Гомер

Одиссея

Время для классики

Иллюстрации Пепа Монтсеррата

Перевод Василия Жуковского

© La Odisea © First published in Catalan and Spanish languages by Combel Editorial © an imprint of

© 2008, Editorial Casals, S.A.

© 2008, Rafael Mammos for the adaptation of the texts

© 2008, Pep Montserrat for the Illustrations Foreword by Carles Miralles

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Приключения Одиссея

Порой на праздниках греки собирались возле рапсода – поэта-музыканта – и внимали его ритмичным сказаниям. Это была длинная поэма о странствиях, страданиях и чудесах, которая, как и сходная по объёму «Илиада», приписывалась древнему поэту по имени Гомер. В «Илиаде» рассказывается об эпизоде Троянской войны, о подвигах Ахилла, лучшего из греческих воинов, участвовавших в осаде Трои в Малой Азии (по-гречески Троя называется Илион, откуда и пошло название «Илиада»). В конце концов греки разрушили Трою. О падении этого города говорит и Вергилий в своей поэме «Энеида», и ещё многие произведения, повествующие об этом, до нас, по-видимому, не дошли.

После гибели Ахилла взять Трою удалось благодаря не только храбрости, но и хитрости и смекалке другого воина по имени Одиссей. Поэтические произведения, повествующие о том, как возвращались на родину греческие воины, тоже не сохранились, за исключением знаменитой поэмы о возвращении Одиссея, царя Итаки. Его обратный путь занял столько же времени, сколько длилась и сама осада Трои – десять лет. В латинской традиции этот герой носит имя Улисс, но название поэмы происходит от греческого варианта имени – Одиссей.

Сказители во время праздников услаждали слух греков чтением этих поэм. Ведь тогда не было ни кино, ни телевидения, многие не умели читать, а владевшие грамотой не применяли свои знания в литературе. Это уже было уделом поэтов, а слушатели запоминали их стихи наизусть, причём порой неточно, просто сохранив суть сюжета. Это было устное творчество, зато у тех, кто занимался им, развивалась великолепная память. И они сохраняли стихи рапсодов с их мудростью и опытом, с их удивительными и захватывающими событиями, пусть даже эти события уже были знакомы слушателям.

И древнеримская, и средневековая литература, и литература наших дней не раз обращалась к перипетиям возвращения Одиссея. Эти повествования звучали на разных языках; порой это были переводы с греческого, порой – новые пересказы. Об Одиссее снимали фильмы, ставили пьесы, в том числе и музыкальные, о нём писали книги. Теперь литературный язык доступен людям в самых разных слоях общества, дело лишь за тем, чтобы найти достойного рассказчика, а в наше время это совсем не так сложно. На страницах этой книги история странствий Одиссея оживает во всём своём поэтическом богатстве, чтобы, завладев вниманием читателя, уже не отпускать его до последней строчки. Ведь эти похождения, любимые столькими поколениями, до сих пор будоражат воображение людей. Целью «Одиссеи» не являлось хронологическое изложение событий, поэтому путь героя от Трои до Итаки и события вроде убийства женихов преподносятся вразброс. То мы видим, что происходит в доме Одиссея, то следим за путешествием его сына Телемаха, разыскивающего своего отца, то узнаем о том, как удерживает героя нимфа Калипсо.

Эта книга откроет для вас удивительный мир странствий Одиссея. Сейчас у нас есть прекрасные технические возможности для того, чтобы делиться знаниями и общаться друг с другом, путешествовать и читать. Так давайте заглянем в тот мир, который сохранила для нас поэма Гомера.

Карлес Миральес

Содержание первой песни

Первый день

Собрание богов. Они определяют, что Одиссей, преследуемый Посейдоном и против воли удерживаемый нимфою Калипсо на острове Огигии, должен наконец возвратиться в своё отечество Итаку. Афина под видом Ментеса является Телемаху и дает ему совет посетить Пилос и Спарту и выгнать женихов Пенелопы из Одиссеева дома. Телемах в первый раз говорит решительно с матерью и женихами. Ночь.

Песнь первая

Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который,

Странствуя долго со дня, как святой Илион им разрушен,

Многих людей города посетил и обычаи видел,

Много и сердцем скорбел на морях, о спасенье заботясь

005 Жизни своей и возврате в отчизну сопутников; тщетны

Были, однако, заботы, не спас он сопутников: сами

Гибель они на себя навлекли святотатством, безумцы,

Съевши быков Гелиоса, над нами ходящего бога, —

День возврата у них он похитил. Скажи же об этом

010 Что-нибудь нам, о Зевесова дочь, благосклонная Муза.

Все уж другие, погибели верной избегшие, были

Дома, избегнув и брани и моря; его лишь, разлукой

С милой женой и отчизной крушимого, в гроте глубоком

Светлая нимфа Калипсо, богиня богинь, произвольной

015 Силой держала, напрасно желая, чтоб был ей супругом.

Но когда, наконец, обращеньем времён приведён был

Год, в который ему возвратиться назначили боги

В дом свой, в Итаку (но где и в объятиях верных друзей он

Всё не избег от тревог), преисполнились жалостью боги

020 Все; Посейдон лишь единый упорствовал гнать Одиссея,

Богоподобного мужа, пока не достиг он отчизны.

Но в то время он был в отдалённой стране эфиопов

(Крайних людей, поселённых двояко: одни, где нисходит

Бог светоносный, другие, где всходит), чтоб там от народа

025 Пышную тучных быков и баранов принять гекатомбу.

Там он, сидя на пиру, веселился; другие же боги

Тою порою в чертогах Зевесовых собраны были.

С ними людей и бессмертных отец начинает беседу;

В мыслях его был Эгист беспорочный (его же Атридов

03 °Cын, знаменитый Орест, умертвил); и о нём помышляя,

Слово к собранью богов обращает Зевес Олимпиец:

«Странно, как смертные люди за всё нас, богов, обвиняют!

Зло от нас, утверждают они; но не сами ли часто

Гибель, судьбе вопреки, на себя навлекают безумством?

035 Так и Эгист: не судьбе ль вопреки он супругу Атрида

Взял, умертвивши его самого при возврате в отчизну?

Гибель он верную ведал; от нас был к нему остроокий

Эрмий, губитель Аргуса, ниспослан, чтоб он на убийство

Мужа не смел посягнуть и от брака с женой воздержался.

040 «Месть за Атрида свершится рукою Ореста, когда он

В дом свой вступить, возмужав, как наследник, захочет»,

так было

Сказано Эрмием – тщетно! не тронул Эгистова сердца

Бог благосклонный советом, и разом за всё заплатил он».

Тут светлоокая Зевсова дочь Афинея Паллада

045 Зевсу сказала: «Отец наш, Кронион, верховный владыка,

Правда твоя, заслужил он погибель, и так да погибнет

Каждый подобный злодей! Но теперь сокрушает мне сердце

Тяжкой своею судьбой Одиссей хитроумный; давно он

Страждет, в разлуке с своими, на острове, волнообъятом

050 Пупе широкого моря, лесистом, где властвует нимфа,

Дочь кознодея Атланта, которому ведомы моря

Все глубины и который один подпирает громаду

Длинноогромных столбов, раздвигающих небо и землю.

Силой Атлантова дочь Одиссея, лиющего слёзы,

055 Держит, волшебством коварно-ласкательных слов об Итаке

Память надеяся в нём истребить. Но, напрасно желая

Видеть хоть дым, от родных берегов вдалеке восходящий,

Смерти единой он молит. Ужель не войдёт состраданье

В сердце твоё, Олимпиец? Тебя ль не довольно дарами

060 Чтил он в троянской земле, посреди кораблей там ахейских

Жертвы тебе совершая? За что ж ты разгневан, Кронион?»

Ей возражая, ответствовал туч собиратель Кронион:

«Странное, дочь моя, слово из уст у тебя излетело.

Я позабыл Одиссея, бессмертным подобного мужа,

065 Столь отличённого в сонме людей и умом и усердным

Жертв приношеньем богам, беспредельного неба владыкам?

Нет! Посейдон, обволнитель земли, с ним упорно враждует,

Всё негодуя за то, что циклоп Полифем богоравный

Им ослеплён: из циклопов сильнейший, Фоосою нимфой,

070 Дочерью Форка, владыки пустынно-солёного моря,

Был он рождён от её с Посейдоном союза в глубоком

Гроте. Хотя колебатель земли Посейдон Одиссея

Смерти предать и не властен, но, по морю всюду гоняя,

Всё от Итаки его он отводит. Размыслим же вместе,

075 Как бы отчизну ему возвратить. Посейдон отказаться

Должен от гнева: один со всеми бессмертными в споре,

Вечным богам вопреки, без успеха он злобствовать будет».

Тут светлоокая Зевсова дочь Афинея Паллада

Зевсу сказала: «Отец наш, Кронион, верховный владыка!

080 Если угодно блаженным богам, чтоб увидеть отчизну

Мог Одиссей хитроумный, то Эрмий аргусоубийца,

Воли богов совершитель, пусть будет на остров Огигский

К нимфе прекраснокудрявой ниспослан от нас возвестить ей

Наш приговор неизменный, что срок наступил

возвратиться

085 В землю свою Одиссею, в бедах постоянному. Я же

Прямо в Итаку пойду возбудить в Одиссеевом сыне

Гнев и отважностью сердце его преисполнить, чтоб созвал

Он на совет густовласых ахеян и в дом Одиссеев

Вход запретил женихам, у него беспощадно губящим

090 Мелкий скот и быков криворогих и медленноходных.

Спарту и Пилос песчаный потом посетит он, чтоб сведать,

Нет ли там слухов о милом отце и его возвращенье,

Также, чтоб в людях о нём утвердилася добрая слава».

Кончив, она привязала к ногам золотые подошвы,

095 Амброзиальные, всюду её над водой и над твёрдым

Лоном земли беспредельный лёгким носящие ветром;

После взяла боевое копьё, заощрённое медью,

Твёрдое, тяжкоогромное, им же во гневе сражает

Силы героев она, громоносного бога рожденье.

100 Бурно с вершины Олимпа в Итаку шагнула богиня.

Там на дворе, у порога дверей Одиссеева дома,

Стала она с медноострым копьём, облечённая в образ

Гостя, тафийцев властителя, Ментеса; собранных вместе

Всех женихов, многобуйных мужей, там богиня узрела;

105 В кости играя, сидели они перед входом на кожах

Ими убитых быков; а глашатаи, стол учреждая,

Вместе с рабами проворными бегали: те наливали

Воду с вином в пировые кратеры; а те, ноздреватой

Губкой омывши столы, их сдвигали и, разного мяса

110 Много нарезав, его разносили. Богиню Афину

Прежде других Телемах богоравный увидел. Прискорбен

Сердцем, в кругу женихов он сидел, об одном помышляя:

Где благородный отец и как, возвратяся в отчизну,

Хищников он по всему своему разгоняет жилищу,

115 Власть восприимет и будет опять у себя господином.

В мыслях таких с женихами сидя, он увидел Афину;

Тотчас он встал и ко входу поспешно пошёл, негодуя

В сердце, что странник был ждать принуждён

за порогом; приближась,

Взял он за правую руку пришельца, копьё его принял,

120 Голос потом свой возвысил и бросил крылатое слово:

«Радуйся, странник; войди к нам; радушно тебя угостим мы;

Нужду ж свою нам объявишь, насытившись нашею пищей».

Кончив, пошёл впереди он, за ним Афинея Паллада.

С нею вступя в пировую палату, к колонне высокой

125 Прямо с копьём подошёл он и спрятал его там в поставе

Гладкообтёсанном, где запираемы в прежнее время

Копья царя Одиссея, в бедах постоянного, были,

К креслам богатым, искусной работы, подведши Афину,

Сесть в них её пригласил он, покрыв наперёд их узорной

130 Тканью; для ног же была там скамейка; потом он поставил

Стул резной для себя в отдаленье от прочих, чтоб гостю

Шум веселящейся буйно толпы не испортил обеда,

Также, чтоб втайне его расспросить об отце отдалённом.

Тут принесла на лохани серебряной руки умыть им

135 Полный студёной воды золотой рукомойник рабыня,

Гладкий потом пододвинула стол; на него положила

Хлеб домовитая ключница с разным съестным, из запаса

Выданным ею охотно; на блюдах, подняв их высоко,

Мяса различного крайчий принёс и, его предложив им,

140 Кубки златые на браном столе перед ними поставил;

Начал глашатай смотреть, чтоб вином наполнялися чаще

Кубки. Вошли женихи, многобуйные мужи, и сели

Чином на креслах и стульях; глашатаи подали воду

Руки умыть им; невольницы хлеб принесли им в корзинах;

145 Отроки светлым напитком до края им налили чаши.

Подняли руки они к приготовленной пище; когда же

Был удовольствован голод их лакомой пищей, вошло им

В сердце иное – желание сладкого пенья и пляски:

Пиру они украшенье; и звонкую цитру глашатай

150 Фемию подал, певцу, перед ними во всякое время

Петь принуждённому; в струны ударив, прекрасно

запел он.

Тут осторожно сказал Телемах светлоокой Афине,

Голову к ней преклонив, чтоб его не слыхали другие:

«Милый мой гость, не сердись на меня за мою откровенность;

155 Здесь веселятся; у них на уме лишь музыка да пенье;

Это легко: пожирают чужое без платы, богатство

Мужа, которого белые кости, быть может, иль дождик

Где-нибудь мочит на бреге, иль волны по взморью катают.

Если б он вдруг перед ними явился в Итаке, то все бы,

160 Вместо того чтоб копить и одежды и золото, стали

Только о том лишь молиться, чтоб были их ноги быстрее.

Но погиб он, постигнутый гневной судьбой, и отрады

Нет нам, хотя и приходят порой от людей земнородных

Вести, что он возвратится, – ему уж возврата не будет.

165 Ты же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:

Кто ты? Какого ты племени? Где ты живёшь? Кто отец твой?

Кто твоя мать? На каком корабле и какою дорогой

Прибыл в Итаку и кто у тебя корабельщики? В край наш

(Это, конечно, я знаю и сам) не пешком же пришёл ты.

170 Также скажи откровенно, чтоб мог я всю истину ведать:

В первый ли раз посетил ты Итаку иль здесь уж бывалый

Гость Одиссеев? В те дни иноземцев сбиралося много

В нашем доме: с людьми обхожденье любил мой родитель».

Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:

175 «Всё откровенно тебе расскажу; я царя Анхиала

Мудрого сын, именуюся Ментесом, правлю народом

Веслолюбивых тафийцев; и ныне корабль мой в Итаку

Вместе с моими людьми я привёл, путешествуя тёмным

Морем к народам иного языка; хочу я в Темесе

180 Меди добыть, на неё обменявшись блестящим железом;

Свой же корабль я поставил под склоном Нейона лесистым

На поле, в пристани Ретре, далеко от города. Наши

Предки издавна гостями друг другу считаются; это,

Может быть, слышишь нередко и сам ты, когда посещаешь

185 Деда, героя Лаэрта… а он, говорят, уж не ходит

Более в город, но в поле далеко живёт, удручённый

Горем, с старушкой служанкой, которая, старца покоя,

Пищей его подкрепляет, когда устаёт он, влачася

По полю взад и вперёд посреди своего винограда.

190 Я же у вас оттого, что сказали мне, будто отец твой

Дома… но видно, что боги его на пути задержали:

Ибо не умер ещё на земле Одиссей благородный;

Где-нибудь, бездной морской окружённый, на волнообъятом

Острове заперт живой он иль, может быть, страждет в неволе

195 Хищников диких, насильственно им овладевших. Но слушай

То, что тебе предскажу я, что мне всемогущие боги

В сердце вложили, чему неминуемо сбыться, как сам я

Верю, хотя не пророк и по птицам гадать неискусен.

Будет недолго он с милой отчизной в разлуке, хотя бы

20 °Cвязан железными узами был; но домой возвратиться

Верное средство отыщет: на вымыслы он хитроумен.

Ты же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:

Подлинно ль вижу в тебе Одиссеева сына? Ты чудно

С ним головой и глазами прекрасными сходен; ещё я

205 Помню его; в старину мы друг с другом видалися часто;

Было то прежде отплытия в Трою, куда из ахеян

Лучшие с ним в крутобоких своих кораблях устремились.

С той же поры ни со мной он, ни я с ним нигде не встречались».

«Добрый мой гость, – отвечал рассудительный сын Одиссеев, —

210 Всё расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать.

Мать уверяет, что сын я ему, но сам я не знаю:

Ведать о том, кто отец наш, наверное, нам невозможно.

Лучше б, однако, желал я, чтоб мне не такой злополучный

Муж был отцом; во владеньях своих он до старости б поздней

215 Дожил. Но если уж ты вопрошаешь, то он, из живущих

Самый несчастливый ныне, отец мне, как думают люди».

Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:

«Видно, угодно бессмертным, чтоб был не без славы в грядущем

Дом твой, когда Пенелопе такого, как ты, даровали

22 °Cына. Теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая,

Что здесь у вас происходит? Какое собранье? Даёшь ли

Праздник иль свадьбу пируешь? Не складочный пир

здесь, конечно.

Кажется только, что гости твои необузданно в вашем

Доме бесчинствуют: всякий порядочный в обществе с ними

225 Быть устыдится, позорное их поведение видя».

«Добрый мой гость, – отвечал рассудительный сын Одиссеев, —

Если ты ведать желаешь, то всё расскажу откровенно.

Некогда полон богатства был дом наш; он был уважаем

Всеми в то время, как здесь неотлучно тот муж находился.

230 Ныне ж иначе решили враждебные боги, покрывши

Участь его неприступною тьмою для целого света;

Менее стал бы о нём я крушиться, когда бы он умер:

Если б в троянской земле меж товарищей бранных погиб он

Иль у друзей на руках, перенесши войну, здесь скончался,

235 Холм гробовой бы над ним был насыпан ахейским народом,

Сыну б великую славу на все времена он оставил…

Ныне же Гарпии взяли его, и безвестно пропал он,

Светом забытый, безгробный, одно сокрушенье и вопли

Сыну в наследство оставив. Но я не о нём лишь едином

240 Плачу; другое великое горе мне боги послали:

Все, кто на разных у нас островах знамениты и сильны,

Первые люди Дулихия, Зама, лесного Закинфа,

Первые люди Итаки утёсистой мать Пенелопу

Нудят упорно ко браку и наше имение грабят;

245 Мать же ни в брак ненавистный не хочет вступить, ни от брака

Средств не имеет спастись; а они пожирают нещадно

Наше добро и меня самого напоследок погубят».

С гневом великим ему отвечала богиня Афина:

«Горе! Я вижу, сколь ныне тебе твой отец отдалённый

250 Нужен, чтоб сильной рукой с женихами бесстыдными сладить.

О, когда б он в те двери вступил, возвратяся внезапно,

В шлеме, щитом покровенный, в руке два копья медноострых!..

Так впервые увидел его я в то время, когда он

В доме у нас веселился вином, посетивши в Эфире

255 Ила, Мермерова сына (и той стороны отдалённой

Царь Одиссей достигал на своём корабле быстроходном;

Яда, смертельного людям, искал он, дабы напоить им

Стрелы свои, заощрённые медью; но Ил отказался

Дать ему яда, всезрящих богов раздражить опасаясь;

260 Мой же отец им его наделил по великой с ним дружбе).

Если бы в виде таком Одиссей женихам вдруг явился,

Сделался б брак им, судьбой неизбежной постигнутым, горек.

Но – того мы, конечно, не ведаем – в лоне бессмертных

Скрыто: назначено ль свыше ему, возвратясь, истребить их

265 В этом жилище иль нет. Мы размыслим теперь совокупно,

Как бы тебе самому от грабителей дом свой очистить.

Слушай же то, что скажу, и заметь про себя, что услышишь:

Завтра, созвав на совет благородных ахеян, пред ними

Всё объяви ты, в свидетели правды призвавши бессмертных;

270 После потребуй, чтоб все женихи по домам разошлися;

Матери ж, если супружество сердцу её не противно,

Ты предложи, чтоб к отцу многосильному в дом возвратилась,

Где, приготовив всё нужное к браку, богатым приданым

Милую дочь, как прилично то сану, её наделит он.

275 Также усердно советую, если совет мой ты примешь:

Прочный корабль с двадцатью снарядивши гребцами,

отправься

Сам за своим отдалённым отцом, чтоб проведать, какая

В людях молва про него, иль услышать о нём прорицанье

Оссы, всегда повторяющей людям Зевесово слово.

280 Пилос сперва посетив, ты узнай, что божественный Нестор

Скажет; потом Менелая найди златовласого в Спарте:

Прибыл домой он последний из всех меднолатных ахеян.

Если услышишь, что жив твой родитель, что он возвратится,

Жди его год, терпеливо снося притесненья; когда же

285 Скажет молва, что погиб он, что нет уж его меж живыми,

То, незамедленно в милую землю отцов возвратяся,

В честь ему холм гробовой здесь насыпь и обычную пышно

Тризну по нём соверши; Пенелопу ж склони на замужество.

После, когда надлежащим порядком всё дело устроишь,

290 Твёрдо решившись, умом осмотрительным выдумай средство,

Как бы тебе женихов, захвативших насильственно дом ваш,

В нём погубить иль обманом, иль явною силой; тебе же

Быть уж ребёнком нельзя, ты из детского возраста вышел;

Знаешь, какою божественный отрок Орест перед целым

295 Светом украсился честью, отметивши Эгисту, которым

Был умерщвлён злоковарно его многославный родитель?

Так и тебе, мой возлюбленный друг, столь прекрасно созревший,

Должно быть твёрдым, чтоб имя твоё и потомки хвалили.

Время, однако, уж мне возвратиться на быстрый корабль мой

300 К спутникам, ждущим, конечно, меня с нетерпеньем и скукой.

Ты ж о себе позаботься, уваживши то, что сказал я».

«Милый мой гость, – отвечал рассудительный сын Одиссеев, —

Пользы желая моей, говоришь ты со мною, как с сыном

Добрый отец; я о том, что советовал ты, не забуду.

305 Но подожди же, хотя и торопишься в путь; здесь прохладной

Баней и члены и душу свою освежив, возвратишься

Ты на корабль, к удовольствию сердца богатый подарок

Взяв от меня, чтоб его мне на память беречь, как обычай

Есть меж людьми, чтоб, прощался, гости друг друга дарили».

310 Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:

«Нет! Не держи ты меня, тороплюсь я безмерно в дорогу;

Твой же подарок, обещанный мне так радушно тобою,

К вам возвратяся, приму и домой увезу благодарно,

В дар получив дорогое и сам дорогим отдаривши».

315 С сими словами Зевесова дочь светлоокая скрылась,

Быстрой невидимо птицею вдруг улетев. Поселила

Твёрдость и смелость она в Телемаховом сердце, живее

Вспомнить заставив его об отце; но проник он душою

Тайну и чувствовал страх, угадав, что беседовал с богом.

320 Тут к женихам он, божественный муж, подошёл; перед ними

Пел знаменитый певец, и с глубоким вниманьем сидели

Молча они; о печальном ахеян из Трои возврате,

Некогда им учреждённом богиней Афиною, пел он.

В верхнем покое своём вдохновенное пенье услышав,

325 Вниз по ступеням высоким поспешно сошла Пенелопа,

Старца Икария дочь многоумная: вместе сошли с ней

Две из служанок её; и она, божество меж жёнами,

В ту палату вступив, где её женихи пировали,

Подле столба, потолок там высокий державшего, стала,

330 Щёки закрывши свои головным покрывалом блестящим;

Справа и слева почтительно стали служанки; царица

С плачем тогда обратила к певцу вдохновенному слово:

«Фемий, ты знаешь так много других, восхищающих душу

Песней, сложенных певцами во славу богов и героев;

335 Спой же из них, пред собранием сидя, одну; и в молчанье

Гости ей будут внимать за вином; но прерви начатую

Песню печальную; сердце в груди замирает, когда я

Слышу её: мне из всех жесточайшее горе досталось;

Мужа такого лишась, я всечасно скорблю о погибшем,

34 °Cтоль преисполнившем славой своей и Элладу и Аргос».

«Милая мать, – возразил рассудительный сын Одиссеев, —

Как же ты хочешь певцу запретить в удовольствие наше

То воспевать, что в его пробуждается сердце? Виновен

В том не певец, а виновен Зевес, посылающий свыше

345 Людям высокого духа по воле своей вдохновенье.

Нет, не препятствуй певцу о печальном возврате данаев

Петь – с похвалою великою люди той песне внимают,

Всякий раз ею, как новою, душу свою восхищая;

Ты же сама в ней найдёшь не печаль, а печали усладу:

350 Был не один от богов осуждён потерять день возврата

Царь Одиссей, и других знаменитых погибло немало.

Но удались: занимайся, как должно, порядком хозяйства,

Пряжей, тканьём; наблюдай, чтоб рабыни прилежны в работе

Были своей: говорить же не женское дело, а дело

355 Мужа, и ныне моё: у себя я один повелитель».

Так он сказал; изумяся, обратно пошла Пенелопа;

К сердцу слова многоумные сына приняв и в покое

Верхнем своём затворяся, в кругу приближённых служанок

Плакала горько она о своём Одиссее, покуда

36 °Cладкого сна не свела ей на очи богиня Афина.

Тою порой женихи в потемневшей палате шумели,

Споря о том, кто из них с Пенелопою ложе разделит.

К ним обратяся, сказал рассудительный сын Одиссеев:

«Вы, женихи Пенелопы, надменные гордостью буйной,

365 Станем спокойно теперь веселиться: прервите ваш шумный

Спор; нам приличней вниманье склонить

к песнопевцу, который,

Слух наш пленяя, богам вдохновеньем высоким подобен.

Завтра же утром вас всех приглашаю собраться на площадь.

Там всенародно в лицо вам скажу, чтоб очистили все вы

370 Дом мой; иные пиры учреждайте, своё, а не наше

Тратя на них и черёд наблюдая в своих угощеньях.

Если ж находите вы, что для вас и приятней и легче

Всем одного разорять произвольно, без платы, – сожрите

Всё; но на вас я богов призову; и Зевес не замедлит

375 Вас поразить за неправду: тогда неминуемо все вы,

Так же без платы, погибнете в доме, разграбленном вами».

Он замолчал. Женихи, закусивши с досадою губы,

Смелым его поражённые словом, ему удивлялись.

Но Антиной, сын Евпейтов, ему отвечал, возражая:

380 «Сами боги, конечно, тебя, Телемах, научили

Быть столь кичливым и дерзким в словах, и беда нам, когда ты

В волнообъятой Итаке, по воле Крониона, будешь

Нашим царём, уж имея на то по рожденью и право!»

Кротко ему отвечал рассудительный сын Одиссеев:

385 «Друг Антиной, не сердись на меня за мою откровенность:

Если б владычество дал мне Зевес, я охотно бы принял.

Или ты мыслишь, что царская доля всех хуже на свете?

Нет, конечно, царём быть не худо; богатство в царёвом

Доме скопляется скоро, и сам он в чести у народа.

390 Но меж ахейцами волнообъятой Итаки найдётся

Много достойнейших власти и старых и юных; меж ними

Вы изберите, когда уж не стало царя Одиссея.

В доме ж своём я один повелитель; здесь мне подобает

Власть над рабами, для нас Одиссеем добытыми в битвах».

395 Тут Евримах, сын Полибиев, так отвечал Телемаху:

«О Телемах, мы не знаем – то в лоне бессмертных сокрыто, —

Кто над ахейцами волнообъятой Итаки назначен

Царствовать; в доме ж своём ты, конечно, один повелитель;

Нет, не найдётся, пока обитаема будет Итака,

400 Здесь никого, кто б дерзнул на твоё посягнуть достоянье.

Но я желал бы узнать, мой любезный, о нынешнем госте.

Как его имя? Какую своим он отечеством славит

Землю? Какого он рода и племени? Где он родился?

С вестью ль к тебе о желанном возврате отца приходил он?

405 Иль посетил нас, по собственной нужде заехав в Итаку?

Вдруг он отсюда пропал, не дождавшись,

чтоб с ним хоть немного

Мы ознакомились; был человек не простой он, конечно».

«Друг Евримах, – отвечал рассудительный сын Одиссеев, —

410 День свиданья с отцом навсегда мной утрачен; не буду

Более верить ни слухам о скором его возвращенье,

Ниже напрасным о нём прорицаньям, к которым, сзывая

В дом свой гадателей, мать прибегает. А нынешний гость наш

Был Одиссеевым гостем; он родом из Тафоса, Ментес,

415 Сын Анхиала, царя многоумного, правит народом

Веслолюбивых тафийцев». Но, так говоря, убеждён был

В сердце своём Телемах, что богиню бессмертную видел.

Те ж, опять обратившися к пляске и сладкому пенью,

Начали снова шуметь в ожидании ночи; когда же

420 Чёрная ночь посреди их весёлого шума настала,

Все разошлись по домам, чтоб предаться беспечно покою.

Скоро и сам Телемах в свой высокий чертог (на прекрасный

Двор обращён был лицом он с обширным пред окнами видом),

Всех проводивши, пошёл, про себя размышляя о многом.

425 Факел зажжённый неся, перед ним с осторожным усердьем

Шла Евриклея, разумная дочь Певсенорида Опса;

Куплена в летах цветущих Лаэртом она – заплатил он

Двадцать быков, и её с благонравной своею супругой

В доме своём уважал наравне, и себе не позволил

430 Ложа коснуться её, опасался ревности женской.

Факел неся, Евриклея вела Телемаха – за ним же

С детства ходила она и ему угождала усердней

Прочих невольниц. В богатую спальню она отворила

Двери; он сел на постелю и, тонкую снявши сорочку,

435 В руки старушки заботливой бросил её; осторожно

В складки сложив и угладив, на гвоздь Евриклея сорочку

Подле кровати, искусно точёной, повесила; тихо

Вышла из спальни; серебряной ручкою дверь затворила;

Крепко задвижку ремнём затянула; потом удалилась.

440 Он же всю ночь на постеле, покрытой овчиною мягкой,

В сердце обдумывал путь, учреждённый богиней Афиной.

Содержание второй песни

Второй день – до рассвета третьего дня

Рано поутру Телемах повелевает глашатаям созвать граждан Итаки на площадь и требует всенародно, чтоб женихи покинули дом его. Антиной дерзко ему ответствует. Предвещательное явление орлов; его толкует Алиферс, которому грубо возражает Евримах. Телемах требует корабля для отплытия в Пилос. Ментор упрекает народ в равнодушии к сыну Одиссееву; против него восстает Леокрит, который потом самовольно распускает народное собрание. Афина под видом Ментора ободряет молящегося ей Телемаха обещанием дать ему корабль и провожатых. Ключница Евриклея готовит запас на дорогу. Афина, получив от Ноемона корабль, приготовляет его к отплытию; потом, усыпив женихов, пировавших в доме Одиссеевом, уводит с собою Телемаха на берег моря, куда приносят и все приготовленные на дорогу запасы. Телемах вместе с мнимым Ментором, не простясь с Пенелопою, пускается в море.

Песнь вторая

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос;

Ложе покинул тогда и возлюбленный сын Одиссеев;

Платье надев, изощрённый свой меч на плечо он повесил,

После, подошвы красивые к светлым ногам привязавши,

005 Вышел из спальни, лицом лучезарному богу подобный.

Звонкоголосых глашатаев царских созвав, повелел он

Кликнуть им клич, чтоб на площадь собрать густовласых ахеян;

Кликнули те; собралися на площадь другие; когда же

Все собралися они и собрание сделалось полным,

01 °C медным в руке он копьём перед сонмом народным явился —

Был не один, две лихие за ним прибежали собаки.

Образ его несказанной красой озарила Афина,

Так что дивилися люди, его подходящего видя.

Старцы пред ним раздалися, и сел он на месте отцовом.

015 Первое слово тогда произнёс благородный Египтий,

Старец, согбенный годами и в жизни изведавший много;

Сын же его Антифонт копьевержец с царём Одиссеем

В конеобильную Трою давно в корабле крутобоком

Поплыл; он был умерщвлён Полифемом

свирепым в глубоком

020 Гроте, последний, похищенный им для вечерния пищи.

Три оставалися старцу: один, Еврином, с женихами

Буйствовал; два помогали отцу обрабатывать поле;

Но о погибшем не мог позабыть он; об нём он всё плакал,

Всё сокрушался; и так, сокрушённый, сказал он народу:

025 «Выслушать слово моё приглашаю вас, люди Итаки;

Мы на совет не сходились ни разу с тех пор, как отсюда

Царь Одиссей в быстроходных своих кораблях удалился.

Кто же нас собрал теперь? Кому в том внезапная нужда?

Юноша ли расцветающий? Муж ли, годами созрелый?

03 °Cлышал ли весть о идущей на нас неприятельской силе?

Хочет ли нас остеречь, наперёд всё подробно разведав?

Или о пользе народной какой предложить нам намерен?

Должен быть честный он гражданин; слава ему! Да поможет

Зевс помышлениям добрым его совершиться успешно».

035 Кончил. Словами его был обрадован сын Одиссеев;

Встать и к собранию речь обратить он немедля решился;

Выступил он пред людей, и ему, к ним идущему, в руку

Скипетр вложил Певсенеор, глашатай, разумный советник.

К старцу сперва обратяся, ему он сказал: «Благородный

04 °Cтарец, он близко (и скоро его ты узнаешь), кем здесь вы

Собраны, – это я сам, и печаль мне великая ныне.

Я не слыхал о идущей на нас неприятельской силе;

Вас остеречь не хочу, наперёд всё подробно разведав.

Также о пользах народных теперь предлагать не намерен.

045 Ныне о собственной, дом мой постигшей, беде говорю я.

Две мне напасти; одна: мной утрачен отец благородный,

Бывший над вами царём и всегда, как детей, вас любивший;

Более ж злая другая напасть, от которой весь дом наш

Скоро погибнет и всё, что в нём есть, до конца истребится,

050 Та, что преследуют мать женихи неотступные, наших

Граждан знатнейших, собравшихся здесь, сыновья;

им противно

Прямо в Икариев дом обратиться, чтоб их предложенье

Выслушал старец и дочь, наделённую щедро приданым,

Отдал по собственной воле тому, кто приятнее сердцу.

055 Нет; им удобней, вседневно врываяся в дом наш толпою,

Наших быков, и баранов, и коз откормленных резать,

Жрать до упаду и светлое наше вино беспощадно

Тратить. Наш дом разоряется, ибо уж нет в нём такого

Мужа, каков Одиссей, чтоб его от проклятья избавить.

06 °Cами же мы беспомощны теперь, равномерно и после

Будем, достойные жалости, вовсе без всякой защиты.

Если бы сила была, то и сам я нашёл бы управу;

Но нестерпимы обиды становятся; дом Одиссеев

Грабят бесстыдно. Ужель не тревожит вас совесть? По крайней

065 Мере, чужих устыдитесь людей и народов окружных,

Нам сопредельных, богов устрашитеся мщенья, чтоб гневом

Вас не постигли самих, негодуя на вашу неправду.

Я ж к олимпийскому Зевсу взываю, взываю к Фемиде,

Строгой богине, советы мужей учреждающей! Наше

070 Право признайте, друзья, и меня одного сокрушаться

Горем оставьте. Иль, может быть, мой благородный родитель

Чем оскорбил здесь умышленно меднообутых ахеян;

Может быть, то оскорбленье на мне вы умышленно мстите,

Грабить наш дом возбуждая других? Но желали бы лучше

075 Мы, чтоб и скот наш живой, и лежачий запас наш вы сами

Силою взяли; тогда бы для нас сохранилась надежда:

Мы бы дотоле по улицам стали скитаться, моля вас

Наше отдать нам, покуда не всё бы нам отдано было;

Ныне ж вы сердце моё безнадёжным терзаете горем».

080 Так он во гневе сказал и повергнул на землю свой скипетр;

Слёзы из глаз устремились: народ состраданье проникло;

Все неподвижно-безмолвны сидели; никто не решился

Дерзостным словом ответствовать сыну царя Одиссея.

Но Антиной поднялся и воскликнул, ему возражая:

085 «Что ты сказал, Телемах, необузданный, гордоречивый?

Нас оскорбив, ты на нас и вину возложить замышляешь?

Нет, обвинять ты не нас, женихов, пред ахейским народом

Должен теперь, а свою хитроумную мать, Пенелопу.

Три совершилося года, уже наступил и четвёртый

09 °C тех пор как, нами играя, она подаёт нам надежду

Всем, и каждому порознь себя обещает, и вести

Добрые шлёт к нам, недоброе в сердце для нас замышляя.

Знайте, какую она вероломно придумала хитрость:

Стан превеликий в покоях поставя своих, начала там

095 Тонко-широкую ткань и, собравши нас всех, нам сказала:

«Юноши, ныне мои женихи, – поелику на свете

Нет Одиссея, – отложим наш брак до поры той, как будет

Кончен мой труд, чтоб начатая ткань не пропала мне даром;

Старцу Лаэрту покров гробовой приготовить хочу я

100 Прежде, чем будет он в руки навек усыпляющей смерти

Парками отдан, дабы не посмели ахейские жёны

Мне попрекнуть, что богатый столь муж погребён без покрова».

Так нам сказала, и мы покорились ей мужеским сердцем.

Что же? День целый она за тканьём проводила, а ночью,

105 Факел зажегши, сама всё натканное днём распускала.

Три года длился обман, и она убеждать нас умела;

Но когда обращеньем времён приведён был четвёртый —

Всем нам одна из служительниц, знавшая тайну, открыла;

Сами тогда ж мы застали её за распущенной тканью;

110 Так и была приневолена нехотя труд свой окончить.

Ты же нас слушай; тебе отвечаем, чтоб мог ты всё ведать

Сам и чтоб ведали всё равномерно с тобой и ахейцы:

Мать отошли, повелев ей немедля, на брак согласившись,

Выбрать меж нами того, кто отцу и самой ей угоден.

115 Если же долее будет играть сыновьями ахеян…

Разумом щедро её одарила Афина; не только

В разных она рукодельях искусна, но также и много

Хитростей знает, неслыханных в древние дни и ахейским

Жёнам прекраснокудрявым неведомых; что ни Алкмене

120 Древней, ни Тиро, ни пышно-венчанной царевне Микене

В ум не входило, то ныне увёртливый ум Пенелопы

Нам ко вреду изобрёл; но её изобретенья тщетны;

Знай, не престанем твой дом разорять мы до тех пор, покуда

Будет упорна она в помышленьях своих, ей богами

125 В сердце вложенных; конечно, самой ей в великую славу

То обратится, но ты истребленье богатства оплачешь;

Мы, говорю, не пойдём от тебя ни домой, ни в иное

Место, пока Пенелопа меж нами не выберет мужа».

«О Антиной, – отвечал рассудительный сын Одиссеев, —

130 Я не дерзну и помыслить о том, чтоб велеть удалиться

Той, кто меня родила и вскормила; отец мой далеко;

Жив ли, погиб ли, – не знаю; но трудно с Икарием будет

Мне расплатиться, когда Пенелопу отсюда насильно

Вышлю, – тогда я подвергнусь и гневу отца, и гоненью

135 Демона: страшных Эриний, свой дом покидая, накличет

Мать на меня, и стыдом пред людьми я покроюся вечным.

Нет, никогда не отважусь сказать ей подобного слова.

Вы же, когда хоть немного тревожит вас совесть, покиньте

Дом мой; иные пиры учреждайте, своё, а не наше

140 Тратя на них и черёд наблюдая в своих угощеньях.

Если ж находите вы, что для вас и приятней и легче

Всем одного разорять произвольно, без платы, – сожрите

Всё; но на вас я богов призову, и Зевес не замедлит

Вас поразить за неправду: тогда неминуемо все вы,

145 Так же без платы, погибнете в доме, разграбленном вами».

Так говорил Телемах. И внезапно Зевес громовержец

Свыше к нему двух орлов ниспослал от горы каменистой;

Оба сначала, как будто несомые ветром, летели

Рядом они, широко распустивши огромные крылья;

150 Но, налетев на средину собрания, полного шумом,

Начали быстро кружить с непрестанными взмахами крыльев;

Очи их, сверху на головы глядя, сверкали бедою;

Сами потом, расцарапав друг другу и груди и шеи,

Вправо умчались они, пролетев над собраньем и градом.

155 Все, изумлённые, птиц провожали глазами, и каждый

Думал о том, что явление их предвещало в грядущем.

Выступил тут пред народом Алиферс, многоопытный старец,

Сын Масторов; из сверстников всех он один по полёту

Птиц был искусен гадать и пророчил грядущее; полный

160 Мыслей благих, обратяся к согражданам, так им сказал он:

«Выслушать слово моё приглашаю вас, люди Итаки.

Прежде, однако, дабы женихов образумить, скажу я

Им, что беда неизбежная мчится на них, что недолго

Будет в разлуке с семейством своим Одиссей, что уже он

165 Где-нибудь близко таится, и смерть и погибель готовя

Всем им, что также и многим другим из живущих в Итаке

Горновозвышенной бедствие будет. Размыслим же, как бы

Вовремя нам обуздать их; но лучше, конечно, когда бы

Сами они усмирились; то ныне всего бы полезней

170 Было для них: не безопытно так говорю, но наверно

Зная, что будет; сбылось, утверждаю, и всё, что ему я

Здесь предсказал перед тем, как пошли кораблями ахейцы

В Трою и с ними пошёл Одиссей многоумный. Во многих

Бедствиях (так говорил я) и спутников всех потерявши,

175 Всем незнакомый, в исходе двадцатого года в отчизну

Он возвратится. Моё предсказанье свершается ныне».

Кончил. Ему отвечал Евримах, сын Полибиев: «Лучше,

Старый рассказчик, домой возвратись и своим малолетним

Детям пророчествуй там, чтоб беды им какой не случилось.

180 В нашем же деле вернее тебя я пророк; мы довольно

Видим летающих на небе в светлых лучах Гелиоса

Птиц, но не все роковые. А царь Одиссей в отдалённом

Крае погиб. И тебе бы погибнуть с ним вместе! Тогда бы

Здесь ты не стал предсказаний таких вымышлять,

возбуждая

185 Гнев в Телемахе, уже раздражённом, и, верно, надеясь

Что-нибудь в дар от него получить для себя и домашних.

Слушай, однако, – и то, что услышишь, исполнится верно, —

Если ты этого юношу с старым своим многознаньем

Будешь пустыми словами на гнев возбуждать, то, конечно,

190 Это в сугубое горе ему самому обратится;

Против нас всех он один ничего совершить не успеет.

Ты ж, безрассудный старик, навлечёшь на себя наказанье,

Тяжкое сердцу: мы горько заставим тебя сокрушаться.

Ныне я боле полезный совет предложу Телемаху:

195 Матери пусть повелит он к Икарию в дом возвратиться,

Где, приготовив всё нужное к браку, богатым приданым

Милую дочь, как прилично то сану её, наделит он.

Иначе, думаю, мы, сыновья благородных ахеян,

Мучить её не престанем своим сватовством. Никого здесь

200 Мы не боимся, ни полного звучных речей Телемаха,

Ниже пророчеств, которыми ты, говорун поседелый,

Всем докучаешь, – ты нам оттого ненавистней; а дом их

Весь разорим мы на наши пиры, и от нас воздаянья

Им не иметь никакого, пока на желаемый нами

205 Брак не решится она; ожидая вседневно, кто будет

Ею из нас наконец предпочтён, мы к другим обратиться

Медлим невестам, чтоб выбрать, как следует, жён между ними».

Кротко ему отвечал рассудительный сын Одиссеев:

«О Евримах и вы все, женихи знаменитые, боле

210 Вас убеждать не хочу и вперёд не скажу вам ни слова;

Боги всё ведают, всё благородным ахейцам известно.

Вы же мне прочный корабль с двадцатью приобыкшими быстро

По морю плавать гребцами теперь снарядите: хочу я

Спарту и Пилос песчаный сперва посетить, чтоб проведать,

215 Есть ли там слухи какие о милом отце и какая

В людях молва про него, иль услышать о нём прорицанье

Оссы, всегда повторяющей людям Зевесово слово.

Если узнаю, что жив он, что он возвратится, то буду

Ждать его год, терпеливо снося притесненья; когда же

22 °Cкажет молва, что погиб он, что нет уж его меж живыми,

То, незамедленно в милую землю отцов возвратяся,

В честь ему холм гробовой здесь насыплю и должную пышно

Тризну по нём совершу; Пенелопу ж склоню на замужство».

Кончив, он сел и умолкнул. Тогда поднялся неизменный

225 Спутник и друг Одиссея, царя беспорочного, Ментор.

Вверил ему Одиссей при отплытии дом, быть покорным

Старцу Лаэрту и всё сберегать повелевши. И полный

Мыслей благих, обратяся к согражданам, так им сказал он:

«Выслушать слово моё приглашаю вас, люди Итаки;

230 Кротким, благим и приветливым быть уж вперёд ни единый

Царь скиптроносный не должен, но, правду из сердца изгнавши,

Каждый пускай притесняет людей, беззаконствуя смело,

Если могли вы забыть Одиссея, который был нашим

Добрым царём и народ свой любил, как отец благодушный.

235 Нужды мне нет обвинять женихов необузданно-дерзких

В том, что они, самовластвуя здесь, замышляют худое.

Сами своею играют они головой, разоряя

Дом Одиссея, которого, мыслят, уж мы не увидим.

Вас же, граждане Итаки, хочу пристыдить: здесь собравшись,

240 Вы равнодушно сидите и слова не скажете против

Малой толпы женихов, хоть самих вас число и большое».

Сын Евеноров тогда, Леокрит, негодуя, воскликнул:

«Что ты сказал, безрассудный, зломышленный Ментор?

Смирить нас

Гражданам ты предлагаешь; но сладить им с нами, которых

245 Также немало, на пиршестве трудно. Хотя бы внезапно

Сам Одиссей твой, Итаки властитель, явился и силой

Нас, женихов благородных, в его веселящихся доме,

Выгнать оттуда замыслил, его возвращенье в отчизну

Было б жене, тосковавшей так долго по нём, не на радость:

250 Злая погибель его бы постигла, когда бы нас многих

Вздумал один одолеть он; неумное слово сказал ты.

Вы ж разойдитеся, люди, и каждый займися домашним

Делом. А Ментор пускай и мудрец Алиферс, Одиссею

Верность свою сохранившие, в путь снарядят Телемаха;

255 Долго, однако, я думаю, здесь просидит он, сбирая

Вести; пути же ему своего совершить не удастся».

Так он сказав, распустил самовольно собранье народа.

Все, удалясь, по своим разошлися домам; женихи же

В дом Одиссея, царя благородного, вновь возвратились.

260 Но Телемах одиноко пошёл на песчаное взморье.

Руки солёною влагой умыв, возгласил он к Афине:

«Ты, посетившая дом мой вчера и в туманное море

Плыть повелевшая мне, чтоб разведал я, странствуя, нет ли

Слухов о милом отце и его возвращенье, богиня,

265 Мне помоги благосклонно; ахейцы мой путь затрудняют;

Паче ж других женихи многосильные, полные злобы».

Так говорил он, молясь, и пред ним во мгновение ока,

Сходная с Ментором видом и речью, предстала Афина.

Голос возвысив, богиня крылатое бросила слово:

270 «Смел, Телемах, и разумен ты будешь, когда обладаешь

Тою великою силой, с какою и словом и делом

Всё твой отец, что хотел, совершал; и достигнешь желанной

Цели, свой путь беспрепятственно кончив; когда ж не прямой ты

Сын Одиссеев, не сын Пенелопин прямой, то надежды

275 Нет, чтоб успешно ты мог совершить предприятое дело.

Редко бывают подобны отцам сыновья; всё большею

Частию хуже отцов и немногие лучше. Но будешь

Ты, Телемах, и разумен и смел, поелику не вовсе

Ты Одиссеевой силы великой лишён; и надежда

280 Есть для тебя, что успешно свершишь предприятое дело.

Пусть женихи, беззаконствуя, зло замышляют – оставь их;

Горе безумным! Они в слепоте, незнакомые с правдой,

Смерти своей не предвидят, ни чёрной судьбы, ежедневно

К ним подступающей ближе и ближе, чтоб вдруг погубить их.

285 Ты же своё предприять путешествие можешь немедля;

Будучи другом твоим по отцу твоему, снаряжу я

Быстрый корабль для тебя и последую сам за тобою.

Но возвратися теперь к женихам; а тебе на дорогу

Пусть приготовят съестное, пускай им наполнят сосуды;

290 Пусть и в амфоры вина нацедят и муки, мореходца

Снеди питательной, в кожаных, плотных мехах приготовят.

Тою порой я гребцов наберу; кораблей же в Итаке,

Морем объятой, немало и новых и старых; меж ними

Лучший я выберу сам; и немедленно будет он нами

295 В путь изготовлен, и спустим его на священное море».

Так говорила Афина, Зевесова дочь, Телемаху.

Голос богини услышав, он берег немедля покинул.

В дом возвратяся с печалию милого сердца, нашёл он

Там женихов многосильных: одни обдирали в покоях

300 Коз, а другие, зарезав свиней, на дворе их палили.

С колкой усмешкой к нему подошёл Антиной и, насильно

За руку взявши его и назвавши по имени, молвил:

«Юноша вспыльчивый, злой говорун, Телемах, не заботься

Боле о том, чтоб вредить нам иль словом, иль делом, а лучше

305 Дружески с нами без всяких забот веселись, как бывало.

Волю ж твою не замедлят ахейцы исполнить: получишь

Ты и корабль, и отборных гребцов, чтоб скорее достигнуть

В Пилос, любезный богам, и узнать об отце отдалённом».

Кротко ему отвечал рассудительный сын Одиссеев:

310 «Нет, Антиной, неприлично мне с вами, надменными, вместе

Против желанья сидеть за столом, веселясь беззаботно;

Будьте довольны и тем, что имущество лучшее наше

Вы, женихи, разорили, покуда я был малолетен.

Ныне ж, когда, возмужав и советников слушая умных,

315 Всё я узнал и когда уж во мне пробудилася бодрость,

Я попытаюсь на шею вам Парк неизбежных накликать,

Так ли, иначе ли, съездив ли в Пилос иль здесь отыскавши

Средство. Я еду – и путь мой напрасен не будет, хотя я

Еду попутчиком, ибо (так было устроено вами)

320 Здесь мне иметь своего корабля и гребцов невозможно».

Так он сказал и свою из руки Антиноевой руку

Вырвал. Меж тем женихи, изобильный обед учреждая,

Многими колкими сердце его оскорбляли речами.

Так говорили одни из ругателей дерзко-надменных:

325 «Нас Телемах погубить не на шутку замыслил; быть может,

Многих он в помощь себе приведёт из песчаного Пилоса,

многих

Также из Спарты; о том он, мы видим, заботится сильно.

Может случиться и то, что богатую землю Эфиру

Он посетит, чтоб, добывши там яду, смертельного людям,

330 Здесь отравить им кратеры и разом нас всех уничтожить».

«Но, – отвечали другие насмешливо первым, – кто знает!

Может случиться легко, что и сам, как отец, он погибнет,

Долго бродив по морям далеко от друзей и домашних.

Тем он, конечно, и нас озаботит: тогда нам придётся

335 Всё разделить меж собой их имущество; дом же уступим

Мы Пенелопе и мужу, избранному ею меж нами».

Так женихи. Телемах же пошёл в кладовую отцову,

Зданье пространное; злата и меди там кучи лежали;

Много там платья в ларях и душистого масла хранилось;

340 Куфы из глины с вином многолетним и сладким стояли

Рядом у стен, заключая божественно-чистый напиток

В недре глубоком, на случай, когда Одиссей возвратится

В дом, претерпевши тяжёлых скорбей и превратностей

много.

Двери двустворные, дважды замкнутые, в ту кладовую

345 Входом служили; почтенная ключница денно и нощно

Там с многоопытным, зорким усердьем в порядке держала

Всё Евриклея, разумная дочь Певсенорида Опса.

В ту кладовую позвав Евриклею, сказал Телемах ей:

«Няня, амфоры наполни вином благовонным, вкуснейшим

350 После того дорогого, которое здесь бережёшь ты,

Помня о нём, о несчастном, и всё уповая, что в дом свой

Царь Одиссей возвратится, и смерти и Парк избежавши.

Им ты двенадцать наполни амфор и амфоры закупорь;

Так же и кожаных, плотных мехов приготовь, оржаною

355 Полных мукой; и чтоб в каждом из них заключалося двадцать

Мер; но об этом ты ведай одна; собери все припасы

В кучу; за ними приду ввечеру я, в то время, когда уж

В верхний покой свой уйдёт Пенелопа, о сне помышляя.

Спарту и Пилос песчаный хочу посетить, чтоб проведать,

360 Нет ли там слухов о милом отце и его возвращенье».

Кончил. Ему Евриклея, усердная няня, заплакав,

С громким рыданьем крылатое бросила слово: «Зачем ты,

Милое наше дитя, отворяешь таким помышленьям

Сердце? Зачем в отдалённую, чуждую землю стремишься

365 Ты, утешение наше единое? Твой уж родитель

Встретил конец меж народов враждебных от дома далеко;

Здесь же, покуда ты странствовать будешь, коварно устроят

Ков, чтоб известь и тебя, и твоё всё богатство разделят.

Лучше останься у нас при своём; ни малейшей нет нужды

370 В страшное море тебе на беды и на бури пускаться».

Ей отвечая, сказал рассудительный сын Одиссеев:

«Няня, мой друг, не тревожься; не мимо богов я решился

В путь, но клянись мне, что мать от тебя ни о чём не узнает

Прежде, пока не свершится одиннадцать дней иль двенадцать,

375 Или покуда не спросит сама обо мне, иль другой кто

Тайны не скажет, – боюсь, чтоб от плача у ней не поблёкла

Свежесть лица». Евриклея богами великими стала

Клясться; когда ж поклялася и клятву свою совершила,

Тотчас она, благовонным вином все амфоры наливши,

380 Кожаных плотных мехов приготовила, полных мукою.

Он же, домой возвратившися, там с женихами остался.

Умная мысль родилася тут в сердце Паллады Афины:

Вид Телемаха принявши, она обежала весь город;

К каждому встречному ласково речь обращая, собраться

385 Всех пригласила она ввечеру на корабль быстроходный.

После, пришед к Ноемону, разумного Фрония сыну,

Дать ей просила корабль – Ноемон согласился охотно.

Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.

Лёгкий корабль на солёную влагу спустив и запасы,

390 Нужные каждому прочному судну, собравши, на самом

Выходе в море из бухты его поместила богиня.

Люди сошлися, и в каждом она возбудила отважность.

Новая мысль родилася тут в сердце Паллады Афины:

В дом Одиссея, царя благородного, вшедши, богиня

395 Сладкий сон на пирующих там женихов навела, помутила

Мысли у пьющих и вырвала кубки из рук их; влеченью

Сна уступивши, они по домам разошлись и недолго

Ждали его, не замедлил он пасть на усталые вежды.

Тут светлоокая Зевсова дочь Телемаху сказала,

400 Вызвав его из устроенной пышно палаты столовой,

Сходная с Ментором видом и речью: «Пора, Телемах, нам;

Все собралися уж светлообутые спутники наши;

Сидя у вёсел, они ожидают тебя с нетерпеньем;

Время идти; не годится нам доле откладывать путь свой».

405 Кончив, Паллада Афина пошла впереди Телемаха

Быстрым шагом; поспешно пошёл Телемах за богиней.

К морю и к ждавшему их кораблю подошедши, они там

Спутников густокудрявых нашли у песчаного брега.

К ним обратилась тогда Телемахова сила святая:

410 «Братья, принесть поспешим путевые запасы; они уж

Все приготовлены в доме, и мать ни о чём не слыхала;

Также ничто и рабыням не сказано; тайну одна лишь

Знает». И быстро пошёл впереди он; за ним все другие.

Взявши запасы, они их на прочно устроенном судне

415 Склали, как то повелел им возлюбленный сын Одиссеев.

Скоро и сам он вступил на корабль за богиней Афиной;

Подле кормы корабельной она поместилась; с ней рядом

Сел Телемах, и гребцы, отвязавши поспешно канаты,

Также взошли на корабль и сели на лавках у вёсел.

420 Тут светлоокая Зевсова дочь даровала им ветер попутный,

Свежий повеял Зефир, ошумляющий тёмное море.

Бодрых гребцов возбуждая, велел Телемах им скорее

Снасти устроить; ему повинуясь, сосновую мачту

Подняли разом они и, глубоко в гнездо водрузивши,

425 В нём утвердили её, а с боков натянули верёвки;

Белый потом привязали ремнями плетёными парус;

Ветром наполнившись, он поднялся, и пурпурные волны

Звучно под килем потёкшего в них корабля зашумели;

Он же бежал по волнам, разгребая себе в них дорогу.

430 Тут корабельщики, чёрное быстрое судно устроив,

Чаши наполнили сладким вином и, молясь, сотворили

Должное вечнорождённым, бессмертным богам возлиянье,

Паче ж других светлоокой богине, великой Палладе.

Судно всю ночь и всё утро спокойно свой путь совершало.

Содержание третьей песни

Третий и четвёртый день, до вечера пятого

Прибытие Телемаха в Пилос. Он находит Нестора, приносящего на берегу моря жертву Посейдону вместе с народом. Нестор по просьбе Телемаха рассказывает о том, что случилось с ним, с Менелаем и некоторыми другими ахейскими вождями после разрушения Трои. Он советует Телемаху посетить Менелая в Лакедемоне. Телемах остаётся ночевать в доме Нестора. На другой день, по совершении жертвы, обещанной Нестором Афине, Телемах вместе с младшим сыном Нестора Писистратом отправляется в путь; они ночуют у Диоклеса и на следующий вечер приезжают в Лакедемон.

Песнь третья

Гелиос с моря прекрасного встал и явился на медном

Своде небес, чтоб сиять для бессмертных богов и для смертных,

Року подвластных людей, на земле плодоносной живущих.

Тою порою достигнул корабль до Нелеева града

005 Пышного, Пилоса. В жертву народ приносил там на бреге

Чёрных быков Посейдону, лазурнокудрявому богу;

Было там девять скамей; на скамьях, по пяти сот на каждой,

Люди сидели, и девять быков перед каждою было.

Сладкой отведав утробы, уже сожигали пред богом

010 Бёдра в то время, как в пристань вошли мореходцы. Убравши

Снасти и якорем шаткий корабль утвердивши, на землю

Вышли они; Телемах, за Афиною следуя, также

Вышел. К нему обратяся, богиня Афина сказала:

«Сын Одиссеев, теперь уж застенчивым быть ты не должен;

015 Ибо затем мы и в море пустились, чтоб сведать, в какую

Землю отец твой судьбиною брошен и что претерпел он.

Смело приблизься к коней обуздателю Нестору; знать нам

Должно, какие в душе у него заключаются мысли.

Смело его попроси, чтоб тебе объявил он всю правду;

020 Лжи он, конечно, не скажет, умом одарённый великим».

«Но, – отвечал рассудительный сын Одиссеев богине, —

Как подойти мне? Какое скажу я приветствие, Ментор?

Мало ещё в разговорах разумных с людьми я искусен;

Также не знаю, прилично ли младшим расспрашивать

старших?»

025 Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:

«Многое сам, Телемах, ты своим угадаешь рассудком;

Многое демон откроет тебе благосклонный; не против

Воли ж бессмертных, я думаю, был ты рождён и воспитан».

Кончив, богиня Афина пошла впереди Телемаха

030 Быстрым шагом; за нею пошёл Телемах; и поспешно

К месту подходят они, где пилийцы, собравшись, сидели;

Там с сыновьями и Нестор сидел; их друзья, учреждая

Пир, суетились, вздевали на вертелы, жарили мясо.

Все, иноземцев увидя, пошли к ним навстречу и, руки

035 Им подавая, просили их сесть дружелюбно с народом.

Первый, их встретивший, Несторов сын,

Писистрат благородный,

Ласково за руки взявши обоих, на бреге песчаном

Место на мягких разостланных кожах занять пригласил их

Между отцом престарелым и братом младым Фрасимедом.

04 °Cладкой утробы отведать им дав, он вином благовонным

Кубок наполнил, вина отхлебнул и сказал светлоокой

Дочери Зевса эгидодержавца Палладе Афине:

«Странник, ты должен призвать Посейдона владыку: вы ныне

Прибыли к нам на великий праздник его; совершивши

045 Здесь, как обычай велит, перед ним возлиянье с молитвой,

Ты и товарищу кубок с напитком божественно чистым

Дай, он, я думаю, молится также богам, поелику

Все мы, люди, имеем в богах благодетельных нужду.

Он же моложе тебя и, конечно, ровесник со мною;

050 Вот почему я и кубок тебе наперёд предлагаю».

Кончив, он передал кубок с вином благовонным Афине.

Был ей приятен поступок разумного юноши, первой

Ей предложившего кубок с вином благовонным; и стала

Голосом громким она призывать Посейдона владыку:

055 «Царь Посейдон земледержец, молюся тебе, не отвергни

Нас, уповающих здесь, что желания наши исполнишь.

Нестору славу с его сыновьями, во-первых, даруй ты;

После богатую милость яви и другим, благосклонно

Здесь от пилийцев великую ныне приняв гекатомбу;

060 Дай нам потом, Телемаху и мне, возвратиться, окончив

Всё, для чего мы приплыли сюда в корабле крутобоком».

Так помолясь, совершила сама возлиянье богиня;

После двуярусный кубок она подала Телемаху;

В свой помолился черёд и возлюбленный сын Одиссеев.

065 Те же, изжарив и с вертелов снявши хребтовое мясо,

Роздали части и начали пир многославный; когда же

Был удовольствован голод их сладким питьём и едою,

Речь обратил к посетителям Нестор, герой геренейский:

«Странники, мне уж теперь неприлично не будет спросить вас,

070 Кто вы, понеже уж пищею вы насладились довольно.

Кто ж вы, скажите? Откуда к нам прибыли влажной дорогой?

Дело ль какое у вас? Иль без дела скитаетесь всюду,

Взад и вперёд по морям, как добычники вольные, мчася,

Жизнью играя своей и беды приключая народам?»

075 С духом собравшись, на то рассудительный сын Одиссеев

Так, отвечая, сказал (и Афина ему ободрила

Сердце, чтоб Нестора мог он спросить об отце отдалённом,

Также чтоб в людях о нём утвердилася добрая слава):

«Сын Нелеев, о Нестор, великая слава ахеян,

080 Знать ты желаешь, откуда и кто мы; всю правду скажу я:

Мы из Итаки, под склоном лесистым Нейона лежащей;

Прибыли ж к вам не за общим народным, за собственным делом;

Странствую я, чтоб, молву об отце вопрошая, проведать,

Где Одиссей благородный, в бедах постоянный, с которым

085 Ратуя вместе, вы град Илион, говорят, сокрушили.

Прочие ж, сколько их ни было, против троян воевавших,

Бедственно, слышали мы, в стороне отдалённой погибли

Все; а его и погибель от нас неприступно Кронион

Скрыл; где нашёл он конец свой, не знает никто: на земле ли

090 Твёрдой он пал, пересиленный злыми врагами, в зыбях ли

Моря погиб, поглощённый холодной волной Амфитриты.

Я же колена твои обнимаю, чтоб ты благосклонно

Участь отца моего мне открыл, объявив, что своими

Видел глазами иль что от какого услышал случайно

095 Странника. Матерью был он рождён на беды и на горе.

Ты же, меня не щадя и из жалости слов не смягчая,

Всё расскажи мне подробно, чему ты был сам очевидец.

Если же чем для тебя мой отец, Одиссей благородный,

Словом ли, делом ли, мог быть полезен в те дни, как с тобою

100 В Трое он был, где столь много вы бед претерпели, ахейцы,

Вспомни об этом теперь и поистине всё расскажи мне».

Так Телемаху ответствовал Нестор, герой геренейский:

«Сын мой, как сильно напомнил ты мне о напастях, в земле той

Встреченных нами, ахейцами, твёрдыми в опыте строгом,

105 Частью, когда в кораблях, предводимые бодрым Пелидом,

Мы за добычей по тёмно-туманному морю гонялись,

Частью, когда перед крепким Приамовым градом с врагами

Яростно бились. Из наших в то время все лучшие пали:

Лёг там Аякс бедоносный, там лёг Ахиллес и советов

110 Мудростью равный бессмертным Патрокл, и лежит там

мой милый

Сын Антилох, беспорочный, отважный и столько же дивный

Лёгкостью бега, сколь был он бесстрашный боец. И немало

Разных других испытали мы бедствий великих, о них же

Может ли всё рассказать хоть один из людей земнородных?

115 Если б и целые пять лет и шесть лет ты мог беспрестанно

Вести сбирать о бедах, приключившихся бодрым ахейцам,

Ты бы, всего не узнав, недоволен домой возвратился.

Девять трудилися лет мы, чтоб их погубить, вымышляя

Многие хитрости, – кончить насилу решился Кронион.

120 В умных советах никто там не мог наряду быть поставлен

С ним: далеко опереживал всех изобретеньем многих

Хитростей царь Одиссей, благородный родитель твой, если

Подлинно сын ты его. С изумленьем смотрю на тебя я;

С ним и речами ты сходен; но кто бы подумал, чтоб было

125 Юноше можно так много с ним сходствовать умною речью?

Я ж постоянно, покуда войну мы вели, на совете ль,

В сонме ль народном, всегда заодно говорил с Одиссеем;

В мненьях согласные, вместе всегда мы, обдумавши строго,

То лишь одно избирали, что было ахейцам полезней.

130 Но когда, ниспровергнувши город Приама великий,

Мы к кораблям возвратилися, бог разлучил нас: Кронион

Бедственный путь по морям приготовить замыслил ахейцам.

Был не у каждого светел рассудок, не все справедливы

Были они – потому и постигнула злая судьбина

135 Многих, разгневавших дочь светлоокую страшного бога.

Сильную распрю богиня Афина зажгла меж Атридов:

Оба, созвать вознамерясь людей на совет, безрассудно

Собрали их не в обычное время, когда уж садилось

Солнце; ахейцы сошлися, вином охмелённые; те же

14 °Cтали один за другим объяснять им причину собранья:

Требовал царь Менелай, чтоб аргивские мужи в обратный

Путь по широкому моря хребту устремились немедля;

То Агамемнон отвергнул: ахейцев ещё удержать он

Мыслил затем, чтоб они, совершив гекатомбу святую,

145 Гнев примирили ужасной богини… младенец! Ещё он,

Видно, не знал, что уж быть не могло примирения с нею:

Вечные боги не скоро в своих изменяются мыслях.

Так, обращая друг к другу обидные речи, там оба

Брата стояли; собрание светлообутых ахеян

150 Воплем наполнилось яростным, на два разрознившись мненья.

Всю ту мы ночь провели в неприязненных друг против друга

Мыслях: уж нам, беззаконным, готовил Зевес наказанье.

Утром одни на прекрасное море опять кораблями

(Взяв и добычу и дев, глубоко опоясанных) вышли.

155 Но половина другая ахеян осталась на бреге

Вместе с царём Агамемноном, пастырем многих народов.

Дали мы ход кораблям, и они по волнам побежали

Быстро: под ними углаживал бог многоводное море.

Скоро пришед в Тенедос, принесли мы там жертву бессмертным,

160 Дать нам отчизну моля их, но Дий непреклонный ещё нам

Медлил дозволить возврат: он вторичной враждой

возмутил нас.

Часть за царём Одиссеем, подателем мудрых советов,

В многовёсельных пустясь кораблях, устремилась в обратный

Путь, чтоб Атриду царю Агамемнону вновь покориться.

165 Я же поспешно со всеми подвластными мне кораблями

Поплыл вперёд, угадав, что готовил нам бедствие демон;

Поплыл со всеми своими и сын бедоносный Тидея;

Позже отправился в путь Менелай златовласый: в Лесбосе

Нас он нагнал, нерешимых, какую избрать нам дорогу:

170 Выше ль скалами обильного Хиоса путь свой на Псиру

Править, её оставляя по левую руку, иль ниже

Хиоса мимо открытого воющим ветрам Миманта?

Дия молили мы знаменье дать нам; и, знаменье давши,

Он повелел, чтоб, разрезавши море по самой средине,

175 Шли мы к Эвбее для скорого близкой беды избежанья;

Ветер попутный, свистя, зашумел, и, рыбообильный

Путь совершая легко, корабли до Гереста достигли

К ночи; от многих быков возложили мы тучные бёдра

Там на алтарь Посейдонов, измерив великое море.

180 День совершился четвёртый, когда, добежав до Аргоса,

Все корабли Диомеда, коней обуздателя, стали

В пристани. Прямо тем временем в Пилос я плыл, и ни разу

Ветер попутный, вначале нам посланный Дием, не стихнул.

Так возвратился я, сын мой, без всяких вестей; и доныне

185 Сведать ещё я не мог, кто погиб из ахеян, кто спасся.

Что ж от других мы узнали, живя под домашнею кровлей,

То вам, как следует, я расскажу, ничего не скрывая.

Слышали мы, что с младым Ахиллеса великого сыном

Все мирмидоны его, копьеносцы, домой возвратились;

190 Жив, говорят, Филоктет, сын Пеанов возлюбленный; здраво

Идоменей (никого из сопутников, с ним избежавших

Вместе войны, не утративши на море) Крита достигнул;

К вам же, конечно, и в дальнюю землю дошёл об Атриде

Слух, как домой возвратился он, как умерщвлён был Эгистом,

195 Как и Эгист наконец по заслуге приял воздаянье.

Счастье, когда у погибшего мужа останется бодрый

Сын, чтоб отметить, как Орест, поразивший Эгиста, которым

Был умерщвлён злоковарно его многославный родитель!

Так и тебе, мой возлюбленный друг, столь прекрасно созревший,

200 Должно быть твёрдым, чтоб имя твоё и потомки хвалили».

Выслушав Нестора, так отвечал Телемах благородный:

«Сын Нелеев, о Нестор, великая слава ахеян,

Правда, отметил он, и страшно отметил, и ему от народов

Честь повсеместная будет и будет хвала от потомства.

205 О, когда б и меня одарили такою же силой

Боги, чтоб так же и я мог отмстить женихам, наносящим

Столько обид мне, коварно погибель мою замышляя!

Но благодати великой такой ниспослать не хотели

Боги ни мне, ни отцу – и удел мой отныне терпенье».

210 Так Телемаху ответствовал Нестор, герой геренейский:

«Сам ты, мой милый, о том мне своими словами напомнил;

Слышали мы, что, твою благородную мать притесняя,

В доме твоём женихи беззаконного делают много.

Знать бы желал я: ты сам ли то волею сносишь? Народ ли

215 Вашей земли ненавидит тебя, по внушению бога?

Мы же не ведаем; может случиться легко, что и сам он

Их, возвратяся, погубит, один ли, созвав ли ахеян…

О, когда б возлюбить светлоокая дева Паллада

Так же могла и тебя, как она Одиссея любила

220 В крае троянском, где много мы бед претерпели, ахейцы!

Нет, никогда не бывали столь боги в любви откровенны,

Сколь откровенна была с Одиссеем Паллада Афина!

Если бы ею с такою ж любовью и ты был присвоен,

Самая память о браке во многих из них бы пропала».

225 Нестору так отвечал рассудительный сын Одиссеев:

«Старец, несбыточно, думаю, слово твоё; о великом

Ты говоришь, и ужасно мне слушать тебя; не случится

То никогда ни по просьбе моей, ни по воле бессмертных».

Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:

230 «Странное слово из уст у тебя, Телемах, излетело;

Богу легко защитить нас и издали, если захочет;

Я ж согласился б скорее и бедствия встретить, чтоб только

Сладостный день возвращенья увидеть, чем, бедствий избегнув,

В дом возвратиться, чтоб пасть пред своим очагом, как великий

235 Пал Агамемнон предательством хитрой жены и Эгиста.

Но и богам невозможно от общего смертного часа

Милого им человека избавить, когда он уж предан

В руки навек усыпляющей смерти судьбиною будет».

Так отвечал рассудительный сын Одиссеев богине:

240 «Ментор, не станем о том говорить мы, хотя и крушит нам

Сердце оно; уж его возвращения мы не увидим:

Чёрную участь и смерть для него приготовили боги.

Я же теперь, о ином вопрошая, хочу обратиться

К Нестору – правдой и мудростью всех он людей превосходит.

245 Был, говорят, он царём, повелителем трёх поколений,

Образом светлым своим он бессмертному богу подобен —

Сын Нелеев, скажи, ничего от меня не скрывая,

Как умерщвлён был Атрид Агамемнон пространнодержавный?

Где Менелай находился? Какое губящее средство

250 Хитрый Эгист изобрёл, чтоб удобнее сладить с сильнейшим?

Иль, не достигнув Аргоса, ещё меж чужими людьми он

Был и врага своего тем отважил на злое убийство?»

«Друг, – Телемаху ответствовал Нестор, герой геренейский, —

Всё расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;

255 Подлинно так всё случилось, как думаешь сам ты; но если б

В братнем жилище Эгиста живого застал, возвращаясь

В дом свой из брани троянской, Атрид Менелай златовласый,

Трупа его бы тогда не покрыла земля гробовая,

Хищные птицы и псы бы его растерзали, без чести

260 В поле далеко за градом Аргосом лежащего, жёны

Наши его б не оплакали – страшное дело свершил он.

Тою порою, как билися мы на полях илионских,

Он в безопасном углу многоконного града Аргоса

Сердце жены Агамемнона лестью опутывал хитрой.

265 Прежде самой Клитемнестре божественной было противно

Дело постыдное – мыслей порочных она не имела;

Был же при ней песнопевец, которому царь Агамемнон,

В Трою готовяся плыть, наблюдать повелел за супругой;

Но, как скоро судьбина её предала преступленью,

270 Тот песнопевец был сослан Эгистом на остров бесплодный,

Где и оставлен; и хищные птицы его растерзали.

Он же её, одного с ним желавшую, в дом пригласил свой;

Множество бёдр на святых алтарях он сожёг пред богами,

Множеством вкладов, и златом и тканями, храмы украсил,

275 Дерзкое дело такое с нежданным окончив успехом.

Мы же, покинувши землю троянскую, поплыли вместе,

Я и Атрид Менелай, сопряжённые дружбою тесной.

Были уж мы пред священным Сунионом, мысом Аттийским;

Вдруг Менелаева кормщика Феб Аполлон невидимо

280 Тихой своею стрелой умертвил: управляя бегущим

Судном, кормило держал многоопытной твёрдой рукою

Фронтис, Онеторов сын, наиболе из всех земнородных

Тайну проникший владеть кораблём в наступившую бурю.

Путь свой замедлил, хотя и спешил, Менелай, чтоб на бреге

285 Честь погребения другу воздать с торжеством надлежащим;

Но когда на своих кораблях крутобоких опять он

В тёмное море пошёл и высокого мыса Малеи

Быстро достиг – повсеместно гремящий Кронион, замыслив

Гибель, нагнал на него многошумное ветра дыханье,

290 Поднял могучие, тяжкие, гороогромные волны.

Вдруг корабли разлучив, половину их бросил он к Криту,

Где обитают кидоны у светлых потоков Ярдана.

Виден там гладкий утёс, восходящий над влагой солёной,

В тёмное море вдвигаясь на крайних пределах Гортины;

295 Там, где великие волны на западный берег у Феста

Нот нагоняет и малый утёс их дробит, отшибая,

Те корабли очутились; проворством спаслися от смерти

Люди; суда ж их погибли, разбившись об острые камни.

Пять остальных кораблей темноносых, похищенных бурей,

300 Ветер могучий и волны ко брегу Египта примчали.

Там Менелай, собирая сокровищ и золота много,

Странствовал между народов иного языка, и в то же

Время Эгист совершил беззаконное дело в Аргосе,

Смерти предавши Атрида, – народ покорился безмолвно.

305 Целые семь лет он властвовал в златообильной Микене;

Но на осьмой из Афин возвратился ему на погибель

Богоподобный Орест; и убийцу сразил он, которым

Был умерщвлён злоковарно его многославный родитель.

Пир учредив для аргивян великий, свершил погребенье

310 Он и преступнице матери вместе с Эгистом презренным.

В самый тот день и Атрид Менелай, вызыватель в сраженье,

Прибыл, богатства собрав, сколь могло в кораблях уместиться.

Ты же недолго, мой сын, в отдаленье от родины странствуй,

Дом и наследье отца благородного бросив на жертву

315 Дерзких грабителей, жрущих твоё беспощадно; расхитят

Всё, и без пользы останется путь, совершённый тобою.

Но Менелая Атрида (советую, требую) должен

Ты посетить; он недавно в отечество прибыл из чуждых

Стран, от людей, от которых никто, занесённый однажды

320 К ним по широкому морю стремительным ветром, не мог бы

Жив возвратиться, откуда и в год долететь к нам не может

Быстрая птица, – столь страшно

великой пучины пространство.

Ты же поедешь отсюда иль морем со всеми своими,

Или, когда пожелаешь, землёю: коней с колесницей

325 Дам я, и сына с тобою пошлю, чтоб тебе указал он

Путь в Лакедемон божественный, где Менелай златовласый

Царствует; можешь ты сам обо всём расспросить Менелая;

Лжи он, конечно, не скажет, умом одарённый великим».

Кончил. Тем временем солнце померкло и тьма наступила.

330 К Нестору слово своё обративши, сказала Афина:

«Старец, твои рассудительны речи, но медлить не станем;

Должно отрезать теперь языки и царю Посейдону

Купно с другими богами вином сотворить возлиянье;

Время подумать о ложе покойном и сне миротворном;

335 День на закате угас, и уж боле не будет прилично

Здесь нам сидеть за трапезой богов; удалиться пора нам».

Так говорила богиня; почтительно все ей внимали.

Тут для умытия рук им служители подали воду;

Отроки светлым кратеры до края наполнив напитком,

340 В чашах его разнесли, по обычаю справа начавши;

Бросив в огонь языки, сотворили они возлиянье,

Стоя; когда ж сотворили его и вином насладились,

Сколько желала душа, Телемах благородный с Афиной

Стали к ночлегу на свой быстроходный корабль собираться.

345 Нестор, гостей удержавши, сказал: «Да отнюдь не позволят

Вечный Зевес и другие бессмертные боги, чтоб ныне

Вы для ночлега отсюда ушли на корабль быстроходный!

Разве одежд не найдётся у нас? Неужели я нищий?

Будто уж в доме моём ни покровов, ни мягких постелей

350 Нет, чтоб и сам я, и гости мои насладились покойным

Сном? Но покровов и мягких постелей найдётся довольно.

Можно ль, чтоб сын столь великого мужа, чтоб сын Одиссеев

Выбрал себе корабельную палубу спальней, пока я

Жив и мои сыновья обитают со мной под одною

355 Кровлей, чтоб всех, кто пожалует к нам, угощать дружелюбно?»

Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:

«Умное слово сказал ты, возлюбленный старец, и должен

Волю исполнить твою Телемах: то, конечно, приличней.

Здесь я оставлю его, чтоб покойно под кровлей твоею

360 Ночь он провёл. Самому ж мне на чёрный корабль возвратиться

Должно, чтоб наших людей ободрить и о многом сказать им:

Я из сопутников наших старейший годами; они же

(Все молодые, ровесники все Телемаху) по доброй

Воле, из дружбы его в корабле проводить согласились;

365 Вот для чего и хочу я на чёрный корабль возвратиться.

Завтра ж с зарёю пойти мне к народу отважных кавконов

Нужно, чтоб там заплатили мне люди старинный, немалый

Долг. Телемаха же, после того как у вас погостит он,

С сыном своим в колеснице отправь ты, коней повелевши

370 Дать им проворнейших в беге и силою самых отличных».

Так им сказав, светлоокая Зевсова дочь удалилась,

Быстрым орлом улетев; изумился народ; изумился,

Чудо такое своими глазами увидевши, Нестор.

За руку взяв Телемаха, ему дружелюбно сказал он:

375 «Друг, ты, конечно, и сердцем не робок, и силою крепок,

Если тебе, молодому, так явно сопутствуют боги.

Здесь из бессмертных, живущих в обителях светлых Олимпа,

Был не иной кто, как Диева славная дочь Тритогена,

Столь и отца твоего отличавшая в сонме аргивян.

380 Будь благосклонна, богиня, и к нам и великую славу

Дай мне, и детям моим, и супруге моей благонравной;

Я же телицу тебе однолетнюю, лбистую, в поле

Вольно бродящую, с игом ещё незнакомую, в жертву

Здесь принесу, ей рога изукрасивши золотом чистым».

385 Так говорил он, молясь; и Палладою был он услышан.

Кончив, пошёл впереди сыновей и зятьёв благородных

В дом свой богато украшенный Нестор, герой геренейский;

С Нестором в царский богато украшенный дом и другие

Также вступили и сели порядком на креслах и стульях.

39 °Cтарец тогда для собравшихся кубок наполнил до края

Светлым вином, чрез одиннадцать лет из амфоры налитым

Ключницей, снявшей впервые с заветной амфоры той кровлю.

Им он из кубка своё сотворил возлиянье великой

Дочери Зевса эгидодержавца; когда ж и другие

395 Все, сотворив возлиянье, вином насладились довольно,

Каждый к себе возвратился, о ложе и сне помышляя.

Гостю желая спокойствия, Нестор, герой геренейский,

Сам Телемаху, разумному сыну царя Одиссея,

В звонко-пространном покое кровать указал прорезную;

400 Лёг близ него Писистрат, копьевержец, мужей предводитель,

Бывший из братьев один неженатый в жилище отцовом.

Сам же, во внутренний царского дома покой удаляся,

Лёг на постели, перестланной мягко царицею, Нестор.

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос;

405 С мягкой поднялся постели и Нестор, герой геренейский,

Вышед из спальни, он сел на обтёсанных, гладких, широких

Камнях, у двери высокой служивших седалищем, белых,

Ярко сиявших, как будто помазанных маслом, на них же

Прежде Нелей восседал, многоумием богу подобный;

410 Но уж давно уведён был судьбой в обитель Аида.

Ныне ж на камнях Нелеевых Нестор воссел, скиптроносный

Пестун ахеян. К нему сыновья собралися, из спален

Вышед: Ехефрон, Персей, Стратион, и Аретос, и юный,

Богу подобный красой Фрасимед; наконец и шестой к ним,

415 Младший из братьев пришёл, Писистрат благородный.

И рядом

С Нестором сесть приглашён был возлюбленный

сын Одиссеев.

Речь обратил тут к собравшимся Нестор, герой геренейский:

«Милые дети, моё повеленье исполнить спешите:

Паче других преклонить я желаю на милость Афину,

420 Видимо, бывшую с нами на празднике бога великом.

В поле один за телицей беги, чтоб немедленно с поля

Выгнал её к нам пастух, за стадами смотрящий; другой же

Должен на чёрный корабль Телемахов пойти и позвать к нам

Всех мореходных людей, там оставя лишь двух; напоследок

425 Третьим пусть будет немедленно златоискусник Лаэркос

Призван, чтоб золотом чистым рога изукрасить телице.

Прочие ж все оставайтесь при мне, повелевши рабыням

В доме устроить обед изобильный, расставить порядком

Стулья, дрова приготовить и светлой воды принести нам».

430 Так он сказал; все заботиться начали: с поля телицу

Скоро пригнали; пришли с корабля Телемаховы люди,

С ним переплывшие море; явился и златоискусник,

Нужный для ковки металлов принесши снаряд: наковальню,

Молот, клещи драгоценной отделки и всё, чем обычно

435 Дело своё совершал он; пришла и богиня Афина

Жертву принять. Тут художнику Нестор, коней обуздатель,

Золота чистого дал; оковал им рога он телицы,

Тщася усердно, чтоб жертвенный дар был угоден богине.

Взяли телицу тогда за рога Стратион и Ехефрон;

440 Воду им руки умыть в обложенной цветами лохани

Вынес из дома Аретос, в другой же руке он с ячменём

Короб держал; подошёл Фрасимед, ратоборец могучий,

С острым в руке топором, поразить изготовяся жертву;

Чашу подставил Персей. Тут Нестор, коней обуздатель,

445 Руки умывши, ячменём телицу осыпал и, бросив

Шерсти с её головы на огонь, помолился Афине;

Следом за ним и другие с молитвой телицу ячменём

Так же осыпали. Несторов сын, Фрасимед многосильный,

Мышцы напрягши, ударил, и, в шею глубоко вонзённый,

450 Жилы топор пересёк; повалилась телица; вскричали

Дочери все, и невестки царёвы, и с ними царица,

Кроткая сердцем, Клименова старшая дочь Евридика.

Те же телицу, приникшую к лону земли путеносной,

Подняли – разом зарезал её Писистрат благородный.

455 После, когда истощилася чёрная кровь и не стало

Жизни в костях, разложивши на части её, отделили

Бёдра и сверху их (дважды обвивши, как следует, кости

Жиром) кровавого мяса кусками покрыли; всё вместе

Нестор зажёг на костре и вином оросил искромётным;

460 Те ж приступили, подставив ухваты с пятью остриями.

Бёдра сожегши и сладкой утробы вкусив, остальное

Всё разрубили на части и стали на вертелах жарить,

Острые вертелы тихо в руках над огнём обращая.

Тою порой Телемах Поликастою, дочерью младшей

465 Нестора, был отведён для омытия в баню; когда же

Дева его и омыла, и чистым натёрла елеем,

Лёгкий надевши хитон и богатой облекшись хламидой,

Вышел из бани он, богу лицом лучезарным подобный;

Место он занял близ Нестора, пастыря многих народов.

470 Те же, изжарив и с вертелов снявши хребтовое мясо,

Сели за вкусный обед, и заботливо начали слуги

Бегать, вино наливая в сосуды златые; когда же

Был удовольствован голод их сладким питьём и едою,

Нестор, герой геренейский, сказал сыновьям благородным:

475 «Дети, коней густогривых запрячь в колесницу немедля

Должно, чтоб мог Телемах по желанию в путь устремиться».

То повеление царское было исполнено скоро;

Двух густогривых коней запрягли в колесницу; в неё же

Ключница хлеб и вино на запас положила, с различной

480 Пищей, какая царям лишь, питомцам Зевеса, прилична.

Тут в колесницу блестящую стал Телемах благородный;

Рядом с ним Несторов сын Писистрат, предводитель народов,

Стал; натянувши могучей рукою бразды, он ударил

Сильным бичом по коням, и помчалися быстрые кони

485 Полем, и Пилос блистательный скоро исчез позади их.

Целый день мчалися кони, тряся колесничное дышло.

Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.

Путники прибыли в Феру, где сын Ортилоха, Алфеем

Светлым рождённого, дом свой имел Диоклес благородный;

490 Дав у себя им ночлег, Диоклес угостил их радушно.

Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос.

Путники, снова в свою колесницу блестящую ставши,

Быстро на ней со двора через портик помчалися звонкий,

Часто коней погоняя, и кони скакали охотно.

495 Пышных равнин, изобильных пшеницей, достигнув, они там

Кончили путь, совершённый конями могучими быстро;

Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.

Содержание четвёртой песни

Вечер пятого дня и весь шестой день

Телемах и Писистрат, прибыв в Лакедемон, вступают во дворец царя Менелая, который, празднуя свадьбу сына и дочери, приглашает их на семейственный пир свой. И он и Елена узнают Телемаха. Средство, употреблённое Еленою для развеселения гостей; она и Менелай рассказывают о подвигах Одиссея. На другое утро Менелай по просьбе Телемаха сообщает ему всё то, что сам слышал от прорицателя Протея о судьбе вождей ахейских и о заключении Одиссея на острове Калипсо; потом он убеждает Телемаха погостить несколько времени в доме его. Тем временем женихи, узнав об отплытии Телемаха, приходят в ужас и замышляют умертвить его на возвратном пути. Скорбь Пенелопы, узнавшей от глашатая Медонта о замысле их и об отплытии сына. Афина, тронутая молитвою горестной матери, посылает ей ободрительное сновидение. Антиной со своею дружиною пускается в море и останавливается близ острова Астера ждать Телемаха.

Песнь четвёртая

В царственный град Лакедемон, холмами объятый, прибывши,

К дому царя Менелая Атрида они обратились.

Пир он богатый давал многочисленным сродникам, свадьбу

Сына и дочери милыя празднуя в царском жилище.

005 К сыну губителя ратей Пелида свою посылал он

Дочь, уж давно с ним в троянской земле договор заключивши

Выдать её за него, и теперь сочетали их боги;

Много ей дав колесниц и коней, молодую невесту

В град мирмидонский, где царствовал светлый жених,

снарядил он.

010 В Спарте же дочь он Алектора выбрал невестой для сына,

Крепкого силой, прижитого им с молодою рабыней

В поздних годах, Мегапента. Елене ж детей не хотели

Боги с тех пор даровать, как желанная ей родилася

Дочь Гермиона, подобная дивной красой Афродите.

015 Шумно пируя в богато украшенных царских палатах,

Сродники все и друзья Менелая, великого славой,

Полны веселия были; на лире певец вдохновенный

Громко звучал перед ними, и два прыгуна, соглашая

С звонкою лирой прыжки, посреди их проворно скакали.

020 Тою порой Телемах благородный с младым Писистратом,

К царскому дому прибыв, на дворе из своей колесницы

Вышли; им встретился прежде других Этеон многочтимый,

Спальник проворный царя Менелая, великого славой.

С вестью о них по дворцу побежал он к владыке Атриду;

025 Близко к нему подошедши, он бросил крылатое слово:

«Царь Менелай, благородный питомец Зевеса, два гостя

Прибыли, два иноземца, конечно, из племени Дия.

Что повелишь нам? Отпрячь ли их быстрых коней?

Отказать ли

Им, чтоб они у других для себя угощенья искали?»

03 °C гневом великим ему отвечал Менелай златовласый:

«Ты, Этеон, сын Воэфов, ещё никогда малоумен

Не был, теперь же бессмысленно стал говорить как младенец;

Сами не раз испытав гостелюбие в странствии нашем,

Мы напоследок покоимся дома, и Дий да положит

035 Бедствиям нашим конец. Отпрягите коней их; самих же

Странников к нам пригласить

на семейственный пир наш обоих».

Так говорил Менелай. Этеон побежал, за собою

Следовать многим из царских проворных рабов повелевши.

Иго с ретивых коней, опенённое потом, сложили;

040 К яслям в царёвой конюшне голодных коней привязали;

В ясли же полбы насыпали, смешанной с ярким ячменём;

К светлой наружной стене прислонили потом колесницу.

Странники были в высокий дворец введены; озираясь,

Дому любезного Зевсу царя удивлялися оба:

045 Всё лучезарно, как на небе светлое солнце иль месяц,

Было в палатах царя Менелая, великого славой.

Очи свои наконец удовольствовав сладостным зреньем,

Начали в гладких купальнях они омываться; когда же

Их и омыла, и чистым елеем натёрла рабыня,

050 В тонких хитонах, облекшись в косматые мантии, оба

Рядом они с Менелаем властителем сели на стульях.

Тут поднесла на лохани серебряной руки умыть им

Полный студёной воды золотой рукомойник рабыня;

Гладкий потом пододвинула стол; на него положила

055 Хлеб домовитая ключница с разным съестным, из запаса

Выданным ею охотно; на блюдах, подняв их высоко,

Мяса различного крайчий принёс и, его предложив им,

Кубки златые на браном столе перед ними поставил.

Сделав рукою приветствие, светлый сказал им хозяин:

060 «Пищи откушайте нашей, друзья, на здоровье; когда же

Свой утолите вы голод, спрошу я, какие вы люди?

В вас не увяла, я вижу, порода родителей ваших;

Оба, конечно, вы дети царей, порождённых Зевесом,

Скиптродержавных; подобные вам не от низких родятся».

065 Тут он им подал бычатины жареной кус, из почётной

Собственной части его отделивши своею рукою.

Подняли руки они к предложенной им пище и голод

Свой утолили роскошной едой и питьём изобильным.

Голову к спутнику тут приклонив, чтоб подслушать другие

070 Речи его не могли, прошептал Телемах осторожно:

«Несторов сын, мой возлюбленный друг,

Писистрат благородный,

Видишь, как много здесь меди сияющей в звонких покоях;

Блещет всё златом, сребром, янтарями, слоновою костью;

Зевс лишь один на Олимпе имеет такую обитель;

075 Что за богатство! Как много всего! С изумленьем смотрю я».

Вслушался в тихую речь Телемаха Атрид златовласый;

Голос возвысив, обоим он бросил крылатое слово:

«Дети, нам, смертным, не можно равняться с владыкою Зевсом,

Ибо и дом и сокровища Зевса, как сам он, нетленны;

080 Люди ж иные поспорят богатством со мной, а иные

Нет; претерпевши немало, немало скитавшись, добра я

Много привёз в кораблях, возвратясь на осьмой год в отчизну.

Видел я Кипр, посетил финикиян, достигнув Египта,

К чёрным проник эфиопам, гостил у сидонян, эрембов;

085 В Ливии был, наконец, где рогатыми агнцы родятся,

Где ежегодно три раза и козы и овцы кидают;

В той стороне и полей господин и пастух недостатка

В сыре и мясе и жирно-густом молоке не имеют;

Круглый там год изобильно бывают доимы коровы.

090 Той же порой, как в далёких землях я, сбирая богатства,

Странствовал, милый в отечестве брат мой погиб от убийцы

Тайно, никем не предвидено, хитрым предательством женским.

С тех пор и все уж мои мне сокровища стали постылы.

Но об этом, кто б ни были вы, уж конечно, отцы вам

095 Всё рассказали… О, горестно было мне зреть истребленье

Дома, столь светлого прежде, столь славного

многим богатством!

Рад бы остаться я с третью того, чем владею, лишь только б

Были те мужи на свете, которые в Трое пространной

Кончили жизнь, далеко от Аргоса, питателя коней.

100 Часто, их всех поминая, об них сокрушаясь и плача,

Здесь я сижу одиноко под кровлей домашней; порою

Горем о них услаждаю я сердце, порой забываю

Горе, понеже нас скоро холодная скорбь утомляет.

Но сколь ни сетую в сердце своём я, их всех поминая,

105 Мысль об одном наиболее губит мой сон и лишает

Пищи меня, поелику никто из ахеян столь много

Бедствий не встретил, как царь Одиссей; на труды и печали

Был он рождён; на мою же досталося часть сокрушаться,

Видя, как долго отсутствие длится его; мы не знаем,

110 Жив ли он, умер ли; плачет о нём безутешный родитель

Старец Лаэрт, с Пенелопой разумной, с младым Телемахом,

Бывшим ещё в пеленах при его удаленье из дома».

Так он сказав, неумышленно скорбь пробудил в Телемахе.

Крупная пала с ресницы сыновней слеза при отцовом

115 Имени; в обе схвативши пурпурную мантию руки,

Ею глаза он закрыл; то увидя, Атрид догадался;

Долго, рассудком и сердцем колеблясь, не знал он, что делать:

Ждать ли, чтоб сам говорить о родителе юноша начал,

Или вопросами выведать всё от него понемногу?

120 Тою порой, как рассудком и сердцем колеблясь, молчал он,

К ним из своих благовонных высоких покоев Елена

Вышла, подобная светлой с копьём золотым Артемиде.

Кресла богатой работы подвинула сесть ей Адреста;

Мягкий ковёр шерстяной положила ей в ноги Алкиппа;

125 Фило пришла с драгоценной корзиной серебряной, даром

Умной Алькандры, супруги Полиба, в египетских Фивах

Жившего, много сокровищ имея в обители пышной.

Две сребролитные дал он Атриду купальни и с ними

Два троеножных сосуда и золотом десять талантов;

130 Также царице Елене супруга его подарила

Прялку златую с корзиной овальной; была та корзина

Вся из сребра, но края золотые; и эту корзину

Фило, пришедши, поставила подле царицы Елены,

Полную пряжи сучёной; на ней же лежала и прялка

135 С шерстью волнистой пурпурного цвета. На креслах Елена

Села, прекрасные ноги свои на скамью протянувши.

Сев, с любопытством она у царя Менелая спросила:

«Мог ли узнать ты, Атрид благородный, питомец Зевеса,

Кто иноземные гости, наш дом посетившие ныне?

140 Я же скажу – справедливо ли, нет ли, не знаю, – но сердце

Нудит сказать, что ещё никогда (с изумленьем смотрю я)

Мне ни в жене не случалось, ни в муже подобного встретить

Сходства, какое наш гость с Телемахом, царя Одиссея

Сыном, имеет; младенцем его Одиссей благородный

145 Дома оставил, когда за меня, недостойную, все вы,

Мужи ахейские, в Трою пошли истребительной ратью».

Царь Менелай отвечал благородной царице Елене:

«Что ты, жена, говоришь, то и я нахожу справедливым.

Дивное сходство! Такие же ноги, такие же руки,

150 То же в глазах выражение, та ж голова и такие ж

Кудри густые на ней; а когда, помянув Одиссея,

Стал говорить я о бедствиях, им за меня претерпенных,

Пала с ресницы его, я заметил, слеза, и, схвативши

В обе пурпурную мантию руки, он ею закрылся».

155 Тут Писистрат благородный сказал Менелаю Атриду:

«Царь многославный, Атрид, богоизбранный пастырь народов,

Спутник мой подлинно сын Одиссеев, как думаешь сам ты;

Но, осторожный и скромный, он мнит, что ему неприлично,

Вас посетивши впервые, себя выставлять в разговоре

16 °Cмелом с тобою, пленяющим всех нас божественной речью.

Старец, родитель мой, Нестор, его повелел в Лакедемон

Мне проводить; у тебя ж он затем, чтоб ему благосклонно

Дать наставление ты соизволил: что делать? Немало

Горя бывает в родительском доме для сына, когда он

165 Розно с отцом, не имея друзей, сиротствует, как ныне

Сын Одиссеев: отец благородный далеко; в народе ж

Нет никого, кто б ему от гонений помог защититься».

Царь Менелай, отвечая, сказал Писистрату младому:

«Боги! Так подлинно сын несказанно мне милого друга,

17 °Cтолько тревог за меня претерпевшего, дом посетил мой.

Я ж самого Одиссея отличнее прочих ахеян

Встретить надеждой ласкался, когда б в кораблях

быстроходных

Путь нам домой по волнам отворил громовержец Кронион;

Град бы в Аргосе ему я построил с дворцом для жилища;

175 Взял бы его самого из Итаки с богатствами, с сыном,

С целым народом; и область для них бы очистил, моими

Близко людьми населённую, мой признающую скипетр;

Часто видались тогда бы, соседствуя, мы, и ничто бы

Нас разлучить не могло, веселящихся, дружных, до злого

180 Часа, в который бы скрыло нас чёрное облако смерти.

Но столь великого блага нам дать не хотел непреклонный

Бог, запретивший ему, несчастливцу, возврат вожделенный».

Так говоря, неумышленно всех Менелай опечалил;

Громко Елена Аргивская, Диева дочь, зарыдала;

185 Сын Одиссеев заплакал, и с ними Атрид прослезился;

Плача не мог удержать и младой Писистрат: он о брате

Вспомнил, о брате своём Антилохе прекрасном, который

Был умерщвлён лучезарной Денницы возлюбленным сыном.

Вспомнив о брате, Атриду он бросил крылатое слово:

190 «Подлинно, царь Менелай, ты разумнее всех земнородных.

Так говорит и отец престарелый наш Нестор, когда мы

Дома в семейных беседах своих о тебе вспоминаем.

Ныне ж послушайся, царь многоумный, меня; не люблю я

Слёз за вечерней трапезою – скоро подымется Эос,

195 В раннем тумане рождённая. Мне же отнюдь не противен

Плач о возлюбленных мёртвых, постигнутых общей судьбиной;

Нам, земнородным страдальцам, одна здесь надёжная почесть:

Слёзы с ланит и отрезанный локон волос на могиле.

Брата утратил и я; не последний меж бранных аргивян

200 Был он; его ты, конечно, видал; а со мной никогда здесь

Он не встречался; его я не знал; но от всех был отличен,

Слышали мы, он и лёгкостью ног, и отважностью в битвах».

Царь Менелай златовласый ответствовал так Писистрату:

«Друг, основательно то, что сказал ты; один лишь разумный

205 Муж и годами старейший тебя говорить так способен.

Вижу из слов я твоих, что отца своего ты достойный

Сын; без труда познаётся порода мужей, для которых

Счастье и в браке и в племени их уготовал Кронион;

Так постоянно и Нестору он золотые свивает

210 Годы, чтоб весело в доме своём он старел, окружённый

Бодрой семьёй сыновей, и разумных, и с копьями первых.

Мы же, печаль отложив и отерши пролитые слёзы,

Снова начнём пировать; для умытия рук подадут нам

Светлой воды, а наутро опять разговор с Телемахом

215 Я заведу, и окончим мы завтра начатое ныне».

Так он сказал, и умыться им подал воды Асфалион,

Спальник проворный царя Менелая, великого славой.

Подняли руки они к предложенной им лакомой пище.

Умная мысль пробудилась тогда в благородной Елене:

220 В чаши она круговые подлить вознамерилась соку,

Гореусладного, миротворящего, сердцу забвенье

Бедствий дающего; тот, кто вина выпивал, с благотворным

Слитого соком, был весел весь день и не мог бы заплакать,

Если б и мать и отца неожиданной смертью утратил,

225 Если б нечаянно брата лишился иль милого сына,

Вдруг пред очами его поражённого бранною медью.

Диева светлая дочь обладала тем соком чудесным;

Щедро в Египте её Полидамна, супруга Фоона,

Им наделила; земля там богатообильная много

230 Злаков рождает и добрых, целебных, и злых, ядовитых;

Каждый в народе там врач, превышающий знаньем глубоким

Прочих людей, поелику там все из Пеанова рода.

Соку в вино подмешав и вино разнести повелевши,

Стала царица Елена беседовать снова с гостями:

235 «Царь Менелай благородный, питомец Зевеса, и все вы,

Дети отцов знаменитых, различное людям различным,

Злое и доброе, Дий посылает, всё Дию возможно.

Радуйтесь ныне, сидя за трапезой вечерней и сладким

Сердце своё веселя разговором; а я о бывалом

240 Вам расскажу – хоть всего рассказать и припомнить

нельзя мне, —

Как Одиссей, непреклонный в бедах, подвизался, и что он,

Дерзко-решительный муж, наконец предприял и исполнил

В крае троянском, где много вы бед претерпели, ахейцы.

Тело своё беспощадно иссекши бичом недостойным,

245 Рубищем бедным покрывши плеча, как невольник, вошёл он

В полный сияющих улиц народа враждебного город;

Образ принявши чужой, он в разодранном платье казался

Нищим, каким никогда меж ахеян его не видали.

Так посреди он троян укрывался; без смысла, как дети,

250 Были они; я одна догадалася, кто он; вопросы

Стала ему предлагать я – он хитро от них уклонился;

Но когда, и омывши его, и натерши елеем,

Платье на плечи ему возложила я с клятвой великой:

Тайны его никому не открыть в Илионе враждебном

255 Прежде его возвращения в стан к кораблям крутобоким,

Всё мне о замысле хитром ахеян тогда рассказал он.

Многих троян длинноострою медью меча умертвивши,

Выведал в городе всё он и в стан невредим возвратился.

Многие вдовы троянские громко рыдали, в моём же

26 °Cердце веселие было: давно уж стремилось в родную

Землю оно, и давно я скорбела, виной Афродиты

Вольно ушедшая в Трою из милого края отчизны,

Где я покинула брачное ложе, и дочь, и супруга,

Столь одарённого светлым умом и лица красотою».

265 Царь Менелай отвечал благородной царице Елене:

«Истинно то, что, жена, рассказала ты нам о бывалом;

Случай имел я узнать помышленья, поступки и нравы

Многих людей благородных, и много земель посетил я,

Но никогда и нигде мне досель человек, Одиссею,

270 Твёрдому в бедствиях мужу, подобный, ещё не встречался.

Вот что, могучий, он там наконец предпринял и исполнил.

В чреве глубоком коня (где ахейцы избранные были

Скрыты) погибельный ков и убийство врагам приготовив;

К нам ты тогда подошла – по внушению злому, конечно,

275 Демона, дать замышлявшего славу враждебным троянам, —

Вслед за тобою туда же пришёл Деифоб благородный;

Трижды громаду ты с ним обошла и, отвсюду ощупав

Рёбра её, начала вызывать поимённо аргивян,

Голосу наших возлюбленных жён подражая искусно.

280 Мне ж с Диомедом и с бодрым царём Одиссеем, сокрытым

В тёмной утробе громады, знакомые слышались звуки.

Вдруг пробудилось желанье во мне и в Тидеевом сыне

Выйти наружу иль громко тебе извнутри отозваться;

Но Одиссей опрометчивых нас удержал; остальные ж,

285 В чреве коня притаяся глубоко, молчали ахейцы.

Только один Антиклес на призыв твой подать порывался

Голос; но царь Одиссей, многосильной рукою зажавши

Рот безрассудному, тем от погибели всех нас избавил;

С ним он боролся, пока не ушла ты по воле Афины».

290 Тут Менелаю сказал рассудительный сын Одиссеев:

«Царь благородный Атрид, богоизбранный пастырь народов,

Вдвое прискорбней, что он не избег от губящего рока;

Было ли в пользу ему, что имел он железное сердце?..

Время, однако, уж нам о постелях подумать, чтоб, сладко

295 В сон погрузившись, на них успокоить усталые члены».

Так он сказал, и Елена велела немедля рабыням

В сенях кровати поставить, постлать тюфяки на кровати,

Пышнопурпурные сверху ковры положить, на ковры же

Мягким покровом для тела косматые мантии бросить.

300 Факелы взявши, пошли из столовой рабыни; когда же

Всё приготовлено было гостям, проводил их глашатай;

В сенях легли на постелях и скоро покойно заснули

Сын Одиссеев и спутник его Писистрат благородный.

Скоро во внутренней спальне заснул и Атрид златовласый,

305 Подле царицы Елены, покрытой одеждою длинной.

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос;

Ложе покинул и царь Менелай, вызыватель в сраженье;

Платье надев, изощрённый свой меч на плечо он повесил;

После, подошвы красивые к светлым ногам привязавши,

310 Вышел из спальни, лицом лучезарному богу подобный.

Сев к Телемаху, его он поздравствовал; после спросил он:

«Что побудило тебя по хребту беспредельного моря

В царственный град Лакедемон прибыть,

Телемах благородный?

Нужда какая? Своя иль народная? Правду скажи мне».

315 Сын Одиссеев возлюбленный так отвечал Менелаю:

«Царь многославный, Атрид,

богоизбранный пастырь народов,

Здесь я затем, чтоб узнать от тебя о судьбе Одиссея.

Гибнет моё достоянье, мои разоряются земли,

Дом мой во власти грабителей жадных, безжалостно бьющих

320 Мелкий наш скот и быков криворогих и медленноходных;

Мать Пенелопу они сватовством неотступным терзают.

Я же колена твои обнимаю, чтоб ты благосклонно

Участь отца моего мне открыл, объявив, что своими

Видел глазами иль что от какого случайно услышал

325 Странника. Матерью был он рождён на беды и на горе.

Ты же, меня не щадя и из жалости слов не смягчая,

Всё расскажи мне подробно, чему ты был сам очевидец.

Если же чем для тебя мой отец Одиссей благородный,

Словом ли, делом ли, мог быть полезен в те дни, как с тобою

330 В Трое он был, где столь много вы бед претерпели, ахейцы,

Вспомни об этом теперь и поистине всё расскажи мне».

С гневом великим воскликнул Атрид Менелай златовласый:

«О, безрассудные! Мужа могучего брачное ложе,

Сами бессильные, мыслят они захватить произвольно!

335 Если бы в тёмном лесу у великого льва в логовище

Лань однодневных, сосущих птенцов положила, сама же

Стала б по горным лесам, по глубоким, травою обильным

Долам бродить и обратно бы лев прибежал в логовище —

Разом бы страшная участь птенцов беспомощных постигла;

34 °Cтрашная участь постигнет и их от руки Одиссея.

Если б, – о Дий громовержец! о Феб Аполлон! о Афина! —

В виде таком, как в Лесбосе, обильно людьми населённом,

Где, с силачом Филомиледом выступив в бой рукопашный,

Он опрокинул врага на великую радость ахейцам, —

345 Если бы в виде таком женихам Одиссей вдруг явился,

Сделался б брак им, судьбой неизбежной постигнутым, горек.

То же, о чём ты, меня вопрошая, услышать желаешь,

Я расскажу откровенно, и мною обманут не будешь;

Что самому возвестил мне морской

проницательный старец,

350 То и тебе я открою, чтоб мог ты всю истину ведать.

Всё ещё боги в отечество милое мне из Египта

Путь заграждали: обещанной я не свершил гекатомбы;

Боги же требуют строго, чтоб были мы верны обетам.

На море шумно-широком находится остров, лежащий

355 Против Египта; его именуют там жители Фарос;

Он от брегов на таком расстоянье, какое удобно

В день с благовеющим ветром попутным корабль пробегает.

Пристань находится верная там, из которой большие

В море выходят суда, запасённые тёмной водою.

360 Двадцать там дней я промедлил по воле богов, и ни разу

С берега мне не подул благосклонный отплытию ветер,

Спутник желанный пловцам по хребту многоводного моря.

Мы уж истратили все путевые запасы, и люди

Бодрость теряли, как, сжалясь над нами, спасла нас богиня,

365 Хитрого старца морского цветущая дочь Эйдофея.

Сердцем она преклонилась ко мне, повстречавшись со мною,

Шедшим печально стезёй одинокой, товарищей бросив:

Розно бродили они по зыбучему взморью и рыбу

Остросогбенными крючьями удили – голод терзал их.

37 °C ласковым видом ко мне подошедши, сказала богиня:

«Что же ты, странник? Дитя ль неразумное? Сердцем ли робок?

Лень ли тобой овладела? Иль сам ты своим веселишься

Горем, что долго так медлишь на острове нашем, не зная,

Что предпринять, и сопутников всех повергая в унылость?»

375 Так говорила богиня, и так, отвечая, сказал я:

«Кто б ни была ты, богиня, всю правду тебе я открою:

Нехотя здесь я в бездействии медлю; быть может, нанёс я

Чем оскорбленье богам, беспредельного неба владыкам.

Ты же скажи мне (всё ведать должны вы, могучие боги),

380 Кто из бессмертных, меня оковав, запретил мне возвратный

Путь по хребту многоводного, рыбообильного моря?»

Так вопросил я, и так, отвечая, сказала богиня:

«Всё объявлю откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;

Здесь пребывает издавна морской проницательный старец,

385 Равный бессмертным Протей, египтянин, изведавший моря

Все глубины и царя Посейдона державе подвластный;

Он, говорят, мой отец, от которого я родилася.

Если б какое ты средство нашёл овладеть им внезапно,

Всё б он открыл: и дорогу, и долог ли путь, и успешно ль

390 Рыбообильного моря путём ты домой возвратишься.

Если ж захочешь, божественный, скажет тебе и о том он,

Что у тебя и худого и доброго дома случилось

С тех пор, как странствуешь ты по морям

бесприютно-пустынным».

Так говорила богиня, и так, отвечая, сказал я:

395 «Нас ты сама научи овладеть хитромысленным старцем

Так, чтоб не мог наперёд он намеренье наше проникнуть:

Трудно весьма одолеть человеку могучего бога».

Так говорил я, и так, отвечая, сказала богиня:

«Всё объявлю откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;

400 Здесь ежедневно, лишь Гелиос неба пройдёт половину,

В веянье ветра, с великим волнением темныя влаги,

Вод глубину покидает морской проницательный старец;

Вышед из волн, отдыхать он ложится в пещере глубокой;

Вкруг тюлени хвостоногие, дети младой Алосинды,

405 Стаей ложатся, и спят, и, покрытые тиной солёной,

Смрад отвратительный моря на всю разливают окрестность.

Только что явится Эос, я место найду, где удобно

Спрячешься ты посреди тюленей; но товарищам сильным

Трём повели за собою прийти с кораблей крутобоких.

410 Я же тебе расскажу о волшебствах коварного старца:

Прежде всего тюленей он считать и осматривать станет;

Их осмотрев и сочтя по пяти, напоследок и сам он

Ляжет меж ними, как пастырь меж стада, и в сон погрузится.

Вы же, увидя, что лёг и что в сон погрузился он, силы

415 Все соберите и им овладейте; жестоко начнёт он

Биться и рваться – из рук вы его не пускайте; тогда он

Разные виды начнёт принимать и являться вам станет

Всем, что ползёт по земле, и водою, и пламенем жгучим;

Вы ж, не робея, тем крепче его, тем сильнее держите.

420 Но, как скоро тебе человеческий голос подаст он,

Снова принявши тот образ, в каком он заснул, – вы немедля

Бросьте его; и тогда, благородному старцу свободу

Давши, спроси ты, какой из богов раздражён и успешно ль

Рыбообильного моря путём ты домой возвратишься».

425 Кончив, она погрузилась в морское глубокое лоно.

Я же пошёл к кораблям, на песке неподвижно стоявшим,

Многими, сердце моё волновавшими, мыслями полный;

К морю пришед и к моим кораблям, на вечернюю пищу

Собрал людей я; божественно-тёмная ночь наступила;

430 Все мы заснули под говором волн, ударяющих в берег.

Встала из мрака младая с перстами багряными Эос;

Вдоль по отлогому влажно-песчаному брегу, с молитвой

Прежде колена склонив пред богами, пошёл я; со мною

Были три спутника сильных, на всякое дело отважных.

435 Тою порой, погрузившись в глубокое море, четыре

Кожи тюленьи из вод принесла нам богиня; недавно

Содраны были они. Чтоб отца обмануть, на песчаном

Береге ямы она приготовила нам и сидела,

Нас ожидая. Немедля все четверо к ней подошли мы.

440 В ямы уклавши и кожами сверху покрыв нас, богиня

Там повелела нам ждать, притаясь; нестерпимо нас мучил

Смрад тюленей, напитавшихся горечью влаги солёной, —

Сносно ль меж чудами моря живому лежать человеку?

Но Эйдофея беде помогла и страдание наше

445 Кончила, ноздри амброзией нам благовонной помазав:

Был во мгновение запах чудовищ морских уничтожен.

Целое утро с мучительной мы пролежали тоскою.

Стаею вышли из вод наконец тюлени и рядами

Друг подле друга вдоль шумного берега все улеглися.

450 В полдень же с моря поднялся и старец. Своих тюленей он

Жирных увидя, пошёл к ним, и начал считать их, и первых

Счёл меж своими подводными чудами нас, не проникнув

Тайного кова; и сам напоследок меж ними улёгся.

Кинувшись с криком на сонного, сильной рукою все вместе

455 Мы обхватили его; но старик не забыл чародейства;

Вдруг он в свирепого с гривой огромною льва обратился;

После предстал нам драконом, пантерою, вепрем великим,

Быстротекучей водою и деревом густовершинным;

Мы, не робея, тем крепче его, тем упорней держали.

460 Он напоследок, увидя, что все чародейства напрасны,

Сделался тих и ко мне наконец обратился с вопросом:

«Кто из бессмертных тебе указал, Менелай благородный,

Средство обманом меня пересилить? Чего ты желаешь?»

Так он спросил у меня, и, ему отвечая, сказал я:

465 «Старец, тебе уж известно (зачем притворяться?), что медлю

Здесь я давно поневоле, не зная, на что мне решиться,

Сердцем тревожась и спутников всех повергая в унылость.

Лучше скажи мне (всё ведать должны вы, могучие боги),

Кто из бессмертных, меня оковав, запретил мне возвратный

470 Путь по хребту многоводного, рыбообильного моря?»

Так у него я спросил, и, ответствуя, так мне сказал он:

«Должен бы Зевсу владыке и прочим богам гекатомбу

Ты, с кораблями пускаяся в путь, совершить, чтоб скорее,

Тёмное море измерив, в отчизну свою возвратиться.

475 Знай, что тебе суждено не видать ни возлюбленных ближних

В светлом жилище своём, ни желанного края отчизны

Прежде, пока ты к бегущему с неба потоку Египту

Вновь не придёшь и обещанной там не свершишь гекатомбы

Зевсу и прочим богам, беспредельного неба владыкам.

480 Иначе боги увидеть отчизну тебе не дозволят».

Так он сказал, и во мне растерзалося милое сердце:

Было мне страшно, предавшись тревогам туманного моря,

Вновь продолжительно-трудным путём

возвращаться в Египет.

Так напоследок, ответствуя, хитрому старцу сказал я:

485 «Что повелел ты, божественный старец, то всё я исполню;

Ты же теперь объяви, ничего от меня не скрывая:

Все ль в кораблях невредимы ахейцы, с которыми в Трое

Мы разлучилися, Нестор и я, возвратились в отчизну?

Кто злополучный из них на дороге погиб с кораблями?

490 Кто на руках у друзей, перенесши тревоги, скончался?»

Так я спросил у него, и, ответствуя, так мне сказал он:

«Царь Менелай! Не к добру ты меня вопрошаешь, и лучше б

Было тебе и не знать и меня не расспрашивать: горько

Плакать ты будешь, когда обо всём расскажу я подробно.

495 Многих уж нет; но и живы осталися многие; двум лишь

Только вождям меднолатных аргивян домой возвратиться

Смерть запретила (кто пал на сраженье, то ведаешь сам ты);

Третий живой средь пустынного моря в неволе крушится.

С длинновесельными в бурю морскую погиб кораблями

50 °Cын Оилеев Аякс; Посейдон их к великой Гирейской

Бросил скале; самого же Аякса из вод он исторгнул;

Спасся б от гибели он вопреки раздражённой Афине,

Если б в безумстве изречь не дерзнул святотатного слова:

Он похвалился, что против богов избежит потопленья.

505 Дерзкое слово царём Посейдоном услышано было;

Сильной рукой он во гневе схватил свой ужасный трезубец,

Им по Гирейской ударил скале, и скала раздвоилась;

Часть устояла; кусками рассыпавшись, в море другая

Рухнула вместе с висевшим на ней святотатным Аяксом;

51 °C нею и он погрузился в широкошумящее море;

Так он погиб, злополучный, упившись солёною влагой.

Брат твой сначала судьбы избежал: невредимо ко брегу

Он с кораблями достиг, сохранённый владычицей Герой.

Но тогда, как в виду неприступных утёсов Малеи

515 Был он, внезапно воздвигнулась буря, и рыбообильным

Морем его, вопиющего жалобно, к крайним пределам

Области бросило той, где Фиест обитал и где после

Царское было жилище Фиестова сына, Эгиста.

Скоро, однако, опять успокоилось море, и боги

520 Ветер попутный им дали: в отечество их проводил он.

Радостно вождь Агамемнон ступил на родительский берег.

Стал целовать он отечество милое; снова увидя

Землю желанную, пролил обильно он тёплые слёзы.

Но издалека с подзорной стоянки увидел Атрида

525 Сторож, Эгистом поставленный (злое замысля, ему он

Дать обещал два таланта); и там наблюдал он уж целый

Год, чтоб Атрид не застал их врасплох,

возвратяся внезапно.

С вестью о нём роковой побежал он в жилище Эгиста.

Ков смертоносный тогда хитроумный Эгист приготовил:

530 Двадцать отважных мужей из народа немедля он выбрав,

Скрыл их близ дома, где был приготовлен обед изобильный;

Взяв колесницы с конями, к царю он Атриду навстречу

С ласковым зовом пошёл, замышляя недоброе в сердце;

Введши его, подозрению чуждого, в дом, на весёлом

535 Пире его он убил, как быка убивают при яслях;

Люди, с Атридом пришедшие, все до единого пали,

Но и Эгистовы с ними сообщники также погибли».

Так он сказал, и во мне растерзалося милое сердце:

Горько заплакав, упал я на землю; мне стала противна

540 Жизнь, и на солнечный свет поглядеть не хотел я, и долго

Плакал, и долго лежал на земле, безутешно рыдая.

Но напоследок сказал мне морской проницательный старец:

«Царь Менелай, сокрушать столь жестоко себя ты не должен;

Слёзы твои ничему не помогут: а лучше подумай,

545 Как бы тебе самому возвратиться скорее в отчизну.

Или застанешь его ты живого, иль будет Орестом

Он уж убит; ты тогда подоспеешь к его погребенью».

Так он сказал, ободрился мой дух, и могучее снова

Сердце моё, несмотря на великую скорбь, оживилось.

550 Голос возвысив, я бросил Протею крылатое слово:

«Знаю теперь о двоих; объяви же, кто третий, который,

Морем объятый, живой, говоришь ты, в неволе крушится?

Или уж нет и его? Сколь ни горько, но слушать готов я».

Так я Протея спросил, и, ответствуя, так мне сказал он:

555 «Это Лаэртов божественный сын, обладатель Итаки.

Видел его я на острове, льющего слёзы обильно

В светлом жилище Калипсо, богини богинь, произвольно

Им овладевшей; и путь для него уничтожен возвратный:

Нет корабля, ни людей мореходных, с которыми мог бы

560 Он безопасно пройти по хребту многоводного моря.

Но для тебя, Менелай, приготовили боги иное:

Ты не умрёшь и не встретишь судьбы

в многоконном Аргосе;

Ты за пределы земли, на поля Елисейские будешь

Послан богами – туда, где живёт Радамант златовласый

565 (Где пробегают светло беспечальные дни человека,

Где ни метелей, ни ливней, ни хладов зимы не бывает;

Где сладкошумно летающий веет Зефир, Океаном

С лёгкой прохладой туда посылаемый людям блаженным),

Ибо супруг ты Елены и зять громовержца Зевеса».

570 Так он сказав, погрузился в морское глубокое лоно.

Я же с друзьями отважными вновь к кораблям возвратился,

Многими, сердце моё волновавшими, мыслями полный;

К морю пришед и к моим кораблям, на вечернюю пищу

Собрал людей я; божественно-тёмная ночь наступила;

575 Все мы заснули под говором волн, ударяющих в берег.

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос;

Сдвинули с берега мы корабли на священное море;

Мачты подняв и развив паруса, на судах собралися

Все мореходные люди и, севши у вёсел на лавках,

580 Разом могучими вёслами вспенили тёмные воды.

Снова направил к бегущему с неба потоку Египту

Я корабли и успешно на бреге его совершил гекатомбу;

После ж, когда примирил я богов, совершив гекатомбу,

Холм гробовой Агамемнону брату на вечную память

585 Там я насыпал; и поплыли мы, и послали попутный

Ветер нам боги; в отечество милое нас проводил он.

Ты ж, Телемах, у меня погостишь и отсель не поедешь

Прежде, пока не свершится одиннадцать дней иль двенадцать;

После тебя отпущу с дорогими подарками; дам я

590 Трёх быстроногих коней с колесницей блестящей и с ними

Редкой работы кувшин, из которого будешь вседневно

Ты, поминая меня, пред богами творить возлиянье».

«Царь Менелай, – отвечал рассудительный сын Одиссеев, —

Долго меня не держи, тороплюся домой я безмерно;

595 Здесь у тебя я с великою радостью мог бы и целый

Год провести, не подумав в отчизну к родным возвратиться,

Так несказанно твои разговоры и речи пленяют

Душу мою; но сопутники в Пилосе ждут с нетерпеньем

Ныне меня: ты ж, напротив, желаешь, чтоб здесь

я промедлил.

600 Дай мне в подарок такое, что мог бы удобно хранить я

Дома; коней же в Итаку мне взять невозможно: оставь их

Здесь утешеньем себе самому; ты владеешь землёю

Тучных равнин, где родится обильно и лотос, и галгант

С яркой пшеницей, и полбой, и густо цветущим ячменём.

605 Мы ж ни широких полей, ни лугов не имеем в Итаке;

Горные пажити наши для коз, не для коней привольны;

Редко лугами богат и коням легконогим приютен

Остров, объятый волнами; Итака же менее прочих».

Он замолчал. Улыбнулся Атрид, вызыватель в сраженье;

610 Ласково щёки ему потрепавши рукою, сказал он:

«Вижу из слов я твоих, что твоя благородна порода,

Сын мой; но вместо коней я могу подарить и другое,

Это легко мне; из многих сокровищ, которыми дом мой

Полон, я самое редкое, лучшее выберу ныне;

615 Дам пировую кратеру богатую; эта кратера

Вся из сребра, но края золотые, искусной работы

Бога Гефеста; её подарил мне Федим благородный,

Царь сидонян, в то время, когда, возвращаясь в отчизну,

В доме его я гостил, и её от меня ты получишь».

620 Так говорили о многом они, беседуя сладко.

В доме царя собралися тем временем званые гости,

Коз и овец приведя и вина дорогого принесши

(Хлеб же прислали их жёны, ходящие в светлых повязках).

Так всё готовилось к пиру в высоких палатах Атрида.

625 Тою порой женихи в Одиссеевом доме бросаньем

Дисков и дротиков острых себя забавляли, собравшись

Все на мощёном дворе, где бывали их буйные игры.

Но Антиной с Евримахом прекрасным сидели особо,

Прочих вожди, перед всеми отличные мужеской силой.

630 Фрониев сын Ноемон, подошед к ним, сидевшим особо,

Слово такое сказал, обратясь к Антиною с вопросом:

«Может ли кто мне из вас, Антиной,

объявить иль не может,

Скоро ль назад Телемах из песчаного Пилоса будет?

Взят у меня им корабль – самому мне он надобен ныне:

635 Плыть мне в Элиду широкополянную нужно; двенадцать

Там у меня кобылиц и табун лошаков работящих;

Дикие все; я хотел бы поймать одного, чтоб объездить».

Так он сказал; женихи изумились; войти не могло им

В мысли, чтоб был он в Нелеевом Пилосе; мнили, напротив,

640 Всё, что ушёл он иль в поле к стадам, иль к своим свинопасам.

Строго тогда Антиной, сын Евпейтов, спросил Ноемона:

«Всё объяви нам по правде: когда он уехал? Какие

Были с ним люди? Свободные ль, взятые им из народа?

Или наёмники? Или рабы? Как успел он то сделать?

645 Также скажи откровенно, чтоб истину ведать могли мы:

Силою ль взял у тебя он корабль быстроходный иль сам ты

Отдал его произвольно, как скоро о том попросил он?»

Фрониев сын Ноемон, отвечая, сказал Антиною:

«Отдал я сам произвольно, и всякий другой поступил бы

650 Так же, когда бы к нему обратился такой огорчённый

С просьбою муж – ни один бы ему отказать не помыслил.

Люди ж, им взятые, все молодые, из самых отличных

Выбраны граждан; и их предводителем был, я заметил,

Ментор иль кто из бессмертных, облёкшийся в Менторов образ:

655 Ибо я был изумлён несказанно – божественный Ментор

Встретился здесь мне вчера, хоть и сел на корабль он

с другими».

Так он сказавши, пошёл, чтоб к родителю в дом возвратиться.

Но Антиной с Евримахом исполнены были тревоги;

Бросив игру, женихи собралися и сели кругом их.

660 К ним обратяся, сказал Антиной, сын Евпейтов, кипящий

Гневом, – и грудь у него подымалась, теснимая чёрной

Злобой, и очи его, как огонь пламенеющий, рдели:

«Горе нам! Дело великое сделал, так смело пустившись

В путь, Телемах; от него мы подобной отваги не ждали:

665 Нам вопреки, он, ребёнок, отсюда ушёл самовольно,

Прочный добывши корабль и отличнейших взяв из народа.

Будет вперёд нам и зло и беда от него. Но погибни

Сам от Зевеса он прежде, чем бедствие наше созреет!

Вы ж мне корабль с двадцатью снарядите гребцами, чтоб мог я,

670 В море за ним устремившись, его на возвратной дороге

Между Итакой и Замом крутым подстеречь, чтоб в погибель

Плаванье вслед за отцом для него самого обратилось».

Так он сказал, изъявили своё одобренье другие.

Вставши, все вместе они возвратилися в дом Одиссеев.

675 Но Пенелопа недолго в незнанье осталась о хитром

Буйных её женихов заговоре на жизнь Телемаха;

Всё ей Медонт, благородный глашатай, открыл: недалеко

Был он, когда совещались они, и подслушал их речи.

С вестью немедленно он по дворцу побежал к Пенелопе.

680 Встретив его на пороге своём, Пенелопа спросила:

«С чем ты, Медонт, женихами сюда благородными прислан?

С тем ли, чтоб мне объявить, что рабыням царя Одиссея

Должно, оставив работы, обед им скорей приготовить?

О, когда бы они от меня отступились! Когда бы

685 Это их пиршество было последним в обители нашей!

Вы, разорители нашего дома, губящие жадно

Всё достояние в нём Телемахово, или ни разу

В детских вам летах от ваших разумных отцов не случалось

Слышать, каков Одиссей был в своём обхождении с ними,

690 Как никому не нанёс он ни словом, ни делом обиды

В целом народе; хотя многосильным царям и обычно

Тех из людей земнородных любить, а других ненавидеть,

Но от него не видал оскорбленья никто из живущих.

Здесь же лишь ваше бесстыдство, лишь буйные ваши поступки

695 Видны; а быть за добро благодарными вам неуместно».

Умные мысли имея, Медонт отвечал Пенелопе:

«О царица, когда бы лишь в этом всё зло заключалось!

Но женихи величайшей, ужаснейшей нам угрожают

Ныне бедой – да успеха не даст им Зевес громовержец!

700 Острым мечом замышляют они умертвить Телемаха,

Выждав его на возвратном пути: о родителе сведать

Поплыл он в Пилос божественный, в царственный

град Лакедемон».

Так он сказал: задрожали колена и сердце у бедной

Матери; долго была бессловесна она, и слезами

705 Очи её затмевались, и ей не покорствовал голос.

С духом собравшись, она наконец, отвечая, сказала:

«Что удалиться, Медонт, побудило дитя моё? Нужно ль

Было вверяться ему кораблям, водяными конями

Быстро носящим людей мореходных по влаге пространной?

710 Иль захотел он, чтоб в людях и имя его истребилось?»

Выслушав слово её, благородный Медонт отвечал ей:

«Мне неизвестно, внушенью ль он бога последовал, сам ли

В сердце отплытие в Пилос замыслил, чтоб сведать, в какую

Землю родитель судьбиною брошен и что претерпел он».

715 Кончив, разумный Медонт удалился из царского дома.

Сердцегубящее горе объяло царицу; остаться

Доле на стуле она не могла; хоть и много их было

В светлых покоях её, но она на пороге сидела,

Жалобно плача. С рыданьем к ней собралися рабыни,

72 °Cколько их ни было в царском жилище и юных и старых.

Сильно скорбя посреди их, сказала им так Пенелопа:

«Слушайте, милые; дал мне печали Зевес Олимпиец

Более всех, на земле современно со мною рождённых;

Прежде погиб мой супруг, одарённый могуществом львиным,

725 Всякой высокою доблестью в сонме данаев отличный,

Столь преисполнивший славой своей и Элладу и Аргос.

Ныне ж и милый мой сын не со мною; бесславно умчали

Бури отсюда его, и о том я не сведала прежде;

О вы, безумные, как ни одной, ни одной не пришло вам

730 Вовремя в мысли меня разбудить? А, конечно, уж знали

Все вы, что он собрался в корабле удалиться отсюда.

О, для чего не сказал мне никто, что отплыть он замыслил!

Или тогда б, отложивши отъезд, он остался со мною,

Или сама б я осталася мёртвою в этом жилище.

735 Но позовите скорее ко мне старика Долиона;

Верный слуга он; в приданое дан мне отцом и усердно

Смотрит за садом моим плодоносным. К Лаэрту немедля

Должен пойти он и, сев близ него, о случившемся ныне

Старцу сказать; и Лаэрт, всё разумно обдумав, быть может,

74 °C плачем предстанет народу, который губить допускает

Внука его, Одиссеева богоподобного сына».

Тут Евриклея, усердная няня, сказала царице:

«Свет наш царица, казнить ли меня беспощадною медью

Ты повелишь иль помилуешь, я ничего не сокрою.

745 Было известно мне всё; по его повеленью дала я

Хлеб и вино на дорогу; с меня же великую клятву

Взял он: молчать до двенадцати дней, иль пока

ты не спросишь,

Где он, сама, иль другой кто отъезда его не откроет.

Свежесть лица твоего, он боялся, от плача поблёкнет.

750 Ты же, царица, омывшись и чистой облекшись одеждой,

Вместе с рабынями в верхний покой свой пойди и молитву

Там сотвори перед дочерью Зевса эгидодержавца;

Ею, конечно, он будет спасён от грозящия смерти.

Но не печаль старика, уж печального; вечные боги,

755 Думаю я, не совсем отвратились ещё от потомков

Аркесиада; и род их всегда обладателем будет

Царского дома, и нив, и полей плодоносных в Итаке».

Так Евриклея сказала; утихла печаль, осушились

Слёзы царицы. Омывшись и чистой облекшись одеждой,

Вместе с рабынями в верхний покой свой пошла Пенелопа.

Чашу наполнив ячменём, она возгласила к Афине:

«Дочь непорочная Зевса эгидодержавца, Афина,

Если когда Одиссей благородный в сём доме обильно

Тучные бёдра быков и овец сожигал пред тобою,

765 Вспомни об этом теперь и спаси Одиссеева сына,

Козни моих женихов злонамеренных ныне разрушив».

Так помолилась она, и не втуне осталась молитва.

Тою порой женихи в потемневшей палате шумели.

Так говорили иные из них, безрассудно надменных:

770 «Верно, теперь многославная наша царица готовит

Свадьбу, не мысля о том, что от нас приготовлено сыну».

Так говорили они, не предвидя того, что и всем им

Было готово. Созвав их, сказал Антиной, негодуя:

«Буйные люди, советую вам от таких неразумных

775 Слов воздержаться, чтоб кто-нибудь здесь

разгласить их не вздумал.

Лучше, отсель удаляся в молчанье, исполним на деле

То, что теперь на совете согласном своём положили».

Выбрав отважнейших двадцать мужей из народа, поспешно

С ними пошёл к кораблям он, стоявшим на бреге песчаном.

78 °Cдвинув с песчаного брега корабль на глубокое море,

Мачту они утвердили на нём, все уладили снасти,

В крепкоременные петли просунули длинные вёсла,

Должным порядком потом паруса натянули. Когда же

Смелые слуги с оружием их собралися, все вместе,

785 Сев на корабль и его отведя на открытое взморье,

Ужинать стали они в ожиданье пришествия ночи.

Той порою в высоком покое своём Пенелопа

Грустно лежала одна, ни еды, ни питья не вкушавши,

Мыслью о том лишь тревожась, спасётся ли сын беспорочный

790 Или погибнет, сражённый рукою убийц вероломных?

Словно как лев, окружаемый мало-помалу стрелками,

С трепетом видит, что скоро их цепью он будет обхвачен,

Так от своих размышлений она трепетала. Но мирный

Сон прилетел и её улелеял, и всё в ней утихло.

795 Добрая мысль пробудилась тогда в благосклонной Палладе:

Призрак она сотворила, имевший наружность прекрасной

Дочери старца Икария, светлой Ифтимы, с которой

Царь фессалийския Феры, могучий Евмел, сочетался.

В дом Одиссеев послала тот призрак Афина, дабы он

800 Там, подошед к погружённой в печаль Пенелопе, ей слёзы

Лёгкой рукою отёр и её утолил сокрушенье.

В спальню проникнул, ремня у задвижки

не тронув, бесплотный

Призрак, подкрался и, став над её головою, промолвил:

«Спишь ли, сестра Пенелопа? Тоскует ли милое сердце?

805 Боги, живущие лёгкою жизнью, тебе запрещают

Плакать и сетовать: твой Телемах невредим возвратится

Скоро к тебе; он богов никакой не прогневал виною».

Мнимой сестре Пенелопа разумная так отвечала,

Полная сладкой дремоты в безмолвных вратах сновидений:

810 «Друг мой, сестра, как пришла ты сюда? Ты доныне так редко

Нас посещала, в далёком отсюда краю обитая.

Как же ты хочешь, чтоб я перестала скорбеть и крушиться,

Горе, объявшее дух мой и сердце моё, позабывши?

Прежде погиб мой супруг, одарённый могуществом львиным,

815 Всякой высокою доблестью в сонме данаев отличный,

Столь преисполнивший славой своей и Элладу и Аргос;

Ныне ж и милый мой сын не со мной: он отважился в море,

Отрок, нужды не видавший, с людьми говорить не обыкший.

Боле о нём я крушуся теперь, чем о бедном супруге;

82 °Cердце дрожит за него, чтоб беды с ним какой не случилось

На море злом иль в чужой стороне у чужого народа.

Здесь же враждебные люди его стерегут, приготовив

В мыслях погибель ему на возвратной дороге в отчизну».

Тёмный призрак, ответствуя, так прошептал Пенелопе:

825 «Будь же спокойна и сердца не мучь, безрассудно тревожась.

Спутница есть у него, и такая, которой бы всякий

Смертный с надеждою вверил себя – для неё всё возможно, —

Дочь громовержца Афина сама. О тебе сожалея,

Доброю вестью твой дух ободрить мне велела богиня».

830 Мнимой сестре Пенелопа разумная так отвечала:

«Если ты вправду богиня и слышала голос богини,

То, умоляю, открой и его мне печальную участь.

Где он, злосчастный? Ещё ли он видит сияние солнца?

Или его уж не стало и в область Аида сошёл он?»

835 Тёмный призрак, ответствуя, так прошептал Пенелопе:

«Я ничего не могу объявить о судьбе Одиссея;

Жив ли, погиб ли, сказать мне нельзя: пусторечие вредно».

Призрак тогда, сквозь замочную скважину двери провеяв

Воздухом лёгким, пропал. Пробудяся от сна, Пенелопа

840 Ложе покинула; сердцем она ожила, поелику

Явно в глубокую полночь предстал ей пророческий образ.

Тою порой женихи в корабле водяною дорогой

Шли, неизбежную мысленно смерть Телемаху готовя.

Есть на равнине солёного моря утёсистый остров

845 Между Итакой и Замом гористым; его именуют

Астером; он невелик; корабли там приютная пристань

С двух берегов принимает. Там стали на страже ахейцы.

Содержание пятой песни

Седьмой день до конца тридцать первого

Совет богов. Они посылают Эрмия к нимфе Калипсо с повелением отпустить немедленно Одиссея. Калипсо дает Одиссею орудия, нужные для постройки плота. В четыре дня судно готово, и на пятый день Одиссей пускается в путь, получив от Калипсо всё нужное на дорогу. Семнадцать дней плавание продолжается благополучно. На осьмнадцатый Посейдон, возвращаясь от эфиопов, узнает в море Одиссея, плывущего на лёгком плоту своём; он посылает бурю, которая разрушает плот; но Одиссей получает от Левкотеи покрывало, которое спасает его от потопления; целые три дня носят его бурные волны; наконец ввечеру третьего дня он выходит на берег феакийского острова Схерии.

Песнь пятая

Эос, покинувши рано Тифона прекрасного ложе,

На небо вышла сиять для блаженных богов и для смертных.

Боги тогда собрались на великий совет; председал им

В тучах гремящий Зевес, всемогущею властию первый.

005 Стала Афина рассказывать им о бедах Одиссея,

В сердце тревожася долгой неволей его у Калипсо:

«Зевс, наш отец и владыка, блаженные, вечные боги,

Кротким, благим и приветливым быть уж теперь ни единый

Царь скиптроносный не должен, но, правду из сердца изгнавши,

010 Каждый пускай притесняет людей, беззаконствуя смело, —

Если могли вы забыть Одиссея, который был добрым,

Мудрым царём и народ свой любил, как отец благодушный;

Брошенный бурей на остров, он горе великое терпит

В светлом жилище могучей богини Калипсо, насильно

015 Им овладевшей; и путь для него уничтожен возвратный:

Нет корабля, ни людей мореходных, с которыми мог бы

Он безопасно пройти по хребту многоводного моря.

Ныне ж враги и младого хотят умертвить Телемаха,

В море внезапно напав на него: о родителе сведать

020 Поплыл он в Пилос божественный, в царственный

град Лакедемон»,

Ей возражая, ответствовал туч собиратель Кронион:

«Странное, дочь моя, слово из уст у тебя излетело.

Ты не сама ли рассудком решила своим, что погубит

Некогда всех их, домой возвратясь, Одиссей? Телемаха ж

025 Ты проводи осторожно сама – то, конечно, ты можешь;

Пусть невредимо он в милую землю отцов возвратится;

Пусть и они, не свершив злодеянья, прибудут в Итаку».

Так отвечав, обратился он к Эрмию, милому сыну:

«Эрмий, наш вестник заботливый, нимфе прекраснокудрявой

030 Ныне лети объявить от богов, что отчизну увидеть

Срок наступил Одиссею, в бедах постоянному; путь свой

Он совершит без участия свыше, без помощи смертных;

Морем, на крепком плоту, повстречавши опасного много,

В день двадцатый достигнет он берега Схерии тучной,

035 Где обитают родные богам феакийцы; и будет

Ими ему, как бессмертному богу, оказана почесть:

В милую землю отцов с кораблём их отплыв, он в подарок

Меди, и злата, и разных одежд драгоценных получит

Много, столь много, что даже из Трои подобной добычи

040 Он не привёз бы, когда б беспрепятственно мог возвратиться.

Так, напоследок, по воле судьбы, он возлюбленных ближних,

Землю отцов и богато украшенный дом свой увидит».

Кончил. И медлить не стал благовестник, аргусоубийца.

К светлым ногам привязавши свои золотые подошвы,

045 Амброзиальные, всюду его над водой и над твёрдым

Лоном земли беспредельныя лёгким носящие ветром,

Взял он и жезл свой, по воле его наводящий на бодрых

Сон, отверзающий сном затворённые очи у спящих.

В путь устремился с жезлом многосильный убийца Аргуса.

05 °Cкоро, достигнув Пиерии, к морю с эфира слетел он;

Быстро помчался потом по волнам рыболовом крылатым,

Жадно хватающим рыб из отверстого бурею недра

Бездны бесплодно-солёной, купая в ней сильные крылья.

Лёгкою птицей морской пролетев над пучиною, Эрмий

055 Острова, морем вдали сокровенного, скоро достигнул.

С зыби широко-туманной на твёрдую землю поднявшись,

Берегом к тёмному гроту пошёл он, где светлокудрявой

Нимфы обитель была, и её самоё там увидел.

Пламень трескучий сверкал на её очаге, и весь остров

060 Был накурен благовонием кедра и дерева жизни,

Ярко пылавших. И голосом звонко-приятным богиня

Пела, сидя с челноком золотым за узорною тканью.

Густо разросшись, отвсюду пещеру её окружали

Тополи, ольхи и сладкий лиющие дух кипарисы;

065 В лиственных сенях гнездилися там длиннокрылые птицы,

Копчики, совы, морские вороны крикливые, шумной

Стаей по взморью ходящие, пищи себе добывая;

Сетью зелёною стены глубокого грота окинув,

Рос виноград, и на ветвях тяжёлые грозды висели;

07 °Cветлой струёю четыре источника рядом бежали

Близко один от другого, туда и сюда извиваясь;

Вкруг зеленели густые луга, и фиалок и злаков

Полные сочных. Когда бы в то место зашёл и бессмертный

Бог – изумился б и радость в его бы проникнула сердце.

075 Был изумлён и богов благовестник, сразитель Аргуса;

Но, посмотревши на всё с изумленьем и радостью сердца,

В грот он глубокий вступил напоследок;

и с первого взгляда

Нимфа, богиня богинь, догадавшися, гостя узнала

(Быть незнакомы друг другу не могут бессмертные боги,

080 Даже когда б и великое их разлучало пространство).

Но Одиссея, могучего мужа, там Эрмий не встретил;

Он одиноко сидел на утёсистом бреге и плакал;

Горем и вздохами душу питая, там дни проводил он,

Взор, помрачённый слезами, вперив на пустынное море.

085 Эрмия сесть приглася на богато украшенных креслах,

Нимфа, богиня богинь, у него с любопытством спросила:

«Эрмий, носитель жезла золотого, почтенный и милый

Гость мой, зачем прилетел? У меня никогда не бывал ты

Прежде; скажи же, чего ты желаешь? Охотно исполню,

090 Если исполнить возможно и если властна я исполнить.

Прежде, однако, ты должен принять от меня угощенье».

С сими словами богиня, поставивши стол перед гостем,

С сладкой амброзией нектар ему подала пурпуровый.

Пищи охотно вкусил благовестник, убийца Аргуса.

095 Душу довольно свою насладивши божественной пищей,

Словом таким он ответствовал нимфе прекраснокудрявой:

«Знать от меня ты – от бога богиня – желаешь, зачем я

Здесь? Объявлю всё поистине, волю твою исполняя.

Послан Зевесом, не сам произвольно сюда прилетел я, —

100 Кто произвольно захочет измерить бесплодного моря

Степь несказанную, где не увидишь жилищ человека,

Жертвами чтущего нас, приносящего нам гекатомбы?

Но повелений Зевеса эгидодержавца не смеет

Между богов ни один от себя отклонить, ни нарушить.

105 Ведомо Дию, что скрыт у тебя злополучнейший самый

Муж из мужей, перед градом Приама сражавшихся девять

Лет, на десятый же, град ниспровергнув,

отплывших в отчизну;

Но при отплытии дерзко они раздражили Афину:

Бури послала на них и великие волны богиня.

110 Он же, сопутников верных своих потеряв, напоследок,

Схваченный бурей, сюда был волнами великими брошен.

Требуют боги, чтоб был он немедля тобою отослан;

Ибо ему не судьба умереть далеко от отчизны;

Воля, напротив, судьбы, чтоб возлюбленных ближних, родную

115 Землю и светло-устроенный дом свой опять он увидел».

Так он сказал ей. Калипсо, богиня богинь, содрогнувшись,

Голос возвысила свой и крылатое бросила слово:

«Боги ревнивые, сколь вы безжалостно к нам непреклонны!

Вас раздражает, когда мы, богини, приемлем на ложе

12 °Cмертного мужа и нам он становится милым супругом.

Так Орион светоносною Эос был некогда избран;

Гнали его вы, живущие лёгкою жизнию боги,

Гнали до тех пор, пока златотронныя он Артемиды

Тихой стрелою в Ортигии не был внезапно застрелен.

125 Так Ясион был прекраснокудрявой Деметрою избран;

Сердцем его возлюбя, разделила с ним ложе богиня

На поле, три раза вспаханном; скоро о том извещён был

Зевс, и его умертвил он, низринувши пламенный гром свой.

Ныне и я вас прогневала, боги, дав смертному мужу

130 Помощь, когда, обхватив корабельную доску, в волнах он

Гибнул – корабль же его быстроходный

был пламенным громом

Зевса разбит посреди беспредельно-пустынного моря:

Так он, сопутников верных своих потеряв, напоследок,

Схваченный бурей, сюда был волнами великими брошен.

135 Здесь приютивши его и заботясь о нём, я хотела

Милому дать и бессмертье, и вечноцветущую младость.

Но повелений Зевеса эгидодержавца не смеет

Между богов ни один отклонить от себя, ни нарушить;

Пусть он – когда уж того так упорно желает Кронион —

140 Морю неверному снова предастся; помочь я не в силах;

Нет корабля, ни людей мореходных, с которыми мог бы

Он безопасно пройти по хребту многоводного моря.

Дать лишь совет осторожный властна я, дабы он отсюда

Мог беспрепятственно в милую землю отцов возвратиться».

145 Ей отвечая, сказал благовестник, убийца Аргуса:

«Волю Зевеса уважив, немедля его отошли ты

Или, богов раздражив, на себя навлечёшь наказанье».

Так отвечав, удалился бессмертных крылатый посланник.

Светлая нимфа пошла к Одиссею, могучему мужу,

150 Волю Зевеса принявши из уст благовестного бога.

Он одиноко сидел на утёсистом бреге, и очи

Были в слезах; утекала медлительно капля за каплей

Жизнь для него в непрестанной тоске по отчизне; и, хладный

Сердцем к богине, с ней ночи свои он делил принуждённо

155 В гроте глубоком, желанью её непокорный желаньем.

Дни же свои проводил он, сидя на прибрежном утёсе,

Горем, и плачем, и вздохами душу питая и очи,

Полные слёз, обратив на пустыню бесплодного моря.

Близко к нему подошедши, сказала могучая нимфа:

160 «Слёзы отри, злополучный, и боле не трать в сокрушенье

Сладостной жизни: тебя отпустить благосклонно хочу я.

Брёвен больших нарубив топором медноострым и в крепкий

Плот их связав, по краям утверди ты перила на толстых

Брусьях, чтоб по морю тёмному плыть безопаснее было.

165 Хлебом, водой и вином пурпуровым снабжу изобильно

Я на дорогу тебя, чтоб и голод и жажду легко ты

Мог утолять; и одежды я дам; и пошлю за тобою

Ветер попутный, чтоб милой отчизны своей ты достигнул,

Если угодно богам, беспредельного неба владыкам, —

170 Мне же ни разумом с ними, ни властью равняться не можно».

Так говорила она. Одиссей, постоянный

в бедах, содрогнулся;

Голос возвысив, он бросил богине крылатое слово:

«В мыслях твоих не отъезд мой, а нечто иное, богиня;

Как же могу переплыть на плоту я широкую бездну

175 Страшного, бурного моря, когда и корабль быстроходный

Редко по ней пробегает с Зевесовым ветром попутным?

Нет, против воли твоей не взойду я на плот ненадёжный

Прежде, покуда сама ты, богиня, не дашь мне великой

Клятвы, что мне никакого вреда не замыслила ныне».

180 Так говорил он. Калипсо, богиня богинь, улыбнулась;

Щёки ему потрепавши рукою, она отвечала:

«Правду сказать, ты хитрец, и чрезмерно твой ум осторожен;

Странное слово, однако, ответствуя мне, произнёс ты.

Но я клянусь и землёй плодоносной, и небом великим,

185 Стикса подземной водою клянусь, ненарушимой, страшной

Клятвой, которой и боги не могут изречь без боязни,

В том, что тебе никакого вреда не замыслила ныне,

Нет, я советую то, что сама для себя избрала бы,

Если б в таком же была, как и ты, затрудненье великом;

190 Правда святая и мне дорога; не железное, верь мне,

Бьётся в груди у меня, а горячее, нежное сердце».

Кончив, богиня богинь впереди Одиссея поспешным

Шагом пошла, и поспешно пошёл Одиссей за богиней.

С нею (с бессмертною смертный), достигнув глубокого грота,

195 Сел Одиссей на богатых, оставленных Эрмием креслах.

Нимфа Калипсо, ему для еды и питья предложивши

Пищи различной, какою всегда насыщаются люди,

Место напротив его заняла за трапезой; рабыни

Ей благовонной амброзии подали с нектаром сладким.

200 Подняли руки они к приготовленной лакомой пище;

После ж, когда утолён был их голод питьём и едою,

Нимфа Калипсо, богиня богинь, Одиссею сказала:

«О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,

В милую землю отцов, наконец предприняв возвратиться,

205 Хочешь немедля меня ты покинуть – прости! Но когда бы

Сердцем предчувствовать мог ты, какие судьба назначает

Злые тревоги тебе испытать до прибытия в дом свой,

Ты бы остался со мною в моём безмятежном жилище.

Был бы тогда ты бессмертен. Но сердцем ты жаждешь свиданья

21 °C верной супругой, о ней ежечасно крушась и печалясь.

Думаю только, что я ни лица красотою, ни стройным

Станом не хуже её; да и могут ли смертные жёны

С нами, богинями, спорить своею земной красотою?»

Ей возражая, ответствовал так Одиссей многоумный:

215 «Выслушай, светлая нимфа, без гнева меня; я довольно

Знаю и сам, что не можно с тобой Пенелопе разумной,

Смертной жене с вечно юной бессмертной богиней,

ни стройным

Станом своим, ни лица своего красотою равняться;

Всё я, однако, всечасно крушась и печалясь, желаю

220 Дом свой увидеть и сладостный день возвращения встретить,

Если же кто из богов мне пошлёт потопление в тёмной

Бездне, я выдержу то отверделою в бедствиях грудью:

Много встречал я напастей, немало трудов перенёс я

В море и битвах, пусть будет и ныне со мной, что угодно

225 Дию». Он кончил. Тем временем солнце зашло, и ночная

Тьма наступила. Во внутренность грота они удалившись,

Там насладились любовью, всю ночь проведя неразлучно.

Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос;

Встал Одиссей и поспешно облёкся в хитон и хламиду.

23 °Cветло-серебряной ризой из тонковоздушныя ткани

Плечи одела богиня свои, золотым драгоценным

Поясом стан обвила и покров с головы опустила.

Кончив, она собирать начала Одиссея в дорогу;

Выбрала прежде топор, по руке ему сделанный, крепкий,

235 Медный, с обеих сторон изощрённый, насаженный плотно,

С ловкой, красиво из твёрдой оливы сработанной ручкой;

Острую скобель потом принесла и пошла с Одиссеем

Вместе во внутренность острова: множество там находилось

Тополей чёрных, и ольх, и высоких, дооблачных сосен,

24 °Cтарых, иссохших на солнечном зное, для плаванья лёгких.

Место ему показав, где была та великая роща,

В грот свой глубокий Калипсо, богиня богинь, возвратилась.

Начал рубить он деревья и скоро окончил работу;

Двадцать он брёвен срубил, их очистил, их острою медью

245 Выскоблил гладко, потом уровнял, по снуру обтесавши.

Тою порою Калипсо к нему с буравом возвратилась.

Начал буравить он брусья и, всё пробуравив, сплотил их,

Длинными болтами сшив и большими просунув шипами;

Дно ж на плоту он такое широкое сделал, какое

250 Муж, в корабельном художестве опытный, строит на прочном

Судне, носящем товары купцов по морям беспредельным.

Плотными брусьями крепкие рёбра связав, напоследок

В гладкую палубу сбил он дубовые толстые доски,

Мачту поставил, на ней утвердил поперечную райну,

255 Сделал кормило, дабы управлять поворотами судна,

Плот окружил для защиты от моря плетнём из ракитных

Сучьев, на дно же различного грузу для тяжести бросил.

Тою порою Калипсо, богиня богинь, парусины

Крепкой ему принесла. И, устроивши парус (к нему же

260 Всё, чтоб его развивать и свивать, прикрепивши верёвки),

Он рычагами могучими сдвинул свой плот на священное море,

День совершился четвёртый, когда он окончил работу.

В пятый его снарядила в дорогу богиня Калипсо.

Баней его освежив и душистой облекши одеждой,

265 Нимфа три меха на плот принесла: был один драгоценным

Полон напитком, другой ключевою водою, а третий

Хлебом, дорожным запасом и разною лакомой пищей.

Кончив, она призвала благовеющий ветер попутный.

Радостно парус напряг Одиссей и, попутному ветру

270 Вверившись, поплыл. Сидя на корме и могучей рукою

Руль обращая, он бодрствовал; сон на его не спускался

Очи, и их не сводил он с Плеяд, с нисходящего поздно

В море Воота, с Медведицы, в людях ещё Колесницы

Имя носящей и близ Ориона свершающей вечно

275 Круг свой, себя никогда не купая в водах океана.

С нею богиня богинь повелела ему неусыпно

Путь соглашать свой, её оставляя по левую руку.

Дней совершилось семнадцать с тех пор, как пустился он в море;

Вдруг на осьмнадцатый видимы стали вдали над водами

280 Горы тенистой земли феакиян, уже недалёкой:

Чёрным щитом на туманистом море она простиралась.

В это мгновенье земли колебатель могучий, покинув

Край эфиопян, с далёких Солимских высот Одиссея

В море увидел: его он узнал; в нём разгневалось сердце;

285 Страшно лазурнокудрявой тряхнув головой, он воскликнул:

«Дерзкий! Неужели боги, пока я в земле эфиопян

Праздновал, мне вопреки, согласились помочь Одиссею?

Чуть не достиг он земли феакиян, где встретить напастей,

Свыше ему предназначенных, должен конец; но ещё я

290 Вдоволь успею его, ненавистного, горем насытить».

Так он сказал и, великие тучи поднявши, трезубцем

Воды взбуровил и бурю воздвиг, отовсюду прикликав

Ветры противные; облако тёмное вдруг обложило

Море и землю, и тяжкая с грозного неба сошла ночь.

295 Разом и Эвр, и полуденный Нот, и Зефир, и могучий,

Светлым рождённый Эфиром, Борей взволновали пучину.

В ужас пришёл Одиссей, задрожали колена и сердце.

Скорбью объятый, сказал своему он великому сердцу:

«Горе мне! Что претерпеть наконец мне назначило небо!

30 °C трепетом вижу теперь, что богиня богинь не ошиблась,

Мне предсказав, что, пока не достигну отчизны, я в море

Встречу напасти великие: всё исполняется ныне.

Страшными тучами вкруг обложил беспредельное небо

Зевс, и взбуровил он море, и бурю воздвиг, отовсюду

305 Ветры противные скликав. Погибель моя наступила.

О, троекратно, стократно счастливы данаи, в пространной

Трое нашедшие смерть, угождая Атридам! И лучше б

Было, когда б я погиб и судьбу неизбежную встретил

В день тот, как множество медноокованных копий трояне

310 Бросили разом в меня над бездыханным телом Пелида;

С честью б я был погребён, и была б от ахеян мне слава;

Ныне ж судьба мне бесславно-печальную смерть посылает…»

В это мгновенье большая волна поднялась и расшиблась

Вся над его головою; стремительно плот закружился;

315 Схваченный, с палубы в море упал он стремглав, упустивши

Руль из руки; повалилася мачта, сломясь под тяжёлым

Ветров противных, слетевшихся друг против друга, ударом;

В море далеко снесло и развившийся парус, и райну.

Долго его глубина поглощала, и сил не имел он

320 Выбиться кверху, давимый напором волны и стеснённый

Платьем, богиней Калипсою данным ему на прощанье.

Вынырнул он напоследок, из уст извергая морскую

Горькую воду, с его бороды и кудрей изобильным

Током бежавшую; в этой тревоге, однако, он вспомнил

325 Плот свой, за ним по волнам погнался, за него ухватился,

Взлез на него и на палубе сел, избежав потопленья;

Плот же бросали туда и сюда взгромождённые волны:

Словно как шумный осенний Борей по широкой равнине

Носит повсюду иссохший, скатавшийся густо репейник,

330 По морю так беззащитное судно повсюду носили

Ветры; то быстро Борею его перебрасывал Нот, то шумящий

Эвр, им играя, его предавал произволу Зефира.

Но Одиссея увидела Кадмова дочь Левкотея,

Некогда смертная дева, приветноречивая Ино,

335 После богиня, бессмертия честь воспринявшая в море.

Стало ей жаль Одиссея, свирепой гонимого бурей.

С моря нырком легкокрылым она поднялася, взлетела

Лёгким полётом на твёрдо сколоченный плот и сказала:

«Бедный! За что Посейдон, колебатель земли, так ужасно

340 В сердце разгневан своём и с тобой так упорно враждует?

Вовсе, однако, тебя не погубит он, сколь бы ни тщился.

Сам на себя положися теперь (ты, я вижу, разумен);

Скинувши эту одежду, свой плот уступи произволу

Ветров и, бросившись в волны, руками работая смело,

345 Вплавь до земли феакиян достигни: там встретишь спасенье.

Дам покрывало тебе чудотворное; им ты оденешь

Грудь, и тогда не страшися ни бед, ни в волнах потопленья.

Но, лишь окончишь свой путь и к земле прикоснёшься рукою,

Сняв покрывало, немедля его в многоводное море

350 Брось от земли далеко и, глаза отвратив, удалися».

Кончив, богиня ему подала с головы покрывало.

После, спорхнув на шумящее море, она улетела

Быстрокрылатым нырком, и её глубина поглотила.

Начал тогда про себя размышлять Одиссей богоравный;

355 Скорбью объятый, сказал своему он великому сердцу:

«Горе! Не новую ль хитрость замыслив, желает богиня

Гибель навлечь на меня, мне советуя плот мой оставить?

Нет, я того не исполню; не близок ещё, я приметил,

Берег земли, где, сказала она, мне спасение будет.

360 Ждать я намерен по тех пор, покуда ещё невредимо

Судно моё и шипами надёжными связаны брусья;

С бурей сражаясь, по тех пор с него не сойду я.

Но, как скоро волненье могучее плот мой разрушит,

Брошуся вплавь: я иного теперь не придумаю средства».

365 Тою порою, как он колебался рассудком и сердцем,

Поднял из бездны волну Посейдон, потрясающий землю,

Страшную, тяжкую, гороогромную; сильно он грянул

Ею в него: как от быстрого вихря сухая солома,

Кучей лежавшая, вся разлетается, вдруг разорвавшись,

370 Так от волны разорвалися брусья. Один, Одиссеем

Пойманный, был им, как конь, убежавший на волю, осёдлан.

Сняв на прощанье богиней Калипсою данное платье,

Грудь он немедля свою покрывалом одел чудотворным.

Руки простёрши и плыть изготовясь, потом он отважно

375 Кинулся в волны. Могучий земли колебатель при этом

Виде лазурнокудрявой тряхнул головой и воскликнул:

«По морю бурному плавай теперь на свободе, покуда

Люди, любезные Зевсу, тебя благосклонно не примут;

Будет с тебя! Не останешься, думаю, мной недоволен».

380 Так он сказавши, погнал длинногривых коней и умчался

В Эгию, где обитал в светлозданных, высоких чертогах.

Добрая мысль пробудилась тогда в благосклонной Палладе:

Ветрам другим заградивши дорогу, она повелела

Им, успокоясь, умолкнуть; позволила только Борею

385 Бурно свирепствовать: волны ж сама укрощала, чтоб в землю

Веслолюбивых, угодных богам феакиян достигнуть

Мог Одиссей благородный, и смерти и Парк избежавши.

Так он два дня и две ночи носим был повсюду шумящим

Морем, и гибель не раз неизбежной казалась; когда же

39 °C третьим явилася днём лучезарнокудрявая Эос,

Вдруг успокоилась буря, и на море всё просветлело

В тихом безветрии. Поднятый кверху волной и взглянувши

Быстро вперёд, невдали пред собою увидел он землю.

Сколь несказанною радостью детям бывает спасенье

395 Жизни отца, поражённого тяжким недугом, все силы

В нём истребившим (понеже злой демон к нему прикоснулся),

После ж на радость им всем исцелённого волей бессмертных, —

Столь Одиссей был обрадован брега и леса явленьем.

Поплыл быстрей он, ступить торопяся на твёрдую землю.

400 Но, от неё на таком расстоянье, в каком человечий

Внятен нам голос, он шум бурунов меж скалами услышал;

Волны кипели и выли, свирепо на берег высокий

С моря бросаясь, и весь он был облит солёною пеной;

Не было пристани там, ни залива, ни мелкого места,

405 Вкруть берега подымались; торчали утёсы и рифы.

В ужас пришёл Одиссей, задрожали колена и сердце;

Скорбью объятый, сказал своему он великому сердцу:

«Горе! На что мне дозволил увидеть нежданную землю

Зевс? И зачем до неё, пересиливши море, достиг я?

410 К острову с моря, я вижу, везде невозможен мне доступ;

Острые рифы повсюду; кругом, расшибаяся, блещут

Волны, и гладкой стеной воздвигается берег высокий;

Море ж вблизи глубоко, и нет места, где было б возможно

Твёрдой ногой опереться, чтоб гибели верной избегнуть.

415 Если пристать попытаюсь, то буду могучей волною

Схвачен и брошен на камни зубчатые, тщетно истратив

Силы; а если кругом поплыву, чтоб узнать, не найдётся ль

Где-нибудь берег отлогий иль пристань, страшуся, чтоб снова

Бурей морскою я не был похищен, чтоб рыбообильным

420 Морем меня, вопиющего жалобно, вдаль не умчало

Или чтоб демон враждебный какого из чуд, Амфитритой

В море питаемых, мне на погибель не выслал из бездны:

Знаю, как злобствует против меня Посейдон земледержец».

Тою порой, как рассудком и сердцем он так колебался,

425 Быстрой волною помчало его на утёсистый берег;

Тело б его изорвалось и кости б его сокрушились,

Если б он вовремя светлой богиней Афиной наставлен

Не был руками за ближний схватиться утёс;

и, к нему прицепившись,

Ждал он, со стоном на камне вися, чтоб волна пробежала

430 Мимо; она пробежала, но вдруг, отразясь, на возврате

Сшибла с утёса его и отбросила в тёмное море.

Если полипа из ложа ветвистого силою вырвешь,

Множество крупинок камня к его прилепляется ножкам:

К резкому так прилепилась утёсу лоскутьями кожа

435 Рук Одиссеевых; вдруг поглощённый волною великой,

В бездне солёной, судьбе вопреки, неизбежно б погиб он,

Если б отважности в душу его не вложила Афина.

Вынырнув вбок из волны, устремившейся прянуть на камни,

Поплыл он в сторону, взором преследуя землю и тщася

440 Где-нибудь берег отлогий иль мелкое место приметить.

Вдруг он увидел себя перед устьем реки светловодной.

Самым удобным то место ему показалось: там острых

Не было камней, там всюду от ветров являлась защита.

К мощному богу реки он тогда обратился с молитвой:

445 «Кто бы ты ни был, могучий, к тебе, столь желанному, ныне

Я прибегаю, спасаясь от гроз Посейдонова моря.

Вечные боги всегда благосклонно внимают молитвам

Бедного странника, кто бы он ни был, когда он подобен

Мне, твой поток и колена объявшему, много великих

450 Бед претерпевшему; сжалься, могучий, подай мне защиту».

Так он молился. И бог, укротив свой поток, успокоил

Волны и, на море тишь наведя, отворил Одиссею

Устье реки. Но под ним подкосились колена; повисли

Руки могучие: в море его изнурилося сердце;

455 Вспухло всё тело его; извергая и ртом и ноздрями

Воду морскую, он пал наконец бездыханный, безгласный,

Память утратив, на землю; бесчувствие им овладело.

Но напоследок, когда возвратились и память и чувство,

С груди своей покрывало, богинею данное, снявши,

460 Бросил его он в широкую, с морем слиянную реку.

Быстро помчалася ткань по теченью назад, и богиня

В руки её приняла. Одиссей, от реки отошедши,

Скрылся в тростник, и на землю, её лобызая, простёрся.

Скорбью объятый, сказал своему он великому сердцу:

465 «Горе мне! Что претерпеть я ещё предназначен от неба!

Если на бреге потока бессонную ночь проведу я,

Утренний иней и хладный туман, от воды восходящий,

Вовсе меня, уж последних лишённого сил, уничтожат:

Воздух пронзительным холодом веет с реки перед утром.

470 Если же там, на пригорке, под кровом сенистого леса

В чаще кустов я засну, то, конечно, не буду проникнут

Хладом ночным, отдохну, и меня исцелит миротворный

Сон; но страшусь, не достаться б в добычу

зверям плотоядным».

Так размышлял он; ему наконец показалось удобней

475 Выбрать последнее; в лес он пошёл, от реки недалеко

Росший на холме открытом. Он там две сплетённые крепко

Выбрал оливы; одна плодоносна была, а другая

Дикая; в сень их проникнуть не мог ни холодный,

Сыростью дышащий ветер, ни Гелиос, знойно блестящий;

480 Даже и дождь не пронзал их ветвистого свода: так густо

Были они сплетены. Одиссей, угнездившись под ними,

Лёг, наперёд для себя приготовив своими руками

Мягкое ложе из листьев опалых, которых такая

Груда была, что и двое и трое могли бы удобно

485 В зимнюю бурю, как сильно б она ни шумела, там скрыться.

Груду увидя, обрадован был Одиссей несказанно.

Бросясь в неё, он совсем закопался в слежавшихся листьях.

Как под золой головню неугасшую пахарь скрывает

В поле далеко от места жилого, чтоб пламени семя

490 В ней сохраниться могло безопасно от злого пожара,

Так Одиссей, под листами зарывшися, грелся, и очи

Сладкой дремотой Афина смежила ему, чтоб скорее

В нём оживить изнурённые силы. И крепко заснул он.

Содержание шестой песни

Тридцать второй день

Афина в сновидении побуждает Навсикаю, дочь феакийского царя Алкиноя, идти вместе с подругами и рабынями мыть платья в потоке. Они собираются близ того места, где находится Одиссей, погружённый в глубокий сон. Их голоса пробуждают Одиссея. Он приближается к Навсикае и просит её дать ему одежду и убежище; царевна приглашает его следовать за нею в город и даёт ему нужные наставления. Он провожает Навсикаю до Палладиной рощи, находящейся недалеко от города.

Песнь шестая

Так постоянный в бедах Одиссей отдыхал, погружённый

В сон и усталость. Афина же тою порой низлетела

В пышноустроенный город любезных богам феакиян,

Живших издавна в широкополянной земле Гиперейской,

005 В близком соседстве с циклопами, диким и буйным народом,

С ними всегда враждовавшим, могуществом их превышая;

Но напоследок божественный вождь Навсифой поселил их

В Схерии, тучной земле, далеко от людей промышленных.

Там он их город стенами обвёл, им построил жилища,

010 Храмы богам их воздвиг, разделил их поля на участки.

Но уж давно уведён был судьбой он в обитель Аида.

Властвовал царь Алкиной, многоумием богу подобный.

В дом Алкиноя вступила богиня Афина Паллада;

Сердцем заботясь о скором возврате домой Одиссея,

015 В тайную девичью спальню проникла она, где покойно,

Станом и видом богине подобясь младой, почивала

Дочь Алкиноя, любезного Зевсу царя, Навсикая.

Подле порога дверей с двух сторон две служанки, Харитам

Юным подобные, спали, и накрепко заперты были

02 °Cветлые двери. К царевне воздушной стопою приближась,

Стала над самым её изголовьем богиня Афина,

Образ приявшая девы младой, мореходца Диманта

Славного дочери, дружной с царевною, с ней однолетней.

В виде таком подошед к Навсикае, богиня сказала:

025 «Видно, тебя беззаботною мать родила, Навсикая!

Ты не печёшься о светлых одеждах; а скоро наступит

Брачный твой день: ты должна и себе приготовить заране

Платье, и тем, кто тебя поведёт к жениху молодому.

Доброе имя одежды опрятностью мы наживаем;

030 Мать и отец веселятся, любуяся нами. Проснись же,

Встань, Навсикая, и на реку мыть соберитеся все вы

Утром; сама я приду помогать вам, чтоб дело скорее

Кончить. Недолго останешься ты незамужнею девой;

Много тебе женихов меж людьми знаменитого рода

035 В нашей земле, где сама знаменитою ты родилася.

Встань и явися немедля к отцу многославному с просьбой:

Дать колесницу и мулов тебе, чтоб могла ты удобно

Взять все повязки, покровы и разные платья, чтоб также

Ты не пешком, как другие, пошла; то тебе неприлично —

040 Путь к водоёмам от стен городских утомительно долог».

Так ей сказав, светлоокая Зевсова дочь полетела

Вновь на Олимп, где обитель свою, говорят, основали

Боги, где ветры не дуют, где дождь не шумит хладоносный,

Где не подъемлет метелей зима, где безоблачный воздух

045 Лёгкой лазурью разлит и сладчайшим сияньем проникнут;

Там для богов в несказанных утехах все дни пробегают.

Давши царевне совет свой, туда полетела Афина.

Эос тогда златотронная, встав, разбудила младую

Светлоубранную деву. И, сну своему удивляясь,

050 Тотчас она, чтоб родителей, мать и отца, о виденье

Чудном своём известить, к ним пошла в их покои. Царица

Близ очага там сидела в кругу приближённых служанок,

Нити пурпурные тонко суча; а в дверях отворённых

Встретился ей и отец: на совет он владык многоумных

055 Шёл, приглашённый туда от знатнейших мужей феакийских.

С видом приветным к отцу подошед, Навсикая сказала:

«Милый, вели колесницу большую на быстрых колёсах

Дать мне, чтоб я, в ней уклав все богатые платья, которых

Много скопилось нечистых, отправилась на реку мыть их.

060 Должно, чтоб ты, заседая в высоком совете почётных

Наших вельмож, отличался своею опрятной одеждой;

Пять сыновей воспитал ты и вырастил в этом жилище;

Два уж женаты, другие три юноши в летах цветущих;

В платьях, мытьём освежённых, они посещать хороводы

065 Наши хотят. Но об этом одна я забочусь в семействе».

Так говорила она; о желанном же браке ей было

Стыдно отцу помянуть; догадался он сам и сказал ей:

«Дочка, ни в мулах тебе и ни в чём нет отказа. Поди же;

Дам повеленье рабам заложить колесницу большую,

070 Быстроколесную; будет при ней для поклажи и короб».

Кончив, рабам повеление дал он. Ему повинуясь,

Взяли они колесницу большую, её снарядили,

Вывели мулов и к дышлу, как следует, их привязали.

Взяв из хранильницы платья и в короб уклав их, царевна

075 Всё поместила на быстроколесной большой колеснице,

Мать же корзину со всякой едой, утоляющей голод,

Ей принесла; отпустила с ней полный вином благородным

Мех; не забыла и лакомства дать. В колесницу царевна

Стала, приняв от царицы фиал золотой с благовонным

080 Маслом, чтоб после купанья себя и рабынь натереть им.

Бич и блестящие вожжи взяла Навсикая и звучно

Мулов стегнула; затопав, они побежали проворной

Рысью, везя нелениво и груз и царевну. За нею

Следом пошли молодые подруги её и служанки.

085 К устью реки многоводной достигли они напоследок.

Были устроены там водоёмы: вода в них обильно

Светлой струёю лилася, нечистое всё омывая.

К месту прибыв, отвязали от дышла они утомлённых

Мулов и их по зелёному брегу потока пустили

09 °Cочно-медвяной травою питаться; потом с колесницы

Сняли все платья и в полные их водоёмы ногами

Крепко втоптали, проворным усердием споря друг с другом.

Начали платья они полоскать и потом, дочиста их

Вымыв, по взморью на мелко-блестящем хряще, наносимом

095 На берег плоский морскою волною, их все разостлали.

Кончив, они искупались в реке и, натершись елеем,

Весело сели на мягкой траве у реки за обед свой,

Влажные платья оставив сушить лучезарному солнцу.

Пищей насытив себя, и подруг, и служанок, царевна

100 Вызвала в мяч их играть, головные сложив покрывала;

Песню же стала сама белокурая петь Навсикая.

Так стрелоносная, ловлей в горах, веселясь, Артемида

Многовершинный Тайгет и крутой Эримант обегает,

Смерть нанося кабанам и лесным легконогим оленям;

105 С нею, прекрасные дочери Зевса эгидодержавца,

Бегают нимфы полей – и любуется ими Латона;

Всех превышает она головой, и легко между ними,

Сколь ни прекрасны они, распознать в ней богиню Олимпа.

Так красотою девичьей подруг затмевала царевна.

11 °Cтали они наконец собираться домой; в колесницу

Мулов опять заложили и в короб уклали одежды.

Тут светлоокая дева Паллада придумала средство,

Как пробудить Одиссея, чтоб, с ним повстречавшись, царевна

В город людей феакийских ему указала дорогу:

115 Бросила мяч Навсикая в подружек, но, в них не попавши,

Он, отражённый Афиною, в волны шумящие прянул;

Громко они закричали; их крик пробудил Одиссея.

Он поднялся и, колеблясь рассудком и сердцем, воскликнул:

«Горе! К какому народу зашёл я? Быть может, здесь область

120 Диких, не знающих правды людей? Иль, может быть, встречу

Смертных приветливых, богобоязненных, гостеприимных?

Кажется, девичий громкий вблизи мне послышался голос.

Или здесь нимфы, владелицы гор крутоглавых, душистых,

Влажных лугов и истоков речных потаённых, играют;

125 Или достиг наконец я жилища людей говорящих.

Встанем же; должно мне всё самому испытать и разведать».

С сими словами из чащи кустов Одиссей осторожно

Выполз; потом жиловатой рукою покрытых листами

Свежих ветвей наломал, чтоб одеть обнажённое тело.

130 Вышел он – так, на горах обитающий, силою гордый,

В ветер и дождь на добычу выходит, сверкая глазами,

Лев; на быков и овец он бросается в поле, хватает

Диких оленей в лесу и нередко, тревожимый гладом,

Мелкий скот похищать подбегает к пастушьим заградам.

135 Так Одиссей вознамерился к девам прекраснокудрявым

Наг подойти, приневолен к тому непреклонной нуждою.

Был он ужасен, покрытый морскою засохшею тиной;

В трепете все разбежалися врозь по высокому брегу.

Но Алкиноева дочь не покинула места. Афина

140 Бодрость вселила ей в сердце и в нём уничтожила робость.

Стала она перед ним; Одиссей же не знал, что приличней:

Оба ль колена обнять у прекраснокудрявыя девы?

Или, в почтительном став отдаленье, молить умилённым

Словом её, чтоб одежду дала и приют указала?

145 Так размышляя, нашёл наконец он, что было приличней

Словом молить умилённым, в почтительном став отдаленье

(Тронув колена её, он прогневал бы чистую деву).

С словом приятно-ласкательным он обратился к царевне:

«Руки, богиня иль смертная дева, к тебе простираю.

150 Если одна из богинь ты, владычиц пространного неба,

То с Артемидою только, великою дочерью Зевса,

Можешь сходна быть лица красотою и станом высоким;

Если ж одна ты из смертных, под властью судьбины живущих,

То несказанно блаженны отец твой и мать, и блаженны

155 Братья твои, с наслаждением видя, как ты перед ними

В доме семейном столь мирно цветёшь, иль свои восхищая

Очи тобою, когда в хороводах ты весело пляшешь.

Но из блаженных блаженнейшим будет

тот смертный, который

В дом свой тебя уведёт, одарённую веном богатым.

160 Нет, ничего столь прекрасного между людей земнородных

Взоры мои не встречали доныне; смотрю с изумленьем.

В Делосе только я – там, где алтарь Аполлонов воздвигнут, —

Юную стройно-высокую пальму однажды заметил

(В храм же зашёл, окружённый толпою сопутников верных,

165 Я по пути, на котором столь много мне встретилось бедствий),

Юную пальму заметив, я в сердце своём изумлён был

Долго: подобного ей благородного древа нигде не видал я.

Так и тебе я дивлюсь! Но, дивяся тебе, не дерзаю

Тронуть коленей твоих: несказанной бедой я постигнут.

170 Только вчера, на двадцатый мне день удалося избегнуть

Моря: столь долго игралищем был я губительной бури,

Гнавшей меня от Огигии острова. Ныне ж сюда я

Демоном брошен для новых напастей – ещё не конец им;

Верно, немало ещё претерпеть мне назначили боги.

175 Сжалься, царевна; тебя, испытавши превратностей много,

Первую здесь я молитвою встретил; никто из живущих

В этой земле не знаком мне; скажи, где дорога

В город, и дай мне прикрыть обнажённое тело хоть лоскут

Грубой обвёртки, в которой сюда привезла ты одежды.

180 О, да исполнят бессмертные боги твои все желанья,

Давши супруга по сердцу тебе с изобилием в доме,

С миром в семье! Несказанное там водворяется счастье,

Где однодушно живут, сохраняя домашний порядок,

Муж и жена, благомысленным людям на радость, недобрым

185 Людям на зависть и горе, себе на великую славу».

Дочь Алкиноя, ответствуя, так Одиссею сказала:

«Странник, конечно, твой род знаменит: ты, я вижу, разумен.

Дий же и низким, и рода высокого людям с Олимпа

Счастье даёт без разбора по воле своей прихотливой;

190 Что ниспослал он тебе, то прими с терпеливым смиреньем.

Если ж достигнуть ты мог и земли и обителей наших,

То ни в одежде от нас и ни в чём, для молящего, много

Бед претерпевшего странника нужном, не встретишь отказа.

Град наш тебе укажу; назову и людей, в нём живущих.

195 В граде живёт и землёй здесь владеет народ феакиян;

Я Алкиноя, царя благодушного, дочь; Алкиноя ж

Ныне державным владыкой своим признают феакийцы».

Тут обратилась царевна к подругам своим и служанкам:

«Стойте! Куда разбежалися вы, устрашась иноземца?

200 Он человек незломышленный; нет вам причины страшиться;

Не было прежде, вы знаете, нет и теперь и не может

Быть и вперёд на земле никого, кто б на нас, феакиян,

Злое замыслил; нас боги бессмертные любят; живём мы

Здесь, от народов других в стороне, на последних пределах

205 Шумного моря, и редко нас кто из людей посещает.

Ныне же встретился нам злополучный, бездомный скиталец:

Помощь ему оказать мы должны – к нам Зевес посылает

Нищих и странников; дар и убогий Зевесу угоден.

Страннику пищи с питьём принести поспешите, подруги;

210 Прежде ж его искупайте, от ветров защитное место

Выбрав в потоке». Сказала; сошлись ободрённые девы.

В месте, от ветров защитном, его посадив, как велела

Им Навсикая, прекраснокудрявая дочь Алкиноя,

Мантию с тонким хитоном они близ него положили.

215 После, принесши фиал золотой с благовонным елеем,

Стали его приглашать к омовению в светлом потоке.

Но Одиссей благородный отрёкся и так отвечал им:

«Девы прекрасные, станьте поодаль: без помощи вашей

Смою с себя я солёную тину и сам наелею

220 Тело: давно уж елей благовонный к нему не касался.

Но перед вами купаться не стану я в светлом потоке;

Стыдно себя обнажить мне при вас, густовласые девы».

Так он сказал; и они, удаляся, о том известили

Царскую дочь. Одиссей же, в поток погрузившися, тину,

225 Грязно облёкшую плечи и спину его и густые

Кудри его облепившую, смыл освежительной влагой;

Чисто омывшись, он светлое тело умаслил елеем;

После украсился данным младою царевною платьем.

Дочь светлоокая Зевса Афина тогда Одиссея

23 °Cтаном возвысила, сделала телом полней и густыми

Кольцами кудри, как цвет гиацинта, ему закрутила.

Так, серебро облекая сияющим золотом, мастер,

Девой Палладой и богом Гефестом наставленный в трудном

Деле своём, чудесами искусства людей изумляет;

235 Так красотою главу облекла Одиссею богиня.

Берегом моря пошёл он и сел на песке, озарённый

Силой и прелестью мужества. Царская дочь изумилась.

Слово потом обратила она к густовласым подругам:

«Слушайте то, что скажу вам теперь, белорукие девы;

240 Думаю я, что не всеми богами Олимпа гонимый

Этот скиталец в страну феакиян божественных прибыл;

Прежде и мне человеком простым он казался; теперь же

Вижу, что свой он богам, беспредельного неба владыкам.

О, когда бы подобный супруг мне нашёлся, который,

245 Здесь поселившись, у нас навсегда захотел бы остаться!

Вы ж чужеземцу еды и питья принесите, подруги».

Так говорила царевна. Её повинуяся воле,

Девы немедля еды и питья принесли Одиссею.

С жадностью голод и жажду свою утолил богоравный,

250 Твёрдый в бедах Одиссей: уж давно не касался он пищи.

Добрая мысль пробудилась тут в сердце разумной царевны:

Чистые платья собрав, в колесницу она их уклала,

Мулов потом запрягла крепконогих и, став в колесницу,

Так Одиссею, его приглашая с собою, сказала:

255 «Время нам в город; вставай, чужеземец, и следуй за нами;

Дом, где живёт мой отец, я тебе укажу; там, конечно,

Встретишь и всех знаменитых людей феакийских; но прежде

Мой ты исполни совет (ты, я вижу, разумен): покуда

Будем в полях мы, трудом человека удобренных, следуй

26 °C девами вместе за быстрой моей колесницею ровным

С мулами шагом – у вас впереди я поеду; потом мы

В город прибудем… с бойницами стены его окружают;

Пристань его с двух сторон огибает глубокая; вход же

В пристань стеснён кораблями, которыми справа и слева

265 Берег уставлен, и каждый из них под защитною кровлей;

Там же и площадь торговая вкруг Посейдонова храма,

Твёрдо на тёсаных камнях огромных стоящего; снасти

Всех кораблей там, запас парусов и канаты в пространных

Зданьях хранятся; там гладкие также готовятся вёсла.

270 Нам, феакийцам, не нужно ни луков, ни стрел; вся забота

Наша о мачтах, и вёслах, и прочных судах мореходных;

Весело нам в кораблях обтекать многошумное море.

Я ж от людей порицанья избегнуть хочу и обидных

Толков; народ наш весьма злоязычен; нам встретиться может

275 Где-нибудь дерзкий насмешник; увидя нас вместе, он скажет:

«С кем так сдружилась царевна? Кто этот могучий,

прекрасный

Странник? Откуда пришёл? Не жених ли какой иноземный?

Что он? Морскою ли бурею, к нам занесённый из дальних

Стран человек (никаких мы в соседстве не знаем народов)?

280 Или какой по её неотступной молитве с Олимпа на землю

Бог низлетевший – и будет она обладать им отныне?

Лучше б самой ей покинуть наш край и в стране отдалённой

Мужа искать; меж людей феакийских никто не нашёлся

Ей по душе, хоть и много у нас женихов благородных».

285 Вот что рассказывать могут в народе; мне будет обидно.

Я ж и сама бы, конечно, во всякой другой осудила,

Если б, имея и мать и отца, без согласья их стала,

В брак не вступивши, она обращаться с мужчинами вольно.

Ты же совет мой исполни (тогда и родитель мой помощь

29 °Cкорую даст, и отечество ты не замедлишь увидеть):

Есть близ дороги священная роща Афины из чёрных

Тополей; светлый источник оттуда бежит на зелёный

Луг; там поместье царя Алкиноя с его плодоносным

Садом в таком расстоянье от града, в каком человечий

295 Внятен нам голос. Там сев, подожди ты до тех пор, покуда

Мы не прибудем на место и царских палат не достигнем;

когда же

Ты убедишься, что царских палат уж могли мы достигнуть,

Встань и во внутренность града войди и расспрашивай

встречных,

Где обитает родитель мой, царь Алкиной многославный.

300 Дом же его ты узнаешь легко: бессловесный младенец

Может дорогу к нему указать; ни один феакиец

Здесь не имеет такого жилища, в каком обитает

Царь Алкиной. Окружённый строеньями двор перешедши,

Шагом поспешным пройди ты сквозь залу к покоям царицы;

305 Там перед ярко блестящим её очагом ты увидишь

С чудным искусством прядущую тонкопурпурные нити

Подле колонны высокой, в кругу приближённых служанок.

Там же и кресла царёвы стоят у огня и, на них он

Сидя, вином утешается, светлому богу подобный.

310 Мимо царя ты пройди и, обнявши руками колена

Матери милой моей, умоляй, чтоб она поспешила

День возвращенья в отчизну тебе даровать, чужеземцу.

Если моленье твоё с благосклонностью примет царица,

Будет тогда и надежда тебе, что возлюбленных ближних,

315 Светлый свой дом, и семью, и отечество скоро увидишь».

Кончив, ударила звучно блестящим бичом Навсикая

Мулов; затопав, они от реки побежали проворной

Рысью; другие же, пешие, следом пошли; но царевна

Мулов держала на крепких вожжах, чтоб от них не отстали

320 Девы и странник, и хлопала звучным бичом осторожно.

Солнце садилось, когда к благовонной Палладиной роще

Вместе достигли они. Одиссей, там оставшися, начал

Дочери Зевса эгидодержавца Палладе молиться:

«Дочь непорочная Зевса эгидодержавца, Паллада,

325 Ныне вонми ты молитве, тобою не внятой, когда я

Гибнул в волнах, сокрушённый земли колебателя гневом;

Дай мне найти и покров и приязнь у людей феакийских».

Так говорил он, моляся; и был он Палладой услышан;

Но перед ним не явилась богиня сама, опасаясь

330 Мощного дяди, который упорствовал гнать Одиссея,

Богоподобного мужа, пока не достиг он отчизны.

Содержание седьмой песни

Вечер тридцать второго дня

Одиссей входит в город; у ворот встречается с ним Афина под видом феакийской девы; она окружает его мглою, и он, никем не примеченный, приближается к Алкиноеву дому. Описание царского дома и сада. Вошед в палату, где царь в то время пировал с гостями, Одиссей приближается к царице Арете, и мгла, его окружавшая, исчезает. Он молит царицу о даровании ему способа возвратиться в отчизну. Царь приглашает его сесть за трапезу. По окончании пиршества гости расходятся. Одиссей, оставшись один с Алкиноем и Аретою, рассказывает им, как он покинул остров Огигию, как буря его бросила на берега Схерии и как получил он свою одежду от царевны Навсикаи. Алкиной дает ему обещание отправить его на корабле феакийском в Итаку.

Песнь седьмая

Так Одиссей богоравный, в бедах постоянный, молился.

Тою порою царевну везли крепконогие мулы

В город. Достигнув блестящих царёвых палат, Навсикая

Взъехала прямо на двор и сошла с колесницы; навстречу

005 Вышли её молодые, бессмертным подобные, братья;

Мулов отпрягши, в покои они отнесли все одежды.

Царская дочь на свою половину пошла; развела там

Яркий огонь ей рабыня эпирская Евримедуса

(Некогда в быстром её корабле увезли из Эпира,

010 В дар Алкиною почётный назначив, понеже, над всеми

Он феакийцами властвуя, чтим был как бог от народа.

Ею была Навсикая воспитана в царском жилище).

Яркий огонь разведя, приготовила ужин старушка.

В город направил тем временем путь Одиссей; но Афина

015 Облаком тёмным его окружила, чтоб не был замечен

Он никаким из надменных граждан феакийских, который

Мог бы его оскорбить, любопытствуя выведать, кто он.

Но, подошед ко вратам крепкозданным прекрасного града,

Встретил он дочь светлоокую Зевса богиню Афину

020 В виде несущей скудель молодой феакийския девы.

Встретившись с нею, спросил у неё Одиссей богоравный:

«Дочь моя, можешь ли мне указать те палаты, в которых

Ваш обладатель, божественный царь Алкиной, обитает?

Многоиспытанный странник, судьбою сюда издалека

025 Я заведён; мне никто не знаком здесь, никто из живущих

В городе вашем, никто из людей, обитающих в поле».

Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:

«Странник, с великой охотой палаты, которых ты ищешь,

Я укажу; там в соседстве живёт мой отец беспорочный;

03 °Cледуй за мною в глубоком молчанье; пойду впереди я;

Ты же на встречных людей не гляди и не делай вопросов

Им: иноземцев не любит народ наш; он с ними не ласков;

Люди радушного здесь гостелюбия вовсе не знают;

Быстрым вверяя себя кораблям, пробегают бесстрашно

035 Бездну морскую они, отворённую им Посейдоном;

Их корабли скоротечны, как лёгкие крылья иль мысли».

Кончив, богиня Афина пошла впереди Одиссея.

Быстрым шагом, поспешно пошёл Одиссей за богиней.

Улицы с ней проходя, ни одним из людей феакийских,

040 На море славных, он не был замечен; того не хотела

Светлокудрявая дева Паллада: храня Одиссея,

Тьмой несказанной его отовсюду она окружила.

Он изумился, увидевши пристани, в них бесконечный

Ряд кораблей, и народную площадь, и крепкие стены

045 Чудной красы, неприступным извне ограждённые тыном.

Но, подошед к многославному дому царя Алкиноя,

Дочь светлоокая Зевса богиня Афина сказала:

«Странник, с тобою пришли мы к палатам, которых искал ты;

В них ты увидишь любезного Зевсу царя Алкиноя

050 В сонме гостей за роскошной трапезой; войди, не страшася;

Мужу бесстрашному, кто бы он ни был, хотя б чужеземец,

Всё по желанью вернее других исполнять удаётся.

Прежде всего подойди ты, в палату вступивши, к царице;

Имя царицы Арета; она от одних происходит

055 Предков с высоким супругом своим Алкиноем; вначале

Сын Навсифой Посейдоном земли колебателем прижит

Был с Перибеей, всех дев затмевавшей своей красотою,

Младшею дочерью мужа могучего Евримедонта,

Бывшего прежде властителем буйных гигантов; но сам он

06 °Cвой погубил святотатный народ и себя самого с ним.

Дочь же его возлюбил колебатель земли; от союза

С ней он имел Навсифоя; и первым царём феакиян

Был Навсифой; от него родились Рексенор с Алкиноем;

Но Рексенор, сыновей не имев, сребролуким застрелен

065 Был Аполлоном на пире вторичного брака, оставив

Дочь сиротою, Арету; и, с ней Алкиной сочетавшись,

Так почитает её, как ещё никогда не бывала

В свете жена, свой любящая долг, почитаема мужем;

Нежную сердца любовь ей всечасно являют в семействе

070 Дети и царь Алкиной; в ней своё божество феакийцы

Видят, и в городе с радостно-шумным всегда к ней теснятся

Плеском, когда меж народа она там по улицам ходит.

Кроткая сердцем, имеет она и возвышенный разум,

Так что нередко и трудные споры мужей разрешает.

075 Если моленья твои с благосклонностью примет царица,

Будет тогда и надежда тебе, что возлюбленных ближних,

Светлый свой дом, и семью, и отечество скоро увидишь».

Так говоря, светлоокая Зевсова дочь удалилась;

Морем бесплодным от Схерии тучной помчавшись, достигла

08 °Cкоро она Марафона; потом в многолюдных Афинах

В дом крепкозданный царя Ерехтея вошла. Одиссей же

Тою порой подошёл ко дворцу Алкиноя; он сильно

Сердцем тревожился, стоя в дверях перед медным порогом.

Всё лучезарно, как на небе светлое солнце иль месяц,

085 Было в палатах любезного Зевсу царя Алкиноя;

Медные стены во внутренность шли от порога и были

Сверху увенчаны светлым карнизом лазоревой стали;

Вход затворён был дверями, литыми из чистого злата;

Притолки их из сребра утверждались на медном пороге;

090 Также и князь их серебряный был, а кольцо золотое.

Две – золотая с серебряной – справа и слева стояли,

Хитрой работы искусного бога Гефеста, собаки

Стражами дому любезного Зевсу царя Алкиноя:

Были бессмертны они и с течением лет не старели.

095 Стены кругом огибая, во внутренность шли от порога

Лавки богатой работы; на лавках лежали покровы,

Тканные дома искусной рукою прилежных работниц;

Мужи знатнейшие града садилися чином на этих

Лавках питьём и едой наслаждаться за царской трапезой.

100 Зрелися там на высоких подножиях лики златые

Отроков; светочи в их пламенели руках, озаряя

Ночью палату и царских гостей на пирах многославных.

Жило в пространном дворце пятьдесят рукодельных

невольниц:

Рожь золотую мололи одни жерновами ручными,

105 Нити сучили другие и ткали, сидя за станками

Рядом, подобные листьям трепещущим тополя; ткани ж

Были так плотны, что в них не впивалось и тонкое масло.

Сколь феакийские мужи отличны в правлении были

Быстрых своих кораблей на морях, столь отличны их жёны

110 Были в тканье: их богиня Афина сама научила

Всем рукодельным искусствам, открыв им и хитростей много.

Был за широким двором четырёхдесятинный богатый

Сад, обведённый отвсюду высокой оградой; росло там

Много дерев плодоносных, ветвистых, широковершинных,

115 Яблонь, и груш, и гранат, золотыми плодами обильных,

Также и сладких смоковниц и маслин, роскошно цветущих;

Круглый там год, и в холодную зиму, и в знойное лето,

Видимы были на ветвях плоды; постоянно там веял

Тёплый зефир, зарождая одни, наливая другие;

120 Груша за грушей, за яблоком яблоко, смоква за смоквой,

Грозд пурпуровый за гроздом сменялися там, созревая.

Там разведён был и сад виноградный богатый; и грозды

Частью на солнечном месте лежали, сушимые зноем,

Частию ждали, чтоб срезал их с лоз виноградарь; иные

125 Были давимы в чанах; а другие цвели иль, осыпав

Цвет, созревали и соком янтарно-густым наливались.

Саду границей служили красивые гряды, с которых

Овощ и вкусная зелень весь год собирались обильно.

Два там источника были; один обтекал, извиваясь,

13 °Cад, а другой перед самым порогом царёва жилища

Светлой струёю бежал, и граждане в нём черпали воду.

Так изобильно богами был дом одарён Алкиноев.

Долго, дивяся, стоял перед ним Одиссей богоравный;

Но, поглядевши на всё с изумленьем великим, ступил он

135 Смелой ногой на порог и во внутренность дома проникнул.

Там он узрел феакийских вождей и старейшин, творящих

Зоркому богу, убийце Аргуса, вином возлиянье

(Он от грядущих ко сну был всегда призываем последний).

Быстро палату пиров перешёл Одиссей богоравный;

14 °Cкрытый туманом, которым его окружила Афина,

Прямо к Арете приблизился он и к царю Алкиною,

Обнял руками колена царицы, и в это мгновенье

Вдруг расступилась его облекавшая тьма неземная.

Все замолчали, могучего мужа внезапно увидя;

145 Все в изумленье смотрели. Царице Арете сказал он:

«Дочь Рексенора, подобного силой бессмертным, Арета,

Ныне к коленам твоим, и к царю, и к пирующим с вами

Я прибегаю, плачевный скиталец. Да боги пошлют вам

Светлое счастье на долгие дни; да наследуют ваши

150 Дети ваш дом и народом вам данный ваш сан знаменитый.

Мне ж помогите, чтоб я беспрепятственно мог возвратиться

В землю отцов, столь давно сокрушённый разлукой с своими».

Кончив, к огню очага подошёл он и сел там на пепле.

Все неподвижно молчали, и долго молчание длилось.

155 Но наконец Ехеней, благородного племени старец,

Ранее всех современных ему феакиян рождённый,

Сладкоречивый, и старые были, и многое знавший,

Добрых исполненный мыслей, сказал, обратясь к Алкиною:

«Царь Алкиной, неприлично тебе допускать, чтоб молящий

16 °Cтранник на пепле сидел очага твоего перед нами.

Почесть ему оказать ожидаем твоих повелений;

С пепла поднявши, на стул среброкованный с нами его ты

Сесть пригласи и глашатаю в чаши вина золотого

Влить повели, чтоб могли громолюбцу Зевесу, молящих

165 Странников всех покровителю, мы совершить возлиянье.

Гостю ж пускай из запаса даст ключница пищи вечерней».

Так он сказав, пробудил Алкиноеву силу святую.

За руку взяв Одиссея, объятого думой глубокой,

С пепла он поднял его и на креслах богатых с собою

170 Рядом за стол посадил, повелев уступить Лаодаму,

Сыну любимому, подле сидевшему, место пришельцу.

Тут для умытия рук поднесла на богатой лохани

Полный студёной воды золотой рукомойник рабыня;

Гладкий потом пододвинула стол; на него положила

175 Хлеб домовитая ключница с разным съестным, из запаса

Выданным ею охотно. Едой и питьём изобильным

Сердце своё насладил Одиссей, многославный страдалец.

Тут Понтоною глашатаю бросил крылатое слово

Царь феакиян: «Наполни кратеры вином и подай с ним

180 Чаши гостям, чтоб могли громолюбцу Зевесу, молящих

Странников всех покровителю, мы совершить возлиянье».

Так он сказал, и, наполнив медвяным вином все кратеры,

В чашах пирующим подал его Понтоной; возлиянье

Стоя они совершили и вдоволь питьём насладились.

185 Царь Алкиной, обратившись к гостям, произнёс: