что-то особенное во внешности…

– Джинсы, темная куртка. Под ней – черная рубаха. Ботинки почему-то запомнились – кожаные. Он очень тихо ходил. Внешность… – она долго молчала, силясь вспомнить. – Я правда не помню. Какой-то он слишком обычный был.

– Возраст хотя бы?

– Лет двадцать пять – тридцать.

– Как он вел себя? Тоже был напуган? Откуда он появился?

– Откуда… Наверное, с улицы. Я в коридоре с ним столкнулась. Он сперва спросил, что случилось. Потом успокаивал… увел меня в комнату. В спальню папину. Пистолет мне сунул – вот этот, – она кивнула в сторону сумки. – Точно помню, сказал: «Тильда, сиди здесь, если что – стреляй, я полицию сейчас вызову. Не уходи никуда, пистолет держи крепко». Он убежал звонить, а я… Я же не соображала, что делаю. Сумку схватила, туда что-то из одежды, потом в окно. Темно, место незнакомое, я только дорогу до станции помню… Билет взяла – до дома. Потом заметила человека со значком, я тебе говорила. Стало еще страшнее. Выбросила мобильник, села в поезд. Прошла несколько вагонов, вылезла, в другой поезд пересела, пока стояли. На ближайшей же остановке выпрыгнула, и… Дальше шла через лес.

– Ночью?

– Ночью. В лесу не так страшно, как среди людей. И к тебе я случайно… Знала бы – никогда бы не сунулась.

Смолкла. Посмотрела на дракона с таким отчаянием, что у Маарда на мгновение перехватило дыхание. Вспомнил, как она бросалась на него накануне. Перекошенное от слез и ужаса лицо. Кольт-Питон на дне спортивной сумки. Дрожащие от напряжения руки.

Странная вырисовывалась картина. Он верил девчонке. А это означало, что рапорт службы безопасности был неверным. Вилла Райнера тщательно охранялась – раз. Неправдоподобно, что не было записей с камер наблюдения, – два. И никакой высокий парень в кожаных ботинках в отчете не фигурировал. И скребся внутри тихонько нехороший червячок с именем «а если…».

«Откуда взялся парень? – думал Маард. – Просто свидетель? Неестественно. Во-первых, что его привлекло? Выстрел услышал? Навряд ли. В „зашел просто так“ вообще не верится. Да и слишком глупое поведение для свидетеля. Каждая домохозяйка знает, как вести себя на месте преступления. Скажем „спасибо“ телеящику. Нет, этот – не свидетель. Грабитель? Раз с оружием – возможно. Странно, что не убрал девчонку. Таким без разницы, один труп или два. А может, материнский хахаль? Тоже возможно. Хотя, что ж тогда за мамуля у рыжей, коли у нее такой профи в гареме? Не суетился, просчитывал ходы, на гопника не похож, вел себя… именно профессионально, как не крути. А может?..»

– Тильда, послушай… Я тебе помогу. Только ты постарайся мне доверять.

10

Кондиционеры работали на полную, делая воздух «мешка» ледяным. Холод заставлял вспомнить зиму – русскую, почти забытую. Белую, студеную. Настоящую.

Маард снял темные очки, ставшие ненужными в полумраке помещения. Тихо светился на столе монитор ноутбука. На стену проектор выводил снимок с разведывательного беспилотника. Сидящие в креслах мужчины о чем-то негромко беседовали. Один из них был одет в дорогущий белый костюм. «Пижон», – подумал Маард и переключил свое внимание на снимок. Судя по координатной сетке – территория заклятых соседей. Снято менее часа назад. Постепенно прояснялось, зачем его сюда вызвали. Проверяют сведения его агента, обычное дело. Интересно, что за «белый костюм»… Неужели информация оказалась более ценной, чем думал Маард? Что ж, не стоит спешить – раз вызвали, значит, все скажут в свое время.

Парень молча сидел, не отвлекая беседующих. Когда-то его удивляло подчеркнутое пренебрежение к субординации среди бетахон садэ[10]. Своеобразный кодекс поведения, заметный лишь среди своих. Когда люди думают – не отвлекай, даже если устав требует доложить о прибытии. В этом свой смысл, приоритеты расставлены четко. И это импонировало Маарду. Еще раньше – льстило: стать одним из элиты, да еще ему… Человеку, родившемуся далеко отсюда, обычному парню без образования, толком не говорящему на языке этой страны. Происходящее казалось сказкой. Вызов в разведуправление АМАН. Бесконечные тесты. Полиграф. Беседы часами.

Нет, Маард не жалел о том, что когда-то ответил «да» на предложение спокойного и вежливого офицера хэйль модиин[11]. В любом случае это был переломный момент в его жизни. Не сказка? И не надо. К любой сказке привыкаешь быстро, она превращается в рутину – лучше с самого начала не очаровываться. Относиться так, как и следует относиться к работе. Все равно он в жизни не умеет толком ничего полезного. Ничего, кроме как беседовать с людьми и анализировать услышанное.

Хотя – Маард непроизвольно улыбнулся – еще он умеет доить коров. Даже сейчас ненавидит музыку Моцарта, под которую полагалось выдаивать этих тварей. Запах навоза, жидкости для дезинфекции вымени, ноги, преющие в резиновых сапогах, и двенадцать часов музыки Моцарта. Если бы Маард хотел представить Ад, он бы нарисовал его именно таким. После этой работы тупая уставщина курса молодого бойца казалась тирону Маарду наполненной жизнью и весельем. Поэтому он и остался в армии.

Маард почувствовал, что чертовски устал. Дают о себе знать ночи, когда вместо сна приходится отжиматься, чтобы выбить из себя память о проклятой ведьме. Думать о ней хорошо он себе запретил – тоска грызла, выворачивала душу, ослабляла разум. Злость – единственный выход, даже если она искусственна. Он сам себе назначил наказание: вспомнил Элен – полсотни отжиманий. На ночь – сотню. Вымотать себя, чтобы мгновенно провалиться в короткий сон. Правда, недосып начал донимать.

Вот и сейчас. Просидеть в «мешке» десять минут и не обратить внимания на то, что беседуют тут по-английски. А это значит только одно: гость в белом костюме, назвавшийся Джоном До, человек с именем-маской – нездешний. С трудом стряхнув сонное оцепенение, Маард внимательно пригляделся к чужаку. Высокий, худощавый, крепкий, за пятьдесят. И можно поспорить: большую часть жизни он провел в форме – военную выправку не скрыть. А судя по акценту – американец. Интересно, что могло заинтересовать амера в информации контрабандиста Сераджи? Обычные дела – завод по производству «кассамов». Какое дело до этого заокеанским союзникам?

Похоже, беседа будет долгой. Задача: слушать, вникать и бороться со сном. Надо постараться понять, кто были те люди, которых бедуин Сережа принял за террористов. Следуя за логикой мистера До, получалось, что на джипах не террористы по пустыне рассекали, а друзья амера. Серьезный проект готовился, что-то совместное с США.

Маард слушал и воспринимал речи американца с трудом. Дико хотелось спать, да и нес Белый Костюм какую-то ахинею. Про использование птиц для ПВО, подготовку дельфинов-разведчиков, специально обученных грызть провода мышей-диверсантов. Разработки не новые, не особо перспективные. Надо было у Сераджи спросить, не бежали ли за теми подозрительными типами крысы, как за гаммельнским крысоловом. Полная клиника.

«Ну, мистер До, – думал Маард, слушая американца. – Услышь вас кто-нибудь из психиатров… Фантастика и фантасты рулят, ага. И зачем Хайд меня сюда приволок? Амер бредит, это очевидно. Как бы какой-нибудь космизм проповедовать не начал».

Увидев ухмылку на лице Маарда, Белый Костюм иронично изогнул бровь.

– Я вижу, вас мои рассказы не впечатляют?

Маард молчал. Что можно было ответить на риторический вопрос?

Но американца его молчание не удивило. Он сказал просто:

– Что ж, Маард, придется убеждать вас за компанию с остальными недоверчивыми личностями. Не возражаете? – «костюм» иронично приподнял бровь.

Маард не принял иронии, со всей серьезностью ответив:

– Не возражаю.

Вскоре он уже жалел, что согласился. Двухчасовой марафон, который заключался, по сути, в подписании «кота в мешке». Так в шутку называли оформление доступа к материалам повышенной секретности. Шутка в том, что человек берет на себя ответственность, не имея ни малейшего понятия, какого рода тайну ему доверит страна. Кот в мешке – берешь ношу, даже не представляя, какая тяжесть тебе предстоит. Впрочем, трудно только в первый раз, но адреналин ожидания серьезного дела ты получаешь и в дальнейшем.

В этот раз страна доверила ему тоненький конверт. Маард открыл его сразу за дверями канцелярии. Внутри обнаружилась пластиковая карта с микрочипом. Что-то вроде удостоверения на его имя.

– Поздравляю тебя, сотрудник проекта «Шамаим лэшнаим», – с пафосом произнес он.

Кроме удостоверения сотрудника непонятного проекта, в конверте нашлась визитка. Кусочек белого картона с отпечатанным телефоном. Пожав плечами, Маард набрал номер…

Уже утром он жалел о своей неосмотрительности. Сопровождая американца, он не ожидал оказаться здесь. Из присутствующих в комнате заседаний он сразу узнал троих – серена[12] Хайда, начальника генштаба и лидера парламентского большинства. По спине побежали мурашки. На заседании Совета обороны он еще не бывал. И не думал, что когда-либо будет.

Американец принялся сжато излагать концепцию проекта, о котором говорилось на вчерашнем собрании. Вернее, попытался изложить. «Старина Либби», как за глаза называли парламентария в СМИ, не особо позволял амеру говорить. Подергивая бородой, он басил на весь зал:

– Да черт бы с вами, До, соглашения давно подписаны! Понятия не имею, каким образом вы это уладили, но! Вы сами-то понимаете, что громадные деньги пойдут на финансирование натуральнейшей фантастики? Что будет на выходе – самая дорогая в истории постановка «Птиц» Хичкока? – Либби постучал кулаком по столу и продолжил гневно: – При этом у вас нет даже рабочего прототипа! С таким же успехом можно попробовать вложить деньги в эту, как ее… – он пощелкал пальцами. – Несси!

Американец выслушал с бесстрастным лицом, кивнул, соглашаясь.

– Что ж, тогда проведем наглядную демонстрацию.

Из кейса, стоящего рядом с креслом, господин До вынул и поставил на стол контейнер для мелких животных. Со своего места Маард разглядел его обитателя – крупную серую мышь. Джон До открыл крышку, выпуская зверушку на стол.

Экспрессивный политик скривился:

– Так теперь выглядит цирк с конями и ковбоями? Измельчала Америка, весьма…

– Это опытный образец проекта «Элджернон», – пропустив реплику оппонента мимо ушей, заговорил До. – Как вы можете видеть, ничего сверхъестественного, но…

– Сейчас выйдет фея с волшебной палочкой и превратит грызуна в тыкву!

Над шуткой никто не засмеялся, кроме ее автора. Тем временем мышь села на упитанные окорочка и сложила передние лапы на груди – словно решила выждать паузу. Маард успел подумать, что зверь какой-то странный: сильные конечности, неестественно длинные пальцы, осмысленный взгляд. С минуту грызун сидел смирно, позволяя разглядеть себя со всех сторон, а потом подбежал к ноутбуку парламентария и запрыгал по клавишам. Открылось окошко поиска по папкам и документам. «Старина Либби» нервно дернул бородой. Мышь на какое-то мгновение остановилась и запрыгала снова, вбивая в строку поиска слово «porno». Финальный прыжок на «Enter» вызывал ухмылки на лицах присутствующих. Мышь спокойно сошла с ноута на стол и уселась перед экраном – не иначе как ждать результатов поиска.

– Вы все еще думаете, что я пришел рассказывать вам сказки, господа? – насмешливо спросил Белый Костюм, довольный эффектом демонстрации.

– Не хочу обидеть вас, Джо, но вы все еще неубедительны. Я смотрю на это животное, и понимаю, что наше государство отстегнет немалую сумму дрессировщикам крыс. Как вы это делаете с ними? Волшебная дудочка?

«Ловкость рук – и никакого мошенничества», – набил грызун на клавиатуре. Джо краем глаза взглянул на экран, нахмурился. Мышь быстро стерла фразу, забавно барабаня лапками по клавише «Backspace».

– Господин советник, я понимаю ваш сарказм и недоверие. Если вы все-таки дадите мне вставить слово, многое в этой ситуации станет понятнее прежде всего для вас.

Широченная «голливудская улыбка» вышла скорее ехидной, нежели вежливой, но политик заткнулся и кивнул – продолжайте, мол.

– В утреннем выступлении я рассказывал о принципах и методах бесконтактного управления живыми объектами. Проще говоря, как человек может управлять несколько модифицированной зверушкой, как виртуальным персонажем. Собственно, это была долгая прелюдия к демонстрации модели в действии. Мышь не принимает самостоятельно никаких решений, требующих чего-то большего, чем механические движения.

– То есть мышь живая сама по себе? – дождавшись паузы в речи До, осведомился Хайд.

– Совершенно верно. Модель живая, имеет… как бы это выразиться? Самостоятельность, свою волю. Но в нужный момент управление ее нервной деятельностью переходит к моей ассистентке. Господин советник, можете взять модель в руки, чтобы убедиться в отсутствии проводов, батареек и микросхем. Но учтите – зверек больно кусается, это нормально для живого животного.

Модель тем временем старательно умывалась и вид имела мирный и спокойный. «А я бы такое каблуком. Не раздумывая», – подумал Маард.

– Мистер До, в обсуждаемом проекте я вижу только один несомненный плюс: модели нельзя обнаружить средствами ПВО и при помощи разведки. Ваши модели имеют очень низкий КПД. Они уязвимы, имеют малую скорость, подвержены заболеваниям, могут банально сдохнуть от голода. Вы предлагаете посадить людей за управление армией хомяков? Это абсурд.

– Никто не собирается воевать армией хомяков, – примирительно воздел руки Джо. – Вы забыли о скрытых войнах. О секретных операциях. Единичных. Проводимых негласно и нечасто. Вот тут наши модели могут сыграть немаловажную роль.

– Дорогой мистер До, мои внуки тоже обожают фильмы о животных-шпионах. Давайте будем реалистами. Где гарантия того, что вашего драгоценного мышонка не схарчит обычный помойный кот по дороге к объекту? Или кто там у вас еще? Воробьи? Знаете, крылатым хищникам и мальчишкам с рогатками наплевать, какое задание у потенциальной добычи.

Американец глубоко вздохнул, улыбнулся одними губами. Маард подивился его выдержке и самообладанию. То, что Джо все это уже достало, выдавало лишь легкое подергивание угла глаза. Мистер Белый Костюм продолжил все таким же спокойным, размеренным тоном – будто подобные лекции он читал каждый день на протяжении многих лет:

– Вопрос безопасности модели при доставке ее на объект – это дело людей, а не самой модели. Никто не станет вскрывать голову подаренному котенку, чтобы убедиться, что в ней нет телекамеры. А наш подарок, сделанный нужному человеку в нужное время, может спать на коленях любимого хозяина на деловых встречах. И видеть. И слышать. Знаете, к животным люди привязываются куда сильнее, чем к себе подобным. Животных никто не стесняется. А ту же мышку можно спокойно пронести в дамской сумочке и выпустить… где-нибудь в помещении выпустить. Я по-прежнему неубедителен?

Советник сморщился и побагровел.

– А что скажут защитники животных?

Тут уже американец не сдержался и рассмеялся от души.

– Что бы они ни сказали, господин советник, им всегда можно ответить: меньше фантастики в суждениях, господа!

Хайд оглянулся на Маарда: слушаешь ли? Понимаешь, о чем толкуют? Игорь сдержанно кивнул. Он понимал все, кроме одного: каким боком его хотят прилепить к этому проекту.

– Еще один момент, прежде чем мы закончим, господа, – выдержав некоторую паузу, сказал До. – Между проектом «Элджернон» и «Шамаим лэ-шнаим» есть большая разница.

– Какая же? – без энтузиазма спросил «старина Либби». Маард понял, что тот обиделся на амера и капитулировал.

– «Элджернон» предполагает исключительно управление двигательной активностью мыши. Для проекта «Шамаим лэ-шнаим» биологически усовершенствованы и полностью подготовлены к работе модели четырех видов птиц и шести видов млекопитающих. Причем уровень проникновения оператора при управлении моделью более глубокий, нежели в «Элджерноне»: задействованы не только нервно-мышечные соединения, но и нейроны головного мозга. Это дает гораздо больше возможностей, не только передвижение в заданном направлении. Мозг модели и оператора работают настолько синхронно, что… – Джо замолчал и широко улыбнулся: – В это можно поверить, лишь испытав на себе. И тогда вопрос «а стоит ли овчинка выделки» отпадет сам собой.

11

Тильда удивилась, когда он попросил ее два часа лежать, по возможности не двигаясь. Залезла в нишу, долго там возилась, устраиваясь на голых камнях. Потом спросила:

– Почему ты мне ничего не объясняешь?

– Потому что, – уклончиво ответил Маард. – Спи. Зверю тоже надо вздремнуть, а мне – подумать. Объяснения после.

Тильда послушно закрыла глаза. Дракона уговаривать было излишним: как только Маард оставил его в покое, он тут же уснул. Отлично. Пара часов на обдумывание ситуации есть.

Залез в систему наблюдения за драконом. Так, внешние микрофоны по-прежнему глухи, камеру вот как раз отлаживают – надо бы понадежнее ковырнуть. Работают датчики объема и температуры. Будет понятно, что дракон в пещере не один. Хотя можно сказать, что приволок живую косулю. Зачем? Играют же кошки с живыми мышами. Дракон молод, любопытен, тоже резвится. Наигрался – сожрал. Ага. Прокатит.

Вопрос второй: как скоро Тильду начнут здесь искать? Скорее всего, вообще не станут. Даже если просчитают, где именно она сошла с поезда. Человек тянется к себе подобным. По логике, она должна была уйти в город и попытаться там затеряться. Там еда, возможность заработать и найти угол для ночлега. А еще добрые полицейские, в честность и неподкупность которых просто обязаны верить все девочки ее возраста. Не так уж ты и глупа, Тильда. Сразу поняла, что нет в городе шансов. Или сработал инстинкт самосохранения? А, неважно.

Интересно, что сказали ее матери? И кто – местные полицейские или те, кто убил Райнера?

Пресса на ушах. Как обычно, выдвинуто огромное количество версий случившегося, но нет более-менее правдоподобных. Или просто не пропускают их. Хотя на то она и пресса, чтобы раздувать скандалы, отвлекая внимание, но не более. Остальное не их дело. Стоп. А если передать Тильду именно газетчикам или телевизионщикам? Она бы им все и рассказала… Нет. Они ее не уберегут, здесь все слишком непросто. Опасность… И в полиции девчонку достанут. Спихнут все на несчастный случай или суицид.

Думай, Маард. Думай тщательно. Необходимо просчитать и учесть все. Вспоминай, чему тебя учили.

Первое: выяснить, кто именно представляет опасность для Тильды. Пока не будет ясности, о девочке никто не должен знать. Второе: необходимо вывезти ее из парка как можно скорее. Какое-то время Тильда может прожить с драконом, но вряд ли долго: условия не те. Значит, прежде всего надо найти того, кому можно доверять. Думай, Маард. Ищи.

Ожидая пробуждения дракона, Маард просматривал трансляцию с камер на территории парка, сводки погоды, ленты новостей. Заглянул в чат корпорации – поздороваться с сотрудниками. Обычный день, все как всегда. Только рядом со спящим драконом тихонько дышит рыжая девчонка.

– Привет, Маард, – это Грета. Всегда первая здоровается.

– Привет, самый красивый гид корпорации.

– Как дела у тебя, чем занимаешься?

– Пока физис дрыхнет, психо болтает с тобой. Какие новости у вас?

– Ну… Ничего нового, – в голосе Греты скользнула растерянность. Или Маарду показалось?..

– А если честно? С кем поругалась?

– Да так… – уныло вздохнула она.

Странно. Сколько он ее помнил – веселая легкомысленная щебетунья, омрачить хорошее настроение которой крайне трудно. Разве что выволочкой от начальства или болезнью дочери.

– Катя здорова? – участливо поинтересовался Маард.

– Да, она в полном порядке. А почему ты ее называешь Катей?

Значит, по работе.

– Это по-русски.

Она засмеялась – несколько натянуто.

– Все время забываю, откуда ты. Привыкла, что ты наша гордость и краса.

– Не… Я ужас, летящий на крыльях ночи. А вот ты – краса и гордость!

Она не то фыркнула, не то усмехнулась. Помолчала. Маард услышал, как щелкают клавиши под ее пальцами.

– С кем чатишься?

– Я работаю. Расписываю программу развлечений для приезжающих на днях французов.

– Депардье будет?

– Нет. И Софи Марсо тоже.

– Досадно. Ладно, тут физис проснулся. Пойду умоюсь и зубы почищу.

Отключил голосовую связь с центром. Мысленно погладил дракона: тот заурчал от удовольствия и потянулся.

– Дождь кончился…

Тильда лежала в своей нише в той же позе, что и три часа назад. Смотрела тоскливо.

– Ты поспала?

– Нет. Пыталась дремать… И плечо побаливает.

– Вылезай потихоньку. Мы с тобой сейчас полетим в одно место. Там тебе будет уютнее.

– Куда полетим? Как? Я не хочу никуда! – испугалась она. И добавила: – Я до смерти высоты боюсь.

– Не спорь. Если тебе действительно нужна помощь, делай, что я говорю.

Девушка покорно кивнула. Ящер зевнул и сунулся к Тильде носом. Маард напрягся: не тронь. Но дракон был спокоен и настроен миролюбиво: обнюхал и отошел в сторону. Рыжая выбралась из ниши, заохала, разминая затекшие руки и ноги. Зверь удивленно выгнул шею, засопел.

– Что это он? – забеспокоилась Тильда, переминаясь с ноги на ногу.

– Сам не знаю. Похоже, признал.

– А что, раньше себя так не вел? – удивилась девушка.

– Нет. Разве что давно-давно, когда удивлялся чему-то.

Маард вспомнил своего дракона маленьким. Первую встречу. Пробную прогулку. Смешного, вперевалку ковыляющего полутораметрового «щенка» с молочными зубками в мизинец длиной. Все, что меньше его размерами, пробовал на зуб. Все, что больше – либо обходил стороной, либо долго-долго обнюхивал, почтительно приподняв «щеточку» вдоль хребта. А потом первый и основной урок: человек – не еда, тронешь – будет больно и плохо. Вот и не проявлял дракон интереса к людям. Лишь недоверие, иногда – агрессию. Интерес – никогда. До сегодняшнего дня.

– Тильда, бери сумку. Уходим, – поторопил рыжую Маард.

Пока она вытаскивала из ниши свой нехитрый багаж, Маард вывел дракона на площадку перед пещерой, уложил его так, чтобы девчонке было удобно сесть верхом. «Давай только без резкостей, дружище, – попросил он зверя. – Она и так боится всего. Будь паинькой. Не фырчать, шипы не топорщить».

Она подошла, замерла рядом.

– Ну что ты? Залезай, не стой.

– Ты меня отдашь полиции?

– Тильда! – с мольбой воскликнул Маард. – Хватит уже параноить! Залезай.

Девчонка протянула руку, с опаской коснулась играющей на солнце антрацитом шеи.

– Я не смогу. Я упаду. Высота…

Нет, рыжая. Уговаривать тебя никто не будет. Время дорого.

– Тильда Райнер, ты жить хочешь?

Она побледнела, поспешно кивнула.

– Садись ближе к спине, как на плечи. Под шеей пропусти куртку, рукава свяжи с ремнем от сумки и зафиксируйся покрепче.

Понимал, что в случае чего не удержит ее эта дурацкая страховка. Если сорвется – просто выскользнет, не спасут никакие узлы, тем более из тряпки и ремня. Но это необходимость. Видимость мер безопасности, которая немного придаст ей уверенности.

Возилась молча и долго, несколько раз распуская и завязывая узлы импровизированной упряжи. Маард больше не подгонял, понимая, насколько ей и без его окриков страшно. Что-то внутри замирало при виде дрожащих от напряжения рук, неумелых узлов, распускающихся при обычном рывке – без усилий даже… Молчал. Смотрел на нее глазами дракона и терпеливо ждал. И думал, что делать, если все же она сорвется. Падать вместе с ней, лапами хватать, хоть и помнет, но жива останется… Нет. Все хорошо будет. Плохое – гнать. Быть готовым – да. Но не настраивать себя на худшее.

Наконец она уселась: прямая, как палка, тихая, бледная.

– Шею-то так ногами не сжимай, – проворчал Маард. – Придушишь ящера. Или я подумаю что-то неприличное. Готова? – И не дожидаясь ответа: – Держись крепче. Сейчас сильно тряхнет.

Взлетел с прыжка, с хлопком ударив крыльями о воздух. Тильда коротко взвизгнула и прижалась к шее дракона всем телом. «Наверняка еще и глаза закрыла», – подумал Маард. Обернулся: ага, точно.

– Сумку не урони, трусиха! – крикнул он.

Она даже не шевельнулась. Зато высказала Маарду все, что о нем думает. Коротко и нецензурно. Он хмыкнул и принялся плавно набирать высоту.

«Я научу тебя не бояться», – подумал он неожиданно нежно.

Скользили под серебряным брюхом верхушки деревьев, аллеи, луга, ленты пролегающих по территории парка автотрасс. Драконья тень маленьким скатом плыла из одной облачной тени в другую.

– Как ты там, девочка? – окликнул Маард Тильду минут через пятнадцать полета. Она кивнула, не открывая глаз: нормально, мол. – Потерпи. Позади почти полпути.

– Куда мы летим? – крикнула она, захлебываясь ветром.

– В сказку, – коротко ответил он.

И ничуть не соврал. Путь их лежал в Земляничные Поляны – один из самых удаленных секторов парка, закрытых от посетителей. В будущем – примерно через год-два – там планировался фэрилэнд с эльфами, единорогами, гномами и феями. А пока в секторе возводили замки и культивировали всяческую сугубо сказочную растительность. Имеющих доступ в сектор было очень мало: Маард тщательно изучил график работ в Земляничных Полянах и выяснил, что в ближайшие дни там никого не будет. И девочка в безопасности, и у него будет время перенастроить систему наблюдения за драконом так, чтобы приборы не фиксировали Тильду.

Сели мягко. Поляна словно ладони подставила, бережно приняв дракона с его ношей.

– Мы на месте. Все, девочка.

Рыжая держалась цепко, как клещ. Маард помедлил, потом повторил:

– Тильда, все. Слезай.

Не открывая глаз, она распутала страхующий узел. Спустила на землю одну ногу, перенесла вторую. Сделала шаг – и лишь после этого открыла глаза. Охнула, пошатнулась и грохнулась на четвереньки в крупные земляничные листья.

– Не тошнит? – заботливо спросил Маард.

– Не… – рыжая тряхнула вихрами. – Сейчас пройдет. В ушах свистит до сих пор.

Маард подошел, уселся рядом с ней.

– Отвлекись. Посмотри по сторонам. Под листья загляни.

Тильда пошарила рядом с собой, вытащила земляничину с кулак размером. Глаза ее тут же округлились и загорелись голодным огоньком.

– Это настоящее?

– Несомненно. Попробуй.

Тильда несмело куснула красно-розовый бок, пожевала, издала восхищенное «Ммм!».

– Ее тут много, с голоду не пропадешь, – спокойно заговорил Маард. – Я тебя оставлю на пару дней. За это время отлажу датчики, наблюдающие за мной и пещерой. Чтобы тебя не засекли камеры наблюдения и микрофоны. Будешь у меня в безопасности. Пойдем. Здесь совсем рядом сторожка. Ты пока поживешь там. А потом я вернусь за тобой.

Дракон медленно двинулся к опушке леса. Тильда понуро плелась рядом. «Думает, что я ее брошу, – вздохнул про себя Маард. – Это, в общем-то, жестоко: оставлять ее одну именно сейчас, но иначе я не смогу ничего отладить».

Впереди показалась «сторожка»: огромное дерево, из-под корней которого бил ключ. Метрах в семи родник переходил в искусственную заводь с песчаным дном и кувшинками у берега.

– Смотри, какая красота, – Маард попытался приободрить понурую девушку. – У тебя тут не только земляника, но и вода чистая. Если мне память не изменяет, заводь подогревается. Пока меня не будет, искупаешься, устроишь постирушки. А жить будешь, как настоящая дриада.

Дракон остановился под деревом. Маард долго вспоминал, где надо нажать, чтобы открылась маленькая, внешне совершенно неприметная дверь. Вспомнил. Ящер ковырнул лапой кору над самым мощным корнем, и дверца-панель убралась внутрь дерева.

– Вот такое чудо-дерево. Листья на нем настоящие, живые, а внутри – целая комната. Прошу, принцесса.

Тильда покачала головой.

– Нет. Тут могут быть люди, – упрямо сказала она.

– Слушай. Стал бы я прятать тебя там, где кто-то есть? Зайди внутрь и по слою пыли на вещах попытайся прикинуть, когда тут были последний раз. Прибавь полное отсутствие тропинок и непримятую траву. Давай, заходи. Заодно расскажешь мне, как там внутри.

Девушка поежилась – не иначе как набираясь храбрости – и шагнула в дверной проем. Несколько минут спустя она вернулась обратно.

– Там что-то большое. Насос?

– Угу. А что еще?

– Окна. А снаружи их совсем не видно! Еще есть стол, кровать и пара шкафчиков. В одном сухие обеды и посуда. И микроволновка есть.

– Хорошо. Дверь закрывается изнутри, там рычажок есть. А если станет страшно – залезь на чердак и люк за собой закрой. Набери земляники побольше. Тильда, максимум два дня – и я за тобой вернусь.

Выдерживать ее жалобные взгляды становилось с каждой минутой труднее. Дракон беспокойно возился, сопел, то и дело тянулся обнюхивать Тильду. Маард почувствовал, что сам начинает нервничать.

– Все. Иди. Мне пора. Иди же!

Тильда обреченно ссутулилась и ушла в сторожку. Не прощаясь. Ящер разбежался по поляне, взметая вверх земляничные листья, и взмыл в сумеречное небо.

12

Парламентарий с кряхтением выбрался из кресла, подошел к американцу и со всей серьезностью пожал ему руку.

– Благодарю за полезные разъяснения, мистер До, – пробасил он. – Надеюсь, все обстоит именно так, как вы рассказали. Интересы государства – мои интересы. Потому я с осторожностью отношусь ко всему, во что идут крупные вливания государственных средств.

– Я прекрасно вас понимаю, господин советник. Еще раз благодарю за гостеприимство.

«Старина Либби» сделал приглашающий жест в сторону выхода из кабинета.

– Нас ждет обед, мистер До.

– Благодарю вас. Могу я присоединиться чуть позже? Мне необходимо переговорить с господином Хайдом. Это не займет много времени.

– Да, конечно, – радостно потряс бородой политик и стремительно покинул помещение.

Джон До мягко прикрыл за нами дверь, обернулся на Маарда и Хайда.

– Присаживайтесь поближе к столу, господа.

Мягкое кресло показалось Маарду неудобным. Тело тонуло в нем, расслаблялось, напоминало: «У тебя страшный недосып, приятель. А тут так уютно…» Игорь долго ерзал, стараясь усесться так, чтобы не клонило в сон. Джо поглядывал на него украдкой – видимо, думал, что парень этого не замечает.

– Серен, у вас есть вопросы? – спросил Джо, листая папку с бумагами.

– Нет, мистер До. Я хотел представить вам Гора Маарда…

– Да-да, очень рад знакомству, Гор, – на этот раз мистер До улыбался вполне искренно. – Зови меня просто Джо. Значит, ты – мой новый оператор?

Оператор? Маард впервые об этом слышал. На всякий случай кивнул.

– Мистер До, я не успел ввести Гора в курс дела, – неловко признался Хайд. – Сами понимаете, мы люди военные, на работе круглосуточно.

– Ничего страшного, я постепенно все разъясню сам. Сейчас у нас мало времени, потому я хотел бы успеть то, что задумал. Гор, тебя порекомендовали для участия в проекте «Шамаим лэ-шнаим» как наиболее подходящего по ряду параметров. Я ознакомился с твоим досье, остался доволен. Но есть вещи, в которых я хотел бы убедиться воочию. Ты не возражаешь против небольшого теста?

Хайд едва заметно кивнул. Маард, конечно, не возражал. С момента подписания бумаг считалось, что он уже работает с американцем. Именно «с», а не «на», как успел объяснить ему серен Хайд.

– Гор, можно пару вопросов, пока я настрою аппаратуру?

Маард напрягся. Досье амер видел, что еще его интересует? И что можно отвечать? Никаких инструкций на сей счет не поступало. Значит, надо тщательно взвешивать каждое слово.

– Я отвечу, если это не пойдет вразрез с некоторыми правилами, – сказал он.

– Хорошо, – пальцы Джона забегали по клавиатуре, набирая какие-то команды. – Сколько ты живешь здесь?

– Восьмой год.

– Я так понимаю, служишь столько же?

– Да.

– В чем заключается твоя работа?

– Выполнять приказы.

– Хорошо. Боевой офицер?

– Нет, – ответил Маард, не сомневаясь, что амер понимает, что он врет.

– Хорошо, – Джо искоса взглянул на него. – Уровень владения иностранными языками?

– Английский, русский – свободно.

– Ты русский по происхождению?

– Да.

– Семья есть?

– Нет.

– Подружка?

– Нет.

– Есть ли у тебя какие-либо заболевания сердца, проблемы с почками?

– Нет. Я полностью здоров.

– Переломы, контузии, спортивные травмы?

– Были. Без уточнений, – добавил Маард, пресекая следующий вопрос.

– Ясно. Вопрос про психзаболевания будем считать неуместным, – усмехнулся Джо. – Гор, я подготовил небольшой тест для тебя. Ничего особого не требуется. Сейчас я покажу тебе ряд слайдов. Задача проста: определить, что испытывает изображенный на слайде. Максимально быстро. Говори первое, о чем подумаешь. Сосредоточься. Скажи, когда будешь готов.

– Готов.

Первым слайдом была фотография парнишки лет шестнадцати – бейсболка, сдвинутая на затылок, сияющие глаза, брешь между передними зубами. Типичный молодой американец.

– Гордость, – сказал Маард, не задумываясь.

Джон кивнул, проектор вывел на стену следующий кадр. Пожилая женщина, взгляд которой направлен под ноги фотографу, углы рта изогнуты.

– Ненависть.

Следующий кадр – невеста в легком белом платье, обернувшаяся через плечо.

– Неуверенность.

Пожилой мужчина с огоньком в глазах.

– Похоть.

Малыш лет трех, засунувший в рот чуть ли не все пять пальцев.

– Любопытство. Собирается сделать то, за что уже был отруган.

Улыбающаяся женщина с расплывшейся тушью.

– Она под кайфом.

Подросток с бессмысленным, возбужденным взглядом.

– Азарт. Это геймер.

Следующей была собака. Обычная черная псина неопределенной породы, просто сидящая на коврике.

– В туалет она хочет, – буркнул Маард, секунду помявшись.

Еще одна улыбающаяся молодка.

– Боль.

– Подумай хорошо, Гор. Она же улыбается, – нарушил молчание Джо.

– Боль, – упрямо повторил Маард. – Она мазохистка. Она улыбается потому, что ей сделали больно. Физически.

Снова животное, на этот раз – серая крыса.

– Агрессия.

Перекошенное гримасой мужское лицо, под глазами – неровные фиолетовые тени.

– Это актер, – уверенно сказал Игорь и зачем-то добавил: – Причем бездарный.

Следующий слайд практически повторял предыдущий.

– Это шизофреник. В остром психозе.

– А это?

Маард поглядел на очередную гримасу – на этот раз лицо оказалось женским.

– Эта женщина ничего не чувствует, Джо. Я не врач, но… как называется, когда половина тела скорчена?

– Инсульт. Да, верно.

Проектор вывел на стену фото пушистой кошки. Маард помедлил.

– Точно первая ассоциация нужна?

– Да-да, не вдумывайся.

– Она кота просит, – сказал Маард по-русски, потом подумал и перевел на английский: – Кошка хочет любви.

Хайд за его плечом не удержался и фыркнул. Джо, пряча улыбку, кивнул. Слайд перелистнулся.

– Эта девушка замерзла. Эта опаздывает. Парню по телефону сообщили о смерти кого-то близкого, у него шок. Этот ребенок голоден, потому и плачет. А этот просто хочет спать. А этот человек не живой, Джо.

– С чего ты это взял? – нахмурился амер.

– Это кукла. Очень хорошо сделанная. Как и этот голубь на фото, но он был живой. В смысле, из птицы набили чучело.

– Все, достаточно. Спасибо, Гор.

Джо выключил проектор, задумчиво поскреб подбородок. Правая ладонь его скользнула в карман пиджака, и Маард тут же ощутил себя сжатой пружиной. Рука непроизвольно рванулась к бедру, но он вспомнил, что оружие они с Хайдом сдали еще при входе в здание. Американец заметил этот жест, покачал головой.

– А вот рефлексы тебя выдают, Гор. Хотя… Ты сказал то, что должен был сказать.

– Что тесты? – напряженно спросил из своего кресла Хайд.

– Более чем, – бодро ответил Джо. – Лучший результат в собранной группе. Подобное я видел лишь дважды, но довольно давно. Стопроцентное попадание по всем слайдам. Маард, мы с тобой точно сработаемся!

13

Двое суток. Для него – всего лишь двое суток, для нее – целых двое. И надо торопиться. Обычно спокойный и невозмутимый, сейчас Маард волновался. Набирал цепочки кодов, долго вглядывался в их последовательность, стирал, набирал снова. Мысли о Тильде не давали покоя. Если прежде она вызывала у него исключительно раздражение, сутки ее отсутствия разбудили непонятное самому Маарду чувство вины. Будто не девушка тут неожиданно нарисовалась, а он сам ее привел ящеру на потеху.

А откуда, собственно, вина? Маард задумался. Ну жалость к попавшей в опасный переплет девчонке – это понятно. Ну волнение – тоже по вполне понятным причинам. Ну, само собой, желание помочь возникло. Тем более что несколько лет один. Да, он общается с сотрудниками корпорации, проводит время в чатах, на форумах… но все не то. Там он лишь призрак самого себя, общающийся с такими же призраками. Тильда подошла ближе других. Может, действительно надо было ее сразу выпроводить? Нет. Не надо. И нельзя. А вот быть с ней помягче все же стоило. Как-никак женщина. Хотя какое там «помягче», когда рыжая дурында так и норовит дракону в пасть нырнуть?

Вспомнилось разодранное клыками ящера плечо. Страх и обреченность, стынущие в серых глазах. «Я всем мешаю! Всем!..» Не думать об этом. Сосредоточиться на деле.

Сейчас, когда Маард работал с кодами, он очередной раз добром помянул Грету – когда-то она заставляла его это изучать, чтобы занять, не дать сорваться в депрессию. Что ж, это пригодилось. Теперь ему было очень страшно ошибиться – даже в самой вроде бы незначительной мелочи. Поэтому он раз за разом перепроверял код. Казалось бы, простое дело… Заменить несколько переменных – и все: системы автоконтроля дракона не будут фиксировать Тильду, как не фиксируют они укус комара или букашку на броне хвоста. С визуалом тоже все оказалось просто… Параметр «Тильда» при обнаружении заменить параметром «Пренебречь». Если есть «Тильда» – передать изображение с вычетом этой переменной. Простая подпрограмма, несколько циклов. Фильтрация данных происходит на уровне мозга-биокомпьютера, и лишь тому, кто управляет мозгом, решать, какие данные пойдут дальше в систему наблюдения. Видно, что военные разработки, когда даже передача данных – это потери мгновений. Все пилоту. Этот миг может спасти жизнь. Дракону это не нужно, но… Сейчас этот принцип помогает Маарду.

Маард откинулся на спинку кресла. Цепочки переменных: если, то… а иначе… Все должно выйти. Обязано получиться. Получится. Он уже проверил свою надстройку на кусте. Куст перестал быть видимым. Конечно, Тильда – не куст. Важно ничего не упустить – движения, одежда, голос. Голова болела, но Маард упорно смотрел в монитор. Только не ошибиться.

Трехмерная улыбающаяся Тильда медленно поворачивалась на мониторе. Щелчок клавиш, движение мыши… И вот девушка уже обнажена. Верно, не забыть инфракрасный режим… Маард улыбнулся уголками губ. Если бы легко одетые посетительницы знали о теплозрении ящера и о нем, Маарде, пришли бы они в парк? Хотя… та же цепочка кода, созданная уже программистами компании. Не хочешь любоваться на голых тетек и дядек – пренебречь, и вуаля – все одеты. Кирпичики одни, а стенки можно сложить разные.

Не отвлекаться. Без права на ошибку. Заменить, заменить. Параметр «дуновение ветра», рэндом… Пренебречь. Нет ее. Ее нет. А теперь главное. Фильтр своих сообщений. Незачем центру знать, что дракон беседует с пустотой. Вот тут пришлось попотеть. Сделав набор фантомных действий дракона. Для маскировки.

Команды уходили в мозг дракона. А Маард любовался хрупкой обнаженной девочкой на экране монитора. И ему было страшно. Не за себя. За нее. Хоть ты как гони прочь эти мысли…

Ближе к обеду начали дергать. Слетай туда, спустись там, здесь пониже, тут пара кругов… Молча подчинялся, скрывая раздражение. Дракону тоже не хотелось мотаться в угоду почтенной публике: сытый, сонный, а тут приходится плясать под дудочку. Опять же зверю не нравился визг детей и впечатлительных дамочек. Слушался неохотно. Тянул домой. Или ловил настроение Маарда?..

Публика раздражала. Вроде как обычно, но… «Белые воротнички» с разгламуренными спутницами, дети, которых ничто не удивляло, подростки с печатью пофигизма на физиономиях. Привычно. Но вопрос «и сколько ж будет стоить такая собака в частную коллекцию?», заданный нарочито-равнодушно, всколыхнул что-то внутри. Как и ответ Греты: «Собственность корпорации не имеет цены». Собственность корпорации. Собака. В частную коллекцию.

Застыл изваянием. Лишь тупо выполнял команды Греты: расправь крылья, встань, пройдись, сидеть… «Мама, дракон не настоящий», – плаксиво протянул какой-то малыш. Сонный ящер свернулся на истоптанной траве, засунул голову под крыло и задремал. Маард ему не препятствовал.

«Да что с тобой?» – всполошилась дежурная координатор.

«Я в порядке», – ровно ответил Маард.

«Ты сегодня просто никакущий. Такое ощущение, что тебя кнутом погоняют».

«А разве это не так?»

«Это твоя работа, Маард, – вклинился кто-то из старших. – И будь добр об этом помнить».

А, ну да. Вы будете умничать, а я – плясать. Ага. Отлично.

«Дракон сытый. Летать тяжело. Люди его напрягают. Сами видите – зверюга спать хочет».

«А ты на что, собственно?»

«На то, чтобы когда вы ему осточертеете вконец, он на вас и ваших туристов не бросился. Клоуном я не нанимался».

«Не наглей», – сурово предупредило командование и отключилось.

Равнодушно слушал, как Грета по-французски просит родителей убрать детей подальше от дракона. Зря беспокоится. Ящеру пофиг. Вон кто-то уже полез потрогать – зверь спокоен. Хотя и фиксирует все происходящее, но не реагирует. Мы с тобой похожи, дружище. Изначально. Прав был тот, кто сказал, что получится только у нас с тобой. Вот и сейчас – мне приходится быть скалой. Все в порядке. А наша девочка сейчас там, где воздух пропитан запахом земляники. Все бы бросить – и туда. С максимально возможной скоростью. Но нельзя. Иначе не сбережем Тильду. Терпим, дружище. Молча терпим. Ты молодец…

Отвязались лишь поздним вечером. Видите ли, кому-то так понравился дракон, что попросили зверя присутствовать рядом во время всего променада по парку. Таскайся за ними, как привязанный… Воистину у богатых свои причуды.

Лишь бы в аренду поиграться не сдали. «Собственность корпорации»… хм.

Практически вслепую долетел до пещеры. Мешком свалился на камни пола, усталый, вымученный. Голова болела нещадно. Дракон распластался посреди своего убежища, разложив крылья, как тряпки. Оба – и ящер, и Маард – мгновенно провалились в зыбкий сон.

Проспал не до утра – до полудня. Когда взглянул на таймер – ужаснулся. Хотел поспать два часа, но прозевал сигнал будильника, не хватило сил на него среагировать. Чуть не опоздал на встречу с куратором.

Маард набрал адрес знакомого джава-чата. Поискал глазами… Среди многочисленных Белочек, Диков, Натсов, мелькнуло странное – Иудифь. Что ж, кажется, связник ждет. Маард потянулся к томику Библии на тумбочке. Иудифь, значит… Нашел нужную книгу… Месяц – глава, день – стих. Ввел в приват: «И за то Ты предал князей их на убиение, постель их, которая видела обольщение их, обагрил кровью и поразил рабов подле владетелей и владетелей на тронах их». В ответ появилось число 173. Ответил: «11», так день недели четный, пароль являлся бы суммой цифр, был бы нечетный – разностью. Казалось бы, банальные меры предосторожности, но не стоило забывать. Толку от него куратору было не так много.

«Привет, ты сегодня Птиц?» – Маарду показалось, что невидимый куратор улыбается.

«Да, Птиц. Я много летаю», – ответил Маард. И ввел ссылку: давно заготовленный файл, залитый на популярный файлообменник. Прикольная картинка с драконом, обнимающим обнаженную девицу. Но тот, кто будет дешифровать код, получит краткий отчет.

Маард не знал, нужны ли кому-то записи о буднях участника закрытого проекта. Но раз в определенные часы появляется библейский ник в извращенческом чате, значит, смысл в этом есть. Впрочем, информация правит миром, и не Маарду оценивать важность подаваемых им сведений.

«У меня есть вопросы», – отправил Маард, выждав минуту.

«На тему?»

«События последних дней».

«А поконкретнее?»

«Все в файле».

«Тебя лично что-то беспокоит?»

«Не нравятся смерти вокруг».

«Хорошо, я посмотрю. Жди дополнительного сеанса связи».

Окошко привата свернулось, в мейне появилось сообщение: «Пользователь Иудифь покинул чат». Маард последовательно отключил один за другим три прокси-сервера, через которые он выходил в сеть, стер временный аккаунт. Все. Теперь срочно тестить систему – и за Тильдой. Растолкал дракона. Тот сонно пытался протестовать, рычал и колотил хвостом. Маард его успокаивал. «Не злись. Надо забрать Тиль – и мы вернемся, будешь валяться весь день и лениться». Еще раз проверил все коды. Все в порядке, уверял он себя, все правильно. Теперь за девочкой.

Полет занял куда меньше времени, нежели два дня назад. Тогда он осторожничал, берег испуганную всадницу. А сейчас подгоняла мысль, что рыжая его ждет. И каждая минута тянется, кажется часом…

Спустился подальше от сторожки. С трудом поборол в себе желание пустить дракона бегом. Спокойнее, спокойнее…

Рыжая пулей вылетела из открывшейся двери, понеслась через лужайку, спотыкаясь. Ящер вздрогнул, замер, глядя в ее сторону… и тихо-тихо засвистел. Маард впервые слышал этот звук – совершенно детский, нежный. Да что это с тобой, дружище?.. Это из-за нее?

Все-таки она упала – растянулась в нескольких шагах от дракона. Только тогда он позволил себе подойти.

– Привет, Тиль. Не ушиблась?

Она отрицательно качнула головой, встала, отряхнулась. Маард вгляделся в ее лицо. Либо девушке нездоровилось, либо все два дня в одиночестве она лила слезы. Неудивительно.

– Ты как себя чувствуешь?

– Плечо побаливает и… Папа снился.

Тильда подошла совсем близко к дракону. Медленно протянула руку и коснулась широкого носа раскрытой теплой ладонью. Осторожно погладила. Ящер тихо насвистывал…

– Привет, Браза Нигга.

«Хорошо, что дракон лишен расовых предрассудков», – подумал Маард с усмешкой.

– Ты не совалась бы. Мало ли что ему в голову взбредет, – проворчал он, пытаясь скрыть неловкость.

– Я думала, ты не вернешься.

– Дуреха-то… Вот он я. Слово дракона дал – вернулся.

– Не давал…

Она отступила на шаг. Бледное лицо на мгновение озарила улыбка. Маард застыл, наблюдая, как тонкие пальцы комкают подол платья. Под правым коленом налипли мелкие листочки.

– Мне было страшно, – призналась девушка. – Я все время сидела на чердаке, под брезентом. Тут листья шумят, и не слышно, если кто-то идет. Взяла еды снизу и ждала, когда ты… если ты… Я думала, не дождусь. Честно. А ты вернулся.

– Я же обещал. Тильда, неужели ты всерьез думала, что я тебя брошу?

Она села в земляничные листья рядом с драконом. Прикрыла глаза.

– Если бы ты не вернулся… Я бы поняла. Кто я тебе? Никто. Ты меня в живых оставил. За это благодарят, а не осуждают.

Замолчала. Дракон изогнул шею, обнюхал девчонку. От нее пахло солнцем, земляникой и едва-едва – мылом.

– Домой?..

– А… Да. Лететь?

Ящер сунулся к ней мордой, снова тоненько засвистел. Тильда погладила его нос.

– Ой… Теплый такой… и мягонький.

– Ага, мы такие. Давай-ка за сумкой. И прихвати из сторожки то, что посчитаешь нужным.

Маард сидел и смотрел, как она бежит обратно через лужайку. Совсем не такая, какой он увидел ее впервые. Будто не было испуганной, загнанной жертвы. Бежит, улыбается. Рыжик…

– Ну залезай. Больше не боишься?

– Боюсь, – призналась она честно. – А если я упаду?..

– Значит, я упаду с тобой.

Уселась. Повозилась, устраиваясь поудобнее. Подобрала подол платья, кое-как обмоталась принесенной с собой из сторожки веревкой. Потянулось время. Снова путалась, шипела рассержено, распускала, принималась заново…

– Мне кажется, что веревка только мешает.

– Уронить тебя страшнее, – ответил Маард.

Минута, другая.

– Я готова.

Распласталась на драконе, обвила руками и ногами.

– Лети, – шепнула еле слышно.

…Земляничная поляна осталась далеко внизу.

14

Бесконечная бурая равнина пустыни стремительно проносилась под вертолетом. Маард любил летать. Любил скорость, буйный ветер из распахнутого люка и рев винтов. Ощущение свободы, пространства. Он вспомнил, как впервые путешествовал самолетом: ребенком, давно. Память не сохранила, куда они направлялись всей семьей. А вот впечатления от происходящего у тебя на глазах чуда – да. Стремительно уменьшается мир, становятся крохотными дома. Выше – и города точно как на картах местности в школе – непонятные значки, схемы… Все такое маленькое, что кажется, коснись пальцем – мир рассыплется на хрупкие детали. Маленький Игорь все удивлялся: как ветер не причиняет вреда этому игрушечному миру? Он же такой сильный… И сейчас он в который раз наслаждался этим чувством. Да бог с ними, с тряской, с грохотом – к этому привыкаешь, они становятся неотделимой частью ощущения полета. И главный плюс: не слышно бесконечной болтовни американца.

За две недели знакомства Маарду уже осточертели его жизнерадостность и желание болтать о том, чем собеседник не интересовался абсолютно. Впрочем, Маард отметил, что, несмотря на эту утомительную болтливость, амер оставался человеком-икс. Две недели рядом, все известно о кузине Конни, которая в Берлине вышла замуж за повара-латиноса, и о лучшем в мире минете, полученном как-то в Вегасе, и о том, как можно стреножить человека пластиковой упаковкой от пивных банок… Даже о том, как дедушка-китаец Ли учил маленького Джо запускать воздушных змеев, Маард знал. Вот только толку от этого знания? Вообще, чем дальше, тем больше Маард недоумевал, зачем его включили в проект. Официально он стал чем-то вроде канала связи между Хайдом и амером, но на деле это выглядело довольно нелепо. Две недели амер катался по стране, а Маард был рядом. Иногда работал за шофера, иногда объяснял гостю нехитрые правила поведения в стране, пояснял какие-то мелочи. И слушал, слушал бесконечные байки: о семье, женщинах, крокодилах в канализации, серых человечках… В то же время американец даже не заикался о проекте. Только по местам, которые посещал амер, Маард понимал, что дело серьезное. За это время они побывали в управлении технологии и снабжения генштаба АТАЛЬ, потом несколько дней не вылезали из штаба сухопутных войск МАЗИ – Маарду было неуютно среди высоких чинов, но самое странное, что близость к Джо До меняла и его, Маарда, статус. И это было непривычно. Маард тщательно составлял отчеты о встречах американца, но похоже, ими никто не интересовался.

– Будь рядом с ним, помогай – вот твоя задача, – сказал Хайд.

Задачи Маард привык выполнять. Приказ – это приказ. Хотя если быть честным, проект и самого Маарда заинтересовал. Да, похоже на бред. Да, давно уже ведутся работы с дельфинами, и работы успешные, но тут… Мир меняется, и эти изменения не внушают оптимизма. Да, пока это кажется фокусом – веселый мыш, работающий на компе. Но… Маард помнил доклад Джо перед серьезными людьми из кнессета[13].

Несколько дней после этого у него бегали мурашки по коже. Слишком хорошо говорил Джо, слишком ярко представился Маарду мир, порожденный проектом. Растет возле дома цветочек и перехватывает все беседы по телефону. Летит шмель, но не шмель это, а видеокамера. Кусает лидера боевиков москит – и тот умирает. Все казалось красивым, если не думать, что будет, попади эти технологии теоретическому противнику. А технологии имеют такое свойство. А ведь это грозит волной катастроф: птицы, атакующие мирные борты, саранча, экранирующая радары ПВО, те же москиты-убийцы. Да в руках хезбалонов[14]… Фиалка на окне, шпионящая за неверной женой, – это смешно. А вот какой-нибудь цветик-семицветик на авиабазе, например… Да, бизнес может выйти отличный. И изменится все. Вот только, быть может, неверно назван проект? И ему больше подходит название «Ящик Пандоры». С этой точки зрения присутствие Маарда рядом с одной из ключевых фигур проекта было обосновано. Как и низкое звание, чтобы не вызывать подозрений. И это означало, что Хайд и те, кто стоит за ним, доверяют Маарду. Что ж, это приятно.

Маард поглядел за борт, где все так же мчалась в безнадежной попытке догнать машину тень. Плечи толкнуло перегрузкой, подпрыгнул желудок – пилоты заложили фирменный вираж, заходя на посадку. Пижоны из ВВС не умели по-другому. Покосился на соседей – Джо До сидел и улыбался чему-то. Было сразу видно – летать на вертушках ему не впервой, а вот Грете… Грета – помощница и секретарь Джо, а быть может, еще и любовница – судорожно вцепилась одной рукой в поручень, а второй держала перед побледневшим лицом раскрытый пакет. Этот пакет она вытащила из дамской сумочки сразу после взлета.

«Да, – мрачно подумал Маард. – Вот пакетов для пассажиров у нас как раз не предусмотрели».

С Гретой они почти сдружились за эти дни. Потянуло друг к другу – как случайно нашедших общий язык попутчиков. Маард чувствовал, что черноволосая красавица ему симпатизирует, но старался особенно не сближаться. Кто знает, как воспримет это Джо. Но не помочь девушке тащить вещи, не подать руки, когда приходилось садиться в вертолет, – не мог. Вспомнился вечер в отеле, когда они болтали с Гретой о всяком и разном. Она рассказывала ему о премудростях дистанционного управления мышем. Самозабвенно, взахлеб, интересно. Чувствовался в ней, красивой, знаток своего дела. Было уютно. А она невероятно мила без всей этой офисной шелухи. Копна смоляно-черных кудряшек, добрые карие с прозеленью глаза, резковатые движения… Ее ноги в чулочках были совсем рядом, запах духов кружил голову. Вот только у него в носу стоял запах других духов. Ладонь помнила тепло круглых коленок. И ощущение гладкой кожи бедер. Ты хорошая девочка, Грета. Но чужая, не моя. Хотя, своего у меня и не было ничего. Казенная душа, человек без дома. Нахлынула тоска.

Чем больше усилий он прилагал, чтобы забыть Элен, тем сильнее прорастали в душу шипы-корни. Внутри – не распутать, не обрубить. Надежно.

Если бы Маарду кто-нибудь рассказал, что так может скучать по почти незнакомому человеку, он бы не поверил. Наверное, это сродни помешательству. Хотя он где-то читал, что это химия. Феромоны. Что-то заклинило в мозгах, организм признал Элен своей и теперь направлял хозяина так, как надо было чему угодно, но только не нормальному, незамутненному разуму. Вот только понять бы, к чему направлял…

«Жениться тебе пора, Игорек», – мысленно пошутил Маард, но только веселее не стало.

Промелькнули заграждения, понеслись навстречу длинные серые крыши ангаров, снова тряхнуло, взвыли винты.

– Добрались, – сказал Маард.

Выпрыгнул на бетонные плиты, поросшие между стыками жесткой, с рождения пыльной травой, огляделся. Их встречали. Маард удивился: он ожидал увидеть людей в форме, а тут… Впрочем, своеобразная форма тут тоже была: ослепительно-белые комбезы, на груди эмблема – черный дракон. Выглядело пижонисто. Встречающая троица стояла, широко расставив ноги и заложив руки за спины. «Гордая поза ожидания», – усмехнулся Маард. Рядом легко спрыгнул на землю Джо. Его волосы трепал ветер, поднятый вращающимися лопастями винтов. Не оглядываясь, амер пошел к встречающим – будто бы прибыл один, а остальные так, балласт. Маарда это покоробило. Он оглянулся. Улыбнулся Грете:

– Прыгай, я поймаю.

Девушку покачивало, она неуклюже пыталась выбраться из винтокрылой машины.

От нее кисло пахло потом и рвотой.

«Измучилась бедняжка», – подумал Маард и аккуратно поставил ее на бетонку.

Снял шлем, отдал его пилоту. Тот скинул из машины три сумки – их нехитрый багаж. Похоже, роль носильщика тоже выпала Маарду. Что ж, нормально. Нечему больше и удивляться.

Грета ждала его. Так они и пошли – Маард, груженый тремя баулами, и бледная, пытающаяся отдышаться девушка. В спину ударил ветер, взревела вновь ожившая машина. Маарду захотелось оглянуться, проводить взглядом своих. Нахлынуло ощущение, что он остается тут один, среди незнакомых клоунов в белом. Но он только покосился на идущую рядом Грету.

Вертолет взлетел. Вот и все. Ощущение отчуждения усилилось. Обволокло тело жаром – липким, раздражающим.

– Быстрее, – раздраженно бросил в их адрес Джо.

Он изменился. Тут, на своей территории, пропал болтливый простак. В нем проснулось что-то хищное. Маард промолчал. Он ждал распоряжений. Подкатил привычный «хаммер» – тоже выкрашенный в белый цвет.

«Почти ООН», – раздраженно подумал Маард.

Ооновцев он не уважал. Как не уважал бы любого, кто закрывает глаза на беспредел «своих» и ради собственной безопасности допускает гибель мирных людей. Вспомнилась старая история о том, как с крыши ооновского госпиталя работали минометчики. Лупили по солдатам, и естественно, в ответ был обстрелян госпиталь. Тогда мировая общественность устроила истерику. Как же, злые вояки расстреляли из самоходок больных! Противно… Хотя чего это он распсиховался. Здешние «белые» к тем отношения не имеют. На самом деле все это внутри – сказывается стресс. Или страх? Странно… Чего бояться – вообще непонятно. Вокруг как бы свои – по умолчанию. Вон у него сумки приняли, Грете помогли, но что-то было не так… Дурацкая привычка отовсюду ждать подвоха.

Погрузили вещи в «хаммер», сели. Грета пристроилась рядом с Маардом, незаметно взяла его за локоть, прижалась бедром к бедру. Маард поймал ее взгляд: да, ей тоже неуютно. Ничего. Разберемся, что да как. Не пропадем.

– Не бойся, – шепнул одними губами.

Она моргнула растеряно, попыталась улыбнуться. Машина тронулась, оставляя позади очередной Рубикон.

15

Дракон ныл. Уже третий час, монотонно, требовательно. Тянул одну ноту, от которой сводило скулы. Маард молча терпел, Тильда забилась в нишу в глубине пещеры и со страхом наблюдала за ящером.

Зверь то хлопал крыльями, то дрожал, то распластывался на каменном полу. С утра Маард чуть ли не силком выволок его поохотиться – и вот, пожалуйста.

– Помощь нужна? – проявили любезность из командного центра. – Вытащи ящера из норы, ветеринар посмотрит.

– Обойдемся без ветеринара. Или вам мешает вой? Можете подпеть, устройте караоке.

– Маард, ну ты и…

– Попросите у техников беруши, – холодно ответил он.

Дракон потянулся, попытался перевернуться на спину, но сложенные крылья мешали. Зарычал раздраженно, привалился к стене пещеры, потерся боком. Тильда боязливо выглянула из ниши.

– Маард, что происходит?

– А ты как думаешь? – рявкнул он и тут же пожалел о своей несдержанности.

– Выглядит так, будто он хочет что-то сделать, а ты не даешь. Или у него где-то болит.

– Вылезай оттуда, покажу. Не бойся. Просто не суйся к морде близко.

Тильда неуверенно пожала плечами.

– Да иди, иди, – позвал Маард мягче. – Я его подержу.

Девчонка вылезла из ниши, боязливо косясь на ящера, и замерла метрах в четырех от него. Тот шумно вздохнул, зашуршал по полу кончиком хвоста, выдал долгое, страдальческое «мммм…» и подобрал под себя лапы.

– Ты похожа на суслика возле норы. Та же готовность сбежать в укрытие, – усмехнулся Маард.

– Разумная осторожность, – безапелляционно ответила девушка. – Тебе тоже было бы страшно, будь в тебе метр шестьдесят, а во мне – метров десять.

– Около шести, – поправил он. – Ты ближе-то подойди, трусиха.

Мягко прижать дракона к каменному полу. «Спокойно, дружище, спокойно. Она не обидит, девушки – маленькие, нежные зверьки, больно не делают, только визжат громко. Ты терпи, парень. Мы с тобой через это столько раз проходили».

– Тиль, встань так, чтобы свет снаружи падал зверю на спину.

Она молча повиновалась.

– Теперь смотри примерно на три ладони по хребту ниже лопаток. Ну, там, где крылья начинаются.

– Ничего не вижу, – пробормотала девушка спустя минуту.

Дракон медленно поднял правое крыло, отвел его в сторону. Тильда шагнула ближе, прищурилась.

– Тут… Будто осколки стекла между чешуйками. Маард, он поранился? Как это случилось? – голос звенел от волнения.

Зверь, почувствовав внимание к своей персоне, заныл громче. «Подхалим, – проворчал про себя Маард. – Не так тебе плохо, как внимания хочется. Знаю уж, не хитри». Пристыженный дракон коротко рявкнул и потянул оператора к выходу из пещеры. Тильда отступила к стене, пропуская ящера, потом последовала за ним. Вид у девушки был настолько обеспокоенный, что Маард невольно пожалел ее.

– Да не волнуйся ты, маленькая. Зверь в порядке. Такое не в первый раз. Взрослеет.

Бледные щеки девушки залил густой румянец.

– Ээээ… «Дни»? – спросила она. – Я думала, это самец…

Маард не выдержал и расхохотался. Тильда обиженно поджала губы.

– И при чем тут спина? – буркнула она еле слышно.

– Извини, – миролюбиво сказал Маард. – Дракон самец, все верно. У него чешуйки новые режутся, это не очень приятно. Сейчас он уляжется, посмотри сама. На свету видно хорошо. То, что ты приняла за стекла – это как раз оно.

Тиль бочком подобралась к жалобно ноющему ящеру. Тот покосился на сочувствующую девушку, улегся, вытянувшись во всю длину, и к завыванию добавился тоненький нежный свист.

– Не иначе как выпрашивает, чтобы ты его пожалела. Но лучше не суйся: парень сейчас нервный, мало ли…

Но девушка лишь сердито отмахнулась и осторожно погладила изгиб черного крыла. Маард замер – замер и дракон. Мелькнула мысль: а кого ты сейчас коснулась, рыжая? Зверя? Человека?.. Стоп. Хватит. Ну пожалела одна бедолага другого. Только и всего.

Девичьи пальчики бережно трогали полупрозрачные темные пластинки – вздыбленные, как иглы у рассерженного ежа. Пройдет пара дней – и они улягутся, станут неотличимыми от покрывающих тело ящера старых чешуй. А пока… Похоже, дракону приятно. Во всяком случае, нытье сменилось тихим свистом.

– Хороший мальчик, хороший… – ворковала Тильда, поглаживая зверюгу. – Потерпи немножечко, мой милый. Ты же сказочный – и значит, терпение у тебя тоже сказочное. Маард, а лекарство для него есть какое-нибудь? Ну чтобы ему не так больно было.

– Да не больно ему на самом деле. Просто зудит спина. Вот он и ноет. Ты свиней видела когда-нибудь?

Тильда хихикнула и кивнула.

– Они об забор чешутся, да?

– Да. А для этого здоровяка забора нет. Разве что выгнать его в лес и поскрести об деревья помощнее. Но с нас взяли обещание лес не портить.

Дракон хрюкнул. Тильда расхохоталась – весело и звонко.

– Поросенок! Самый настоящий!

Маард промолчал, задумавшись. Вспомнилось, как «поросенок» полоснул девчонку клыками. И как эти клыки легко ломают кости косулям.

…– Ты, главное, ему не мешай, – объяснял Маарду Клайв. – Должен инстинкт сработать, дальше само пойдет. Не все же его разделанными тушами кормить.

– Угу…

– Крови не боишься? Не сблюешь, а? – издевался координатор.

– Сблюю – уберешь, – ледяным тоном ответил Маард и опустил щиток шлема.

Драконыш недовольно обнюхивал металлическую ограду загона. Чувствовал людей по ту сторону, чувствовал запах еды, которую принесли люди, и негодовал, почему его не кормят. Его специально держали на голодной диете несколько дней, прежде чем допустить до живой косули. Долго спорили: стоит ли. Безопаснее давать хищнику умерщвленную добычу – часть ответственных за проект считала, что у дракона не будет соблазна охотиться на движущихся теплокровных и не будет стимула нападать на посетителей парка. В результате споров все же решили, что хищник должен оставаться хищником, а безопасность людей обеспечит Маард. Сам Маард так же думал, что кормить молодого дракона только кусками телячьих туш – это все равно что потчевать здорового мужика с ложки манной кашей. Нелепо и неестественно. Ради разнообразия пусть охотится время от времени.

– Завтрак пошел, – мрачно сказал Клайв где-то рядом с Маардом. – Чем бы все ни кончилось, я выложу видео в Сеть.

В загон выпустили косулю. Маленькую, размерами со среднего терьера. Она тут же удрала в самый дальний угол и остановилась, напряженно глядя в сторону драконыша. Юный ящер удивленно встопорщил три ряда костяных рожек на голове и втянул ноздрями воздух. Маард напрягся: волнение дракона передалось и ему. «Ну, давай, парень, пошел», – мысленно подтолкнул он детеныша.

Ящер припал к земле и замер, чуть подрагивая кончиком хвоста и раздувая ноздри. Маард нахмурился: обычно его «воспитанник» поступал так, когда чувствовал опасность. «Что ж ты, дружок, трусишь?» – укоризненно обратился он к зверю. Ритм сердца участился, потом замедлился. Дракон быстро потек в сторону косули. Не пополз, не побежал, а именно потек – бесшумной антрацитовой змеей. Маард чувствовал каждую напряженную мышцу ящера, ощущал запах косули – запах парализованного страхом теплого, живого мяса.

Ящер приблизился. Косуля вздрогнула, рванулась в сторону. Драконыш молниеносно развернулся всем корпусом и сбил ее на землю одним ударом хвоста. В следующее мгновение челюсти сомкнулись на горле жалобно верещащей добычи. В ноздри ударил терпкий, солоноватый запах крови.

– Маард, Маард, ответь! – завопили динамики голосом координатора.

Он с трудом заставил себя переключиться в режим диалога и отпустить дракона. Сердце колотилось так, будто он, а не драконыш сейчас поймал косулю. Мысли путались, перед глазами плыли радужные пятна.

– Ну ничего ж себе! – продолжал радостно блажить Клайв. – Система показывает полное слияние! Маард, ПОЛНОЕ, слышишь?

– Слышу, – язык повиновался с трудом. – Клайв, закажи мне на обед бифштекс.

Есть хотелось так, будто это его, а не дракона, не кормили неделю…

Маард вздрогнул. За всеми этими воспоминаниями он совершенно забыл о Тильде. Отвлекся, выпустил ящера из-под контроля. Нельзя так, нельзя.

– Тиль?

– Ммм? – отозвалась она из-за драконьего плеча.

– Я просто…

– Все в порядке. Изучаю, как устроены чешуйки. Маард, а новорожденный дракон как выглядит? Ты своего видел совсем крошечным?

– Нет. Когда нас друг другу представили, в нем было почти два метра. Годовалый драконыш. Похож на гибрид варана и собаки. Любопытный, игривый, глупый, немного неуклюжий и не испытывающий особой симпатии к людям.

– Как же вы сработались с ним?

Похоже, рыжая сгорала от любопытства. Это к лучшему. Хоть не плачет и не психует.

– Ну как… Методом кнута и пряника. Хорошего мальчика поощряли, плохого – наказывали. Доставалось обоим. Оператор частично ощущает то же, что и его подопечный. Особенно поначалу. Ты термин «полное слияние», наверное, не слышала?

– Слышала. Папа рассказывал. Это когда вы чувствуете с ним одновременно, как единый организм?

– Именно. Полное слияние дается не сразу. У дракона свой разум, свой темперамент. Он не игрушка, он живой. И чтобы работать с ним, приходится насильственно вклиниваться в его нервную деятельность. Он сопротивляется поначалу – физически.

Маард вспомнил первые опыты контакта с драконом, орущего от страха, извивающегося в ремнях детеныша, дурноту, чувство отторжения, сопротивление. На мгновение стало стыдно. Мысленно погладил ящера, и тот с удовольствием зашлепал хвостом.

– А потом? – не терпелось рыжей.

– А потом он начал понимать, что если он позволит собой управлять… точнее, если будет слушаться, когда нужно, то больно не будет. Так и притерлись постепенно друг к другу.

Он приготовился отвечать на новые вопросы, но девушка задумчиво молчала. Разнеженный дракон легонько фыркнул и игриво подпихнул ее мордой под попку. Тильда посмотрела на него серьезно и немного грустно.

– Если я буду слушаться, больно никому не будет?

– Смотря кого слушаться станешь.

– Я не хочу создавать тебе неприятностей, – сказала она и покраснела.

Захотелось ее рассмешить. Или напугать. Или…

– Пойдем подремлем? Если будут с тобой проблемы – обещаю тебя съесть.

Сероглазая чуть улыбнулась. Миновало…

Забралась под крыло, свернулась калачиком – настолько естественно, будто всю жизнь провела в пещере с драконом.

– Маард, – позвала девушка негромко.

– А?

– Расскажи мне о себе. Хоть немного.

Он растерялся. Ну что ей сказать? Ведь нечего же особо… Все осталось в прошлом.

– Это скучно, Тиль. У меня нет ничего в настоящем.

– Зато честно. Ты обо мне все знаешь…

– Не все, – перебил он, стараясь увести ее в сторону от просьбы. – Потом девушки гораздо интереснее драконов.

– Чем ты занимаешься помимо дракона? – не унималась рыжая.

– Ем и сплю, – поспешно ответил Маард. – А у тебя любопытство наследственное или вирусное?

Тильда слегка надулась и засопела.

– Ну, как хочешь. Буду считать тебя секретным агентом. Вроде человека-невидимки.

«Такой и есть», – невесело усмехнулся Маард.

Дракон шумно зевнул, поерзал, прижавшись боком к прохладной каменной стене.

– Эй! Выронишь! – заверещала «принцесса».

– Так, я кого-то обещал съесть, если начнутся проблемы, – напомнил Маард. – Не шуми. Дай зверю поспать и спи сама.

Тильда что-то недовольно пробурчала, повозилась и вскоре уснула. Маард отключил визор и задумчиво уставился на темную пластиковую панель перед глазами.

Странно это – прожить тридцать с лишним лет так, чтобы нечего было рассказать о себе рыжей девчонке. Потому что либо не поверит, либо испугается. Можно, конечно, сочинить, но… Маард хоть и был драконом, но сказочником, увы, не был.

16

Тяжелый даже на вид комочек биоплоти, похожий на большого шмеля, неуклюже метался по боксу. Завис в самом центре, потом ушел в полупике, но тут же изобразил что-то похожее на петлю Нестерова – и вновь завис под потолком.

Тонкая струйка пота защекотала висок. Лоб ломило от боли. Сосредоточиться, ощутить этот непослушный комок частью себя, увидеть мир его глазами… Иногда это получалось. Все чаще, но… День за днем, часы тренировок. Каждый день – практически одно и то же. Тупая рутина убивала. Маарду захотелось схватить противное «насекомое» и разнести о белую стену испытательного бокса. Будто услышав мысли оператора, «шмель» с дикой скоростью метнулся вбок. На миг Маард увидел все глазами изделия – надвигающаяся с бешеной скоростью твердь стены, анализаторы послушно выдали состав – каучук, красители, еще какие-то полимеры… Не сметь разбить «шмеля», даже если захочешь – за модель отвечаешь головой. Успел отвести в сторону. Заложил резкий вираж, от которого болью сдавило виски. Увидел странное, похожее на зубоврачебное кресло, в котором, судорожно сжав подлокотники, полулежала затянутая в белое фигура с черным шлемом на голове. «Шмель» замер в нескольких метрах от нее. Жаль, что «забрало» шлема непрозрачно снаружи: заглянуть самому себе в глаза – это было бы интересно.

Теперь все гораздо проще. Принцип управления стал понятен на практике. Больше не требовались усилия – Маард сам стал шмелем. Это было увлекательно и крайне необычно. Он всегда любил скорость и теперь полностью мог погрузиться в это ощущение, тем более изделие с точностью передавало оператору все то, что «чувствовало» само, благо практически наполовину состояло из разного рода датчиков, замеряющих все те параметры, из которых в итоге и складывалось это великолепное чувство полета и скорости. Плюс полное представление о расстоянии до «цели», параметры окружающей среды и сверхчеткая картинка. Собственно от усовершенствованного разведывательного зонда именно это и требовалось.

«Какое там полетное задание?» – припомнил Маард.

Все было просто. Замерить параметры окружающей среды. Сфотографировать лист, прикрепленный за спинкой ложемента. Вернуть изделие в гнездо. Что ж…

По большой дуге «облетев» ложемент, Маард в очередной раз усмехнулся. Ассоциации – въедливое дело. Как при первом знакомстве показался операторский ложемент пародией на кресло дантиста, так и не избавиться. Хоть и знал, что это чудо механики стоит, как «Меркава»[15], но ничего поделать не мог. Впрочем, его дело не вникать в тонкости цены и устройства оборудования, а выполнять задание.

Картинка была прилеплена серым куском скотча. Очередная красотка из мужского журнала. Лишенное даже подобия индивидуальности тело. Лицо, похожее больше на фоторобот. Силикон, натертая маслом кожа, неестественный загар, туфли на шпильке. Похоже, технический персонал изнывает от скуки, раз у них стоит на такое. Ни ума, ни фантазии. Равнодушно «щелкнул» глянцевую красотку и по дуге отправил шмеля к гнезду. Успел ощутить сигнал опасности столкновения, который подал шмель, и тут же погасил скорость. Разъемы приняли тельце изделия в свои объятия. Щелчок. И перед глазами вновь белый бокс. Все.

Как всегда. Часы мучений – ради нескольких секунд триумфа от полного слияния. Попробовать ощутить изделие – это так сложно… почти так же, как ощутить себя в другом, не знакомом тебе теле или самому стать чем-то иным. Зато потом все происходит быстро и удачно. Может, и не ошиблись те умники, что возились с ним первую неделю на базе проекта. Не зря были долгие часы тестирований, обследований, проб… наверное, не зря.

Маард снял шлем. Привычным уже движением отстегнул разъемы, держащие соп-сьют – комбинезон, позволяющий синхронизировать оператора с объектом управления. Эта шкурка имела у местных какое-то романтическое название, но для Маарда комбез с первого дня стал зваться уасах[16]. Наворотов в нем было столько, что подобное даже летчикам не снилось.

Маард резко встал. Как всегда после тренировки тело ощущалось невесомым, особенно легкой казалась голова. Еще бы – три часа в шлеме. Маард глянул на браслет на запястье. До обеда еще полчаса. Не спеша прошел к раздевалке. Освободился от соп-сьюта. Тело было прохладным и легким, будто не три часа напряжения были позади, а душ и сеанс массажа. После уасаха собственная одежда казалась несвежей.

Прошел к выходу. Нашел взглядом камеру над дверью, помахал рукой. Дверь отъехала в сторону, а плечо зачесалось. Интересно, байка это или всерьез? Парни из внутренней охраны заливали, что в каждого вшит микрочип. И что в закрытых секторах он проверяет своего хозяина на подлинность. А в особых, мол, способен даже убить. Маард этим сказкам не особо верил, но плечо почему-то чесалось – именно на пунктах контроля, там, куда доступ был ограничен уровнем допуска. Черт его знает. Ему много уколов кололи, крови на анализы выкачали с пол-литра точно. Кто знает, может быть и… Отмахнулся от идиотских мыслей. Коридор встретил его пустотой и тишиной. То ли он первым выполнил задание, то ли последним.

– А я думала, я первая… – устало сказали за спиной.

Грета была лучшей из них, но… Похоже, в этот раз он ее опередил – повод для гордости.

– Сегодня я, – он улыбнулся.

Один за другим в коридор выходили операторы. Как в шутку их звали на базе, «апостолы» – ибо двенадцать человек. Все как на подбор – молодые, здоровые, крепкие парни и девчонки. Позже выяснилось, их набирали чуть ли не со всего мира. Жаль, русским был лишь один Маард – и то как-то относительно. Хотя вопрос, что такое «русский» и чем он отличается от европейца, так и остался открытым. Когда-то Маард горячо доказывал, что русский – это тот, кто после двух литров водки не умирает на месте. Но его друг Хацацит развеял это заблуждение.

«А ведь скучаю по черту носатому», – с некоторым удивлением подумал Маард.

Похоже, с заданием справились не все: некоторые были хмурыми, подавленными. Вот оно, отличие гражданских. Когда Маард вдребезги бил своих «шмелей», никто бы не догадался – школа: холодная улыбка скроет любые эмоции, а тут… Наверное, поэтому он не мог избавиться от ощущения, что заперт вместе с мальками из института. И в свободное время больше общался с охраной или техперсоналом – там народ подобрался не совсем гражданский. Они были своими, а эти… Он покосился на длинноногую кралю с нежно-оливковой кожей и гривой иссиня-черных волос: Джульетта Бирколли тихо хлюпала носом в плечо бойфренда. Ну точно – детский сад. Сейчас хнычет, ночами орет от страсти так, что Грета после жалуется на бессонницу… Темперамент, однако. Алекс смотрел поверх ее головы и бормотал бессильные, недостаточные для утешения «ну будет тебе» и «успокойся, милая». Интересно, о чем он думает? Судя по его не больно-то опечаленному виду, у него все получается – в отличие от подруги. К ним подскочил крепыш-мулат Поль – первый весельчак в компании:

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания