Я проснулась в залитой светом комнате. Вчера я приехала в викторианский дом моего парня Уилла в Белгравии[1], чтобы расстаться с ним, но заснула в кресле, пока ждала, когда он вернется с делового ужина.
Мы встречались пять лет, и с каждым годом Уилл становился все более властным и заносчивым. Лишь недавно я поняла, что страдаю от синдрома лягушки в кипятке: если бросить лягушку в кастрюлю с кипятком, то она выпрыгнет, но в кастрюле с холодной, медленно нагревающейся водой она будет приспосабливаться к растущей температуре, пока не умрет.
Лучшая метафора для наших отношений. Поначалу он был таким обаятельным, заботливым и внимательным. Но в последнее время дошел до того, что начал высмеивать все, что я говорю и думаю, не стесняясь унижать меня на людях. И теперь лягушка готова выпрыгнуть из кастрюли.
Вот только он меня опередил, ведь было уже семь утра, а ни один деловой ужин не длится так долго. Очевидно, он ночевал не дома, как я и подозревала последние несколько недель, с тех пор как он стал находить отговорки, чтобы встречаться со мной исключительно в офисе. И даже там, на работе, был очень холоден, когда просил меня принести ту или иную папку. Я догадывалась, что Уилл от меня что-то скрывает, и теперь знала, что именно.
В воздухе все еще стоял тяжелый запах дорогих женских духов, а по всей комнате были раскиданы платья, как будто она уже вечность жила в этом доме и лишь на минутку отошла за молоком. Мне было очевидно, что она успела переехать сюда и даже обжиться, тогда как меня Уилл не звал к себе уже несколько месяцев.
Когда я поняла, что отношения можно не выяснять, то со смешанным чувством облегчения и грусти подняла с берберского ковра свою сумочку и пошла к двери. Но тут мне пришло сообщение. Мне написала Тамсин, моя лучшая подруга и коллега по юридической фирме «Уайз и Темплманн», где Уилл был младшим партнером и где мы с ним и познакомились.
Кейт, ты где вообще?! Пропали конфиденциальные файлы, самых крупных клиентов шантажировали, и теперь Уилл обвинил тебя! Они нашли эти файлы в твоей квартире. Пожалуйста, приезжай, скажи им, что ты не виновата и этот урод тебя подставил!
Я в шоке уставилась на экран. Уилл шантажировал наших лучших клиентов и обвинил в этом меня? И теперь меня разыскивает полиция…
Какие уж тут могли быть шансы – мое слово против слова самого Уилла Комптона, младшего партнера? Он был акулой бизнеса и принес фирме уйму денег. В «Уайз и Темплманн» его боготворили. В полиции мне ни за что не поверят.
И даже если бы и поверили, Уилл наверняка воспользуется своими связями, и ни одна юридическая фирма в Лондоне не возьмет меня на работу. Я оказалась между молотом и наковальней, и все, что мне оставалось, – исчезнуть с лица земли, скрывшись там, где меня не найдут. И как можно скорее.
Я не могла вернуться в свою квартиру за вещами – там меня поджидала полиция, поэтому юркнула в просторную гардеробную и начала копаться в ящиках, чтобы набрать одежды на ближайшую пару дней: джинсы, штаны, свитера. От паники в глазах помутилось, и я едва видела, какие вещи отбрасываю на кровать. Одежды у нее все равно было с избытком, а вот мне Уилл не давал оставить здесь даже зубную щетку. Как я могла быть такой слепой?
Я нашла косметичку, пару шелковых пижам и сапоги. Коктейльные платья всех цветов радуги – не меньше тысячи долларов каждое – закачались на вешалках, когда я прошла мимо. В верхнем ящике комода я обнаружила паспорт и наконец увидела ее – Софи Грэхем. Не вживую, конечно, но от этого она не стала менее реальной. Если прищуриться, стереть с нее тонну макияжа и убрать все то, что богачи делают со своим лицом за деньги, то волосы у нее были такой же длины и такого же медового оттенка, что и у меня, и глаза такие же зеленые. Даже по росту и весу мы казались одинаково миниатюрными. Если бы она захотела, то легко смогла бы сойти за меня. Хотя кто захочет быть мной, когда можно быть Софи Грэхем. И все же – теоретически – и я смогла бы сойти за нее. Только до тех пор, пока не уеду достаточно далеко и не придумаю, как доказать свою невиновность.
Я полезла под кровать, где, как я знала, Уилл хранил дорожные сумки, и достала один из его рюкзаков. Я перевернула его, чтобы вытряхнуть все лишнее, и тут же на ковер, как из рога изобилия, посыпались документы. На каждом стояла ярко-красная печать «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».
Я пролистала бумаги и узнала имена некоторых наших клиентов. Это была конфиденциальная информация о членах парламента, известных бизнес-магнатах и даже мэрах. Так вот где он хранил большую часть украденных документов. Это было доказательством его преступления – преступления, которое он пытался повесить на меня. Если бы рядом оказался хоть один свидетель, он смог бы подтвердить мою находку! Но я была одна, и, похоже, в мою невиновность верила только Тамсин.
На улице хлопнула дверца машины, и я подпрыгнула от неожиданности. Это что, полиция? Они нашли меня? Я бросилась к лестнице и, когда парадная дверь открылась, выглянула из-за перил. Внутрь вошла женщина, повесила пальто и надела фартук. Слава богу, всего лишь уборщица! Я надела рюкзак и стала озираться по сторонам в поисках выхода, но отступать было некуда. Женщина внизу что-то напевала себе под нос и по-прежнему перекрывала мне путь к входной двери. Оставалось только одно. Я бесшумно приоткрыла дверь на балкон; двумя этажами ниже был сад. Господи, спаси и сохрани!
Пение уборщицы становилось все громче; она поднималась по лестнице, с каждым шагом приближаясь к моему укрытию. В нескольких футах от балкона росла огромная магнолия, вот-вот готовая зацвести. Дерево, несомненно, выдержит, но вот выдержу ли я? Выбора не было. Проклиная себя и все мои решения, что привели к этому моменту, я выбрала самую прочную из ближайших веток и прыгнула в пустоту.
Я не думала о том, что меня могут заметить. Не думала ни о чем, кроме побега. Я быстро спускалась вниз, а ветки больно царапали мне лицо и руки. Подстегиваемая адреналином, я бросилась через сад, перепрыгнула невысокую кирпичную ограду и выбежала на улицу. Бегать я всегда умела.
Я достала из кармана ключи от машины и свернула за угол – туда, где вчера припарковалась, – и сделала то единственное, что пришло в голову. Я уехала прочь.
Глава 2
Я сидела за рулем и плакала. За что он со мной так? Разве я мало стерпела от него за все эти годы? Если он хотел расстаться, то почему просто не сказал, как хотела сделать я, вместо того чтобы обвинять в преступлении и разрушать мою жизнь?
Из-за слез в глазах я почти не видела перед собой дороги. Я убегала от своей привычной жизни, от работы и дома, с которыми было связано столько воспоминаний. Больше никогда я не смогу зайти домой и сесть в гостиной, окруженная книгами, семейными фотографиями и пластинками. Больше никогда не засну в своей кровати, не выпью чаю из любимой кружки, не смогу понежиться в своей ванне. Больше никогда не буду собой. И больше никогда не увижу свою лучшую подругу Тамсин и ее семью. Простая жизнь простой девушки по имени Кейт Миллер, которую теперь обвиняли в промышленном шпионаже, подошла к концу. Пожалуй, в список моих преступлений стоит также добавить воровство и кражу личности – на это намекали лежавшие на переднем сиденье одежда и паспорт Софи Грэхем.
Сердце разрывалось от осознания, чего я лишилась в одно мгновение. Я оборвала все связи с прошлым и с самой собой. За несколько минут вся моя жизнь перевернулась с ног на голову.
Но разве можно просто так взять и оставить свое «я» позади? Даже если все воспоминания по-прежнему со мной, мне придется создавать новые. А что насчет моей личности? Надо ли мне подавить ее, как делают все, кто попал в программу защиты свидетелей? Да, чем меньше обо мне знают, тем лучше. Оказаться в безопасности и на свободе – вот что сейчас самое главное.
Я сожалела только о том, что пришлось бросить Тамсин и ее семью. Ее муж Майк проходил курс химиотерапии, и теперь меня не будет рядом, чтобы взять ее за руку или посидеть с малышом Джейком, пока Тамсин дежурит у постели мужа. Мысль об этом разбивала мне сердце, но сейчас приходилось быть практичной и сосредоточиться на том, что поможет мне избежать тюрьмы.
Первой остановкой стал банкомат, где я сняла со счета все деньги – не так уж и много. Нужно будет экономить, чтобы прожить на них как можно дольше. Конечно же, пришлось стоять в очереди, и с каждой минутой все сложнее было не закричать: «Пожалуйста, быстрее!» Я подняла воротник и надела большие солнцезащитные очки, изо всех сил стараясь выглядеть спокойной и безразличной, даже скучающей, хотя внутри мне хотелось кричать.
После этого я забежала в супермаркет и купила несколько бутылок воды, сэндвич и огромную упаковку овсяного печенья. Кто знает, сколько времени я проведу в дороге. Кто знает, куда она приведет меня. Мне представлялось, как меня хватают за руку и ведут в полицию. Поэтому я не снимала очки и не поднимала головы, чтобы выглядеть неприметно и скрыть страх, готовый в любую секунду накрыть меня с головой.
И тут мне пришло сообщение от мистера Темплманна, старшего партнера нашей фирмы:
Кейт, верни документы, и мы не станем подавать на тебя в суд. Даю слово.
Еще чего. Мистер Темплманн был для меня как дедушка, но сейчас я не могла ему верить. Сначала нужно придумать, как доказать свою невиновность. Бизнес есть бизнес, и пятьдесят лет хорошей репутации значат для него больше, чем какие-либо теплые чувства ко мне.
В следующий раз я остановилась, чтобы купить новый телефон. Я потратила значительную часть моих и без того скудных накоплений, но мне нужен был номер, о котором не знает Уилл. Я сделала скриншоты наших переписок и на всякий случай переслала их себе. Потом я разобрала свой старый телефон и по частям выкинула его в несколько разных мусорок. Мост в прошлое был сожжен.
Первой, кому я позвонила, стала Тамсин, но новый номер от нее я скрыла. У нее и без того хватало проблем, не нужно подкидывать ей еще и моих. Я с трудом сглотнула ком в горле. Когда на том конце зазвучал автоответчик, я едва сдержала вздох облегчения – меньше всего сейчас хотелось услышать ее голос, зная, что мы еще не скоро сможем увидеться. Я глубоко вдохнула и постаралась говорить как можно более спокойно:
– Тамс, я ни в чем не виновата! Но мне никто не поверит, так что меня не будет в городе какое-то время. Позвоню, как только смогу.
Осознав, как драматично это прозвучало, я натянуто усмехнулась:
– Поздно меня отговаривать, ты и не представляешь, где я.
Точнее и не скажешь. Я и сама понятия не имею, куда еду. И пока я не сорвалась и не начала плакать, я сглотнула и быстро проговорила:
– Люблю тебя!
Мучительная неизвестность и страх перед будущим душили меня.
Как я это допустила? Как позволила Уиллу сломать мои мечты и волю, не оставив ничего, кроме страха? Как позволила сделать себя той, от кого так просто избавиться? Папа пришел бы в отчаяние, если бы увидел, какой я стала. Он был бы в ярости. И заслуженно.
Впереди меня ждала жизнь, полная неопределенности и сомнений. Куда я вообще ехала? Как собиралась прожить на оставшиеся деньги? Да еще и без работы? В любом случае мне нужно было выбраться из зоны влияния Уилла. Он уже успел убедить всех, что это я украла документы. Если даже мистер Темплманн поверил ему, то мне остается только снять шляпу перед его выдающимся талантом убеждения.
Что ж, теперь все изменится. Я ведь и сама внезапно изменилась. Должно быть, тяжелые духи Софи Грэхем ударили мне в голову, усмехнулась я, желая придать себе храбрости. Понятно, что смеяться тут решительно не над чем.
Нужно вернуть себе душевное равновесие. Оказаться в безопасном месте, где я смогла бы начать новую жизнь. Смогла бы перезагрузиться, и все в таком духе, среди порядочных людей.
Когда я выехала на трассу М25 и растворилась в безликой человеческой массе, меня снова охватила тревога. И что теперь? Куда ехать? Не то чтобы я планировала этот Большой побег[2] заранее и успела продумать все до мелочей. Любой поворот казался ничуть не хуже другого.
Думай, думай быстрее! А может, лучше и вовсе не думать, а просто довериться интуиции.
Я свернула на первом же съезде и разрыдалась от облегчения, уезжая по трассе М4 все дальше от Лондона. Если мне удастся сбежать от Уилла, то у меня еще оставался шанс на подобие нормальной жизни. В бегах, скрываясь, но, по крайней мере, не за решеткой. Такова цена, которую мне придется заплатить.
Не раздумывая ни секунды, я ввела пункт назначения. Теперь я точно знала, куда еду. Куда возвращаюсь. В Корнуолл. Если точнее, то в место, где я проводила летние каникулы, – Уилл никогда этим не интересовался. В почти забытый приморский поселок Старри-Коув.
Глава 3
– Простите, что в доме так мало мебели, мисс… эм, извините, но я забыла, как вас зовут?
С пожилой женщины в клетчатом платье я перевела взгляд на отсыревшие стены, негнущиеся от грязи шторы и продавленный зеленый диван. У дальней стены рядом с большим пыльным камином притулился когда-то, возможно, любимый раскладной столик, ныне забытый и обшарпанный. Это жилище не убирали да и не использовали уже целую вечность.
Ничего лучше я не нашла. В такой спешке удачей было найти хоть что-то. Рядом с домом «Тюльпан», несмотря на название, не росло ни одного цветочка. Заброшенный и покинутый – и так похожий на меня саму, что я чуть не расплакалась от облегчения. Я добралась до Старри-Коув. Я была в безопасности.
Каким бы ни было состояние дома, расположение его было идеальным – прямо рядом с лесом, чтобы я смогла сбежать, если Уилл или полиция найдут меня.
– Меня зовут Софи, – ответила я, понимая, что она ждет ответа. – Софи Грэхем.
Это имя до сих пор казалось мне чужим, но на какое-то время мне придется с этим смириться. Раз уж я забрала ее вещи, то смогу забрать и ее имя.
– Софи Грэхем, – повторила она, будто желая проверить, насколько убедительно звучит. Если достаточно, то самое сложное позади, ведь мое будущее зависело от ее доверчивости. Я ненавидела лгать, но теперь, когда вся моя смелость ушла на побег, мне не оставалось ничего другого.
– Простите, если лезу не в свое дело, но с вами все в порядке, дорогая? – прошептала она, кивая на мое поцарапанное ветками лицо. – Может, вам нужна… помощь?
Я открыла рот, чтобы в очередной раз соврать, но поняла, что не могу. Я несколько виновато пожала плечами, но тут же выпрямилась.
– Я упала в кусты, – выдавила я.
Это было недалеко от правды.
Женщина так долго всматривалась в меня, что тишина стала почти невыносимой. Я ускользнула от полиции и теперь боялась, что это ненадолго. Нет. Держи подбородок выше, Кейт. Ты смогла преодолеть столько всего. Дальше будет только лучше. Ниже падать уже некуда, а со дна можно двигаться только вверх. Сейчас самое подходящее время, чтобы изменить свою жизнь.
– Понимаю, милая. Боже, ну и красивое же у вас кольцо!
Я машинально коснулась кольца, подаренного мне Уиллом. Кольца, от которого нужно будет избавиться. И как можно скорее.
– Спасибо.
– Значит, ваш муж тоже вскоре приедет в Старри-Коув?
По моей ноющей спине пробежала дрожь.
– Нет, я не замужем. Здесь буду жить только я.
Все, чего я хотела, – это чтобы меня оставили в покое.
– Я и подумать не могла, что кто-то откликнется на объявление, – произнесла она, виновато оглядывая гостиную. – Мой внук хочет, чтобы я продала дом, но у меня не хватает на это духу. Я решила, что у меня получится его переубедить, если найдется жилец, который приведет дом в порядок и будет за ним присматривать.
Интересно, почему ее внук считает себя вправе указывать ей, что делать? Похоже, нигде нет покоя от мужчин, желающих все решать за женщин.
– Поступим вот как, – наконец сказала она. – Если вы не против подождать пару недель, то мы приведем его в надлежащий вид. Поменяем пол, подкрасим, где надо…
Пару недель? А мне все это время где жить? Заселяться в отель было бы слишком рискованно. Подходило только частное жилье. Я прочистила горло.
– Не нужно, меня все устраивает и так.
– Понимаю, дорогая, – кивнула она.
Взгляд у нее стал очень ласковый, и она потянулась погладить меня по плечу. Но я оказалась проворнее и убрала руку до того, как ее сочувствие смогло бы меня коснуться. Мне не нужна была ее жалость. Я не могла от нее зависеть. Не могла рассчитывать на чью-то помощь и должна была стать сильнее. Может, однажды у меня и появятся друзья, но сейчас я могу полагаться лишь на себя.
– Вот плата за первый и последний месяцы, – сказала я, доставая из кармана банкноты в надежде убедить ее, если она все еще колебалась.
Она взглянула на мою протянутую руку и улыбнулась.
– О, с этим разбирается мой внук. Я попрошу его прийти завтра утром с договором, и вы все обсудите. Или ему лучше подойти позднее?
– Утро меня устраивает, – ответила я.
С одной стороны, я была разочарована тем, что не смогла полностью вычеркнуть это дело из списка и покончить со всеми юридическими формальностями, с другой стороны, меня распирало облегчение оттого, что я могла спрятаться в этом доме от всего мира и уснуть, зная, что я в безопасности.
– Что ж, мне пора, – сказала она и поднялась, обхватив хрупкой рукой край стола. – Спокойной ночи.
– Спасибо, и вам, – ответила я, наблюдая, как бедная старушка медленно бредет до двери.
Мне нестерпимо, словно в ожидании старта, хотелось остаться одной. Но вдруг она повернулась и заглянула мне в глаза.
– Еще кое-что, мисс Грэхем. Это маленькая деревня в глуши, где никогда ничего не происходит. Новые лица здесь всегда вызывают интерес.
О, а вот и он: совет для сбежавшей/подозрительной/сомнительной/распущенной/одинокой девушки.
– Миссис Нанкивелл, уверяю вас, что не собираюсь привлекать к себе внимание. У меня очень простой образ жизни, и я намерена держаться особняком.
Тут я вспомнила, что мне придется подстричься и как-то изменить внешность.
– Дорогая, я совсем не это имела в виду, – быстро проговорила она. – Я лишь хотела сказать: в Старри-Коув мы заботимся друг о друге. Он вас здесь не найдет.
Мое сердце заколотилось как бешеное и подпрыгнуло к горлу. Если меня смогла раскусить старушка, то смогут и остальные. Если объявятся Уилл или полиция, то меня вычислят в два счета.
С моего побега прошло уже полдня. Он наверняка уже пытался до меня дозвониться. Флаг ему в руки.
Пока я думала, что ответить, она продолжила:
– Ну что ж, пойду я. – Ее тонкая, как пергамент, рука сжала цепочку от очков. – Звоните, если что-то понадобится.
– Спасибо, миссис Нанкивелл. Не беспокойтесь, у меня все есть.
– Берегите себя. И добро пожаловать в Старри-Коув.
– Спасибо, – сказала я, проводив ее до двери. Я подождала, пока она перейдет на другую сторону улицы и начнет ковылять вниз по холму. Дом «Тюльпан» имел одну общую стену с соседним домом, но тот, кажется, пустовал, как и парочка других рядом. Отлично. Меньше соседей – меньше вопросов.
Пути назад больше нет. Для моего начальника и полиции я преступница. Хоть я и не сделала ничего плохого. Да, я украла паспорт и одежду Софи Грэхем, но только потому, что перед побегом у меня не было времени заглянуть домой.
И тут заряд адреналина кончился, и я почувствовала всю тяжесть прошедшего дня. По крайней мере, теперь у меня есть крыша над головой. Я медленно выдохнула, держась из последних сил. Новое начало. Новая жизнь. Оставалось лишь одно.
Глава 4
Три минуты – это целая вечность, если ждешь результата теста на беременность.
Уилл и понятия не имел о моих подозрениях, и это к лучшему. «Когда мы станем одной семьей, – пообещал он мне однажды, – все будет иначе. Я стану спокойнее. Мы будем счастливее. Я стану проводить с тобой больше времени. И вместе мы создадим нашу династию. Династию Комптонов!»
С того дня прошли годы. Четыре, если быть точной. Все так изменилось за это время. Уилл перестал быть милым или хотя бы равнодушным. С ним стало невозможно быть рядом. Он вечно злился, и иногда у него даже случались приступы агрессии. Поэтому я не перечила Уиллу и старалась как можно реже пересекаться с ним. Но он врывался в мой кабинет и начинал упрекать за все, что я сделала или не сделала – для него не было разницы. Он пользовался любой возможностью унизить меня. И вот теперь предал окончательно. Как он мог так поступить со мной? Как мог обвинить в краже и шантаже? Любил ли он меня вообще когда-нибудь по-настоящему?
Три минуты прошло.
Я сделала глубокий-глубокий вдох и крепко зажмурилась. Я справлюсь. Справлюсь с чем угодно. Когда я приехала к нему, чтобы расстаться, то уже знала, что могу быть беременна. Ему не место в моей жизни, и даже ребенок этого не изменит. Мне придется разобраться с этим самой, как я и делала всю свою жизнь.
Сердце колотилось о ноющие ребра, но я заставила себя открыть глаза и замерла, глядя на тест. Беременна. Так и знала. У меня будет ребенок. Ребенок от проклятого Уилла.
И так в конце самого ужасного дня в моей жизни я потеряла самообладание и снова расплакалась. Я плакала от жалости к этому ребенку, который однажды спросит меня, где папа. И что я тогда скажу? Я оплакивала все те годы, когда я надеялась, что все наладится. Я оплакивала себя, такую слабую, словно парализованную страхом одиночества и ужасом перед переменами. Плакала, потому что впервые в жизни чего-то боялась. Я боялась подвести своего ребенка, боялась, что мне не хватит смелости и мудрости, чтобы дать ему или ей все самое лучшее. Но я отдам на это все силы.
Я оперлась на раковину трясущимися руками и посмотрела на себя в зеркало. Мои ярко-зеленые глаза потухли, а когда-то блестящие волосы казались тусклыми и безжизненными. Венчали это унылое зрелище царапины на лице. Я выглядела ужасно, и миссис Нанкивелл подозревала меня не зря.
Ну, что сделано – то сделано. Возьми себя в руки, черт возьми. Не остается ничего, кроме как двигаться вперед. Выжать максимум из того, что имею, и постараться построить новую жизнь здесь, в Корнуолле.
Отогнав самые мрачные мысли, я прошмыгнула обратно на кухню, чтобы осмотреться. Старая, но добротная мебель, посередине разделочный стол. Нужно лишь хорошо прибраться и добавить пару мелочей. Какая разница, что все старое?
Очевидно, дом покинули много лет назад и, судя по содержимому ящиков, собирались наспех. Внутри я нашла набор столовых приборов из латуни, глиняный горшочек, старый оловянный кувшин, кухонную спринцовку (пусть пластик и пожелтел от времени), сито для фасоли, металлический дуршлаг, старые весы без гирек и погнутый венчик. Чайное ситечко завершало эту унылую коллекцию. Да, завтра определенно придется выбраться за самым необходимым. Будь я умнее, то предвидела бы такой расклад. Собрала бы тайком тревожный чемоданчик. Но я никогда не думала, что все зайдет так далеко. Какой же я была дурой, считая, что все наладится, если только я буду в это верить.
Но теперь я смогу начать с чистого листа в этом старом доме. Только я, толстые стены, низкие потолки с балками и огромный камин, занимающий половину крошечной гостиной. Крепкий каркас и яркий характер: большая оконная ниша, решетчатые окна и каменные полы. Мечта дизайнера. Был бы у меня еще бюджет, чтобы ее осуществить. Нельзя позволить ребенку жить здесь в таких условиях. Надеюсь, что к появлению малышки у меня получится сделать дом гораздо более теплым и уютным.
На кухне, всего в нескольких шагах от крошечной гостиной, я перегнулась через раковину и открыла окно, чтобы вдохнуть холодный ночной воздух. В темноте я не могла разглядеть сад, но по фотографиям на сайте помнила, что он довольно большой. Даже если придется потрудиться, я сделаю его идеальным. Я представила цветущие клумбы и как развешиваю на солнце белье, напевая что-то моей малышке, сидящей в тени деревьев и смеющейся над моими глупыми выходками.
Прервав свои мечтания, я закрыла окно и поднялась наверх по узкой лестнице, где, к счастью, между двумя спальнями затесалась крошечная ванная комната. И даже не с душем, а с ванной! Наверное, в нее мог бы поместиться только ребенок, но я и сама была миниатюрная. Пока еще.
В спальне поменьше были разве что пылевые клещи. В спальне побольше, такой же затхлой и унылой, как и весь дом, стояла огромная кованая кровать, почерневшая от времени и небрежности. И все. Никаких личных вещей, за исключением старого сундука в углу.
Конечно, я не строила ожиданий, но в доме не было ровным счетом ничего.
Я спустилась на кухню, достала из сумки блокнот с ручкой и, оперевшись на разделочный стол, принялась составлять список покупок, один взгляд на который заставил меня задуматься, насколько дорого мне обойдутся свобода и новая жизнь. Денег у меня мало, но если быть осмотрительной и бережливой, то можно купить хотя бы самое необходимое: чашки, тарелки, стаканы, хлорку (и побольше), жидкость для мытья посуды и какое-нибудь чистящее средство. Также пару кухонных полотенец, молоко, чай и – ах да – еще овсяного печенья. Наверное, надо вспомнить о благоразумии и прикупить еще свежих фруктов и овощей. И не забыть постельное белье и банные полотенца. Все остальное подождет до того, как я найду работу.
В окно я видела магнолию, рядом с которой оставила свою машину. Ровно как та, по которой я спускалась несколько часов назад. Надеюсь, что это хороший знак.
Единственной моей роскошью было пальто – оно досталось мне от мамы. При мысли о ее прекрасной улыбке и ласковом голосе к горлу подкатил ком. И я поняла, что она, хоть и по другой причине, тоже сбежала.
Я забрала рюкзак Уилла из машины; внутри лежала моя новая жизнь, вместе с бутылкой воды и пакетом печенья, которым предстояло стать как ужином, так и завтраком.
Завтра я пойду и куплю все, что нужно. Новая жизнь, новое начало, шаг за шагом. Но пока придется обойтись содержимым косметички Софи. Внутри обнаружились пара мини-бутылочек дорогого шампуня, новая (слава богу) зубная щетка и паста. А еще нераспакованное мыло. Стыдно признаться, как я обрадовалась. Мысль, что Уилл больше никогда не прикоснется к моему мылу, заставила меня счастливо захихикать.
Меня ужасно бесило, когда он оставлял после себя на бруске грязную пену, вместо того чтобы смыть ее. Знаю, звучу как зануда, но зачем заставлять следующего человека трогать грязное мыло? Все потому, что ему было на это плевать, как и на многое другое. Он всегда думал только о себе.
Я достала пижаму из сумки, молясь, чтобы в доме была вода, пусть даже только холодная. Душ помог бы мне смыть стресс и избавиться от остатков адреналина, до сих пор текущего у меня по венам.
Я повернула кран и вздохнула с облегчением, когда услышала, как в стенах загудели трубы. Вот только… вода так и не пошла. Вернее, пошла, но она была ледяная и текла очень тоненькой струйкой. Я не смогла сдержать разочарования. Попробовала покрутить краны, чтобы выжать приличный напор, но тщетно. И теперь, уставшая и злая, не могла даже закрыть кран. Струйка текла не переставая. Я чувствовала себя грязной и не могла лечь спать в таком виде, пусть даже и на пыльной кровати. Я вспомнила, что заметила ведро под раковиной на кухне, поэтому сбегала вниз и принесла его, стараясь не поскользнуться на крутых ступеньках.
Я поставила ведро под струю и, когда набралось достаточно, умылась и почистила зубы. Придется все-таки попросить миссис Нанкивелл вызвать мастера.
Обессилевшая и отходящая от адреналинового всплеска, я плюхнулась на кованую кровать, которая просела под моим весом и слегка спружинила, но не вернулась в исходную форму. Как собака, я зарылась в холодную ямку. Простыней не было, только отсыревшее зеленое покрывало и старое шерстяное одеяло, которое я нашла в сушильном шкафу. Дрожа от холода и пережитого стресса, я завернулась в него, как в кокон, чтобы укрыться от стылого воздуха.
Завтра я разберусь со всем, но сейчас я измотана долгой дорогой и часами страха.
Надеюсь, теперь все позади. Да, всегда есть шанс, что Уилл найдет меня, но это не умеряло моего воодушевления. Мы с малышкой будем жить чудесной корнуолльской жизнью, и, надеюсь, она ничего не узнает о моем прошлом. Я больше никогда не позволю Уиллу приблизиться ко мне – или к моему ребенку.
Я лежала на боку в тонкой шелковой пижаме Софи, поверх которой я надела ее самый толстый свитер, а еще один скатала и положила под голову вместо подушки. Завтра я все решу. Сегодня же мне достаточно знать, что я в безопасности.
Вот только заснуть не получалось. Может, я и задремала на пару минут, но проснулась еще более разбитой, ворочаясь с боку на бок, как беглая преступница – которой теперь и была. Было бы несправедливо винить продавленный матрас. Я могла думать только о том, что ждет меня в будущем. В тишине этой непроглядной темной ночи я строила планы и тут же меняла их.
С этого дня, только если меня не найдут Уилл или полиция, пути назад больше нет. Кейт Миллер исчезла, и ее место заняла Софи Грэхем – совершенная незнакомка, которой придется с нуля строить новую жизнь. Я лишилась всего, что имела, любила и по чему скучала. Осталась лишь моя неизменная суть и ребенок, что рос у меня под сердцем.
Глава 5
Должно быть, в конце концов я все же уснула, потому что меня разбудило громкое настойчивое кваканье. Я подскочила на кровати, ослепленная ярким светом, пробивающимся сквозь выцветшие занавески. Уже утро? И что это был за звук?
Ко мне же не могла залезть лягушка?
Когда я наконец смогла выпутаться из одеяла и спустилась по лестнице, звук стал более металлическим, словно две ржавые трубы терлись друг об друга. И тут до меня дошло: это дурацкий дверной звонок!
На одну ужасную секунду меня затопил страх. Уилл узнал, где я? Да, он властный и деспотичный, но чтобы следить за мной? И все же чем больше я об этом думала, тем логичнее казалась эта мысль.
– Мисс Грэхем? – раздался голос из-за двери. – Мисс Грэхем? Это Роберт Армитидж.
Кто? Я подкралась к двери, сжимая, как биту, старый кованый ночник в виде петуха. Такой не убьет, но точно заставит подумать дважды, прежде чем снова лезть ко мне.
– Я внук миссис Нанкивелл. Она просила зайти к вам сегодня утром.
Ах да! Я пригладила волосы, вставшие дыбом от испуга, и осторожно приоткрыла дверь. На пороге стоял высокий мужчина с большой коробкой в руках. На нем было шерстяное пальто и клетчатая кепка, какую обычно носят сельские джентльмены. Лицо у него было нечитаемым.
– Доброе утро, – сказал он. – Простите, что разбудил.
– О, не беспокойтесь, – вежливо ответила я. Подумаешь, постарела на десять лет из-за стресса. – Я вас ждала, проходите.
Уголок губ у него приподнялся, словно он подумал: интересно, как бы вы выглядели, если бы не ждали меня. Я посмотрела вниз и увидела, что моя пижама – то есть пижама Софи – задралась до самого живота и что все пуговицы были застегнуты неправильно. Отменное первое впечатление, ничего не скажешь.
Он прошел за мной к раскладному столику и поставил на него коробку.
– Мне ужасно жаль, мисс Грэхем, но произошла ошибка…
Я нахмурилась.
– Ошибка?
– Да. Видите ли, моя бабушка… понятия не имею, как она вообще зашла в интернет… но она не понимает, что дом в таком состоянии нельзя сдавать, поэтому мне придется попросить вас найти другое жилье, по крайней мере пока мы не закончим с ремонтом. Простите…
Нет, нет, нет!
– Но меня все устраивает, правда, – с трудом выдавила я. К горлу подкатил ком. Я представляла здесь свое будущее. Сегодня ночью мне снилось, как я танцую с моей малышкой на залитой солнцем кухне. Я не могу взять и уехать! – Как я уже и сказала миссис Нанкивелл, состояние дома меня не смущает.
– Я думаю, что этот дом никого не может устраивать, мисс Грэхем. Трубы капризничают. Вода нагревается целую вечность. Электрика допотопная, а в крыше наверняка есть дыры. И когда пойдут дожди…
– Я подставлю ведра, – выпалила я. – Правда, для меня это все действительно не важно, мистер… эм… Армитидж.
– Можно просто Роберт.
– Софи, – прошептала я, изо всех сил стараясь не разрыдаться в третий раз за сутки. Он не может так со мной поступить! Не может отнять у меня этот дом!
– Подлатать что-нибудь для меня не проблема, – сказала я. – Я это умею.
– В самом деле?
– Не смотрите так удивленно. Я постоянно подкрашивала родительский дом и чинила его по мелочи.
Он усмехнулся. Клянусь, если он вздумает надо мной смеяться, я его стукну.
– Это хорошо. И что именно вы чинили?
Я пожала плечами.
– Что было нужно. Петли, окна, двери, плинтуса.
– Но не работали с электричеством или сантехникой, верно же?
– Ну, вообще-то, когда я работала в строительной фирме моего отца в Лондоне… – начала я и тут же прикусила язык. Чем меньше он знает о моем прошлом, тем лучше. – Я и одна справлюсь, пока вы не пришлете мастера.
– Простите, но этот дом в аварийном состоянии и требует капитального ремонта.
Нет…
– Однако, – сказал он, кивая на коробку. – Моя бабушка прислала вам кое-что в качестве извинения.
Я обрадуюсь, только если там внутри раскладной дом. Всю ночь я думала, как создать здесь уютное гнездышко для нас с ребенком, а теперь он просто так выгоняет нас из нашего маленького рая?
– Присаживайтесь, – сказал он, придвигая к раскладному столику два шатких стула и доставая какие-то пакеты из коробки. – Я принес хороший кофе и просто тающие во рту круассаны.
Я проигнорировала свой заурчавший живот и скрестила руки на груди.
– Вы выгоняете меня и думаете, что сможете загладить вину завтраком?
– Я помогу вам найти другой дом в деревне. Вы переедете лишь на время.
– Мистер Армитидж, – сказала я, резко выдохнув. С имен я решила вернуться к более формальному, деловому общению. – Вчера я весь день потратила, чтобы доехать сюда и заселиться именно в этот самый дом, после того как договорилась обо всем с вашей бабушкой. Я понимаю, что его нужно подлатать, но это не страшно – я неприхотливая.
Он усмехнулся, протягивая мне круассан.
– Уверен, что нет, мисс Грэхем.
– И я не прошу от вас ничего, кроме как разрешения остаться. Я никому не доставлю хлопот, обещаю.
Он откусил от круассана, разглядывая меня так же пристально, как его бабушка прошлым вечером. Про царапины он, к счастью, ничего не спросил.
– Поступим вот как, – произнес он наконец. Они даже говорили одними словами.
– Позавтракайте, переоденьтесь, и потом мы вместе осмотрим дом. Идет?
– Для начала неплохо, – признала я.
Роберт Армитидж кивнул.
– Отлично. Я пойду возьму инструменты из машины.
Вот как. Значит, пространство для маневра все-таки есть. Я буду донимать его до самого дня родов. Прикую себя к решетке камина, если придется. Или не прикую, потому что это наверняка привлечет внимание местной прессы и тогда прости-прощай, анонимность. Мне нужно было остаться здесь. Я хотела остаться здесь. И не только потому, что, увидев Старри-Коув с вершины холма, я снова влюбилась в этот сказочный, как с рождественской открытки, пейзаж; не только потому, что могла превратить эту развалюху в настоящий дом. Но и потому, что здесь я была так далеко, насколько это возможно, от себя прежней, и я не имею в виду географически. Корнуолл был для меня не просто другим графством, но и другим состоянием души. Тем, что было наполнено чистым и подлинным детским счастьем.
* * *
– Ну что? – спросила я у ботинок мистера Армитиджа, стоявшего на стремянке позади дома.
– На самом деле, не так плохо, как я думал. Надо немного подлатать кровлю, а в остальном все хорошо.
Спасибо, Господи!
Он спрыгнул со стремянки, и его длинные ноги стали видны целиком. Он снова принялся рассматривать меня. Лицо под кепкой у него оказалось довольно приятным. Ярко-голубые глаза казались добрыми.
А потом я поняла: он смотрел не на меня, а на царапины. Практически просвечивал меня рентгеном.
– Поступим вот как, – снова начал он.
– Это ваше любимое выражение?
– Простите?
– «Поступим вот как»…
– Ну, – он пожал плечами. – Надо же как-то начать разговор.
– Понятно. И что в итоге? – спросила я. – Могу я остаться жить здесь или нет?
Он глубоко вздохнул.
– Я пришлю кого-нибудь посмотреть на трубы и проводку. Если их легко починить, то можете остаться.
– Спасибо! – Я чуть не расплакалась от счастья. Более того, чуть не обняла его на эмоциях.
– При двух условиях.
Так и знала. Было бы слишком просто. Сейчас будет просить денег. Придется пересчитать расходы, когда он уйдет.
– И какие же?
– Во-первых, пока идет ремонт, вы поживете в гостинице неподалеку.
Я мысленно прикинула стоимость. Я не могу себе этого позволить.
– За мой счет, – добавил он.
– Ни в коем случае! – возразила я. – Спасибо, но нет.
– Так будет правильно. Я обязан по договору.
– Но вы его еще не подписали, – заметила я.
Он кивнул.
– Да, но моя бабушка дала вам согласие по телефону, что для меня равно обязательству. Как вам найти жилье в такой срок?
И правда.
– А второе условие?
– Что вы зайдете ко мне и позволите себя осмотреть.
– Простите?
– Не злитесь. Речь о медицинском осмотре.
– Так вы врач?
– Вы сильно поцарапались.
– Упала в кусты.
Опять же, чисто технически это правда.
– Когда вы в последний раз были у врача?
– Эм-м-м, – замялась я, думая, что соврать. Я уже много лет не была у врача.
– Я ведь не требую от вас невозможного, правда? Просто придите на осмотр, и тогда… можете остаться в доме. Договорились?
Я пристально посмотрела на него. Я знала, что предложения лучше уже не будет, – это читалось у него во взгляде. И мне так не хотелось никуда уезжать. Кроме того, ради малышки нужно быть здоровой.
– По рукам? – Он протянул руку, и я пожала его большую ладонь. Такая теплая. И надежная.
– Хорошо, – согласилась я. – Спасибо.
Не пойму как, но, несмотря на все что случилось и на мое обещание быть осмотрительнее, я почему-то доверяла ему.
– У вас ледяные руки, – сказал он, придерживая для меня входную дверь. – Давайте разожжем камин. И, может, поставите чайник? Имейте в виду, я кофеман.
– Эм, боюсь, пока у меня нет чайника, – сказала я.
– Есть, – ответил он, выметая пепел из камина. – В коробке на столе.
Я заглянула внутрь. Там лежали тостер, буханка хлеба, кофе, чай, масло, сыр, чатни, какие-то фрукты и банка арахисовой пасты.
– Арахисовая паста! Моя любимая! Но к чему все это? – спросила я, мучительно медленно наполняя чайник водой из скрипящего крана. Я не нуждаюсь в благотворительности, хотелось сказать мне, но горячий чай манил меня после часа на холоде.
Он улыбнулся, заглядывая в печную трубу.
– У бабушки на такое шестое чувство. Это ее версия подарка на новоселье. Добро пожаловать к нам, Софи. Если вы подружились с бабулей, то считайте, что подружились со всей деревней.
Как раз чтобы держаться подальше от всей деревни, я и выбрала жить в глуши. Одного не в меру любопытного человека хватит, чтобы раскрыть меня.
Раздался громкий треск, и я вздрогнула от неожиданности, осознав, что доктор Армитидж уже успел разжечь огонь. Инстинктивно я потянулась к теплу, чтобы отогреть замерзшие руки. Повисла гнетущая тишина. Очевидно, что у него миллион вопросов, почему молодая женщина умоляет позволить ей жить в таком доме. Вопросов, на которые я не хотела отвечать.
Когда он ушел, пообещав вскоре прислать мастера, я поднялась наверх и с помощью ржавых ножниц, лежавших в шкафчике под раковиной, отхватила добрых десять дюймов своих красивых длинных волос. Стрижка получилась по-мальчишески короткая. Если Демельза[3] смогла выдать себя за мальчика, надев одежду брата, то и меня короткие волосы сделают неузнаваемой.
Этим вечером, успешно изменив свой образ, я вышла на прогулку. Домик «Тюльпан» был последним на окраине деревни, и слева от него простирался огромный лес. Вековые деревья, щебетание птиц, приветствующих закат. Красота.
Подняв воротник, чтобы защититься от холодного ветра, я успела сделать всего пару шагов, как вдруг ко мне выбежал самый забавный пес, какого я только видела. Он был всех мыслимых цветов – настоящий калейдоскоп из кремового, рыжего, серого и коричневого; уши торчком и большие темные глаза. Казалось, будто в фотошопе из множества разных собак сделали одну, а потом подстригли ее кривыми ножницами. Этот большой разношерстный коллаж выглядел устрашающе, но он подбежал ко мне, виляя кривым хвостом, и принялся обнюхивать мою протянутую ладонь. Какой необычный пес.
– Привет, и кто же ты такой? – проворковала я. – Тебя что, забыли в стиральной машинке? Какой же ты миленький!
В эту же секунду я почувствовала, что за мной наблюдают. Я выпрямилась, напрягая глаза и уши. Мне не показалось. Кто-то следил за мной. Я была уверена в этом, потому что волосы на затылке у меня встали дыбом.
– Волк! – прогремел чей-то голос, и пес замер, прислушиваясь. – Ко мне!
Услышав это, Волк мгновенно потерял ко мне интерес и побежал туда же, откуда пришел. Я недолго постояла, пытаясь собраться с мыслями, как вдруг тот же голос раздался снова, напугав меня:
– Эй! Это частная собственность. Вали отсюда!
– Ой! И-извините! – крикнула я в сторону деревьев.
Этого хватило, чтобы я бросилась обратно под защиту своего дома. Не переводя дыхания, я закрыла и заперла дверь и выглянула наружу сквозь занавески. Он не побежал за мной. Очевидно, что он, как и я, просто хотел, чтобы его оставили в покое. Это можно понять. А вот его грубости я понять не могу. Я всего-то поздоровалась с его псом.
Глава 6
Все утро я провела за уборкой и даже помыла окна, которые, как оказалось при ближайшем рассмотрении, не разваливались лишь благодаря толстому слою облупившейся краски. Зато теперь из дома открывался вид на заросший сорняками двор, некогда бывший садом.
Но под серыми кустами уже можно было разглядеть яркие пятнышки. Наступил апрель, и цветы потянулись к солнцу. Бедные мои цветочки! Я обошла дом и взяла из сарая для инструментов крошечную тяпку. Похоже, раньше она принадлежала ребенку, но другой у меня не было. Я принялась вырывать и выкапывать все, что разрослось и засохло.
Когда я расчистила большую часть кустов, снова расцарапав себе лицо и руки, то обнаружила, что под сорняками скрывался великолепный сад, отчаянно стремящийся к жизни. Нарциссы, тюльпаны, рудбекии, колокольчики, георгины, агапантусы, незабудки – все в разной стадии цветения. Даже плодовые деревья! Груша, яблоня, вишня, а также пара зеленых кустиков ревеня. Если все это распускается уже в апреле, то не терпится увидеть, каким сад будет летом.
Вытерев лоб после тяжелой работы, я нашла в сарае мешки для мусора и наполнила по меньшей мере три из них. Закончив, я села на ступеньках у стеклянной двери, ведущей из кухни в сад. Всю эту красоту будет видно из комнаты! Как же мне повезло найти этот дом. Мой сад станет моим убежищем. Не могу дождаться!
Немного передохнув, я достала шланг, надеясь, что он будет подключен к основному водопроводу, а не к той загадочной системе, что была в доме. И… да! Победа! Вода бежала свободно, так что я хорошенько полила все живое. Очень жаль, что в самом доме вода едва текла; я перепачкалась в земле с головы до ног, а мыться на улице было холодно. Я наполнила несколько ведер из шланга, но была уже слишком уставшая, поэтому вылила их в раковину на кухне, а не в ванну на втором этаже.
После этого я помыла и продезинфицировала ящики комода в своей новой спальне и разложила по ним вещи Софи. Интересно, как Уилл объяснит, почему вор взял только ее одежду, а не драгоценности? Наверняка у Софи возникнут вопросы.
Думаю, Уилл был просто в бешенстве, когда я не приехала на работу, где меня поджидали сотрудники Скотленд-Ярда. Несомненно, он уже позвонил Тамсин, но та с чистой совестью могла сказать, что понятия не имеет, где я. Однако это его не остановит. Он будет и дальше порочить мое имя, словно ему было мало выставить меня преступницей.
И официально теперь так и есть. Я – преступница.
Сомневаюсь, что Уилл выложит мое фото в интернет, чтобы найти меня, – он не особо дружит с соцсетями. А вот я раньше сидела там часами. Мой блог под названием «Где же они сейчас?» только подтвердит, что я интересуюсь жизнью знаменитостей, и нанесет последний удар по моей репутации. Потому что среди клиентов нашей фирмы были знаменитости. Наверное, все решили, что я узнала их секреты из конфиденциальных файлов, а потом использовала эту информацию для шантажа. Забавно, что теперь уже я бегу от публики и мечтаю об анонимности. Может, так мне и надо – не стоило лезть, куда не просят.
В свое оправдание могу сказать, что в моем блоге к знаменитостям всегда относились с большим уважением, и я никогда не пыталась узнать, где они живут. Я лишь делала обзор их карьеры, используя старые ролики из интернета, чтобы напомнить ностальгирующим фанатам о том славном времени. Я не вела расследований и не разглашала их местонахождение.
Однако в последнее время мне стало трудно вести блог. Это было просто хобби, возможность отвлечься от работы, но оно больше не приносило мне радости. И сейчас, как никогда раньше, я стала ценить приватность. Зачем ворошить прошлое тех, кто хочет, чтобы их оставили в покое? Конечно, я понимаю всю иронию этих слов; сама сначала привлекла внимание к куче позабытых звезд, а теперь бумеранг вернулся. Спрятаться хочу уже я, а Уилл и полиция сделают все, чтобы меня найти. Я уже изменила прическу. Буду носить шляпы и темные очки, не забывая держаться от всех подальше.
