Сорри прекрасно знала, что её мать размажет помаду по щеке. Само собой, она ведь предвидела это ещё до того, как та вытащила из кармана своё ручное зеркальце. И всё же Сорри промолчала, потому что ей было ясно как день, что это предсказание разозлит мать куда сильнее, чем случайно размазанная помада.
А Эйфо́рия Фортуна БЫЛА ПРОСТО ВНЕ СЕБЯ! Бормоча проклятия, она стёрла своим вышитым носовым платком ярко-розовую полоску, которая испортила её столь безупречный макияж.
– Да что за невезение! – взвыла она, разглядывая пятно на платке точно такого же цвета, что и блейзер. – Линус, неужели нельзя было объехать ту выбоину?!
Линус, который вёл машину по крутым узким улочкам Хоррорс Коп, проворчал нечто невразумительное. Чтобы следить за движением транспорта, водителю семейства Фортуна требовалась максимальная концентрация, и он просто не мог разглядеть все неровности на этих дорогах.
Городок Хоррорс Коп возник в те времена, когда машин на свете ещё совсем не было. По обеим сторонам улиц выстроились высокие здания, богато украшенные всевозможными орнаментами, изящными башенками и статуями резвящихся животных, которые, казалось, наблюдали за копошащимися внизу пешеходами. Светлый камень старинных домов выглядел столь же дружелюбным, что и люди на обочине дороги, машущие встречной розовой машине. Они знали, кто там внутри.
– Надо же! Просто фантастика, сколько невидящих радуются Дню Зачисления, – заметила Эйфо́рия Фортуна, помахав рукой в ответ.
– День, когда предсказатели начинают обучение, – большое событие и для них, – ответила Мерри, сидящая на заднем сиденье рядом с Сорри, не отрывая взгляда от листка с речью, которую собиралась произнести. Она тихонько проговаривала про себя слова, чтобы потом не ошибиться на сцене. Всклокоченные рыжие волосы Мерри не совсем гармонировали с её розовым поясом и такого же цвета туфлями. Розовый был фамильным цветом семейства Фортуна, и сегодня, в День Зачисления, они должны были надеть одежду именно этого цвета, как, впрочем, в свои цвета одевались и все другие семьи. И хотя Мерри, которая была старше своей сестры Сорри на три года, розовый совсем не шёл, она носила его с гордостью. В прошлом учебном году Мерри в третий раз подряд стала лучшей ученицей Академии «Фортуна» и, таким образом, являлась исключительным образцом для подражания.
– Вот именно! – воскликнула Эйфо́рия, и, повернувшись, улыбнулась Сорри. – Они хотят видеть, как мой маленький Глазочек поступает в Академию «Фортуна».
Сорри, подавив стон, поправила розовую заколку, приколотую к маленькому пучку на голове. Хотя заколка, по мнению матери, превосходно подходила к её чёрным волосам, Сорри предпочла бы обойтись без неё. Однако глаз был символом её семьи.
Изучив в течение последних шести лет с частным учителем такие базовые предметы, как письмо и арифметика, сегодня она вместе с другими двенадцатилетними детьми из высокопоставленных семей начнёт своё обучение предвидению в Академии «Фортуна». Среди этих детей были толкователи звёзд, хироманты, хранители карт таро и дети с другими способностями к ясновидению. И она – Энивёрсори Фортуна, или просто Сорри, младший отпрыск в единственной семье визионеров, видящих.
Некоторые утверждали, что видения были самой редкой и самой выдающейся из всех предсказательных дисциплин. Поэтому и от Сорри ожидали многого. При этом в ней не было абсолютно ничего выдающегося, как только что подтвердилось в очередной раз. Потому что, пока мать смотрела на неё, снова поднося к лицу губную помаду, зрение Сорри опять затуманилось: казалось, что перед глазами у неё возник фильтр цвета фуксии. На секунду всё словно застыло – явный признак того, что видение началось. И вот уже Сорри видела, как в лобовое стекло врезается какая-то птица, а Линус испуганно шарахается в сторону. Эйфо́рия теряет равновесие, и губная помада оставляет ярко-розовый след прямо на белой блузке.
Взгляд Сорри снова прояснился: она вернулась в настоящее. Через стекло она увидела птицу, летящую прямо на машину. У неё было всего несколько секунд, чтобы решить, хочет ли она что-то сделать. Будущее Сорри изменить не могла – но могла, по крайней мере, уменьшить последствия. Линус крутанул руль, и Эйфо́рия качнулась в сторону. Сорри мгновенно вырвала платок из рук матери и набросила его на её белую блузку. Машина дёрнулась, и помада размазалась по носовому платку. Автомобиль остановился. Поражённая, Эйфо́рия оглядела свою одежду, а потом взглянула на Сорри – и её лицо потемнело. Она поджала губы и нахмурилась.
– Ты предвидела это, Сорри, ведь так? – сквозь зубы процедила Эйфо́рия, и прозвучало это не столько вопросительно, сколько обвиняюще.
– Я просто хотела, чтобы твоя блузка не испачкалась, – объяснила Сорри, хотя и знала, что это не поможет. Её мать была просто в бешенстве.
– На протяжении многих поколений представители рода Фортуна делали великие и далеко идущие предсказания для самых влиятельных людей мира. Для королей и императоров, политиков и глав государств, всемирно известных художников и кумиров многих людей! – Сорри уже так часто слышала эту лекцию, что могла повторить её слово в слово. – Видения – единственный дар предвидения, которому не нужны ни вспомогательные средства, ни карты Таро, ни кофейная гуща, ни знание ладони человека. Визионеры делают свои предсказания, основываясь исключительно на своих необыкновенных способностях. Они могут предсказать настоящую любовь, выигранную войну и решения, касающиеся жизни и смерти. – Теперь начиналась часть, ради которой затевалась вся эта речь. – Наша задача – подтвердить эту репутацию. А ты портишь её, предсказывая, что я измажу помадой блузку! Такое видение трудно превзойти в банальности!
Сорри слышала эти слова уже много раз, и всё равно такие упрёки причиняли ей боль снова и снова. Правда заключалась в том, что она действительно ни разу не предвидела, что кто-то найдёт свою большую любовь под грушевым деревом. Максимум, что являлось ей в видениях, – что груша сейчас упадёт кому-нибудь на голову. В глазах матери такое сиюминутное предсказание не может нести в себе что-то значительное, и, несомненно, делает из Сорри насмешку над другими прорицателями. Как будто ей самой не хотелось, чтобы её видения были более значительными! Но как бы Сорри ни старалась, она не могла заглянуть в будущее дальше чем на пять минут. На глаза девочке навернулись слёзы. Лучше бы она вообще ничего не говорила!
Мерри сразу заметила, что творится в душе младшей сестры и подняла глаза от своих бумаг.
– Для этого Сорри и идёт в Академию – чтобы научиться сознательно вызывать осмысленные видения, которые будут простираться далеко в будущее. – Пятнадцатилетняя девушка лукаво улыбнулась. – Кроме того, если бы не она, твоя блузка была бы испорчена.
Признав, что Мерри права, Эйфо́рия снова повернулась к Сорри:
– И всё же прошу тебя в Академии оставлять свои зачаточные видения при себе! Хватает и того, что ты не можешь контролировать их наступление. Меньше всего нам сейчас нужно, чтобы другие провидцы шептались о нас и сомневались в наших возможностях. Представляю себе высокомерную улыбку Тауруса Астры!
Сорри кивнула. Глава семьи толкователей звёзд и её мать долгие годы вели борьбу за власть, которую до сих пор всегда выигрывала Эйфо́рия. Так и должно было продолжаться. Но если Таурус Астра узнает о проблеме Сорри, репутации её матери и всего семейства Фортуна будет нанесён серьёзный удар.
– Не волнуйся, – ответила Мерри, сжимая руку Сорри. – Сорри обязательно выдаст отличное предсказание, когда будет демонстрировать свои навыки во время зачисления. – Взгляд Мерри затуманился, что означало начало видения. – Я вижу тебя на сцене. Над тобой наше семейное знамя, – пробормотала она. – Все изумлённо затаили дыхание, – взгляд девушки снова прояснился, и она просияла, – и, видимо, очень впечатлены тобой.
Сорри попыталась улыбнуться в ответ. Проблема в видениях других прорицателей заключалась в том, что их можно было истолковать всеми возможными способами. То, что все затаили дыхание, не обязательно означало что-то хорошее.
2
Академию «Фортуна» было видно уже издалека, потому что она, безусловно, была самым большим и впечатляющим зданием Хоррорс Коп. Возведённая на холме, в некотором отдалении от центра маленького городка, она впивалась своими многочисленными башнями в самое небо. Здание со всех сторон окружали деревья, кусты и ухоженные зелёные изгороди, поэтому обширная, просторная территория Академии резко контрастировала с плотными рядами домов Хоррорс Коп.
Толпы людей стекались внутрь комплекса через большие фиолетовые ворота с вычурной золотой надписью «Академия “Фортуна” – смотрим в будущее вместе». Автомобиль семейства Фортуна тоже проехал через них и, хрустя шинами по белому гравию, миновал площадь перед зданием.
На площади располагался большой круглый фонтан, в центре которого возвышалась внушительных размеров восьмирукая бронзовая статуя покровительницы школы – Фортуны. Она символизировала собой девять видов гадания. Телескоп в правой верхней руке обозначал астрологию и был символом толкователей звёзд, веер из карт в верхней руке слева – символом хранителей карт Таро. Ладонь чуть ниже была повёрнута к смотрящему и испещрена линиями. Она символизировала хиромантию – искусство гадания по ладони человека. На той же высоте справа четвёртая рука держала сверкающий шар, с помощью которого заглядывали в будущее кристалломанты. Рука под ней удерживала на ладони горку из дерева, костей и монет, руку напротив обвивала древесная ветвь – символы оракулов природы. Нижняя левая рука, окружённая маленькими облачками, указывала на онейрологию, толкователей снов. Восьмая рука держала маятник – символ некромантов, прорицателей, общающихся с духами. Несмотря на то что статую берегли и ухаживали за ней, было видно, что ответственные за это люди не так уж внимательно относились к этой руке: у неё не хватало мизинца, она была покрытая зелёными пятнами – то ли плесенью, то ли порослью мха – и усеяна зазубринами и трещинами. И не случайно: некромантия считалась силой вне закона, которой никто больше не обучался. Взглянув на лицо Фортуны, Сорри почувствовала, что её сердце забилось быстрее. Во лбу статуи светился большой глаз из розовых драгоценных камней – символ силы визионеров, королевской дисциплины предвидения, символ её семьи.
Линус остановил машину перед парадной лестницей, ведущей ко входу в Академию. Эйфо́рия повернулась к дочерям:
– И не забывайте: вы из рода Фортуна – покажите это. – Она ещё раз обрызгала себя парфюмом с ароматом розы, и без того уже наполнившим всю машину, натянула на лицо ослепительную улыбку, которую приберегала для публичных выступлений, и вышла из автомобиля.
Сорри уставилась на свои накрашенные розовым лаком ногти. Показать, что она – из рода Фортуна. В устах матери это звучало так просто.
Мерри сложила свой листок с речью и легонько толкнула сестру в бок:
– Просто будь собой и не позволяй одноклассникам запугивать тебя. Они боятся так же, как и ты, и тоже неидеальны. Иначе их бы здесь не было! – Этим ей действительно удалось вызвать улыбку на лице младшей сестры.
Сорри тоже выбралась из машины, хотя сделать это было совсем непросто, учитывая её слишком короткое платье. К тому же оно оказалось жутко неудобным. Сорри незаметно одёргивала платье, а её мать уже разговаривала с посетителями.
– У вас сегодня будет просто волшебный день! – приветствовала их Эйфо́рия. – И у вас тоже!
– Директор Фортуна в своей стихии, – шепнула Мерри сестре.
Та чуть не захихикала:
– Неужели ты не могла – в качестве исключения – не становиться в прошлом году лучшей ученицей Академии? Тогда бы нам сейчас не пришлось всё это терпеть.
Мерри вскинула брови:
– Думаю, что в таком случае всё было бы ещё хуже.
Наверное, сестра была права. Эйфо́рии Фортуне нравилось быть директором Академии, и она не стала бы мириться с отстранением от должности. Хотя вообще-то правила Академии делали возможной регулярную смену руководства. В конце учебного года лучшие ученики по каждой из гадательных дисциплин соревновались друг с другом на экзамене. Семья ученика, проявившего себя лучше других, руководила школой в следующем году. Но поскольку последние три года лучшей становилась Мерри, до этого – их двоюродный брат, Юбилант, который после окончания Академии стал личным предсказателем президента, а перед ним – другие отпрыски рода Фортуна, пока смена руководства школой существовала только в теории.
Мерри и Сорри последовали за матерью вверх по ступенькам лестницы мимо нескольких невидящих, которые изумлённо оглядывались по сторонам. День Зачисления был единственным днём в году, когда Академия была открыта и для них. Внезапно зрение Сорри снова затуманилось, и она увидела, как посетитель, поднимающийся по лестнице рядом с ней, споткнулся. Когда зрение прояснилось, она быстро протиснулась мимо мужчины, не поднимая глаз от ступеней у себя под ногами. Ей нельзя ничего говорить! Почти сразу же Сорри услышала, как посетитель вскрикнул – и вздрогнула. Мерри с жалостью посмотрела на сестру. Она знала, что Сорри чувствует себя виноватой.
Они почти добрались до входной двери, когда раздался громогласный возглас:
– Добрый день, Эйфо́рия!
Сорри чуть не налетела на мать: так резко та остановилась. Рядом с дверью, облачённый в белые одежды, усыпанные тысячами сверкающих в солнечном свете звёзд, стоял Таурус Астра. Его широкая густая белая борода блестела, а в мочке уха сверкала инкрустированная бриллиантами серьга в виде телескопа. Глава толкователей звёзд сиял как яркая планета в центре Вселенной.
Глаза Эйфо́рии холодно блеснули:
– Рада тебя видеть, Таурус.
Со стороны казалось, что эти двое готовы задушить друг друга, однако они ограничились лишь приветственным поцелуем в щёку.
– Что-то я нигде не вижу твоего сына. Он окончательно затерялся в мировой истории? – Голос директрисы был острым как бритва.
Сын Тауруса Астры Полар сбежал в прошлом году как раз перед выпускными экзаменами, и это было для него больной темой. Никто до сих пор не знал, куда он подевался. На мгновение улыбка Тауруса дрогнула. Но тут он остановил взгляд на Сорри:
– Я чуть не забыл: ведь Энивёрсори сегодня тоже поступает в Академию.
Конечно, он и не мог этого забыть, ведь Таурус знал Сорри, когда она была ещё младенцем. Пока девочка раздумывала, какую бы дерзость сказать ему в ответ, её мать уже обняла обеих дочерей и прижала их к себе:
– Да, совершенно верно. Она новая претендентка на звание лучшей в Академии. Надеюсь, мои девочки не станут друг другу помехой. – Эйфо́рия пронзительно рассмеялась и крепче стиснула дочерей, требуя согласиться с ней.
Сорри вымученно кивнула.
Улыбка исчезла с лица Тауруса:
– Не стоит так волноваться, Эйфо́рия. Всем известно, что ваши хорошие результаты не имеют ничего общего с умениями.
Сорри почувствовала, как ногти матери впились ей в руку.
– Что ж, Таурус, я думаю, проблема скорее в том, что вашим кандидатам до победы всякий раз не хватает какой-то капли таланта. Если, конечно, они не исчезают перед самым экзаменом, – процедила Эйфо́рия.
– Давайте просто подождём окончания этого года, моя дорогая. – И Таурус взмахом руки подозвал девочку, которая стояла чуть в стороне, беседуя со сверстницей. К серебристой куртке той была приколота брошь в форме руки.
Сорри знала Эстреллу Астру давно, правда не особенно хорошо. Бывшая частная учительница Сорри, которая учила и Эстреллу, иногда упоминала о ней. Однако насколько хороши были прорицательские способности дочери Тауруса, девочка не знала.
Волосы Эстреллы были почти белыми, чертами лица она напоминала эльфа, но взгляд был таким же холодным, как и у отца. Белоснежное платье, перехваченное на талии усыпанным сверкающими звёздами поясом, струилось по её телу, в ушах поблёскивали маленькие белые телескопы. Большие очки в белой оправе идеально подходили к изящным чертам лица, подчёркивая их нежность. В своём коротком платье и с нелепой розовой заколкой в волосах Сорри при виде толковательницы звёзд почувствовала себя ещё более неуютно, чем раньше.
Когда Эстрелла остановилась рядом с отцом, тот положил руку ей на плечо и торжествующе взглянул на Эйфо́рию, которая, совершенно ошеломлённая, уставилась на светловолосую девочку.
Эстрелла, фальшиво улыбаясь, повернулась к Сорри:
– Разве не здорово, что мы наконец сможем полностью сосредоточиться на совершенствовании наших прорицательских сил? Боже, эти надоедливые уроки естествознания и математики! Как по мне, они совершенно излишни. Звёзды предсказывают, что это будет совершенно очаровательный год, с несколькими довольно неожиданными поворотами. Для нас обеих. – Голос Эстреллы переливался звонко, как колокольчик, белые зубы ослепительно сияли. Сорри уже не выносила её. Она еле-еле выдавила из себя мучительную улыбку. Эстрелла повернулась к отцу: – Нам пора, мама наверняка уже ждёт.
Таурус, кивнув Эйфо́рии так, словно был уверен в своей победе, вместе с дочерью вошёл в здание.
Директриса вскипела:
– Этот возмутительный, наглый, старый… – Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Когда она открыла их снова, её взгляд был искажён видением: – Я вижу гордого белого быка, который спотыкается о собственные ноги, потому что слишком высоко задрал свой нос, вместо того чтобы обращать внимание на дорогу. – Взгляд Эйфо́рии прояснился. – Что ж, теперь мне лучше. Пойдёмте, девочки! – И она подтолкнула Мерри и Сорри к двери Академии.
3
Потолки в холле были настолько высокими, что разглядеть все детали росписи на них было просто невозможно. Сорри про себя удивлялась, как эти произведения искусства могли создаваться на такой головокружительной высоте. И теперь она будет ходить по этим залам каждый день. Люди вокруг смеялись и трещали без умолку, поднимаясь по широкой деревянной лестнице в конце холла в помещение на втором этаже, где должна проходить вступительная церемония. Стёртые ступени говорили о бесчисленном множестве людей, ступавшим по ним с момента основания Академии. Внешние стороны лестничных перил были украшены деревянными панелями с искусным орнаментом, а между каждыми двумя из них стояли разных размеров деревянные копии статуи Фортуны – той, что находилась перед зданием.
Сорри увидела одетых в светло-голубые тона кристалломантов и оракулов природы в одеяниях приглушённого зеленовато-коричневого цвета. Многие невидящие тоже были одеты по-праздничному.
Семейство Фортуна как раз подходило к лестнице, когда Сорри обратила внимание на девочку, заметно отличающуюся от всех остальных. Она была в поношенном оранжевом комбинезоне, а на поясе вокруг бёдер болтались всякие полезные вещи – молоток, отвёртка, скотч. Лицо девчонки было сплошь усыпано веснушками, а волосы, заплетённые в две косы, имели самый яркий огненно-рыжий цвет, который Сорри когда-либо видела. На голове у незнакомки сидели защитные очки, а за спиной висел строительный шлем ярко-оранжевого цвета. Девочка расслабленно прогуливалась под перилами правой лестницы и с интересом оглядывалась по сторонам. Сорри остановилась, пошатнувшись от внезапно настигшего её видения. Она увидела, как на вершине лестницы мужчина врезался в перила – как раз там, где находилась статуя Фортуны. Деревянная фигурка треснула в районе шеи, и отломившаяся голова упала на девочку под перилами. Этого Сорри никак не могла допустить!
Она покосилась на мать, которая в это время разговаривала с Каро Пентакль, главой семьи хранителей карт Таро, и уже не обращала на младшую дочь никакого внимания. Тогда Сорри быстро скользнула к девчонке:
– Псст! Эй, ты!
Девочка удивлённо обернулась – и, увидев Сорри, просияла, обнажив большую щель между двумя передними зубами.
– О, привет! Ты ведь Фортуна, да? – Девочка была чуть ниже Сорри, но, похоже, её ровесница. – У тебя шикарное платье! Правда, тебе оно вроде немного тесновато. Да и розовый мне не особо по вкусу.
Вряд ли кто-то другой осмелился бы критиковать платье девочки из рода Фортуна. И Сорри почувствовала симпатию к незнакомке.
А потом она услышала наверху смех мужчины, который вот-вот обезглавит статуэтку Фортуны.
– Надень шлем, – велела она.
Девочка в замешательстве уставилась на Сорри:
– С чего бы это?
Чёрт, и как Сорри объяснить ей это, не рассказав о своём видении? А вдруг эта девочка выдаст тайну младшей дочери семейства Фортуна?
– Мало ли что. – Сорри взглянула наверх – мужчина находился уже в опасной близости от статуэтки Фортуны. – И лучше всего сделать это СЕЙЧАС!
Командный тон Сорри стёр улыбку с лица девчонки: она сняла с головы защитные очки и нахлобучила шлем. Сорри кивнула незнакомке и побежала обратно к матери и Мерри, которые даже не заметили её короткого отсутствия. Но, взглянув на верхние ступени лестничного пролёта, она увидела, что на неё пялится Эстрелла Астра. По спине девочки пробежала дрожь. Что успела увидеть дочь Тауруса?
В этот момент Сорри услышала вскрик, за которым последовал глухой удар и жалобное «Ой!». Все разговоры в помещении смолкли. Надо же, каким тихим может быть такое большое скопление людей. Все, включая Эстреллу, смотрели на лестницу.
– Фортуна, – пролепетал мужчина, уставившись на деревянную статую без головы.
Какая-то женщина перегнулась через перила лестницы:
– Ах, бедная крошка! Ты не ранена?
– Всё нормально! – Девочка вышла из тени лестницы. На шлеме виднелась маленькая вмятина, но с ней самой вроде бы всё было в порядке. Она гордо подняла на вытянутой руке голову Фортуны и во весь рот улыбнулась толпе. – Не волнуйтесь, мой отец очень быстро всё исправит. Не зря же он работает здешним смотрителем.
Дочь смотрителя! По крайней мере, это объясняло странную одежду и пояс с инструментами, подумала Сорри, почувствовав, что девочка смотрит на неё.
О нет! Сорри быстро повернулась к матери:
– Нам нужно поторопиться. Церемония вот-вот начнётся.
Оторвав взгляд от обезглавленной статуи, Эйфо́рия кивнула, и они втроём поспешили вверх по лестнице.
Пытаясь затеряться в толпе раньше, чем девчонка догонит её и начнёт задавать вопросы, Сорри перед поворотом с лестницы в коридор, ведущий в зал торжеств, оглянулась. Девчонка за ней не пошла! Но тут каблук её правой туфли застрял в ковре, и Сорри, ворча, потянулась, чтобы его вытащить.
– Ты предвидела это, ведь так?
Сорри резко обернулась. Перед ней стояла дочка смотрителя и буравила её взглядом. Как, во имя Фортуны, она так быстро её догнала?!
– Я не понимаю, о чём ты говоришь, – пробормотала Сорри.
– Я про статую, – ответила девчонка, похлопав по шлему на голове. – Ты знала, что она свалится мне на голову. Если бы не ты, от меня бы осталось только мокрое место. Круто, что ты это увидела!
– И совсем не круто! – воскликнула Сорри громче, чем хотела. – И пеняй на себя, если кому-то об этом расскажешь! – Она швырнула туфлю на пол и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Этого ещё не хватало!
– Ну, а я всё равно считаю, что твой дар – это просто фантастика. – Девочка наклонилась, подняла туфлю и протянула её Сорри. – Так что спасибо тебе!
Девчонка развернулась и ускакала прочь – только инструменты на поясе тихо звякнули. Сорри видела, как её фигура мелькнула среди последних гостей, которые ещё поднимались по лестнице, а потом исчезла. Никогда ещё никто не говорил ей ничего подобного. Но это было правдой. Кажется, Сорри только что спасла девчонке жизнь.
4
Эйфо́рия и Мерри уже заняли свои места в первом ряду зрительного зала, когда к ним присоединилась Сорри. Поскольку они были единственными визионерами, розовый цвет их одежды ярко выделялся в толпе. Остальные представители их немногочисленного рода были слишком востребованы и не смогли оторваться от своих обязанностей, и поэтому День Зачисления праздновался лишь в узком семейном кругу. Сорри взглянула на мать и ощутила, как в горле разрастается ком. Отец, который тоже мог бы сидеть вместе с ними, погиб в результате несчастного случая во время поездки, необходимой для осуществления предсказания. Сорри тогда было семь лет, и в такие дни, как сегодня, девочка особенно по нему скучала.
Остальные семьи были более многочисленны. Кроме студентов из старших классов там сидели выпускники Академии, родители и приехавшие специально ко Дню Зачисления родственники. Большая семья оракулов, одетая в красное, заняла несколько рядов сидений. Главы семейств сидели в начале рядов. Из них формировался школьный Совет, который и представлял собой руководство Академии.
Справа от Сорри разместились учителя, которые с сегодняшнего дня станут её преподавателями. Мистера Релика, преподавателя истории ясновидения, и мадам Демейн, преподавательницу риторики и презентации предсказаний, Сорри уже знала.
На сцене с потолка свисали цветные знамёна девяти дисциплин прорицания. Под ними, в соответствии со своими способностями, станут постепенно собираться Сорри и её будущие однокурсники. Розовое знамя с открытым глазом находилось в центре, а справа в конце, на несколько большем расстоянии, чем остальные восемь между собой, висело знамя некромантов. Золотой маятник на чёрном фоне выглядел странно угрожающим. Сегодня, как и каждый год до этого, место под ним останется пустым.
Вдруг ударил гонг, и створки больших дубовых дверей с грохотом захлопнулись. Когда Эйфо́рия Фортуна поднялась и с гордой осанкой, высоко подняв голову, вышла на сцену, разговоры в зале стихли. Она встала за трибуной в центре, улыбнулась толпе и простёрла к ней руки:
– Дорогие прорицатели и прорицательницы, дорогие невидящие, дорогие жители и жительницы города Хоррорс Коп! Я, Эйфо́рия Фортуна, директор всеми нами любимой школы в этом, как и в прошлом, году, поздравляю вас и ваши семьи с зачислением наших новых студентов в Академию «Фортуна»! – После коротких аплодисментов Эйфо́рия посмотрела на Мерри, и улыбка её стала шире: – Прежде чем я попрошу новых учеников рассказать об их уже существующих способностях, я передаю слово действующему президенту студенческого совета и лучшей студентке по итогам прошлого года – моей дочери Мерри Фортуне!
Снова раздались аплодисменты. Сорри увидела, как мать с лёгким высокомерием покосилась на Тауруса, который вместе со своей семьёй тоже сидел в первом ряду, по другую сторону от центрального прохода. Его взгляд был мрачен.
Мерри ещё раз разгладила листок с речью, и Сорри увидела, что у сестры дрожат руки.
Решительно поправив очки и выпрямив спину, Мерри вышла на сцену, коротко кивнула матери и с улыбкой встала за трибуну. Потом глубоко вдохнула и как лучшая ученица школы начала традиционную речь для новых учеников Академии. Эту речь на открытии Академии «Фортуна» произнесла её первый директор Фатима Фортуна – после того как некроманты уничтожили почти всех предсказателей. С тех пор она стала неотъемлемой частью ежегодной церемонии Зачисления.
– Будущее спасено, потому что Тьма изгнана!
Эта первая фраза заставила Сорри вздрогнуть. Она догадывалась, что точно так же отреагировали и многие другие.
– Вот уже много лет подряд мы видим друг в друге друзей. Облачившись в разноцветные яркие одеяния, мы, вместо того чтобы скрещивать клинки, обнимаем друг друга как братья и сёстры. Стремление к лучшему, мирному будущему живёт в каждом из нас. И клянусь Фортуной – мы достаточно сильны, чтобы дать отпор злу!
Все ликовали и неистово хлопали в ладоши, словно семьи прорицателей только вчера сражались друг с другом, а некроманты были побеждены только сегодня, после того как их властолюбивый глава Невилл Чи́вус посеял взаимную вражду.
– Высокомерие, гордость, отсутствие взаимного доверия ослабили нас, но наши сила, воля и готовность к сотрудничеству – спасли. Пусть маятник[1] никогда больше не разлучит нас, пусть ведьмина доска[2] не заставит сомневаться, а гадательное блюдце[3] не посеет разлад. Некромантов больше нет. И да будет так всегда!
Такое смелое предсказание сделал тогда предок Сорри. И пока что оно сбывалось! Некогда самые могущественные, после своего поражения некроманты исчезли – словно силы общения напрямую с духами никогда и не существовало. Но Сорри так и не понимала, почему чёрное знамя всё равно каждый год вывешивалось над сценой.
– А если они всё же вернутся, их предательское семя не упадёт в плодородную почву, ибо мы под покровительством Фортуны объединяемся, чтобы обучать в этом месте тех, кто обладает даром предвидения. Пусть каждый прорицатель получит здесь образование. Пусть каждой провидице здесь будут предоставлены равные возможности, каким бы видом мастерства она ни обладала.
Сорри увидела, как Таурус взглянул на Мерри и рот у него насмешливо скривился. Он сомневался в этом равенстве возможностей и не упускал случая это показать. В своё время толкователи звёзд основали Хоррорс Коп и назвали его в честь своего самого важного предсказания – гороскопа. Для поддержания мира они также предложили создать Академию «Фортуна», надеясь однажды занять там главенствующее положение.
Не только то, что этого до сих пор так и не удалось добиться, озлобило Тауруса Астру. Тот, кто занимал должность директора Академии, считался самым могущественным человеком и в городе. Таким образом, род Астра проиграл по всем фронтам.
– Ибо мы – прорицатели, предсказатели и провидцы. Нам принадлежит будущее. Наша задача – служить людям, а не возвышаться над ними.
Именно так считали когда-то Невилл Чи́вус и его последователи: предсказатели лучше людей, которые не могут заглядывать в будущее. Сорри была уверена, что многие провидцы думают так и сегодня. Однако произнести это вслух больше никто никогда не осмелится.
Мерри подошла к заключительным словам своей речи, и её голос задрожал от радости и умиления:
– Давайте будем мостом ко всеобщему счастью. Укажем путь, если люди его не видят. Пусть будущее сияет золотом, когда мы идём ему навстречу. И давайте сделаем это вместе, здесь, в Академии «Фортуна»!
5
После того как Мерри, сопровождаемая бурными аплодисментами, вернулась на своё место, Эйфо́рия снова встала у трибуны:
– А теперь перейдём к новым ученикам!
Мерри сжала руку Сорри:
– Не волнуйся, ты всё сделаешь просто фантастически. Кроме того, ты будешь последней, и вряд ли кто-то станет внимательно тебя разглядывать.
Новых учеников, как всегда, будут вызывать по порядку, в соответствии с результатами экзаменов за прошлый год, начиная с самого худшего. Как бы Сорри хотелось быть уверенной в себе настолько же, насколько в ней уверена сестра! Однако инцидент с дочерью смотрителя никак не выходил у девочки из головы. На сцене с ней такого случиться не должно!
– Первый: Фил Хлор!
Публика захлопала, а оракулы природы разразились восторженными возгласами. Несколько рук похлопали по плечам пухлого мальчика с буйными каштановыми кудрями, пока он выходил на сцену. Встав под зеленовато-коричневое знамя с изображением дерева, Фил глубоко вдохнул и начал водить босой ногой по деревянному полу. Сначала он что-то напевал, потом свистнул. Наконец мальчик повернулся к публике:
– Ветры несут радостную весть: сегодня сообщество прорицателей станет намного богаче, чем вчера.
Среди зрителей раздались сдержанные хлопки, и только Хлоры громко радовались, неистово аплодируя Филу. Несколько человек из них вскочили и начали пританцовывать.
– Мог бы и лучше, – пробормотала рядом с Сорри мадам Демейн. Слова её были остры как булавочные уколы. Ну конечно! Учителя внимательно наблюдали за всем и всеми, отмечая малейший промах, любую неуверенность. Сердце Сорри забилось в бешеном темпе, будто мало ей было того давления, которое представляла собой уже сама необходимость прилюдно сделать предсказание.
Прежде чем она смогла вообразить, что может пойти не так, красная фракция оракулов взорвалась оглушительными аплодисментами. На сцену один за другим вышли сразу трое их протеже. Сначала Тея Лист, улыбающаяся блондинка, шею которой украшало ожерелье с болтающейся на нём маленькой чашечкой. Постоянно подпрыгивая и разглядывая заваренные чайные листья, Тея предсказала одному мальчику удачу в предстоящем путешествии. Вердикт, который пробормотала мадам Демейн, звучал так: хорошее знание деталей, но слишком нервное изложение.
Следующей была Ваксина Лид, девочка со множеством мелких косичек. С некоторой нервозностью на лице она растопила в кастрюле над свечой кусочек олова, перелила вязкую жидкость в миску с водой, чтобы распознать в образовавшемся комке цветок и истолковать его как чью-то зарождающуюся дружбу. Совершенно неудивительное заявление при зачислении в школу, счёл мистер Релик, но объяснение достойное.
После неё свои способности демонстрировал мальчик с длинными волосами по имени Руна Смоук. Он с серьёзным видом сжёг кучку веток и листьев и по образовавшемуся дыму прочёл, что сегодня у кого-то из собравшихся в зале исполнится самое заветное желание. Бормотание преподавательницы гласило: неплохо, но слишком отстранённо и размыто.
После трёх оракулов вышел толкователь снов Морфеус Найт. Бледнея лицом и явно нервничая, мальчик попросил добровольца из зала рассказать ему свой последний сон. Вызвавшейся женщине было предсказано, что она неожиданно влюбится в мужчину. Сильно покраснев, Морфеус добавил, что этот человек любит носить носки очень ярких цветов. Несколько толкователей снов в аудитории громко рассмеялись, когда довольно грузный мужчина помахал женщине и указал на свои ярко-фиолетовые носки. Женщина захихикала – и все громко зааплодировали. Учителя тоже были в восторге.
– Превосходное предсказание с верно дозированным количеством информации, – шепнул мистер Релик мадам Демейн.
Она кивнула:
– Однако нам нужно срочно поработать над его стилем! Презентация – просто катастрофа!
Хиромантка Кьяра Мантик, которая до этого переговаривалась с Эстреллой, предсказала другому добровольцу, что тот вскоре разбогатеет, что вызвало чрезвычайную радость последнего и одобрительные кивки учителей.
Следующим Эйфо́рия вызвала Магнуса Дивайна. На сцену поднялся белокурый мальчик в рубахе, расшитой серебряными нитями. Чрезвычайно удивлённые появлением незнакомого хироманта, члены семьи Мантик наблюдали за ним с крайним скептицизмом. На нём даже не было броши с изображением руки!
Большинство учеников происходили из семей потомственных предсказателей. Одного их имени было достаточно, чтобы первокурсников приняли в Академию. Но время от времени способности к предвидению появлялись и в тех семьях, где этого дара не появлялось десятилетиями. Такие дети должны были пройти тест, если хотели, чтобы их приняли на обучение. Сорри была уверена, что если бы ей пришлось проходить этот тест, то сегодня она бы здесь не сидела.
