Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
Посвящается Рокко и Максу – неизменным источникам моего вдохновения
Пролог
Стоя на углу, он наблюдал, как женщина перемещается по магазину, смахивая пыль с прилавков, подметая и протирая пол. Двигалась она легко, словно танцуя. Что-то шевельнулось у него глубоко внутри.
Вспомнилось, как он видел ее в последний раз и что она при этом делала, и горло перехватило. Она предала его, к тому же самым гнусным образом.
И теперь она заплатит.
Время было позднее. Он опасливо шагнул с бордюра на проезжую часть и метнулся на другую сторону пустой улицы, на широкий чистый тротуар. Фонарь у него над головой мигнул и погас.
Мужчина замер, грудь его ходила ходуном. Он прислонился к фонарному столбу, закрыл глаза и сосредоточился: вдох, выдох, вдох, выдох – медленно, не отвлекаясь. Наконец дыхание выровнялось. Он выпрямился и направился к входу в магазин. Поднял руку и стукнул костяшками пальцев по двери – раз, затем еще два. Отступил на шаг, сложил руки на груди и стал ждать.
Минуту спустя изнутри донеслись неторопливые размеренные шаги. Она приоткрыла дверь и выглянула в щелку. При виде него на лице у нее расцвело удивление.
– Ой, – выдохнула она мягко, нежно, словно летний ветерок, – какой приятный сюрприз. Давненько я тебя не видела. – В лукавом изгибе губ читалось кокетство. – Так и знала, что ты не станешь долго на меня злиться.
На миг он заколебался. Похоже, она действительно рада его видеть. А вдруг он ошибся на ее счет? Мгновение слабости, но затем решимость вернулась. «Она сама виновата, – напомнил он себе. – Доигралась».
Она отступила, открывая дверь шире.
– Ну же, заходи. Я тут просто возилась по мелочи. Маляр вчера закончил, и теперь надо заказывать мебель. Но уж об этом-то ты точно не хочешь слушать, – добавила она, подмигивая. – Как насчет чая? У меня ромашковый есть.
Он выдавил улыбку. Кулак сжался сам собой – и разжался.
Поманив его за собой, она направилась к прилавку и бросила через плечо:
– Очень рада, что ты заглянул. Мне сегодня заказ привезли, и, возможно, несколько книжек оттуда тебя заинтересуют. Паттерсон, Касслер и последний Си Джей Баррет – все как ты любишь. – Она обернулась и снова подмигнула ему. – Дам тебе снять сливки. Они ж разлетаются как горячие пирожки.
Улыбаясь, она исчезла в подсобке. Он переместился за прилавок и сунул руку в карман куртки. Пальцы сомкнулись на швейцарском армейском ноже.
Она вышла, держа в руках две исходящие паром чашки.
– На. Это как раз… Что за дела?
При виде ножа ее глаза округлились. Он занес над ней клинок и увидел, как у нее задрожала нижняя губа.
Она попятилась, чашки со звоном полетели на пол, во все стороны брызнул горячий чай и разлетелись осколки фарфора.
– Ты чего? – воскликнула она шепотом. – Спятил? Брось сейчас же!
Ладонь ее нырнула в карман безрукавки, явно нащупывая телефон. Он не стал ждать – резко перехватил ее свободной рукой за предплечье и жестоко вывернул. Она вскрикнула, рука выскользнула из кармана. Еще один поворот, пальцы ее разжались, и телефон выпал. Он метнулся вперед, подхватил телефон, а затем пригвоздил ее к стене.
– Пожалуйста, – заскулила она. – Давай все обсудим.
Он помотал головой и поднял нож.
– Время разговоров вышло, – сказал он. – Ты должна заплатить за то, что сделала со мной.
Челюсть у нее отвисла, глаза вылезли из орбит.
– О чем ты? Что я тебе сделала?
Он шагнул ближе.
– А то ты не знаешь.
– Мы ведь уже сто раз об этом говорили! Я же объяснила тебе, что ты не прав.
Взгляд ее метался по сторонам, ища пути к отступлению.
Их не было.
Покой и удовлетворение окутали его, когда, снова и снова вонзая лезвие в ее мягкую белую кожу, он увидел, как ее рот ее распахнулся в беззвучном крике.
Нож выпал у него из руки, а сам он, обессиленный, прислонился к стене. Потом выпрямился и замер, глядя на окровавленное тело и разбитые чайные чашки. Наклонился, поднял нож и сунул его обратно в карман куртки.
Затем сходил в дальний угол за шваброй и принялся наводить порядок.
Глава 1
– То есть я правильно понимаю, что Си Джей Баррет намерен, по сути дела, просто исчезнуть с лица земли, но Шарлотта Джеймс жива-здорова и обитает в, прости господи… Хутервиле?
Я постучала отполированным красным ногтем по рулю арендованного паркетника. Если Макс называет меня настоящим именем, это всегда не к добру. Сколько мы знакомы, он обращался ко мне не иначе как Чарли. Я поднесла руку к уху и нажала кнопку беспроводной гарнитуры.
– Я бы не сказала, что Си Джей исчезает. Воспринимай это как краткосрочное увольнение в запас. И я не в Хутервиле живу. Остин ни капли не похож на городок из «Станции Юбочкино»[1].
– А? – Я резко вывернула руль, чтобы не сбить кролика, неожиданно выскочившего передо мной на дорогу. – Извини, что ты говоришь?
– Я говорю, что Хутервиль – это название городка из «Зеленых просторов». – Судя по тону, Макс надулся – он всегда дуется, когда что-то не по нем.
Наши дороги разошлись бы давным-давно, не будь он таким хорошим литагентом. Так получилось, что своей успешной карьерой автор триллеров С. Дж. Баррет обязан ему. Первый роман о Стиве Шепарде я написала едва окончив колледж и получив диплом журналиста. Разослала предложения о сотрудничестве и первые пятьдесят страниц более чем сотне агентов, и вскоре у меня начала расти стопка отказов. И уже собиралась плюнуть и сосредоточиться на работе младшего референта в популярном нью-йоркском журнале, когда получила имейл от одного из лучших агентов в моем списке, Макса Моленаро: «Книжка отличная. Шлите остальное».
Склочный агент ЦРУ с ходу пришелся Максу по душе, и через неделю после того, как я отослала ему полный текст рукописи, мы подписали агентский договор. Он неутомимо окучивал издателей и добыл мне контракт на первую книгу. Более того, он буквально за руку провел меня через все жуткие этапы публикации первого романа. Да, Макс всегда был рядом. И уж точно не мне винить его в том, что ему кажется, будто я его бросаю, потому что в некотором роде так оно и есть.
Но ничего не поделаешь. Меня накрыла болезнь, которой страшится всякий профессиональный писатель, притом накрыла куда сильнее, чем я могла себе представить. Да-да, речь о писательском блоке. Спустя двенадцать лет и пятнадцать книг, восемь из которых попали в список бестселлеров «Нью-Йорк таймс», я выгорела напрочь. В голове не осталось ни единого оригинального сюжета. Включаешь компьютер, запускаешь Word и таращишься в пустой белый экран – и так раз за разом.
Я поняла, что дальше так не могу. Пора С. Дж. Баррету взять паузу, а Чарли Джеймс заняться… А чем, собственно? Я понятия не имела.
Я откашлялась.
– Извини, Макс. Ты ошибаешься. Это было в «Станции Юбочкино». Уверена. Я смотрела по «Ти-ви-лэнд» все серии до единой.
– Извини, но это ты ошибаешься. Это из «Зеленых просторов», – упрямо повторил Макс. – Я там тоже все серии смотрел и до сих пор слышу, как Эва Габор с этим своим венгерским акцентом говорит Эдди Альберту: «Да что нам делать в этом Хутервиле?» Она-то хотела в Нью-Йорк, и твое место тоже там, Чарли. Там же вся движуха, а ты любишь движуху. Вот как ты себе представляешь, чем ты будешь заниматься там, в глухомани? Коров доить? Масло сбивать?
Сдув рыжий локон с глаз, я вписала паркетник в очередной крутой поворот. В Нью-Йорке Макс родился и вырос. Его послушать, так любое место, где найдется двадцать квадратных футов некошеной травы – это глухомань.
– Жаль тебя разочаровывать, Макс, но Остин не такое уж захолустье. Он всего в двадцати милях от Филадельфии, у нас есть электричество и все такое. И если уж совсем начистоту, ни одной коровы я пока не видела.
– Очень смешно. – Макс помолчал, и я ясно вообразила, как он качает головой, потирая глаза под очками в тонкой металлической оправе. – Я упоминал, что «Паркер пресс» готовы поднять тебе аванс за следующий роман о Стиве Шепарде? Речь идет о куче нулей, Чарли. Большой куче.
Я длинно выдохнула, жалея, что не могу вместо ругани с Максом просто ехать и наслаждаться буйством золотой осени и сменой красок в листве.
– Да, упоминал. И уверена, я еще в тот раз объяснила тебе, что те деньги на мое решение никак не влияют.
– Ах, прости, совсем забыл, что ты у нас богатая и независимая.
Я проглотила стон. Страшно захотелось съехать на обочину и побиться головой об руль.
– Макс…
– Послушай, если ты устала писать про Шепарда, можно начать сначала. Новый цикл с новым протагонистом, и сделать его помоложе. А то и вовсе женщиной. И профессия другая. Необязательно, чтобы твой герой или героиня работали в ЦРУ. Пусть будет ФБР или даже лучше… Как насчет МИ–6?
Я прикусила щеку изнутри и медленно сосчитала до десяти.
– Ты меня не слышишь, Макс. Я не устала от Стива Шепарда. С какой стати? Мы с ним вместе двенадцать лет, пятнадцать книг. Отношения с ним самые долгие в моей жизни – кроме отношений с моим зубным и с тобой. От чего я устала, так это от писательства в принципе.
– Что?! – А вот теперь Макс, похоже, в ярости. – Ты шутишь? Как можно устать от писательства? Ты же только тем и занимаешься… вообще только этим и занимаешься.
– Вот именно. Из-за того, что я больше ничем не занималась, я и выгорела. Послушай меня внимательно, Макс. Прямо сейчас я не собираюсь писать никаких романов, ни о Стиве Шепарде, ни о ком-то еще. Не могу. Постарайся понять, у меня не осталось оригинальных идей. Я устала пялиться день за днем в пустой монитор. Мне нужно сменить картинку, перезарядиться. Необходима передышка, где не надо было бы спать, есть и дышать сюжетными линиями, которые просто больше не работают.
Гробовое молчание. Я надеялась, что это Макс так переваривает все только что мною сказанное. Затем он заговорил, разбив все мои надежды.
– Ладно. Стало быть, ты хочешь передышку. Обязательно так радикально? Можно же просто взять отпуск. Поезжай в Италию или на Карибы. Но хоронить себя заживо в Хут…
– Если ты еще раз произнесешь «Хутервиль», – перебила я его, – я повешу трубку и больше никогда в жизни ни на один твой звонок не отвечу. Я серьезно, Макс.
– Ладно, ладно, – проворчал он. Последовало недолгое молчание, и я уже решила, что нас разъединили. Затем он поинтересовался: – О насколько долгой передышке мы говорим?
– Не знаю, Макс. Как получится. Несколько недель, несколько месяцев. – Я помедлила, прежде чем нанести последний удар. – Может, даже на год.
– На год?! – Я отчетливо расслышала в его голосе панические нотки. – Да это же все равно что пожизненно.
– Расслабься, Макс. Ничего не окончательно… пока.
– Ага. Сдается мне, ты не до конца продумала эту свою затею, Чарли. – Эти нотки самодовольства, как у кота, съевшего канарейку, я слышала у Макса и прежде – они возникали при завершении сложных сделок. – На что ты собираешься жить? Тебе ведь придется как-то себя обеспечивать.
К счастью, особой транжирой я никогда не была, а благодаря бывшему парню, финансовому консультанту, с толком вложила заработанные на книгах деньги и теперь располагала свободными средствами, достаточными, чтобы спокойно, не шикуя, прожить минимум полтора года, а то и дольше.
– Справлюсь, – ответила я Максу. – Если возникнет нужда, работу найду.
– Ты… найдешь… работу? – Он выговаривал каждое слово медленно, словно разговаривая с трехлеткой. – Работу?
– Да, работу, – рявкнула я. – Типа когда что-то делаешь в обмен на деньги.
– Ха-ха. Я знаю, что такое работа. А вот насчет тебя не уверен.
– Что ты этим хотел сказать? – ощетинилась я. Этот снисходительный тон меня бесил. Я прямо видела, как он изображает пальцами кавычки вокруг слова «работа».
– Благодаря мне ты пишешь с тех пор, как окончила колледж. За вычетом тех восьми месяцев, что ты проработала в журнале «Нью-Йорк сегодня», ты не знаешь больше ничего. У тебя не просто работа – у тебя карьера. Большая разница.
– Я это понимаю, – натянуто отозвалась я. – И разница, КТС[3], мне известна. Я подрабатывала, пока училась в колледже: на первом курсе официанткой в столовой неподалеку, на втором нашла место продавщицы в книжном магазине.
– Официанткой или продавщицей? – фыркнул он. – Тебе наскучит через неделю. А то и раньше. У тебя живой ум, Чарли. Тебе необходим вызов.
– Допускаю. Но писательство на данный момент для меня не вызов. Оно меня душит. – И добавила мягче: – Я уже решила, Макс. И никакие твои уговоры не заставят меня передумать, поверь.
Снова молчание, а потом:
– Ладно. Полагаю, мне осталось только пожелать тебе… удачи, Чарли. Она тебе понадобится. Много удачи. – Он помедлил. – И это были «Зеленые просторы». Проверь.
Он резко отключился, и я наконец выдохнула. Макс обиделся, и я его понимала, но в то же время была уверена, что это не последний наш разговор. Макс еще упрямее меня. Хотя две дельные мысли он высказал. Во-первых, мне и впрямь нужно подыскать какую-то работу, и, во-вторых… мне понадобится изрядная удача. Что касается «Зеленых просторов» – ну, это мы еще посмотрим.
Два часа спустя я заселилась в гостиницу «Остин» и уже входила в здешнее кафе. «Прыгучие бобы», похоже, и вправду прыгали. В дверях я помедлила и глубоко вдохнула, с порога завороженная запахом свежесваренного кофе. Помещение оказалось весьма просторным, и я отметила, что почти все столики заняты и у каждого посетителя по чашечке. Бледно-розовые стены того же оттенка, что и снаружи. В стеклянной витрине слева от прилавка выставлен небольшой ассортимент пончиков, а на грифельной доске сразу за ней, на стене, перечислены варианты завтраков и обедов, а также несколько фирменных блюд. Я прикинула, не заказать ли омлет на вафлях, поскольку перед тем, как покинуть Манхэттен, съела только бублик, да и тот черствый.
Пристроившись в конец очереди, я блуждала взглядом по нишам у большого зеркального окна, выходящего на улицу, затем по столикам в задней части кафе. Нахмурилась. Где же Зейна? Неужели я и впрямь заявилась на место встречи первой?
– Чарли! Я здесь!
Из самого дальнего угла рядом с кухонной дверью взметнулся лиловый рукав, и я разглядела свою подругу. Она изо всех сил махала мне, подпрыгивая на стуле. Я проглотила смешок. Вот вам Зейна Адамс во всей красе, и она всегда была такая, с пятого класса, – яркий вихрь энергии и энтузиазма. Я помахала в ответ, давая понять, что вижу ее, а затем окинула взглядом ряд кофейников за стойкой. Меня так и подмывало протянуть руку, схватить один и рвануть с ним к столику, но я понимала, что, вытвори я подобное, женщина за прилавком бросится на меня, как ястреб на цыпленка. Лучше уж дождаться своей очереди. Обслуживали тут быстро, и после недолгих раздумий я заказала мокко-латте и «медвежью лапу»[4].
Женщина, у которой на бейджике значилось «Филлис», проворно сновала за прилавком и через пару минут придвинула мне коричневый пластиковый поднос с моим заказом.
– Шесть девяносто пять. – Пока я нашаривала в сумке деньги, она смерила меня взглядом. – А ты в городе новенькая. Я тут практически всех знаю. – Она взяла протянутую мной купюру. – Филлис Вустер.
– Приятно познакомиться. Я Чарли Джеймс. – Острый взгляд заставил меня добавить: – Это уменьшительное. От Шарлотты.
– Шарлотта милее. – Филлис с улыбкой вручила мне сдачу. – Лучше держись этого варианта. И что же привело тебя в наш городишко? Друзей навещаешь или родственников?
– Ни то ни другое. – Я сунула доллар в банку для чаевых и подхватила поднос с моими кофе и пирожным. – Вообще-то я в городе не новичок. Я тут выросла, а теперь переезжаю обратно. Может, вы помните моих родителей? Они тут всю жизнь прожили, только год назад уехали. Пол и Морин Джеймс.
В глазах ее сверкнуло узнавание.
– Ой, конечно, я их помню. Пол Джеймс держал хозяйственный магазин, так? А помимо этого, еще стеклодувным делом занимался. Очень талантливо. У меня есть несколько его работ. А матушка твоя работала в Центральной швейной. Вот уж кто умел с иглой управляться! По-моему, у меня до сих пор живы пара-тройка вышитых ею полотенец. А после того, как твой папа продал бизнес, они переехали во Флориду, верно?
– В Аризону. Устали от холодных зим и хотели куда-нибудь, где тепло и не слишком влажно.
– Их можно понять. Зимы тут бывают суровы. Ну и как так вышло, что ты не подалась на Запад, поближе к ним?
Я хихикнула.
– Подумывала об этом, но я всесезонная девочка. Считайте меня сумасшедшей, но я на самом деле люблю зимнюю погоду. И свитера с горлом, и пуховики.
– Вспомни об этом, когда снег будет по колено и завалит тебе подъездную дорожку. – Она широко улыбнулась мне. Затем перегнулась через стойку и, понизив голос, произнесла: – Послушай, солнышко. Ты давненько тут не была, поэтому, если захочешь что-то разузнать о ком-то из местных, просто загляни сюда и спроси меня. Выложу всю подноготную, – она заговорщически подмигнула мне, – не сомневайся.
– Так и поступлю, спасибо. – Я оглянулась и увидела, что очередь вытянулась почти до дверей. – Пойду-ка я лучше.
Все еще улыбаясь ей, я попыталась обогнуть стоявший в проходе стул и ненароком пнула дорогой на вид кожаный портфель другого клиента. Темноволосый мужчина вскинул на меня сердитый взгляд.
– Эй, осторожно. – Он нагнулся, сгреб портфель и прижал его к груди. – Неуклюжая, – буркнул он себе под нос. Засунул портфель под стул и, не удостоив меня лишним взглядом, снова уткнулся в лежавший на столе десятидюймовый планшет.
– Извините, – пробормотала я.
Мужчина повернулся ко мне спиной и продолжал запихивать еду в рот, не отрывая глаз от экрана. Он заказал омлет на вафлях, и выглядело это, надо признать, аппетитно, особенно залитое моим любимым голландским соусом. Рот наполнился слюной. Может, и мне стоило заказать то же самое? Мужчина, видимо, почувствовал, как я пожираю глазами его тарелку, потому что вздернул голову ко мне и скривил губы. Глаза цвета штормового моря вонзились в меня.
– Вам что-то нужно?
От неожиданности я попятилась.
– Нет. Просто… Извините, что наступила на вашу сумку. Я не нарочно.
– Конечно, – буркнул он и снова сосредоточился на планшете.
С минуту я его разглядывала. Вроде бы не сильно старше меня и очень даже ничего. Густые темные волосы, твердый подбородок с небольшой ямочкой. Кожа загорелая, скулы высокие, а сливочного оттенка рубашка и джинсовая куртка сидели на нем весьма неплохо. Счесть его неотразимым красавцем мешала только легкая горбинка на носу, словно когда-то сломанном. И разумеется, не добавляли очарования хмурая мина и манера сидеть, словно кол проглотил.
– Завтрак у вас вкуснецкий, – услышала я собственный голос. Когда мужчина непонимающе уставился на меня, я указала на тарелку. – Вот. Выглядит аппетитно, – пояснила я. Мало ли, вдруг он понятия не имеет, что значит «вкуснецкий».
– А. – Он взглянул на полусъеденное блюдо и пожал плечами. – Приемлемо.
Я вытаращилась на него.
– Приемлемо? – переспросила я, неуверенная, что правильно расслышала. Как может нечто, пахнущее столь восхитительно, быть всего лишь «приемлемо»?
Густые брови выгнулись дугой.
– Допустимо. В качестве завтрака – терпимо. – После этих пояснений он отвернулся обратно к планшету, а я с минуту неловко мялась, сомневаясь, надо ли еще что-то говорить.
– Чарли! – Зейна, едва не лопаясь от нетерпения, привстала со стула и изо всех сил мне махала.
Я отвернулась от мужчины и двинулась к ней. Обогнув кучку подростков в драной джинсе, я наконец добралась до нашего столика. Подруга встретила меня широкой улыбкой, и я невольно подумала: насколько же верна старая присказка, мол, противоположности притягиваются! Мы с Зейной кардинально различаемся как по внешности, так и по сути. Я всегда была более серьезной, неторопливой, с непокорной гривой золотисто-каштановых локонов, ярко-зелеными глазами и конопатой кожей молочного оттенка, выдававшей мои англо-ирландские корни. Зейна же, напротив, всегда была импульсивна и, с ее гладкой смуглой кожей, огромными карими глазами и шапочкой коротких черных пружинистых кудряшек, легко могла сделаться топ-моделью. Теперь же она искоса глянула на столик того мужчины.
– Что это там с мистером Шармом? Надо ему сказать, чтоб перестал смотреть волком, а то, чего доброго, таким и останется.
– Я случайно пнула его портфель, – призналась я, устраиваясь на стуле напротив подруги. – Попыталась похвалить его завтрак, так мне чуть голову не отгрызли.
Зейна откусила от черничного маффина и положила его обратно на блюдце.
– По-моему, типичный случай отсутствия индивидуальности.
– О-о-о, индивидуальность у него есть, – возразила я и снова бросила взгляд на незнакомца. – Есть, и притом дрянная. А жаль, потому что он, вообще-то, довольно симпатичный, даже с такой угрюмой физиономией.
Зейна отряхнула блузку от крошек и задумчиво улыбнулась мне.
– То, что ты так скоро после разрыва способна заметить это в мужчине, – отличный знак, – изрекла она.
Я взяла свой латте, отпила глоток и вернула кружку на стол.
– Не хочу думать о Генри. Честно говоря, вообще не хочу зацикливаться на прежней жизни. Не теперь, когда передо мной раскинулась совершенно новая.
Зейна покачала кудрявой головой.
– Надо отдать тебе должное, Чарли. Нервы у тебя железные – вот так сорваться с места и начать все заново. Отказаться от успешной писательской карьеры ради того, чтобы переехать обратно в родной городок. Жаль, у меня нет твоей смелости.
Я обхватила кружку пальцами.
– Рада, что ты считаешь меня смелой. Макс вот думает, что я совсем сдурела.
– Твой агент? – Зейна отмахнулась. – Типично по-мужски. Он просто не понимает. К тому же наверняка переживает из-за комиссионных, которые потеряет с уходом Си Джей Баррета на покой.
– Скорее, переходом на полставки, – поправила я. – Я не отказываюсь от писательства, мне просто нужна передышка. – Я мазнула взглядом по народу в кафе. – И помни, с этого момента я просто Чарли Джеймс. Не хочу, чтобы кто-то прознал, что я еще и Си Джей Баррет. Я временно отошла от дел, чтобы вернуть себе искру. Не хочется, чтоб меня пытали расспросами про Стива Шепарда или строили догадки насчет того, что мне тут понадобилось.
– В смысле, не присматриваешь ли ты здесь персонажей для следующего романа? В таком случае тебе повезло. Персонажей тут, в Остине, навалом, далеко ходить не надо.
Я бросила на нее суровый взгляд, а она ухмыльнулась, прижала палец к губам и изобразила, будто застегивает рот на молнию.
– Не переживай, я могила. Просто радуюсь, что ты планируешь в итоге продолжать сочинять. Обожаю твои книжки!
– Спасибо на добром слове, дружище. – Я откинулась на спинку стула и вытянула ноги в проход. – Ладно, расскажешь, что нового в бизнесе, который ты планируешь открыть?
Зейна отзеркалила мою позу. Пальцы ее теребили край салфетки.
– Ага. Там… не все гладко.
Я нахмурилась:
– Что случилось? Только не говори, что ты передумала и решила остаться в пекарне?
Зейна отличный пекарь. Она окончила Кулинарную школу Сан-Франциско и, поработав в нескольких высококлассных пекарнях Калифорнии, вернулась домой ухаживать за больным отцом. Год назад его не стало, а она решила остаться в Остине и устроилась главным пекарем в «Пекарню Фредерика» в Кларквиле, одном из соседних городков. Однако когда мы разговаривали последний раз, она горела идеей открыть собственное кафе-пекарню прямо здесь, в Остине.
Зейна помотала головой:
– Нет-нет. Я по-прежнему хочу открыть свое заведение, особенно учитывая, что мистер Фредерик все равно планирует выйти на пенсию в следующем году. Бог знает кому достанется его бизнес. Сын его делом абсолютно не интересуется. Это главная причина, почему я решила, что пора запускать собственное, но возник довольно обидный затык.
Я отпила еще кофе. Отличный.
– Какого рода затык?
Зейна взяла ложечку, постучала ею о край кофейной чашки.
– Похоже, та девушка, которую я предполагала взять в партнеры, Шейла Краудер… ну, слилась она. – Это прозвучало с неподдельной горечью. – Сунула мне вчера записку в почтовый ящик: мол, у нее в жизни случилось нечто непредвиденное и она вынуждена уехать из города. Извинялась за неудобства, которые возникнут у меня из-за ее внезапного отъезда. – Зейна грустно усмехнулась. – Неудобства? Она пошутила, что ли? Сваливает за шесть недель до назначенного открытия – и извиняется.
Кроме того, что они с Зейной познакомились год назад, когда Шейла перебралась в Остин, и сразу поладили, я толком ничего о беглянке не знала. Учитывая разборчивость Зейны в знакомствах, я решила, что эта Шейла какая-то совершенно особенная. Теперь же я протянула руку через стол и стиснула ладонь подруги.
– Ох, Зейна. Мне так жаль. Представляю, как тебе больно.
– Угу. Ну, полагаю, это научит меня не открываться так сразу фактически постороннему человеку. Однако забавно… мы ведь с Шейлой сошлись в один момент. У нас было много общего… или это мне так казалось? – Она длинно выдохнула. – Видимо, не настолько хорошо я разбираюсь в людях.
– Я бы так не сказала. Никто из нас не застрахован от ошибок. Видит бог, уж я-то их наделала предостаточно.
– Ошибки в мужчинах не считаются, – возразила Зейна. – Все знают, какие они сложные существа.
– Не поспоришь. Так что ты собираешься делать с магазином?
Она подалась к столу и подперла подбородок ладонью.
– Не знаю. Хозяин помещения – Отто Кребс – был просто счастлив нам его сдать, и у меня такое ощущение, что отыграть назад будет непросто. По крайней мере, без крупного штрафа, который я сейчас ну никак не потяну. – Она тряхнула головой. – Если совсем честно, мне это надоело. Мы уже покрасили стены и на этой неделе должны были встречаться с электриком на тему освещения, начинать готовиться к торжественному открытию в первых числах октября, но теперь… – Она замолчала и вздохнула. – Ничего этого не будет.
– Ужасно обидно.
– Не то слово. – Подруга искоса глянула на меня. – Тебе бы там понравилось, Чарли. Она собиралась назвать магазинчик «Непременно детективы» и специализироваться на детективах и триллерах. Да уж, идеальный, казалось бы, вариант, – вздохнула Зейна. – Других книжных в городе нет. Единственное, что можно с натяжкой назвать таковым, – это стеллаж возле кассы в «Эмпориуме», и у них в основном устаревшие издания в мягкой обложке. Эдна Скрибнер говорит, в библиотеке детективы всегда берут в первую очередь. И… – Зейна понизила голос и добавила: – По моим данным, Шейле доставили целый ящик книг Си Джей Баррета. От первой до самой последней.
– Да ну? – Спрятать довольную улыбку не вышло.
– Ага. Жаль, они теперь не продадутся. Готова спорить, их бы расхватали только так! – Зейна щелкнула пальцами. – Полагаю, товар следует вернуть, только я понятия не имею, как это делается. – Она пронзила меня исполненным надежды взглядом. – Слушай, Чарли? А ты не поможешь? – Она наклонилась и помахала ладонью у меня перед глазами. – Ау! Земля вызывает Чарли. Ты меня слышишь?
– Угу. А, да. Я тебя слышу. Задумалась просто. – Я подалась навстречу. – А как насчет поискать кого-нибудь другого, кто согласится стать твоим партнером и взять на себя управление книжным магазином?
– Хм. Ну, не знаю, – протянула Зейна. – Деловое партнерство – это же как женитьба. После такого опыта это должен быть кто-то, кому я очень-очень доверяю, а значит, большинство людей мимо.
Я ткнула себя указательным пальцем в грудь.
– А я на что? Мне же ты очень-очень доверяешь, нет?
У Зейны отвисла челюсть.
– Ты?! Ты хотела бы заняться чем-то подобным?
– А почему нет? Сфера мне не то чтобы совсем незнакомая. Я подружилась с уймой книготорговцев. Знаю, как этот бизнес устроен. Вдобавок не будем забывать, что я несколько лет подрабатывала в «Блэкмур букс» еще в колледже. В свое время я немало книжек заказала. И отослала назад тоже. – Я тихонько хихикнула. – И кое в чем Макс был прав: мне нужна работа, источник дохода. Сбережений у меня, спасибо Генри, вполне достаточно, но я не хочу спустить их все.
Зейна сверкнула глазами.
– Ой, Чарли! Это было бы великолепно! А самая прелесть в том, что тебе изначально не придется вкладывать ни цента. Шейла была очень рачительна. Она рассказывала мне, что на многом сэкономила, чтобы суметь оплатить заказ и аренду за первые три месяца.
Я помолчала.
– А что, если Шейла таки вернется? Она ведь может, вообще-то.
Зейна поджала губы.
– Значит, она в пролете. Впрочем, по ее записке не похоже, что она планировала возвращаться, по крайней мере в ближайшее время. Там сказано, что она официально отказывается от своей половины, и меня это вполне устраивает. Мы так и не собрались подписать формальное партнерское соглашение, так что опереться ей будет не на что. Не вернется она, – окончательно резюмировала Зейна и похлопала себя по животу. – Нутром чую.
– Тогда ладно, – кивнула я. – Как мы поступим? Я беру книжный магазин с испытательным сроком на полгода. Если к концу этого срока все складывается успешно, то мы с тобой оформляем договор о партнерстве, как положено.
– По-моему, идеально. – Зейна расплылась в широченной улыбке. – Тебе не кажется, что это судьба? Ты бросаешь свою карьеру и возвращаешься сюда ровно в тот момент, когда больше всего мне нужна. Так, а ты-то уверена, что хочешь этим заниматься?
Я твердо встретила ее взгляд.
– Да, Зейна. Очень-очень хочу.
– Что ж, тогда давай сходим глянем на магазинчик! – Зейна вскочила со стула и подхватила жакет. Надевая его, она не переставала подпрыгивать, а затем нетерпеливо подергала меня за рукав. – Идем!
– Окей, окей. – Я засмеялась. Ничего не могла с собой поделать. Энтузиазм Зейны был заразителен. – Иду я.
Я поднялась и украдкой глянула на мужчину, чей портфель пнула. Он так и пялился в экран. Когда я стала отодвигать стул, он на миг вскинул голову, и глаза наши встретились. Прежде чем он отвел взгляд и вернулся к своему планшету, я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Я опустила голову и, старательно обойдя его столик по дуге, последовала за Зейной к выходу из кофейни.
Глава 2
Десять минут спустя я уже стояла перед облезлым кирпичным фасадом. Зейна порылась в своей бездонной торбе и наконец извлекла связку ключей.
– На твоей половине уже есть сколько-то встроенных полок и стеклянных витрин, – сообщила она, возясь с замком. – Надеюсь, ты любишь сизый оттенок серого – именно в него Шейла выкрасила интерьер. – Зейна снова пошерудила ключом в скважине. – Извини, это может занять некоторое время. Замок тут с придурью.
– Дай я попробую. – Я шагнула вперед и вынула ключ у Зейны из пальцев. Плавно вставила его в замок и повернула. Ключ не шелохнулся. – Поняла, о чем ты. – Потянула дверную ручку на себя и повернула ключ еще раз. Замок щелкнул и открылся.
– Вау! – воскликнула подруга. – Как тебе удалось?
– Это меня папа научил. Пару раз я использовала этот прием в своих книгах. – Я толкнула дверь и переступила порог.
– Тут на стене должен быть выключатель… вот он.
Зейна щелкнула кнопкой, и потолочные люстры залили помещение резким неоновым светом. На первый взгляд, Шейла времени не теряла. Стены и впрямь свежевыкрашены, деревянный пол натерт до блеска. По магазину были расставлены стеклянные витрины, имелись также несколько рядов высоких глубоких полок – идеально для хранения книг.
Я огляделась.
– Ты говорила, Шейла заказала книги. Где они?
– Я помогала ей таскать какие-то коробки в подвал, и, по-моему, она упоминала, что еще несколько стоят у нее в подсобке, – ответила Зейна и указала на две двери в дальнем конце магазина. – Левая ведет в подвал, а правая – в пекарню. Не соображу, где здесь подсобка.
Я прошла к дальней стене и подняла жалюзи. В панорамные окна хлынул яркий солнечный свет, в воздухе самолетиками закружились пылинки. Помещение оказалось на редкость веселым.
– Прекрасный вид на главную улицу, – отметила я. – Расположение вообще превосходное. – Я подошла к стене и провела по ней ладонью. – Покрашено хорошо. – Запрокинула голову, чтобы рассмотреть потолок, затем ткнула пальцем вверх. – А вот с потолком Шейла промахнулась. Ему тоже свежая краска не помешает. И светильники придется заменить на что-то помягче. Может, на белые шары на бронзовых штырях, как в школе? – Я указала на торчащие из одной лампы провода. – Это точно придется заменить. Не знаешь, она мебель уже заказывала?
Зейна сложила губы трубочкой.
– Не уверена. Она не говорила.
Я обвела рукой широкий проем между двумя рядами полок.
– Эта зона идеально подходит для читального уголка. Большое удобное кресло с парой пуфиков и столики с лампами. Книги можно складывать стопками на столах. Не знаешь, она детские заказывала?
– По-моему, что-то из «Нэнси Дрю[5] и Братьев Харди»[6]. Я видела знакомые желто-синие корешки в одной из коробок, что мы стаскивали в подвал.
– Хм. С этого можно начать и устроить вот тут, – взмах ладонью, – отдел детских детективов. – Я внимательно оглядывала помещение, стараясь представить его полностью обставленным и оборудованным. – Кассу можно поставить вон там. – Я показала на изящную старинную конторку возле занавешенной части задней стены. – И может, пару стульев и стол по другую сторону от той арки, получится еще один читальный уголок. Хотя не многовато ли уголков? – быстро одернула я себя. – Я же хочу, чтобы люди покупали книги, а не воспринимали это место как библиотеку.
– Может, поставить столик в оконном проеме? – предложила Зейна. – А на нем кучу книг. И еще опрокинуть рядом с ним корзину, чтоб из нее книги как бы вываливались.
– Идея неплоха. – Я постучала пальцами по подбородку. – Нам понадобится вывеска. Не слишком вычурная.
– Об этом должна была позаботиться Шейла, – заметила подруга, – только теперь я сомневаюсь, что у нее дошли до этого руки. Позвоню-ка я Йону Ландри из «Вывесок на заказ» и узнаю.
Неоновое освещение над головой мигнуло.
– Ты вроде упоминала электрика? – напомнила я. – Хочу убедиться, что проводка здесь не коротит.
– Местный вполне приличный, – отозвалась Зейна и добавила, сверкнув глазами: – Джефф Коннорс. Помнишь его?
Я почувствовала, как теплеют щеки.
– Стало быть, пошел в семейный бизнес. Он все такой же красавчик, как был в старших классах?
– Лучше. – В глазах у Зейны плясали чертики. – Еще лучше, чем когда вел тебя на предвыпускной бал. Даже Шейла говорила, что он лакомый кусочек.
Я сглотнула, заталкивая поглубже воспоминание: я в розовом шелковом платье в пол и Джефф в белом смокинге, с бутоньеркой в руках.
– Тогда по-любому зовем.
Зейна хихикнула.
– Сегодня же вечером позвоню ему и Гленну Чесни. Тот слесарь, и очень хороший… и цену не ломит.
– Отлично. – Я не спеша подошла к задрапированной зоне слева от старинной конторки и, раздвинув шторы, заглянула внутрь. – По-моему, я нашла подсобку. И плитка тут тоже есть.
– Так и знала, что у нее наверняка где-то втиснута плитка. Шейла всегда любила, чтобы под рукой была чашка чаю.
Она подошла ко мне, и мы обе ступили в небольшую комнатку. В углу стояли друг на друге несколько коричневых транспортных коробок, а на маленьком столике уместилась плитка, три чашки и упаковка травяного чая. Я посмотрела на этикетку: ромашковый. Мой любимый. Подняла упаковку и заглянула внутрь. Она была практически полная, недоставало только двух пакетиков.
– Занятно, – прокомментировала я и поставила чай на место.
Зейна вскрыла одну из коробок и повернулась ко мне, держа в каждой руке по книге.
– Думаю, часть ее товара мы нашли, – заметила она и нахмурилась: – Что занятно?
– Та пачка с чаем. Она практически полная. Мне просто кажется странным, чтобы человек таскал с собой в сумке чай и притом оставил полную коробку в месте, куда не планирует возвращаться.
Зейна покачала головой.
– Это из тебя автор детективов лезет, – поддела она. – В ее записке сказано, что случилось нечто непредвиденное. Она, наверное, так торопилась, что про чай и не вспомнила.
– Возможно, – пробормотала я и указала на книжки, которые держала подруга: – Что ты там нарыла?
Она помахала томиками у меня под носом.
– Последний Джеймс Паттерсон и Клайв Касслер. Не переживай, уверена, твои тоже где-то тут.
– Я и не переживаю.
Я провела пальцем по плитке и остановилась, заметив торчавший из-под нее клочок бумаги. Вытащила его, изучила и повернулась к Зейне.
– Кто такая Мара?
Подруга нахмурилась:
– Понятия не имею. А что?
– Бумажка. Тут сказано: «Позвонить Маре». Номера нет.
Не выпуская книжки из рук, Зейна подошла и заглянула мне через плечо в записку.
– Почерк Шейлы, – определила она. – Полагаю, это какая-то ее знакомая. Я никаких Мар не знаю.
Я перевернула бумажку.
– Такое впечатление, что она написала тут что-то еще, но потом стерла. – Я прищурилась. – Причем очень старательно.
Я уже собралась положить записку на место, но передумала и сунула в задний карман джинсов. Оглянулась на Зейну – та вернулась к открытой коробке и рылась в ней.
– А как дела в твоей половине этого заведения?
Зейна просияла и сдвинула в сторону отобранные книги.
– Я уже думала, ты никогда не спросишь! Идем покажу.
Мы выбрались в торговый зал и направились к двери в пекарню. Я сразу увидела, что Зейна вложила в магазинчик гораздо больше труда, чем Шейла. Свет, падавший сквозь панорамные окна, заливал свежеокрашенные стены. Зейна выбрала для интерьера мягкий желтый оттенок, и теперь он буквально сиял. По залу она расставила полдюжины дубовых столов со стеклянными столешницами и дубовые стулья в том же стиле. Посередине красовалась большая стеклянная витрина, способная вместить огромное количество пирожных, а вдоль стены протянулась стойка из искусственного мрамора. Возле нее Зейна разместила несколько табуретов, чтобы обслуживать не только в зале, но и у кассы.
– Хочу еще на каждый стол по вазочке с одной-единственной гвоздикой, – поделилась подруга. – И еще не решила, надо мне скатерти или нет.
Я помотала головой:
– Я бы не стала. Стеклянные столешницы такие красивые, зачем их закрывать?
– Ага, они мне достались по очень хорошей цене. У нас тут неподалеку, в Пози, секонд-хенд есть, и его владелец мне их подыскал. Спорим, он и тебе в книжный стулья и столы задешево подберет.
– Надо будет к нему заглянуть, – согласилась я. – Но давай по порядку. Прежде чем заниматься декором, мне нужны электрик и слесарь.
– Я этим займусь, особенно если мы все-таки хотим открыться в начале октября. – Она схватила меня за обе руки. – Мы же справимся, да? Мы сделаем это.
– Да, сделаем… это еще что за чертовщина?!
До нашего слуха донесся громкий вой, и мы обе замерли.
– Похоже, кому-то больно, – заметила я.
– Кричат за домом. – Зейна развернулась на каблуках и была уже на полпути к задней двери.
Я рванула следом. Столкнувшись в дверях, мы вывалились в узкий проход за домами. В дальнем его конце, напротив служебного входа, стоял большой помойный бак. На крышке восседал огромный черный кот. Мы вытаращились на него, а он разинул пасть и испустил очередной душераздирающий вопль.
– Что ж, источник шума мы обнаружили, – констатировала я, затем приблизилась к баку и внимательно посмотрела снизу вверх. Кот уставился на меня в ответ. – Не похоже, чтобы ему было плохо, да и на больного не тянет.
– Скорее всего, орал, чтобы привлечь внимание. Отто вроде упоминал, что на задворках ошивается бродячий кот, – шепотом поделилась Зейна, с сомнением поглядывая на зверя. – Правда, он не говорил, что кот черный. Разве они не приносят несчастья?
– Не всегда, – откликнулась я. – Во многих краях черных кошек почитают как символ удачи. Просто с годами у них сложилась дурная репутация. В кельтской мифологии черные коты вообще считались священными. В любом случае он не полностью черный. – Я указала на кота. – У него белое пятнышко на носу, и под подбородком вроде такое же видела.
Кот встал, потянулся и грациозно спрыгнул с бака на землю. Вальяжно подошел, уселся ровно между нами и склонил голову набок.
– У него такой вид, словно он нас изучает, – прошептала Зейна.
– Возможно, так и есть, – шепнула я в ответ. В конце концов, мы вторглись на его территорию.
Кот выпрямился, подошел ко мне и потерся пушистым боком о мои ноги. Затем поднял взгляд на меня – золотые глаза встретились с зелеными – и мяукнул.
Зейна хихикнула.
– По-моему, ты ему понравилась.
Я нагнулась и погладила кота по голове. Он громко заурчал.
– Хочешь верь, хочешь нет, я всегда хотела кота или собаку, но Генри и слышать об этом не желал. Говорил, домашним животным на Манхэттене не место.
– Ну, здесь и сейчас Генри нет, – прищурилась на меня подруга. – У тебя такой вид, Чарли… Хочешь забрать его себе, да?
Мои пальцы зарылись в мягкий кошачий мех.
– Я бы с радостью. Но у меня еще и для себя-то жилья нет, и что-то мне подсказывает, что в «Остин» с котами не пускают.
– Не пускают, но… – Зейна примолкла, щеки ее начали розоветь. С ней так всегда бывало в минуты сильного смущения. – Я и раньше собиралась предложить, но с учетом всего происходящего… Блин, Чарли. – Она пнула землю мыском ботинка. – Нечего тебе торчать в гостинице. Влетит в копеечку, особенно если сразу квартиру не найдешь. Давай ты у меня будешь жить!
Я уставилась на нее во все глаза.
– Ты серьезно?
– Ага. Я в этом большущем доме одна-одинешенька, и лишних спален две. Выбор есть. И ты мне совсем не помешаешь. К тому же я буду наслаждаться твоим обществом. – Она оглянулась на кота. – Он тоже пусть идет. Может отрабатывать свое содержание ловлей мышей. Я за этот месяц уже трех поймала.
– По-моему, он тебя понимает, – заметила я. – Судя по его виду, мышелов из него выйдет отменный. И в магазине пригодится, чтобы мыши сюда не совались. Какой уважающий себя книжный магазин откажется от талисмана в виде кота, да?
Губы у Зейны дрогнули.
– Ты кого уговариваешь, меня или себя?
– Обеих, – рассмеялась я и взглянула на кота. – Ему нужно имя. Не можем же мы звать его «кот». Раз уж ему предстоит стать талисманом магазина детективов, он заслуживает имени, достойного этой должности.
– Как насчет Стива? В честь твоего героя Стива Шепарда, – предложила Зейна.
