П. Черчилль, известный английский разведчик, в годы второй мировой войны выполнял ряд заданий на территории Франции. В своей книге «Дуэль умов» он знакомит читателя с разнообразными эпизодами своей работы в разведке.
События, описываемые в книге, переживания участников этих событий, собственные переживания автора воспринимаются с интересом, привлекают внимание читателя своей реалистичностью, не вызывая того чувства недоверия, которое невольно испытываешь, читая многочисленные произведения подобного жанра, вышедшие из-под пера других буржуазных авторов – сочинителей боевиков «шпионской» серии. Автор не прославляет шпионское ремесло, ему чуждо стремление заинтриговать читателя надуманными острыми ситуациями, сценами загадочных убийств, образами героев-сверхчеловеков и т. п. Он не делает попыток «обыграть» реальные события в духе модных детективов, заботясь прежде всего не о дешевой популярности, а о познавательной ценности книги. Он, например, отводит целую главу подготовке диверсии на радиостанции «Сент-Ассис» – важного военного объекта гитлеровцев на территории Франции, заведомо лишая себя возможности лишний раз пощекотать нервы читателя захватывающей сценой дерзкой диверсии, так как все закончилось довольно прозаически: немцы усилили охрану, и английское командование в самый последний момент отменило диверсию. Но зато ему удалось показать, с какой тщательностью английская разведка готовит своих шпионов и диверсантов, предусматривая все вплоть до мелочей, широко используя последние достижения техники. Так, для изучения радиостанции «Сент-Ассис» был изготовлен точный ее макет в уменьшенном виде, и диверсантам конкретно показали наиболее уязвимые детали, подорвав которые, можно вывести из строя весь объект на продолжительный срок. Кроме того, их отвезли на аналогичную английскую радиостанцию и познакомили с ее работой, а затем организовали тренировку в специальном лагере, приготовили взрывчатку по размеру оттяжек антенной мачты, особые химические взрыватели к ней, не говоря уже о снаряжении, документах, деньгах…
Вместе с тем автор отнюдь не склонен проповедовать миф о «непогрешимости» английской разведки, который издавна усиленно распространяется британской пропагандой. Наоборот, он рассказывает о ряде провалов в деятельности английской разведки, о грубых промахах некоторых разведчиков, об их низких моральных качествах, о нарушении элементарных правил конспирации. Обо всем этом автор говорит особенно много в третьей и четвертой частях книги, где подробно останавливается на деятельности английской разведки на юге Франции, куда французский отдел военного министерства Англии направил его в качестве своего представителя при местном руководителе движения Сопротивления Карте.
Но если первая и вторая части книги по своему содержанию не вызывают особых возражений, то последние две части нуждаются в серьезных критических комментариях, так как здесь затрагиваются события, связанные с деятельностью французского движения Сопротивления.
Как известно, буржуазные историки приложили немало усилий, чтобы извратить и запутать историю этого движения, пытаясь прежде всего принизить роль Коммунистической партии Франции, которая была не только подлинным организатором и вдохновителем Сопротивления, но и его основной силой. Уже с июля 1940 года под руководством Компартии начались патриотические демонстрации, проводились стачки и саботаж на предприятиях, работавших на оккупантов. Именно Компартия, несмотря на террор и репрессии, подняла на освободительную борьбу широкие массы французского народа и призвала создать массовое патриотическое объединение – Национальный фронт, который сплотил основную массу французских патриотов различных социальных слоев. В рядах вооруженной организации Национального фронта сражались рабочие-коммунисты, социалисты, католики, а также представители интеллигенции, мелкой и средней буржуазии и других слоев населения. Именно Компартия понесла наибольшие потери: в героической борьбе с оккупантами погибло семьдесят пять тысяч членов партии.
Но на все это закрывают глаза многие буржуазные историки, утверждающие, будто французское движение Сопротивления носило больше символический характер, а если и способствовало в какой-то степени разгрому фашистской Германии, то лишь постольку, поскольку им руководили английская и французская разведки из Лондона.
Справедливости ради нужно отметить, что автор в своей книге нигде не высказывает подобной вздорной точки зрения, но он явно ее разделяет. Ведь если это не так, то почему ему изменила наблюдательность разведчика, и он «не заметил» активно развернувшейся в стране борьбы против немецких оккупантов, которую вели широкие народные массы, возглавленные Национальным фронтом, и прежде всего коммунистами?
Правда, автор ограничивает место действия своих героев главным образом неоккупированным югом Франции, где движение Сопротивления было далеко не таким активным, как в оккупированных районах. Однако и там наряду с Национальным фронтом и его боевыми отрядами действовали такие организации Сопротивления, как «Комба», «Франтирёр», «Либерасьон» и др., возглавляемые буржуазной интеллигенцией, социалистами и некоторыми деятелями клерикальных кругов. Хотя эти организации активной вооруженной борьбы не вели, ожидая вторжения англо-американских войск (т. е. придерживались так называемой политики «аттантизма»), они печатали и распространяли подпольные газеты и журналы, вели антифашистскую пропаганду и даже создавали свои вооруженные отряды. Тем не менее о существовании этих организаций читатель может лишь догадываться по вскользь брошенным туманным фразам, теряющимся в общем контексте повествования.
Кто же в таком случае представляет у автора Сопротивление на юге Франции? Это прежде всего группа Карте, состоящая из представителей интеллигенции, чиновников и мелких буржуа, группа, созданная и финансируемая французским отделом военного министерства Англии, группа, в которой пытается верховодить английский разведчик П. Черчилль, автор книги, отдавая приказы, читая нотации, сменяя руководителей, а также другие группы, где командуют коллеги автора по разведке.
Именно такими рамками хотели ограничить Сопротивление представители правящих кругов Англии, ибо они не меньше своих французских партнеров боялись широко развернувшегося патриотического движения народных масс, передовые силы которого во главе с коммунистами ставили себе целью не только изгнание захватчиков и наказание предателей, но и осуществление коренных изменений, направленных на обеспечение независимости и демократических свобод. Эти круги с первых дней зарождения Сопротивления стремились через свою агентуру – людей, подобных П. Черчиллю, – подорвать движение изнутри, взять руководство им в свои руки, чтобы обуздать народные массы, направить их усилия в спокойное русло.
Подробно останавливаясь на разнообразных эпизодах своей деятельности во Франции, П. Черчилль наглядно иллюстрирует эту антинародную политику в действии, помимо своей воли разоблачает ее. Автор удивляется некоторым странным, по его мнению, поступкам Карте, наивно объясняя их упрямством, честолюбием, строптивостью последнего. Он никак не желает понять, что многие члены группы Карте, принимая помощь англичан, сотрудничая с ними во имя победы над общим врагом, в полной мере сохранили чувство национальной гордости и не склонны покорно сносить наглый диктат иностранной разведки. Советский читатель легко во всем разберется и поймет, почему в конце концов взбунтовавшийся Карте отказывается подчиняться Лондону и с презрением бросает в лицо П. Черчиллю английские деньги.
Группа Карте, конечно, нетипична для французского движения Сопротивления, точно так же, как и сам Карте – далеко не типичный французский патриот. И все же, опираясь на нее, П. Черчилль в известной степени опирался на французский народ. После разрыва с Карте он лишился этой опоры, оказавшись в окружении лишь немногочисленных своих угодников. Именно это в основном и предопределило печальный исход его миссии, а вовсе не те трудности нелегальной работы во Франции, которые он, не жалея красок, рисует, стремясь оправдать свой бездарный провал. Даже из самой книги видно, что эти трудности во многом преувеличены. Так, английские подводные лодки и даже надводные корабли свободно подходили к побережью Франции, высаживали агентов, выгружали оружие и продовольствие. Английские самолеты беспрепятственно летали над Францией, сбрасывали парашютистов и грузы, садились на специально подготовленные для них площадки и даже на стационарные французские аэродромы, а затем целые и невредимые возвращались на свои базы в Англии. Агенты-разведчики без труда передвигались по всему югу Франции и даже по оккупированной немцами территории. Следует также помнить, что автор большей частью работал в неоккупированной части Франции, которая управлялась «правительством Виши», где участники движения Сопротивления действовали почти открыто. Во всяком случае, трудности в их деятельности, конечно, не идут ни в какое сравнение с теми, которые приходилось преодолевать советским людям при организации партизанского движения на территориях, временно оккупированных немецкими захватчиками.
Книга П. Черчилля «Дуэль умов», которая знакомит читателя с методами шпионско-диверсионной и подрывной деятельности буржуазной разведки, особенно актуальна в наши дни, когда империалистические круги всемерно активизируют усилия своего разведывательного аппарата. В этих условиях советские люди должны бдительно следить за происками иностранных разведок.
А. Кушнарев
Предисловие автора
В первой своей книге «По собственному выбору» я рассказал о задании, с которым меня впервые направили во Францию во время Второй мировой войны.
Потом я еще дважды побывал в оккупированной немцами Франции и оба раза успешно справлялся со своими заданиями. На четвертый раз меня схватили вскоре после приземления.
Многие из тех, кто читал книгу «По собственному выбору», писали мне, что, по их мнению, я преуменьшаю опасности, с которыми была связана работа во французском подполье. Но ведь в ней рассказывалось всего о двадцати восьми днях, проведенных во Франции, да к тому же тогда мне сопутствовала удача. В настоящей же книге, в третьей и четвертой частях, описываются двести с лишним дней, полные всяких неожиданностей, и здесь я попытался как можно правдивее рассказать об огромном напряжении тех дней.
В оккупированные страны заслали сотни подобных мне людей. Многих схватили сразу же, другие продержались по нескольку недель и даже месяцев, третьих арестовали накануне победы, и лишь очень немногим посчастливилось проработать в течение всей войны.
Деятельность движения Сопротивления в оккупированных странах приобрела огромный размах. Число погибших участников польского движения Сопротивления и польской «тайной армии», например, более чем вдвое превышает потери в людях, понесенные вооруженными силами США во Второй мировой войне. Ни в одной другой войне движение Сопротивления не играло такой важной роли, как в этой.
Я уверен, что пережитое мной весьма типично для английского офицера – участника специальных операций во Франции. Почти каждый агент мечтал, чтобы на выполнение какого-нибудь особого задания его послали одного: уж если операция провалилась, сам виноват. Но совсем непривлекательной была перспектива сделаться резидентом. Среди множества людей, с которыми приходилось встречаться резиденту, – встречаться вопреки всем правилам конспирации, против собственной воли и рассудка, – неизбежно оказывались и такие, кто либо по неведению, либо из-за чрезмерного рвения, либо просто умышленно проваливал дело.
На каждую удачу приходились десятки неудач. И при таких шансах на успех участники специальных операций делали все от них зависящее, так как знали, что любая ошибка, предательство или неосторожность ведут к неминуемому провалу.
В книге «Дуэль умов» рассказывается о моей работе во Франции по 16 апреля 1943 года, то есть в тот период, когда меня забрасывали туда во второй, третий и четвертый раз.
Часть I
Глава 1
Задание выполнено
Мощный лимузин бесшумно проскользнул под аркой и подкатил к подъезду Орчард Корт. Майор Жак де Гели и Мишель поблагодарили одетую в военную форму девушку-водителя, которая везла их от самого побережья. Она мило улыбнулась в ответ, и никому из наблюдающих этот обычный обмен любезностями и в голову не пришло бы, что эта миловидная представительница шоферской профессии, направившаяся на своей забрызганной грязью машине к бензоколонке, не пожалела бы месячного жалования, лишь бы подслушать разговор, который во время долгого пути происходил за стеклом, отделяющим водителя от пассажиров.
Мужчины пересекли вестибюль и стали подниматься по лестнице. Только теперь Мишель почувствовал страшную усталость. Сказались все те опасности, которым он столько раз подвергался за минувшие два месяца: как-никак ему пришлось проделать тысячи миль на корабле, подводной лодке, поездах, машинах, самолетах и пешком. Ему даже показалось, что он стал намного старше.
Они прошли два пролета и позвонили у двери номер 6. Дверь тотчас же открылась, и их, как обычно, встретил вежливый Парк. Едва он успел произнести приветственные слова, как перед ними выросла худая длинная фигура майора Бакмастера.
Мишель официально доложил шефу о прибытии, тот дружески протянул ему руку, и они направились из приемной в основное помещение. Рядом шел Парк, радостно потирая руки. Он знал о затее шефа и де Гели и, стоя у двери, наблюдал, как они вели Мишеля к открытой двери. Заглянув туда, Мишель увидел наполненную водой ванну с клубящимся над ней паром. Он перевел недоуменный взгляд на начальника – тот с улыбкой кивнул ему.
– Для вас, не церемоньтесь. Я сейчас вернусь.
Изумленный Мишель разделся и влез в ванну.
Вскоре к нему вошел де Гели с бутылкой и тремя бокалами, а за ним – Бакмастер. Оба начальника, усевшись на чем попало, углубились в бумаги Мишеля. Они с радостью обнаружили среди них французские продовольственные карточки на 1942 год. Мишель, с мылом в одной руке и бокалом в другой, докладывал в общих чертах о своей поездке.
Он передал офицерам настойчивую просьбу Луи из Антиба прислать ему радистов с рациями; предложил, чтобы Жермен сняла квартиру в Лионе; поделился своими впечатлениями о Шарле – ее начальнике, о Лоране из Канна, об Оливье из Марселя и спросил, не согласятся ли они платить жалованье, причитающееся Жоржу, его жене, которая живет в Лондоне. Он сообщил, что посетил Депре в Марселе, и изложил, как после этого разыскивал Дюма. Он рассказал о бакалейной лавке в Перпиньяне, о своем возвращении в Лион и о поездке в Клерман-Ферран, а далее о том, как ему посчастливилось получить помощь американского консульства, и, наконец, передал просьбу американцев не разглашать этого. Он вкратце описал свой переход через Пиренеи и попросил послать радиограмму с благодарностью консулу в Барселоне.
Опасаясь, что, пока он рассказывает, вода совсем остынет, Мишель стал торопливо смывать с себя мыло. Шеф и де Гели ушли, чтобы не мешать ему. Через несколько минут он вышел к ним и продолжил свой рассказ.
Когда он закончил, заговорил шеф (во время отчета Мишеля он делал пометки у себя в блокноте).
– До обеда мы успеем обсудить несколько вопросов, – сказал он. – Начнем с радистов. У нас есть опытные радисты, но мы еще не научились сбрасывать рации. До сих пор радистов и рации сбрасывают на отдельных парашютах, и получается, что или радист не может в темноте найти свою рацию, или же при приземлении бьются радиолампы. Мы придумали кое-что – прикреплять рации в толстой войлочной упаковке над головой радиста, но требуется время, чтобы опробовать новый метод…
– Из этого положения есть выход, – вставил Мишель.
– Какой? – заинтересовался Бакмастер.
– Разрешите мне перебросить пару радистов на подводной лодке.
– И чтобы они тащили свой груз двадцать шесть километров? Нет уж, увольте!
– Да нет же, – возразил Мишель. – Так думали раньше. Я знаю удобный выход на берег в самой бухте Антиба – бетонные ступеньки, метрах в четырехстах от дома Луи. Можно войти в бухту часа в два ночи – и успех обеспечен.
– Недурно. Совсем недурно, – произнес Бакмастер, постукивая карандашом по столу и обдумывая предложение. – Но дело-то вот в чем: нам бы хотелось, чтобы вы хорошенько отдохнули, ну, скажем, около месяца. А кроме вас, вряд ли кто сумеет отыскать эти ступеньки в темноте.
– Мне хватит десяти дней, и я к вашим услугам! Никто другой их, конечно, не найдет, – заявил Мишель не без гордости.
– Если десяти дней окажется мало, – продолжал Бакмастер, – дадим побольше отдохнуть в следующий раз. Я же тем временем побеспокоюсь о том, чтобы двадцать пятого марта двое лучших радистов ждали здесь своего проводника, – И, повернувшись к де Гели, распорядился. – Пометьте эту дату, Жак, и обеспечьте вылет всех троих в Гибралтар. Кроме того, свяжитесь с адмиралтейством относительно подводной лодки.
– Хорошо, – ответил де Гели, делая запись в блокноте.
– Итак, вопрос решен. Теперь относительно квартиры Жермен. Я совершенно согласен и сообщу ей об этом через связника. Что касается того, чтобы жена Жоржа получала за него жалованье, то, по-моему, государственное казначейство затянет это дело. Но я потороплю их. А с бакалейной лавкой нужно обязательно разобраться. Произошла какая-то ошибка. Вы уверены, что правильно запомнили пароль?
– Правильно, – проговорил майор Бакмастер, глядя в инструкцию Мишеля, напечатанную на машинке. – А что еще? – спросил он, поднимая глаза от бумаги.
– Не получив от нее ответа, я должен был сказать: «Je viens de la Suisse et je vais en Amérique»[2].
– Вот это память! – воскликнул в восхищении де Гели, заглядывая в инструкцию через плечо начальника.
– Ну, ну! А то еще зазнается, – добродушно заметил тот и, обращаясь к Мишелю, продолжал. – Относительно радиограммы в Барселону, Мишель. Вы знаете, у нас не принято посылать благодарственные радиограммы представителям различных ведомств, которые помогают нам в нашем общем деле. Они и не ждут их: зачем загружать радистов? Мы и впредь должны пользоваться всеми средствами для достижения цели. Однако совершенно ясно, что вам больше не следует появляться в Мадриде, где вы устроили такой переполох.
– Конечно, сэр, – согласился Мишель, глядя из окна на крыши соседних домов и пытаясь подавить улыбку, вызванную едва уловимым подмигиванием де Гели.
– Мы проследим за тем, чтобы важная информация О'Лири попала к командованию ВВС сегодня же вечером. Стенографистка ждет нас за обеденным столом. Мы можем продиктовать ей специальные инструкции для летчиков о том, как опознать дома с конспиративными квартирами, и другие указания. Между прочим, к обеду нас ждут четверо наших коллег – вы всех их знаете. Им не терпится услышать от вас всю историю. Идемте к ним, если вы, конечно, не слишком устали.
– Охотно, сэр.
Все встали. Парк остался, чтобы запереть за ними дверь.
Они вышли на улицу, взяли такси и вскоре уже были в нужном районе. Затемненный город был погружен во мрак. В то время когда они спускались по лестнице в подвал одного дома, вой сирен возвестил о воздушной тревоге.
Открылась входная дверь, и яркий свет ослепил их. Мишеля пропустили вперед, и он стал здороваться с офицерами, которые тепло встретили его.
Все сели за стол, тесно уставленный блюдами с холодными цыплятами, овощами, салатами. Здесь же стояли два графина с кларетом. Свет от двух свечей в серебряных подсвечниках подчеркивал изысканность сервировки.
Звуки разрывов приближались, и вдруг раздался оглушительный грохот – дом сильно тряхнуло, погасло электричество. Пламя свечей неуверенно заколыхалось и вспыхнуло ярче прежнего. Немногочисленная группа разведчиков хладнокровно продолжала слушать рассказ возвратившегося скитальца. Они не пропускали ни одной мелочи и прекрасно все понимали, даже если он чего-нибудь не договаривал. Было уже далеко за полночь, когда он начал рассказывать о том, как выбрался из багажника автомашины в Гибралтаре, как ему удалось подслушать важный разговор, происходивший в ночном поезде, который следовал в Клермон-Ферран…
Бомбардировка прекратилась. Загорелся свет. Специалисты по подделке документов уже трудились над продовольственными карточками. Каждое слово Мишеля стенографировалось, так как решили больше не отрывать его от непродолжительного отдыха для бесконечных докладов в отделе…
Бакмастер вышел вместе с Мишелем.
– Вы сделали большое дело, Мишель, – сказал он ему на улице. – Задание выполнено успешно. Поздравляю вас с чином капитана. Завтра прочтете приказ. Кроме того, я представляю вас к награде за эту операцию. Мы гордимся вами.
Мишель не знал, что ответить. В полном замешательстве он смотрел на своего начальника.
Видя, что Мишель смущен, Бакмастер слегка подтолкнул его к дверце подошедшего такси.
– Поезжайте, поезжайте!
Уже в машине Мишель осознал, что это был один из самых прекрасных моментов в его жизни. Радовал не только новый чин или мысль о возможной награде: ему только что оказали величайшую честь, дав понять, что он чем-то выделяется из среды простых смертных. Разве можно желать лучшей награды?
Глава 2
В тыл врага на подводной лодке
Пока Мишель отдыхал, французский отдел договорился с адмиралтейством о подводной лодке и через связника уведомил Луи из Антиба, чтобы он в определенные дни ждал гостей после полуночи до четырех часов утра. Ему также сообщили, что один из двух радистов предназначен для группы Лорана в Канне, а другому радисту перед отправкой к месту назначения необходимо обеспечить десятидневный отдых после утомительного перехода на подводной лодке.
После отпуска Мишель встретился в отделе с отобранными радистами. Представил ему их Бакмастер.
– Мишель, познакомьтесь. Это Жюльен и Меттью. А это, друзья, ваш проводник. Он высадит вас в четырехстах метрах от конспиративной квартиры в Антибе. Это один из наших наиболее опытных работников, и с ним вы избежите многих неприятных моментов, которые обычно приходится переживать в первые часы пребывания в тылу врага.
Мишель пожал радистам руки, мысленно оценивая каждого. Жюльен был высокого роста, брюнет, чуть постарше двадцати, Меттью – приземистый, средних лет. Хотя оба были англичане, по-французски говорили безупречно и бегло, а по внешнему виду их невозможно было бы выделить из толпы французов на улице, в поезде или ресторане.
Опытные радисты, они оба были вполне подготовлены к своему первому рискованному предприятию. Французского пошива одежда, белье, различные предметы туалета, вплоть до последней мелочи, – все было уложено в чемоданы. Им не терпелось пуститься в путь. Каждому вручили пояс, содержащий 100 тысяч франков. В бумажнике находились удостоверение личности и другие французские документы: фотографии, старые газетные вырезки, местные трамвайные билеты и т. п. – для подтверждения легенд, которые прочно засели в их памяти.
Для Мишеля сделали точную копию старого удостоверения личности, которое уже служило ему при выполнении первого задания и которое он уничтожил при переходе через Пиренеи.
Все, конечно, понимали, что, если его поймают с поличным при высадке на берегу, удостоверение на имя Пьера Шовэ поможет ему не больше, чем английский паспорт. Это удостоверение вместе с некоторой суммой денег ему выдали на тот случай, если он будет бежать через Францию после того, как по непредвиденным обстоятельствам не найдет в темноте глубокой ночи подводную лодку.
26 февраля Мишель со своей группой выехал поездом в Бристоль. Там для них, словно для каких-нибудь важных персон, специально подготовили самолет, на котором они с комфортом прилетели в Гибралтар. Затем им снова пришлось довольствоваться положением простых смертных.
Капитан Бенсон, представитель объединенной разведки, исполнявший в Гибралтаре, помимо своих прямых обязанностей, поручения управления специальных операций, встретил их на аэродроме и повез в отель «Рок». Присутствие шофера лишало их возможности говорить о делах, и беседа ограничивалась погодой и полетом. После того как Жюльен и Меттью ушли в отведенные им комнаты, Бенсон и Мишель уединились в комнате капитана, чтобы поговорить о задании.
– Они, кажется, основательно вас загружают, не так ли? – начал Бенсон.
– Нужно же кому-то перебросить ребят, – ответил Мишель, – а я как раз вернулся оттуда и подумал, что смогу взяться за это сам.
– Но сейчас не так легко достать подводную лодку, как в прошлый раз, хотя капитан первого ранга С. и получил от адмиралтейства указания на этот счет через нашего старого друга Паунда[3]. Дела здесь идут все хуже и хуже. Подводные лодки заняты поставками на Мальту. Лишь немногим надводным кораблям удается прорываться туда. Положение на Мальте стало угрожающим, и С. опасается, что у вас войдет в привычку пользоваться его скудным подводным флотом для надобностей «плаща и шпаги». Предупреждаю, С. встретит вас в штыки.
– Вот здорово! – возмутился Мишель. – Почему же в адмиралтействе не разберутся с этим и не дадут простым людям возможность воевать без помех? Как может армейский капитан сам упросить флотского офицера, который по чину равен полковнику, отдать одну из его любимых игрушек? Лично я не могу попрекать его за то, что он беспокоится прежде всего о своих интересах. Кстати, что в таком случае мешает мне пойти со своими ребятами на фелюге?
– Только то, что она будет битком набита другими агентами, которых надо высадить в различных пунктах Южной Франции, – сказал Бенсон.
– А они сейчас здесь?
– Нет, но их ждут со дня на день.
– Где их разместят? – спросил Мишель.
– В специальном доме, в нижней части города.
– Так вот почему вы оставили нас здесь?
– Совершенно верно.
– Забавно, что нас держат в строгой изоляции у себя на родине только для того, чтобы собрать всех вместе в этом «доме отдыха»!
– Это неизбежно.
– Как мне вести себя с С.? – спросил Мишель, возвращаясь к главному вопросу.
– Мой совет – держаться твердо. Рано или поздно вы получите подводную лодку. В конце концов, вы же не доставили им неприятностей в прошлый раз.
– Очень хорошо. Последую вашему совету.
* * *
Бенсон оказался прав: пришлось потратить немало сил и времени, прежде чем им выделили подводную лодку. А пока Мишель и разведчики ждали, из французского отдела прибыли новые люди, и нежданно-негаданно к их группе прибавились еще двое. Мишель совершенно не представлял себе, каким образом удастся пристроить этих двух на небольшую подводную лодку, где его самого встретили не очень-то радушно. Один из прибывших был тоже радистом, а другой – агентом со специальным заданием. Высадить их нужно было у мыса Э'Агей. Решили, что это лучше сделать после Антибской операции.
В ожидании подводной лодки они тренировались на складных шлюпках. Тренировки проходили за аэродромом на узкой полоске побережья, рядом с испанской границей. Майор, руководивший занятиями, оказался умным и находчивым инструктором. В доске на носу шлюпки он сделал углубление для компаса, необходимого при возвращении на подводную лодку, которую в темноте можно отыскать только по пеленгу. Далее майор оборудовал свой карманный фонарик маскировочным щитком, и теперь только вахтенные на подводной лодке, вооруженные сильными биноклями, смогли бы заметить узкий луч света.
После подготовки провели генеральную репетицию. Ночью Мишеля высадили с десантной баржи. Течение было сильное, и он греб несколько часов, тщетно пытаясь достигнуть берега. Когда он повернул обратно, на помощь пришла десантная баржа, вахтенные которой внимательно следили за крохотным огоньком фонарика. Мишеля удалось подобрать лишь после того, как его отнесло течением примерно на две мили по направлению к Танжеру. После репетиции начальство на плавучей базе подводных лодок «Мейдстон» пришло к выводу, что настоящая операция тоже не удастся. Однако их предсказание не произвело на Мишеля никакого впечатления, так как он по собственному опыту знал, что течение на юге Франции значительно слабее.
Наконец Мишель познакомился с подводной лодкой, которая должна была доставить их к Антибу. Командиру английской подводной лодки P–42 «Анброкен» лейтенанту Аластеру Марсу было около 26 лет, он готовился к своему первому выходу в дозор после перехода лодки из Клайда в Гибралтар. Лейтенант получил указание не начинать никаких активных действий, пока четверо пассажиров не будут высажены в назначенных пунктах. После этого ему разрешалась охота за кораблями противника.
Перед выходом из Гибралтара они всю ночь тренировали четырех агентов в правильном спуске с подводной лодки в складные шлюпки, так чтобы шлюпки не опрокинулись. Даже в штиль это не просто, ибо шлюпки очень легки и требуют деликатного обращения. А в ту ночь, когда агенты практиковались в центре гавани за волнорезом, сильно мешал шторм. Но в конце концов все четверо овладели этим искусством.
Ранним утром подводная лодка вышла в море. Пять пассажиров – это слишком много для такой маленькой лодки, как P–42. И только радушие членов команды, уступавших свои койки в определенные часы, дало возможность попутчикам Мишеля пользоваться некоторыми удобствами в течение десятидневного перехода. Мишель по старой привычке устроился в центральном посту. Здесь с наступлением темноты становилось свободнее, так как лодка всплывала и шла полным ходом под дизелями, заряжая огромные аккумуляторы.
Меттью страдал от клаустрофобии. С каждым днем он чувствовал себя все хуже, хотя по ночам часто выходил на мостик подышать свежим воздухом. Бедный Меттью! Думал ли он, что познает худший вид клаустрофобии – в одиночном заключении в застенках гестапо?
Жюльен и двое других приспособились к жизни довольно сносно. Они сидели сложа руки, верные мудрому солдатскому правилу: не стой, если есть возможность сесть, и не сиди, если можно лечь. Сидели молча, избегая лишних движений, ибо, когда лодка идет на глубине двадцати метров, кислорода не хватает. Четверо боевых друзей Мишеля искренне недоумевали, как можно воевать в подобных консервных банках? Подводники же, чувствуя себя в полной безопасности в своем маленьком домике, глубоко запрятанном под водой, никак не могли понять тех людей, которые в здравом уме добровольно становятся диверсантами. В результате обе стороны молча восторгались друг другом, и обстановка во время перехода была вполне дружественной.
Наконец лодка достигла нужного района. На девятые сутки показались огни Сен-Рафаэля, и вскоре она была на траверзе бухты Э'Агей, где позже предстояло высадить вторую группу. Прошли Ла-Напуль, Канн и остров Сент-Маргерит, а затем погрузились, так как стало светать. На другой день утром лодка маневрировала в подводном положении у Антиба, а Мишель разглядывал берег в перископ.
День тянулся очень долго. Когда стемнело, лодка всплыла на поверхность. Месяц, который, казалось, вот-вот спрячется за Приморские Альпы, бледным пятном отражался в воде. Мишель стоял на мостике рядом с командиром. Лодка находилась в четырех милях от Антиба.
Вдруг Марс подтолкнул его локтем и сказал:
– Смотрите! Проклятые рыбачишки! Видите, вон там, болтаются без огней? Черт знает что такое! Сообщат еще о нас. Кажется, придется их протаранить.
– Подождите! – сказал Мишель. – Может быть, это безобидные французские рыбаки украдкой ловят рыбу. Они сами боятся, чтобы их не обнаружили, и погасили огни.
Тут Мишелю неожиданно пришло в голову, что рыбацкое суденышко скорее похоже на испанскую фелюгу с польской командой. Он вспомнил беседу с де Гели две недели назад и затем разговор в Гибралтаре. С ним советовались, где лучше всего высадить с фелюги остальных людей, которых не могли перебросить на подводной лодке. Он тогда указал одно место на полпути между Антибом и Э'Агеем. Так и договорились. Помнится, перед уходом с совещания он еще сказал:
– Ни в коем случае не посылайте фелюгу к Антибу, где будет подводная лодка, иначе все струхнут.
Мишель тут же рассказал все командиру.
– Тогда какого черта они мне ничего не сказали?! – воскликнул тот.
– Кто его знает…
На фелюге – как потом оказалось, это была именно она – подводную лодку, очевидно, заметили в тот момент, когда Марс заметил фелюгу. После некоторого замешательства она стала уходить на предельной скорости. Мишель так и не узнал, почему его друг поляк Ян Быковский привел сюда свою фелюгу. Так или иначе, он спутал им все планы на эту ночь: пока лодка погрузилась, снова всплыла, а затем сошла с курса, следуя за «рыбаками», она оказалась в полумиле от острова Сент-Маргерит. Высадка была отложена. Меттью и Жюльен стали нервничать, а это больше всего тревожило Мишеля.
Весь следующий день они опять маневрировали у берега. В эту ночь нужно было все закончить. Чтобы чем-то заполнить медленно тянувшееся время, Мишель до мельчайших подробностей описывал своим друзьям место предстоящей высадки. Нарисовал план, показал на нем сады, куда они попадут, поднявшись по бетонным ступенькам. Затем обстоятельно объяснил, как, повернувшись лицом к ступенькам и глядя на авеню Фош, проследить весь путь вплоть до третьего поворота направо, за которым находится дом Луи под номером 31.
– И вы, Мишель, так хорошо все запомнили просто на всякий случай, без всякого умысла? – усомнился Жюльен.
– Представьте, запомнил, – ответил Мишель. – Именно тогда у меня в голове зародился план подобной высадки.
– А вдруг вы что-нибудь забыли? Какую-нибудь мелочь… Скажем, это четвертый поворот, а не третий? – вставил Меттью.
– Вот что, – сказал Мишель, желая успокоить их, – вы оба останетесь с грузом в садах, а я схожу и проверю, действительно ли дом находится там, где я думаю. Ну как, согласны?
– Так было бы намного спокойнее, – сказал Жюльен. – Просто глупо шататься по Антибу с рацией и чемоданом поздно ночью, когда ходить по городу запрещено. Правда, Меттью?
– По-моему, глупо навязывать Мишелю еще и эту заботу. Он и так нянчится с нами, как с детьми. Ведь если бы не он, нам бы пришлось делать все самим и полагаться только на себя…
Этот день тянулся особенно долго, но всему бывает конец – кончился и он. Лодка снова всплыла. Ждали, пока погаснут огни и город уснет. Операцию решили начать около полуночи.
В половине двенадцатого лодка начала приближаться к берегу. Примерно на расстоянии двух миль заметили яркие огни, которые медленно двигались взад и вперед прямо перед ними. Никто, однако, не имел ни малейшего представления, что это такое. Лодка все приближалась, до ступеней осталась миля. Мишель пристально всматривался в огни. В Англии он надеялся, что ночью операцию удастся провести легко и спокойно. На деле оказалось не так. Взять хотя бы встречу с незнакомым судном вчера. Он был почти уверен, что не ошибся, приняв неосвещенное судно за фелюгу, но все же не мог не беспокоиться, так как хорошо знал характер Яна. Как-то незадолго до отплытия этот отчаянный двадцатилетний парень горячо убеждал его объединиться и вместе идти охотиться за немецкой подводной лодкой. В течение нескольких минут, пока на лодке и на фелюге наблюдали друг за другом, Мишель припомнил этот разговор и стал бояться, что соблазн для Яна слишком велик: перед ним, как дар небесный, словно во сне, предстала его мечта. И какое ему дело, что с ним восемь агентов, которых следовало высадить? Можно высадить и позже. Воображение уже рисовало Мишелю шумный бой, который, несомненно, завязали бы сорвиголовы с фелюги, возникни у них хоть малейшее подозрение, что перед ними немецкая лодка. А теперь еще эти проклятые огни, и как раз там, где он надеялся бесшумно провести высадку. Нелегко будет найти в темноте ступени и еще труднее отыскать на обратном пути по пеленгу подводную лодку на таком расстоянии. Огни тоже ничего хорошего не сулят. Вместе с тем он знал, что Марсу не терпится поскорее отделаться от агентов, чтобы начать свою войну, настоящую. Поэтому нечего было и думать о том, чтобы опять отложить высадку из-за каких-то огней. До Мишеля донесся приглушенный переговорной трубой голос командира, который приказывал спустить складные шлюпки.
Потом командир повернулся к нему:
– Ну, Мишель, вам следует поторопиться. Кто знает, что означают эти огни? Я обеспечу прикрытие. Мои ребята будут следить за вашим фонариком, когда вы будете возвращаться на лодку. Желаю удачи.
– Спасибо, – ответил Мишель, спускаясь с мостика.
Его шлюпка была уже на воде, и в ней лежали рация и чемодан, принадлежащие одному из радистов. По канату Мишель соскользнул в шлюпку.
Сбоку в кобуре у него висел кольт, на шее – фонарь, а в кармане лежал компас, стрелка которого была закреплена на нужном пеленге, взятом по корабельному компасу. Когда он покидал лодку, она находилась в полутора тысячах метров от места высадки.
Перед тем как сойти с мостика, Мишель посоветовал командиру вызвать на мостик одного из парней, которых предстояло высадить следующей ночью. Зная французский язык, он смог бы в случае необходимости ответить на вопросы чересчур любопытных рыбаков, если такие найдутся, и посоветовать им убираться прочь подобру-поздорову. Пусть скажет, что лодка из Тулона и отрабатывает здесь учебную задачу по постановке мин. Марс охотно согласился с предложением Мишеля. Оба пулемета на мостике находились в полной готовности, словом, чувствовалось, что командир любыми средствами намерен обеспечить успех операции…
Мишель греб к берегу. Скоро он увидел, что свет идет от мощных ацетиленовых фонарей, установленных на трех больших гребных судах. Но он никак не мог понять одного: зачем здесь эти суда. Похоже, они охраняют бухту. Он налег на весла. Прежде всего он намеревался втащить груз наверх и спрятать его под деревом в саду, а потом вернуться на подводную лодку. Вторым рейсом он повезет оставшийся груз, а следом за ним, в другой шлюпке, пойдут Меттью с Жюльеном.
В тот момент, когда он выбирался из шлюпки на прибрежные камни, все вокруг осветилось ацетиленовым фонарем. Даже не оглянувшись, он сразу понял, что одно судно идет прямо на него. Бросившись обратно в шлюпку, Мишель развернул ее и быстро начал грести прочь от берега. Оглянувшись, он увидел, что его настигает какое-то гребное судно с ослепительным носовым фонарем. Весла опускались и поднимались размеренно, как у опытных моряков. Когда же он увидел, что нос судна, покрашенный белой краской, окаймляют голубые полосы, он больше не сомневался, что его преследует береговая охрана и что все эти суда охотятся за ним.
К счастью, была кромешная тьма, а на море – полный штиль. Мишель напряг последние силы и стал уходить от судна. Оторвавшись от него на сотню метров, он зажег свой электрический фонарь, вытащил компас и поместил его в углубление на носу. Глядя на стрелку компаса, Мишель надеялся, что еще сможет взять правильный курс на подводную лодку го пеленгу, ибо проплыл не так много. Расстояние в тысячу метров, отделявшее его от подводной лодки, в такой шлюпке можно покрыть довольно быстро. Мишель греб, ничего не видя перед собой, и вдруг неожиданно подводная лодка, как ангел-спаситель, выросла перед ним.
Кто-то поддержал шлюпку, пока он поднимался. На палубе стояла мертвая тишина, и в темноте никого нельзя было различить.
– Где командир? – спросил Мишель.
– Рядом с вами, – услышал он сдержанный смех Аластера Марса.
Тяжело дыша, Мишель начал рассказывать, что с ним произошло, но Марс сразу же перебил его:
– Мы все время хорошо видели вас. Здорово гребли, как на Хенлейской регате[4]. Эти суда – не береговая охрана, дружище, а всего лишь свежеокрашенные рыболовные суда, вышедшие на ночной лов. Одно из них чуть не напоролось на нас, когда вы были уже почти у берега.
– Вот оно что! – произнес Мишель, несколько сконфуженный.
– Вы правильно поступили, Мишель, – утешил его Марс. – Пожалуй, вам нелегко было бы доказать, что вы, скажем, искатель жемчуга. Ведь сейчас ночь. На всякий случай я распорядился, кроме пулеметов, подготовить трехдюймовое орудие. Если вам опять кто-нибудь помешает, я быстро с ними разделаюсь.
– Не забудьте, – произнес Мишель упавшим голосом, – что я тоже буду там.
Командир рассмеялся, а затем сказал:
– Ребята ждут вас в шлюпке примерно в кабельтове справа по носу.
– Все это порядком затянулось. Так что запаситесь терпением и не вздумайте уйти.
– Не беспокойтесь. Я подойду как можно ближе к берегу, чтобы вам было не так далеко возвращаться.
– Спасибо, – ответил Мишель, снова спускаясь в шлюпку.
Вскоре, примерно на расстоянии двухсот метров, он различил шлюпку Меттью и Жюльена. Ацетиленовых фонарей больше не было, бухта погрузилась во мрак. Лишь всплеск весел выдавал их присутствие.
– Не отставайте от меня, – сказал Мишель, – говорите шепотом, – и он медленно погреб к берегу.
Через минуту Мишель оглянулся и не увидел второй шлюпки.
– Господи! – пробормотал он, поворачивая обратно. Проплыв сотню метров, он оказался рядом с похожими на призрак компаньонами, которые, еле двигая веслами, почти стояли на месте.
– Ради всего святого, нажмите, друзья, – прошептал Мишель, – не забывайте, что мне нужно проделать этот рейс вторично. Я же не сумел вытащить на берег первую часть груза из-за проклятых рыбаков.
– Разве за вами угонишься? Вы взяли такой темп…
– Хорошо, буду грести медленнее, – ответил Мишель, едва сдерживая нетерпение. И он сбавил ход своей «мощной флотилии» до двух узлов.
В темноте было очень трудно отыскать ступени. Один раз шлюпка Мишеля даже наскочила на подводные камни, но, к счастью, не получила никаких повреждений. Преодолев это препятствие, они благополучно добрались до нужного места.
Мишель выбрался из шлюпки, снял груз, вытащил шлюпку из воды и поставил ее носом к морю. Поддерживая вторую шлюпку, он помог высадиться Меттью и Жюльену.
После этого он перенес наверх сначала чемодан, потом рацию: он хотел, чтобы одна рука оставалась свободной. Но предосторожность оказалась излишней, так как вокруг не было ни души, и сады наверху казались темнее ночи.
Оставив все под деревом, он привел туда своих друзей и, перед тем как уйти от них, сказал:
– Схожу к дому и проверю дорогу. Вы укрыты надежно, и вам нечего беспокоиться. Когда буду возвращаться, просвищу мотив «Ла Мадлон». Пока.
Не успел он сделать и шагу, как на дороге замелькали огоньки двух велосипедов. Все трое инстинктивно присели. Мимо проехали двое полицейских.
Затем Мишель поднялся и отправился посмотреть, верно ли он запомнил путь к дому. Прежде всего он стал искать знак, указывающий название широкой улицы, которая тянулась прямо вверх от садов. Мишель не обнаружил знака ни на той, ни на другой стороне. Решив, что он ошибся, Мишель пошел по прибрежной дороге в западном направлении. Однако в темноте он ничего не мог разобрать. Днем тогда все выглядело по-другому.
Он вернулся обратно в сады, чтобы произвести разведку в восточном направлении. Просвистав «Ла Мадлен», он подошел к Меттью и Жюльену.
– В такой тьме ничего не разберу. После всех передряг я даже не уверен, тот ли это город.
– Неважно, – сказал Меттью, который на суше чувствовал себя довольно уверенно, – во всяком случае, это та страна.
– Что правда, то правда, – сказал Мишель, ободренный его оптимизмом. – Пойду разведаю в другом направлении. Думаю, долго не задержусь.
Он пошел по дороге, огибающей сады с противоположной стороны, и увидел знакомый форт. Но он не мог узнать ни одну из улиц. Дома казались какими-то большими, странными. Понемногу им стало овладевать беспокойство, так как было уже три часа ночи. Мишель пошел назад той же дорогой, по какой шел сюда. Глаза его уже привыкли к темноте. И вдруг он увидел, что улица, идущая от садов вверх в город, именно та, которую он искал. Отсутствие уличного знака не смутило Мишеля, он быстро перешел на правую сторону и уверенно зашагал по тротуару, считая повороты. Как он и говорил, за третьим поворотом находился дом Луи под номером 31.
Чтобы окончательно убедиться, что он не ошибся, Мишель всмотрелся в фамилию на дощечке. Там было написано: «Доктор А. Леви». Мишель засмеялся про себя при мысли, как дорого заплатило бы местное гестапо, лишь бы узнать, какого рода деятельностью занимается обитатель этого невинного на вид жилища.
Мишель быстро зашагал обратно. Всякий раз, когда он слышал шум приближающихся шагов, он немедленно прятался. Его же шагов не было слышно: он заблаговременно сменил ботинки на мягкие парусиновые туфли. Труднейшая часть операции была выполнена. Мишель больше не боялся прозевать подводную лодку, так как был уверен, что только сверхъестественные силы заставят Марса уйти из бухты без него. Мишель чувствовал огромное удовлетворение и оттого, что полностью выполнил обещание, данное друзьям.
Снова он просвистал мотив «Ла Мадлон», приближаясь к дереву, где они скрывались.
– Я думал, вы не вернетесь, – признался Меттью.
– Все в порядке, – объявил Мишель, – извините, что задержался.
– Нашли улицу?
– Да, и дом также.
– Вот здорово!
– Он находится именно там, где я показывал вам на своем плане. По этой улице третий поворот направо, и сразу за поворотом угловой дом. Идите туда, а я вернусь на подводную лодку за оставшимся грузом, доставлю его и спрячу здесь же. Заберите его до рассвета. Я всегда буду помнить о вас, ребята. Кто знает, может, мы еще встретимся.
– До свидания, – сказал Жюльен, – вы свое дело сделали, спасибо.
– Большое, большое спасибо, – проговорил Меттью.
Они пожали друг другу руки. Это было необычное расставание. Обошлось без пышных фраз, но сколько чувства было вложено в прощальное рукопожатие!
Мишель смотрел им вслед, пока они не скрылись в темноте. Вернувшись к шлюпке, он осторожно столкнул ее на воду, положил перед собой компас и пустился в обратный путь. Немного погодя он зажег сигнальный фонарь и огляделся вокруг, нет ли признаков рассвета. Хотя время приближалось к четырем часам, все вокруг по-прежнему было окутано густой тьмой. Мишель греб уже несколько минут. За кормой тянулась на буксире вторая шлюпка. Подводной лодки пока не было видно. Мишель чувствовал, что в состоянии грести хоть всю ночь. Вероятно, сказалось действие фенаминовых таблеток.
В голове роем проносились мысли. Мишель вспоминал, как прежде, до войны, приезжал сюда, как нежился здесь на солнечном пляже. О такой экспедиции, как сегодняшняя, он, конечно, тогда и не думал. А родители… Разве могло прийти им в голову, что, давая сыну деньги на приятные путешествия, они тем самым невольно готовили его к этому рискованному предприятию?
Вдруг Мишель увидел справа три синие вспышки. Он просигналил в ответ фонариком и повернул туда. Не было сомнения, что эта подводная лодка. «По-видимому, течение прибило ее ближе к скале», – подумал Мишель. Аластер Марс явно старался сделать значительно больше того, что входило в его обязанности. Он отлично знал, что на берег нужно доставить остальной груз, а по вспышкам, пусть даже слабым, лодку могли обнаружить. И Мишель с благодарностью подумал, как все-таки приятно работать с военными моряками.
Через несколько минут Мишель подошел к борту подводной лодки. Лейтенант Хеддоу молча, без всякой суеты подал ему два чемодана, перерубил буксирный конец между шлюпками и оттолкнул шлюпку Мишеля.
– Ради бога, поторопитесь, – предупредил он, – мы уже стоим здесь четыре часа. Пока вас не было, около нас прошли еще три суденышка.
– Вы сейчас метров на восемьсот северо-восточнее, – сказал Мишель, – я едва нашел вас.
– Нас отнесло течением.
– Здесь подводные камни.
– Знаю, – ответил Хеддоу. – Торчать около них – дело рискованное. Командир тащит нас еще ближе к ступеням, чтобы быстрее забрать вас и уйти. С минуты на минуту начнет светать.
