«По данным исследований, среднестатистический американец в возрасте от 16 до 65 лет произносит неправду не менее трех раз еще до того, как утром почистит зубы». Это утверждение я прочитал за завтраком и тут же прикинул, сколько раз успел соврать за это утро.
Ответил «Прекрасно!» на вопрос жены о том, как спалось. На самом деле я ворочался часов с четырех утра, потому что кое-кто имеет дурную привычку выключать кондиционер среди ночи. Ей, видите ли, холодно. А я не могу спать в духоте.
Кивнул, когда дочь спросила, нравится ли мне ее новая прическа. Справедливости ради, я хотел сказать правду, но вовремя перехватил упреждающий взгляд жены. После она напомнила мне о том, какие ранимые существа эти девочки-подростки, особенно в вопросах внешности. И о том, что табличка «профессор психологии» на двери моего кабинета недвусмысленно намекает: я должен сам об этом знать. Жаль, что она не помогает понимать современные модные тенденции.
В довершение я с совершенно невинным видом заявил, что мне поставили утреннюю лекцию, и я точно не смогу перед работой заехать в химчистку за своим коричневым костюмом. И днем тоже не успею. Поэтому вечером придется идти в ресторан с ее коллегами в синем. На самом деле коричневый костюм уже вторую неделю катается в багажнике моего автомобиля. И будет кататься там до тех пор, пока жена о нем не забудет. Терпеть не могу коричневый цвет! Сам не понимаю, как она уговорила меня его купить.
В общем, я бы прекрасно вписался в статистику «утренних лжецов», если бы не одно «но»: такой статистики не существует! Я выдумал первое предложение. Что, впрочем, не отменяет неприятной правды: все люди лгут.
Увы, это так. Как практикующий психолог, я постоянно сталкиваюсь с ложью во всех ее проявлениях. Люди лгут сами и страдают от этого. Люди становятся жертвами обмана. Даже во время сессий я не могу быть уверен, что все, сказанное моими клиентами, – правда. Хотелось бы предположить, что врачам и священникам повезло больше, но и те сталкиваются с обманом чаще, чем хотелось бы. А уж как вдохновенно врут мои студенты! Порой я сам не могу отличить вымысел от истины, а ведь распознавание обмана и манипуляций – мои любимые темы.
После выхода моей предыдущей книги – «Темная психология и манипуляции»[1], – в которой я подробно разобрал распространенные техники воздействия на человеческое сознание, мне стали приходить комментарии. Многие высказывали мысль, которая и натолкнула меня на идею этой книги: в основе большинства манипуляций лежит искажение истины. Я бы не стал говорить «обман» – это может быть умолчание или неполная правда. Но, так или иначе, манипуляторы очень вольно обращаются с фактами. А значит, для противостояния нежелательному воздействию было бы очень полезно уметь распознавать неправду «на подлете». Сначала я хотел написать статью, однако, увлекшись темой, понял: она так обширна, что достойна книги. Так что можно сказать, книга родилась «по заявкам».
Почему же тема правды и лжи так востребована? Всем нам с рождения внушают, что честность – высшая добродетель, а ложь способна испортить жизнь. Мол, тот, кто обманывает, обречен на разоблачение, презрение и неминуемое одиночество, а значит, не может быть счастливым. Однако мы быстро понимаем, что те самые родители, которые всячески нас увещевают, на самом деле врут. Например, когда говорят: «Скажи мне правду, и тебе ничего не будет», а потом все-таки наказывают. Ребенок понимает: правда – не всегда добро. Иногда она – путь к неприятностям. И в какой-то момент перестает верить родителям на слово, предпочитая соврать. Становясь старше, мы развиваемся эмоционально и интеллектуально, учимся врать более убедительно. И в один прекрасный момент ловим себя на том, что говорим уже своим детям: «Дружок, признайся, и…»
Ложь действительно отравляет нашу жизнь. Я сейчас говорю не о той лжи, которая отягощает нашу совесть, а о той, которая исходит от других. Нам врут часто, нам врут беззастенчиво, и, что самое главное, нам врут, преследуя какие-то свои цели. Которые далеко не всегда совпадают с нашими. Мы совершаем сделки, принимаем решения, даем обещания, влюбляемся под действием чужой лжи. А потом пожинаем последствия.
Современные политические тренды, социальные сети и средства массовой информации создали среду, где правда тонет в информационном океане.
Люди зачастую не понимают, чему можно верить, и это порождает тревогу, выбивает почву из-под ног. Как психолог, я часто с этим сталкиваюсь во время консультаций. Плохая новость: в ближайшее время вряд ли что-то изменится к лучшему.
Но есть и хорошая: ложь можно распознать. Да-да, как бы филигранно люди не научились маскировать свои неблаговидные порывы, ложь все равно оставляет след. Этот след очень легкий, почти неразличимый, сотканный из мелочей, но он есть. И если знать, на что обращать внимание, его можно заметить. Этому мы и будем учиться на страницах книги, которую вы сейчас читаете.
Для начала мы поговорим о том, почему люди лгут, какие личины принимает ложь (врага нужно знать в лицо), какие последствия у нее могут быть и по каким причинам нам бывает сложно принять правду. Настолько сложно, что мы предпочитаем этого не делать! Это важнейший шаг на пути к умению распознавать обман.
Потом я покажу вам те мелочи, из которых сплетается шлейф любого обмана. Как если бы лжец использовал тяжелый мускусный аромат, который висит в воздухе, даже когда его носитель уже покинул помещение.
Кроме того, мы поговорим о том, как реагировать на ложь при общении с разными людьми: от самых близких – родителей, детей и партнеров – до случайных попутчиков и прочих незнакомцев.
Отдельно я хотел бы поговорить о методах обнаружения истины. Ведь распознать ложь – это только половина дела. Да, иногда достаточно одного лишь понимания: нам лгут – но гораздо чаще нам все-таки важно узнать, что именно скрывается за обманом. И самое главное – решить, что делать с полученными знаниями об истине. Для этого я предлагаю воспользоваться простым пошаговым алгоритмом: он последовательно проведет вас от первого смутного ощущения «Что-то здесь не так» до окончательного решения «Я знаю правду и поступлю вот таким образом». Я рекомендую и даже настаиваю, чтобы вы внимательно прочитали главу про пять шагов к правде, даже если всю остальную информацию в книге просто пробежите глазами!
Впрочем, я надеюсь, что вы прочитаете ее всю, от начала и до конца. И, перевернув последнюю страницу, сможете с уверенностью сказать, как Станиславский: «Не верю!» – там, где это будет оправданно.
Большая часть примеров, использованных в этой книге, взята из моей практики. Истории рассказаны с согласия клиентов. В целях сохранения конфиденциальности имена изменены.
Почему люди лгут
Если бы меня попросили назвать всего одну причину, по которой люди лгут, я бы сказал так: ложь возникает там, где человек не чувствует себя в безопасности.
Этот тезис можно легко проиллюстрировать примером из детства. Вообще, должен сказать, что в этой книге я часто буду обращаться к теме детей. И вовсе не потому, что мои собственные – завзятые лжецы. Хотя, конечно, не без этого. Просто зачастую корни лжи тянутся как раз из детства, из тех времен, когда мы действуем интуитивно, без оглядки на социум и не просчитывая каждый свой шаг. Впрочем, все мои рассуждения прекрасно распространяются и на более поздние этапы человеческой жизни, так что не бойтесь: мы не скатимся на уровень сказок дядюшки Римуса[2].
Итак, ложь из-за того, что человек не чувствует себя в безопасности. Представьте: вам восемь лет и вы проводите лето на побережье, допустим, в Мэриленде. Вы с приятелем отпросились у родителей съездить на велосипедах до ближайшего супермаркета за колой и шоколадом. Конечно, и то и другое можно без проблем просто взять в холодильнике, но так хочется почувствовать свободу и потратить наконец деньги, подаренные тетушкой Дженной на окончание очередного года в школе.
Однако, оказавшись в магазине, вы вдруг вспоминаете, что весь год копили на аквариум с крабами-отшельниками, которых и собирались привезти из отпуска, – здесь, на побережье, они продаются на каждом углу, и можно выбрать сразу гигантских, а не ждать, пока из крошечного червяка вырастет что-то стоящее. Подарок тетушки как раз добавлял недостающую сумму. А ваш приятель и вовсе скуксился, потому что все его богатство – то, что он умудрился скопить, помогая отцу стричь газон по субботам. Короче, вы берете по банке колы, а шоколадки, ничуть не сомневаясь, пихаете в карманы. А поскольку пихать в карман банальный «Сникерс» – это как-то глупо, выбираете что-то поинтереснее. В красивой обертке с надписью на французском.
По дороге домой вам весело и немного страшно: от собственной лихости, удивительной безнаказанности и смутного понимания, что зря вы это затеяли. Но рядом едет приятель, при котором нельзя проявить слабость, да и сделанного не воротишь. Приехав, вы располагаетесь за кухонным столом, вытряхиваете добычу и с самым независимым видом срываете загадочную обертку. Увы, почти сразу понимаете, что зря пошли на сделку с совестью: шоколад под ней совсем не вкусный. Пожав плечами, вы берете из холодильника «Сникерс» и бежите играть в футбол, оставив дурацкие конфеты на столе.
А вечером мама говорит: «Дорогуша, я так понимаю, про крабов мы можем забыть?» В ответ на ваш непонимающий взгляд она кивает на остатки шоколада: «Конечно, очень мило, что ты купил эти французские трюфели. Но, право, не стоило так тратиться. Тем более никто в семье не любит темный шоколад. Так или иначе, ты ведь наверняка спустил на них все свои деньги, я видела, сколько они стоят. Что ж, придется копить заново. Ты же помнишь наш уговор?»
О да, вы помните уговор: на свою сомнительную (по мнению мамы) мечту вы должны накопить самостоятельно. А еще вы понимаете: самое время сказать правду. Ведь мама постоянно твердит: честность – основа хороших отношений. Добавляя при этом, что лучше признаться и получить заслуженное наказание, чем пытаться обмануть близких и в конце концов все равно получить. Все так, но…
Если честно сказать, что деньги в целости и сохранности лежат в конверте с надписью Crabank[3] – последствия будут гораздо, гораздо хуже, чем просто остаться без вожделенного аквариума. Ведь вы не раз и не два слышали, как родители обсуждали тему воровства. Как-то вы даже были свидетелем задержания мелкого воришки и помните, с каким отвращением мама смотрела на топчущегося перед полицейскими парня. Ее слова: «А ведь это чей-то сын! Боже, какой стыд!» – до сих пор звучат у вас в ушах. Вы понимаете: узнай мама, что вы стащили ту злополучную шоколадку, – она вас не простит. Возможно, даже откажется называть своим ребенком. Или заявит в полицию… Заслуженное наказание кажется катастрофой.
Поэтому вы, натянув улыбку, выдавливаете из себя что-то вроде: «Я просто хотел тебя порадовать, мамочка! Куплю крабов в следующем году». Лучше так, чем оказаться преступником-сиротой, правда? На ближайшие 50 лет вы проникаетесь отвращением к шоколадным десертам. Зато крабов поедаете с мстительным удовольствием. И никогда, никогда не признаетесь маме в содеянном. Потому что, даже став взрослым, боитесь услышать от нее: «Боже, какой стыд!» И, что уж греха таить, все еще немного опасаетесь полиции.
Небезопасность – отнюдь не единственная причина лжи.
Предлагаю рассмотреть те, что встречаются в обществе наиболее часто. Вы, наверное, хотите спросить: для чего нам это? Книга ведь о том, как противодействовать лжи.
Поясню. Во-первых, понимание причины – один из важнейших этапов противостояния. Проще говоря, если вы знаете, почему ваш собеседник может соврать, вам легче обнаружить неправду и решить, каким образом от нее защититься.
А, во-вторых, эта книга, как и предыдущая, предлагает вам не только научиться лучше взаимодействовать с окружающими, но и, возможно, понять что-то про себя. Прочитав эту главу, вы поймете, что заставляет вас время от времени говорить неправду. Это важное знание, помогающее в работе над собой. Если, конечно, вам это требуется.
Итак, причины, по которым люди лгут.
1. Желание избежать ответственности за свои слова или действия
Жизнь каждый день подкидывает нам ситуации, в которых приходится делать выбор между правдой, ведущей к неприятным последствиям, и ложью, дающей надежду этих последствий избежать.
Мой знакомый (и это тот случай, когда речь действительно о знакомом, причем не самом близком, – так что, дорогая, не пытайся понять, о ком речь) никогда не обманывал свою жену. Это было удивительно, потому что все мужчины так или иначе врут своим половинкам. Зачастую это бытовая ложь, вроде рассказа о пробке, в которую мужчина попал по пути с работы. На самом деле, конечно, никакой пробки не было, он просто задержался, обсуждая с парнями из соседнего отдела какой-то невероятно важный вопрос – бейсбол чаще всего. Для жены, которая в это время ждала его дома, чтобы вместе поужинать или, о ужас, вручить ему рыдающего младенца и прогуляться, задержка в связи с бейсболом не кажется достойной уважения. Скорее всего, услышав правду, жена обидится или устроит скандал. Поэтому девять из десяти мужчин предпочтут соврать про пробку. Десятый – тот самый знакомый – честно признается, что заболтался на парковке. Покается и с достоинством примет упреки. А в следующий раз сделает то же самое – просто потому, что, по его мнению, ложь унизительна и для него, и для любимой им женщины.
Недавно я узнал, что он развелся с женой. Точнее, она подала на развод из-за его измены. Я предположил, что, наверное, мой честный приятель по обыкновению решил признаться в своей ошибке, но не встретил должного понимания. Каково же было мое удивление, когда оказалось, что во время бракоразводного процесса он до последнего отпирался и отрицал факт неверности.
– Может быть, он и правда не изменял? – спросил я у человека, который рассказывал мне эту сплетню (надеюсь, вы не осудите меня за маленькую слабость). – В конце концов, если уж жена подала на развод, какой смысл запираться? Тем более он всегда был с ней честен.
– Я тебя умоляю! Он просто не хотел раздела имущества, – рассмеялся собеседник.
Оказалось, что, согласно брачному договору, в случае развода из-за супружеской неверности имущество – а его было много – делилось совершенно не в пользу виновной стороны.
Более того, приятель должен был выплатить неустойку и компенсировать жене все расходы на адвокатов. Нужно ли говорить, что ее интересы представляли лучшие юристы? В общем, мой честный знакомый был еще и неплохим финансистом. Подсчитав стоимость правды, он решил, что не так уж она и важна, особенно если сохранить семью все равно не вышло.
2. Защита себя или близкого
Периодически я провожу консультации в кризисных центрах для женщин, оказавшихся в сложной жизненной ситуации. Истории моих собеседниц на этих сеансах очень схожи, хоть и различаются деталями. Почти все они – о том, как женщинам приходилось врать, чтобы не «спровоцировать» партнера и не подставить под удар – фигурально или буквально – себя и детей.
Одна из женщин, с которой я беседовал во время последней встречи, поделилась такой историей:
«Мой гражданский муж был ужасно, просто чудовищно скуп. Он забирал у меня все заработанное, требуя предоставить чеки из бухгалтерии. Расходы проверял буквально до последнего цента и, если в его расчетах что-то не сходилось, – устраивал разборки. Мог пересчитать яйца в холодильнике, чтобы уличить меня в том, что я ем больше установленной им нормы. Ситуация усугубилась, когда я потеряла работу и несколько месяцев искала новую. Его жадность в этот период переросла в открытую агрессию. Каждый вечер я с ужасом ждала его прихода с работы, потому что знала: впереди долгие часы обсуждения моих чрезмерных трат. Даже если за весь день я не потратила ни цента, он находил к чему придраться: это могли быть показания электросчетчиков, расход воды, если он замечал, что я помыла голову, или слишком большая порция молока в кофе. Когда я нашла подработку, он заявил, что все мои деньги я должна отдавать ему „в счет долга за то, что я тебя содержал столько времени“. Дело было осенью, на улице похолодало, а у меня не было подходящей обуви – только летние тряпичные тапочки на тонкой подошве. Стоит ли говорить, что дать мне денег на новую пару ботинок он наотрез отказался? Даже в долг. Это стало последней каплей. Я обратилась к своему школьному приятелю и попросила сделать мне несколько фальшивых выписок о зарплате. Сумма в них была в два раза меньше, чем я получала на самом деле. Кроме того, я постоянно подменяла коллег и просила, чтобы они не отражали это в документах, а отдавали мне положенную оплату наличными. К счастью, у нас была небольшая частная фирма, где руководство закрывало глаза на такие мелочи, как несколько подменных часов. За полгода мне удалось скопить сумму, достаточную, чтобы уйти. Я сбежала одним днем, забрав только самые необходимые вещи. Купила билет на автобус в другой штат, заранее нашла этот центр и договорилась о проживании. Поменяла номер телефона и просто ушла, не оставив даже записки. Благодарю всевышнего лишь за то, что у нас не было детей и что мы так и не заключили официальный брак, – это существенно облегчило мне жизнь. Кстати, муж как будто чувствовал, что я готовлю побег. За пару месяцев до моего ухода он внезапно предложил расписаться, хотя раньше всегда говорил, что ему это не нужно. В тот раз мне тоже пришлось соврать: я сказала, что постирала куртку со всеми документами, и нужно подождать какое-то время, пока готовятся новые. Он, конечно, не упустил случая наорать на меня, но, к счастью, поверил».
Такие истории в той или иной интерпретации я слышу часто. Где-то женщины вынуждены врать, чтобы избежать финансового насилия, где-то – чтобы ребенку не досталось от скорого на расправу отца за какой-нибудь пустяк вроде потерянного шарфа или недостаточно хорошей отметки. Увы, женщины и дети все еще очень уязвимы, несмотря на то что общество развивается в сторону уравнивания в правах всех граждан. Однако бывают и совершенно выдающиеся истории, одной из которых я хотел бы с вами поделиться.
Моя постоянная клиентка рассказала случай, который мог бы лечь в основу голливудского фильма. Причем, если бы я увидел такое на экране, вполне вероятно, решил бы, что сценаристы перемудрили и вышло не слишком правдоподобно.
Итак, представьте: молодая привлекательная девушка (пусть будет Сара), не менее привлекательный, хоть и постарше, мужчина – ее жених Рассел, огромный банковский счет, принадлежащий Расселу, планы на скорую свадьбу и его же, Рассела, неискоренимая любовь к азартным играм. Уже неплохо, правда? Дальше – больше. Рассел сообщает Саре, что должен слетать по делам в Мексику. Через пару дней девушка получает от жениха письмо, в котором тот сообщает, что разлюбил ее, расторгает помолвку и больше никогда не хочет с ней встречаться. Сара в растерянности и в слезах, не понимает, что происходит. Рассел не отвечает на ее письма, телефон переключается на автоответчик, друзья, которым девушка в отчаянии звонит, понятия не имеют, где ее бывший жених. А еще через пару недель с Сарой связывается старший брат Рассела, чтобы пригласить ее… на похороны.
Да, именно так. Оказалось, в Мексике Рассел попал в автомобильную катастрофу, погиб на месте. Довольно много времени ушло на оформление документов и улаживание формальностей, после чего тело, а точнее – то, что смогли идентифицировать, доставили на родину и передали родственникам для захоронения. Гроб, конечно, был закрыт. Сара, еще не пришедшая в себя после болезненного разрыва, ухает в бездну отчаяния, оплакивая все еще любимого мужчину.
При чем тут обман? Спросите вы. Сейчас дойдем и до этого. Дело в том, что девушка обратилась ко мне вовсе не для того, чтобы я помог ей прожить потерю. Она пришла позже, когда выяснилось, что Рассел жив. Его смерть в Мексике была инсценировкой. Оказалось, у мужчины накопились гигантские долги, причем задолжал он не самым добропорядочным гражданам. Кредиторы угрожали мужчине, что доберутся до него через родственников, а если не получат свои деньги – просто уничтожат всех, до кого смогут дотянуться. Именно поэтому Рассел «порвал» с Сарой, а после – нашел способ «уйти из жизни». Позже обстоятельства изменились, и мужчина счел возможным «воскреснуть». Благородно? Вполне. В тот момент, когда Рассел «умирал», эти действия были оправданы заботой о безопасности близких. А тот факт, что его воскрешение пустило под откос жизнь Сары, которая только-только начала налаживаться… уже не имеет отношения к нашей теме.
3. Попытка произвести впечатление
Каждый раз, открывая интернет, я даю себе слово не брюзжать на тему социальных сетей и их влияния на подрастающие поколения. И каждый раз, сталкиваясь с этим влиянием, я беру это слово обратно.
У меня есть клиентка по имени Меган. Про себя я называю ее «Меган – вечно молодая мама». Дело в том, что впервые она обратилась ко мне больше 10 лет назад. Тогда она родила первого ребенка и столкнулась с послеродовой депрессией. В то время этот феномен уже был открыт, о нем говорили, но не стану скрывать, мало кто верил, что это действительно серьезный диагноз. Многие женщины до сих пор легкомысленно отмахиваются от своих ощущений. Однако Меган, в отличие от тысяч женщин, пришла за помощью, когда поняла, что в жизни что-то пошло не так. Мы встречались один-два раза в неделю, работали над тревогой и ощущением безысходности, и мало-помалу женщина приходила в норму. Я до сих пор считаю Меган одним из своих лучших кейсов, в том числе и потому, что на ее примере смог по-настоящему оценить опасность этого состояния.
Через пару лет Меган снова обратилась ко мне – уже со вторым ребенком. Мы с ней знали, что делать, так что в тот раз работа по нормализации состояния прошла довольно легко. Меган пропала из моего поля зрения на долгие почти 10 лет, и я был уверен, что больше ее не увижу. Однако в прошлом месяце мы снова встретились в моем кабинете. Оказалось, за эти годы женщина успела овдоветь, а после еще раз вышла замуж. Они с мужем очень хотели общего ребенка, и Меган, хоть и не без опасений из-за возраста, родила его. На момент нашей встречи малышу едва исполнилось три месяца.
Я был уверен, что мы легко справимся с проблемой. Очень самодовольно, вынужден это признать. Я собирался работать с послеродовой депрессией, которую сейчас прекрасно лечат не только на консультациях, но и медикаментозно.
Однако оказалось, что проблема совсем не в усталости, нехватке сна, тревожности или выгорании. Главная беда была… в Instagram[4]!
– Я понимаю, что это глупо, – говорила Меган, – но это стало такой важной частью жизни, что я уже не могу отделить реальность от вымысла!
Дело в том, что во время беременности женщина завела блог, который внезапно стал популярным. Не миллион подписчиков, конечно, но достаточно, чтобы ей начали делать предложения о рекламе. Хотя, по признанию Меган, деньги имели для нее второстепенное значение. Гораздо важнее было ощущение того, что она делает что-то интересное, что-то, на что тысячи людей готовы смотреть совершенно добровольно.
– За время беременности у меня сложился определенный образ: я всегда была на позитиве, старалась вести активную жизнь. Старшие дети уже вполне самостоятельны, так что у меня была возможность уделять время контенту, несмотря на неизменные рабочие и домашние дела. В первый месяц после родов я еще по инерции катилась под флагом «я все могу, у меня все прекрасно». А потом – устала.
Меган вздохнула. Ребенок плохо спал, что для младенцев весьма характерно. Женщина была вымотана недосыпом и внезапной ревностью старших детей. Она понимала, что ее состояние нормально, а ощущения – естественны, но не могла избавиться от мысли: если показать в блоге правду, она разочарует своих подписчиков и подведет рекламодателей. Бросить блог тоже не могла, поэтому, сцепив зубы, продолжала транслировать счастливую картинку, тратя на это остатки сил.
Так, по словам Меган, она частенько делала уборку в ущерб отдыху, ведь съемки для блога велись постоянно и бардак не должен был попасть в кадр. Если же сил было совсем мало – наводила порядок только в одном углу комнаты и тщательно следила, чтобы при съемке в кадр не попали другие, менее нарядные локации. А как она ненавидела пробежки! Ненавидела, но трижды в неделю выходила в парк, толкая перед собой специальную беговую коляску на огромных колесах. Купленную в кредит, кстати.
– Я понимаю, что это неправда, и от мысли о том, что кто-нибудь узнает, как обстоят дела в реальности, мне очень тревожно…
О том, к каким разрушительным последствиям может привести ложь, мы еще поговорим. А пока я хочу обратить внимание, что люди часто обманывают, чтобы выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Не только в соцсетях.
4. Стремление получить выгоду
Здесь спектр возможных примеров настолько широк, что я затрудняюсь выбрать что-то для иллюстрации. Все ведь видели рекламу? Да, там редко врут напрямую, но зачастую искажают картину реальности. А любое искажение – ложь.
Как-то я наткнулся в сети на видео, в котором показывали, к каким ухищрениям прибегают фотографы и дизайнеры, когда снимают еду. Все эти аппетитные бургеры и манящие золотистыми боками курочки-гриль на картинках в меню… Рот наполняется слюной, и, кажется, от бумаги исходит явственный аромат поджаренного мяса. А золотистая картошка, призывно выглядывающая из знакомой с детства красной коробочки?
В реальности ломтики картошки – да не все подряд, а самые крупные и фотогеничные – насаживают на зубочистки, которые, в свою очередь, воткнуты в губку для посуды. Губка занимает больше половины коробки, иначе картошка будет просто неаппетитной кучкой лежать на дне. Примерно так, как это и бывает в жизни: вы ведь помните свое разочарование, когда вам попадалась коробка, полная мелких пережаренных огрызков?
А зажаристая корочка на курице получается в результате нанесения крема для обуви. Уже не так приятно пахнет, правда? Короче, нам совершенно точно врут. Зачем? Очевидно, что не из любви к искусству. Все эти ухищрения преследуют одну-единственную цель – продать. Чем больше аппетитных куриц попадут на наши столы, тем длиннее яхта у продовольственного магната.
Конечно, от этой лжи мы страдаем не слишком сильно. Хотя, если посмотреть на статистику ожирения среди молодежи, можно и поспорить. А вот от мелкого шрифта в кредитных договорах… Скажете, это не ложь, ведь условия, написанные таким шрифтом, все-таки можно прочитать? А я отвечу: если бы эти условия не хотели скрыть – их печатали бы наравне с остальными.
Утаивание правды или какой-то ее части – тоже ложь.
Об этом мы еще поговорим более подробно, чтобы у вас не осталось никаких иллюзий.
5. Укрепление власти или контроля
Вы тоже сразу подумали про политиков? Не стану развивать эту тему. Во-первых, это противоречит этикету, а, во-вторых, боюсь, книгу, превратившуюся в трактат по политологии от дилетанта, захлопнут и выбросят в окно. Что ранит не только мое хрупкое авторское эго, но и сердца экологических активистов, которых я, кстати, очень уважаю.
Поэтому расскажу нейтральный случай. Вы ведь наверняка знаете о принципе divide et impera – разделяй и властвуй. Он предполагает использование противоречий между группами для того, чтобы держать их под контролем и управлять ими. Оставим за скобками размышления о том, насколько это этично, – такой способ управления весьма популярен у руководителей всех уровней и масштабов.
В юности я подрабатывал в пляжном магазине – об этом опыте я уже упоминал в книге «Темная психология и манипуляции». Мой начальник был ярым приверженцем упомянутого выше метода управления. Он вообще отличался склонностью к манипуляциям (см. «Темная психология и манипуляции», глава 7).
Поскольку магазин работал буквально от рассвета до заката, а точнее – с 8:00 утра до 22:00 вечера, – рядовые сотрудники выходили посменно. Как правило, состав смен был один и тот же: пять человек с утра до обеда, другие пять – с обеда до вечера. Я работал в утренней смене. «Совершенно никчемной, бестолковой и ленивой», – так говорил наш начальник. В отличие от вечерней, разумеется. Там трудились сплошь умницы и гении, каждого из которых босс готов был усыновить или назначить своим прямым наследником. «Вечерние» прекрасно управлялись с товаром, великолепно общались с покупателями и делали почти всю кассу. Именно их начальник был готов пригласить на следующее лето с повышением ставки. Именно им хотел заплатить бонус в конце лета – об этом бонусе ходили легенды.
Нужно ли говорить, как мы относились к ребятам из вечерней смены? Неодобрительно – это мягко сказано. Когда тебя каждый день тыкают носом в твои «косяки», сравнивая с более успешными собратьями, – невольно возненавидишь этих святош. Так что мы всячески пытались им насолить: во время пересменки специально подолгу собирались в комнате для персонала, не давая им возможности положить вещи, «забывали» вынести мусор, оставляли беспорядок на складе – в общем, вели себя как полные придурки. «Вечерние» окатывали нас презрением и наверняка наушничали менеджеру. Справедливости ради, «идеальная смена» тоже оставляла мусор и всячески портила нам жизнь. «Холодная война» в отдельно взятом коллективе продолжалась все лето.
А в конце, перед закрытием сезона, собственники бизнеса устроили для персонала традиционную прощальную вечеринку. Где мы с парнями, воодушевившись бесплатным пивом, приняли коллегиальное решение: лучшим способом попрощаться с «вечерними» коллегами будет набить их идеальные морды. К нашему изумлению, морды пришли к такому же выводу и уже поджидали нас на парковке. Слово за слово – оказалось, парни все лето слушали рассказы об идеально утренней смене. И совершенно закономерно – люто нас ненавидели, параллельно пытаясь перещеголять. И за мифический бонус, и просто из принципа.
Могли ли мы плюнуть и уволиться, чтобы не слушать о своей никчемности? Да, разумеется. Отвечаю я сейчас – взрослый, опытный и самодостаточный мужчина. Тогда же это казалось недопустимой слабостью. В итоге менеджер получил две смены работников, рвущих подметки в стремлении обойти конкурентов. У магазина были самые высокие показатели по выручке во всей сети – об этом мы тоже узнали на прощальной вечеринке. Кстати, менеджер на нее не пришел. Наверное, знал, возможно, даже на опыте, чье лицо в итоге может оказаться разбитым.
6. Сохранение тайны, своей или чужой
– Я встретила парня своей подруги в соседнем городе. Он прогуливался по торговому центру в компании девушки, которая так на нем висла, что при всем желании мне не удалось убедить себя, что это, вероятно, его сестра или кузина… Но самое главное – от самой подруги я знала, что ее ненаглядный был вынужден сорваться в срочную командировку на другой конец страны. Что-то там случилось в одном из филиалов компании, и помочь мог только этот незаменимый специалист.
Моя клиентка мучилась от неразрешимого противоречия. С одной стороны, она очень хотела рассказать обо всем подруге, которая верила своему парню и очень переживала из-за его рабочей загрузки: «Он даже не звонит мне по вечерам – говорит, что слишком устал за день!» С другой – боялась остаться крайней: парень наверняка сумеет выкрутиться, а подруга так его любит! Наверняка она предпочтет поверить этому обманщику. И конец многолетней дружбе.
Я, конечно, не мог ничего ей посоветовать. И дело даже не в профессиональной этике. Сама ситуация из категории «оба хуже». Скажешь – потеряешь близкого человека. Не скажешь – станешь соучастницей его обмана.
Клиентка в тот раз решила, что дружба дороже. Мол, рано или поздно подруга все равно узнает и тогда можно будет подставить ей плечо и жилетку. Что ж, не самый плохой вариант.
7. Защита личных границ
Да-да, я знаю, это словосочетание сейчас используют к месту и не к месту, так часто, что оно успело всем надоесть. Однако для меня, как для психолога, тема личных границ очень интересна. Именно поэтому я решил выделить ложь в их защиту в отдельный пункт. А еще для того, чтобы лишний раз показать: очерчивать свои границы и защищать их – абсолютно нормально. Важно делать это адекватно.
Возьмем две ситуации. Представьте, что у вашего партнера есть бесцеремонная тетушка. Она часто бывает в вашем районе и, зная о том, что вы работаете из дома, любит огорошить звонком со словами: «Я на улице у вашего дома, сейчас зайду на чай». Ответ вроде: «Мне неудобно» или «У меня через 10 минут созвон» не принимается. Если просто не ответить на звонок по телефону – дама проникает в подъезд и звонит уже в дверь. Уместно ли будет сообщить ей «новость», что со следующего месяца вы возвращаетесь в офис? Скорее, да.
Однако, если та же самая тетушка однажды сломает ногу и попросит вас отвезти ее к врачу – вероятно, ложь о срочной командировке не будет так уж оправданна, даже если вам совсем не хочется лишний раз встречаться и тратить полдня на поездку. Помогать престарелым родственникам – часть семейных отношений. Как говорится, почувствуйте разницу.
Важно помнить, что ложь остается ложью, независимо от причин.
Не стану цитировать набившую оскомину фразу про благие намерения, скажу лишь, что у любой лжи бывают последствия. О том, почему даже маленькая ложь может привести к катастрофе, поговорим чуть позже. А пока предлагаю получше узнать, с чем же нам предстоит иметь дело, – поговорить о видах лжи.
Такая разная ложь
Откровенная ложь: спонтанная и спланированная
В книгу о том, как противостоять обману, логично включить определение того, что можно (и нужно) считать ложью. Предвижу возражения: мол, зачем тратить знаки и отнимать драгоценное время у читателей? Понимаю, но все-таки рискну настоять на своем. И для этого у меня есть причина. Дело в том, что далеко не все люди четко понимают, что есть ложь.
Точнее, не так. Большинство людей прекрасно знают, что такое чистая, конкретная, кристальная ложь – когда человек сознательно вводит другого в заблуждение. Врет и не краснеет! Однако это вовсе не единственная личина лжи. Как говорится, есть нюанс – и в нашем случае даже не один. Ложь многолика и часто маскируется под нечто менее опасное и неприятное. А ведь для того чтобы с чем-то бороться, нужно знать врага в лицо!
В этой главе предлагаю познакомиться с разными видами лжи.
1. Откровенная ложь
Это, как говорят мои студенты, база. Самая распространенная и самая узнаваемая личина лжи, с которой все мы сталкивались. У такой лжи есть несколько обязательных признаков:
• фактическая неправда – то есть предоставление информации, полностью не соответствующей действительности;
• намеренность – то есть сознательный выбор неправды, даже если известна истина;
• цель – то есть использование лжи для того, чтобы создать у собеседника искаженную картину действительности.
Причины, по которым люди прибегают ко лжи, мы уже рассмотрели. Они разнообразны и не всегда очевидны. А здесь я хочу обратить ваше внимание вот на что: не стоит обманывать себя (простите за каламбур), думая, что лжец делает это против своей воли или по ошибке. Это не так. Любая ложь имеет в своей основе намерение ввести вас в заблуждение.
Откровенная ложь может быть спонтанной – когда в моменте «здесь и сейчас» человек по какой-то причине решил не говорить правду. Такая ложь, как правило, легко распознается. Вы, наверное, без труда вспомните случаи из жизни, когда «на ходу» обманывали кого-то или понимали, что собеседник врет вам. Часто спонтанную ложь выдают дети. Или студенты – раз уж я упомянул их раньше. Чего только я не наслушался за годы работы, наблюдая за молодыми людьми, которые вдруг осознали, что не готовы к семинару. Момент осознания обычно четко написан на лице такого забывчивого студиоуза: оторопь, заминка, работа мысли – и спонтанный, а от этого неуклюжий рассказ про больную тетушку, сбитую собаку или срочную поездку в соседний штат, чтобы посидеть с малолетними племянниками, мать которых скрутил приступ аппендицита. Кстати, давно заметил, что в списке причин лидируют всяческие человеческие трагедии. Если собрать всех покойных бабушек – получится целое Орлеанское кладбище, да простят меня все причастные: и старушки, и почившие.
Моя дочь прекрасно знает установленное для всех правило: «Никакого сладкого до нормальной еды». Нужно ли говорить, что она готова питаться только шоколадными батончиками и содовой? Как-то раз мы с женой, вернувшись домой вечером, обнаружили полное мусорное ведро фантиков: кое-кто явно распотрошил копилку и неплохо отоварился в магазинчике за углом. Все бы ничего, но на всякий случай жена решила уточнить, как обстоят дела с основным приемом пищи.
– Дорогая, ты обедала? – как бы невзначай поинтересовалась она.
Дочь на секунду замешкалась.
– Да-а-а-а…
– Нашла в холодильнике фрикадельки с овощами?
– Конечно, мамочка, очень вкусные! – это было сказано уже совершенно уверенным тоном.
– Надо же, – подняла жена бровь, – я ведь не оставляла ни того ни другого…
Упс. Позже я зашел в детскую и тихонько сказал:
– В следующий раз проверь холодильник и, если уж совсем не хочешь есть, угости соседского пса.
Надеюсь, жена простит мне этот маленький урок жизни, который перевел спонтанную ложь моей крошки в спланированную. Дело в том, что я сам частенько нарушаю правило, пользуясь неприкосновенностью своего рабочего кабинета.
Есть один пример из мировой литературы (или кинематографа, кому что ближе), который я очень люблю приводить на своих лекциях, посвященных обману. Это эпизод из романа «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл. Героиня романа Скарлетт находится в бедственном положении: ее имение разорено войной, а новые власти требуют уплатить очередной налог. Денег у Скарлетт нет. Взять в долг у друзей она не может: в округе все такие же бедные, как она сама. И тут она вспоминает о своем давнем поклоннике, богатом и влиятельном капитане, у которого точно есть деньги. У героини рождается план: поехать в город, вскружить капитану голову, выйти за него замуж и получить нужную сумму сейчас и финансовую поддержку имения в будущем.
При этом о деталях она не думает – действовать нужно быстро. Скарлетт шьет новое платье из старых портьер и отправляется «на дело». При встрече с капитаном она старательно изображает беспечность и благополучие, пытаясь уверить его, что приехала в город развлечься и сменить обстановку. А к самому капитану пришла, движимая исключительно нежными чувствами. Однако Скарлетт не учла, что пытается лгать человеку, который сам весьма искусный лжец и манипулятор. Капитан раскрывает обман, увидев ее натруженные руки. План с треском провален.
А дальше Скарлетт делает работу над ошибками. По пути домой она встречает другого мужчину – ухажера своей сестры. Оценивает его видимое благосостояние и решает пойти ва-банк. Быстро выдает мужчине историю о том, что сестра «устала ждать» и выходит за другого. Но в этом случае Скарлетт действует не с истеричной поспешностью, а с холодным и довольно точным расчетом. Во-первых, она понимает, что этот человек робок и не-уверен в себе. А значит, легко поверит, что невеста бросила его ради другого. Во-вторых, у него нет родственников, способных рассказать бедняге правду. Это Скарлетт тоже знает. Кроме того, этот человек слишком хорошо воспитан, чтобы затевать с бывшей возлюбленной разборки и выяснение отношений. Ну и последнее – сестра Скарлетт терпеть не может писать письма. А значит, несвоевременная весточка не испортит план.
Дальше дело техники: уловки, которые не подействовали на капитана, прекрасно работают с простодушным джентльменом. Скарлетт получает желаемое.
Что мы видим в этом небольшом отрывке, который я пересказал, надеюсь, не слишком далеко от авторского замысла. Помимо того, что не имеет отношения к теме этой книги, мы можем четко проследить разницу между ложью спонтанной и спланированной. Первая – это такая истеричная дамочка, которая пытается взять нахрапом. Вы наверняка могли наблюдать таких в очереди на посадку в аэропорту или во время раздачи подарков от благотворительных организаций. Такие дамочки говорят громко и быстро, заваливают собеседника ненужными подробностями своей жизни, в которых потом сами и путаются: то она – достопочтимая вдова ветерана Вьетнамской кампании, а в следующий момент уже угрожает, что ее «влиятельный муж» с вами разберется. Спонтанная ложь зачастую бессильна, к ней прибегают от безысходности, потому что сказать правду – страшно. Такую ложь легко распознать.
Спланированная ложь – совсем другое дело. Главное, что отличает ее от нашей громкой и неуклюжей старушки, – мотив.
Если человек планирует обман, он делает это не просто так: у него есть цель и эта цель для него очень важна.
Иначе стал бы он огород городить, правда? Лжец продумывает детали, заранее работает с возражениями: на любое ваше уточнение у него заготовлен ответ, укладывающийся в общую картину. Более того, он сам отчасти верит в то, о чем говорит. Ведь наверняка он неоднократно прокрутил в голове свою историю.
Чтобы закрыть тему со студентами, расскажу, как однажды меня красиво обвели вокруг пальца. Молодой человек, которому это удалось, не призывал на помощь покойную бабушку и не пытался прикинуться спасителем сбитых на шоссе опоссумов. Он честно и откровенно сказал, что не успел подготовиться к зачету, потому что вчера исполнилась его мечта: он слетал на концерт своей любимой группы. Я и сам когда-то был поклонником творчества этого коллектива и, хоть их поздние альбомы мне не слишком нравятся, люблю порой поностальгировать под старые записи. Поэтому с интересом стал расспрашивать о подробностях. И получил развернутый ответ: как возникла заминка на входе, почему задержали начало, какая группа играла на разогреве, какие золотые хиты исполняли в конце (все мои любимые, как на подбор)… Парень так искренне делился своей радостью, что я чуть было не поставил ему зачет автоматом.
Вечером за ужином я рассказал жене об этом забавном случае. Вспомнил, как мы с ней когда-то прорывались на их концерт.
– Может, посмотрим график их выступлений и вырвемся, вспомним юность?
– Дорогой, – жена отложила смартфон, который взяла в руки в процессе моего рассказа, – я еще мысленно возмутился, что в момент романтических воспоминаний она считает уместным проверять почту, – я только что погуглила. Эта группа не выступает с 2010 года.
– Но как же… – я явственно услышал, как все мертвые старушки ехидно хихикают. – Он ведь мне весь концерт чуть ли не по минутам пересказал.
– Он пересказал тебе статью из Википедии об их последнем туре, – хмыкнула жена. – А подборку хитов ты сам недавно выложил на своей странице в Facebook[5]. Может, этот парень и не очень силен в твоем предмете, но за сообразительность ему «Отлично».
Я не стал спорить. В конце концов он ведь пришел на пересдачу и честно ответил на все мои вопросы. И ни одна старушка при этом не пострадала.
Умолчание, полуправда и сокрытие
Если предыдущая ложь была полной и откровенной, то теперь поговорим о разновидностях, которые молодое поколение называет ложью на минималках. Опасность этой лжи в том, что ее зачастую и ложью-то не считают.
Умолчание – это такая ситуация, когда «ты не спрашивал». Именно этот аргумент лжец обычно приводит, если его разоблачают. Однако, чтобы вам ни говорили, я утверждал и буду утверждать: неполная правда – это такая же ложь, как намеренное искажение истины! И эта ложь точно так же может иметь очень серьезные негативные последствия.
Когда-то давно моя жена ввязалась в марафон по снижению веса. Помните, одно время были очень популярны такие мероприятия? Собирали группу людей, выставляли некие рамки по питанию и тренировкам и общими усилиями шли к заветной цели – цифре на весах, платью мечты, объему талии. Я, признаться, всегда считал, что подобные групповые упражнения не особо эффективны, а если называть вещи своими именами – даже опасны. Слишком разные люди и по состоянию здоровья, и, что меня волновало куда больше, по признаку взаимоотношений с едой собирались в некую однородную общность. Однако жена не слушала мои доводы: лучшая подруга пригласила ее на свадьбу, а заказанные для подружек невесты платья требовали плоского живота. Я решил, что не буду вмешиваться, пока не увижу, что программа марафона вредит здоровью жены.
Особенностью той программы, в которую она вписалась, были ежедневные фотоотчеты о съеденном. Каждый вечер куратор присылал в группу призыв: «Дорогие, жду ваши тарелочки!» – и в ответ получал разнообразные снимки листьев салата и высокобелковой белой рыбы. Однажды я зашел на кухню и увидел такую картину: жена тщательно выбирает ракурс, чтобы поудачнее снять тарелку с красиво разложенными ломтиками огурца, горсткой бурого риса и тонко нарезанным куриным филе. Параллельно с этим она жевала пиццу из коробки, которая стояла тут же, на столе, но, естественно, не попадала в кадр. Сделав снимок и отправив его в группу, жена задумчиво доела пиццу и подняла на меня глаза.
– Что куратор сказал про пиццу? – поинтересовался я.
– О, он про нее не знает, – невозмутимо ответила она, отправив в рот ломтик огурца.
– Но ведь это нечест… – возмутился я.
– Отнюдь, – жена и бровью не повела, – они просят присылать фото тарелок. Про коробки – ни слова.
Надеюсь, ваше возмущение успокоит тот факт, что моя дорогая супруга ничего не выиграла.
Ложь умолчания тоньше, чем обычная ложь, потому что человек выдает немного правды, но как бы невзначай упускает некоторые ключевые моменты.
В примере с моей женой никто не пострадал – только она сама, потому что добиться заветной цели так и не сумела. Однако зачастую умолчание наносит ощутимый вред не только и не столько лжецу, сколько окружающим.
Одна моя клиентка по имени Мэй, с которой мы работали над проблемами доверия окружающим, в том числе мужчинам, рассказала историю своего первого брака. Ее бывший муж работал в сфере продаж медицинского оборудования и в начале их отношений постоянно ездил в командировки по всей стране. Со временем он перешел на руководящую должность, разъезды прекратились, однако минимум раз в месяц он на неделю улетал в головной офис – там, по его словам, проходили общие совещания руководителей ключевых подразделений. Несколько раз моя клиентка даже сама летала с мужем и могла убедиться: он и впрямь пропадает в офисе с утра до вечера, а иногда и до утра, если коллеги позовут в бар.
Мэй говорила, что полностью доверяла мужу и не стремилась его сопровождать: дома были дети, требовавшие ее полного включения: старший занимался хоккеем, а младшая училась по адаптивной программе. Нанимать няню на неделю обходилось слишком дорого даже при учете должности и зарплаты мужа. Которая, к слову, была ощутимо ниже, чем на аналогичных должностях в других компаниях. Муж объяснял это перспективами партнерства и существенной долей социальной составляющей в работе их компании. Женщина особо не вникала, просто старалась по возможности сократить расходы там, где получалось. Да и некогда ей было думать о карьере мужа – она едва успевала справляться с ежедневными делами.
Во время одной из поездок мужа Мэй потребовалось срочно с ним связаться. Она не дозвонилась до него по мобильному и решила оставить сообщение в отеле, где он обычно останавливался. Однако на ресепшен сказали, что ее муж не проживает ни в одном из номеров. Более того, за последний год он ни разу у них не останавливался, хотя уже трижды летал на совещания. Мэй удивилась, но решила, что произошла какая-то ошибка. Возможно, муж решил поменять отель, а она просто упустила этот момент. Найдя в интернете номер офиса компании, Мэй позвонила туда и спросила, может ли оставить для мужа сообщение. Менеджер, ответивший на звонок, сказал, что выездное совещание проходило три дня назад. Мэй удивилась: разве встречи не занимают минимум неделю. «Что вы, – рассмеялся в ответ менеджер, – одного дня вполне достаточно. Сборы на неделю бывают раз в год, когда руководство приглашает всех на мини-выезд в связи с днем рождения компании». В любом случае никого из представителей региональных подразделений в офисе сейчас нет. Менеджер был в этом уверен, потому что обычно лично занимался бронированием отелей и авиабилетов. По его информации, муж моей клиентки попросил компенсацию за отель, сказав, что сам позаботится о жилье, – в компании это не возбранялось, как и самостоятельно покупать билеты.
Не буду тянуть интригу: у мужа Мэй была вторая семья. Именно к ней он летал под предлогом совещаний. Женщина добилась признания, буквально приперев мужчину к стенке своими аргументами. «Но я ведь действительно летал туда по работе!» – заявил муж в ответ на вопрос, как он мог так чудовищно врать на протяжении нескольких лет.
После развода Мэй долго не могла построить новые отношения. А бывший муж, по ее словам, был уверен, что она восприняла все слишком близко к сердцу. В конце концов он просто не рассказывал ей о том, о чем она не спрашивала!
Полуправда – еще одна разновидность лжи, построенной на умолчании. В этом случае обманщик вплетает искаженную и недостоверную информацию (или, напротив, утаивает часть фактов) таким образом, чтобы в целом история оставалась в рамках истины. За исключением некоторых деталей, которые при обнаружении способны заметно изменить картину.
Владелец небольшого кафе в нашем районе как-то поделился наблюдением, что среди негативных отзывов, которые люди оставляют на сайтах вроде Tripadvisor, практически нет полностью вымышленных. Большая часть – это та самая полуправда, преподнесенная так, чтобы путешественник выглядел максимально хорошо, а организация, подвергшаяся критике, – отель, ресторан или даже музей – максимально плохо. Так, люди пишут, что им подали блюдо, от которого у ребенка случился приступ аллергии, но «забывают» упомянуть, что официант при приеме заказа уточнял, есть ли у кого-то из гостей непереносимость какого-то продукта. Однако в тот момент мама была занята разговором по телефону и отмахнулась, а папа, выбиравший пиццу с морепродуктами, просто не знал, что у сына аллергия на креветки. Естественно, эти «незначительные» детали коммуникации остаются за кадром, а в сети появляется призыв «никогда не переступать порог заведения с таким отвратительным сервисом».
Если полуправда – это утаивание отдельных деталей, то сокрытие – еще одна разновидность лжи, о которой часто забывают, – это полное табу на какую-то информацию. Лжец, намеренно оставляющий спрятанными какие-то значимые факты, может преследовать разные цели. Часто это желание добиться от собеседника согласия на что-либо – от незначительной услуги до, например, вступления в брак.
Однажды я задал студентам подготовить кейсы, демонстрирующие, как сокрытие информации помогает людям добиваться целей, которых они не смогли бы добиться, честно рассказав о том, что утаили. Один из учеников, выходец из русской семьи, принес на семинар распечатку пьесы писателя Зощенко под названием «Свадьба». В этой короткой, но весьма забавной истории молодой человек женится на недавней знакомой и почти сразу после регистрации случайно узнает, что невеста скрыла от него пару «мелочей» – детей, которых предусмотрительно отправила «в деревню» и «к бабушке» и которые новому мужу «ничего не будут стоить». Жених явно дает понять, что, знай он о детях раньше, никакой свадьбы бы не было.
Если кто-то пытается убедить вас, что утаить часть правды – это не ложь, знайте: скорее всего, он утаил более значимую информацию, чем пытается вам показать. Конечно, бывают ситуации, когда человек и правда «просто забыл» о чем-то сообщить. Например, в моем доме живет один такой человек – регулярно «забывает» сказать о том, что учительница просила меня прийти в школу для беседы. В таких ситуациях остается лишь вздыхать и пожимать плечами: ведь учительница, прекрасно зная о забывчивости своей ученицы, все сообщения дублирует мне на почту. В остальных случаях вы точно заинтересованы в том, чтобы выяснить, что именно осталось «за кадром», чтобы избежать последствий своего неведения.
Отрицание и искажение
Продолжаем исследовать многоликое создание под названием «ложь». Чем дальше, тем менее явные личины выходят на первый план.
Этот раздел я бы назвал «Последние по списку, но не по значению», и начать его я хочу с разновидности лжи, которую многие люди, особенно старшего поколения, считают пустяковой и не стоящей внимания – с отрицания. Я категорически отказываюсь считать эту ложь незначительной, потому что именно она может привести жертву в максимально нестабильное психическое состояние. Согласитесь, когда ты в чем-то абсолютно уверен, а другой человек с той же убежденностью заявляет, что ничего подобного не было – недолго и с ума сойти.
Чаще всего к отрицанию прибегают для того, чтобы скрыть какой-то неблаговидный поступок или избежать наказания. Лжец категорически отрицает свой проступок или какой-то факт, при этом он выглядит и звучит максимально убежденно. Настольно, что окружающие начинают сомневаться, даже если видели произошедшее собственными глазами. А там, где появляется хотя бы тень сомнения, открывается и лазейка для того, чтобы избежать ответственности.
Я постоянно сталкиваюсь с историями, когда родители в общении со взрослыми детьми категорически отрицают некие значимые эпизоды из прошлого. Для чего они это делают? Кто-то пытается таким образом обелить себя, потому что по прошествии времени осознает, что был неправ. Другие просто хотят предстать в собственных глазах и в глазах окружающих в более выигрышном свете. Также за отрицанием часто прячется попытка снять с себя ответственность за психологические травмы, нанесенные детям. В любом случае я неоднократно замечал, как убежденность родителей в том, что «мы не могли так поступить», заставляет их взрослых детей сомневаться в собственной адекватности и в достоверности воспоминаний.
Если же воспоминания подкреплены неоспоримыми доказательствами, дети часто стремятся оправдать поступки родителей – ведь если мама говорит, что такого не могло быть, значит, скорее всего, она не хотела поступать так плохо и у нее были для этого серьезные причины.
Чтобы было более понятно, приведу пример.
Джо вырос в небогатой семье. С детства он четко усвоил: у родителей нет лишних денег, поэтому, если хочешь что-то сверх необходимого минимума, – это твои проблемы. Когда мальчику было 10 лет, его родители развелись. Джо и его младшая сестра остались с мамой, которая много работала и постоянно сетовала на то, как тяжело одинокой женщине сводить концы с концами, как дорого обходится содержание детей. Однажды Джо попросил купить ему велосипед: у всех его приятелей были велики, потому что в небольшом городке, где они жили, это было основное средство передвижения подростков. На что получил эмоциональный отказ. Мама заявила, что и так одна тянет детей, которые постоянно вырастают из одежды, что «от их папаши за все время не пришло ни цента» и что, если Джо так приспичило купить дорогущую и ненужную игрушку, он может сам на нее заработать.
Джо, который был согласен на подержанный велосипед, решил попробовать накопить. Он стал откладывать те деньги, которые мама давала ему на обеды, – сумма в неделю получалась небольшая, но это было уже что-то. Позже ему на глаза попалось объявление о приеме вторсырья. В последующие несколько месяцев Джо облазил все окрестные свалки в поисках подходящих материалов. Он быстро выяснил, что выгоднее всего сдавать стеклянные бутылки определенного формата: за них много платили. Летние каникулы пролетели за сбором, сортировкой и мытьем тары: с бутылок требовалось удалить бумажные этикетки. Попутно Джо собирал и жестяные банки: платили за них по весу, зато и возни было гораздо меньше. Кроме того, мальчик брался стричь соседские газоны за вознаграждение и выполнял другие мелкие поручения. За три месяца непрерывной грязной работы Джо накопил баснословную для подростка сумму в 347 долларов и 53 цента – цифру он сам назвал мне на приеме. Должно было хватить не только на велосипед. Предвкушая покупку, он поделился с мамой своим достижением.
– Молодец, – похвалила его мать. – Не советую тратить деньги на хлам, который предлагают в нашем захолустье. Через неделю у меня отпуск, съездим в соседний город и выберем там.
Однако через неделю оказалось, что маме не дали зарплату за последний период. Поездка отложилась на неопределенный срок, и Джо все-таки решил прицениться к велосипедам в их городе.
– Сынок, напомни, сколько у тебя денег? – спросила мама как-то вечером.
Джо назвал сумму.
– Видишь ли, милый, – мама посадила его на диван рядом с собой и приобняла, чего обычно не делала, – у меня в этом месяце совсем туго с деньгами. Нужно заплатить аренду, а у твоей сестры подходит срок замены зубных пластин – за прием придется выложить наличные, страховка его не покрывает. Ты не мог бы одолжить мне свои деньги? Как только я получу расчет за месяц – сразу же тебе верну.
Конечно, Джо без всякой задней мысли отдал маме свои сбережения. Он был уже достаточно взрослым, чтобы понимать: без велосипеда можно прожить еще месяц, а вот арендодатель ждать не будет.
Однако прошел месяц, а потом и другой, но мама не спешила возвращать деньги. Она уже получила зарплату, и не раз – у сестры стояли новые пластины, мама поменяла резину на своей машине и планировала заказать новый диван. Когда третий месяц подходил к концу, Джо все-таки решился спросить, когда мама вернет его сбережения.
– Что-что? – мама грозно свела брови. – В каком смысле вернуть тебе деньги? Ты что, серьезно? Ты ведь знаешь, как мне тяжело! Я кормлю тебя, обеспечиваю, вкалываю как проклятая – а ты еще смеешь требовать у меня свои жалкие центы? Считай, что помог семье как настоящий мужчина!
В этот раз мама не обнимала Джо, а ее голос был не ласковый, а холодный.
– Может быть, ты хотя бы дашь мне 50 баксов, чтобы я мог купить самый простой подержанный велосипед? – в отчаянии спросил мальчик.
– У меня нет денег, – отрезала мать. – Скажи спасибо, что не ходишь босым и голодным.
Эта история могла бы на этом закончиться, но однажды Джо, уже выросший и живущий отдельно, решил спросить у матери, почему она тогда так поступила.
– О чем ты? – удивленно переспросила мать, когда Джо напомнил ей случай с деньгами. – Мне бы и в голову не пришло брать у тебя в долг. Я достаточно зарабатывала, чтобы оплачивать аренду дома. Как тебе не стыдно наговаривать на меня, я ведь делала все, чтобы вы с сестрой росли в достатке?! Я прекрасно помню, что сама предлагала тебе купить велосипед, но ты отказывался.
Джо был шокирован. Он даже нашел свой старый дневник, в котором скрупулезно вел подсчеты своих накоплений. Мать в ответ лишь пожала плечами: мол, понятия не имею, что это за цифры. В то лето ты только и делал, что ошивался с друзьями на стадионе, какие уж тут заработки!
– Хочешь, я прямо сейчас дам тебе 300 баксов, чтобы ты перестал мучить меня своими выдумками? – в раздражении спросила мама, захлопнув тетрадку с подростковыми каракулями. – Или, может, мне поехать и купить тебе велосипед?
Конечно, Джо отказался. Во время сеанса он растерянно листал тетрадь с подсчетами и говорил, что в какой-то момент сам засомневался, были ли у него эти деньги. Если бы не записи, он бы в конце концов решил, что мать права, а он что-то перепутал.
– Наверняка у нее была причина так поступить, – размышлял он. Однако узнать эту причину ему так и не удалось, ведь мать категорически отрицала произошедшее.
В этой истории есть одна характерная для отрицания черта: однажды заявив ложь, обманщик будет стоять на ней до последнего, ведь иначе ему придется признать, что он намеренно исказил действительность. Хотя обычно к отрицанию прибегают в ситуациях, когда уверены, что жертва не сможет доказать обратное.
Я бы рекомендовал всем, кто столкнулся с подобным видом обмана, в первую очередь доверять себе. Помните: если кто-то слишком рьяно отрицает очевидный факт – скорее всего, он лжет. Чтобы убедиться в этом, стоит подумать над мотивом: чего хочет добиться этот человек? О том, какие мотивы движут лжецами, мы еще поговорим.
Последняя разновидность лжи, на которой я хотел бы остановиться, – это искажение.
Хотя, по сути, любая ложь – это искажение истины, здесь речь идет о намеренном создании альтернативного восприятия правды.
Эту ложь непросто распознать, потому что она направлена не на сами факты, а на то, под каким углом на них смотреть.
Один из самых частых случаев искажения – фраза «Меня спровоцировали» или «Меня довели» в качестве оправдания насилия. Если вы учились в средней школе, то наверняка хотя бы раз становились свидетелями инцидентов, развивающихся по одному сценарию. Обычно в конфликте участвует высокий и агрессивный тип – местный хулиган – и кто-нибудь из аутсайдеров: отличник в очках или странный парень, не слишком общительный и избегающий своих одноклассников. Агрессор нападает на жертву без причины, а позже, когда дело доходит до разбирательств, заявляет что-то вроде: «Да он первый начал», «Он на меня косо смотрел», «Он надо мной смеялся», «Я просто заступился за девчонку, на которую он пялился» и так далее. Факт остается неизменным: один парень избил другого. Но вот точка зрения на этот поступок смещается, и перед нами уже не хулиганство, а вполне благородный поступок.
Еще раз хочу подчеркнуть, что любая ложь, даже неочевидная, опасна и губительна. Оставлять ее без внимания – значит давать обманщику карт-бланш на повторение.
Напоследок хочу подчеркнуть: не всякая неправда является ложью: ошибки, заблуждения и неточности, возникшие не намеренно, таковой не считаются. Важный критерий обмана – умысел ввести в заблуждение.
Масштабы лжи
Часто мы говорим неправду, не задумываясь о последствиях, потому что они кажутся слишком незначительными в масштабе вселенной или даже одного конкретного вечера. Представьте: вы со своей половинкой решили посмотреть фильм, завалились на диван и прекрасно проводите время. И вдруг, ближе к концу сеанса, ваша половинка спрашивает: «Дорогой, а ты запустил стирку?» Вы, конечно, не запустили, но очень хотите спокойно досмотреть кино, а не ставить на паузу и топать в прачечную. Поэтому, не моргнув глазом (хотя тут спорно, может, вы как раз из тех, кто при обмане часто моргает, – о таких моментах еще поговорим) отвечаете: «Да, конечно!»
Ерунда? Еще бы. Осталось-то всего 20 минут до финальных титров, после которых вы обязательно все сделаете и даже нальете кондиционер в нужный отсек. Такая ложь даже ложью не кажется, просто незначительный эпизод во имя спокойного времяпрепровождения.
А что, если даже эта мелочь может иметь последствия, о которых вы в моменте не задумываетесь? Все ведь уже знают, что взмах крыла бабочки может вызвать цунами на другом конце земного шара (за точность цитаты не ручаюсь, но там определенно имело место насекомое).
Вы, возможно, удивитесь, когда я скажу, что умение оценивать масштаб лжи – важный навык. Казалось бы, если принять как данность, что любая ложь – по умолчанию плохо, то и оценивать нечего. Однако я настаиваю на том, что этому вопросу нужно уделить внимание.
Во-первых, понимание масштабов лжи нужно, чтобы снова и снова избегать опасной иллюзии о незначительной и «невинной» лжи. Людям свойственно со временем повышать лояльность к тому, что изначально казалось совершенно недопустимым. Стоит лишь пару раз дать слабину – и вот уже утверждение о нежелательности любой лжи кажется не таким уж бесспорным. Вроде бы вы и согласны, что обманывать нехорошо, но, как говорится, есть нюанс…
Во-вторых, даже понимая недопустимость лжи, мы порой просто не в состоянии сразу и без дополнительных усилий оценить, к чему она может привести. Как в примере со стиркой: вы говорите неправду, даже не задумываясь о ее значении. Если же вас поймать в этот момент на стоп-кадр – помните, такое часто показывают в фильмах Гая Риччи? Герой замирает в какой-то ответственный момент (например, когда собирается кого-нибудь застрелить), и у него в голове проносятся последствия этого поступка. После чего он «отмирает» и все-таки стреляет, потому что у Гая Риччи все герои сплошь отчаянные.
Если в стоп-кадр поймать незадачливого мужа, поленившегося сделать домашние дела вовремя, мы увидим примерно такую картинку: после окончания фильма, пока недотепа потягивается на диване, разбрасывая вокруг крошки поп-корна (как вы понимаете, о происходящем ваш покорный слуга знает непонаслышке), жена идет в сторону кухни, чтобы выпить стакан воды. На полпути она замирает и говорит: «Странно. Я не слышу шума машинки. Ты ведь поставил на длинный цикл? Неужели опять какая-то ошибка? Эта новомодная техника порой кажется мне слишком умной!» С этими словами она поворачивает в прачечную и видит там то, что и должна увидеть: кучу белья на полу и зияющую черноту пустой пасти стиральной машинки. Да простят меня за напыщенность мои читатели, но в такие моменты мне хочется, чтобы эта чернота втянула меня без остатка.
Что дальше? Вариантов несколько, и все они – не очень. Жена может устроить скандал. В этом скандале будет одинаковое количество возмущения и по поводу несостоявшейся стирки, и по поводу дурацкого вранья. Или может просто без лишних слов запихать все в машинку, запустить цикл и сделать вид, что ничего не случилось. Однако у нее в голове останется мысль, пусть даже пока неосознанная: этот человек, мой муж, мой самый близкий партнер, соврал мне в такой мелочи. Возможно, следом всплывут и другие подобные эпизоды. Вы ведь уже говорили, что вынесли мусор, хотя на самом деле не делали этого, – и жена обнаруживала зловонный пакет под порогом, вернувшись с работы раньше вас. В общем, одно к одному – и вот уже незначительная стирка превращается в ощущение «Мой партнер постоянно врет». Это может пагубно повлиять на доверие в паре и на отношениях в целом.
Возможен и такой вариант: к концу просмотра жена задремала, и вы, как ниндзя, пробрались-таки в царство стирки и выполнили миссию «порошок в левый, кондиционер с ароматом морозной свежести – в правый». Жена ничего не узнала, вы облегченно вздохнули… И в следующий раз соврали уже по привычке или просто потому, что запомнили: так можно. Со временем привычка врать может распространиться и на другие сферы вашей семейной жизни, что вряд ли пойдет ей на пользу.
В-третьих (мы говорим о том, для чего нужно оценивать масштабы лжи, вдруг вы забыли, наблюдая за моими хозяйственными выкрутасами), понимание масштабов позволяет выдавать адекватную реакцию на ложь, которую вы распознали. Не отвлекаясь от нашего примера с ароматом морозной свежести, представим себя на месте жены. С одной стороны, поймав мужа на вранье по поводу стирки, можно подумать: «Да ладно, не великое дело». С другой – если промолчать сейчас, есть вероятность, что он и дальше будет врать в мелочах, а возможно, и в более серьезных вопросах. Значит, спускать это молча не стоит. Однако так ли велик повод, чтобы устраивать скандал? Вероятно, нет – достаточно поделиться с мужем своими опасениями о том, что привычка говорить неправду просто ради того, чтобы не признавать мелкую ошибку, – не лучший путь для долгой совместной жизни.
Надеюсь, мне удалось показать вам, почему вопрос, заявленный в заголовке этой главы, так важен. Теперь давайте перейдем к практике. Для того чтобы оценить масштабы лжи и ее влияния, нужно задать себе три вопроса:
• Какие последствия может повлечь эта ложь?
• Как долго будут ощущаться ее последствия?
• Как она повлияет на отношения?
Выше я уже привел пример неочевидных последствий маленькой, на первый взгляд, неправды. Вопрос о том, как долго будут ощущаться эти последствия, неоднозначен. С одной стороны (со стороны лжеца) – не более двадцати минут. После этого он запустит наконец стирку и ложь исчезнет. А вот со стороны того, кто оказался обманутым, последствия могут ощущаться гораздо дольше – в виде неприятного осадка от этой совершенно ненужной лжи. Что же касается влияния на отношения – это мы тоже уже рассмотрели.
Бывает и так, что ложь может стоить жизни – в прямом смысле этого слова.
У меня много знакомых в сфере медицины, а, как известно, врачи – кладезь самых неожиданных историй. Тема лжи – не исключение.
Когда я начинаю работать над книгой или статьей, то буквально каждого встречного пытаю на предмет интересных примеров по актуальному вопросу. Встретившись за обедом с одним из своих близких приятелей – профессором медицины, довольно известным кардиологом, – я поинтересовался, нет ли у него кейсов, связанных с ложью, предполагая, что в его сфере ложь должна быть очень масштабной. Друг поделился со мной историей, о которой можно рассказать в книге, поскольку она – не конкретный медицинский случай, а, скорее, собирательный образ.
– Если ты думаешь, что люди часто врут психологам, могу тебя уверить: своим лечащим врачам они врут еще чаще. Я до сих пор не могу понять, с чем это связано, просто смирился и научился распознавать. Люди, знаешь ли, очень предсказуемы: пару раз столкнешься с враньем, а на третий уже заранее знаешь, что вот эта пожилая леди сейчас будет «лепить горбатого». Причем, если спросишь, как я это понимаю, я даже не смогу точно сформулировать. Что-то в осанке, во взгляде, в том, с какой задержкой она отвечает на стандартные вопросы.
Здесь я только усмехнулся и подумал, что все перечисленное как раз и выдает ложь, – о невербальных признаках, к которым относятся и осанка, и взгляд, и скорость ответа, поговорим уже в следующих главах.
– Очередная пожилая леди поступила к нам для проведения операции под названием «аортокоронарное шунтирование». Операция покрывалась страховкой, поэтому подготовительные анализы и обследования проводились частично за пределами нашей больницы. В том числе мне на руки попала готовая выписка из истории наблюдения за имеющимся у дамы аутоиммунным заболеванием – ревматоидным артритом. Не стану утомлять тебя подробностями, если кратко и очень поверхностно – это хроническое воспаление суставов, которое невозможно вылечить, но можно свести к минимуму приемом медикаментов. Вот этот минимум и был обязательным условием проведения операции – в острой фазе проводить ее нельзя категорически: пациентка с большой долей вероятности отправится на тот свет, а я – под суд. Сам понимаешь, ни ей, ни мне туда не нужно.
На бумаге все выглядело хорошо. Дама прошла очередное обследование у врача, наблюдавшего ее артрит, он назначил ей лечение – прием препарата в определенной дозе. На момент операции она как раз должна была завершить цикл. Я со спокойной душой заполнял сопроводительные документы и, придерживаясь протокола, уточнил: «Вы ведь принимаете препараты в указанной дозировке и весь означенный период?»
Пауза. Поднимаю глаза от бланка. Натыкаюсь на смущенный и слегка вызывающий взгляд.
– Мэм?
– Я здорова, доктор, вы же видите, в бумагах все написано!
– Безусловно, я просто обязан уточнить – такой порядок. Пожалуйста, подскажите, какую дозировку препарата N вы принимаете.
– Я… не помню.
– Мэм…
– Знаете, доктор, я вообще-то никогда не пью все назначенные таблетки. Вы видели, какая там доза? Это ж для лошади, а не для человека! Ничего не хочу сказать, но я почти уверена, что фармацевтические корпорации намеренно завышают рекомендуемые дозировки, чтобы накрутить цены. Всегда принимаю четверть и прекрасно себя чувствую!
– Но ведь в выписке указано, что вы прошли полный курс, – до последнего надеюсь, что мы друг друга просто неправильно поняли.
– О, доктор Стивенс всегда так переживает, если я нарушаю его рекомендации. Поэтому я, естественно, говорю ему, что принимаю все миллиграмм в миллиграмм.
Стоит ли говорить, что я был вынужден отправить даму на дообследование, которое показало, что операция невозможна. Чему она, разумеется, не поверила и даже написала на меня жалобу.
Вот такой пример совсем не безобидной лжи, последствия которой могли оказаться катастрофическими не только для жертвы – а точнее, для жертв, ведь в случае печального исхода последствия задели бы не только моего друга, но и врача, выдавшего разрешение на операцию по хроническому диагнозу, но и для самого лжеца. К счастью, мой приятель уже имел обширный опыт распознавания лжи и ему хватило ответственности и неравнодушия, чтобы докопаться до истины.
Во всех описанных ситуациях я вижу такой рабочий вариант действий: вы умеете распознавать ложь, адекватно оцениваете ее масштабы и потенциальный урон, который она может нанести, – и не боитесь четко обозначить границы: «В общении со мной ложь неприемлема». Это работает и с партнером, который забыл запустить стирку, и с человеком, от которого зависит, где и как вы проведете следующие годы жизни – на свободе в образе уважаемого человека или с клеймом и штрафом, а возможно, и за решеткой.
Чтобы не заканчивать главу мрачным пророчеством, расскажу о случаях, когда ложь все-таки допустима. Вы организуете сюрприз на день рождения приятеля. Просите его помочь вам выбрать дрель, а сами везете в арендованный лофт, где уже собрались все ваши друзья с ящиком текилы и подарками. Важное примечание: ваш приятель обожает сюрпризы, вечеринки и текилу. Никакого насилия над личностью!
Как мы ответим на ключевые вопросы?
– Вред от лжи минимален: вы постарались выбрать удобный момент, он выделил время на эту поездку, а впереди его ждет радость и веселье. Даже если утром у него будет болеть голова, вряд ли это можно отнести на ваш счет.
– Ложь продлится недолго, всего-то на время дороги до места сбора.
– Отношениям происходящее пойдет только на пользу: именинник ощутит свою ценность и значимость для друзей, и вам наверняка будет что вспомнить: из таких историй, наверное, получаются шедевры вроде «Мальчишника в Вегасе» (хотя вторая часть, на мой взгляд, сильно уступает оригиналу).
Запомните эти три критерия: они помогают оценить «серьезность» лжи независимо от того, врете вы сами или вам.
Ложь может причинить вред в долгосрочной перспективе, но если вы раскроете ее сразу, то сможете избежать будущих проблем и окажетесь в более выигрышной позиции.
Этот принцип применим ко всем сферам жизни. Дальше мы перейдем к практическим навыкам. Но сначала поговорим о том, почему порой боимся узнать правду.
Почему мы боимся правды
Правда – это хорошо, а ложь – плохо. Утверждение, с которым не поспоришь. Однако, если присмотреться, можно увидеть, что правда – парадоксальная штука: ее считают благом, но при этом часто избегают всеми доступными способами. Почему же это происходит?
Правда может быть неприятной, ранить, ставить перед выбором и лишать иллюзий. Столкновение с ней может быть болезненным, а людям свойственно избегать боли. Поэтому, что логично, они избегают и правды. Согласитесь, нередки ситуации, в которых нам необходимо знать правду, но при этом так хочется остаться во власти блаженного неведения или самообмана.
Когда у моего друга обнаружили неоперабельную опухоль, я был поражен тем, как стойко и внешне хладнокровно он принял эту новость. Самому мне очень не хотелось даже просто обозначать словами то, что должно было поставить крест на существовании близкого мне человека. Я называл это «неприятностью» или «ситуацией», потому что «болезнь» – было слишком очевидно, и даже на уровне слов мне хотелось обмануть сознание, сделать вид, что происходящее – лишь небольшая загвоздка. В глубине разума я убеждал себя, что все еще может измениться в лучшую сторону. «Он может подать заявку на экспериментальную программу. Или: я слышал, в Южной Корее проводят операции даже в совсем безнадежных случаях – и добиваются поразительных результатов. Наверное, он просто не знает об этом, но если ему сказать… Мы могли бы открыть сбор в университете, чтобы покрыть расходы на перелет и лечение, если его средств не хватит. А еще…» Все эти мысли кружились в голове спасительной каруселью, отодвигая на задворки сознания неизбежное.
