Рейн Макграт с трудом приоткрыла один глаз и тут же пожалела об этом. Квартиру на двадцатом этаже заливал безжалостный солнечный свет. Сначала боль была едва ощутимой, но уже через мгновение голова стала раскалываться.
– Пожалуй, последняя порция виски в полночь была уже лишней.
Желудок тут же с ней согласился: в нем все перевернулось. Рейн с трудом выбралась из шелковой путаницы простыни.
– В жизни раз бывает тридцать лет! – передразнила она сама себя, горько сожалея о проявленной накануне самонадеянности. – Если я доживу до вечера, это будет настоящим чудом.
Но стоило вспомнить, что сулит ей этот волшебный день, как от последствий неуемного употребления отличного ирландского виски не осталось и следа. Ну, почти не осталось.
Рейн наконец сфокусировала взгляд на покачивающихся за окном пальмах. Вдали сияла бирюзовая гладь океана.
Основным оттенком ее свадебных платьев была нежная белизна облаков, а атласную отделку она подбирала, вдохновляясь палитрой природы.
Созданные ее руками свадебные туалеты заинтересовали один из крупных банков. Сегодня у нее запланирован деловой обед с его представителями, и она надеялась, что в меню, где-то рядом с десертами, найдется место для инвестиций в компанию, которой она владела вместе с Лэндоном Шортом – ее партнером и бойфрендом. Салон свадебных платьев «Кружево в тренде».
Тридцатилетие – первый день головокружительно прекрасной жизни.
– Прощай, жалкая юность! – произнесла она на всю просторную квартиру, зашла на кухню и нажала на панели кофемашины «Двойной эспрессо». До знакомства с Лэндоном она сутками просиживала за швейной машинкой и у «доски настроения», медленно, по одной, завоевывая клиенток. – Здравствуйте, счастье и успех!
Босиком она не торопясь вернулась в спальню и взяла в руки телефон – он заряжался на прикроватной тумбочке, ожидая найти сообщение от Лэндона.
Остроумный и изобретательный красавец, он был от нее без ума, как, впрочем, и она от него.
Пусто. И от мамы тоже еще ни слова.
Был, правда, пропущенный звонок с неизвестного номера из Европы. Очевидно, это дядюшка со стороны отца, дядя Невин, хотел поздравить. Как мило. Папа умер, когда ей было всего двенадцать, и она до сих пор ужасно по нему скучала. Интересно, смог бы Конор Макграт гордиться ею сегодняшней? Принимая решения, она всегда думала о нем. Улыбнулся бы папа? Поддержал?
Он определенно одобрил бы тот последний стаканчик «Джемесона».
– Сегодня твой день, – нараспев сообщила она собственному отражению, тщательно накладывая макияж после душа. Если разговор за обедом пройдет успешно, она сможет открыть фирменные магазины в крупнейших торговых центрах по всему миру. Рейн уложила длинные черные волосы в классический узел на затылке, добавила угольно-серых теней и причмокнула, посылая сама себе воздушный поцелуй. Облегающее платье без рукавов цвета голубиного крыла – и образ готов.
Завершение бурной юности ее совсем не пугало, напротив – начало нового десятилетия придавало сил. Рейн закрыла квартиру, и лифт понес ее в мраморный холл здания.
– С днем рождения, Рейн! – окликнула ее Кендра, администратор.
– Спасибо!
Держась очень прямо, Рейн проследовала к стеклянным дверям, которые перед ней предупредительно распахнул охранник – он тоже не забыл ее поздравить. На залитую солнцем парковку, прямо к выходу, служащий уже подогнал ее машину – арендованный мерседес, кабриолет. Она скользнула на сиденье, на всю мощность включила музыку и влилась в поток транспорта в сторону Лос-Анджелеса и Родео-драйв.
Не успела доиграть вторая песня из их с Лэндоном плейлиста, как раздался телефонный звонок. Рейн ответила через блютуз:
– Джен?
Джен, лучшая школьная подруга, заорала:
– Рейн, с днем рождения!
– Спасибо, дорогуша, но мы же только вчера выпивали вместе.
Они с девчонками танцевали до упаду и вообще оторвались по полной, провожая ее двадцатидевятилетие.
– Я просто хотела пожелать удачи. Вы с Лэндоном заслужили этот шанс, как никто другой. Ты сама придумала все платья «Кружева в тренде», от первого до последнего. Портфолио не забыла?
– Конечно нет! – Рейн никогда не расставалась с альбомом для эскизов; он и сейчас был у нее в сумке. – Ты просто золото, Джен.
Представляя, как банкиры в строгих костюмах предлагают им с Лэндоном астрономические суммы, с восторгом рассуждая о потенциальной прибыли, она широко улыбалась. А потом… потом праздничный ужин, море шампанского. Ужин с Лэндоном, разумеется. Она заранее освободила этот вечер для него.
Есть надежда, что можно будет заодно отметить и еще кое-что. Она бросила взгляд на безымянный палец. Безупречный маникюр, но никакого кольца. Может быть, наконец, сегодня?
– Рейн Макграт, это твой год. Знаешь, я такие вещи чувствую.
Смеясь, Рейн посмотрела в зеркала заднего вида, включила поворотник и свернула с шоссе. Сегодня плотный поток машин, движущихся бампер к бамперу, ее не раздражал. Слишком много было поводов для счастья.
– В половине случаев ты бываешь права!
Джен хихикнула:
– Напиши, как пройдет обед, ладно?
– Обязательно. Пока!
Чтобы повесить трубку, достаточно было нажать кнопку на руле. Автомобиль последней модели: в Лос-Анджелесе имидж решает все, и они с Лэндоном, эксперты в области маркетинга, жили в соответствии с этим принципом.
Они даже договорились, как оденутся на сегодняшнюю встречу, чтобы соответствовать друг другу. Она – в голубовато-сером платье, а он – в угольно-черном костюме с тончайшими серыми полосками. Блондин и брюнетка, вместе они безупречная пара.
Ей иногда приходило в голову, что Лэндон ни за что не пригласил бы ее на первое свидание после той вечеринки в клубе год назад, если бы Рейн так удачно не дополняла его тщательно подобранный образ. Она старалась об этом не думать.
Рейн припарковалась на соседней улице и пешком дошла до своего салона. Магазинчик был совсем крошечным, зато располагался в исключительно удачном месте. Вся витрина была расписана силуэтами свадебных платьев – ни один сантиметр рекламного пространства на этой дорогой торговой улице не пропадал даром.
Она достала из сумки золотистый брелок и вставила ключ в замок, то есть попыталась вставить. Замок словно заклинило.
– Вот черт…
Она сняла солнцезащитные очки Chanel и внимательно присмотрелась. Похоже, в замке намертво застрял обломок самореза. Вандалы? Прикрыв глаза от солнца ладонью, Рейн заглянула в полутемный магазин. Вроде бы внутри все было на своих местах.
Соседние магазины открывались только в десять.
Они с Лэндоном договорились встретиться здесь пораньше, ровно в восемь, чтобы еще раз обсудить детали предстоящей встречи, но его до сих пор не было. Другого входа в салон не существовало. Оставалось только вызвать мастера по замкам.
Рейн достала телефон и набрала номер Лэндона. Включилась голосовая почта.
– Привет, любимый. Это я. У нас тут… небольшая проблема.
Она принялась мерить шагами тротуар, уверенная, что он вот-вот появится – как обычно, с двумя стаканами латте и очередной блестящей идеей. Прошло пятнадцать минут. Она успела договориться с мастером. Тревога нарастала.
Лэндон вообще никогда не опаздывал. Чтобы на целых полчаса… Это было совсем на него не похоже.
Лос-анджелесские автострады были смертельно опасны. Полгода назад Лэндон уже попадал в аварию – машину списали в утиль. Он тогда отделался легким сотрясением мозга, но страху натерпелся изрядно. Каждый выезд на работу по этим дорогам был сродни переходу через минное поле.
– Нельзя же просто стоять и ждать, – в бессилии пробормотала Рейн. А вдруг машина сломалась где-нибудь по дороге?
Она решила поехать к Лэндону по его обычному маршруту, снова и снова набирая его номер.
На полпути, неподалеку от шоссе, она увидела аварию. Сердце на миг замерло. Рейн сбросила скорость, но тут же с облегчением выдохнула: разбитым оказался черный «ниссан», а не БМВ Лэндона.
Теперь она почти убедила себя, что он просто проспал.
Лэндон терпеть не мог промахов. Любая оплошность, по его мнению, могла задать встрече неверный тон. Рейн остановилась перед современным одноэтажным домом с навесом для автомобиля. Подъездная дорожка была пуста.
Она сглотнула, и в пересохшем горле болезненно запершило. Отпив воды из бутылки, Рейн вышла из машины. Может быть, он просто поехал в салон другой дорогой?
Она громко постучала в дверь:
– Лэндон! Лэн! Это я. Я вхожу!
Ответа не последовало, и она достала запасной ключ из-под искусственного камня возле кашпо с цветами и открыла дверь.
Желудок болезненно свело. Она невольно ахнула.
Дом был пуст. Совершенно. Не осталось даже комочка пыли. Уборщица приходила к Лэндону раз в две недели, по пятницам, чтобы к выходным в его холостяцкой берлоге все сияло чистотой. Но сегодня был вторник. Первое июня. Ее день рождения.
– Лэндон?..
Она бросилась в спальню – в их спальню, если уж говорить честно. В шкафу болтались только пустые плечики. Ни дизайнерских костюмов. Ни дорогих итальянских туфель. В ванной не осталось даже зубной щетки. Дом был идеально чист. Словно… словно Лэндон исчез.
Нет. Не может быть.
С тяжелым чувством Рейн прошла на кухню и распахнула холодильник. Ни шампанского. Ни вина. Никакого праздника.
Пусто.
Что это? Кошмарный сон?
Как в тумане, она вышла на крыльцо, опустилась на ступени рядом с цветочным горшком и так сильно сжала ключ в ладони, что он больно впился в кожу.
Сердце оборвалось.
Нет. Только не это.
Дрожащими руками она снова взялась за телефон. Наверняка это какая-то дурацкая шутка. Лэндон любил подобные розыгрыши, хотя ей они никогда не казались смешными.
Пальцы не слушались, пока она входила в банковское приложение, в их общий банковский счет, открытый для салона.
Увидев остаток на счете, Рейн даже не удивилась. Ноль.
– Ноль?! – закричала она на всю тихую улицу. – Сто пятьдесят тысяч баксов – и ты не оставил ни цента?!
Зазвонил телефон. Рейн с трудом сглотнула вставший поперек горла ком.
– Алло?.. – Она молилась, чтобы это был Лэндон. Пусть все объяснит, а потом ржет вместе со всей съемочной группой над своим «гениальным» розыгрышем.
– С днем рожденья тебя, с днем рожденья тебя… – запела мама. Даже по телефону голос Лорен Макграт, звезды многолетнего телесериала «Семья навсегда», был полон обаяния. – С днем рожденья, Рейн Клэр Макграт, с днем рождения тебя!
Рейн разрыдалась.
– Что случилось, родная?
– Лорен… Я… я… Лэндон исчез. – Ее с детства приучили называть родителей по имени, а «мама» и «папа» оставались лишь для редких проявлений нежности. Причуды Голливуда. – Он снял все деньги со счета, – сквозь слезы проговорила Рейн. – Мы планировали сегодня встречу с людьми из банка!
– Вот мерзавец! – с чувством воскликнула Лорен. Она редко позволяла себе подобные выражения: в сериале ее героиня была истинно благочестивой христианкой.
– Никогда он мне не нравился, Рейн. Всю работу делала ты, а восхищение доставалось ему. Ты сейчас где? Я немедленно приеду.
– Но ты же на студии…
Рейн глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Горячие, жгучие слезы неудержимо катились по щекам. «На студии» означало, что все остальное может подождать до конца съемочного дня.
– Я возьму такси и отвезу тебя домой. Только предупрежу Пола.
Продюсер наверняка лишится дара речи, услышав это из ряда вон выходящее известие.
– Может, вызвать полицию? – Рейн никак не могла поверить, что Лэндон способен так с ней поступить. Обвести вокруг пальца. Использовать. Как человека, которого… которого ненавидишь.
– Да, обязательно, милая, ведь пропали деньги. Мне очень жаль. Я уже выезжаю. Ты у него дома, на холмах? Пусть полицейский прибудет туда.
Они одновременно положили трубки.
Дрожащими пальцами Рейн набрала номер полиции и сообщила об исчезновении человека. И денег. О том, что сегодня у нее день рождения, она не сказала. Волшебный день стремительно превращался в кошмар.
Минут через двадцать приехала стройная женщина-полицейский лет сорока, чтобы записать показания. Они стояли на крыльце дома Лэндона.
– У нас с Лэндоном Шортом общий бизнес. Сегодня утром я не смогла открыть салон. Кто-то вогнал в замок шуруп, и дверь заклинило.
– Адрес? – спросила полицейская. На жетоне значилось: «Офицер М. Питерс».
Рейн назвала адрес магазина, с трудом собираясь с мыслями. Как Лэндон мог так с ней поступить? Они были партнерами. Любили друг друга. Были одной командой. Сегодняшняя встреча с представителями банка должна была вывести их бизнес на новый уровень и открыть ее платьям дорогу в лучшие свадебные салоны.
– Я сейчас же этим займусь, – мягко сказала офицер Питерс.
Не прошло и двадцати минут после телефонного разговора, как, благоухая жасмином, появилась ее мать. Дорогие солнцезащитные очки безупречно сидели на тонком носу. Лорен было уже за пятьдесят, но мужчины по-прежнему оборачивались ей вслед.
Полицейская на мгновение растерялась, однако это же Лос-Анджелес, здесь встречи со знаменитостями никого не удивляют. Лорен Макграт знали и любили почти в каждом доме.
– Я сейчас поеду в магазин на Родео-драйв, а потом оформлю протокол, – сказала офицер Питерс. – Если появятся какие-либо новости о Лэндоне Шорте или у меня возникнут вопросы, я с вами свяжусь.
– Спасибо.
Лорен торопливо обошла полицейскую и крепко обняла дочь.
– Полиция сможет вернуть тебе деньги? Нельзя же просто взять и скрыться с ними! А что с салоном? С платьями?
В свадебные платья Рейн было вложено не меньше ста тысяч долларов. Невесты доверяли ей самое важное – свои наряды для главного дня в жизни. К горлу снова подступила тошнота.
– Может, мне поехать с вами в магазин? – спросила Рейн. – Утром я не смогла попасть внутрь. Замок испортили.
– Только не говори, что Лэндон украл еще и платья! – ахнула Лорен.
– Очень надеюсь, что нет… Три заказчицы должны получить свои платья уже в июле.
Не считая долгих часов работы, в каждое платье были вложены дорогой шелк, жемчуг и безупречное мастерство. Роскошь, созданная по индивидуальному заказу.
– Позвольте ваш ключ? Я попробую открыть дверь. Хотя, возможно, магазин уже стал местом преступления, и тогда лучше, чтобы всем занималась полиция.
Рейн протянула офицеру золотистый брелок с ключом от «Кружева в тренде».
Лорен заглянула в опустевший дом.
– Боже мой! Готова поспорить, здесь работали профессионалы. Дом вычистили до последней мелочи. Он наверняка уже бежал из страны. – Она обеспокоенно посмотрела на полицейскую. – Помню, в одной серии преступника нашли по номеру машины. У Лэндона черный БМВ, инспектор. Рейн, ты знаешь номер?
– Э-э-э… Нет, – растерянно протянула она. – Я и своего-то номера не помню. Я же ее арендую.
Офицер Питерс сделала пометку в планшете.
– Черный БМВ. Хорошо. Давайте закроем дом и поедем.
Рейн невесело усмехнулась. Интересно, что тут еще можно украсть? Но спорить не стала. Заперла дверь и снова спрятала запасной ключ под искусственный камень.
Он забрал всё. Она никак не могла понять почему. Он говорил, что любит. Они строили планы на будущее. Сердце разрывалось от боли.
– Я поведу, – сказала Лорен, пристально посмотрев на дочь.
– Хорошо. – Сил, чтобы спорить, у Рейн не осталось.
Лорен села за руль машины дочери, и они поехали следом за полицейским автомобилем. Рейн била дрожь, но она отчаянно пыталась не потерять самообладания. Они с Лэндоном обсуждали схемы вложений. Наряды. Ход предстоящей встречи.
– Я не могу пойти на эту встречу с банком. Придется все отменить. Господи… ведь все их контакты были у Лэндона. Я… мы… мы же были одной командой. Как он мог так со мной поступить, мама?
Мать всхлипнула и погладила Рейн по руке.
– Давай сначала отвезем тебя домой, а там спокойно все обсудим. Ты проверила свой личный банковский счет?
Рейн покачала головой, словно онемев.
– Там все равно почти ничего нет. Пара сотен долларов. Какой же я была дурой! Мы перевели на бизнес-счет все, что у нас было, чтобы произвести впечатление на инвесторов.
По дороге к дому Лорен ненадолго остановилась у круглосуточного магазина. Вернувшись, она поставила к ногам Рейн тяжелую холщовую сумку. Та с трудом сдерживала слезы.
– Вино и шоколад, моя дорогая, помогут нам пережить этот день.
Они подъехали к дому.
– Андрос сам припаркует машину, – сказала Рейн. Она выбралась из автомобиля и пошла за матерью к тротуару, прижимая к бедру тяжелую сумку.
– Обожаю эту услугу, – заметила Лорен, пересекая холл. – Если бы мне приходилось ездить каждый день, я бы тоже ею пользовалась.
Рейн кивнула Кендре, сидевшей за стойкой, но сразу отвела взгляд, чтобы не вступать в разговор. После того как всего несколько часов назад она, сияя от счастья, выходила отсюда, было очевидно: случилось что-то ужасное. Лорен передала администратору ключи:
– Спасибо.
Рейн лишь с третьей попытки попала пальцем в кнопку лифта. Остаток пути до двадцатого этажа они проделали молча.
Тело, голова, сердце – все ныло от боли.
– Я хочу только принять душ. – Рейн все думала: как она вообще сможет это пережить?
– Конечно. А я налью вина.
Не успели они войти в квартиру, как зазвонил телефон.
Рейн ответила:
– Алло?
– Мисс Макграт? Офицер Питерс. К сожалению, у меня плохие новости. Платья исчезли, касса пуста. Ваш салон теперь считается местом преступления.
Потрясенная, Рейн опустилась на диван. Тысячи часов работы. Свадебные платья для невест, доверивших ей свою мечту об идеальном дне. Все исчезло.
– И что теперь? – спросила она.
– Вам придется составить список всего похищенного, – ответила офицер Питерс. – И связаться со своей страховой компанией.
Страховкой занимался Лэндон, и тут у Рейн перехватило дыхание. А была ли вообще страховка? Теперь она уже ни в чем не была уверена.
– Когда?.. Прямо сейчас? Мне… мне нехорошо.
Лорен присела рядом на диван, пытаясь по выражению лица дочери понять, что происходит. Рейн включила громкую связь.
– Вы вполне можете сделать это завтра с утра, – сказала офицер Питерс. – Когда я приехала, мастер, которого вы вызвали, уже был на месте и починил замок. Я попросила выставить счет вам. Заодно заедете в участок и заберете ключ. И захватите банковские документы. Мы все подробно обсудим.
Разговор закончился. Словно на автопилоте, Рейн протянула телефон матери:
– Если снова позвонит полиция, ответь, пожалуйста. Больше я ни с кем разговаривать не хочу. Только если случится что-нибудь действительно чрезвычайное.
Она боялась представить, что еще может произойти.
– Конечно, дорогая.
Рейн ушла в ванную и разрыдалась. Так сильно она не плакала со дня смерти отца. Нет… сейчас было еще больнее. Отец не бросал ее. Он умер.
Конор был болен, но перед смертью успел сказать Лорен и Рейн, что любит их и будет любить всегда.
Прошел почти час. Зеркала в ванной запотели от пара. Рейн наконец вышла из душа, добрела до кровати и тут же уснула, хотя не было еще и полудня. Зря она так размечталась.
Когда она снова открыла глаза, до нее донесся приглушенный голос матери, разговаривавшей с кем-то по телефону. Наверное, с Полом. Продюсер и Лорен были давними друзьями.
– Лорен? – Рейн пошевелилась на кровати и сквозь открытую дверь гостиной увидела на кушетке мать. – Мама?
– Ой! Пол, я тебе перезвоню. Она проснулась. Обязательно перезвоню. – Лорен прижала телефон к груди. За окном уже стемнело, и луна сияла над водой, словно жемчужина. – Дорогая, Пол говорит, что знает прекрасного адвоката, который сможет тебе помочь, если понадобится. И конечно, передает самые добрые пожелания.
Рейн кивнула, потом покачала головой:
– Я… не знаю…
Мать осторожно присела на край ее мягкой кровати.
– Рейн… К несчастью, есть еще одна плохая новость.
– С Лэндоном все в порядке? – Сердце отчаянно забилось. А вдруг произошло какое-то ужасное недоразумение? Вдруг он вовсе не хотел причинить ей боль?
– Нет, этого мерзавца пока не нашли. Речь о твоем дяде. О Невине. – Лорен прижала пальцы к губам, и на глазах у нее показались слезы. – Дядя Невин умер. В прошлый четверг.
– Что? – Сердце заболело еще сильнее. Ему ведь не было и шестидесяти. – И мы только сейчас об этом узнали?
– Это был несчастный случай. Он косил траву. На тракторе…
В памяти Рейн возникли бескрайние изумрудные лужайки, настолько огромные, что в детстве казалось, будто они живут в парке. Одиннадцать лет назад, когда она гостила там с отцом, замок Макгратов представлялся ей дворцом из сказки.
Отец успел свозить ее в Ирландию дважды. Они мечтали вернуться на Изумрудный остров всей семьей, но мать панически боялась самолетов, да и съемки сериала не оставляли ей ни минуты. Они лишь обменивались рождественскими открытками и поздравлениями с днем рождения, каждый раз обещая, что однажды обязательно приедут.
Без отца Рейн в Ирландию так и не вернулась. А теперь умер и дядя Невин. Ее захлестнуло чувство вины.
– Какой ужас… Когда похороны?
Момент для поездки был самый неподходящий. Ее жизнь только что рассыпалась на куски.
– Адвокат, Оуэн Хьюз, просил, чтобы ты обязательно приехала на оглашение завещания. Он особо подчеркнул, что это очень важно. Насчет похорон я не уверена.
– Я сейчас никуда не хочу ехать. – Рейн устало потерла воспаленные глаза. – У меня и без того все летит в тартарары.
Мать поднялась и вскоре вернулась с двумя бокалами вина на подносе. Рядом лежали квадратики темного шоколада.
– Именно поэтому, мне кажется, тебе и стоит поехать.
Рейн сделала глоток и надкусила ломтик шоколада. Ни капли сладости, ни дать ни взять опилки.
– Не могу.
– Дядя очень тебя любил. Он один связывал тебя с папой. – Лорен сморгнула слезинку с пушистых накладных ресниц. – Конору было бы приятно, если бы ты съездила.
Главный козырь – память об отце. Мать играла нечестно.
– Поехали вместе.
– Не могу. – Лорен допила вино и снова наполнила бокал из стоявшей у ног бутылки. – Пей, дорогая. В чисто медицинских целях.
– Ты же можешь поехать. Я без тебя не справлюсь.
– Мой сериал тоже без меня не справится. – Лорен ласково похлопала дочь по руке. – А ты сможешь. Ты сильнее меня.
– Ты всегда так говоришь, но я в это не верю. – Рейн безвольно откинулась на покрывало. Теперь, когда Лэндон выставил ее полной дурой, а она так в него верила. В него и в себя.
– Ты сильная, и это правда, – ответила Лорен, делая еще глоток. – Без тебя я бы не пережила папину смерть.
После смерти мужа Лорен, любившая его всем сердцем, целую неделю не вставала с постели, не выходила из темной спальни. Рейн не подпускала к ней ни журналистов, ни коллег по сериалу, пока мать не смогла наконец вновь скрыть свои чувства под привычной маской улыбки.
Перед мысленным взором Рейн возникли дядя Невин и отец, Конор Макграт. Невин был старшим из братьев, Конор – младшим. Была еще сестра, тетя Клэр, в честь которой Рейн получила свое второе имя, но она умерла ребенком. У всех Макгратов были иссиня-черные волосы и серые глаза.
– Серые, как ирландский дождь. Совсем как ты, – любил говорить отец[1].
– Ох, мама… – Рейн убрала с лица растрепанные волосы. – Какой ужасный день.
Ей так хотелось верить, что они с Лэндоном любят друг друга так же, как когда-то любили друг друга ее родители. Но человек, способный так легко предать, любить не может.
Нет. С этим покончено. Рейн Клэр Макграт не станет жертвой. В последний раз утерев распухшие от слез глаза, она велела себе изгнать из сердца все чувства к Лэндону, чтобы не осталось даже искры.
И все-таки одинокая слеза скатилась на покрывало.
Лорен ласково погладила дочь по плечу и положила на поднос рядом с бокалом конверт.
– С днем рождения, дорогая. Я не могу решить все твои проблемы, но хотя бы немного помогу, пока ты снова не встанешь на ноги.
– Что это? – Рейн взяла конверт. Мысли путались, словно нитка, намертво застрявшая в швейной машинке.
– Открой. – Мама поставила на поднос свой бокал и ободряюще улыбнулась. – Это билет первого класса в Ирландию. В один конец. Ты улетаешь завтра днем, сразу после того, как заедешь в полицию.
Глава 2
Несмотря на все свои сомнения, в среду после обеда Рейн все-таки села в самолет, направлявшийся через Атлантику в Ирландию, в Дублин. Перелет предстоял долгий. В аэропорту ее должен был встретить и отвезти в деревушку Граттон водитель – еще около часа пути. С учетом восьмичасовой разницы во времени к адвокату она попадет не раньше четырех часов пополудни в четверг.
Они с Лорен несколько часов обсуждали поездку, и в конце концов беседы свелись к составлению списка вещей на неделю.
Все организовала мама. Ей помогли Пол и пожилая экономка замка Мейв, которую Рейн почти не помнила.
Опись имущества в салоне утром во вторник не заняла много времени, но одна мысль, что Лэндон не только опустошил их банковский счет, но и украл свадебные платья у невест, доверивших им самое дорогое, разрывала ей сердце.
– Боитесь летать?
Рейн растерянно повернулась к сидевшему рядом мужчине:
– Простите?
Он пластиковым стаканом указал на ее руку. Она намертво вцепилась в подлокотник.
Рейн вообще-то любила путешествовать, но сейчас все было иначе. Для начала ее обокрал любимый мужчина. К тому же она летела в Ирландию одна, без отца. И наконец, внезапная смерть дяди.
– Дело не в этом.
– Тогда в чем? У вас костяшки аж побелели, а самолет даже ни разу не тряхнуло.
И на том спасибо.
– После того, как сложился мой день рождения, я уже ничему не удивлюсь. Даже сильной болтанке.
– У вас день рождения? – Мужчина подозвал проходившую мимо стюардессу: – Я хотел бы угостить эту молодую леди.
– Ой! Не стоит.
– Для меня это удовольствие. – Он подмигнул. – Тем более что в первом классе напитки бесплатные.
– Точно. – Когда они летали первым классом с отцом, Рейн была еще слишком мала, чтобы интересоваться спиртными напитками.
– Шампанское? – спросила стюардесса.
Рейн не видела поводов для шампанского. Если что и праздновать, так благополучное приземление в Ирландии.
– Ром с диетической колой, пожалуйста.
Через минуту стюардесса вернулась со стаканом рома с колой и льдом.
– Пожалуйста. И с днем рождения.
– Спасибо. И вам спасибо, сэр. – Рейн наконец разжала пальцы, отпустив подлокотник, и взяла стакан. Может быть, алкоголь поможет ей уснуть.
– Сколько вам исполнилось, если не секрет? Кстати, меня зовут Майкл. – По его тону было ясно: он просто коротает время, а вовсе не пытается заигрывать. Хотя после того, как ее обманул Лэндон, могла ли она вообще доверять собственным оценкам?
– Рейн. Вчера мне исполнилось тридцать. – Она слегка кивнула соседу. – У меня были такие большие надежды.
– Ожидания всегда нас подводят, – философски заметил Майкл.
Ожидания. И бизнес-партнер, который оказался последним подлецом.
Рейн не собиралась изливать душу незнакомцу. Она лишь надеялась, что к возвращению в Лос-Анджелес через неделю ее жизнь хоть немного войдет в привычную колею.
Жизнь, превращенная в хаос.
Какая-то часть ее отчаянно надеялась, что Лэндона похитили, что сейчас его пытают, требуя выкуп, поэтому он и снял все деньги со счета. Наверное, именно преступники заставили его испортить замок в дверях магазина.
Другая часть по-прежнему отказывалась принимать случившееся. Она даже не сказала Джен, что улетает. Сначала к адвокату, затем на похороны, а потом домой.
Накануне вечером они с мамой допили первую бутылку вина, открыли вторую, съели целую плитку превосходного шоколада, а затем еще и пакет картофельных чипсов, правда с пониженным содержанием жира.
К концу второй бутылки поездка в Ирландию уже казалась прекрасной возможностью сбежать от всего этого кошмара. Почему бы в последний раз не взглянуть на замок Макгратов, где прошло детство отца, прежде чем он перейдет к… кто там окажется наследником? Отец часто рассказывал ей, как рос в замке, и в детстве эти истории казались настоящей сказкой.
Но стоило кому-нибудь за ужином или на встрече с читателями заговорить о замке, как Конор неизменно отмахивался, будто ничего особенного в этом не было.
– На самом деле замок Макгратов – это укрепленная усадьба с башней. Никакой не дворец. – И все же, произнося эти слова, он всегда едва заметно улыбался.
В его голосе звучала гордость, и Рейн всегда было интересно, почему он вообще уехал из Ирландии в Америку.
Когда она впервые увидела эту «кучу камней» – так отец шутливо называл родной дом, – она была потрясена. Вернувшись домой, Рейн уверяла одноклассников, что в ее жилах течет едва ли не кровь королей.
Есть ли на свете что-нибудь хуже заносчивой двенадцатилетней девчонки?
– Вот и улыбка появилась, – заметил Майкл. – Я же говорил, что выпивка поможет.
Рейн не стала спорить. На самом деле ее успокоили воспоминания об отце.
– Никак не могу узнать ваш акцент… Откуда вы?
Глаза Майкла весело блеснули.
– В детстве меня перевезли из Северной Ирландии в Кардиган, а учился я уже в Лондоне. Так что акцент у меня получился свой собственный. А вы?
– Мне нравится. – Рейн приложила руку к груди. – А я родилась и выросла в Лос-Анджелесе. Американка до мозга костей.
– Голливуд. – Майкл улыбнулся. – Вы актриса?
– Нет. – Рейн опустила глаза. Кто она теперь, кроме как круглая дура? – Я дизайнер свадебных платьев.
– И что же заставило вас в собственный день рождения отправиться в такое путешествие?
Она подняла стакан, чувствуя, как к глазам снова подступают слезы. Станет ли она когда-нибудь снова счастливой?
– Умер мой дядя, Невин Макграт.
Улыбка мгновенно исчезла с лица Майкла.
– Мне очень жаль.
– Мне тоже. Жаль, что мы мало общались. Надо было приехать к нему раньше. Я и представить не могла, что он умрет таким молодым.
Майкл приподнял свой стакан.
– За вашего дядю. И за то, чтобы следующий год оказался для вас удачнее.
– Вот за это я выпью.
После этого они замолчали. Рейн выбрала фильм, надела наушники и погрузилась в бессмысленное развлечение, а Майкл вскоре уснул.
Горько было сознавать, что совершенно посторонний мужчина проявил к ней больше доброты, чем человек, которого она любила.
* * *
В Дублин Рейн прилетела в четверг после обеда. Небо было затянуто серыми облаками. У выхода из аэропорта она принялась искать среди встречающих водителя с табличкой, на которой было бы написано ее имя. Багаж – чемодан, набитый легкой яркой одеждой, идеально подходящей для Лос-Анджелеса, – она уже получила. Самой теплой вещью оказался жакет от брючного костюма, который она взяла для похорон.
Перед отъездом мама сунула ей в кошелек пачку купюр, отмахнувшись от возражений:
– Это всего лишь несколько сотен долларов. На всякий случай.
Рейн быстро отправила Лорен сообщение, что благополучно приземлилась. Ни одного пропущенного звонка – а она так надеялась увидеть сообщение от полиции о том, что Лэндона поймали.
– Рейн Макграт?
Она резко обернулась на пронзительно высокий голос с отчетливым ирландским акцентом. Перед ней стояла высокая и очень худая девушка. Шапка коротких обесцвеченных кудряшек и глаза, серые, как у Рейн, только темнее. Она тонула в свитере из грубой шерсти.
– Да.
– Fáilte[2]. Кира Смит. Мне поручено отвезти вас в Граттон, в контору адвоката.
Добро пожаловать. Приветствие совершенно не вязалось с напряженной позой девушки.
– Ах… Я думала… – Рейн ожидала увидеть водителя в форме, но вместо этого перед ней стояла хмурая женщина в брюках цвета хаки и рабочих башмаках. – Разве мы сначала не заедем в замок? Я надеялась хоть немного привести себя в порядок.
Кира скрестила руки на груди и вопросительно подняла бровь, словно бросая вызов.
– Мистер Хьюз перенес встречу с утра на вторую половину дня, чтобы дождаться вашего рейса. Мы вообще не были уверены, что вы приедете.
Решение лететь Рейн приняла через несколько часов после известия о смерти дяди. Они с мамой посчитали, что отец непременно был бы за. Для него это было бы важно. Да она и сама хотела проститься с Невином.
– Из Штатов до Ирландии неблизко.
Лорен общалась с экономкой замка, но вряд ли она посвящала во все подробности наемных работников. Резкий тон Киры, как показалось Рейн, граничил с грубостью. Впрочем, возможно, девушка тоже тяжело переживала смерть Невина.
– Смерть дяди меня совершенно потрясла.
Кира коротко кивнула и жестом указала в сторону парковки, быстро переходя оживленную дорогу. Рейн ничего не оставалось, кроме как поспешить следом, волоча за собой кожаный чемодан.
Под недовольные сигналы автомобилей они благополучно добрались до белого двухдверного «фиата». Кира закинула чемодан в багажник, а Рейн села на место, где в Лос-Анджелесе находился бы водитель.
– Мы где-нибудь остановимся, чтобы я могла поправить макияж?
После перелета она, конечно же, похожа на растрепанного енота. Истинная дочь Голливуда, Рейн никогда не выходила из дома ненакрашенной. Вдруг в супермаркете встретишь режиссера или продюсера? Или, того хуже, фотографа в поисках сенсационного кадра? Ее уже не раз снимали только потому, что она дочь Лорен Макграт.
Кира взглянула на нее искоса, заводя двигатель:
– Зачем? Для оглашения завещания вы и так прекрасно выглядите. Кроме вас там будет только мистер Хьюз.
Она явно имела в виду, что производить впечатление не на кого.
Но дело было совсем не в этом. Просто Рейн привыкла жить иначе. Она достала из своей большой сумки зеркальце, пудру и розовый блеск, который можно было использовать и как румяна.
Несмотря на то что Кира, казалось, специально собирала все ямы и входила в повороты так резко, как только могла, Рейн все же сумела ничего не размазать и не выколоть себе глаз.
Убрав косметичку обратно в сумку, она откинулась на сиденье. У ног стояла большая сумка Dior с альбомом, который она не открывала с понедельника. Просто не могла себя заставить.
– Куда мы все-таки едем?
– Вы даже не знаете, где жил ваш дядя?
Насмешку в вопросе невозможно было не заметить.
– В деревне Граттон. Это я знаю. А адвокат тоже там?
– Контора стряпчего на окраине.
Стряпчий, очевидно, адвокат. Понятно. Рейн украдкой разглядывала Киру. Та была года на два старше нее. И явно не жаловала ни кремы, ни лосьоны, которые смягчают кожу и не дают так рано появляться морщинам между бровями.
«Так тебе и надо», – подумала Рейн. Если совсем не ухаживать за кожей, потом уже ничего не исправишь. Будь Кира хоть немного приветливее, Рейн, пожалуй, чисто по-дружески поделилась бы с ней парой советов.
Но она оставила свои мысли при себе. Они свернули с шоссе на узкую двухполосную дорогу, петлявшую между огромными зелеными пастбищами. Навигатора в машине не было, поэтому Рейн понятия не имела, сколько еще ехать.
На лугах тут и там виднелись грязновато-желтые комочки ваты. Овцы. Во время прошлого приезда они казались ей ужасно милыми, теперь же – ничуть. Из-за них приходилось то и дело тормозить, а она спешила. Рейн терпеть не могла опаздывать, да еще водитель подчеркнул, что ее заждались.
Когда целое стадо неторопливо вышло на дорогу, Кира спокойно остановила машину, словно ничего необычного не происходило. Неужели нельзя их объехать? В этот момент одна из овец справила свою естественную надобность прямо посреди дороги. До Рейн донесся весьма ощутимый запах. Нет, пахли они тоже совсем не мило.
– Почему пастбища не огорожены? – Она достала из сумочки бумажную салфетку и прикрыла нос. – А если кто-нибудь случайно собьет овцу? Это же чревато…
– Что? – переспросила Кира.
– Опасно. Ну, знаете… опасно. А это кто?
Следом за стадом дорогу пересекали черно-белая овчарка и пожилой человек в соломенной шляпе. Собака тявкала на последнюю овцу, подгоняя ее. Та недовольно дернула хвостом, но все-таки прибавила ходу. Умора!
Надо будет рассказать Лэндону…
Рейн улыбнулась, но улыбка тут же растаяла. Нет. Лучше выложить это в соцсетях «Кружева в тренде».
К черту Лэндона!
– У нас всем известно, что овцы имеют преимущество на дороге. Это Росс, пастух с фермы Мёрфи, – с опаской сказала Кира, заметив, что Рейн достала телефон и фотографирует.
– Что, правда? Вот уж не думала, что пастух – настоящая профессия.
– Представьте. – Кира слегка задрала нос и помахала Россу рукой.
Когда стадо окончательно освободило дорогу, она резко нажала на газ.
– Поосторожнее!
– Простите. – По ее ухмылке было ясно, что она нисколько не сожалеет.
Рейн в ответ сфотографировала Кирину кислую физиономию.
– Это еще зачем?
– Отправлю маме. Пусть посмотрит, какие приветливые соотечественницы у папы. Конор всегда говорил, что ирландцы славятся своим гостеприимством.
Кира крепче стиснула руль и больше не произнесла ни слова. Рейн попыталась выложить фотографию овец в соцсети «Кружева в тренде», но связи не оказалось.
Еще дважды остановившись, пропуская овец, они наконец въехали в жилую часть деревни. Тропинки, выложенные камнем, утопали в летних цветах. Дома – деревянные и каменные – были крыты соломой или темно-серым сланцем.
Казалось, они перенеслись в прошлое. Рейн невольно вспомнила киностудию, где снималась мама, и даже огляделась в поисках съемочной группы.
Но это была не декорация. Узкие мощеные улочки, где с трудом разъезжались две маленькие машины. Старинное кладбище при церкви с поросшими мхом надгробиями почти у самой дороги. Каменный фонтан, из которого струилась мутноватая вода. Мох повсюду. И указатель: «Добро пожаловать в Граттон».
Для четверга здесь было удивительно тихо. Солнце так и не смогло пробиться сквозь плотные облака.
Рейн открыла на телефоне прогноз погоды. Бр-р-р! Шестнадцать градусов. Неудивительно, что ей холодно. Ночью обещали всего десять. Она невольно поежилась. Интересно, при какой температуре начинается снег? Летняя одежда, которой набит чемодан, совсем не по погоде.
Кира ловко втиснула «фиат» в свободное место на узкой улочке.
– Приехали.
За последние несколько минут это были первые слова, которые она произнесла. Аллилуйя. Рейн с детства учили быть вежливой при любых обстоятельствах, но про себя она решила, что позже обязательно пожалуется в компанию, организовавшую трансфер.
– Спасибо, что довезли.
Кира поджала губы:
– Я тоже зайду.
– Не стоит. Просто покажите, куда идти… Ах да, чемодан. – Она очень надеялась больше никогда не встречаться.
Рейн выбралась из машины, чувствуя, как затекли ноги после долгого перелета. По правую сторону улицы тянулись одноэтажные каменные и кирпичные лавки, по левую расстилалось поле. Прошло почти двадцать лет с ее прошлого приезда, но деревню она совершенно не помнила.
Кира обошла машину сзади, кутаясь в свой бесформенный свитер.
– Можете на время встречи оставить чемодан в багажнике.
– Правда, вам совсем не обязательно меня ждать. – Рейн повесила на плечо сумочку и большую дорожную сумку. – Если только Лорен не попросила вас потом отвезти меня в замок?
– Ваша мама?
– Я называю ее Лорен. Но да.
– Пойдемте. Мистер Хьюз все объяснит.
Кира тряхнула белесыми кудряшками, прошла вперед и направилась к угловому зданию, у входа в которое по обе стороны деревянной двери стояли ящики с бархатцами, ромашками и плющом. На латунной табличке значилось: «Оуэн Хьюз, адвокат».
Кира открыла дверь. В приемной стояли тяжелые стулья темного дерева, большое зеленое растение и прямоугольный столик с аккуратными стопками журналов. Большие часы с кукушкой показывали четверть пятого.
– Здравствуйте, – приветливо сказала женщина за длинной стойкой. У нее были темные волосы, стрижка каре до подбородка. Рядом с монитором стояла кружка с крупной надписью «Дейзи»[3], а на ее краю остался след ярко-малиновой помады.
– Спасибо, Дейзи, – сказала Кира.
– Вы Рейн? – Женщина поднялась и протянула руку. – Очень приятно познакомиться. Я Дейзи Хьюз, жена Оуэна. Отвечаю на звонки, веду бухгалтерию и завариваю чай, – со смехом добавила она. – Проходите, сейчас все будет готово.
– Спасибо.
Рейн торопливо пересекла темноватую приемную. Неужели здесь всегда так неприветливо или просто пора заменить лампочки? Она бы не смогла жить в таком полумраке. Ей нужен свет.
Кира открыла дверь в кабинет, и от неожиданно яркого света в помещении Рейн невольно заморгала.
– Мисс Макграт! – Мужчина как минимум вдвое старше своей супруги поднялся из-за стола и крепко пожал руку Рейн. – Добро пожаловать. Спасибо, что смогли так быстро приехать. – Он похлопал себя по животу, туго обтянутому слишком тесным пиджаком. – Я лишь однажды летал через океан, в Нью-Йорк. Чуть не умер.
Он указал на два свободных кресла с высокими спинками.
Кира тут же заняла одно из них, и Рейн уселась во второе. Она огляделась. Полки до самого потолка заставлены книгами. Несколько стульев выстроены вдоль стены.
– Остальные уже ушли? Простите, что заставила вас ждать. Я вылетела, как только смогла.
Рейн поставила сумки у ног. Из уважения к адвокату она заранее отключила звук телефона.
– Никаких неудобств, – ответил мистер Хьюз, усаживаясь за стол. – В этой части завещания участвуете только вы двое.
Рейн перевела взгляд на Киру, затем снова посмотрела на адвоката:
– Не понимаю.
Он слегка склонил голову:
– Все небольшие завещательные распоряжения уже исполнены.
Рейн напряглась. По спине побежали мурашки, в затылке закололо, желудок болезненно сжался. Она была уверена, что наследником окажется какой-нибудь дальний родственник, ведь кузен Подриг уже умер. Но при чем здесь Кира?
– Теперь я понимаю еще меньше.
– Головой подумайте, – бросила Кира. Она сидела на самом краешке кресла, напряженная как струна, крепко обхватив пальцами колени.
– Кира, – мягко одернул ее мистер Хьюз с добродушной улыбкой. – Наша бедная Рейн… Можно я буду называть вас просто Рейн, mo leanbh?[4]
Она кивнула. Отец тоже иногда называл ее «дитя мое», и ей сразу стало немного спокойнее.
– Она ведь понятия не имеет, что происходит, – сочувственно сказал адвокат.
Кира шумно выдохнула, так что челка зашевелилась.
– Я, между прочим, тоже.
За эту неделю Рейн чувствовала себя полной дурой чаще, чем за всю предыдущую жизнь. Она снова кивнула.
– Может быть, вы все-таки объясните, что происходит? Иначе я просто вызову такси и вернусь в аэропорт. Сейчас мне совсем не до загадок.
Удивительно, что после всего пережитого за последние несколько дней ей вообще удалось произнести это таким спокойным тоном.
Кира фыркнула:
– Удачи. Думаете, в Граттоне сотня таксистов только и ждет, чтобы вас подвезти?
Мистер Хьюз поднял ладонь:
– Ну-ну, девочки…
Рейн стиснула зубы. Девочки?
– Простите! Леди… Юные леди. Жена все время напоминает мне, что мир меняется.
Рейн молча кивнула в третий раз – пожалуй, еще более натянуто, чем прежде.
– Рейн Клэр Макграт, познакомьтесь с Кирой Ли Смит. Она родная дочь вашего дяди.
Рейн недоуменно посмотрела на адвоката. Что это должно означать? По-видимому, выражение ее лица было весьма красноречивым, потому что мистер Хьюз неловко заерзал в кресле.
– Он хочет сказать, что я незаконнорожденная, – сухо пояснила Кира. – Мама не сообщила моему отцу обо мне, а мне – о нем. Я узнала правду, только когда она тяжело заболела. Тогда она ему позвонила. Познакомилась с ним только после ее смерти.
– Какой уж…
– Ужас? Потрясение? Еще бы! – вспыхнула Кира. – Я познакомилась с отцом всего девять лет назад. Его сын Подриг к тому времени уже умер, и отец позволил мне поселиться в замке. Будто оказал великое благодеяние.
И тут Рейн поняла, что жалела себя совершенно напрасно. Кире пришлось куда тяжелее. Она сочувствовала своей кузине. Кузине…
Но ведь тетя Амалия и дядя Невин любили друг друга. Откуда тогда взялась Кира?
– Я выросла в Лондоне, – продолжала Кира. – Никогда бы не подумала, что моя мать-ирландка способна скрывать такую тайну. Но вот так вышло. – Она пожала плечами с таким видом, словно вызывала Рейн на поединок.
Рейн не собиралась возражать. Ей хватало собственных проблем. Она повернулась к мистеру Хьюзу:
– Хорошо. Мы с Кирой познакомились. Мы кузины. – Лучше держаться от Киры подальше, раз уж она все принимает в штыки. Поприсутствует на похоронах, улетит домой. Мама ушам своим не поверит! – Что теперь?
– Для начала успокойтесь обе.
Адвокат неторопливо достал из среднего ящика стола толстую пачку бумаг.
В дверь постучали.
Вошла Дейзи, катя перед собой старомодный чайный столик – такие Рейн видела разве что в черно-белых фильмах. Из фарфорового чайника с позолоченной ручкой поднимался ароматный пар. На подносе стояли три чашки с блюдцами и небольшой молочник, лежали ломтики лимона, сахар и песочное печенье.
Дейзи разлила чай и положила каждому на блюдце по квадратику печенья.
– Спасибо, – сказала Рейн. Она вдруг поняла, что ужасно хочет есть. Желудок предательски заурчал, и у нее вспыхнули щеки.
– Перекусите немного, – ласково сказала Дейзи. – Такой долгий путь из Лос-Анджелеса. Из Города звезд.
Внезапно Рейн захотелось только одного: оказаться в своей постели и проспать целые сутки. Теплый кабинет, доброжелательность Дейзи – и мучительное предчувствие, что вот-вот снова случится что-то непоправимое.
Она сделала глоток чая и надкусила печенье.
– Очень вкусно. Спасибо.
Дейзи тихонько вышла.
Кира с грохотом поставила кружку на стол.
– Я больше не могу ждать. Может, наконец, узнаем, что решил мой отец?
Мистер Хьюз неодобрительно цокнул языком, глотнул из чашки, словно собираясь с духом, надел очки для чтения, развернул бумаги и прокашлялся.
– Это последняя воля Невина Фостера Макграта, составленная в здравом уме и твердой памяти пятого мая…
– Пятого мая? То есть в прошлом месяце? – перебила Рейн.
– Именно. – Голос адвоката звучал неодобрительно.
– Простите.
Она поставила чашку на стол, сцепила руки на коленях и крепко сжала пальцы. Черный костюм сидел на ней безупречно. Dolce & Gabbana. Наверное, самая дорогая вещь в этой комнате. Ей хотелось домой.
– …завещаю замок Макгратов моей племяннице, Рейн Клэр Макграт.
Рейн и Кира хором ахнули.
Глава 3
Выдержка, которой Рейн научили на уроках хороших манер, куда мать отправила ее еще в средней школе, не позволила ей вскочить и опрокинуть стул. А вот ее неуправляемая и вспыльчивая кузина сдерживаться не стала. Кузина!
Кира резко встала и с размаху ударила ладонями по столу мистера Хьюза, так что задребезжали фарфоровые чашки.
– Нет! Эта груда камней не может достаться ей. Она моя по праву рождения! Я – истинная наследница. По крови!
– Мисс Смит. Сию же. Минуту. Сядьте. По закону вы не Макграт, и ваш биологический отец не считал, что вы заслужили право стать хозяйкой замка.
Кира тяжело опустилась на стул. Ее лицо пылало, но справиться с гневом она не могла.
– Да я горбатилась там до седьмого пота! Годами изучала историю рода Макгратов!
Рейн онемела, пытаясь осмыслить услышанное и понять, что все это означает. Серое небо вместо голубого. Дожди вместо солнца. Овцы. Призраки, если верить ее кузену Подригу.
Она выросла под калифорнийским солнцем.
– Мне не нужен этот замок. Если Кира хочет его, отдайте ей. – Она развела руками. – Вот и всё. Проблема решена.
Мистер Хьюз покачал увесистой пачкой бумаг:
– Все не так просто, мисс Макграт.
Рейн заметила, что теперь адвокат обращается к ним гораздо официальнее, словно хочет подчеркнуть важность завещания.
А может, просто надеется предотвратить новые вспышки гнева.
– У меня свадебный салон, – спокойно сказала Рейн. Факт оставался фактом, даже если в этот момент ее детище было местом преступления. – В Лос-Анджелесе. Не очень-то наездишься.
Договор аренды недешевого помещения истекал уже в сентябре. Лэндон недавно возил ее смотреть новое просторное помещение поближе к бутикам известных брендов. Он был уверен, что они получат инвестиции и выведут «Кружево в тренде» на новый уровень. Расположение салона играло важную роль. Надежный партнер – тоже. Как он мог обманывать меня так долго?
Она сделала серию глубоких вдохов, заставляя себя успокоиться. Боль не отпускала. Наступит ли день, когда о ней можно будет забыть?
– Ваш дядя внимательно следил за тем, как развивается ваш свадебный бизнес, – сообщил мистер Хьюз. – Он очень гордился вашими успехами на Родео-драйв.
– Это совсем маленький салон. – Рейн переплела пальцы на коленях. Спокойно. Спокойно.
Кира закатила глаза.
– Шелк, атлас… И даже бельишко к ним.
Глядя на нее, Рейн вскинула бровь. Законная или незаконная, Кира все равно была ее родственницей. Так почему же она ведет себя так грубо? Под этими ужасными брюками цвета хаки наверняка скрывается такое же унылое фланелевое белье.
Рейн уже готова была отпустить колкость в ответ, но вовремя остановилась. А сама-то она чем может похвастаться? Любовник, он же деловой партнер, обобрал ее до нитки, а она, витая в облаках, ничего не замечала. Да и существовала ли вообще та инвестиционная компания?
Не желая себя выдавать, Рейн прикусила губу.
Лэндон Шорт украл у нее все, даже чувство собственного достоинства. Она осталась без гроша. Билет в Ирландию ей купила мама, и обратный билет тоже купит она.
– Ну? – нетерпеливо бросила Кира, явно нарываясь на ссору.
Сохраняя невозмутимое выражение лица, Рейн собралась с мыслями.
– Я не хочу с тобой ссориться, Кира. Мне жаль, что дядя не оставил замок тебе. Почему он выбрал меня – даже не представляю! Мистер Хьюз, вы же сами понимаете: принять это невозможно.
Ей необходимо вернуться в Лос-Анджелес и разбираться с кражей денег и платьев. В салоне остались только отделочные материалы, кружева и ее дорогая швейная машина. До нее он почему-то не добрался. Почему он так с ней поступил? В груди защемило, когда нахлынули воспоминания: как они смеялись, любили друг друга, строили планы. Она мысленно проткнула этот мыльный пузырь булавкой. Он не заслуживал ее слёз.
Если честно, поднимаясь на борт самолета, она стремилась лишь сбежать в волшебную Ирландию, о которой столько рассказывал отец. Но задерживаться здесь дольше недели она не собиралась. Она была уверена, что улетит сразу после похорон. В салоне оставались невыполненные заказы на свадебные платья. Нельзя подвести десяток невест, уже внесших предоплату за наряды на будущий год. Не находя себе места, Рейн заерзала на стуле. К этому времени у полиции уже должны были появиться хоть какие-то новости.
Она взглянула на телефон, лежавший в наружном кармане сумки. Неужели от офицера Питерс до сих пор нет ни слова?
– Понимаю, для вас это потрясение, – сказал мистер Хьюз.