Я безумно рада, что после выхода первой книги «Грани игры. Искушение» получаю от вас столько тёплой и вдохновляющей обратной связи. Это бесценно — писать то, что трогает ваши сердца и вибрирует вместе с моим.
Совсем неожиданно для меня из тысячи рукописей в 2025 году книга попала сначала в лонг-лист, а затем — в шорт-лист конкурса «Любовь между строк» в номинации «Лучший современный любовный роман» на Литрес.
В июне на «Грани игры. Искушение» заключён договор с издательством: в следующем году книга выйдет в бумажном формате и появится на полках книжных магазинов и маркетплейсов. Я искренне надеюсь, что вся трилогия повторит успех первой части.
Вторая книга — «Грани игры. Исповедь» расскажет о последствиях пари. Здесь у каждого персонажа есть свои мотивы в совершении поступков, которые отразились на судьбе главных героев.
В течение трех месяцев я проживала эту историю, пропуская через свое сердце. Я работала по 10 – 15 часов в день, переписывая главы по несколько раз. Это была сложная, но увлекательная работа, которая приносила мне невероятное наслаждение!
Готовы ли вы отправить своё сердце в путешествие вместе с героями?Вам предстоит пройти по холодному льду, острым осколкам и раскалённым углям переживаний.
Заранее прошу прощения за финал! Он не прост, для его написания мне пришлось глубоко прочувствовать реальные человеческие истории.
Я пишу в первозданном виде, так как пролился свет вдохновения из недр Вселенной. Надеюсь, продолжение трилогии не оставит Вас равнодушными.
Третью, завершающую часть «Грани игры. Исцеление», я подарю вам к Новому году.
Еще раз благодарю за поддержку!
Обнимаю каждого из вас!
Для связи со мной, и чтобы одними из первых узнавать новости, приглашаю подписаться на группу ВКонтакте
Данное произведение содержит эпизоды употребления алкоголя и сигарет, сцены насилия, упоминания и обсуждения слова «наркотики» и связанных с ним тем. Это используется исключительно в целях повествования, анализа или информирования и не направлено на пропаганду или одобрение употребления наркотических веществ.
Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и ситуациями случайны. Поступки и мировоззрение героев могут не соответствовать вашим ожиданиям или моральным нормам.
Автор не ставит целью романтизировать деструктивное поведение, не пропагандирует и не призывает к действиям, описанным выше, а лишь рассказывает историю такой, какая она есть.
Приятного чтения!
ГЛАВА 1
ИГОРЬ
Музыка резко стихла.
— Что вы все застыли, будто привидение увидели? — Полина самодовольно улыбнулась и заполнила гробовую тишину зала стуком каблуков.
Я замер.
Я не верил своим глазам.
Я пребывал в тотальном шоке.
— Представляю вам свою жену Полину Разумовскую, — с гордостью произнес Марк, а сестра остановилась в центре зала.
Она медленно скользнула взглядом по гостям и раздвинула губы в высокомерной улыбке — никогда не видел такой на ее лице.
Я внимательно сканировал ее и не выпускал из виду. Сестра уверенными шагами прошла в сторону родителей.
— Папочка! Мамочка! Как я соскучилась по вам! — приблизилась она к их столу и ехидно добавила: — Надеюсь, вы по мне тоже!
Мама сидела за столом как окаменелая античная статуя. Папа стоял, не двигаясь с приоткрытым ртом и не мог ничего сказать. На полу рядом с ним официант убирал осколки разбитого бокала.
Полина приобняла замерших родителей и подошла к нашему столу.
— Дорогой брат, рада тебя видеть! Наконец-то нашел время для семейного торжества! — и меня сестра не обошла без едкого высказывания. Она превзошла всех членов семьи по уровню саркастичности.
— Что, черт подери, происходит?! — выпалил я и вскочил со стула. В голове вихрем кружилась тонна вопросов.
— Игорь! Потише, пожалуйста, — приказала Полина и подхватила бокал шампанского со стола. — А почему остановились музыканты? Продолжаем! — ее громкая просьба эхом раскатилась по залу. — У нас ведь свадьба, а не похороны! — она сделала глоток Dom Perignon1[1]. Волны тихой мелодии заполнили зал.
— Полина!
— Что, Игорь? Подразумеваю, ты хочешь поговорить, как когда-то я с тобой. Да?.. — процедила она.
— Ты сбежала из ада? — я усмехнулся.
— Год назад, — с нескрываемой иронией ответила сестра, подхватила виноградинку с фруктовой тарелки и закинула в рот.
— Марк, может, ты мне все объяснишь? — обратился к нему, обжигая взглядом.
— Игорь, давай не будем портить свадьбу нашего брата! Поговорим позднее! — ответила Полина за своего мужа. — Может, лучше кто-нибудь принесет мне стул и приборы? — требовательно попросила сестра у официанта рядом.
Спустя минуту она сидела рядом с Марком, но гости по-прежнему молчали и не отводили от нее косых взглядов.
— Игорь, а почему не знакомишь со своей прелестной женой?..
— Еще успеешь познакомиться! Я сейчас сплю? И это кошмар? — изумлено бросил я, присел обратно и откинулся на спинку стула.
Я невольно рассмеялся как психопат, запрокинув голову назад, скрестил руки на груди.
Я не мог поверить в ее возвращение.
Я сплю?
Посмотрел на свою жену, она сжала губы и пристально наблюдала за спектаклем, как и остальные гости.
Напряжение нарастало.
Тишина заполнила зал.
Полина грациозно поднялась с места.
— Папа, ты, вроде, хотел поздравить молодоженов? Я не вовремя зашла, извини! Давай я сделаю это за тебя! — иронично протянула сестра.
— Полина, остановись… — послышался тихий голос отца.
— Папа! Дорогой! Не переживай! Присядь! — она повторила жест за отцом и ребром вилки постучала по бокалу, который изящно держала пальцами за ножку. — А почему все замолкли?
Музыканты тут же заиграли тихию мелодию. Сестра пересекла зал и остановилась перед столом брата.
— Никита и Стелла, поздравляю вас с днем свадьбы! Надеюсь, она не фиктивная! — ехидно ухмыльнулась она, сделала паузу и скользнула взглядом с отца на меня, затем обратно на молодоженов. — Я счастлива, что у меня появился еще один брат! Мне бы хотелось познакомиться с тобой поближе.
— Спасибо за поздравления! — в голосе Никиты слышалась неуверенность, смешанная с растерянностью. — Неожиданно видеть тебя среди нас!
— Иногда жизнь удивляет! Считай, что мое воскрешение — это подарок! — она осушила бокал шампанского и вежливо обратилась к ведущему: — Пожалуйста, продолжайте.
Гости потихоньку оживились, приступили к блюдам и перешептывались. Я огляделся — папа с мамой исчезли из зала.
— Ты случайно не видела, куда ушли родители? — спросил Вику, оглядываясь по сторонам.
— Нет, — отрезала она, глядя в одну точку на столе.
Я заметил, что жена, хоть и утверждала обратное, но с начала торжества была сама не своя — тень грусти на лице, обеспокоенность в глазах. Мы поговорим, когда вернемся домой. А сейчас я хочу услышать объяснения от Полины и Марка…
Я наклонился к Вике и прошептал:
— Нужно найти родителей. Пойдем.
Она кивнула и послушно поднялась из-за стола. Я обхватил ее руку и повел ее в холл.
Предполагал, что они ушли в кабинет папы.
— Как ты? — грустно спросила она, спускаясь по лестнице и придерживая длинное вечернее платье.
— Не понимаю, для чего сестра устроила весь этот театр, — нервно ответил я.
— Думаю, она скоро все расскажет.
— Очень надеюсь на это! А что случилось у тебя? — я резко остановился на одной из ступеней и недоверчиво прищурился, глядя на нее.
— У меня все хорошо, — выдавила она и натянула фальшивую улыбку.
— Не ври мне. Я чувствую твою тревогу.
— Небольшие проблемы на работе, но я разберусь в ближайшие дни, — она крепче сжала мою руку. Я знал, что она старалась успокоить меня, хотя интуиция подсказывала, что это ложь.
— Хорошо, — согласился я.
Я пока не стал настаивать и выяснять отношения. Сначала мне нужно разобраться с сестрой.
Сестрой…
До сих пор не мог поверить, что она жива!
Мы молча дошли до кабинета.
Я обхватил ладонью золотую металлическую ручку, открыл дверь, пропуская жену первой.
Родители сидели на кожаном двухместном диване. Мама дрожащими руками держала стакан, глотая воду с короткими паузами, а отец приобнимал ее.
Вика присела на край кресла рядом.
— Как вы? — я опустился на корточки напротив них и задержал оценивающий взгляд на маме.
Она не моргая смотрела в пол, лицо распухло от слез, а под глазами чернели подтеки туши. Несмотря на ежедневные походы по салонам красоты, истинный возраст проявился на лице. Я перевел обеспокоенный взгляд на отца.
— Нет слов… — выдохнул он еле слышно. — Нет слов…
Следом к нам присоединился Никита, аккуратно закрывая дверь за с собой.
— Извини, что испортили твое торжество. Как там обстановка? — я поднялся и повернулся к нему.
— Праздник продолжился, Стелла осталась в зале с гостями. Как вы? — взволнованно спросил он, изучая состояние родителей.
— Все на взводе, — отрезал я.
Брат прошел мимо меня и присел на подлокотник дивана рядом с папой, положив ладонь ему на плечо.
Неожиданно распахнулась дверь, и гордо вошли Полина с Марком, держась за руки.
— Тебя все внимательно слушают, — строго произнес я. — Рассказывай.
Мы стояли в метре друг от друга и пронзали палящим взглядом. Внутри я радовался, что сестра среди нас, но не мог забыть, что она обрекла всех на год душевных мук, погрузила в бездну страданий и оставила глубокую рану в сердцах.
Я отошел и пристроился за креслом жены. Марк направился к камину, оперся плечом о стену и скрестил руки на груди. Я мельком переглянулся с ним.
Полина еще раз прошлась по каждому из нас холодным взглядом.
Темным.
Осуждающим.
— Почему ты так поступила с нами. Разве так можно? — на одном дыхании выпалил я.
Я устал ждать и хотел наконец получить ответы на рой вопросов в голове. Они, словно пчелы, жалили, терзали, кололи меня изнутри.
— Я не могла по-другому.
— Мне Марк рассказал твою историю с Давидом. Каждый из нас помог бы тебе разобраться, если бы ты попросила, — с сочувствием произнес я.
Полина истерично рассмеялась и обхватила ладонями шею.
— Ты серьезно, Игорь? — в недоумении спросила она и развела руками. — Посмотри на нашу семью, посмотри! — указала она пальцем на каждого. — Сколько раз я устраивала встречи и приглашала поговорить. Ты хоть на одну пришел? — Полина повысила голос. — Подойти к маме? Где мне ее искать, в каком салоне красоты или на курорте с подругами? Что она скажет? Иди разбирайся и обсуждай все с отцом. Подойти к папе? — выдохнула она и сложила руки на груди. — А знаешь, отец сам подошел ко мне, и мы поговорили. Да! Так поговорили, что после чего мне захотелось умереть! — последнее слово сестра практически прокричала.
Она презрительно посмотрела на отца, а он на нее.
— Давай, расскажи, папочка, что ты мне тогда приказал?
Полина сделала паузу и продолжила:
— Я напомню — выйти замуж за Давида, и это не обсуждается. Я ответила, что не люблю его, но тебе было плевать на мои чувства, — отец хотел было ответить ей, но сомкнул губы. — Послушай тебя, наверное, я лежала бы в сырой могиле вместо Эмилии. А я тебя предупреждала, папа, что семья Давида ведет темные дела. И в этой ситуации я выбрала себя и свою новую семью. Моего мужа Марка и нашего с ним ребенка!
Родители приоткрыли рты от удивления.
— Я знала, что не смогу справиться с договором о свадьбе и все равно окажусь у алтаря. Поэтому решила, что не буду никому больше противостоять. Мне хотелось душевной теплоты, гармонии и, главное, находиться подальше от вас, особенно от тебя, папа.
— Ты могла рассказать о своем плане, хотя бы мне! — нервно выкрикнул я.
— Тебе? — удивленно переспросила она и жестко отрезала, — Нет! Если не знает никто, значит, не знает никто.
— Ты хоть представляешь, как мне было плохо после твоей «смерти»?! Знаешь, что такое просыпаться каждую ночь от кошмаров в холодном поту?! — повысил я голос и всплеснул руками.
— Представляю! А ты задумывался, сколько пережила я? Ты об этом тоже не подумал. Но ты эгоистичный, и всегда думаешь только о себе, тебе мало до кого есть дело, — она шагнула в мою сторону и ткнула указательным пальцем в воздух между нами.
— Тебе ли сейчас говорить об эгоизме? — гневно парировал я, сжимая кулаки.
— Знаешь, я не жалею, что сымитировала свою смерть. Я спокойно родила дочку. Моя беременность проходила в любви и заботе, без нервного напряжения, которое постоянно присутствовало в нашей семье. Последний год я наслаждалась жизнью с Марком. Впервые.
— Ты не думала о моих чувствах?
— А ты как будто думал о моих! Кто-то из вас хоть когда-нибудь думал, чего хочу я? Начиная с детства, я будто всегда должна была всем сопереживать и помогать, а когда дело касалось меня, никто и никогда не углублялся в мои переживания.
Для мамы ты всегда был ближе, потому что она видела в тебе наследника семейного бизнеса, а, значит, и ее источника доходов. Она считала, что ты станешь лучшим руководителем компании, когда займешь место отца. — Полина взмахнула рукой в сторону родителей. — Мама постоянно твердила, что ты во всем превосходишь меня. «Ах, как Игорь прекрасно учится, а как чудесно играет на скрипке!»— с лёгкой насмешкой спародировала она мать. — Я всегда жила в твоей тени. Да, мы поддерживали друг друга в каких-то ситуациях, но я все время ощущала одиночество в глубине души. А после твоего безразличия к моим просьбам встретиться, я в один момент решила для себя, что промолчу о плане….
Я не мог поверить в то, что слышу.
Каждое ее слово впивалось в сердце.
Кусало.
Царапало.
Прижал ладони к лицу, глубоко выдохнул… Руки медленно сползли по щекам.
— Мне продолжать? — надменно спросила она.
— Да, с того момента, что произошло у вас с отцом, — строго ответил я, изо всех сил сдерживая гнев.
— Когда мы познакомились с моим женишком, на первый взгляд он даже понравился мне. Давид был вежливым и интеллигентным, красиво ухаживал. Но у меня появились сомнения, что он не тот, за кого выдает себя.
Моя интуиция не подвела.
Позднее я нечаянно подслушала разговор папы и отца Давида — Эрнеста. Папочка искал крупного партнера для слияния активов компаний, чтобы получить крупные международные контракты, а Эрнест сделал отличное предложение, но с условием, что я выйду замуж за его сыночка. После сделки для нашего папочки открывались перспективные проекты с девятью нулями. Наша встреча с Давидом произошла не случайно. Я дождалась, когда папа останется один и поговорила с ним. — Полина перевела осуждающий взгляд на отца, но он не смотрел на нее. — Помнишь, папа, как ты разорался и принуждал меня к браку с этим чудовищем? Помнишь? — спросила она уверенным металлическим голосом.
— Да, помню! — твердо ответил отец, по-прежнему обнимая маму.. — Давай, расскажи, что было дальше! — иронично усмехнулся он.
— А дальше в моей жизни появился Марк! И я поняла, что влюбилась, так же, как и он.
Полина с Марком обменялись нежными взглядами. Он робко улыбнулся, а сестра продолжила:
— Я не стала никому рассказывать о наших отношениях и без лишних подозрений приняла предложение Давида стать его женой.
Со временем я узнала, что он балуется запрещенными веществами. Я решила открыто поговорить с ним о наших отношениях, и приехала к нему в квартиру. Сначала я не поняла, что Давид принял эту дрянь, но потом он резко обхватил меня своими мерзкими руками и запихнул таблетку мне в рот. Я сильно испугалась, закричала, но никто не услышал. Никто, — подчеркнула она последнее слово.
Полина сделала шаг назад, уперлась спиной в стену и сложила руки на груди. Тяжело вздохнула и продолжила:
— Он всем телом повалил меня на диван и полез под платье, разрывая капроновые колготки. Этот подонок противно шептал: «Детка, не сопротивляйся, тебе понравится, скоро у нас будет свадьба».Я не могла глубоко вдохнуть, сердце выпрыгивало из груди… Меня спас звонок его телефона.
Полина остановилась, собираясь с мыслями. Марк поставил рядом с ней стул, она присела и ее задумчивый взгляд устремился в пол. У меня заиграли желваки на лице.
Я готов был сам придушить его!
Ублюдок!
— Давид приказал сидеть тихо и ушел в другую комнату. Пока он на кого-то нервно орал, я стремительно вылетела из квартиры. На улице, за мусорными баками, я засунула два пальца в рот, пытаясь вызвать рвоту и поскорее избавиться от этой дряни в желудке.
Как только села в машину, раз за разом набирала папин номер — наверное, раз сто, но он, как обычно, не отвечал. Впрочем, как и ты.
Утром я поехала поговорить с отцом, но он не поверил и сказал, что я все выдумываю. Да, папочка?— Полина ехидно обратилась к нему. — Молчишь? Потому что у тебя нет оправданий, — ответила она за него.
Все внимательно слушали ее.
— После этого я решила, что не оставлю все как есть. Я дала себе слово: больше никто не будет управлять моей жизнью. Особенно после того, как я узнала, что беременна.
— Марк говорил, что Давид извинялся перед тобой, — напомнил я.
— Да его извинения — круги по воде, если через две недели он уже захотел повторить. Ради своей безопасности, я договорилась с ним о встрече в особняке его родителей, чтобы спокойно обсудить тайные отношения с Эмилией и нашу предстоящую свадьбу.
Я пришла раньше, чем планировала. Горничная проводила меня в дом предложила подождать на террасе. Устроившись на кресле, я услышала, как из открытого окна доносились голоса Давида и Эрнеста. Они сильно ругались. Я поднялась, на цыпочках обошла террасу и подслушала их ссору.
Эрнест затеял грязную игру: он хотел не только спасти свой тонущий бизнес, но и стать частью нашей семьи. Он отчитывал Давида за отношения с Эмилией, ведь тот должен был жениться на мне и как можно скорее зачать ребенка. В таком случае, ты бы не отказал в финансовой помощи своему ближайшему родственнику, папочка. Давид решил выполнить просьбу отца ради денег и наследства, хотя не сильно разделял его интересы.
Их разговор подходил к концу, и я решила поскорее покинуть дом, но не успела. На выходе услышала приторный голос Эрнеста: «Ты куда—то торопишься милая?»
Я плавно развернулась, расплылась в притворной улыбке и уже открыла рот, чтобы солгать. Но Давид опередил меня, заявив, что я пришла к нему и пригласил подняться на второй этаж. Одного взгляда хватило ему понять, что я подслушала их разговор.
Не успели мы зайти в комнату, как он закрыл дверь на ключ. «Значит ты все знаешь!»— мрачно произнес он.
Я призналась и спросила: что дальше?
Давид ответил, что ради денег хочет угодить своему папаше. Про отношения с Эмилией он лишь упомянул, что для начала хотел поразвлечься с девушкой моего братца, «попробовать ее на вкус» и очень удивился, что эта стерва так быстро отдалась ему после клуба.
Я чувствовал, как внутри меня кипела кровь.
Заряженные разряды злости били по нервным окончаниям.
Молнии сверкали. Пронзали.
Яд предательства отравлял кровь в венах.
Полина откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу и продолжила историю:
— Но между ними неожиданно возникла симпатия, а может, даже что-то большее и он предложил ей роль любовницы. Эмилия отказалась и пошла на шантаж: либо он решает вопросы со мной, либо она рассказывает то, чего о нем никто не знает.
В дверь постучала его мать. Давид впустил её, и, пока они ушли в гардеробную что‑то обсудить, я вытащила ключ из замочной скважины и выбросила его с балкона в сад. Внутри нарастал страх, что он захочет повторить то, что не закончил у себя в квартире.
Мама ушла, и я собиралась последовать за ней, но он резко обхватил меня сзади за талию и повалил на кровать. Я закричала, но опять никто не слышал. Этот подонок снова захотел накачать меня дрянью и изнасиловать. Каким-то чудом я дотянулась до мраморной статуэтки на прикроватной тумбе, и ударила его по голове. Он отключился.
Я испугалась.
Меня охватила паника.
Я выбежала из комнаты в слезах и стремительно пересекла весь дом, не встретив ни одной живой души. Предполагаю, Эрнест знал, что его сынок задумал. По пути я раз за разом набирала твой номер, Игорь. Тысяча раз. Каждый раз женский голос отвечал: «Абонент временно недоступен».
Тогда я поехала к Эмилии. Я думала, что она поддержит меня, бросит Давида и во всем признается тебе. Рассказала ей о поступках этого подонка, о том, что знаю об их тайных отношениях и изменах тебе. Я пригрозила: если она сама откровенно не поговорит с тобой, то скоро правду открою я.
Мы сильно поругались. Твоя бывшая орала, что у меня нет доказательств, и отказалась верить, что этот мерзавец принимает эту дрянь. Сказала, что я просто обезумела от ревности к нему и выдумываю гадости. И тебе о своих чувствах к Давиду она тоже не собиралась сообщать. Видимо, до конца не была в нем уверена и не хотела терять тебя.
Мне захотелось наказать Эмилию, поэтому перед аварией я подсыпала в шампанское не только снотворное, но и эту дрянь, а потом подбросила в её сумку «подарок» — пакет с тем же дерьмом. Я была уверена, что ты, брат, всё сделаешь за меня и упечёшь её в клинику. Так оно и случилось! — самоуверенно улыбнулась Полина и мельком взглянула на меня.
Я думал, такое бывает только в кино, но не в моей жизни.
Сжимал и разжимал кулак.
Нервничал.
Глубоко вдохнул.
В кабинете повисла трескучая тишина, воздух стал тяжёлым от напряжения. Я заставил себя взять ярость под контроль и спросил то, что уже слышал от Разумовского:
— В Питере ты узнала, что беременна и тогда решилась на этот план?
— Да, все верно, — кивнула Полина, переводя взгляд с одного члена семьи на другого. — После очередной попытки изнасилования я сбежала к Марку в Питер. Привела мысли в порядок и собиралась вернуться в Москву, чтобы поговорить с тобой. По пути в аэропорт у меня открылось кровотечение. Мы чуть не потеряли ребенка. После этого Марк больше никуда меня не отпускал до нашего семейного отпуска в Испании.
В день, когда я инсценировала свою смерть, я уже знала, что Давид не приедет на вечеринку и останется с родителями в коттедже. Он боялся скандала и хотел его избежать. Поэтому я настояла на встрече, сказала, что соскучилась и хочу увидеть его, ведь по пути к нему была запланирована авария. Ты напоследок выпил виски со снотворным, а то, что ты увидел, как я передавала пакет с дрянью Эмилии, стало маленьким спектаклем, разыгранным специально для тебя.
— Как ты устроила аварию? Ведь я или Эмилия могли пострадать…
— Да, могли, — буднично бросила она с непроницаемым выражением лица. — Я заплатила денег профессионалам. Они обставили все в лучшем виде: вмятины, разбитые стекла, смог и водительское сиденье, облитое моей заранее подготовленной кровью. Сразу после аварии я улетела в Питер, заплатила нужным людям. Мы скромно поженились с Марком, и я сменила фамилию. Единственное, о чем вы не должны были узнать — это моя беременность, но в каких-то медицинских документах видимо остались упоминания, и вам сообщили. Хоронили вы меня в закрытом гробу, в панике и на эмоциях, никто ничего не стал проверять, да и не позволили бы.
— Ты вернулась с того света во плоти дьявола! — саркастично вспылил я.
Я не переставал удивляться ее хладнокровию.
Бездушности.
Высокомерию.
— Ага, такой-же, как и наш папа. Кстати, папочка, позднее я узнала, что ты вовремя заметил, что часть документов оказалась фальшивой и приостановил слияние активов. Твои мечты о перспективных проектах потерпели неудачу.
Каждое ее слово сквозило откровенным наслаждение.
— Папа, это правда?
— Да, Игорь. — отец развернулся и посмотрел на меня. — Эрнест хорошо проплатил юристам, аналитикам и нотариусу. Всем тем людям, которым доверял я. За несколько дней до финального подписания пакета документов я заметил расхождения и в тайне от него обратился к другим специалистам. Обман вскрылся.
— И где он сейчас?
— Наверное, в Испании.
— Ты его так просто отпустил? — Я удивился, зная, что такой подлости папа бы не простил.
— Тогда я потерял свою дочь и пребывал не в том настроении, чтобы наказать его за грязные игры. Этим делом занимались юристы в рамках закона.
— Потерял дочь! — вмешалась в наш разговор и цинично спародировала отца Полина. — Ты ее давно потерял. Лучше бы твоя империя рухнула вместе с тем контрактом, — не прекращала язвить сестра.
— Хватит! — рявкнул я, и в комнате повисла звенящая тишина.
Где моя добрая, отзывчивая сестра? Что с ней стало?Неужели равнодушие нашей семьи превратило её в циничное чудовище?
Мы в этом виноваты?
Да?
— Полина, я не могу поверить в то, что ты рассказала, — прошептала мама дрожащим голосом. — Как ты могла так поступить с нашей семьей? Как?
— Мама, неожиданно это от тебя слышать, — иронично ответила Полина.
— Почему? Я всегда любила вас с братом одинаково, — оправдывалась мама сквозь наворачивающиеся слезы.
— Мама, сколько я помню, наши отношения оставляли желать лучшего. Полные равнодушия, — подчеркнула она. — Ты всегда бросала меня и Игоря с няней или у бабушки с дедушкой. Тебя волновали только сплетни с подругами, тусовки на курортах и брендовые шмотки.
— Не смей такое говорить! — выкрикнула мать, смахивая пальцами слезы с щек.
— Не приятно слышать правду, да? Уязвляет самолюбие? А может, поэтому тебя отец и не любил никогда?..
Напряжение между ними нарастало, словно кабинет залили бензином и стоило бросить спичку — всё мгновенно вспыхнет.
Полыхнет.
Взорвется.
— Полина, не смей, — гаркнула мама, вскочила с дивана и ткнула в нее указательным пальцем.
— Да нет, когда я еще выговорюсь, если не сейчас? Позволь продолжить, — Полина поднялась.
Они пристально и с неприязнью смотрели друг на друга.
Сестра ядовито заговорила: — Отец любил тебя ради денег, как и ты его…
— Что ты знаешь о наших отношениях?! — прошипела мать.
Тут встал папа и вклинился в диалог:
— Полина, успокойся!
— Папа, я никогда не ощущала между вами искренних чувств.
— Лучше бы ты действительно умерла год назад! — с истеричным надрывом выпалила мать и выбежала в жгучих слезах. Дверь громко ударилась ручкой о стену. Папа бросился за ней в коридор.
— Полина, тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? — недовольно спросил я.
Мое возмущение росло с неукротимой силой.
— Не переживай, мы дойдем и до тебя, братец, — лицемерно отрезала она.
Отец вернулся в кабинет и остановился в двух метрах от сестры.
— Видимо, подошла моя очередь, дорогая дочь! — воскликнул он с сардонической ухмылкой. — Давай, я внимательно слушаю!
Полина, ироничным голосом заговорила:
— Тебе всегда важна выгода. Ты меркантильный на генетическом уровне … Даже на одре смерти ты начнешь торговаться. Я не простила то, как ты нагло меня продал семейке психопатов.
— Я всего лишь желал тебе счастья, — сдержанно произнес отец.
— Счастья?! — недовольно усмехнулась она. — Похоже, у нас разное представление о нем. Для тебя это взаимовыгодные сотрудничества, прибавляющие цифр на твоих банковских счетах. А для меня — душевная гармония, любовь и семья. Впрочем, твое представление о счастье схоже с моим братцем.
— Ты будто сатана в человеческом облике, — не унимался я.
Отец приоткрыл рот и собирался что-то сказать, но резко сомкнул губы, махнул рукой и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.
— А с каких это пор ты вдруг стал таким праведным? — она презрительно сузила глаза.
— Полина, каждый из нас пережил много страданий после твоей смерти. Я жалею, что тогда не смог встретиться с тобой. Прости меня, — искренне сказал я, игнорируя бурлящую злость и обиду внутри меня.
— Очень рада, что пробудила в тебе хоть какие-то чувства, кроме эгоизма, вспыльчивости и надменности, — не переставала она иронизировать.
— Может, перейдем к тебе? — язвительно ухмыльнулся я. Понял, что сейчас извинения ничего не значат и не нужны. Моё откровенное признание не вызвало в ней ни капли тех же чувств.
Я приблизился к ней — мы стояли в метре друг от друга и обменивались искрометными взглядами.
— Начинай, — с ехидной усмешкой ответила сестра и сложила руки перед с собой.
— Эгоизма? По-моему, это твое эго оказалось самым раздутым среди нас. Тебе было по барабану, что мы будем чувствовать после твоей липовой смерти, — я с каждым словом повышал голос, переходя на крик.
Внезапно Марк встал между нами.
— Хватит! На сегодня хватит! — гаркнул он и развернулся к Полине, застывшей с полуоткрытым ртом. — Мы уходим!
Марк осуждающе посмотрел на меня и покачал головой.
— Игорь, завтра приезжай к нам домой и спокойно поговорим.
— Домой? — в недоумении переспросил я. — Можешь даже не ждать!
Скулы на лице напряглись, и я сжал кулаки.
Марк обхватил запястье Полины и повел к выходу, напоследок сестра метнула в меня острый взгляд. Никита задумчиво отправился за ними. Вика же мгновенно встала с кресла и обняла меня.
ВИКТОРИЯ
Я откинула гордость и обиду. Почувствовала, что он тяжело справлялся со своими эмоциями. Обвила руками его талию, щекой прильнула к груди. Слышала, как бешено колотится его сердце.
В этот момент Игорь нуждался в поддержке. Моей поддержке. Он крепко прижал меня к себе и уткнулся носом в макушку. Не знаю, сколько времени мы так простояли. Муж заглянул в мои глаза — влюбленные взгляды растворяли нас друг в друге.
Грань реальности стиралась.
Мир исчезал.
Растворялся.
Я не заметила, как ощутила его нежные губы. Наш головокружительный поцелуй разгорался.
Полыхал.
Обжигал.
Языки искусно и страстно сплетались. Мое тело покрывалось огненными мурашками.
Я забыла о том, что услышала двумя часами ранее, пока он не отстранился. В уголках глаз собрались слезинки от осознания, что возможно это наш последнийпоцелуй. Неприятные воспоминания вспыхнули и разнеслись гулким эхом внутри меня.
— Ты плачешь! Почему?.. — ласково прошептал Игорь, едва касаясь моих губами моих губ и перекладывая руки со спины на мои горячие щеки.
— Очень эмоциональный день, — тихо ответила я и накрыла его ладони своими, сохраняя зрительный контакт.
— Поедем домой?
— А свадьба? — виновато спросила я.
Глубоко в душе я понимала, что когда-нибудь придется признаться Никите, что он мой брат. Хотелось его поддержать в такой день, но я чувствовала себя морально уничтоженной.
Испепеленной.
Истощенной.
Я старалась из последних сил сдерживать эмоции и не показывать их Покровскому.
— Думаю, он справится! — Игорь выпустил мое лицо, приоткрыл рукав пиджака на запястье, чтобы взглянуть на часы. — Уже одиннадцать, гости скоро будут расходиться! Поехали!
Он обхватил мою руку своей, и мы пересекли часть дома до крыльца. На выходе нас ожидал автомобиль Игоря.
Водитель распахнул мне заднюю дверь, я уже хотела садиться, как сзади появились Марк и Полина.
— Мы тебя ждем! — уверенно кинул напоследок Разумовский Игорю, проходя к их машине, которая остановилась за нашей.
— Можешь не напоминать ему, он как обычно не придет, — бросила очередную колкость Полина.
— Полина, еще слово!.. — вспылил Покровский и резко стиснул губы.
— И что? — надменно ответила она, не оборачиваясь, и скрылась в салоне мерседеса.
Складывалось впечатление, что Полина намеренно не упускала ни единой возможности уколоть Игоря в самое больное место. Я заметила, как у него снова заходили желваки, и мы одновременно сели в машину. Водитель закрыл дверь и занял место за рулем.
— Прости! — тихо сказал он, взял мою руку в свою, поцеловал и бережно вернул на бедро.
Игорь откинулся на кресло и сосредоточенно смотрел в окно всю дорогу до дома. Я тоже пыталась отвлечься от плохих мыслей и впустую пролистывала ленту социальных сетей, которая пестрила сенсационными новостями о триумфальном появлении Полины.
Войдя в квартиру, он прихватил бутылку виски из бара на кухне и последовал на террасу. Я прошла в ванную. Мы разошлись по разным сторонам дома без единого слова словно чужие. Каждый из нас витал в своих чувствах.
Разбитых.
Сломленных.
Искалеченных.
Не успела я захлопнуть дверь ванной, как вжалась лопатками в дерево и наконец разрыдалась.
Не сдерживая себя.
Не сдерживая шторм чувств, который уже несколько часов скрывала в себе.
Опираясь ладонью о стену, я поднялась и включила воду в душе, чтобы заглушить горькие всхлипы. Казалось, что шум потока не помогал, и я зажала рот ладонью, стоя посреди ванной.
Все вокруг плыло. Я зажмурилась. Пульс бил по вискам.
Дрожащими пальцами я смахнула слезы и начала судорожно стягивать с себя одежду. Меня трясло. К горлу подкатывал новый слезный ком.
Я встала под теплый душ, уперлась ладонями в мраморную плитку и наклонила голову. Жгучие слезы смешивались с водой, стекали и смывались потоком. Оттолкнувшись от плитки, я развернулась, прижалась спиной к стене и медленно сползла по ней вниз. Я присела и обхватила ноги. Наклонив голову к коленям, закрыла глаза и вновь прожила ужасные полчаса этого вечера, которые изменили мою жизнь.
Я не могла до сих пор прийти в себя оттого, что услышала за теми дверями. В голове до сих пор раз за разом прокручивался разговор со Златой.
Меня словно распяли на кресте.
Один гвоздь забили в запястье новостью о том, что Игорь мой сводный брат, а второй — Милена беременна от него и они развлекались в соседнем номере. Самым мерзким было то, что Игорь повторил поступок Влада.
Он развлекался с ней в соседнем номере.
Развлекался!
Неимоверная тяжесть в груди, будто камень, утягивала на глубокое безжизненное дно океана моей судьбы. Израненное в прошлом сердце получило новые увечья. Дядя оказался прав — мои крылья догорают в черном пламени.
Я ужасно хотела пойти и высказать все ему в лицо. Но не могла… Я видела, в каком подавленном состоянии находился Игорь. Даже сейчас я думала о его чувствах…
Все, Вика, соберись.
Ты больше не позволишь истязать себя. Покровский не должен ни о чем догадаться.
Завтра все закончится!
Упираясь ладонями о стену, я медленно поднялась на ноги и закрыла воду.
Когда вышла из душа, пытаясь прийти в себя, услышала грохот со стороны террасы. Я быстро накинула махровый халат на влажное голое тело и выбежала из ванной.
Игорь устроил погром.
Разбитый стеклянный стол погружался в бассейн, по декоративной каменной стене стекали капли виски, везде валялись осколки стекла.
— Что ты творишь?! — из последних сил крикнула я.
— Я ненавижу ее. Как так можно было поступить? Я настолько морально выжат, столько отстрадал! — во всю глотку орал муж о «воскресшей» сестре. — Почему она так жестоко поступила со мной?! — он нервно ходил из стороны в сторону, словно бешеный зверь по клетке.
— Игорь, успокойся. Вы завтра поговорите обо всем спокойно … — я встала на пути мужа и обхватила ладонями лицо, пытаясь достучаться до разума.Его изумрудные глаза горели диким пламенем.
— Спокойно? У нас не получится спокойно разговаривать, — с раздражением ответил он, обхватил кровавыми пальцами мои запястья, нырнул бешеным взглядом в глаза и скинул мои руки.
Игорь обошел меня и с силой ударил кулаком в стену.
Я вздрогнула и обхватила себя руками, укутываясь в халат. Мокрые волосы прилипли к шее, тонкие струйки воды стекали по ним, впитываясь в ткань воротника.
— Остынь! — закричала я. — Хватит! Ее тоже можно понять!
— Можно понять? Ты ее поддерживаешь?.. — прорычал он, резко развернувшись ко мне и сузил глаза.
— Я никого не поддерживаю! Я не хочу лезть в ваши с ней отношения, но тебе стоит остыть, встретиться с ней завтра и поговорить еще раз, — я старалась разговаривать с ним сдержанно, глубоко скрывая свое опустошенное состояние.
Истощенное.
Раздавленное.
— Я не собираюсь с ней больше разговаривать. Для меня она умерла год назад.
— Делай, как считаешь нужным, — отрезала я, скрестила руки на груди и собралась уходить. У меня больше не оставалось сил продолжать разговор.
— А что с тобой? — настороженно спросил он, слегка наклонил голову и нахмурился.
— Со мной все нормально, — отчеканила я, стараясь скрыть скверное настроение. Но опухшие от слёз глаза предательски выдавали меня.
— Нормально? — он медленно двинулся ко мне, словно хищник, не отрывая пристального взгляда.
— Да.
— Точно? — настаивал он.
Игорь убрал выбившуюся мокрую прядь за ухо. Я взглянула на окровавленные костяшки пальцев и решила перевести тему:
— Давай я обработаю твои раны…
— Не нужно, — он опустил руку.
— Нужно, — увереннее сказала я.
— Не нужно… — тихо повторил он.
Злость постепенно угасала. Цвет глаз светлел, я уже видела изумрудные просветы в глубине зрачков.
— Нужно, — настойчиво произнесла я и аккуратно подхватила его пальцы. Муж опустил усталый взгляд на наши руки, потом поднял на меня.
Игорь потянулся поцеловать меня, но я сглотнула и слегка отодвинулась. Он нахмурился.
— Твои раны… — растерянно прошептала я. — Нам нужна аптечка.
Покровский убрал руки, а я прошла в гостиную. Игорь направился за мной, открыл шкаф и достал коробку с лекарствами. Я нашла перекись водорода и бинт.
Мы присели рядом на край дивана, едва соприкасаясь коленями. Я молча взяла его руку, обработала ссадины и начала осторожно перематывать ладонь бинтом.
— Спасибо, — тихо произнес он и виновато взглянул на меня исподлобья.
— Завтра вы обо всем поговорите. Надеюсь, поймете друг друга и найдете в себе силы простить, — слабо улыбнулась я.
— Как прекрасно, что ты у меня есть. Я безумно люблю тебя, как никого и никогда! — искренне прошептал он, обхватил мою руку и большим пальцем нежно поглаживал тыльную сторону ладони.
Мое сердце плавилось от его слов.
Растворялось.
Таяло.
Он приподнял подушечками пальцев мой подбородок и заглянул в глаза, которые я в очередной раз пыталась спрятать.
Я в миллионный раз сгорала в его темно-изумрудном взгляде, освещавшем мою душу. Глядя друг на друга, мы снова попали в сети гипноза.
Очарования.
Притяжения.
— Я тоже тебя люблю… — тихо сорвалось с моих губ. Но внутри мгновенно накрыла гигантская волна мучительной правды и я сухо добавила: — И очень хочу спать!
— Я еще немного посижу на террасе и скоро приду! — прошептал он и неохотно отпустил мои руки.
Я кивнула и прошла в спальню.
ИГОРЬ
Я очнулся от слепящих солнечных лучей, заливавших террасу. Приподнял свисающее с края дивана запястье и посмотрел на часы — время обеда. Голова раскалывалась. В горле пересохло. Я не спеша присел, провел ладонями по лицу и начал восстанавливать в памяти события вчерашнего вечера.
Вика!
Она вчера выглядела взволнованной. Я сразу направился в спальню к жене. К моему удивлению, ее там не обнаружил, как и во всей квартире. Тогда я прошел в кабинет, бухнулся в кожаное кресло и набрал ее номер.
— Привет! — грустно ответила она на звонок.
— Привет! Прости, я вчера сильно вспылил…— виновато сказал я.
— Понимаю! Но тебе надо съездить и спокойно поговорить со своей сестрой. Вчера всех переполняли эмоции.
— Ты права! Мысъездим.
— Извини, я не смогу! У меня много дел в галерее, — бросила Вика, а я почувствовал легкое напряжение между нами. — Да и вам надо поговорить наедине.
— Я через пару часов поеду на сделку с Матвеем, и перед встречей заскочу к Марку и Полине. А вечером украду тебя на ужин в ресторан. Ты же не против? — флиртуя спросил я, стараясь оживить разговор.
— Не против, — от Вики повеяло необъяснимым безразличием. — Извини, мне нужно идти. До вечера!
— Целую!
После разговора с женой я в недоумении смотрел на экран телефона, пока он не потух. Со вчерашнего вечера она пребывала в своих мыслях, вела себя отстраненно и сухо по отношению ко мне, пыталась скрыть свое тревожное состояние. Вечером мы обязательно поговорим и ей уже не уйти от правды.
Я ответил на несколько звонков, умылся, оделся, и отправился к Разумовским. Мне нужно было еще раз поговорить с Полиной до их отлёта в Питер. Я надеялся, что на этот раз нам удастся поговорить откровенно.
Подъехал к элитному жилому комплексу, прошёл охрану и ресепшен. Не успел выйти из лифта, как в мраморном холле меня уже ждал Марк.
— Привет! Пройдем!
— Привет.
Я зашел в их светлую трехкомнатную квартиру, скинул ботинки и отправился за Марком в гостиную. На кресле у окна сидела сестра и держала на руках малышку.
— Привет!..
У меня до сих пор пробегали мурашки по спине от того, что вижу ееи говорю с ней. У меня до сих пор не укладывалось в голове, что она жива.
Она здесь.
Она рядом.
Я неуверенно присел на край дивана напротив Полины, Марк опустился на другой конец.
— Полина, может, мы искренне пообщаемся? — предложил я.
Несмотря на то, что обида и злость грызли меня изнутри. Несмотря на то, как она поступила, я решил поговорить. Решил поговорить открыто. Решил сделать первый шаг навстречу ей.
— Я думала, тебе хватило вчера, — высокомерно ответила она.
— Ты даже не извинилась за то, что так жестоко поступила со мной.
— Да? — приподняла она брови. — Прости, если тебя это утешит.
— Прекращай иронизировать! Пожалуйста! — закатил я глаза.
— Иронизировать? Наша семья состоит из иронии, — усмехнулась она.
— Почему ты вернулась сейчас?!
— Рано или поздно вы бы узнали обо мне.
— Ты что-то задумала?
— Нет. Я давно уже отошла от всех дел. Только знаешь, я единственного не понимаю — почему ты общаешься с папой? Он продал меня и компанию за твоей спиной ради перспективных проектов.
— Ты хочешь, чтобы я отомстил ему?
— Проучил! — надменно поправила она.
— Я не буду этого делать. Да и думаю ты преподала урок. Он запомнил. Больше я не позволю никому из вас разрушить мой бизнес и отношения с женой.
— Я тоже никому не позволю лезть в мою жизнь, — твердо произнесла она.
На секунду повисло неловкое молчание. Полина нарушила его и спросила:
— Кстати, где твоя жена? Почему не приехала?
— На работе много дел.
— Не думала, что ты сможешь снова доверить свое сердце после Эмилии. Та еще оказалась стерва.
— Я и сам удивлен не меньше твоего, — слабо улыбнулся я, представляя Вику.
— Тогда береги свое счастье. Чтобы сохранить его мы платим высокую цену, — мягче произнесла она.
— Постараюсь.
— Надеюсь, скоро вас станет трое, — Полина посмотрела на дочку — и от высокомерия с надменностью не осталось и следа. Она улыбнулась так, как улыбалась когда-то давно.
— Как назвали? — я задержал взгляд на племяннице.
— Мия. Миюша, — с нежностью произнесла та. — Моя сладкая девочка, — Полина склонила голову и улыбнулась, а дочка в ее руках умильно загулила. — Если бы я осталась решать проблемы и противостоять отцу, то потеряла бы ее. Посмотри, — она развернулась вполоборота, показывая личико малышки.
Девочка была копией Полины: голубоглазая, с темными волосами, пухлыми щечками и губками. Мия посмотрела на меня и сладко зевнула, хаотично взмахнув крохотными ручками. Сестра прижала ее к себе.
Я не мог поверить, что за один день все изменилось. У меня есть сестра и племянница, а мой деловой партнер стал частью семьи.
Я смотрел на Полину и не узнавал.
Она изменилась за этот год, повзрослела…Раньше я видел ее милой, искренней девушкой, но сейчас мне открылась вторая, темная сторона, так похожая на мою — саркастичность, невозмутимость, хладнокровие. Видимо, это у Покровских в крови.
— Прости, что оставил тебя одну… — тяжело выдохнул я.
— И ты прости, что оставила тебя наедине с кошмарами, — наконец искренне сказала она. — Понимаю, что нам нужно время, но, все же, как бы мы не злились и не обижались друг на друга, пора оставить все в прошлом.
— Пока мне трудно забыть то, что я пережил, — признался я.
— И мне, — тихо сказала сестра.
Мия захныкала. Полина крепче прижала ее к груди: — Извини, мне нужно уложить ее на дневной сон. Надеюсь, что мы еще пообщаемся и встретимся.
— Конечно! — выдал слабую улыбку.
Полина поднялась с кресла, держа на руках Мию, и оставила нас с Марком наедине.
— Марк, почему ты ничего мне не рассказал?
— Я люблю ее. Я обещал. Извини, — откровенно ответил Разумовский.
— Ты ведь так искусно играл, когда рассказывал о ней…
— Я не хотел тебе врать, но ради нее и ребенка готов на все. Ты должен меня понять, — он сделал паузу. — Мы осознавали, на какие риски и жертвы шли, чувства каждого из вас, но в приоритете была наша дочь.
— Да… Но ты видел, как я переживал ее смерть, — возразил я.
— Игорь, прости! — тверже сказал он.
— Ты бы мог сообщить, хотя бы мне.
— Нет. Это было решение Полины. Я поддержал.
— Ладно, — устало согласился я. — Главное, что вы счастливы.
— Надеюсь, ты когда-нибудь поймешь нас. — Он приподнял уголок рта.
— Разве у меня есть другие варианты? — легко улыбнулся я.
— Может, чего-нибудь выпьешь? — вежливо предложил Марк.
— Пожалуй, не откажусь от чашки черного кофе.
Марк подошел к кофемашине, а я пересел за барную стойку у окна с видом на центр Москвы. Через пару минут он поставил передо мной чашку с темным напитком и стакан воды.
— Ты сегодня доделаешь документы по проекту? — спросил Марк, опускаясь рядом.
— Не успею, — ответил я. — Я встречаюсь с Матвеем в пять вечера. Он продает мне контрольный пакет акций.
— Ну, наконец-то! — приободрился Марк, помешивая ложкой свой капучино.
— Завтра вернусь в офис, — я поднес к губам кофе, не спеша сделал небольшой глоток и поставил чашку обратно.
— Это отличные новости! — воскликнул партнер.
— Когда вы обратно в Питер?
— На днях. После собрания акционеров и твоего возвращения в должность.
Еще с полчаса мы обсуждали основные рабочие моменты. Я допил кофе и вышел в коридор обуваться. Марк облокотился плечом о дверной косяк. К нему неожиданно присоединилась Полина.
— Увидимся! — мягко сказала она и обвила талию Марка, тот положил руку ей на плечо и прижал к себе.
Я поднялся, поправил брюки.
— Да. Удачи! — бросил я и удалился из их идеального семейного очага.
Неужели я и правда уже сегодня встречусь с Игнатьевым и верну свой контрольный пакет акций?
Кажется, я ждал этого так долго.
ВИКТОРИЯ
Через пару часов после телефонного разговора с мужем я вернулась в квартиру, чтобы забрать вещи. Сегодня я ожидала приглашения от Милены на казнь нашей любви — вечером она сообщит о своей беременности. А мы поставим точку в романтической истории.
Сегодня я уйду от него.
Этого уже не избежать.
В доме работала целая бригада клининга — прибирала ночной погром на террасе. Я прошла в спальню, достала чемодан и принялась со жгучими слезами укладывать свои вещи.
Нужно собрать все, ничего не оставить, чтобы Игорь смог быстро забыть меня. Забыть?Эти чувства невозможно забыть! И простить его я тоже не смогу!
В голове до сих пор звенел голос Златы.
Милена беременна.
Звонок телефона остановил мой поток мыслей, я посмотрела на экран.
А вот и она.
— Привет! — радостно поздоровалась она.
Милена явно находилась в приподнятом настроении.
— Привет!
— Хотела пригласить тебя на ужин в коттедж Игнатьева к восьми вечера. Думаю, ты догадываешься, по какому случаю.
От ее самодовольного голоса меня чуть не вывернуло.
— Догадываюсь, — спокойно ответила я, сдерживая вихрь эмоций внутри. Он облетал каждый орган, запутывал и стягивал в тугие узлы.
— С нетерпением жду! — ехидно произнесла она и отключилась.
Я швырнула телефон на подушку, побросала оставшуюся одежду в чемодан, присела на кровать и расплакалась.
По душе расползались глубокие трещины из них рассыпались мелкие осколки, оставляя за собой острую боль разочарования и предательства.
Она царапала.
Скребла изнутри.
Больно. Невыносимо больно.
Перед уходом я остановилась у прикроватной тумбы, бросила на нее ключи от подаренной машины и, с бешено колотящимся сердцем, медленно сняла с безымянного пальца помолвочное и обручальное кольца. Вытащила из сумки конверт с письмом и положила Игорю на подушку.
На экране телефона высветилось уведомление, что такси уже ожидает у входа. Я смахнула последние слезы и с мучительной тоской осмотрела спальню, задержав взгляд на кровати. Нахлынули теплые воспоминания, оставляя ностальгический шлейф печали.
Здесь мы смеялись.
Ссорились.
Мирились. Горячо мирились.
Здесь я верила каждому его слову.
К горлу подкатывал новый слезный ком.
Я резко прихватила чемодан и с тяжелым истерзанным сердцем покинула стены мрачной квартиры Покровского, наполненной самыми счастливыми днями в моей жизни.
Пока ехала к себе домой, смахивала бессильные слезы и морально настраивалась на вечерний скандал.
Этот сильный шторм будет трудно пережить…
Очень трудно…
ГЛАВА 2
ИГОРЬ
Я подходил к кабинету, где должна пройти наша сделка. Матвей встречал меня, как и всегда, с высокомерной улыбкой. Мы поприветствовали друг друга, пожали руки и зашли к нотариусу. Мужчина сидел в центре стола.
Мы опустились за стол друг напротив друга, каждый рядом со своим юристом.
— Я продаю тебе компанию раньше только лишь потому, что меня попросила Милена, — небрежно сказал Игнатьев.
— Что она пообещала за это? — я выгнул бровь.
— Это не так важно, — усмехнулся тот.
Нотариус разложил документы передо мной, а юрист показал пальцем на строчку, наклонился и шепнул, что акций не хватает.
Что?
Я вспыхнул.
Вскочил со стула и закричал:
— Какого черта сорок шесть процентов акций? Где еще пять? Ты с ума сошел?! Мы так не договаривались!
— Но и ты вроде как не разведен? Мы тоже так не договаривались, — дерзко ответил он и не спеша встал.
— Кому ты их продал? — гневно рявкнул я.
Мы игнорировали вопросы, сверля друг друга взглядами.
— Мне предложили солидную сумму, и я решил продать их, — сдержанно сказал Игнатьев.
— Игорь Александрович, давайте успокоимся, — услышал я недовольный голос нотариуса, но я не обратил на него внимания.
— Кому? — стремительно обошел стол, схватил Матвея за воротник пиджака, крепко прижал к стене и злостно потребовал ответов на вопросы. — Говори: кому?! Где мои пять процентов? Кому ты их продал?
— Давай ты сначала отпустишь меня, — с фальшивой вежливостью попросил он.
Друг обхватил мои запястья. Я неохотно убрал руки и теперь внимательно смотрел на него, ожидая объяснений.
— В документах числится имя девушки, но со мной приходил договариваться мужчина, — признался он.
Я замахнулся, но кулак замер в паре сантиметров от его лица.
— Сука… — процедил я и медленно опустил руку.
— Успокойтесь! — почти одновременно пробурчали юристы, стоящие позади нас.
— Если вы сейчас же не успокоитесь, я вызову охрану, и сделка не состоится, — нервно выкрикнул нотариус.
Я развернулся, снисходительным взглядом скользнул по мужчинам, выставил ладонь, давая понять, что нам нужно разобраться. Они хотели что-то сказать, но лишь молча прикрыли рты.
— Сука! — повторил я и понизил голос. — Зачем ты это сделал?
— За них предложили огромную сумму. Я подумал: почему бы и нет. Но если ты хочешь их вернуть, то сам и разбирайся, — он растянул губы в ехидной улыбке.
Кажется, он наслаждался моими эмоциями.
Я постарался успокоиться и вернуть самообладание.
— Разберусь. Продавай мне сорок шесть процентов и расходимся. Только теперь еще жду контакты того мужчины, — добавил я, понимая, что он больше ничего мне не скажет.
— Хорошо, скину, — выдавил он, поправляя пиджак.
Мы вернулись на места.
— Потом поедем ко мне, отметим сделку, — с нескрываемым удовольствием предложил Матвей и развалился на стуле, сложив руки на стол.
— Я не поеду к тебе, у меня вечером планы с женой, — мельком взглянул на него и взял в руки документы, чтобы продолжить изучать.
— Милена приготовила ужин в честь этой сделки. Давай не будем огорчать нашу подругу, тем более, туда уже едет Виктория.
— Вика? — от удивления я отложил бумаги.
— Да-да! Открою тебе маленький секрет, — он вжался грудью в стол, наклоняясь ко мне.
— Какой же? — нахмурился я.
— После ужина я сделаю Милене предложение. Хочу, чтобы она стала моей женой.
— И поэтому ты продаешь контрольный пакет акций раньше?
— Именно, — он не смог сдержать довольной ухмылки. Он весь светился изнутри. — Хочу, чтобы наш ужин в качестве друзей был последним в этом доме, а потом мы начнем готовиться к свадьбе.
— Я буду счастлив, если вы поженитесь, — криво улыбнулся я, взял ручку и подписал бумаги.
Через час я снова стал владельцем контрольного пакета акций, правда неполного, и это, откровенно говоря, сильно напрягало. В ближайшее время я верну остальное. Разберусь. Единственное, что тревожило меня отстраненное состояние Вики.
Пока я ехал к коттеджу Игнатьева, созвонился с Марком, поделился информацией о сделке, и мы поговорили о рабочих моментах.
Наконец-то грани игры разрушены, я победил.
Завтра я распахну двери своей компании и вновь переступлю порог как владелец. Но самый главный приз — Вика.
Я так сильно люблю ее...
Помимо этого, безумно рад, что моя сестра оказалась жива, и теперь у меня есть еще и племянница…
Прекрасный день. Я счастлив.
Надеюсь, мы быстро поужинаем и поедем домой наслаждаться друг другом.
ВИКТОРИЯ
На террасе дома Игнатьева с фальшивой улыбкой меня встретила Милена, скрестив руки на груди. На ней было белое облегающее платье ниже колен, добавь фату, и можно смело идти к алтарю с Покровским.
— Привет, дорогая! — иронично произнесла она.
В этом приветствии прозвучало столько злорадства и яда.
— Привет, Милена, — равнодушно сказала я.
— Рада тебя видеть. Проходи, пожалуйста, — она продолжила говорить в высокомерном тоне, развернулась и распахнула для меня панорамную дверь.
Я вошла в гостиную, Милена последовала за мной.
При виде ее в голове вспыхивали слова Златы.
Милена беременна.
Я огляделась. Комнату заливал дневной свет. Через стеклянную стену виднелась высокая изгородь из туй, и сквозь нее пробивались солнечные лучи, рассыпаясь полосками на мраморном полу.
Посреди стоял шикарно накрытый длинный стол.
— Присаживайся!
Она прошла к нему и гордо села на кресло как королева, а я опустилась напротив.
— Угощайся, — предложила Милена, театрально взмахнув рукой над столом.
— Спасибо, я не голодна.
— М-м-м, наверное, кусок в горло не лезет после той новости, которую тебе сообщила Злата, да? — с едким «умилением» произнесла та.
— Очень рада за вас! — сдержанно ответила я.
— А я буду рада, когда вы разведетесь! — по-прежнему фальшиво улыбаясь, она плеснула в стакан апельсиновый сок.
— Не переживай, скоро этот день настанет! — усмехнулась я, положила руки на стол и сплела пальцы. От одного слова «разведетесь»горечь просачивалась по клеткам.
Мы обменивались презрительными взглядами, пока не хлопнула дверь, и я не услышала голоса Игоря и Матвея.
— Девушки, поздравьте Покровского с шикарным приобретением, — радостно сказал Игнатьев, и игриво обхватил одной рукой шею моего мужа. — Будем праздновать! Наливайте виски!
Они подошли к середине стола.
Матвей скинул руку и подхватил бутылку. Пока он откупоривал односолодовый напиток, Игорь присел рядом со мной. Он выглядел счастливым и довольным.
Он взял мою ладонь, коснулся костяшек пальцев губами и прошептал:
— Все хорошо?
— Да ни черта не хорошо! — вспыхнула я, отдернув руку, и стремительно поднялась с кресла. — Как же я устала от этого цирка! Может, ты уже расскажешь, Милена, всю правду?
Я решительно нажала на кнопку детонатора.
До взрыва оставалась одна минута.
Время пошло…
Игорь сидел ошарашенный, желваки нервно заиграли на его лице. Игнатьев свел брови и поставил бутылку обратно на стол, а потом они посмотрели на Милену.
— Наверное, ты хотела грациознее сообщить такую невероятную новость? — я продолжила говорить на повышенном тоне, сдерживая бурлящий гнев внутри.
Милена метнула в меня негодующий взгляд.
— Я думала, что для начала мы поужинаем и выпьем, — она старалась говорить хладнокровно и невозмутимо.
— Да хватит уже этих игр! Либо скажу я, — возмущение нарастало с непреодолимой силой.
— Друзья! — она сделала театральную паузу. — Я собрала вас на этот ужин не только отметить возвращение компании Игоря, но и сообщить о том, что у нас с ним будет ребенок.
Девушка самодовольно улыбнулась.
Я по очереди наблюдала за каждым. Матвей смотрел на Милену, и в его потемневших глазах рушились надежды о воссоединении, а на моих подкрадывались слезы. Я изо всех сил старалась сдерживать их, чтобы не разрыдаться.
Игорь находился в полном смятении, и извиняющимся взглядом смотрел на меня.
— Что-о-о? —протянул Матвей, прерывая зависшее молчание. Он застыл, будто пытался понять, не послышалось ли ему.
— Последствия волшебной ночи в Питере, — ехидная улыбка не сходила с лица Милены.
— Тварь! — прорычал Матвей, и направил указательный палец сначала на Милену: — Ненавижу тебя! С этого момента забудь дорогу ко мне! — а потом перевел жест в сторону Игоря: — Ты же клялся, что ничего между вами никогда не было! Ты ответишь за это. Я убью тебя! — заорал он на всю комнату.
Матвей обхватил край стола двумя руками и в порыве злости опрокинул его вперед. Фарфоровые тарелки и хрустальные бокалы с грохотом разбились о пол. Звук трескающегося стекла прорезал пространство и теперь эхом колыхался в воздухе. Я вздрогнула, закрыла глаза и плотно прижала ладони к вискам. Внутри меня до сих пор откликался этот разрушительный звон.
Сокрушительный.
Он словно острым клинком рассекал счастливое прошлое от болезненного будущего. Разрезал сердце на мелкие, кровавые куски.
Не успела я приоткрыть веки, как в одно мгновение, словно кровожадный хищник, Игнатьев накинулся на Игоря с кулаками. Он быстро повалил его со стула и резко нанес удар по лицу. Замахнулся снова, но Игорь увернулся и попытался скинуть обезумившего друга.
— Какого черта! — взорвался мой муж, хотел скинуть его с себя, но Матвей крепко вцепился в плечи, и они перевернулись.
Теперь Игнатьев лежал на спине, а мой муж сидел на нем, они, не останавливаясь, наносили кулаками увечья по лицу и телу друг другу.
— Сволочь! — яростно орал Матвей. — Ненавижу вас!
— Хватит! — Милена вскочила с кресла и закричала в полный голос. — Остановитесь!
Но они, погруженные в драку, не слышали ее.
Когда их пыл стал угасать, я набралась смелости и решила подойти. Игорь поднял было руку и хотел нанести очередной удар по красному и окровавленному лицу Матвею, но я положила ладонь ему на плечо.
— Успокойтесь оба! — приказала стальным голосом.
Он развернулся ко мне. Повисший в воздухе кулак разжался, а вторая мускулистая рука отпустила глотку Матвея. Тот тоже отпустил его шею.
Градус ярости, окутавшей их, понижался, давая одуматься. У каждого капала кровь из носа, и на лице выступали синяки. Тяжело дыша, Игорь слез с Матвея и молча ушел в ванную, прижимая к носу рукав.
Игнатьев стукнул кулаком по мраморному полу, глядя в потолок затуманенным взглядом. Спустя минуту медленно поднялся на ноги.
— Выметайся… — процедил он сквозь зубы Милене.
— Может, поговорим?
— Выметайся! — рявкнул он, вытирая кровь с лица о плечо.
— До встречи! — она сделала вид, будто ничего не произошло, подхватила сумочку с дивана и скрылась.
Стерва!
Мы обменялись с ним сожалеющими взглядами, и он ушел на второй этаж, накрывая ладонью распухший, окровавленный нос.
Игорь появился в гостиной, прошел на кухню и вернулся с пакетом льда, завернутого в салфетку. Он приложил его к переносице.
Покровский сел на пол, прижался лопатками к стеклянной стене и откинул голову назад. Я опустилась рядом и тоже оперлась спиной о холодную стену, разочарованно уставившись в одну точку.
— На этот раз мы точно разводимся!.. — тихо заявила я. От этих слов сердце болезненно надломилось.
Сжалось.
Заныло.
— Я не отпущу тебя! — уверенно заявил он.
— Отпустишь, если любишь, как бы банально это не звучало.
— Ты останешься моей женой!
— Потому что ты так хочешь? А про мои чувства ты забыл? — с негодованием произнесла я и посмотрела на него: — Ты не представляешь, как мне больно!
— Мы переживем это! — он с надеждой посмотрел на меня, убирая лед от носа.
— Мы ни хрена не переживем это. Ты соврал мне, и у вас с Миленой будет ребенок, — отрицательно качала я головой. — А самое омерзительное, что ты развлекался с ней в номере рядом, совсем как Влад!
Я нервно сглотнула.
Предательство жгло каждую молекулу моего тела.
Милена беременна.
Он поступил как Влад.
— Прости. Я знаю, что должен был признаться сразу, но я так боялся тебя потерять. Я готов заслужить твоё прощение и доверие любой ценой.
— Так просто? Ты думаешь, что так просто? — раздраженно возразила я.
— Вика…Все будет хорошо! Я все решу. И для начала нужно удостовериться, что отец именно я.
— Ты… Конечно ты. Вы проснулись в одном номере… — с дрожью в голосе сказала я. А на душе было паршиво. Я не могла и представить, как он касался ее. Трогал. Целовал. Ласкал.
Игорь сел на колени перед до мной.
— Вика, я не мог… — виновато прошептал он.
— Не нужно отрицать очевидное.
— Вика… Пожалуйста…Это ошибка, — умоляющим голосом сказал он.
— Ошибкой было доверять тебе… Любить… — Вика… Тебя не должно это заботить, я уверен, что мы разберемся с Миленой.
— У тебя все так просто…— повторила я и повысила голос. — А что мне прикажешь делать с твоим очередным враньем? Будешь папашей выходного дня?! — усмехнулась я.
— Если любишь, то простишь, как бы банально это не звучало.
— На днях я подам документы на развод.
— Ты не сделаешь этого, — строго возразил он.
— Игорь, все! Мы разводимся! — с горечью в голосе произнесла я. — Я не могу больше терпеть твое вранье, извини!
— Я люблю тебя! — сладко прошептал он.
— Я тоже, но этого, как оказалось, мало, — с сожалением ответила я и поднялась. — Больше не ищи со мной встреч, мне очень больно тебя видеть.
Слезы защипали глаза.
— Пожалуйста, — поймала его извиняющийся взгляд.
Игорь тоже поднялся, хотел прикоснуться к лицу, но я отстранилась.
— Давай успокоимся и все обсудим… — продолжила умолять он.
Я смахнула слезы, собралась с мыслями и твердо ответила:
— Нет, наша история закончится восьмого июня, как и прописано в брачном контракте.
Он заглянул мне в глаза, скулы напряглись. Я тут же отвела взгляд в сторону, лишь бы снова не попасть в новое притяжение между нами.
— Вика… — нежным тихим голосом произнес он.
Я развернулась и с каждым шагом отдалялась от него, и это заставляло мое сердце стучать сильнее. Я растворялась и задыхалась от любви к нему, и, возможно, в будущем я бы смогла проигнорировать наши родственные связи и поверить, что с Миленой в ту ночь не было близости. Я бы не допустила нашего развода, а тем более их свадьбы.
Но теперь это все бессмысленно.
Он станет отцом.
ИГОРЬ
Я провожал жену с сожалеющим взглядом. Стук её каблуков по полу постепенно стихал у двери и совсем замолк.
Я остался в гостиной. Тихой гостиной. Такой тихой, что тишина давила на уши и виски.
Глубоко вдохнул. Лицо и тело ужасно ныли. Но не так больно, как сердце словно кто-то выбросил его дорогу и по нему проехала вереница грузовиков. Лениво спустился Матвей и, не глядя на меня, прошёл к выходу на другой край гостиной.
Я сходил на кухню, выкинул окровавленный лед в мусорное ведро, прихватил со стола две бутылки виски и направился за ним.
Игнатьев сидел в кресле перед камином в летнем домике, пил водку прямо из бутылки и безжизненно смотрел на разгорающийся огонь. Искры трескались и взлетали вверх.
Я поставил виски на стол, опустился в кресло рядом и тоже отрешенно смотрел на пламя. Мы молчали, оба погруженные в свои мысли и боль.
Время словно застыло…
— Извини, — мой шепот оборвал тишину. — Поэтому я и не хотел тебе говорить про ту ночь в Питере, чтобы не разрушить твои чувства.
Я взял бутылку виски, откупорил и сделал глоток.
Матвей медленно перевел пустой взгляд с камина на меня.
— Извини? — с затаённой обидой усмехнулся он. — Ты не обо мне беспокоился, а о себе. Ты не хотел, чтобы Вика узнала. Хватит лгать.
Матвей встал, подошел к комоду в углу и вытащил маленькую черную коробку. Присел обратно, поставил ее на колени и небрежно скинул крышку на пол. Игнатьев смотрел внутрь коробки как пират на сундук с сокровищами. Он не спеша вытащил фотографию.
— Знаешь, этой фотографии двадцать лет, — с ностальгией сказал он, развернул ее и показал мне. На ней улыбалась восьмилетняя Милена в розовом платье. — Столько же я люблю ее. — Задумавшись он поправил себя: — любил, — смял фотографию в комок и бросил в камин. Она мгновенно превратилась в пепел.
— А здесь… — вытащил новый снимок, показывая мне. Они стояли вместе около фонтана в саду моего дедушки. — Нам по двенадцать лет, в этот день она поцеловала меня в щечку.
Фотография повторила судьбу предшественницы.
— Не надо. Оставь их, — полушепотом попросил я.
— Нет. Мне больше не нужны эти снимки. Ты разбил все надежды на отношения с ней и поставил жирную точку. — Его голос дрогнул, но каждое слово звучало с непреклонной решимостью. Он достал еще одну фотографию, глубоко вздохнул и передал мне: — А здесь нам шестнадцать…
Матвей с Миленой сидели на диване на одной из домашних вечеринок, девушка смотрела в камеру, а он — на нее. Я вернул снимок, а Матвей порвал его на мелкие кусочки и подкинул в воздух.
— Оказывается, так просто расставаться с прошлым, — он старался говорить уверенно, но получалось только с содроганием и надрывом.
Друг обхватил ладонью бутылку с алкоголем, сделал несколько глотков, сморщился и поставил обратно. Вытащил из коробки еще одну фотографию:
— А здесь нам двадцать два года. Я приехал поздравлять ее с окончанием университета.
Он смял фото в руке и выкинул в огонь к остальным, уже превратившимся в пепел. Достал последнюю фотографию…
— А эта сделана в прошлом году на вечеринке. Нас снимал мой брат Алекс, ты тогда путешествовал по Азии. Тем вечером мы в первый раз переспали. Она не помнит этого, но запомнил я…
Он мельком медленно разорвал снимок на две части и отправил в камин.
Матвей перевернул коробку.
— Больше никаких воспоминаний о ней, — прошептал он и швырнул ее в пламя, затем подхватил бутылку и отпил. — Ты уничтожил во мне любовь, самое прекрасное чувство… Как и в себе. Хотя бы это согревает мою искалеченную душу.
Я глубоко вздохнул и вспомнил Вику. Мы с Игнатьевым одновременно откинулись на спинки кресел и смотрели на догорающий огонь в камине, каждый думая о своем. Мое тело болело, но не так сильно, как сердце.
Веяло прохладой из приоткрытого окна, а из соседнего коттеджа ветер доносил отголоски песни:
Делая последний глоток виски из недопитой бутылки и глядя на камин с оставшейся горсткой золы и дыма, я вытащил телефон из кармана брюк и вызвал такси. Матвей допил остатки алкоголя и быстро вырубился, откинув голову на изголовье кресла.
Покидая дом, я с грустью посмотрел на друга еще раз.
Да, в этом доме состоялся последний ужин, как ты и хотел…
В середине ночи я вернулся домой и обнаружил неприятный сюрприз в спальне. На тумбочке лежали кольца и ключи от подаренной машины, на моей подушке — конверт.
Не ожидал, что Вика так быстро соберет вещи.
Я нерешительно подошел, опустился на край кровати. С грустью взглянул на письмо. Медленно вытащил лист бумаги с аккуратным почерком:
«Я хочу признаться тебе. Вчера на свадьбе твоя мать сообщила о беременности Милены. Я до последнего не хотела верить в это…
К сожалению, наша история окончена. В любом случае я благодарна тебе за самые счастливые мгновения в моей жизни.
Пожалуйста, прошу, больше не ищи встреч — не причиняй мне боль. Надеюсь, в последний раз мы увидимся на разводе.
Вика»
Я нервно сглотнул, перечитал письмо еще раз и еще раз. Мне было сложно осознать, что наш развод состоится чуть меньше, чем через две недели.
От слова «развод»мое сердце разрывалось на части. В груди отдавалось мучительной, рвущей болью.
Неужели я вновь теряю ее?
Обессиленный, я опустил голову на подушку, лег на бок, прижимая к груди ее письмо. В сознании кружились счастливые моменты с Викой, медленно погружая в сон.
Приятный сон.
Поздним утром проснулся с пульсирующей головной болью, стянул телефон с прикроватной тумбы и позвонил семейному терапевту — через час она обещала заехать ко мне, осмотреть и обработать синяки и раны.
Не успел я отключиться после разговора с врачом, как мне позвонил Марк:
— Доброе утро! Я жду тебя в кабинете. Ты во сколько приедешь в компанию?
— Черт!
— Ни черт, а Марк, — выдал он смешок.
— Да, доброе, — сделал паузу, собираясь с мыслями. — В таком разбитом состоянии и паршивом настроении я точно не появлюсь на работе.
— Что случилось?
— Катастрофа! Милена вчера за ужином сообщила, что беременна от меня.
— Ого-о-о, — удивленно протянул Марк .
— А Вика подает документы на развод…
— Как у тебя получается вляпываться в такие истории? — недовольно усмехнулся он.
— Да черт его знает! Я перенесу собрание акционеров на следующую неделю.
— Хорошо, тогда вечером мы улетаем в Питер, а как будет известна новая дата, я вернусь.
— Договорились.
— Но мы заедем к тебе перед аэропортом…Если ты не против…— замялся Марк.
— Окей, — бросил я и отключился.
Не откладывая телефон, я приподнялся, упираясь лопатками в изголовье кровати и набрал номер Виктории.
Сука! Недоступен!
Я набрал еще раз.
Снова.
Похоже она поставила меня в черный список.
Я позвонил в цветочный бутик и попросил доставить к двери ее квартиры разных сортов орхидей в горшках.
Я не должен ее потерять. Нам нужно поговорить в ближайшие дни.
Какой развод?
О чем она говорит?
Я добьюсь ее прощения.
Добьюсь!..
Я с трудом поднялся с кровати, принял душ, хотел приготовить кофе, когда зазвонил телефон: с ресепшена предупредили, что ко мне поднимается врач.
Как только открыл дверь — она как раз подошла. Обменялись приветствиями и прошли в гостиную. Она осмотрела и обработала мои синяки, положила на стол лекарства и ушла.
Я не успел выйти из прихожей, как в дверь снова постучали. Я открыл — на пороге стояла семья Разумовских.
— Привет, — бросил им, вальяжно прошел в гостиную и устроился на диване.
— Привет! — поздоровалась сестра.
— Мы ненадолго заехали, — сказал Марк, шагая следом за ней.
— А где Мия?
— Она осталась в машине с няней.
Полина присела рядом.
—До сих пор не могу поверить, что ты жива.
Она кротко улыбнулась.
— Марк рассказал, что произошло с Матвеем. Как ты? — спросила сестра.
— Нормально все, — кинул я.
— По твоему лицу не скажешь!
— Немного повздорили с Игнатьевым.
— Милена правда беременна от тебя?
— Не знаю, сделаю тест на отцовство.
У Марка зазвонил телефон, и он ушел общаться на террасу.
— Ты не уверен, что он может быть от тебя? — Полина проводила мужа взглядом.
— Не уверен…
— Она столько лет тебя любила.
— Поэтому я и не верю.
— То есть ты думаешь, что она могла забеременеть от другого и сказать, что ты отец?
— Не исключено.
— Я знаю, что Милена еще та стерва, но, кажется, она бы не смогла тебе солгать. Она любила тебя и ждала этого момента всю свою жизнь.
— Даже если это и мой ребенок, я не женюсь на ней.
— И не разведешься с Викой?
— Нет, я не дам ей развода.Я смогу отпустить ее только в одном случае, когда пойму, что она охладела ко мне.
— Ты надеешься, что она тебя простит?
— Да. Когда это произошло, мы не были в отношениях. Это случайность…
— Игорь, ты тоже должен ее понять.
— Я понимаю.
— Родители знают?
— Знают. А ты разговаривала с ними?
— Нет, для этого нужно время. Никита вчера вечером приезжал в гости.
— С женой?
— Нет, она на неделю улетела в Эмираты, развеяться.
— И как тебе наш новый брат?
— Отличается от нас, но быстро учится.
— Да, он и правда быстро учиться, особенно сарказму и хладнокровию, — приподнял я уголок губ, вспоминая наш диалог на дне рождении компании папы в Питере.
— Этому не нужно учиться, это «похоже» у нас в крови, — иронично усмехнулась Полина. — Но отца он очень уважает.
— Конечно, он обрел его спустя тридцать лет…
— Но меня больше интересует ни наш брат, а Стелла. Не подпускай эту стерву близко, она до чертиков влюблена в тебя.
— Я все же надеюсь, что у них с Никитой завяжутся отношения.
— Пока повезло только тебе. Твой брак стал настоящим, — улыбнулась Полина.
— Дорогая, нам пора ехать, — Марк прервал наш диалог и направился в коридор.
— Хорошо, — она поднялась и послушно отправилась за мужем, а я поплелся следом.
— Ты перенес собрание? — спросил Марк.
— Да, написал ассистентке. Ксения уже решила этот вопрос.
— Отлично.
— Ты из дома будешь работать?
— Да, надеюсь, к концу недели синяки сойдут, и я выйду в офис.
— Работы очень много, — напомнил партнер.
— Я знаю. Не бубни, и так плохо.
Мы попрощались, обменялись слабыми улыбкам, и я захлопнул дверь и лег в постель. Голова раскалывалась. Тело ломило. Мысли о ней давили и не отпускали.
В ближайшем будущем меня ожидают сложные разговоры как с Миленой, так и с Викой. Я надеюсь, что смогу с каждой из них договориться. Подруга детства будет послушной и тихой все девять месяцев, а с женой мы избежим развода.
ГЛАВА 3
ВИКТОРИЯ
Остаток вечера и ночь утонули в нескончаемом потоке жгучих слез.
Слез отчаяния.
Предательства.
Обиды.
Я не помню, как добралась до дома, вокруг плыло как в тумане. В сознании, словно бегущая строка, проносились последние слова: «наша история окончена».
Целый вечер я звонила дяде, но его телефон оставался недоступным. Я хотела поговорить с ним о Никите, возможно, мама рассказывала ему что-то. Посреди ночи я получила от него сообщение: «Я улетел в Париж. После развода жду тебя в особняке в Сочи».
Ранним утром мне удалось уснуть на пару часов, пока не разбудил звонок от сотрудника. Голова болела и гудела, но всё же пришлось появиться в галерее хотя бы на несколько часов.
Я собралась, распахнула дверь квартиры и замерла в изумлении. В коридоре на кованых металлических стойках разной высоты расположились порядка тридцати горшков с разнообразными орхидеями. Слабая улыбка тронула мои губы, и я наклонилась вдохнуть цветочный аромат. В одном из горшков лежал конверт из плотной дорогой черной бумаги с инициалами моего мужа. Почти уже бывшего мужа. Я достала открытку: «Прости, давай поговорим».
Вернулась обратно в коридор, прихватила чемодан и решила поехать в отель. Покровский не выполнит мою просьбу. Он не успокоится. Он будет искать встречи со мной. Мне тяжело его видеть, одно нежное прикосновение и опасный взгляд, и я снова попаду в его притягательный плен.
Гипноза.
Очарования.
Магнетизма.
Выбрала отель недалеко от галереи, заселилась в номер и пошла на работу. Весь день я ходила молчаливая и рассеянная. Я отчаянно старалась игнорировать душевные терзания, но как только появлялась свободная минута его имя вспыхивало в сознании, словно разряд молний. Искрило по нервам. Ударяло по сердцу.
Зная, что работа — единственное спасение, я зарылась в ней до полуночи. Оставшуюся половину провела в постели, прижавшись спиной к изголовью кровати, пила красное вино, вспоминая счастливые мгновения с Игорем. Я смахивала слезы и смотрела на одинокую яркую луну, заливавшую комнату холодным светом.
Я не заметила, как опустошила бутылку. Алкоголь не помог мне забыться и уснуть. К утру приняла успокоительное, чтобы хоть немного отдохнуть и выбраться из ловушки мыслей о нем. На работе появилась ближе к обеду.
В таком режиме прошли пять дней, пока в дверях кабинета не показался его силуэт.
Притягательный.
Манящий.
Любимый.
Покровский как всегда выглядел превосходно — идеально сидящая белая рубашка с подвернутыми рукавами, элегантные бежевые брюки. От синяков на лице не осталось и следа.
— Поговорим? — непринужденно предложил он, захлопнул дверь и повернул ключ.
Я пожалела, что забыла вытащить его из замочной скважины. Игорь двинулся к столу, а я безмолвно наблюдала за его действиями. Стук сердца разгонялся. По спине пробежала холодная дрожь. Кровь в венах мг
