Сара Шепард

Убийственные

Посвящается Райли

Лжецы должны иметь хорошую память Алджернон Сидни

Если не изменяет память…

Представьте, вдруг оказалось, что вы можете вспомнить каждую секунду из всей своей прожитой жизни. Не только главные события, которые все и так помнят, а каждую мелочь. Например то, что со своей лучшей подругой вы впервые сблизились в третьем классе на уроке рисования, потому что обе ненавидели запах резинового клея. Или то, что свою безумную любовь в восьмом классе вы впервые увидели, когда он шел через школьный двор с футбольным мячом в одной руке и айподом тач в другой.

Но, как известно, где благословение, там и проклятие. В комплекте со своей новенькой безупречной памятью вы получите напоминание о каждой ссоре с лучшей подругой. Вы будете снова переживать те ужасные моменты, когда ваш влюбленный в футбол предмет обожания сидел с кем-то другим за ланчем. Вы обнаружите, что стопроцентная память может сделать прошлое гораздо непригляднее, чем вы думали. Этот человек кажется вам родственной душой? Присмотритесь получше – может быть, он далеко не так хорош, как вы думаете. Ваша подруга, сколько вы себя помните, всегда была на вашей стороне? О-оой. При ближайшем рассмотрении выяснится, что это вам только кажется.

Если бы четырем милым девушкам из Роузвуда вдруг подарили идеальную память, они, возможно, смогли бы лучше понять, кому можно доверять, а от кого лучше держаться подальше. Однако при этом их прошлое могло бы стать еще менее понятным, чем теперь.

Память вещь ненадежная. Порой мы обречены повторять поступки, о которых успели забыть.

А вот и он. Большой викторианский дом, стоящий на углу глухого переулка, с увитой розами решеткой ограды и многоуровневой тиковой верандой сзади. Только немногим избранным довелось побывать внутри, но все знали, кто жил в этом доме. Некогда самая популярная девочка в школе. Девочка, которая диктовала моду, разжигала бурные страсти, создавала и разрушала репутации. Девочка, с которой мечтали встречаться все парни и брали пример все остальные девочки.

Конечно же, это была Элисон ДиЛаурентис.

Это случилось тихим субботним утром в начале сентября, в Роузвуде, штат Пенсильвания, идиллическом городке в двадцати милях от Филадельфии. Мистер Кавано, живший через улицу от семьи Элисон, вышел во двор, чтобы забрать газету. Темно-золотой ретривер семейства Вондервол, чей дом расположен чуть дальше по улице, нарезал круги по огороженному заднему двору, лая на белок. Все цветочки и листочки были на своих местах… и только четыре шестиклассницы в одно и то же время тайком пробирались на задний двор к ДиЛаурентисам.

Эмили Филдс пряталась среди высоких кустов томатов, нервно дергая шнурки своей спортивной толстовки участницы школьной команды по плаванию. Она никогда в жизни не вторгалась в чьи-то частные владения, тем более на задний двор самой красивой и популярной девочки во всей школе. Ария Монтгомери спряталась за дубом, теребя пальцем вышивку на блузке, которую ее отец привез из очередной неожиданной конференции по истории искусств в Германии. Ханна Марин оставила свой велосипед за валуном около сарая и теперь обдумывала план атаки. Спенсер Хастингс пробралась со своего соседнего двора и спряталась за тщательно подрезанным кустом малины, вдыхая сладковато-горький аромат ягод.

Каждая из них тихонько пялилась на эркерное окно в задней части дома ДиЛаурентисов. Вот по кухне прошли тени. Кто-то громко крикнул в ванной наверху. Хрустнула ветка дерева. Кто-то кашлянул.

Девочки почти одновременно поняли, что они не одни. Спенсер заметила Эмили, неуклюже ворочавшуюся в зарослях. Эмили обнаружила Ханну, сидевшую на корточках за камнем. Ханна, в свою очередь, увидела за деревом Арию. Они дружно вышли на середину заднего двора и собрались в кружок.

– Что вы здесь делаете? – спросила Спенсер.

Она помнила Эмили, Ханну и Арию со времен конкурса чтецов Роузвудской публичной библиотеки для учащихся первых классов – Спенсер тогда победила, а остальные были среди участников. Они никогда не дружили. Эмили относилась к тем девочкам, которые краснели всякий раз, когда учитель вызывал их на уроке. Ханна, которая сейчас туже затягивала пояс своих слегка тесноватых черных джинсов «Пейпер Деним», всегда выглядела недовольной собою. Что же касается Арии – хм, Ария сегодня зачем-то нарядилась баварской пастушкой. Спенсер подозревала, что у Арии вообще никогда не было друзей, кроме воображаемых.

– Да так, ничего, – огрызнулась Ханна.

– Ага, ничего, – повторила Ария, подозрительно глядя на них. Эмили пожала плечами.

– А что ты здесь делаешь? – спросила Ханна у Спенсер.

Спенсер вздохнула. Было и так понятно, что они очутились в этом месте по одной и той же причине. Два дня назад «Роузвуд Дей», частная средняя школа, в которой они все учились, объявила о начале самой долгожданной игры «Капсула времени». Каждый год директор Эпплтон разрезал ярко-синий флаг роузвудской частной школы на множество кусочков, которые старшеклассники затем прятали по всему городу, а учителя вывешивали подсказки о местонахождении каждого клочка в вестибюлях младшей и средней школ. Тот, кто отыскал кусок флага, получал право украсить его по своему вкусу, а когда все фрагменты были найдены, полотнище сшивали заново, администрация школы устраивала грандиозный праздник в честь победителей, после чего флаг помещали в «Капсулу времени» и торжественно закапывали за школьными футбольными полями. Ученики, нашедшие фрагменты флага для «Капсулы времени», становились легендами школы – еще бы, ведь сделанное ими будет жить вечно!

В такой школе, как роузвудская, очень сложно обратить на себя внимание, но найти кусочек флага для «Капсулы времени» гораздо сложнее. Существовала всего лишь одна лазейка, дававшая каждому соискателю слабый лучик надежды, – так называемый «пункт о краже», согласно которому вплоть до момента захоронения «Капсулы» разрешалось украсть фрагмент флага у его счастливого обладателя. Два дня назад некая красивая особа неосторожно похвасталась, что один из кусочков флага практически у нее в руках. И вот теперь четыре ничем не примечательные персоны вознамерились воспользоваться пунктом о краже, когда красавица менее всего этого ожидала.

Сама мысль о краже фрагмента, принадлежавшего Элисон, кружила голову. С одной стороны, это был шанс приблизиться к ней. С другой, это была возможность показать первой красавице роузвудской частной школы, что даже она не всегда может получить то, что хочет. Элисон ДиЛаурентис определенно заслужила проверку на прочность.

Спенсер злобно зыркнула на трех девочек.

– Я пришла сюда первая. Флаг мой.

– Я была здесь раньше тебя, – прошептала Ханна. – Я видела, как ты вышла из дома несколько минут назад!

Ария топнула лиловым замшевым сапожком и вытаращила глаза на Ханну.

– Ты тоже только что пришла. Я была здесь раньше вас обеих!

Ханна расправила плечи и взглянула на растрепанные косы Арии и ее массивные в несколько рядов бусы.

– Да кто тебе поверит?

– Девчонки…. – Эмили кивнула своим острым подбородком в сторону дома ДиЛаурентисов и предостерегающе приложила палец к губам. Из кухни доносились голоса.

– Нет!

Кажется, это был голос Эли. Девочки насторожились.

– Не-ет! – передразнил другой, писклявый голосок.

– Прекрати! – взвизгнула Эли.

– Прекрати! – отозвался второй голос.

Эмили поморщилась. Старшая сестра Кэролайн любила передразнивать ее таким же писклявым голосом, чем доводила Эмили до белого каления. Она подумала, не принадлежал ли второй голос Джейсону, старшему брату Эли, ученику одиннадцатого класса роузвудской частной школы.

– Хватит! – прогремел зычный голос.

Раздался глухой удар, от которого содрогнулись стены, звякнуло разбившееся стекло. Еще через секунду дверь во двор широко распахнулась, и из нее выскочил Джейсон – в расстегнутой рубашке, в незашнурованных ботинках, с пылающими щеками.

– Вот черт, – прошептала Спенсер.

Девочки шмыгнули за кусты. Джейсон пронесся наискосок через двор к лесу, потом резко остановился, заметив что-то слева. Разъяренное выражение медленно сползло с его лица.

Девочки проследили за его взглядом. Джейсон смотрел на задний двор Спенсер. Сестра Спенсер Мелисса и ее новый парень Йен Томас сидели на бортике джакузи. Заметив уставившегося на них Джейсона, они разжали руки. Медленно потянулись бесконечные секунды. Два дня назад, как раз после того, как Эли хвасталась куском флага, который она вот-вот заполучит, Йен и Джейсон подрались из-за нее на глазах у всего шестого класса. Вероятно, спор не был закончен.

Джейсон неловко развернулся и зашагал в сторону леса. Снова хлопнула дверь во двор, и девочки дружно пригнулись. На веранде, озираясь, стояла Эли. Ее длинные светлые волосы струились по плечам, ярко-розовая футболка подчеркивала свежесть и сияние ее кожи.

– Можете выходить, – крикнула Эли.

Эмили вытаращила свои карие глаза. Ария пригнулась еще ниже. Спенсер и Ханна захлопнули рты.

– Нет, правда!

Эли сошла с крыльца, без малейшего усилия сохраняя равновесие в туфлях на высокой танкетке. Она была единственной шестиклассницей, которой хватало смелости носить высокие каблуки в школе – формально в роузвудской частной школе это разрешалось только старшеклассницам.

– Я знаю, что здесь кто-то есть. Но если вы пришли за моим флагом, то опоздали. Его уже украли.

Одолеваемая любопытством, Спенсер выскочила из кустов.

– Что? Кто?

Ария выбралась следом. Эмили и Ханна вышли последними.

Получается, кто-то еще добрался до Эли раньше них?

Эли со вздохом плюхнулась на каменную скамейку, стоявшую перед прудиком с золотыми рыбками. Девочки замешкались, но Эли жестом пригласила их сесть. Вблизи она благоухала ванильным мылом, а еще у нее оказались самые длинные ресницы, которые они когда-либо видели. Эли сбросила свои туфли и погрузила крохотные ножки в мягкую зеленую траву. Ногти на ее ногах были выкрашены алым лаком.

– Не знаю кто, – ответила Эли. – Только что кусок был у меня в сумочке. А потом раз – и его уже нет. А ведь я его уже полностью украсила и все такое. Я нарисовала реально крутую лягушку-анимашку, логотип «Шанель» и девочку, играющую в хоккей на траве. Представьте, я убила кучу времени, копируя инициалы и узор «Луи Виттон» прямо с маминой сумочки! Короче, я все сделала идеально. – Она состроила недовольную гримаску, широко распахнув свои голубые сапфировые глаза. – Лузер, который украл мой флажок, все только испортит, помяните мое слово!

Девочки промямлили слова сочувствия, но каждая неожиданно почувствовала радость от того, что это не она украла флаг Эли – ведь тогда она оказалась бы тем лузером, которого проклинали.

– Эли?

Все дружно обернулись. Миссис ДиЛаурентис вышла на веранду. Она выглядела так, будто собралась на светский бранч, – серое облегающее платье от Дианы фон Фюрстенберг, высокие каблуки. Ее взгляд на секунду задержался на девочках, на лице отобразилось недоумение. Кажется, они никогда раньше не появлялись на заднем дворе ДиЛаурентисов?

– Мы уже уходим, хорошо?

– Хорошо, – ответила Эли и с милой улыбкой помахала ладошкой. – Пока!

Миссис ДиЛаурентис замешкалась, словно хотела что-то сказать. Эли отвернулась, не обращая на нее внимания.

Она ткнула пальцем в Спенсер.

– Ты Спенсер, да?

Спенсер застенчиво кивнула. Эли вопросительно посмотрела на остальных.

– Ария, – напомнила ей Ария.

Ханна и Эмили тоже представились, и Эли небрежно кивнула. Это был ее коронный номер – Эли прекрасно знала, как их всех зовут, но изящно давала понять, что в иерархии шестого класса роузвудской частной школы их имена нигде не значатся. Девочки не понимали, унизили их или поощрили – в конце концов, сама Эли только что соблаговолила узнать их имена.

– Так где, ты говоришь, у тебя украли флаг? – спросила Спенсер, хватаясь за вопрос, чтобы удержать интерес Эли.

Эли оторопело моргнула.

– Э-ээ, в торговом центре.

Она сунула в рот свой мизинец и принялась его грызть.

– В каком магазине? – вмешалась Ханна. – «Тиффани»? «Сефора»?

Возможно, ей удастся произвести впечатление на Эли, дав понять, что она знает названия самых крутых бутиков торгового центра?

– Может быть, – пробормотала Эли. Ее взгляд скользнул в сторону леса. Казалось, будто она высматривает там что-то – или кого-то. Позади них громко хлопнула дверь. Миссис ДиЛаурентис вернулась в дом.

– По-моему, они не должны были разрешать этот пункт о краже! – сказала Ария, закатывая глаза. – Это просто… гнусно.

Эли заправила волосы за уши, пожала плечами. В доме ДиЛаурентисов выключили свет наверху.

– Так где все-таки Джейсон спрятал этот кусок флага? – спросила Эмили.

Эли резко вышла из оцепенения и напряглась.

– А?

Эмили вздрогнула, испугавшись, что нечаянно расстроила Эли.

– Ты недавно говорила, что Джейсон рассказал тебе, где спрятал свой кусок флага. Ты же его нашла, да?

На самом деле Эмили гораздо больше интересовал глухой стук, который раздался в доме несколько минут назад. Эли и Джейсон подрались? Джейсон зашел слишком далеко, передразнивая голос Эли? Но она не посмела спросить об этом.

– Ну… – Эли все быстрее и быстрее крутила серебряное колечко, которое всегда носила на правом указательном пальце. – Ну да. Конечно. Этот кусок я и нашла.

Она повернулась в сторону улицы. Мерседес цвета шампань, который девочки часто видели у школы, когда он забирал Эли, медленно проехал по подъездной дорожке и свернул за угол. Вот он остановился перед знаком «Стоп», включил поворотник и свернул направо.

Эли шумно выдохнула и взглянула на девочек почти рассеянно, как будто не понимала, откуда они здесь взялись.

– Ну… пока, – сказала она. Потом развернулась и ушла в дом. Через несколько секунд наверху зажегся свет – в том же самом окне, где его совсем недавно погасили.

Переливисто зазвенели китайские колокольчики на заднем крыльце дома ДиЛаурентисов. Бурундук пробежал по лужайке. С минуту-другую девочки были так ошеломлены, что не могли пошевелиться. Когда стало ясно, что Эли уже не вернется, они натянуто попрощались и разошлись в разные стороны. Эмили срезала путь через двор Спенсер и побрела по тропинке к дороге, пытаясь разглядеть в случившемся светлую сторону – в конце концов, нужно сказать спасибо Эли хотя бы за то, что она вообще с ними заговорила! Ария углубилась в лес, досадуя на то, что вообще пришла. Спенсер поплелась обратно к себе домой, сконфуженная тем, что Эли отнеслась к ней с тем же пренебрежением, что и к остальным. Йен и Мелисса уже ушли в дом, вероятно для того, чтобы обжиматься на диване в гостиной – фуу. Ханна забрала свой велосипед из-за камня во дворе Эли и увидела блестящий черный автомобиль, стоявший прямо перед домом ДиЛаурентисов. Она озадаченно прищурилась. Кажется, она уже видела его раньше? Пожав плечами, Ханна отвернулась, объехала тупик и покатила вниз по улице.

Каждая из девочек испытывала одинаково тяжелое, беспросветное чувство унижения. Кем они себя возомнили, пытаясь украсть фрагмент флага «Капсулы времени» у самой популярной девочки роузвудской частной школы? Как они вообще осмелились поверить, будто смогут это сделать? Эли, наверное, ушла в дом, позвонила своим лучшим подружкам – Наоми Зиглер и Райли Вулф – и всласть посмеялась над лузершами, заявившимися к ней во двор. На какой-то краткий миг девочкам показалось, будто Эли собирается дать им шанс на дружбу, но теперь этот шанс безвозвратно ушел.

Или… еще нет?

В следующий понедельник по школе распространился слух, что у Эли украли кусок флага. Затем последовал второй слух: говорили, будто бы Эли насмерть поссорилась с Наоми и Райли. Никто не знал, что стало причиной ссоры. Никто не знал, из-за чего все началось. Зато все знали самое главное: в звездной компании шестого класса образовалось несколько свободных вакансий.

Когда Эли заговорила со Спенсер, Ханной, Эмили и Арией на благотворительном мероприятии, организованном роузвудской школой в следующую субботу, девочки поначалу восприняли это как гнусный розыгрыш. Но Эли помнила их имена. Она выразила восхищение тем, как безукоризненно Спенсер написала слова «безделушки» и «подсвечники». Она одобрительно взглянула на новые сапожки Ханны из «Антрополоджи» и серьги из павлиньих перьев, которые отец Арии привез из Марокко. Она пришла в восторг, когда Эмили с легкостью подняла целую коробку с зимними куртками прошлого сезона. Девочки и опомниться не успели, как Эли уже пригласила их к себе домой с ночевкой. За которой последовала еще одна ночевка, за ней следующая. К концу сентября, когда игра «Капсула времени» подошла к концу и все счастливчики сдали свои разукрашенные фрагменты флага, школу облетел слух: у Эли появились сразу четыре новые лучшие подруги.

Они сидели рядом на церемонии захоронения «Капсулы времени» в актовом зале роузвудской школы, глядя, как директор Эпплтон вызывает на сцену каждого нашедшего кусок флага. Когда Эпплтон объявил, что один из фрагментов, первоначально найденный Элисон ДиЛаурентис, так и не был возвращен в администрацию, а посему считается недействительным, девочки крепко сжали руки Эли. «Это нечестно! – горячо шептали они. – Это был твой фрагмент! Ты вложила в него столько труда!»

И только девочка, сидевшая в конце ряда, одна из новых лучших подруг Эли, так сильно дрожала, что ей пришлось зажать колени ладонями. Ария прекрасно знала, где находится кусок флага Эли. Иногда, после ритуального пятистороннего вечернего разговора перед сном, она смотрела на обувную коробку, стоявшую на самой верхней полке шкафа, и тупая ноющая боль мгновенно просыпалась у нее в животе. И все-таки хорошо, что она никому не рассказала о том, что кусок флага хранится у нее. И хорошо, что она его не вернула. Наконец-то в ее жизни все стало замечательно. Теперь у нее были подруги. Теперь ей было с кем сидеть за ланчем, с кем проводить выходные. Лучше всего забыть о том, что произошло в тот день… навсегда.

Но возможно, Ария напрасно поторопилась все забыть. Возможно, ей стоило снять коробку со шкафа, поднять крышку и как следует рассмотреть давно утраченный Эли флажок. В конце концов, это Роузвуд, здесь все что-нибудь да значит. И то, что Ария могла увидеть на куске флага, возможно, подсказало бы ей, что случится с Эли в самом недалеком будущем.

Ее убьют.

1. Девушка, которая кричала «труп»

Спенсер Хастингс поежилась от зябкой вечерней прохлады и наклонилась, чтобы не оцарапаться о колючую ветку шиповника.

– Сюда, – бросила она через плечо, углубляясь в лес, начинавшийся сразу за перестроенной фермой, где жила ее семья. – Там мы его увидели.

Ее в прошлом лучшие подруги – Ария Монтгомери, Эмили Филдс и Ханна Марин – быстро шли следом. Девочки с трудом балансировали на высоких каблуках и придерживали руками подолы своих вечерних платьев – дело происходило субботним вечером, до этого они все присутствовали на школьном благотворительном вечере в доме Спенсер. Эмили всхлипывала, ее лицо было мокрым от слез. Зубы Арии выбивали дробь, как бывало всегда, когда она была напугана. Ханна не издавала ни звука, но глаза у нее были огромные от страха, и она размахивала большим серебряным подсвечником, прихваченный из столовой в доме Хастингсов. Офицер Даррен Вилден, самый молодой городской коп, плелся за ними, водя лучом своего фонарика по кованой ограде, отделявшей двор Спенсер от дома, где когда-то жила Элисон ДиЛаурентис.

– Он на этой поляне, прямо на тропинке, – крикнула Спенсер.

Начался снегопад – сначала легкие редкие пушинки, потом повалило сильнее, тяжелыми мокрыми хлопьями. Слева от Спенсер возвышался амбар ее семьи – то самый, где три с половиной года тому назад они с подругами в последний раз видели Эли живой. Справа от нее была неглубокая яма, откуда в сентябре достали тело Эли. Прямо впереди находилась поляна, где она только что обнаружила тело Йена Томаса, бывшего парня ее сестры, тайную любовь и убийцу Эли.

То есть возможного убийцу.

Спенсер была на седьмом небе от счастья, когда полицейские арестовали Йена по обвинению в убийстве Эли. Все было ясно: в последний день седьмого класса Эли поставила Йену ультиматум – или он порывает с Мелиссой, сестрой Спенсер, или Эли рассказывает всему свету, что они давно вместе. Йен, уже давно уставший от ее выходок, встретился с Эли той ночью. В какой-то момент ярость и отчаяние отключили ему мозги… и он ее убил. Спенсер даже видела Эли и Йена в лесу в ночь убийства, хотя целых три с половиной года подавляла это травматическое воспоминание.

Но за день до суда Йен сбежал из-под домашнего ареста, украдкой проник во двор к Спенсер и умолял ее не свидетельствовать против него. Он уверял, что Эли убил кто-то другой, и был на грани того, чтобы открыть Спенсер какой-то невероятный и умопомрачительный секрет, доказывающий его невиновность.

Проблема заключалась в том, что Йен так и не успел открыть Спенсер этот большой секрет – он бесследно исчез в прошлую пятницу, до начала судебного заседания по его делу. Пока вся полиция Роузвуда прочесывала округ в поисках Йена, все, что Спенсер считала непреложной истиной, вновь оказалось под вопросом. Йен сделал это… или нет? Спенсер видела его с Эли… или она видела кого-то другого? А потом, всего несколько минут назад, кто-то прислал ей сообщение от имени некоего «Йен_Т». «Жду тебя в лесу, на том месте, где она умерла, – гласил текст. – Хочу кое-что тебе показать».

Спенсер бросилась в лес, гадая, что бы это могло быть. Когда она прибежала на поляну, то посмотрела под ноги и закричала. Йен лежал там, синий и распухший, с остекленевшими безжизненными глазами. Вскоре на поляне появились Ария, Ханна и Эмили, а еще через несколько секунд они все получили одинаковое сообщение от новой «Э».

«Его пришлось убрать».

Девочки бегом вернулись в дом Спенсер за Вилденом, но копа в доме не оказалось. Когда Спенсер в очередной раз выбежала на круглую подъездную дорожку перед домом, Вилден откуда ни возьмись очутился там, возле припаркованных автомобилей. Увидев Спенсер, он испуганно взглянул на нее, как будто она застала его за чем-то противозаконным. Не успела Спенсер потребовать ответа, где он болтался все это время, из дома в истерике выбежали остальные и стали заполошно требовать немедленно бежать за ними в лес. И вот теперь они были здесь.

Спенсер остановилась, узнав кривое дерево. Вот старый пень. Вот истоптанная трава. Воздух зловеще застыл, как будто из него исчез весь кислород.

– Это здесь! – крикнула Спенсер через плечо. Она опустила глаза на землю, заранее приготовившись к тому, что увидит.

– О Боже, – прошептала Спенсер.

Тело Йена… исчезло.

Почувствовав головокружение, она сделала шаг назад и схватилась рукой за голову. Крепко зажмурилась, посмотрела еще раз. Тело Йена лежало здесь полчаса тому назад, но сейчас на этом месте не было ничего, кроме тонкого слоя снега. Но… как это может быть?

Эмили прижала ладони ко рту и издала какое-то бульканье.

– Спенсер! – прохрипела она.

Ария исторгла из себя нечто среднее между визгом и стоном.

– Где он? – вскрикнула она, затравленно оглядываясь по сторонам. – Он был прямо здесь!

Лицо Ханны было мертвенно бледным. Она не произнесла ни слова.

За спиной у них раздался жуткий пронзительный клекот. Все подскочили, а Ханна крепче стиснула подсвечник. Но это оказалась всего лишь рация Вилдена, висевшая у него на ремне. Он посмотрел на лица девочек, потом на пустое место перед собой.

– Может быть, это не здесь? – спросил Вилден.

Спенсер помотала головой, чувствуя, как у нее все сильнее сдавливает грудь.

– Нет. Он был здесь!

Она сделала несколько неверных шагов вниз по склону и опустилась на колени в подтаявшую траву. Кое-где она была примята, как будто недавно тут лежало что-то тяжелое. Спенсер вытянула пальцы, чтобы потрогать землю, но сразу же в страхе убрала их. Нет, она не могла прикоснуться к месту, где только что был труп.

– Возможно, Йен был не мертв, а только ранен? – Вилден крутил кнопку на куртке. – Может быть, он сбежал после вашего ухода.

Спенсер широко раскрыла глаза, рискнув представить себе такую возможность.

Эмили часто-часто затрясла головой.

– Нет, он точно не мог быть только ранен!

– Он точно был мертвый, – дрожащим голосом подтвердила Ханна. – Он был… синий.

– Возможно, кто-то перенес тело, – подала голос Ария. – Хотя, мы ушли из леса примерно на полчаса. Этого времени вряд ли хватило бы.

– Здесь точно кто-то был, – прошептала Ханна. – Кто-то стоял надо мной, когда я упала.

Спенсер резко обернулась и уставилась на нее.

– Что?

Понятное дело, последние полчаса были совершенно сумасшедшие, но Ханна должна была сказать о таком!

Эмили тоже во все глаза глядела на Ханну.

– Ты видела, кто это был?

Ханна шумно сглотнула.

– Не могу точно сказать, он был в капюшоне. Я думаю, это был парень, но откуда мне знать? Может быть, это он перетащил куда-то тело Йена.

– Возможно, это была «Э», – сказала Спенсер, сердце бешено колотилось у нее в груди. Она порылась в кармане куртки, вытащила свой смартфон и показала Вилдену зловещее сообщение от «Э».

«Его пришлось убрать».

Вилден мельком взглянул на экран телефона и вернул его Спенсер. Его губы плотно сжались.

– Просто не знаю, сколько раз вам повторять! Мона мертва. Этот ваш «Э» – обычный подражатель. Бегство Йена ни для кого не секрет – о нем известно во всем округе.

Спенсер растерянно переглянулась с остальными. Этой осенью Мона Вондервол, одноклассница и лучшая подруга Ханны, посылала им всем витиеватые, мучительные сообщения за подписью «Э». Мона многократно портила им жизнь, она даже планировала убить их, сбив Ханну на своем внедорожнике и чуть не спихнув Спенсер с обрыва над карьером Утопленников. С тех пор как Мона сама сорвалась в карьер, девушки считали себя в безопасности… пока на прошлой неделе не начали получать зловещие сообщения от нового «Э». Сначала они думали, что под именем «Э» скрывается Йен, поскольку сообщения стали приходить только после того, как его выпустили из тюрьмы под домашний арест. Но Вилден отнесся к этому предположению скептически. Он твердил, что это невозможно – Йена лишили доступа к мобильному телефону, не говоря уже о том, что, находясь под домашним арестом, он физически не мог рыскать по городу, следя за каждым шагом девушек.

– «Э» существует! – возразила Эмили, в отчаянии качая головой. – Что, если это «Э» убила Йена? Или унесла его тело?

– Возможно, эта «Э» и Эли убила, – добавила Ханна, продолжая крепко сжимать подсвечник.

Вилден облизнул губы, теперь он выглядел встревоженным. Крупные хлопья снега падали ему на макушку, но он не стряхивал их.

– Девочки, у вас истерика. Эли убил Йен. Уж вам-то это известно лучше, чем кому бы то ни было! Мы арестовали его на основании ваших показаний.

– А вдруг Йена подставили? – не смутилась Спенсер. – Что, если «Э» убила Эли, а Йен об этом узнал? – «И что, если копы что-то от нас скрывают?» – едва не добавила она. Именно этой теории придерживался Йен.

Вилден провел пальцами по эмблеме роузвудского отделения полиции, вышитой у него на куртке.

– Это Йен запудрил тебе мозги в четверг вечером, когда заглянул на твое крылечко, а, Спенсер?

Внутри у Спенсер все оборвалось.

– Откуда ты знаешь?

Вилден впился в нее взглядом.

– Мне позвонили из участка. Нас проинформировали. Кто-то видел, как вы разговаривали.

– Кто?

– Он не представился.

Голова у Спенсер пошла кругом. Она посмотрела на своих подруг – о своей тайной встрече с Йеном Спенсер рассказала только им! – но они все выглядели потрясенными и растерянными. Был только один человек, знавший о ее встрече с Йеном.

«Э».

– Почему ты не пришла к нам сразу после того, как это произошло? – Вилден ближе придвинулся к Спенсер. Изо рта у него пахло кофе. – Мы бы отправили Йена в тюрьму. Оттуда он бы ни за что не сбежал.

– «Э» мне угрожала, – возразила Спенсер.

Она порылась в полученных сообщениях и показала Вилдену то самое послание от «Э»: «Кто-нибудь хватится несчастной малышки Мисс Несовершенство, если она вдруг исчезнет?»

Вилден несколько раз качнулся взад-вперед на каблуках. Пристально посмотрел на землю, где не больше часа назад лежало тело Йена, вздохнул.

– Слушайте, я вернусь в дом и вызову группу. Но вам я все равно не советую валить все на «Э».

Спенсер покосилась на рацию, висевшую у него на боку.

– Почему ты не вызовешь группу прямо отсюда? – спросила она. – Ты бы мог дождаться ее здесь, в лесу, и начать поиски немедленно.

На лице Вилдена отразилось смятение, словно он оказался не готов к этому вопросу.

– Девочки, позвольте мне делать мою работу. Мы должны следовать… процедуре.

– Процедуре? – переспросила Эмили.

– О Боже, – прошептала Ария. – Он нам не верит.

– Я вам верю, верю! – Вилден поднырнул под низко свисающими ветками. – Но самое лучшее, что вы можете сейчас сделать, это пойти домой и отдохнуть. Здесь я сам со всем разберусь.

Порыв ветра трепал концы серого шерстяного шарфа, который Спенсер намотала на шею перед тем, как прибежать сюда. Осколок луны вынырнул из тумана. Через несколько секунд свет фонаря Вилдена исчез. Показалось Спенсер, или он в самом деле хотел поскорее отделаться от них? Он так разволновался из-за того, что тело Йена до сих пор лежит где-то в лесу… или из-за чего-то другого?

Спенсер обернулась и пристально уставилась на пустой овраг, желая, чтобы тело Йена, где бы оно сейчас ни было, вернулось обратно. Она до конца жизни не забудет, что один глаз у него был выпучен, а второй крепко закрыт, будто заклеен. Его шея была вывернута под неестественным углом. А на пальце осталось платиновое кольцо выпускника роузвудской частной школы, синий камень блестел в лунном свете.

Остальные девочки тоже смотрели на опустевшее место. Потом где-то в глубине леса раздался треск. Ханна схватила Спенсер за руку. Эмили взвизгнула. Они все оцепенели в ожидании. Спенсер слышала, как пульс колотится у нее в ушах.

– Я хочу домой! – вскрикнула Эмили.

Все тут же закивали – да-да, они все думали то же самое. До тех пор пока роузвудская полиция не начала поиски, им было опасно находиться здесь одним.

Они пошли по своим следам обратно к дому Спенсер. Выбравшись из оврага, Спенсер сразу увидела впереди тонкий золотистый луч фонарика Вилдена, прыгавший по стволам деревьев. Она остановилась, ее сердце снова забилось где-то в горле.

– Девчонки, – прошептала Спенсер, указывая рукой.

Фонарик припустил еще быстрее, как будто Вилден почувствовал, что его увидели. Шаги, удаляясь, звучали все глуше, пока не стихли вдалеке.

Вилден шел не к дому Спенсер, чтобы собрать поисковую команду, как он обещал девушкам. Нет, он торопливо уходил все глубже в лес… прямо в противоположном направлении.

2. Что посеешь, то и пожнешь

Следующим утром Ария сидела за желтым пластиковым столом на крошечной кухоньке отцовского дома в Олд Холлисе, студенческом городке под Роузвудом, ела хлопья «Голин» с соевым молоком и пыталась читать газету «Филадельфия сентинел». Ее отец, Байрон, уже закончил разгадывать кроссворд, поэтому страницы были в чернильных пятнах.

Мередит, бывшая студентка и нынешняя невеста Байрона, обосновалась в гостиной, расположенной сразу за кухней. Она зажгла несколько благовонных палочек с ароматом пачулей, отчего вся квартирка стала благоухать, как хэдшоп. Из телевизора в гостиной неслись умиротворяющие звуки прибоя и крики чаек.

«В начале каждой схватки делайте очищающий выдох через нос, – инструктировал женский голос. – На выдохе пойте – хее, хее. Давайте попробуем вместе».

– Хе-ее, хе-ее, хе-ее, – пела Мередит.

Ария подавила стон. Мередит была на пятом месяце беременности и вот уже целый час смотрела видеокурс метода Ламаза[1], благодаря чему Ария получила исчерпывающее представление о дыхательных методиках, родильных мячах и вреде эпидуральной анестезии.

После практически бессонной ночи Ария рано утром позвонила отцу и спросила, нельзя ли ей немного пожить у него. Потом, прежде чем ее мать Элла проснулась, сложила кое-какие вещи в ковровую сумку с цветочным узором, привезенную из Норвегии, и уехала. Ария хотела избежать скандала. Она знала, что ее мать будет озадачена, узнав, что Ария предпочла жить с отцом и его подружкой, разрушительницей семейных очагов, тем более сейчас, когда Элла и Ария наконец-то восстановили отношения после того, как Мона Вондервол (в роли «Э») едва не рассорила их навсегда. Кроме того, Ария ненавидела ложь, но при этом не видела никакой возможности открыть Элле правду о причине своего переезда. «Твой новый дружок запал на меня и при этом вбил себе в голову, что я тоже от него без ума», – как она могла сказать такое? Элла до конца своих дней ее не простит!

Мередит прибавила звук телевизора – наверное, она заглушала его своим «хе-ее, хе-ее». Снова заплескали волны. Раздался звук гонга. «Вы и ваш партнер научитесь тому, как облегчить боль естественных родов и ускорить потуги, – сообщила женщина-инструктор. – Наши методики включают погружение в воду, технику визуализации, а также помогут вашему партнеру довести вас до оргазма».

– О Боже!

Ария хлопнула себя ладонями по ушам. Просто поразительно, как она тут же не оглохла!

Она снова уткнулась в газету. Через всю первую полосу шел заголовок. «Где Йен Томас?» – вопрошал он.

«Хороший вопрос», – подумала Ария.

События прошлой ночи застучали у нее в голове. Каким образом труп Йена мог только что быть на месте, а потом вдруг взять и исчезнуть? Мог ли кто-нибудь убить его и унести тело в то время, когда они бегали за Вилденом? Мог ли убийца заставить Йена замолчать из страха, что тот откроет страшный секрет, о котором он говорил Спенсер?

Или все-таки Вилден был прав – Йена не убили, а только ранили, поэтому он смог уползти, когда они побежали в дом? Но если так, то Йен до сих пор… был где-то рядом. Ария содрогнулась. Йен ненавидел Арию и ее подруг за то, что они подвели его под арест. Он вполне мог желать отмщения.

Чтобы отвлечься, Ария включила маленький кухонный телевизор, стоящий на стойке. По шестому каналу крутили кое-как слепленную реконструкцию убийства Эли – Ария видела ее уже два раза. Она переключила программу. На другом канале шеф роузвудской полиции беседовал с репортерами. Он был в толстой темно-синей куртке на меху, за его спиной виднелись сосны. Похоже, он давал интервью около леса за домом Спенсер. Внизу экрана крупными буквами было написано: «Йен Томас мертв?» Ария подалась вперед, ее сердце заколотилось быстрее.

– У нас имеются неподтвержденные сообщения о том, что прошлой ночью в лесу видели тело мистера Томаса, – говорил шеф. – Мы собрали первоклассную команду и в десять утра начали прочесывать лес. Однако из-за снегопада…

Хлопья забулькали у Арии у животе. Она схватила с кухонного стола свой мобильник и набрала номер Эмили. Та ответила сразу.

– Ты смотришь новости? – рявкнула Ария вместо приветствия.

– Только что включила, – с тревогой в голосе ответила Эмили.

– Как ты думаешь, почему они ждали до утра, чтобы начать поиски? Вилден сказал, что собирается вызвать команду сразу же, еще ночью!

– Вилден еще говорил что-то насчет процедуры, – еле слышно напомнила Эмили. – Может, это с этим связано?

– По-моему, раньше Вилдену процедура была до лампочки! – фыркнула Ария.

– Погоди, это ты о чем? – недоверчиво спросила Эмили.

Ария покрутила в руках столовую салфетку, которую кто-то из подруг Мередит связал из конопли. Прошло почти двенадцать часов с тех пор, как они обнаружили тело Йена, за это время в лесу могло много чего случиться. Кто-то мог замести следы… или, наоборот, подбросить ложные улики. Но полиция – прежде всего, Вилден – с самого начала отнеслись к этому делу очень небрежно. У Вилдена даже не было подозреваемого в убийстве Эли до тех пор, пока Ария, Спенсер и остальные девушки не принесли копам голову Йена на блюде. Затем Вилден прокололся еще дважды: когда Йен сбежал из-под ареста на встречу со Спенсер и когда он исчез в день суда. Если верить Ханне, Вилден не меньше, чем они хотел поджарить Йена на электрическом стуле, однако при этом он не слишком старался удержать его под замком.

– Не знаю, – сказала наконец Ария. – Но все-таки странно, что они приступили к делу только сейчас.

– Ты получала новые сообщения от «Э»? – спросила Эмили.

Ария напряглась.

– Нет. А ты?

– Нет, но думаю, что вот-вот получу.

– Как ты думаешь, кто эта новая «Э»? – спросила Ария. У нее самой не было никаких предположений. Кто это может быть – некто, желавший смерти Йену, сам Йен или вообще кто-то посторонний? Вилден считал, что эти сообщения могут быть розыгрышем какого-то совершенно случайного человека, возможно, живущего в другом штате. Но поскольку эта «Э» на прошлой неделе каким-то образом сфотографировала Арию и Ксавьера, напрашивался вывод о том, что она была где-то здесь, в Роузвуде. Не говоря уже о том, что «Э» знала о трупе Йена в лесу – они все получили от нее сообщение, приказывавшее идти и найти его. Но для чего «Э» так настойчиво старалась показать им труп – чтобы напугать? Предупредить? И когда Ханна упала, она видела, как кто-то наклонился над ней… Какова вероятность, что кто-то мог случайно оказаться в лесу в том же самом месте и в то же самое время, что и труп Йена? Нет, здесь определенно была какая-то связь.

– Не знаю, – в заключение сказала Эмили. – И знать не хочу.

– Возможно, «Э» уже нет? – сказала Ария, вложив в эти слова всю надежду, которую только смогла в себе найти.

Эмили вздохнула и сказала, что ей пора идти. Ария встала, налила себе стакан сока из ягод асаи, который Мередит купила в магазине здорового питания, и потерла виски. Мог ли Вилден нарочно затянуть начало поисков? И если да, то зачем? Прошлой ночью он очень суетился и был сам не свой, а потом убежал в другую сторону от дома Спенсер. Возможно, он что-то скрывает. А возможно, Эмили права, и задержка объясняется исключительно протоколом. И тогда Вилден был всего лишь копом, играющим по существующим правилам.

Арии до сих пор было трудно поверить в то, что Вилден стал копом, тем более – исполнительным и законопослушным. Вилден учился в роузвудской частной школе вместе с Йеном Томасом и Джейсоном ДиЛаурентисом и имел репутацию возмутителя спокойствия. Когда Ария была в шестом классе, а они в одиннадцатом, в свободное время она часто прокрадывалась на территорию старшей школы, чтобы следить за Джейсоном – она тогда была мучительно влюблена в него и постоянно искала возможность его увидеть. Например, могла стоять под окнами столярной мастерской, глядя, как Джейсон шкурит сделанную своими руками подставку для книг, или завороженно любовалась его мускулистыми ногами, когда он бегал по футбольному полю. При этом Ария всегда была осторожна и никому не позволяла застать себя за этим занятием.

Но однажды она все-таки попалась.

Это случилось примерно через неделю после начала учебного года. Ария стояла в коридоре, глядя, как Джейсон сдает библиотечные книги, когда вдруг услышала за спиной негромкий щелчок. Это оказался Дарен Вилден, он стоял, прижавшись ухом к дверце шкафчика, и медленно поворачивал кодовый замок. Шкафчик открылся, Ария увидела зеркальце в виде сердечка на внутренней стороне дверцы и пачку прокладок «Олвейс макси» на верхней полочке. Рука Вилдена цапнула двадцатидолларовую купюру, вложенную между учебниками. Ария наморщила лоб, медленно соображая, что он такое делает.

Вилден выпрямился и заметил Арию. И без тени смущения уставился на нее.

– Тебе здесь нечего делать, – глумливо сказал он. – Но я никому не расскажу… на этот раз.

Когда Ария снова перевела взгляд на экран телевизора, там уже шла реклама местного мебельного комиссионного магазина под названием «Свалка». Ария взглянула на лежащий на столе телефон, вспомнив, что ей нужно сделать еще один звонок. Было почти одиннадцать утра, Элла наверняка уже встала.

Она набрала свой домашний номер. Раздался гудок, потом еще один, и еще. Затем послышался щелчок и кто-то сказал:

– Алло?

У Арии слова застряли в горле. Это был Ксавьер, новый сожитель ее матери. Его голос в трубке звучал бодро и непринужденно, было очевидно, что он не чувствует никакой неловкости, подходя к домашнему телефону Монтгомери. Значит, он остался на ночь после благотворительного вечера? Фу.

– Алло? – повторил Ксавьер.

Ария почувствовала отвращение и не могла выговорить ни слова. Когда на вчерашнем благотворительном вечере Ксавьер подошел к ней и сказал, что им нужно поговорить, она простодушно решила, будто он хочет извиниться за то, что поцеловал ее несколько дней назад. Кто же мог подумать, что на языке Ксавьера «поговорить» означало «полапать»!

После нескольких секунд молчания Ксавьер шумно вздохнул.

– Это Ария? – спросил он липким голосом. Ария сдавленно пискнула. – Зачем же прятаться? – ухмыльнулся Ксавьер. – Я думал, мы пришли к взаимопониманию.

Ария поспешно отключилась. Единственное взаимопонимание, к которому они пришли вчера, заключалось в том, что, если Ария откроет Элле глаза на истинную сущность Ксавьера, он расскажет Элле, что ее дочь увлеклась им – пусть всего на долю секунды. И тогда отношения Эллы и Арии будут разрушены навсегда.

– Ария?

Она вздрогнула и подняла глаза. Над ней возвышался ее отец, Байрон, в растянутой футболке «Холлис» и с фирменной прической я-только-что-вылез-из-кровати.

Он опустился на стул рядом с Арией. Мередит, облаченная в платье для беременных в стиле сари и удобные биркенштоки, вплыла следом и прислонилась к стойке.

– Мы хотим поговорить с тобой, – сказал Байрон.

Ария сцепила руки на коленях. Вид у обоих был очень серьезный.

– Во-первых, мы хотим в среду вечером устроить для Мередит «бэби-шауэр»[2], – начал Байрон. – Ничего особенного, просто нечто скромное с нашими близкими друзьями.

Ария моргнула. У них есть общие друзья? Подумать только! Мередит было двадцать с небольшим, она совсем недавно закончила университет. А Байрон… Байрон был старик.

– Ты тоже можешь пригласить друга, если хочешь, – вставила Мередит. – И, пожалуйста, не забивай себе голову насчет подарка! Честное слово, я совершенно этого не жду!

Ария мысленно спросила себя, успела ли Мередит зарегистрироваться в «Саншайн», роузвудском экологическом детском магазинчике, где продавали органические пинетки, сделанные из переработанных бутылок от газировки, по цене от сотни долларов за пару.

– А теперь по поводу того, где будет этот праздник… – Байрон потянул обшлага своего белого вязаного свитера. – Короче, мы собираемся устроить его в нашем новом доме.

Арии потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл услышанного. Она открыла рот, потом захлопнула его.

– Мы не хотели говорить тебе до тех пор, пока все не будет решено, – торопливо выпалил Байрон. – Но сегодня нам одобрили ссуду, поэтому завтра мы завершим сделку. Мы хотим переехать как можно быстрее и будем рады, если ты поселишься с нами.

– Д-дом, – пролепетала Ария. Она не знала, смеяться ей или плакать. Здесь, в этой крошечной уютной студенческой квартирке в Олд-Холлис, площадью 650 квадратных футов, обставленной в стиле потертого шика, отношения Байрона и Мередит казались… в общем, временными. Зато дом был уже заявкой на нечто большее. Настоящее.

– А где он? – выдавила она наконец.

Мередит погладила пальцами розовую татуировку-паутинку на внутренней стороне своего запястья.

– На Ковентри-лейн. Ария, дом просто чудо, я уверена, что он тебе понравится. Представляешь, там есть винтовая лестница, ведущая в большую спальню на чердаке. Если хочешь, можешь там поселиться. Верхнее освещение просто идеально подходит для живописи.

Ария уставилась на крошечное пятнышко на свитере Байрона. Название «Ковентри-лейн» звучало очень знакомо, но она никак не могла припомнить почему.

– Короче, с завтрашнего дня можно начинать собирать вещи, – сказал Байрон, глядя на Арию с какой-то опаской, словно не знал, чего от нее ждать.

Ария рассеянно повернулась к телевизору. В новостях показывали фото Йена Томаса. Затем на экране появилась его мать, бледная и со следами бессонных ночей на лице.

– Мы ничего не знаем о Томасе с вечера вторника, – заплакала она. – Если кому-нибудь известно, что с ним, пожалуйста, не молчите!

– Погодите, – медленно произнесла Ария, мысль, наконец, сформировалась у нее в голове. – Ковентри-лейн это же сразу за домом Спенсер, да?

– Точно! – просиял Байрон. – Ты будешь жить рядом с ней!

Ария замотала головой. Отец ничего не понял!

– Это же улица, на которой жил Йен Томас.

Байрон и Мередит переглянулись и дружно побледнели.

– Это… там? – переспросил Байрон.

Сердце Арии забилось сильнее. В частности, вот за это она так любила своего отца – он был совершенно равнодушен к сплетням. С другой стороны, как он мог об этом не знать?!

Великолепно. Она будет жить не только рядом с лесом, где они вчера нашли труп Йена, но и рядом с местом смерти Эли. А если Йен все еще жив и бродит по лесу?

Ария взглянула на отца.

– Тебе не кажется, что у этой улицы очень плохая карма?

Байрон скрестил руки на груди.

– Мне очень жаль, Ария. Но мы уже заключили фантастическую сделку и никак не можем от нее отказаться. Это отличный дом… там столько места, вот увидишь, там тебе точно будет удобнее, чем… здесь, – он обвел руками пространство вокруг себя, выразительно ткнув в сторону крошечной ванной комнаты, которой им приходилось пользоваться сообща.

Ария с ненавистью посмотрела на торчавший в кухонном углу тотемный столб с птичьей головой, который Мередит месяц назад притащила с какого-то блошиного рынка. Беда в том, что она не могла вернуться к матери. В ушах у нее снова зазвучал насмешливый голос Ксавьера: «Зачем же прятаться? Я думал, мы пришли к взаимопониманию».

– Хорошо. Я перееду во вторник, – промямлила Ария. Она сгребла со стола учебники и мобильный и поплелась в свою крошечную спальню, устроенную в глубине студии Мередит, чувствуя себя опустошенной и раздавленной.

Когда она бросила свои вещи на кровать, что-то в окне привлекло ее внимание. Студия Мередит находилась в задней части дома и выходила окнами на переулок и обветшалый деревянный гараж. Смутная тень мелькнула в грязных окнах гаража. Потом два немигающих глаза уставились через стекло прямо на Арию.

Она завизжала и прижалась спиной к стене, ее сердце пустилось вскачь. Но в следующую секунду глаза исчезли, как будто их и не было.

3. Унеси меня на луну[3]

Вечером в воскресенье Эмили Филдс сидела в уютной кабинке «У Пенелопы», в ресторанчике домашней кухни недалеко от ее дома. Айзек, новый парень Эмили, сидел напротив нее над тарелкой с двумя ломтиками хлеба с арахисовым маслом, которые он только что заказал. Айзек демонстрировал ей способ приготовления своего всемирно известного и меняющего все жизненные основы сэндвича с арахисовым маслом.

– Фокус в том, – говорил Айзек, – чтобы использовать мед вместо джема!

Он схватил со стола бутылку в форме медведя. Медведь издал громкий пукающий звук, когда Айзек сжал его и начал выдавливать мед на кусок хлеба.

– Клянусь, от этого весь твой стресс как рукой снимет. – Он протянул Эмили сэндвич. Эмили откусила большой кусок, прожевала и улыбнулась.

– Боже! – проговорила она с полным ртом. Айзек сжал ее ладонь, и Эмили растаяла. У Айзека были добрые и выразительные голубые глаза и такие губы, что казалось, будто он все время улыбается. Если бы Эмили не знала его, она бы решила, что он слишком красив, чтобы встречаться с кем-то вроде нее.

Айзек кивнул на телевизор, висевший над стойкой.

– Слушай, это, случайно, не дом твоей подруги?

Эмили обернулась и увидела миссис МакКлелан, соседку Спенсер по улице, которая стояла перед домом Хастингсов со своим белым пуделем на поводке-рулетке.

– Я не сплю с прошлой субботы, – причитала она. – Я просто не могу думать о том, что где-то в лесу за моим домом лежит мертвое тело! Скорее бы его нашли.

Эмили сползла на свое место, желчь подкатила к горлу. Она радовалась, что полиция ищет Йена, но не была готова слушать об этом прямо сейчас.

Следом на экране появился коп из роузвудской полиции.

– Роузвудский отдел полиции выдал все необходимые ордера, сегодня же начались поиски в лесу. – Вспышки камер запрыгали по его лицу. – Мы относимся к этому делу очень серьезно и действуем так быстро, как только возможно.

Репортеры начали забрасывать копа вопросами:

– Почему полицейский, бывший на месте преступления, отложил поиски?

– Есть ли какие-то сведения, которые полиция пока не разглашает?

– Правда ли, что на этой неделе Йен Томас нарушил домашний арест и встретился с одной из девушек, которые позже обнаружили тело?

Эмили прикусила ноготь мизинца, пораженная тем, что прессе уже известно о вылазке Йена на задний двор к Спенсер. Интересно, кто им рассказал? Вилден? Или какой-то другой коп? Или «Э»?

Полицейский поднял руку, призывая к тишине.

– Как я только что говорил, офицер Вилден не откладывал поиски. Нам нужно было получить все необходимые разрешения для доступа в лес, поскольку эта территория является частной собственностью. Информацию о том, что мистер Томас нарушил домашний арест, я пока не готов комментировать.

Официантка поцокала языком и пощелкала пультом, ища другой новостной канал. «Роузвуд реагирует», – гласила большая желтая заставка. На экране была девушка. Эмили моментально узнала ее иссиня-черные волосы и огромные очки «Гуччи».

Дженна Кавано.

У Эмили скрутило живот. Дженна Кавано. Девушка, которую Эмили и ее подруги случайно ослепили в шестом классе. Девушка, которая всего два месяца назад рассказала Арии, что Эли беспокоили какие-то «родственные» проблемы с ее братом Джейсоном, причем такого свойства, о каком Эмили даже думать не хотела.

Она выскочила из-за стола.

– Давай уйдем, – выпалила Эмили, отрывая взгляд от телевизора.

Айзек тоже встал, он выглядел обеспокоенным.

– Я скажу им выключить телик.

Эмили затрясла головой.

– Я хочу уйти!

– Хорошо, хорошо, – спокойно ответил он и, вытащив несколько мятых банкнот, положил их рядом со своей чашкой с кофе. Эмили, пошатываясь, побрела к выходу. Очутившись на маленьком пятачке возле стойки менеджера, она почувствовала, как рука Айзека накрыла ее ладонь.

– Прости меня, – виновато прошептала Эмили, ее глаза наполнились слезами. – Ты даже не доел свой сэндвич!

Айзек дотронулся до ее руки.

– Даже не думай об этом! Я и представить не могу, через что ты прошла.

Эмили уткнулась головой в его плечо. Как только она закрывала глаза, то тут же вспоминала лежащее ничком распухшее тело Йена. До сих пор ей никогда не приходилось видеть мертвых – ни на похоронах, ни на больничной койке, и уж точно не в лесу, на месте убийства. Как жаль, что она не могла уничтожить это воспоминание одним щелчком мышки, как спам в своей электронной почте! Отношения с Айзеком были единственным, что хоть немного облегчало ее боль и страх.

– Спорим, ты не ожидал такого, когда предложил мне встречаться? – пробормотала она.

– Пожалуйста, – нежно сказал Айзек, целуя ее в лоб. – Я помогу тебе это пережить.

За барной стойкой бормотала кофеварка. За окном медленно проехала ворчащая снегоуборочная машина. Эмили в стотысячный раз подумала, что ей невероятно повезло найти такое чудо, как Айзек. Он не отшатнулся от нее даже после того, как она рассказала, что в седьмом классе была влюблена в Эли, а этой осенью – в Майю Сен-Жермен. Он терпеливо выслушал рассказ о том, как родители, борясь с ее лесбийскими наклонностями, запихнули Эмили в «Три Топс», программу по излечению от нетрадиционной ориентации. Айзек держал ее за руку, когда она призналась, что до сих пор постоянно думает об Эли, несмотря на то что Эли очень многое от них скрывала. И вот теперь он снова помогал ей пройти через весь этот ужас.

На улице темнело, в воздухе пахло кофе и яичницей из ресторана. Взявшись за руки, они шли к «Вольво-универсалу», принадлежащему матери Эмили, который был припаркован параллельно бордюру. Вдоль тротуара высились сугробы, двое детей катались с небольшой горки на пустыре через дорогу.

Когда они дошли до машины, какой-то тип в теплой серой куртке и натянутом на голову меховом капюшоне, направился к ним. Его глаза сверкали.

– Это ваша машина? – Он ткнул рукой в «Вольво».

Эмили оторопело остановилась.

– Д-да…

– Смотри, что ты наделала! – Парень протопал по снегу и указал на «БМВ», припаркованный перед «Вольво». Прямо под номером красовалась вмятина. – Ты припарковалась здесь после меня! – проорал парень. – Ты вообще смотришь, куда въезжаешь?

– П-простите, – залепетала Эмили. Она совершенно не помнила, чтобы врезалась во что-то, пока парковалась, но сегодня она вообще жила как в тумане.

Айзек повернулся к разгневанному парню.

– Возможно, это случилось раньше. Может быть, ты просто не заметил.

– Нет, этого не может быть! – ухмыльнулся парень. Когда он шагнул к ним, капюшон свалился с его головы. Под ним оказались растрепанные светлые волосы, пронзительные синие глаза и знакомый овал лица в форме сердца. У Эмили засосало под ложечкой. Перед ней был брат Эли, Джейсон ДиЛаурентис.

Она ждала, уверенная, что Джейсон тоже ее узнает – в шестом и седьмом классах Эмили бывала у них в доме почти ежедневно, не говоря о том, что Джейсон видел ее в пятницу, когда должен был состояться суд над Йеном. Но лицо Джейсона пылало, а взгляд блуждал по сторонам, было похоже, будто он нарочно распалял в себе ярость. Эмили принюхалась, гадая, не пьян ли он. Но алкоголем от Джейсона не пахло.

– Вы вообще доросли до того, чтобы иметь права? – взревел Джейсон, делая еще один угрожающий шаг в сторону Эмили.

Айзек встал между ними, загораживая Эмили.

– Стоп-стоп. Не надо орать.

Ноздри Джейсона раздулись. Он сжал кулаки, и на какую-то долю секунды Эмили показалось, что он сейчас ударит. Но тут какая-то пара вышла из ресторана на улицу, заставив Джейсона повернуть голову. Он застонал от досады, с силой врезал кулаком по багажнику своей машины, потом повернулся и сел за руль. «БМВ» с рычанием завелась, и Джейсон выехал на дорогу, подрезав встречную машину. Раздались гудки. Завизжали шины. Прижав ладони к щекам, Эмили смотрела вслед задним фарам, исчезающим за углом.

Айзек взглянул на нее.

– Ты в порядке?

Эмили молча кивнула, она была слишком ошеломлена, чтобы говорить.

– Что на него нашло? Там вмятина пустяковая, было бы о чем говорить! Кстати, я не помню, что ты его задела.

Эмили судорожно сглотнула.

– Это был брат Элисон ДиЛаурентис.

Стоило ей произнести эти слова вслух, как от пережитого испуга и нервного напряжения у нее тут же потекли слезы. Айзек на секунду замешкался, потом обнял Эмили и прижал к себе.

– Ш-шшш, – прошептал он. – Садись в машину. Я поведу.

Эмили молча отдала ему ключи и села на пассажирское место. Айзек отъехал от бордюра и поехал по улице. Слезы все быстрее катились по щекам Эмили. Она сама не знала, из-за чего плачет – конечно, прежде всего, из-за странной выходки Джейсона, но еще из-за того, что просто увидела его так близко. Он был ошеломляюще похож на Эли.

Айзек снова покосился на нее, его лицо страдальчески сморщилось.

– Эй, – ласково сказал он. Айзек свернул на дорогу, ведущую к офисным зданиям, въехал на пустую темную парковку и остановился. – Все хорошо. – Он погладил Эмили по руке.

Какое-то время они просто сидели, не говоря ни слова. Тишину нарушало только дребезжание печки «Вольво». Потом Эмили вытерла глаза, наклонилась и поцеловала Айзека, не в силах сдержать радость от того, что он был рядом. Он поцеловал ее в ответ, и они оба замерли, жадно глядя друг на друга. Эмили первая прильнула к нему, стала целовать еще жарче. Внезапно все ее проблемы улетели прочь, как пепел на ветру.

Окно машины запотело. Не говоря ни слова, Айзек стащил через голову свою футболку с длинными рукавами. Его грудь была теплая и мускулистая, а на внутренней стороне правой руки обнаружился маленький блестящий шрам. Эмили протянула руку и дотронулась до него.

– Откуда это?

– Во втором классе свалился с рампы для велосипедистов, – ответил он.

Айзек склонил голову и потянулся к Эмили. Она с готовностью подняла руки. Айзек снял с нее майку. Несмотря на то, что печка работала на полную мощность, руки Эмили были до сих пор покрыты гусиной кожей. Она опустила глаза, смущаясь своего темно-синего спортивного лифчика, который утром вытащила из комода. Дурацкий лифчик со звездами, полумесяцами и планетами. И почему только она не догадалась надеть что-нибудь более сексуальное… впрочем, утром Эмили не думала, что будет снимать одежду.

Айзек показал на ее живот.

– У тебя выпирающий пупок.

Эмили поспешно прикрылась руками.

– Все над этим смеются.

Под «всеми» она имела в виду Эли, которая однажды увидела ее пупок, когда они переодевались в роузвудском загородном клубе. «Я думала, что такие пупки бывают только у пузатых мальчишек», – посмеялась она. С тех пор Эмили носила только закрытые купальники.

Айзек отвел ее руки.

– А мне нравится.

Его пальцы скользнули по нижнему краю ее лифчика, забрались внутрь. Сердце Эмили жарко забилось. Айзек наклонился к ней, стал целовать ее шею. Его обнаженная кожа коснулась ее кожи. Он потянул за лифчик, побуждая снять его. Эмили сорвала бюстгальтер через голову, и лицо Айзека расплылось в восхищенной улыбке. Эмили прыснула, забавляясь тем, насколько серьезно они вели себя. Но она совсем не испытывала смущения. Напротив, все было… как надо.

Они крепко обнялись, прильнув теплыми телами друг к другу.

– Ты точно в порядке? – прошептал Айзек.

– Кажется, да, – пробормотала Эмили ему в плечо. – Прости, что моя жизнь похожа на дурдом.

– Не извиняйся. – Айзек погладил ее по волосам. – Я же сказал, что помогу тебе все пережить. Я… я тебя люблю.

Эмили отпрянула, разинув рот. Но Айзек смотрел на нее так искренне и беззащитно, что у Эмили закралась мысль, не была ли она первой, кому он признался в любви. Она была так благодарна Айзеку за то, что он появился в ее жизни. Он был единственным, рядом с кем она могла чувствовать себя хоть сколько-нибудь в безопасности.

– Я тоже тебя люблю, – решила она.

Они снова обнялись, на этот раз крепче. Но блаженство длилось всего несколько секунд, а потом перед внутренним взором Эмили возникло перекошенное яростью лицо Джейсона. Она крепко зажмурилась, живот свело судорогой страха.

«Успокойся», – приказал слабый внутренний голосок. Разумеется, эту вспышку Джейсона можно было как-то логически объяснить. Все в городе были потрясены смертью Эли и исчезновением Йена, нет ничего удивительного в том, что кто-то – тем более, родственник – мог слегка помутиться рассудком от горя.

Но был и другой голос. «Все совсем не так просто, – сказал этот голос. – И ты прекрасно это знаешь».

4. Этот парень – мой

Вечером того же дня Ханна Марин сидела за блестящим белым столиком в «Пинкберри» в торговом центре «Кинг Джеймс».

Она сидела в окружении своей без-пяти-минут сводной сестры Кейт Рэндалл, Наоми Зиглер и Рейли Вулф, перед каждой из них стояли стаканчики с замороженным йогуртом. В динамиках мурлыкала модная японская песенка, у стойки группка девочек из частной средней школы св. Августина выбирали йогурты.

– Скажите, что «Пинкберри» гораздо лучше, чем «Рив Гош»[4]? – сказала Ханна, кивая на бистро во французском стиле, расположенное в другом конце зала. Она указала рукой на дверь, открывавшуюся в атриум торгового центра. – Мы сидим прямо напротив «Армани» и «Картье». Можем, не вставая с места, глазеть на классных парней и роскошные бриллианты.

Ханна погрузила ложку в свой стаканчик, отправила в рот огромную порцию йогурта и негромко замычала от удовольствия, чтобы подчеркнуть, какая замечательная идея пришла ей в голову. Затем она дала немножко йогурта Доту, своему карликовому пинчеру, которого принесла с собой в новенькой переноске от Джуси Кутюр. Работники «Пинкберри» метали испепеляющие взгляды в ее сторону. Согласно каким-то нелепым правилам, собаки в это кафе не допускались, но ведь всякому ясно, что это касалось только грязных собак, вроде лабрадоров, сенбернаров или отвратительных маленьких ши-тцу. Малютка Дот был самой чистой собачкой во всем Роузвуде. Ханна каждую неделю устраивала ему ванну с пеной и выписанным из Парижа собачьим шампунем с ароматом лаванды!

Райли накрутила на палец прядь своих медно-рыжих волос.

– Зато здесь нельзя выпить вина, как в «Рив Гош».

– Да, но в «Рив Гош» не пускают с собаками! – возразила Ханна, беря в ладони крошечную мордочку Дота. Она дала ему еще ложечку «Пинкберри».

Наоми съела чуть-чуть йогурта и тут же заново подкрасила губы помадой «Кисс Кисс» от «Герлен».

– И освещение здесь такое… невыигрышное. – Она взглянула на себя в круглые зеркальца, которыми были облицованы стены «Пинкберри». – Мне кажется, что у меня здесь поры расширяются!

Ханна стукнула своим стаканчиком по столу, так что пластиковая ложечка подпрыгнула.

– Хорошо, я не хотела об этом упоминать, но перед тем, как мы расстались, Лукас сказал мне, что на кухне в «Рив Гош» водятся крысы. Вы что, хотите тусоваться в заведении, где есть проблемы с грызунами? Не боитесь найти крысиные какашки в своей картошке-фри?

– А может быть, это ты не хочешь тусоваться в «Рив Гош» из-за проблем с Лукасом? – хихикнула Наоми, перекинув через костлявое плечо волну своих светлых волос. Кейт прыснула и отсалютовала ей чашкой мятного чая, купленного в «Старбаксе».

Нет, вы скажите, кто, кроме старух, пьет мятный чай? Только фрики!

Ханна хмуро взглянула на повернутое вполоборота лицо своей квази-сводной сестры, пытаясь понять, что у нее на уме. На прошлой неделе Кейт и Ханна почти сблизились и даже поделились кое-какими секретами за завтраком. Кейт упомянула, что у нее были «гинекологические проблемы», правда, не уточнив, какие именно, а Ханна призналась в том, что порой переедает, а потом искусственно вызывает у себя рвоту. Но когда «Э» стала намекать, что Кейт больше похожа на злую сестрицу из сказки, чем на новую лучшую подругу, Ханна испугалась, что совершила ошибку, разоткровенничавшись с ней. Поэтому на благотворительном вечере она разболтала всей школе, что у Кейт герпес. Ханна была уверена, что если не сделает этого, то Кейт непременно выложит всем ее секреты.

Наоми и Райли сразу поняли, что история с герпесом была всего лишь эпизодом грандиозной схватки за власть, поэтому утром в воскресенье как ни в чем не бывало позвонили Ханне и Кейт и пригласили их прошвырнуться в «Кинг Джеймс». Кейт тоже делала вид, будто ничего не случилось, по дороге в торговый центр она в машине обернулась к Ханне и сказала спокойным и безучастным тоном: «Давай просто забудем, что было вчера, ладно?»

К сожалению, далеко не все увидели в герпесном скандале упреждающий маневр пчелиной королевы, чем он и был на самом деле. Сразу после того как Ханна выступила со своим заявлением, Лукас, ее парень, сказал, что между ними все кончено – он не захотел быть с девушкой, настолько одержимой своей популярностью. А когда об этой истории узнал отец Ханны, он приказал ей проводить все свое свободное время исключительно с Кейт, чтобы побыстрее подружиться с ней. Самое ужасное, что отец не шутил. Этим утром, когда Кейт вздумалось сходить за диетической колой, Ханне пришлось идти с ней. Потом Кейт решила позаниматься бикрам-йогой, и Ханна понеслась наверх, чтобы переодеться в свои капри для йоги от «Лулулемон». А днем перед домом Ханны появились корреспонденты, чтобы забросать ее вопросами о том, как Йен сбежал из-под домашнего ареста на встречу со Спенсер. «О чем они говорили?» – кричали репортеры. «Почему вы не сообщили полиции о том, что Йен сбежал?» «Девушки, вы от нас что-то скрываете?» Когда Ханна в сотый раз объясняла им, что она узнала о появлении Йена на заднем дворе у Спенсер только после его исчезновения, Кейт стояла рядом с ней, подкрашивая губы блеском от «Смэшбокс» на случай, если репортерам вдруг понадобится мнение еще одной роузвудской девушки. Хотя роузвудской девушкой она была всего полторы недели! Кейт поселилась в доме Ханны после того, как мать Ханны получила высокооплачиваемую работу в Сингапуре. Изабель, мать Кейт, и отец Ханны тоже переехали сюда и планировали пожениться.

Тьфу.

Теперь на губах Кейт появилась сострадательная улыбочка.

– Ты хочешь поговорить о Лукасе? – Она дотронулась до руки Ханны.

– Не о чем тут говорить! – рявкнула Ханна, отдернув руку. Она не собиралась открывать свою душу Кейт, хватит с нее прошлой недели! Она грустила о Лукасе и уже начала скучать по нему, но, возможно, так будет лучше для них обоих.

– Но ты сама выглядишь очень расстроенной, Кейт, – парировала Ханна, подражая сладенькому голоску Кейт. – Эрик так и не объявился? Бедняжка! Наверное, ты очень страдаешь?

Кейт потупила взор. Эрик Кан, сногсшибательный старший брат Ноэля, положил глаз на Кейт… правда, так или иначе, это было до истории с герпесом.

– Наверное, оно и к лучшему, – беззаботно сказала Ханна. – Я слышала, что Эрик тот еще ходок. К тому же, он предпочитает девушек с большими сиськами.

– У Кейт красивая грудь, – немедленно вставила Райли.

Наоми наморщила носик.

– Я никогда не слышала, что Эрик ходок.

Ханна теребила в руках салфетку, раздраженная тем, что Наоми и Райли моментально встали на сторону Кейт.

– В отличие от вас, у меня есть инсайдерская информация, – многозначительно ответила она.

Некоторое время они молча занимались своими йогуртами. Неожиданно Ханна заметила светлые волосы, мелькнувшие в атриуме, и стремительно обернулась. Мимо прошла стайка девушек лет двадцати, помахивая пакетами из «Сакс». Все они были брюнетками.

Ханну уже не первый раз посещали фантомные видения светлых волос, сопровождавшиеся потусторонним ощущением присутствия Моны Вондервол, ее бывшей лучшей подруги. Мона умерла два месяца назад, но Ханна до сих пор думала о ней по несколько раз на дню – обо всех их ночевках друг у друга, обо всех совместных походах по магазинам и обо всех ночах с выпивкой в доме у Моны, когда они со смехом обсуждали парней, имевших несчастье ими увлечься. Со смертью Моны в ее жизни образовалась огромная пустота. И в то же время Ханна чувствовала себя круглой дурой. На самом деле Мона вовсе не была ее подругой – Мона была «Э». Она разрушала все, что было важно для Ханны, она вываливала на свет ее грязное белье и на протяжении долгих месяцев превращала жизнь Ханны в ад. Не говоря уже о том, что лучшая подруга определенно не станет сбивать тебя на папином внедорожнике.

Когда девушки прошли мимо, Ханна заметила прямо перед «Пинкберри» знакомую темноволосую фигуру, говорившую по мобильному телефону. Она прищурилась. Это был офицер Вилден.

– Просто успокойся, – его голос звучал тихо, но встревоженно и настойчиво. Сдвинув брови, он выслушал ответ собеседника. – Хорошо, хорошо. Подожди. Я скоро приеду.

Ханна нахмурилась. Возможно, он узнал что-то новое о трупе Йена? Еще ей очень хотелось спросить Вилдена о той жутковатой фигуре в надвинутом капюшоне, которую она видела в лесу в ту ночь. Кто был этот тип, который угрожающе навис над Ханной, а потом приложил палец к губам и прошипел: «Шшш»? Кому могло понадобится затыкать ей рот? Ясное дело, только тому, кто сделал что-то ужасное и не хотел, чтобы его увидели! Можно было только гадать, имел ли этот тип отношение к смерти Йена. Возможно, он тоже был «Э»?

Ханна уже хотела встать, но не успела она отодвинуть свой стул, как Вилден смылся. Девушка села на место, решив, что он просто очень занят и сильно волнуется. В отличие от Спенсер, она не считала, что Вилден что-то скрывает. Вилден встречался с ее матерью до того, как та переехала в Сингапур, поэтому Ханне казалось, что она знакома с ним гораздо ближе, чем остальные. Ладно, застать Вилдена выходящим из душа, обернутым в ее любимое полотенце из «Поттери Барн» было скорее неловкостью, чем близостью, но ведь на самом деле он был хорошим парнем, который действовал в их интересах, разве нет? Если он считает «Э» обычным подражателем, то, возможно, так оно и есть. С какой стати он стал бы их обманывать?

Тем не менее Ханна не исключала никаких вариантов. С этими мыслями она вытащила свой айфон последней модели из чехла телячьей кожи от Диора и повернулась к подругам.

– Кстати, я поменяла номер своего мобильного, но пока еще никому его не давала. Дайте слово, что от вас его никто не узнает. Если разболтаете, я все равно узнаю. – Она серьезно посмотрела на них.

– Обещаем, – ответила Райли, с готовностью вытаскивая свой телефон. Ханна послала каждой подруге сообщение со своим новым номером. На самом деле, ей уже давно следовало догадаться сменить номер – это был идеальный способ оградить свою жизнь от «Э». Не говоря уже о том, что вместе со старым номером можно было избавиться от всего, что произошло в последнем семестре. Вуаля! Прощайте, мерзкие воспоминания!

– Так вот, – громко сказала Кейт, вновь привлекая общее внимание к своей персоне, когда девушки закончили вбивать данные Ханны. – По поводу Эрика. С ним покончено. Свет на нем клином не сошелся, у нас под носом полно других классных парней.

Она указала подбородком в сторону атриума. Возле фонтана остановилась компания игроков в лакросс, среди которых были Ноэль Кан, Мейсон Байерс и Майк, младший брат Арии. Майк что-то рассказывал, бешено жестикулируя. Он стоял слишком далеко, чтобы девочки могли слышать, о чем он говорит, но парни жадно ловили каждое его слово.

– Лакроссники? – скорчила гримаску Ханна. – Скажи, что ты шутишь!

Они с Моной однажды дали друг другу слово никогда не встречаться с парнями из команды по лакроссу. Они всегда все делали вместе – начиная от присутствия на тренировках в «Флиппи Спорт Клаб», мрачном спортзале за центром «Кинг Джеймс», и до перекусов в омерзительном «Чик-Фил-Эй»[5].

Ханна и Мона частенько шутили, что они устраивают тайные вечеринки с ночевкой, где укладывают друг другу волосы.

Кейт отпила глоток своего мятного чая.

– Некоторые весьма неплохи.

– Кто например? – спросила Ханна.

Кейт посмотрела вслед парням, которые уже шли мимо «М.А.С», «Дэвид Юрман» и «Лаш» – магазинчика, где продавались тысячи сортов мыла и ароматических свечей ручной работы.

– Он, – Кейт указала на одного из парней, шедших позади других.

– Кто, Ноэль? – пожала плечами Ханна. Ноэль Кан был неплох – для девушек, которым нравятся богатые мальчики без тормозов, помешанные на шуточках о яичках, третьих сосках и трахающихся животных.

Кейт пожевала пластиковую палочку для размешивания сахара в чашке.

– Не Ноэль. Другой. Темноволосый.

Ханна моргнула.

– Майк?

– Просто обалденный, скажи?

Ханна выпучила глаза. Майк – обалденный? Она всегда считала его громким, назойливым, неотесанным и странным. Нет, возможно, он не был полным ничтожеством – в конце концов, у него были те же иссиня-черные волосы, ледяные синие глаза и поджарая долговязая фигура, как у Арии. Но… все равно.

Неожиданно в жилах у Ханны запульсировало ревнивое чувство собственничества. Дело в том, что Майк несколько лет бегал за Ханной, как потерявшийся щенок. Однажды в шестом классе, когда Ханна, Эли и другие ночевали в доме у Арии, Ханне приспичило среди ночи сходить в туалет. В темном коридоре чьи-то руки вдруг облапали ее за грудь. Ханна взвизгнула от страха, а Майк, в то время пятиклассник, отпустил ее. «Прости. Я думал, это Эли». – сказал он. Помедлив, он наклонился и поцеловал ее. Ханна не сопротивлялась, втайне польщенная – в то время она была толстой, уродливой и неуклюжей и не могла похвастаться тем, что парни бегали за ней толпами. Честно говоря, это был ее первый поцелуй.

Ханна повернулась к Кейт. Она чувствовала, что закипает.

– Не хочу расстраивать тебя, дорогуша, но Майк без ума от меня. Разве ты не заметила, как он каждое утро пялится на меня в «Стиме»?

Кейт запустила пальцы в свои каштановые волосы.

– Но ведь я тоже по утрам сижу в «Стиме», Хан. Кто знает, на кого он смотрит.

– Вот именно, – вмешалась Наоми, отбросив с лица отросшие пряди своей ультра-короткой прически. – Майк смотрит на всех нас.

– Ага, – поддакнула Райли.

Ханна впилась наманикюренными ногтями себе в бедро. Что вообще происходит? Почему эта парочка так дружно выступает за «команду Кейт»? Ханна тут главная!

– Придется это проверить, – сказала она, выпятив грудь. Кейт слегка склонила голову набок, будто хотела сказать: «Да неужели?»

Потом Кейт вдруг встала.

– Знаете, девочки, мне вдруг ужасно захотелось красного вина. Не хотите перебраться в «Рив Гош»?

Глаза Наоми и Райли просияли.

– С радостью, – хором ответили они, дружно вставая.

Ханна возмущенно пискнула, и все замерли. Кейт выдвинула нижнюю губу, изображая сочувствие.

– Ах, Ханна! Бедняжка, ты в самом деле так… переживаешь из-за Лукаса? Честное слово, я думала, тебе все равно.

– Нет! – рявкнула Ханна, но ее голос предательски дрогнул. – Мне плевать на Лукаса. Я… я просто не хочу идти в заведение, где водятся крысы.

– Не волнуйся, – ласково сказала Кейт. – Я не расскажу твоему отцу, что ты не пошла со мной.

Она повесила на плечо свою сумочку «Майкл Корс». Наоми и Райли переводили взгляды с Кейт на Ханну, пытаясь решить, что им делать. Наконец Наоми пожала плечами, теребя белокурую прядь волос.

– Красное вино действительно звучит очень здорово. – Она взглянула на Ханну. – Прости.

А Райли просто встала и ушла, не сказав ни слова. «Предательницы!» – подумала Ханна.

– Смотрите, как бы вам не попались крысиные хвостики в бокалах! – крикнула она им вслед.

Но девушки даже не обернулись, они шли в торговый зал, взявшись под руки и хихикая. С минуту Ханна смотрела им вслед, пунцовая от ярости, потом повернулась к Доту, сделала несколько глубоких вдохов и накинула на плечи кашемировую накидку.

Ничего. Возможно, сегодня Кейт вышла победительницей в сражении пчелиных королев, но до конца войны было еще очень далеко. Она была несравненной Ханной Марин – и этим все сказано. Эта тупоголовая сучка даже не представляет, с кем связалась.

5. Не упусти свой шанс со мной

В понедельник вечером Спенсер и Эндрю Кэмпбелл сидели у нее дома на застекленной террасе перед разложенными на столе материалами по углубленному изучению экономики. Прядь длинных светлых волос упала на лоб Эндрю, когда он склонился над учебником и ткнул в портрет какого-то типа.

– Это Альфред Маршалл. – Эндрю закрыл ладонью текст под картинкой. – Давай, быстро. В чем суть его взглядов?

Спенсер прижала пальцы к вискам. Она без труда складывала в уме многозначные числа и могла с ходу назвать семь синонимов к слову «усердный», но когда дело доходило до экономики продвинутого уровня, ее мозг превращался… в труху. Но ей позарез нужно было это выучить. Мистер МакАдам, учитель по экономике, пригрозил исключить Спенсер из своего класса, если она не получит высокий балл в этом семестре. Он все еще злился на нее за то, что она присвоила эссе своей старшей сестры и призналась только после того, как ее работа получила приз конкурса «Золотая Орхидея». Вот почему Эндрю, который действительно разбирался в экономике, стал ее репетитором.

Внезапно Спенсер озарило.

– Теория спроса и предложения!

– Отлично! – просиял Эндрю. Он перевернул страницу, его пальцы случайно коснулись руки Спенсер. Ее сердце забилось чаще, но Эндрю поспешно отстранился.

Спенсер еще никогда не была в таком смущении. В доме никого не было – ее родители и старшая сестра Мелисса уехали на ужин, как обычно, не позвав с собой Спенсер, следовательно, Эндрю мог бы вести себя посмелее, если бы захотел. В субботу на благотворительном вечере он целовал ее с большой охотой, но с тех пор… больше ничего не было. Впрочем, позже в субботу Спенсер была слишком занята историей с исчезнувшим трупом Йена, а в воскресенье уехала во Флориду на похороны бабушки. Сегодня они с Эндрю мило пообщались в школе, но Эндрю ни словом не обмолвился о случившемся на вечере, а Спенсер, само собой, не собиралась заговаривать об этом первая. Сегодня она так волновалась перед приходом Эндрю, что надраила до блеска все свои награды, включая призы за правописание, участие в драмкружке и хоккей на траве, лишь бы чем-то занять себя. Возможно, субботний поцелуй был просто поцелуем, и ничем больше. В конце концов, Эндрю много лет подряд был ее главным соперником – они состязались за первые места в классе с тех пор, как воспитательница в детском саду организовала конкурс на лучшую марионетку, сделанную из бумажного пакета. Не могла же Спенсер всерьез увлечься им!

Но кого она пыталась обмануть?

Яркий свет ударил в огромные, от пола до потолка, окна террасы, и Спенсер подскочила от испуга. Вчера вечером, когда она вернулась из Флориды, на лужайке перед их домом стояли четыре микроавтобуса с телевизионщиками, а рядом с перестроенным амбаром на заднем дворе находилась съемочная группа. Теперь полицейский с немецкой овчаркой из поисковой группы рыскал под соснами на краю их участка, светя огромным фонарем, и, похоже, что-то обнаружил. Спенсер подозревала, что он нашел мешок с воспоминаниями об Эли, который Мэрион, их психолог по переживанию горя, уговорила закопать в саду. Наверное, сейчас в дверь позвонит кто-то из репортеров с вопросом, что означают найденные предметы.

Жуткая нервная дрожь пробирала Спенсер до костей. Прошлой ночью она не смогла сомкнуть глаз, до смерти напуганная тем, что уже не один, а два человека погибли в лесу за ее домом, в нескольких шагах от ее спальни. При каждом треске ветки, при каждом завывании ветра она в ужасе садилась в постели, уверенная, что это убийца Йена бродит в лесу. Все говорило о том, что Йена убили по одной причине – он слишком близко подобрался к разгадке. Но что, если она, Спенсер, теперь тоже оказалась в двух шагах от разгадки, хотя бы благодаря туманным намекам, которые Йен сделал той ночью на ее крыльце – о том, что полиция что-то скрывает и что в деле об убийстве Эли есть один большой секрет, который всему Роузвуду еще предстоит открыть?

Эндрю кашлянул и кивнул на ногти Спенсер, впившиеся в крышку стола.

– Ты в порядке?

– Угу, – рявкнула она. – В полном!

Эндрю показал на полицейских за окном.

– Взгляни на все с другой стороны. По крайней мере, теперь ты круглые сутки находишься под охраной полиции.

Спенсер шумно сглотнула. Возможно, это и в самом деле неплохо – сейчас ей охрана не помешает. Она загнала свои страхи поглубже и посмотрела в тетрадь.

– Ну что, вернемся к занятиям?

– Конечно, – ответил Эндрю, мгновенно приняв деловой вид.

Спенсер охватило разочарование, смешанное с предвкушением.

– Или можем не заниматься? – выпалила она в надежде, что Эндрю поймет намек.

Он помолчал, а потом ответил срывающимся голосом.

– Я не хочу заниматься.

Спенсер дотронулась до его руки. Он медленно потянулся к ней. Она тоже не торопилась. Через несколько бесконечно долгих секунд их губы соприкоснулись. Какое это было головокружительное облегчение! Спенсер обхватила Эндрю руками. От него пахло костром и цитрусовым освежителем воздуха в форме ананаса, который болтался на зеркале заднего вида в его «Мини Купере». Они оторвались друг от друга, потом снова поцеловались, на этот раз дольше. Сердце Спенсер пустилось вскачь.

И тут ее мобильный телефон громко звякнул. С колотящимся сердцем Спенсер протянула руку, страшась увидеть очередное послание от «Э». Но это оказалось письмо, озаглавленное «Новости о поиске вашей мамы!»

– Боже, – прошептала Спенсер.

Эндрю наклонился, чтобы взглянуть.

– Я как раз хотел спросить, какие у тебя новости.

На прошлой неделе Нана Хастингс завещала своим «родным внукам», Мелиссе и двоюродным братьям Спенсер, по два миллиона долларов каждому. А Спенсер не получила ни цента. Мелисса высказала предположение, что Спенсер, возможно, была приемной дочерью.

Как ни хотелось Спенсер поверить в то, что это была лишь очередная попытка Мелиссы унизить ее – они постоянно пытались переплюнуть друг друга, причем Мелисса обычно побеждала, – эта мысль не выходила у нее из головы. Может быть, в этом крылась причина того, что родители носились с Мелиссой, будто с сокровищем, а к Спенсер относились, как к грязи – едва замечали ее успехи, на протяжении всей младшей и средней школы не спешили исполнять свое обещание позволить ей переселиться в амбар и даже заблокировали ее кредитную карту? Может, поэтому Мелисса выглядела, как клон свей матери, а Спенсер нет?

Спенсер поделилась своими сомнениями с Эндрю, и тот рассказал ей о службе поиска биологических матерей, которой воспользовалась его подруга. Из любопытства Спенсер зарегистрировалась на сайте и ввела свои личные данные – дату рождения, больницу, где она появилась на свет, цвет глаз и прочие генетические особенности. Когда во время субботней вечеринки Спенсер получила письмо с сообщением, что ее данные соответствуют имеющимся в базе сведениям о ее потенциальной матери, она растерялась. Должно быть, это какая-то ошибка. Разумеется, сейчас сотрудники сайта свяжутся с этой женщиной, и она скажет, что Спенсер никак не может быть ее дочерью.

Трясущимися руками Спенсер открыла сообщение.

«Здравствуй, Спенсер. Меня зовут Оливия Колдуэлл. Я очень волнуюсь, потому что мы с тобой, вероятно, нашли друг друга. Если ты готова, то я бы с радостью с тобой встретилась. С искренней любовью, О».

Спенсер долго смотрела на письмо, зажав рукой рот. Оливия Колдуэлл. Может ли это быть настоящим именем ее матери? Эндрю ткнул ее в бок.

– Ты будешь отвечать?

– Не знаю, – слабо пролепетала Спенсер и тут же сморщилась от пронзительного визга сирены, включившейся в полицейской машине. Она так пристально смотрела в экран своего смартфона, что буквы стали расплываться у нее перед глазами. – То есть… мне трудно поверить, что это по-настоящему. Как мои родители могли скрывать от меня такое? Получается… вся моя жизнь была… ложью?

В последнее время ей уже пришлось узнать, что огромная часть ее жизни – в особенности та ее часть, что касалась Эли – была построена на лжи. Спенсер сомневалась, что ей хватит духу узнать еще что-то.

– Может, попробуем поискать доказательства? – Эндрю встал и протянул ей руку. – Возможно, в этом доме есть нечто такое, что все расставит на свои места.

Спенсер на секунду задумалась.

– Хорошо, – медленно согласилась она.

Пожалуй, лучшего времени для обыска не найти – ее родители и сестра должны были вернуться только через несколько часов. Взяв Эндрю за руку, Спенсер повела его в отцовский кабинет. Там пахло сигарами и коньяком – отец время от времени принимал своих клиентов на дому – а когда Спенсер щелкнула выключателем на стене, несколько мягких светильников вспыхнули над огромным отцовским принтом Уорхолла с изображением банана.

Спенсер села в аэроновское кресло перед отцовским столом из тигрового клена и уставилась на монитор. В качестве экранной заставки там крутилось слайд-шоу семейных фотографий. Первым шло фото Мелиссы в день окончания Пенсильванского университета, кисточка академической шапочки падала ей на глаза. Следом опять появилась фотография Мелиссы, стоящей перед таунхаусом в Филадельфии, который родители купили ей после окончания Уортонской школы бизнеса. Затем на экране возникла Спенсер. Это была общая фотография Эли, Спенсер и остальных, которые сгрудились на огромной камере посреди озера. Джейсон, брат Эли, плавал рядом с ними, его длинные волосы намокли от воды. Фото было сделано в летнем доме родителей Эли на берегу озера, в горах Поконо[6].

Судя по тому, как юно выглядели все запечатленные на фото, оно было сделано во время одного из первых визитов Спенсер в дом Эли, то есть через несколько недель после начала их дружбы.

Спенсер откинулась назад, пораженная тем, что ее фото было включено в семейную летопись. После того как она призналась в том, что нечестно выиграла конкурс Золотой орхидеи, родители совсем от нее отвернулись. Кроме того, было немного жутко увидеть фотографию такой юной Эли. Еще ничего не произошло между Эли, Спенсер и другими – ни истории с Дженной, ни тайной связи Эли с Йеном, ни секретов, которые Спенсер и другие пытались скрыть от Эли, ни секретов самой Эли.

Если бы только это могло так навсегда и остаться!

Спенсер передернула плечами, пытаясь отогнать сумятицу тревожных чувств.

– Раньше мой отец хранил все документы в папках в шкафу, – объяснила она, щелкая мышкой, чтобы убрать заставку. – Но наша мама помешана на порядке и ненавидит бумажные залежи, поэтому она заставила его все отсканировать. Так что если где-то и есть какая-то информация о моем усыновлении, то только в этом компьютере.

На рабочем столе ее отца было открыто несколько окон интернет-браузера, которые он просматривал в последний раз. Первой оказалась страница «Филадельфия сэнтинел». Крупный заголовок сообщал: «Поиски тела Йена Томаса продолжаются». Прямо под ним помещалась колонка, озаглавленная «Роузвудскую полицию следует повесить за халатность». Еще ниже оказалась заметка с сообщением: «Школьник из Канзаса получил сообщение от “Э”».

Спенсер пролистнула и свернула вкладку.

Она посмотрела на иконки папок в правой части рабочего стола.

– «Налоги», – вслух прочла Спенсер. – «Старое. Работа. Всякое». – Она застонала. – Мама убила бы отца, если бы узнала, как он систематизировал документы!

– А вот это что? – Эндрю указал на экран. – «Спенсер, университет».

Спенсер нахмурилась и щелкнула по папке. Внутри оказался один PDF-файл. Маленькая иконка песочных часов завертелась на экране, пока файл медленно грузился на экран. Спенсер и Эндрю прилипли к монитору. Перед ними был недавний отчет со сберегательного счета.

– Ого! – Эндрю указал на сумму. Двойка с довольно внушительным количеством нулей. Спенсер взглянула на имя владельца счета. Спенсер Хастингс. Она вытаращила глаза. Выходит, родители еще не окончательно перекрыли ей финансирование?

Спенсер закрыла файл и стала искать дальше. Они с Эндрю открыли еще несколько документов, но там были только таблицы и данные, в которых Спенсер ничего не понимала. Также обнаружилась куча разрозненных файлов без всякого названия. Спенсер потрогала кончик гусиного пера, купленного ее отцом на аукционе «Кристис», посвященном 1776 году[7].

– Да тут и за сто лет не разберешься!

– А ты просто скопируй всю информацию с жесткого диска, а потом потихоньку просмотришь, – предложил Эндрю. Он открыл большую коробку чистых компакт-дисков, стоявшую на книжной полке, вытащил диск и вставил его в компьютер. Спенсер взволнованно посмотрела на него. Ей совсем не хотелось прибавлять взлом отцовского компьютера к и без того обширному списку родительских претензий.

– Твой отец ничего не узнает, – сказал Эндрю, поймав ее взгляд. – Честное слово. – Он сделал несколько щелчков мышкой. – Это займет несколько минут.

Спенсер взглянула на крутящиеся на мониторе песочные часы и поежилась от нервного озноба. Вполне вероятно, что в этом компьютере, действительно, хранилась правда о ее прошлом. Все эти годы она лежала у нее прямо под носом, а Спенсер даже не догадывалась!

Она вытащила свой телефон и снова открыла письмо от Оливии Колдуэлл. «Я бы с радостью с тобой встретилась. С искренней любовью, О». Неожиданно в мозгу у Спенсер что-то щелкнуло, она словно прозрела и перестала сомневаться. Каковы шансы, что какая-то женщина отказалась от своего ребенка в тот же день и в той же больнице, где родилась Спенсер? Женщина с изумрудно-зелеными глазами и русыми волосами? Что, если это никакое не предположение… а самая настоящая правда?

Спенсер взглянула на Эндрю.

– Думаю, от меня не убудет, если я с ней встречусь?

По лицу Эндрю расплылась удивленная и взволнованная улыбка. Спенсер снова взяла телефон и стала набирать ответ, под ложечкой у нее щекотало от волнения. Сжав руку Эндрю, она глубоко вздохнула, перечитала свое письмо и нажала на кнопку «отправить». Нет ничего проще – письмо ушло.

6. Незнакомцы не в поезде

На следующее утро Майк, брат Арии, включил стерео в семейном автомобиле «Субару Аутбэк». Ария поморщилась, когда из динамиков грянула песня Black Dog группы «Лед Зеппелин».

– Нельзя ли сделать потише? – простонала она.

Майк тряс головой в такт музыке.

– «Зеппелин» нужно слушать на максимальной громкости! Мы с Ноэлем всегда так делаем. Кстати, ты знаешь, что парни из этой группы были настоящими сорванцами? Джимми Пейдж гонял на мотоцикле по коридорам отеля. А Роберт Плант швырял телевизоры из окна на Сансет-стрип.

– Нет, я не могу похвастаться такими познаниями, – сухо ответила Ария.

Сегодня ей предстояла неприятная обязанность отвезти Майка в школу. Обычно он ездил со своим настоящим роузвудским наставником в лице Ноэля Кана, но «Рейндж Ровер» Ноэля был в сервисном центре, где ему ставили еще более навороченную стереосистему. А пользоваться автобусом было ниже достоинства Майка.

Майк рассеянно крутил желтый пластиковый браслет участника роузвудской школьной команды по лакроссу, который он днем и ночью носил на правой руке.

– С чего это ты опять перебралась к отцу?

– Решила, что будет правильно проводить равное время с ним и с Эллой, – промямлила Ария. Она повернула налево и въехала на длинную аллею, ведущую к школе, едва не сбив жирную белку, шмыгнувшую через дорогу. – Тебе не кажется, что нам стоит поближе познакомиться с Мередит?

– Меня от нее тошнит, – скривился Майк.

– Она не такая уж плохая. К тому же, они с отцом сегодня переезжают в большой дом. – Накануне вечером Ария слышала, как Байрон по телефону делился этой сногсшибательной новостью с Эллой, поэтому полагала, что Майк и Ксавьер уже в курсе. – У меня там будет целый этаж.

Майк недоверчиво покосился на нее, но Ария решила не отступать от своей версии.

Ее мобильный телефон, лежавший в сумочке из шерсти яка, подал сигнал. Ария нервно покосилась на него. Она не получала никаких сообщений от новоявленной «Э» с тех самых пор, как вечером в субботу они нашли тело Йена, но, как недавно правильно сказала Эмили, нового послания следовало ждать в любую секунду.

Сделав глубокий вдох, Ария полезла в сумку. Сообщение было от Эмили. «Припаркуйся сзади. Школа снова оцеплена прессой».

Ария застонала. Накануне машины с телевизионщиками тоже оккупировали подъезд к школе. Каждое новостное издание в округе считало своим долгом вцепиться зубами в историю о трупе Йена. В вечернем семичасовом выпуске новостей репортеры донимали посетителей роузвудского «Старбакса», матерей с детьми на остановках школьного автобуса и людей в местном управлении регистрации транспортных средств одним вопросом: не считают ли они, что полицейские провалили расследование. Большинство опрошенных сказали, что именно так они и считают. Многие выразили возмущение тем, что полиция может что-то скрывать по поводу убийства Эли. Некоторые желтые газеты состряпали замысловатые конспирологические догадки – предполагали, например, что Йен оставил в лесу труп своего двойника или что у Эли был всеми забытый кузен-трансвестит, ответственный не только за ее смерть, но и за целую серию убийств в Коннектикуте.

Ария вытянула шею и посмотрела за вереницу «Ауди» и «БМВ», застрявших на дороге перед школой. Так и есть, пять новеньких фургонов выстроились на парковке для автобусов, блокируя движение.

– Боже, как мило! – воскликнул Майкл, тоже глядя на фургоны. – Высади меня здесь. Слушай, а Синтия Хьюли очень даже ничего. Как думаешь, она на меня западет?

Синтия Хьюли, соблазнительная блондинка, была репортером, неустанно освящающим дело Йена. Каждый парень в Роузвуде мечтал, что она на него западет.

Ария не остановилась.

– А что на это скажет Саванна? – Она стукнула Майка по руке. – Или ты забыл, что у тебя есть девушка?

Майк покрутил длинную деревянную пуговицу на своем темно-синем шерстяном бушлате.

– Вообще-то, сейчас у меня никого нет.

– Что?

Ария познакомилась с Саванной на пресловутом школьном благотворительном вечере и, как ни странно, та показалась ей нормальной и даже милой. Ария всегда боялась, что первая девушка Майка окажется какой-нибудь развязной безмозглой куклой из местного стрип-клуба под названием «Турбуленс».

Майк пожал плечами.

– Если тебе надо знать, то она дала мне отставку.

– Что ты наделал? – спросила Ария. В следующую секунду она подняла руку, прося его замолчать. – Нет, лучше не говори!

Наверное, Майк предложил Саванне носить трусики с вырезами или умолял ее переспать с девушкой и разрешить ему смотреть на это.

Ария свернула и поехала в объезд школы, мимо футбольных полей и здания для занятий искусством. Встав на одно из последних свободных мест на задней парковке, она заметила полотнище, свисающее с одного из высоких металлических стоек для прожекторов. «КАПСУЛА ВРЕМЕНИ – ЗИМНЯЯ ВЕРСИЯ СТАРТУЕТ СЕГОДНЯ! ЭТО ВАШ ШАНС ВОЙТИ В ИСТОРИЮ!» – кричали огромные буквы.

– Да вы смеетесь! – прошипела Ария.

«Капсула времени» проводилась в школе каждый год, последние три раза Ария ее пропустила, поскольку ее семья жила в Рейкьявике, в Исландии. Игра обычно проходила осенью, но в этом году, после того как строители нашли тело Элисон ДиЛаурентис в наполовину вырытой яме на заднем дворе ее дома, руководству роузвудской частной школы хватило такта перенести соревнования. Однако школа не посмела совсем отказаться от своей самой давней традиции. Что скажут спонсоры?

Майк выпрямился, пожирая глазами объявление.

– Чудесно! У меня есть отличная идея, как украсить его. – Он возбужденно потер руки.

Ария закатила глаза.

– Нарисуешь на флажке единорога? Напишешь стихи о крепкой мужской дружбе с Ноэлем?

Майк гордо задрал нос.

– Это будет гораздо круче! Но если я проболтаюсь, мне придется тебя убить. – Он помахал рукой Ноэлю Кану, вылезавшему из «Хаммера» Джеймса Фрида, и выскочил из машины, даже не попрощавшись.

Ария вздохнула и еще раз взглянула на объявление насчет «Капсулы времени». В шестом классе, когда Ария впервые приняла участие в игре, капсула казалась чем-то невероятно важным. Но потом, когда Ария, Спенсер и остальные девочки пробрались на участок Элисон, чтобы украсть у нее флажок, все вдруг пошло как-то неправильно. Перед глазами Арии возникла обувная коробка, стоявшая в глубине ее шкафа. Вот уже несколько лет ей не хватало храбрости заглянуть внутрь. Возможно, клочок флага, некогда принадлежавший Эли, уже истлел, как и ее тело…

– Мисс Монтгомери?

Ария подскочила от неожиданности. Перед машиной стояла темноволосая женщина с микрофоном. Мужчина за ее спиной держал телекамеру.

Глаза женщины жадно заблестели, когда она увидела лицо Арии.

– Мисс Монтгомери! – заорала она, барабаня в водительское окно. – Я могу задать вам несколько вопросов?

Ария стиснула зубы, чувствуя себя макакой в зоопарке. Она отмахнулась от женщины, снова завела машину и задом выехала с парковки. Репортер побежала рядом с машиной, а телеоператор, не отводя объектив своей камеры, продолжал снимать, как она едет по направлению к главной дороге.

Ей нужно было убраться отсюда. Немедленно.

Когда Ария приехала на роузвудский железнодорожный вокзал, парковка была уже забита «Субару», «Вольво» и «БМВ» обладателей сезонных билетов, уехавших на работу в Филадельфию. Наконец она отыскала место, бросила мелочь в паркомат и вышла на платформу. Железнодорожные пути уходили под ржавую эстакаду. Напротив был зоомагазин, где продавался собачий корм домашнего изготовления и костюмчики для кошек.

Поезда не было видно. Впрочем, чему удивляться – Ария так торопилась сбежать из школы, что даже не подумала заглянуть в расписание поездов. Вздохнув, она вошла в небольшое помещение вокзала. Здесь находилась билетная касса, банкомат и небольшое кофе, где, кроме всего прочего, продавали книжки о железнодорожных путешествиях вдоль Мэйн-Лайн.

Несколько человек сидели на деревянных скамейках вдоль стен, вяло уставившись в плоский экран телевизора, и смотрели шоу «Реджис и Келли». Ария прошла к дальней стене, где висели расписания движения поездов и выяснила, что следующий поезд будет не раньше, чем через полчаса. Смирившись, она уселась на скамейку. Несколько человек тут же принялись разглядывать ее. Ария предположила, что они могли видеть ее по телевизору. Не зря же репортеры с субботы преследовали ее по пятам!

– Привет! – раздался голос. – Я тебя знаю.

Ария застонала, живо представив, что последует дальше. «Вы же лучшая подруга убитой девушки! Вы та девушка, которую преследовали! Вы девушка, которая нашла труп!» Она перевела глаза на соседнюю скамейку – и остолбенела. Знакомый светловолосый парень смотрел на нее через проход. Ария мгновенно узнала его длинные пальцы, изогнутые губы и даже крошечную родинку на скуле. Ее бросило в жар, потом в холод.

Перед ней сидел Джейсон ДиЛаурентис.

– П-привет, – выдавила Ария. В последнее время она много думала о Джейсоне, особенно о своей былой влюбленности в него. Поэтому было особенно странно увидеть его здесь, прямо перед собой.

– Ты ведь Ария, верно? – Джейсон закрыл книжку в мягкой обложке, которую читал перед этим.

– Верно. – Ария внутренне просияла. Она не помнила, чтобы Джейсон когда-нибудь произносил ее имя. Обычно Джейсон называл Арию и других просто «подруги Эли».

– Ты та девочка, что снимала кино, – голубые глаза Джейсона в упор смотрели на нее.

– Да. – Ария почувствовала, что заливается краской. Обычно они смотрели псевдо-художественные фильмы Арии в комнате у Эли, а Джейсон иногда останавливался в дверях, чтобы тоже взглянуть. В таких случаях Ария ужасно стеснялась, но в то же время ей мучительно хотелось, чтобы Джейсон высказал свое мнение. Сказал бы, например, что ее фильмы замечательные или хотя бы заставляют задуматься.

– Ты там была единственная девочка с индивидуальностью, – добавил Джейсон, одарив ее очаровательной доброй улыбкой.

Внутри у Арии все всколыхнулось. Индивидуальность… это же хорошо, да?

– Ты едешь в Филадельфию? – ляпнула Ария, чтобы что-нибудь сказать. В следующую секунду ей захотелось врезать себе по лбу. Тьфу. Конечно же, он едет в Филадельфию! Эта ветка больше никуда не ведет.

Джейсон кивнул.

– В Пенсильванский универ. Я только что перевелся туда из Йеля.

Ария едва сдержалась, чтобы не сказать: «Я знаю». Когда Эли рассказала им, что Джейсон поступил в Йельский университет, в который мечтал попасть, Ария даже захотела нарисовать ему поздравительную открытку. Но потом передумала, испугавшись, что Эли ее задразнит.

– Там круто, – продолжал Джейсон. – У меня занятия только по понедельникам, средам и четвергам, поэтому я выезжаю пораньше, чтобы успеть на трехчасовой скоростной поезд обратно в Ярмут.

– В Ярмут? – переспросила Ария.

– Родители переехали туда после суда. – Джейсон дернул плечом и пропустил между пальцев страницы своей бумажной книжки. – Я переехал в квартиру над гаражом. Решил, что родителям нужна моя помощь, чтобы справиться… со всем этим.

– Конечно.

У Арии разболелся живот. Ей было страшно даже представить, как Джейсон переживает убийство Эли – мало того, что его сестру убил его же бывший одноклассник, так убийца еще и исчез без следа! Ария облизала губы, соображая, как лучше ответить на кажущиеся неизбежными следующие вопросы: «Ну и каково это – увидеть в лесу труп Йена? Как ты думаешь, где он сейчас? Ты считаешь, что тело кто-то перенес?»

Но Джейсон только вздохнул.

– Обычно я торчу в Ярмуте, но сегодня у меня было одно дело в Роузвуде. Поэтому я сейчас сижу тут.

Снаружи с ревом подъехал скорый поезд. Пассажиры, ожидавшие его, встали и заторопились к дверям, чтобы выйти на платформу. Когда поезд умчался, Джейсон перешел через проход и сел рядом с Арией.

– Слушай… а разве ты сейчас не должна быть в школе?

Ария открыла рот, придумывая ответ. Неожиданно Джейсон оказался слишком близко, так близко, что она почувствовала запах его пряного орехового мыла. Это кружило голову.

– Э… да нет. У нас сегодня родительское собрание.

– И ты всегда ходишь в форме в свободное время? – Джейсон кивнул на край форменной клетчатой юбки, высунувшийся из-под ее длинного шерстяного пальто.

Ария почувствовала, что щеки у нее запылали.

– Честное слово, я редко прогуливаю.

– Я никому не расскажу, – усмехнулся Джейсон. Он наклонился вперед, так что скамейка под ним скрипнула. – Знаешь картинг на улице Уэмбли? Однажды я завис там на целый день. Часами наматывал круги на маленькой машинке.

Ария прыснула.

– Не помнишь, там не было долговязого мальчишки? С ног до головы одетого в шмотки NASCAR[8]?

Одно время ее брат Майк был одержим картингом – до его увлечения стриптизершами и лакроссом.

– Твой братец? – Глаза Джейсона весело заблестели. – Еще бы!

– А он не спрашивал тебя, почему ты не в школе? – пошутила Ария, закидывая руку за подлокотник скамейки. – Он всегда был ужасно любопытный.

– Нет. – Джейсон пихнул ее плечом. – Но у меня, в отличие от некоторых, хватало ума снять школьную форму, чтобы не привлекать к себе внимание. Хотя у девчонок форма гораздо красивее, чем у парней.

Ария вдруг так засмущалась, что поспешно отвернулась и уставилась на пакетики картофельных чипсов и крендельков за стеклом торгового автомата. Джейсон с ней… заигрывает?

Глаза Джейсона сияли. Он набрал в грудь воздух, явно собравшись сказать еще что-то. Ария замерла, ожидая, что он пригласит ее на свидание или хотя бы попросит номер мобильного. Но из динамиков загрохотал голос, объявивший, что поезд на Филадельфию прибудет через три минуты.

– Кажется, нам пора, – сказала Ария, застегивая пальто. – Хочешь, поедем вместе?

Но Джейсон не ответил. Обернувшись, она увидела, что он уставился в экран телевизора. Кровь отхлынула у него от лица, губы сжались в узкую страдальческую полоску.

– Я… э-эээ… я только что вспомнил, что мне нужно идти.

Он резко поднялся, прижимая к груди книги.

– Ч-то? Но почему? – вскрикнула Ария.

Но Джейсон не ответил, он уже шел через ряды скамеек к выходу. Когда Ария заторопилась следом, Джейсон рассеянно врезался в нее, выбив из ее рук сумочку.

– Ох-х, – выдохнула Ария и поморщилась, глядя, как ее тампоны-супер и «счастливая» плюшевая коровка падают на грязный бетонный пол.

– Прости, – процедил Джейсон, распахивая дверь на парковку.

Ария оторопело смотрела ему вслед. Что, черт возьми, это было? И почему Джейсон возвращается к своей машине… вместо того, чтобы ехать поездом?

В следующую секунду она все поняла и покраснела до корней волос. Наверное, Джейсон догадался, что она к нему неравнодушна! Должно быть, он настолько не хотел давать ей надежду, что предпочел отправиться в Филадельфию на машине, лишь бы не ехать с ней в поезде! Как она могла быть такой дурой? Как ей вообще могло прийти в голову, будто Джейсон с ней флиртует? Что с того, что он назвал ее единственной девочкой с индивидуальностью и почти намекнул, что ей идет школьная юбка? И что с того, что тогда, сто лет назад, он отдал ей кусок флага, принадлежавший Эли? Скорее всего, все это ничего не значит. В конце концов, Ария была всего-навсего одной из безымянных подружек Эли.

Раздавленная и униженная, она медленно повернулась к экрану телевизора. Странно, шоу «Реджис и Келли» прервали на выпуск новостей. Главная новость резанула Арию по глазам: «Труп Томаса – выдумка!»

Кровь отлила от лица Арии. Резко обернувшись, она окинула взглядом ряды машин, припаркованных на стоянке. Может быть, Джейсон все-таки сбежал из-за этого?

На экране начальник роузвудской полиции говорил в торчавшую перед ним кучу микрофонов:

– За последние два дня мы обыскали лес вдоль и поперек, но не нашли никаких следов тела мистера Томаса. Полагаю, нам следует вернуться к началу и рассмотреть… кое-какие другие возможности.

Ария нахмурилась. Что еще за другие возможности?

Следом пошел сюжет с матерью Йена. Микрофоны сунули ей прямо под подбородок.

– Вчера Йен прислал нам письмо по электронной почте, – говорила мать. – Он не написал, где находится, просто сообщил, что сейчас в безопасности… и что он этого не делал! – Она прервалась, чтобы вытереть слезы. – Мы до сих пор не знаем, было ли это письмо от Йена или… нет. Я молю Бога, только бы не оказалось, что кто-то воспользовался его аккаунтом ради розыгрыша!

Затем на экране появился офицер Вилден.

– Я искренне хотел поверить девушкам, которые сообщили мне, будто видели в лесу труп мистера Томаса, – сказал он с видом глубокого сожаления. – Но даже в самом начале у меня были серьезные сомнения. Более того, у меня сложилось ощущение, что все это может оказаться выдумкой с целью привлечь к себе внимание.

У Арии упала челюсть. Что?

В завершение камера остановилась на лице бородатого мужчины в очках с толстыми стеклами и сером свитере. «Доктор Генри Уоррен, психиатр роузвудской больницы», – гласила подпись в нижней части экране.

– Быть в центре внимания – это потребность, легко превращающаяся в зависимость, – объяснил зрителям доктор. – Если некто достаточно долгое время приковывал к себе интерес окружающих, то со временем он может начать нуждаться в таком интересе. Иногда ради того, чтобы остаться в центре внимания, люди идут на самые разные ухищрения, вплоть до измышления фактов или прямого обмана. Иными словами, они создают ложную действительность…

После этого снова появился ведущий, пообещавший более подробно вернуться к этой истории в начале часа. Когда пошла реклама, Ария прижала ладони к сиденью скамейки и сделала несколько успокаивающих вдохов. Что. За. Черт. Возьми?

Снаружи на платформу с грохотом влетел скорый поезд, резко остановился. Но Арии вдруг расхотелось ехать в Филадельфию. Какой смысл? Все равно, куда бы она ни поехала, за ней повсюду будет следовать багаж из Роузвуда.

Она вернулась на парковку, поискала глазами высокую фигуру и светлые волосы Джейсона. На стоянке не было ни души. Дорога перед станцией тоже пустовала, медленно переключались огни на светофоре. На мгновение Ария почувствовала себя единственным человеком на земле. Она сглотнула, странное ощущение пробежало сверху вниз по ее позвоночнику. Ведь Джейсон только что был здесь, верно? И они своими глазами видели труп Йена в лесу… верно? На мгновение Арии показалось, что она сходит с ума, как и уверял психиатр.

Но она быстро подавила эти мысли. Когда поезд отъехал от станции, Ария вернулась в свою машину. Так и не придумав, куда податься, она поехала обратно в школу.

7. Кейт-Ханна – 1:1

Ханна поставила свою большую порцию латте с обезжиренным молоком на стойку с сахаром и молоком в «Стиме», маленьком кофе-баре при школьной столовой. Это было во вторник, во время ланча. Кейт, Наоми и Райли еще стояли в очереди. Ханна слышала, как они все, одна за другой, заказывают экстра-большой мятный чай. Ханна не заметила объявления в кафе, но, судя по всему, мятный чай сегодня был напитком дня.

Она разорвала зубами второй пакетик сахарозаменителя. Жаль, что сегодня она не прихватила с собой перкоцет[9], а еще лучше – пистолет! Этот ланч был настоящей катастрофой.

Все началось с того, что Наоми и Райли наперебой восторгались сапогами Кейт от «Фрай»[10], но при этом словно не заметили гораздо более крутые туфли Ханны от Чи Михара[11].

Затем они без конца трещали о том, как чудесно провели вчера время в «Рив Гош», где один из официантов, явно студент колледжа, тайком приносил им «Пино Нуар» литрами. Напившись до отвала, они отправились в «Сефору», где Кейт купила Наоми и Райли гелевые маски для глаз, чтобы минимизировать последствия будущего похмелья. Сегодня они все принесли эти маски в школу и накладывали их во время длинного перерыва в аудитории для самоподготовки. Единственное, что немного улучшило настроение Ханны, было состояние кожи под карими глазами Райли, которая после холодной маски приобрела нездоровый ярко-красный оттенок.

– П-фф, – негромко фыркнула Ханна.

Она швырнула пустой пакетик из-под сахара в маленькую хромированную урну и дала себе слово при первой же возможности купить Наоми и Райли что-нибудь покруче, чем дурацкие маски. Потом ее взгляд упал на плоский экран телевизора, висевший над кувшином с лимонной водой. В обычное время этот телевизор был настроен на школьный канал, где по кругу крутили записи школьных спортивных состязаний, выступления хора и интервью с героями дня, но сегодня кто-то переключил его на новости.

«ТЕЛО ТОМАСА В ЛЕСУ НЕ ОБНАРУЖЕНО», – кричал заголовок.

У Ханны скрутило живот. Сегодня утром на английском Ария уже рассказала ей об этом. Но Ханна все равно не могла понять, как мистер и миссис Томас могли получить письмо от Йена. И как могло оказаться, что в лесу не обнаружили никаких следов его тела – ни крови, ни волос, ничего вообще? Значит ли это, что они его не видели? Или это значит, что Йен… до сих пор жив?

И еще: зачем копы говорят, будто Ханна и остальные девочки все это выдумали? В ту ночь ей не показалось, что Вилден им не поверил. Строго говоря, если бы той ночью Вилдена не было так чертовски трудно найти, они вернулись бы в лес гораздо раньше. Возможно, они бы даже поймали Йена до того, как он исчез – или его уволокли. Но поскольку сотрудники роузвудской полиции не могли публично признать, что провалили все дело, они… выставили сумасшедшими Ханну и ее подруг. А она-то все это время думала, что Вилден на их стороне!

Ханна быстро отвернулась от телевизора, ей хотелось поскорее выбросить всю эту историю из головы. Неожиданно ее взгляд зацепился за нечто, торчавшее из-под диспенсера для корицы. Это нечто было похоже на… кусок ткани. Причем того же цвета, что флаг роузвудской частной школы.

Ханна сглотнула, выдернула тряпку, развернула ее – и громко охнула. У нее в руках был неровно обкромсанный квадратный клочок ткани. В его верхнем правом углу виднелся краешек герба роузвудской частной школы. С обратной стороны английской булавкой был приколот номер «16». В роузвудской школе заранее нумеровали фрагменты флага, чтобы потом их легче было сшивать.

– Что это такое? – раздался голос. Ханна вздрогнула от неожиданности. Она даже не заметила, как Кейт подкралась к ней сзади.

Ханна не сразу нашлась с ответом, ее голова все еще была занята последними новостями о Йене.

– Это от дурацкой школьной игры, – пробормотала она.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания