Читать онлайн книгу «Ликвидация России. Кто помог красным победить в Гражданской войне?» автора Николай Стариков

Война будет повторяться до тех пор, пока вопрос о ней будет решаться не теми, кто умирает на полях сражений. Анри Барбюс

Уже без малого девяносто лет прошло с момента Февраля и Октября, но до сих пор нет внятного объяснения, как и почему Российская империя рухнула в небытие. Начинаешь пристально вглядываться в события тех лет и удивляешься беспрестанно: случайности, удивительные совпадения, странные поступки государственных мужей…

Кто вынудил в феврале 1917-го отречься от власти Николая II?

Как получилось, что всего за восемь месяцев Керенский и Временное правительство развалили великую державу?

Каким образом незначительная кучка приверженцев Ленина захватила власть в огромной стране?

Почему «Великий Октябрь» произошел в столице России так легко и практически без жертв?

Вопросы есть – а ответов нет. Но существует отправная точка, от которой можно начать разматывать клубок лживых нагромождений и преступных недомолвок. Ключ к разгадке происхождения наших революций – приезд Ленина в апреле 1917 года из Швейцарии. Германский шпион Ульянов, говорят нам одни историки, вернулся на Родину с немецкими деньгами. Пролетарский вождь, говорят другие, приехал делать революцию.

Но никто не может объяснить, почему Ленин свободно въехал в Россию, а не тайно проник по чужим документам. Говорят, что бурная встреча на вокзале была прибывшему Ленину обеспечена на немецкие деньги. По второй версии – рабочие и солдаты восторженно приветствовали своего вождя. Который более десяти лет уже не появлялся на Родине и был здесь мало кому известен…

В центре столицы России, во время страшной Мировой войны толпа вооруженных людей торжественно встречает человека, там же публично призвавшего к свержению существующего строя! И его никто не арестовывает, никто не запрещает его партию. Неужели на «немецкие деньги» большевики купили и контрразведку, и полицию, и армию, и само Временное правительство?

А ведь одновременно с Лениным на Родину из США поплыл на корабле с множеством соратников Лев Троцкий. В Канаде его сняли с парохода и арестовали британские власти, но потом очень быстро выпустили… по просьбе Временного правительства, свергать которое и отправился Лев Давыдович!

И тогда я приступил к изучению двух наших революций, отбросив теории, что так активно навязываются нам отовсюду. Инструмент познания очень простой – здравый смысл. Гибель Российской империи можно расследовать, как во всем мире вели бы следствие, если бы в одночасье рухнула и обанкротилась цветущая и могучая компания.

Не будем наивными. Если удивительным образом совпадают по времени ряд серьезных политических событий, не будем считать это пустой игрой случая. Будем искать тех, кому это выгодно. Если все происходившие тогда «загадочные» события рассматривать под таким углом, то туман рассеивается и на все необъясненные до сих пор исторические факты появляются вполне рациональные ответы.

А ответы – они очень нужны. Иначе непонятным становится поведение Временного правительства. Почему власть не мешает подрывным элементам вести пропаганду в армии и разлагать ее? Разве можно во время войны уничтожать в армии дисциплину и порядок? И не важно, что пресловутый Приказ № 1, быстро и эффективно уничтоживший нашу армию в 1917 году, был подписан не Временным правительством, а Петроградским советом. За этим документом последовала Декларация прав солдата, «последний гвоздь в гроб» русской армии, по словам генерала Алексеева. А Декларацию эту подписал военный министр Временного правительства Александр Федорович Керенский…

Почему после неудачной попытки большевиков взять власть в июле 1917 года все тот же Керенский запрещает их разоружать? Почему Временное правительство так странно себя ведет, почему не выполняет первейшей функции любой власти – защиты ее от посягательств?

Ответ парадоксален: чтобы большевикам было легче встать во главе России. Но парадоксален только на первый взгляд. Керенский и его правительство подыгрывают Ленину, выполняя волю могущественной иностранной державы, заинтересованной в гибели своего конкурента. И держава эта – вовсе не Германия.

Уничтожение Российской империи – это самая грандиозная операция британской разведки за всю ее историю. Это ее самый грандиозный успех. И… самый грандиозный провал.

Февральская революция разлагает страну, армию и народ, а пришедшие им на смену в Октябре большевики приводят русское государство к уничтожению и распаду.

Сначала все и шло как по маслу: большевики взорвали Россию изнутри на множество мелких осколков. Вековая империя рухнула, как подкошенный дуб, в анархию и неразбериху. Потребовалось несколько лет кровопролития, чтобы из кровавой каши русской Гражданской войны появились контуры нового государства. Новой красной России – Советского Союза. Неожиданно для всех: для «союзников», для белогвардейцев, даже для самих себя – ленинцы собрали ее снова воедино. Гримасы истории: те, кого забросили для окончательного разрушения страны, ее и восстановили. Логика собственного выживания продиктовала последующие действия большевиков, в конечном счете приведшие к образованию СССР. Под другим знаменем, под другим названием, с новой идеологией, но былая мощь России снова будет возрождена к концу 30-х годов.

Доказательству этого факта посвящены триста страниц моей книги «1917. Разгадка "русской" революции». Повторить их снова практически невозможно. Но вот перед вами, уважаемый читатель, продолжение…

Самое сложное и самое важное в исследовании Февральской и Октябрьской революций – понять, что не враги, а «союзники» сознательно и кропотливо подготовили в России внутренний взрыв.

Нормальному человеку в это не поверить, это не умещается в его голове. Однако точно так же нормальный человек не может себе даже представить, что малолетнего ребенка можно изнасиловать и задушить. Но от этого маньяки и извращенцы не перестают быть страшной реальностью нашего мира…

В огне Первой мировой войны сокрушили друг друга Германия и Россия. Один конкурент Британской империи уничтожил другого, а потом и сам рухнул в революционный хаос. Это англичане убедили германское руководство разрешить проехать Ленину через немецкую территорию и выделить большевикам денежные средства[2]. А потом «благодарные» большевики очень помогли «союзникам» в организации падения Второго рейха[3].

Дважды за одно столетие, в 1917 и 1991 годах, российская государственность практически начиналась с нуля. Дважды мы стояли на краю пропасти – и оба раза нашли в себе силы устоять. Но попытки подтолкнуть нас в бездну на этом не прекратились. Поменялась форма, изменились лозунги – но цели остались неизменными. Нас вновь хотят ослабить и развалить. Правда о происхождении ТОЙ нашей катастрофы проста и страшна одновременно. И Россия должна ее осознать. Только так наш народ и наше государство смогут получить иммунитет от новых попыток развала и уничтожения, производимых другими государствами.

Революции сами собой не происходят – их тщательно готовят, используя в качестве горючего реально существующие в стране проблемы и противоречия. Самопроизвольно возникает лишь неорганизованный бунт. Государства – они, как и люди, имеют свои особенные слабые места. У кого – многонациональный состав, у кого – страшная и кровавая история, у некоторых – уязвимая география. Но есть и общие закономерности. Тот, кто занимается строительством, знает: у каждого здания есть важнейшие точки, которые придают ему устойчивость и надежность. Чтобы возвести строение на века, надо следовать заведенному правилу и правильно рассчитывать и возводить точки опоры. Знакомы с расположением этих точек и те, кто дома сносит. Стоит взорвать несколько ключевых мест здания, и оно рухнет как карточный домик. Сложится, хотя на вид казалось целым и неприступным. Так и в политике – зная слабые места государства, его точно так же можно уничтожить. Надо лишь взорвать опоры…

Что на протяжении столетий было становым хребтом Российского государства? Самодержавие. За царя, Веру и Отечество воевали и умирали жители России. Так было много столетий. А когда царя не было, на русской земле наступала смута. Именно так случилось после смерти Бориса Годунова, когда Великая смута чуть не положила конец нашему государству. Россия могла лишиться независимости: поляки и шведы рвали ее территорию на части. Брат убивал брата, русский убивал русского. Удержало страну от падения в страшную пропасть избрание нового царя – Михаила Романова.

И Россия возродилась. Она крепла и росла под скипетром законной власти, чья легитимность не оспаривалась народом и знатью, и слабела, когда права очередного монарха на престол кем-то ставились под сомнение.

Желающие уничтожения России должны были прервать легитимность русской власти.

Что стало главным инструментом строительства Великой России, к началу XX века простиравшейся от Гельсингфорса до Владивостока и от Варшавы до Порт-Артура? Ответ однозначен – русская армия. Вооруженная сила была и есть единственным инструментом строительства империй.

Желающие уничтожения России должны были развалить русскую армию.

Но любое государство – это не только вооруженная сила, это и государственный аппарат управления. Это властная элита, это чиновники. Это купцы и торговые люди. Это целый пласт населения, который и делает страну сильной и способствует ее развитию.

Желающие уничтожения России должны были разрушить весь многовековой механизм управления государством.

Но сама по себе революция абсолютным злом не является. Страшны ее последствия. Не в 1917 году получили экономика России, ее уклад и ее население страшный удар. Нет, главный кошмар разыгрался чуть позже. Именно с 1918 года, первого года русской междоусобицы, русская земля понесла наибольший урон. Вспомните историю. Когда еще боевые действия проходили на нашей земле? Масштабно – в 1812 году, едва затронули часть российской территории – во время Крымской войны в 1855–1856 годах. По сути целых сто лет никто не видел войны в глубинных губерниях Российской империи. Целые поколения выросли в уверенности, как современные американцы, что война проходит где-то далеко на окраинах и за границей. А вот Гражданская война пришла в каждый дом. Расколола семьи, расколола страну. И нанесла нашей экономике непоправимый ущерб. Чтобы восстановить экономику потребуется провести коллективизацию и индустриализацию. И это будет стоить России еще миллионов жизней…

Ликвидация государственности России едва началась в 1917 году и лавинообразно продолжилась в 1918-м. Именно об этом времени и пойдет наш рассказ.

Был ли у операции по «ликвидации» России четко составленный план? Поэтапно расписанная линейка? Конечно, нет. Но ее важнейшие моменты были четко определены и к их достижению были приложены максимальные усилия:

Ход таких колоссальных процессов, как революция, разумеется, предсказать невозможно. Могло получиться, могло и не получиться. В реальности все цели и не были достигнуты. Законные наследники престола были убиты – но власть крепко в свои руки взяли «незаконные». Русская армия была развалена, но вместо нее создана новая. Даже две – Красная и Белая. Флот затоплен лишь частично. Вместо разрушенной государственной машины была выстроена новая. Главная цель наших геополитических соперников не была достигнута – Россия не погибла. Она ослабла, затаилась. Чтобы вновь появиться на политической карте удивленной Европы в мае 1945 года, далеко закрепившись от своих собственных границ. Чтобы в 1991 году разом потерять все стратегические преимущества, обильно политые кровью наших дедов в Великую Отечественную. Чтобы вновь, уже в XXI веке найти в себе силы остановиться и вновь начать строительство Великой России…

Эта книга о первой в XX веке попытке ликвидации Российского государства.

Это убийство Романовых. Это ужасы Гражданской войны. Это тайные операции иностранных разведок. Это потеря старой России и поиски новой через неимоверную кровь и неимоверные жертвы…

Мы плохо знаем свою собственную историю. И потому она может повториться. Не дай бог!

Следователь по особо важным делам Соколов стоял посередине кабинета верховного правителя России. Среднего роста, худой, несколько сутулый, с нервно двигавшимися руками и постоянным прикусыванием усов, он в первые минуты производил странное впечатление. Вставной стеклянный глаз и некоторое кошение второго это впечатление только усиливали. В руке следователя покоилась черная кожаная папка с докладом. Докладом о гибели семьи Николая Романова.

Адмирал мрачно поигрывал желваками. Именно он и поручил этому невысокому, очень ответственному на вид человеку узнать всю страшную правду о судьбе венценосной семьи. Теперь расследование закончено.

Колчак покрутил карандаш в руках. Он сам попросил Соколова начать свой доклад с самого отречения Николая Романова. Несколько вопросов давно засели в голове адмирала, ответы на них он хотел найти в результатах расследования. Крупинки истины о последних месяцах жизни царской семьи были погребены в толще бытовых подробностей, описании унижений, через которые они проходили. Слушать все это было тяжело. Крайне тяжело. Господи, но как же могли русские солдаты, русские офицеры в одночасье стать такими скотами?!

Адмирал встал, и, заложив руки за спину, медленно прошелся по комнате. Почти всех, о ком упомянул в своем рассказе Соколов, просто хотелось расстрелять. Особенно того мерзавца стрелка, что еще в Царском Селе, стоя на часах, застрелил жившую в парке дикую козу. Этих козочек очень любил наследник, Алексей Николаевич. Он плакал и был страшно опечален. Живодера хорошенько отругали, но когда он снова стоял на том же посту, он застрелил вторую козочку. Просто так, чтобы насолить венценосному ребенку.

– Большевистское правительство почти сразу прислало в Тобольск телеграмму, что у народа нет средств содержать царскую семью. Отныне она должна существовать на свои личные средства. Ей дается лишь квартира и солдатский паек. В то же время запрещалось тратить из своих средств больше 600 рублей в месяц на человека. Со стола Августейшей семьи быстро исчезли сливки, масло, кофе, сладкое. Сахара отпускалось полфунта на человека в месяц…

Колчак повернулся к следователю. Соколов продолжал бесстрастным голосом рассказывать о финансовом бедствии царской семьи. Наверное, так и надо, бесстрастно и отстранение. Иначе никакого здоровья не хватит. Но он, Колчак, так не может. Уже сейчас, когда до страшного окончания доклада еще далеко, сердце у него уже заболело. Адмирал приподнял хрустальный графин, наливая себе воды.

– …после убийства царской семьи в Екатеринбурге были найдены военные шаровары бывшего императора. На них оказались маленькие заплаты, а внутри левого их кармана, на материи, оказалась надпись-пометка: «Изготовлены 4-го августа 1900 года», «возобновлены 8 октября 1916 года»…

Он был бережлив, этот последний русский царь. Возможно, даже прижимист. В батюшку своего императора Александра III, тот тоже штаны занашивал до дыр. Однако наследство отца – великую империю умудрился Николай промотать всю до последней полушки!

С водой как-то немного отлегло. Колчак знал, что доклад Соколова будет тяжелым, и потому приказал рассказывать все ему одному при закрытом кабинете. Он снова сел и невидящим взглядом уставился на стену напротив.

А следователь Соколов все читал и читал. Практически не делая пауз и ничего не выделяя интонацией.

– …Около 12-ти часов ночи, когда Августейшая семья уже спала, сам Юровский разбудил Ее и потребовал под определенным предлогом, чтобы Августейшая семья и все, кто был с ней, сошли в нижний этаж. Алексея Николаевича нес на руках Государь Император. Следственная власть убеждена, что предлог, под которым Юровский заманил Августейшую семью в нижний этаж дома, состоял в необходимости якобы отъезда из Екатеринбурга. Посередине комнаты сели Государь Император и Алексей Николаевич. Рядом с ним стоял доктор Боткин. Сзади них у самой стены стояли Государыня Императрица и с нею три Княжны. Как только произошло это размещение, в комнату, где уже были Юровский, его помощник Никулин и Медведев, вошли упомянутые выше десять человек, приведенных Юровским в дом. Все они были вооружены револьверами…

Карандаш в руках верховного правителя России завертелся быстрее. Эту картину Колчак видел, видел как будто своими глазами. Он чувствовал запах духов молодых дочерей Николая. Видел не по-детски серьезное лицо наследника…

– …Императрица внимательно смотрела на вошедших чекистов. Доктор Боткин слегка кашлянул и, прикрыв рот ладонью, машинально погладил бороду и усы. Николай Романов молчал.

Колчак все это видел сам. Он хотел кричать, предупредить их о том, что сейчас все будет кончено. Но крик застрял у него в горле. Воздуха как-то сразу не стало…

Яков Юровский покачал головой и достал из кармана листок бумаги. Едва взглянув в него, он поднял глаза и посмотрел прямо в лицо бывшему императору.

– Ваши родственники хотели Вас спасти, но им этого не пришлось и мы должны Вас расстрелять сами.

Глаза Николая Романова расширились от ужаса.

– Вот что, – усмехнулся Юровский и навел револьвер прямо на голову Николая Романова. Рядом раздались выстрелы других палачей…

– Смерть всех была моментальной, кроме Алексея Николаевича и княжны, видимо Анастасии Николаевны, – голос следователя Соколова возвращал Колчака из того прохладного подвала в его теплый и светлый кабинет – Алексея Николаевича добил из револьвера Юровский. Княжну – прикололи штыками.

Наследнику было четырнадцать. Совсем ребенок. Анастасия Николаевна – еще не сложившаяся до конца 16-летняя девушка-подросток. Застенчивая, чуть полная.

– Штыками, – прошептал верховный правитель России – Штыками…

– В силу некоторых данных, установленных на предварительном следствии, убежден, что большинство из этих десяти человек были немецкие пленные. Юровский, знавший немецкий язык, говорил с ними по-немецки.

– Вероятнее всего, они были мадьярами. Национальность остальных преступников точно установить не удалось. Но по-русски они говорили.

– Когда злодеяние было совершено, трупы Августейшей семьи и всех других были тут же положены в грузовой автомобиль, на котором Юровский вместе с некоторыми другими известными лицами увез Их за город Екатеринбург, в глухой рудник…

Доклад следователя по особо важным делам Соколова подходил к концу. Но адмирал Колчак больше уже не слышал ничего. В его памяти промелькнули красавицы княжны, следом за ними строгий лик императрицы и всегда спокойное лицо отрекшегося императора. Колчак лишь трижды видел Николая Романова. Два раза он видел его, когда тот посещал корабли Балтийского флота, и третья продолжительная беседа состоялась, когда Колчак был назначен командующим Черноморским флотом. Но перед глазами Верховного правителя стояло не лицо погибшего монарха, а лицо мальчика, наследника Алексея Николаевича. Смерть всей семьи Николая – это предупреждение, это страшный кошмар! Лицо мальчика…

…Свою семью Колчак оставил в Париже. Там остался сын Ростислав. Славушок. Жена с сыном там, где спокойно.

Он будет бороться с мерзавцами, убивающими детей до конца. Он может погибнуть, но Ростислав Колчак должен жить.

Рука адмирала открыла верхний ящик его письменного стола. Ростик улыбался и смотрел на него, сидя рядом с матерью на стуле. Это была лучшая фотография сына[4]…

Глава 2

Ликвидация Романовых

Первое условие бессмертия – смерть. Станислав Ежи Лец

Количество жертв Гражданской войны исчисляется миллионами. Противоборствующие стороны совершили массу преступлений против мирного населения, солдат противника и подозреваемых в сочувствии к противнику. Но самое известное звено в длинной цепи преступлений революционной поры – это расстрел семьи Николая II. Расследование этого злодеяния верховный правитель России Колчак поручил следователю по особо важным делам Николаю Алексеевичу Соколову. Адмирал в нем не ошибся: несмотря на свою несколько странную внешность, Соколов все свои силы отдал установлению истины. После окончания Гражданской войны Николай Алексеевич выбрался в Европу и осел в Париже. Даже после гибели самого Колчака и разгрома белых он продолжал собирать информацию и опрашивать свидетелей и очевидцев. В конце концов на основе собранных материалов он написал книгу «Убийство царской семьи». Но тайна, которую пытался раскопать 42-летний следователь, была чрезвычайно опасна. В 1924 году его найдут мертвым около своего дома. Диагноз, стандартный для загадочных и таинственных смертей: сердечный приступ.

Много интересного отмечает в своей книге Соколов. И читая ее, твердо ощущаешь – будущая расправа над Николаем и его семьей подготавливалась задолго до физического уничтожения венценосной семьи. Готовилась она не большевиками, а теми, кто накануне их прихода к власти держал в руках «государственное рулевое колесо». Кто же были эти люди? Точнее, один человек: Александр Федорович Керенский.

Чтобы понять истоки и причины странной и загадочной смерти царской семьи, вернемся чуть назад, в март 1917-го, к моменту крушения монархии. 9 (22) марта 1917 года, через шесть дней (!) после отречения Николая II, последовал приказ об аресте царской семьи. Сделать это было поручено… командующему войсками Петроградского военного округа генералу Корнилову. Гримаса истории – будущая икона Белого движения арестовывает Романовых? Да, это правда. Историкам неизвестно ни об одном монархическом заговоре за время бесславного правления Временного правительства. Сажать на трон нового русского царя не собирался вообще никто. Зачем же тогда февралисты арестовали царскую семью?

Потому что начиналась подготовка к ее будущему уничтожению. Пока еще незаметная. Отрекаясь от престола, Николай Романов старался выторговать для себя и своих близких некоторые условия[5]. Он и не предполагал, что Временное правительство самым подлым образом нарушит все договоренности. Требования бывшего монарха были весьма скромными:

♦ беспрепятственный проезд к семье в Царское Село;

♦ безопасное пребывание там до выздоровления детей (болевших корью);

♦ проезд семьи и сопровождающих лиц до северных русских портов, чтобы оттуда уехать в Англию до окончания войны;

♦ после войны возвращение в Россию для постоянного жительства в Крыму в Ливадии[6].

Из Мурманска наиболее короткий путь в Лондон на корабле. Именно этим путем в Великую Отечественную будут ходить к нам конвои британцев, именно так Николай хочет уехать в «союзную» Великобританию. Специальная комиссия, созданная Временным правительством для «расследования злодеяний царского режима», никаких преступлений не обнаружит. Николай Романов терпеливо ждет, когда комиссия убедится, что ничего плохого он России не сделал. Тогда со всей своей семьей он надеется уехать за границу. Бывшему царю февралисты все это пообещали. Только вместо Ливадии в Крыму Керенский отправил царскую семью в Сибирь, откуда уже никто из венценосной семьи Романовых живым не вернулся.

Однако публично он говорил совсем другое: «В самом непродолжительном времени Николай II под моим личным наблюдением будет отвезен в гавань и оттуда на пароходе отправится в Англию»[7]. Сказать – скажет, но сделано это не будет. Почему же с монархом, безропотно отдавшим власть, Временное правительство поступило так вероломно? Ответ прост.

Первым пунктом в ненаписанном плане ликвидации России стояло уничтожение легитимной власти.

Скоро в России запоют такие жареные петухи, что время правления царя покажется раем. Вот тогда уставший народ и может призвать на престол малолетнего царевича Алексея. Права на трон у него есть – по законам Российской империи Николай II не имел права отрекаться от короны за своего сына. Иными словами, с юридической точки зрения у страны есть законный государь – Алексей II. Организаторам русской катастрофы ясно – выпускать Алексея Николаевича из России живым нельзя. Уничтожить одного мальчишку затруднительно. Единственно верное решение – не выпустить из страны никого из Романовых. Для этого на первых порах под любым предлогом задержать. Потом уничтожить всех. Тогда вопрос восстановления монархии закроется вместе с последней лопатой земли, брошенной на их могилу…

Конечно, благородные мужи – главы партий кадетов Милюкова и октябристов Гучкова для этого не годятся. Для таких дел лучше подойдут латышские стрелки и пьяные братишки-матросы. Но их время еще не пришло, а потому пусть пока всевозможные Романовы посидят под домашним арестом или в тюрьме. Так оно спокойнее.

Временное правительство действительно делает запрос о возможности отъезда семьи Николая II в Англию. Если британское правительство ответит согласием, проблем более не будет. Английский король – двоюродный брат Николая П. Более того, они невероятно друг на друга похожи. Случись революция в Британии, благородный и наивный Николай не раздумывал бы ни минуты, можно или нет принять у себя семью брата. Он, верный соратник Великобритании, три года ведет войну, иногда в ущерб собственной стране, но уж «союзникам» его упрекнуть не в чем. Не понимает Николай, что он интересует «союзников» только в виде трупа. Такая же участь уготована и его семье.

«Джорджи», король Англии Георг V, сначала дал разрешение на въезд царской семьи в Великобританию. Но в это время идет следствие, затеянное Керенским, и уезжать нельзя. Британцы ничем не рисковали – принять царя они якобы готовы, а он все не едет. Вот незадача. Но расследование закончилось, и комиссия Временного правительства вынесла вердикт о невиновности монарха. Теперь препятствий для отъезда больше нет. А дальше совесть Керенскому облегчили «союзники». Ведь обещал он отправить Романовых за границу, но не сделал этого. Теперь он может смело сказать: я потому свое обещание не выполнил, что это было уже невозможно.

Англичане на запрос Керенского о возможности принятия царя отвечают отказом. Этот отрицательный ответ – страшная тайна наших «союзников». Им даже и сегодня очень не хочется брать на себя кровь невинных детей Николая II! А ведь спасти Романовых было несложно. «Дважды обращались к англичанам русские люди с просьбой помочь им в освобождении томившихся в тяжкой неволе государя императора и его августейшей семьи. Первый раз – это было в апреле 1917 года – обратились за содействием к Бьюкенену Требовалось только, чтобы он снесся со своим правительством и оно выслало бы навстречу русскому крейсеру английский корабль, который принял бы на свой борт государя и августейшую семью. Но сэр Джордж Бьюкенен ответил решительным отказом, сказав: „Есть ли когда об этом думать! Теперь все заняты гораздо более серьезными вещами. Да к тому же я не хочу обременять моего государя и мое правительство лишними осложнениями…“»[8].

Керенскому тоже не хотелось брать на себя ответственность за смерть Романовых, поэтому в своих мемуарах он рассказал правду. И вызвал взрыв негодования. Бывший премьер-министр Англии Ллойд Джордж и бывший британский посол Бьюкенен возражали Керенскому[9]. Тот совесть облегчил, а британцы переполошились, утверждая, что согласие на предоставление царю убежища никогда не отменялось. Дело приняло серьезный оборот. В 1927 году в ответ на парламентский запрос Министерство иностранных дел Великобритании обвинило Керенского во лжи, предъявив в качестве «не оставляющего сомнений опровержения» ранние телеграммы о предоставлении царю убежища. Но это была ложь.

Не менее характерный ответ в июле 1917 года, то есть значительно позднее, на просьбу принять Романовых дал английский военный атташе генерал Нокс: «Англия нисколько не заинтересована в судьбе русской императорской семьи…»[10]

Пытаясь скрыть свою роль в гибели царской семьи, «союзники» скрыли следы своего предательства, спрятав более поздние телеграммы со своим отказом. Когда бывший секретарь британского посольства в Петрограде заявил, что помнит о получении из Лондона депеши с отказом, английские дипломаты ответили, что ему изменяет память. Но в 1932 году дочь Бьюкенена рассказала, какое давление оказывалось на ее отца[11]. Под угрозой потери пенсии он должен был пойти на фальсификацию в своих мемуарах и скрыть от общественности правду. Но она всплыла. Часть этих документов даже была опубликована.

Телеграмма личного секретаря короля лорда Стамфордама – министру иностранных дел Великобритании лорду Бальфуру (24 марта 1917 года): «…должен умолять вас передать премьер-министру, что все, что Король слышит и читает в прессе, показывает, что присутствие императора и императрицы в этой стране не понравится публике и, конечно, ухудшит позицию Короля и Королевы… Бьюкенен должен сказать Милюкову, что недовольство в Англии против приезда императора и императрицы так сильно, что мы должны отказаться от нашего прошлого согласия на предложение русского правительства…»[12]

Телеграмма британского посла в России лорда Бьюкенена – министру иностранных дел Великобритании лорду Бальфуру (31 марта 1917 года): «…Я полностью согласен с вами… Будет намного лучше, если бывший император не поедет в Англию»[13].

В Англию царской семье не уехать. Но отсюда еще не вытекает непреложность их гибели. Чтобы Романовы погибли, Керенскому еще предстояло очень сильно постараться. Ведь есть еще один вариант: Николай Романов просил отправить его и семью в Крым, в Ливадию. Но как раз туда семья Романовых не поедет. Почему? Потому, что этот полуостров почти всю Гражданскую войну будет под контролем белых. Конечно, Керенский заранее этого не знает, но странным образом туда семью бывшего царя отправлять не хочет. Следователь Соколов в своей книге «Убийство царской семьи» приводит объяснение самого Керенского. Глава Временного правительства так объясняет свое странное поведение: «Было решено (в секретном заседании) изыскать для переселения царской семьи какое-либо другое место, и все разрешение этого вопроса было поручено мне. Я стал выяснять эту возможность. Предполагал я увезти их куда-нибудь в центр России, останавливаясь на имениях Михаила Александровича и Николая Михайловича. Выяснилась абсолютная невозможность сделать это. Просто немыслим был самый факт перевоза Царя в эти места через рабоче-крестьянскую Россию. Немыслимо было увезти их и на Юг. Там уже проживали некоторые из Великих князей и Мария Федоровна, и по этому поводу там уже шли недоразумения. В конце концов, я остановился на Тобольске»[14].

Итак, глава Временного правительства Керенский решает увезти семью Романовых в Тобольск. Обратим внимание на одну немаловажную деталь: был главой страны князь Львов – Николая и семью никуда не перемещали. Как только главой Временного правительства стал Керенский – сразу принимается решение об отправке царской семьи в глушь и Тмутаракань. Но почему в Тобольск? Неужели и вправду там безопаснее? Странность логики отца русской демократии замечает и Соколов: «Я не могу понять, почему везти Царя из Царского куда-либо, кроме Тобольска, означало везти его через рабоче-крестьянскую Россию, а в Тобольск – не через рабоче-крестьянскую Россию»[15].

Не знаю, какая оценка была у Саши Керенского по географии, об этом лучше спросить у его товарища по гимназии Вовы Ульянова. Почему Керенский не догадывается, что дорога в Тобольск лежит не через какую-то другую, особенную Россию, а идет именно «через рабоче-крестьянскую»?! Так получилось, ответят историки, случайно вышло.

Давайте считать государственных деятелей дееспособными взрослыми людьми. Если нам их действия кажутся странными, то мы просто неправильно понимаем цель, к которой они стремятся. Наивность и неосведомленность Александра Федоровича тоже направлена в одну сторону – в сторону братской могилы венценосной семьи. Керенский в детей Романовых не стрелял, но он сделал все, чтобы они живыми не остались. Вот тогда его действия станут для нас вполне осознанными и разумными. Английская разведка целенаправленно уничтожает своего конкурента – Российскую империю. Монархический строй – это одна из ее особенностей, значит, правящую династию надо истребить. Хозяева рекомендуют – марионетка Керенский должен выполнять. При этом свои действия для сторонних наблюдателей он хочет хоть как-то мотивировать. Поскольку здравого объяснения нет, приходится Александру Федоровичу его сочинять. Иногда получается хорошо, но иногда сущая чепуха. Не может же Керенский написать правду и подтвердить догадку Соколова, вероятно, самую страшную во всей его книге: «Был только один мотив перевоза царской семьи в Тобольск. Это тот именно, который остался в одиночестве от всех других, указанных князем Львовым и Керенским: далекая, холодная Сибирь, тот край, куда некогда ссылались другие»[16].

От себя добавим: Сибирь – это такой край, откуда уже не возвращаются!

Факты подталкивают и нас, вслед за Керенским, к очевидному выводу: около столицы царскую семью держать опасно – рядом Финляндия, а там и Швеция. В Крыму море, порты и заграница тоже рядом. Не ровен час – сбегут Романовы, вырвутся. Поэтому «немыслимо» туда везти отрекшегося царя. «Жизнь того времени была повсюду полна "недоразумений", но все Августейшие особы, жившие на Юге, спаслись, так как они были вблизи границ страны»[17], – пишет следователь Соколов.

Странно, правда? Все получается с точностью до наоборот.

Царя и его семью убьют в самом «безопасном», по мнению Керенского, месте, другим Романовым удастся спастись из самого «опасного».

Перевозка царя к месту нового проживания – тайна за семью печатями. Настолько большая, что даже сам Николай не знает, куда его повезут. Июльский зной, мошкара вьется. Хочется загорать, купаться и не думать ни о чем плохом.

«28-го июля. Пятница. Чудесный день; погуляли с удовольствием. После завтрака узнали от гр. Бенкендорфа, что нас отправляют не в Крым, а в один из дальних губернских городов в трех или четырех днях пути на восток! Но куда именно, не говорят, даже комендант не знает. А мы-то все так рассчитывали на долгое пребывание в Ливадии!»[18] – запишет бывший монарх в свой дневник.

«31 – го июля. Понедельник. Последний день нашего пребывания в Царском Селе… Секрет о нашем отъезде соблюдался до того, что и моторы и поезд были заказаны после назначенного часа отъезда. Извод получился колоссальный! Алексею хотелось спать; он то ложился, то вставал. Несколько раз происходила фальшивая тревога, надевали пальто, выходили на балкон и снова возвращались в залы. Совсем рассвело. Выпили чаю, и наконец в 5 ч. появился Кер[енский] и сказал, что можно ехать»[19].

Отчего не раскрыть маршрут следования самому Романову? Потому что его обманывают, и надо, чтобы раскрылся обман уже на месте или в пути, когда сделать будет ничего невозможно. Обман во всем: вместо Крыма Сибирь, вместо «трех-четырех» дней пути на восток 12 (!) суток дороги. Тобольск – это глушь. Тайга. Деваться некуда, бежать тоже. Дневник Николая Романова о дне отъезда и приезда рассказывает весьма подробно. И это при том, что обычно отрекшийся государь был немногословен.

Теперь вспомним, отчего вдруг возникла необходимость перевозки семьи из Царского Села. Предлог Керенский нашел уважительный: обеспечение безопасности венценосного семейства. В Петрограде в начале июля произошло неудачное большевистское выступление, поэтому царскую семью надо обезопасить и переправить от этого бурлящего котла подальше. Петроградский совет якобы постоянно пытается засадить Николая Романова в казематы и устроить над ним расправу…

Для организаторов крушения России живой претендент на трон – это катастрофа. Это реальная возможность провала всей задуманной операции. Вокруг него могут сплотиться здоровые силы страны, и она будет спасена. Поэтому ни один из реальных, неоспоримых претендентов на русский престол пережить революцию не должен.

Поэтому и ликвидация Романовых начинается не с семьи отрекшегося императора. Те, кто планировал убийства членов русской правящей династии, хорошо знали правила наследования царского престола. Помимо одновременности уничтожения основных претендентов на престол мы должны отметить еще одну особенность этого зловещего процесса.

Романовых убивали именно в том порядке, в котором они могли занять пустующий русский трон.

Хронология соблюдалась строго. Согласитесь, что толку убить третьего или четвертого претендента, если еще живы первый и второй. Только с этих позиций можно правильно понять ту грандиозную бойню Романовых, что началась во второй половине 1918 года. Итак, будем помнить два основных правила этой ликвидации: ОДНОВРЕМЕННО И В ПОРЯДКЕ НАСЛЕДОВАНИЯ ТРОНА.

Зададим себе один вопрос: кто же был претендентом № 1 на русский престол? Чтобы сбить нас с толку, запутать и не дать почувствовать ту железную логику, что была заложена в процесс уничтожения венценосных особ, применили один простой и эффективный метод. Сначала все просто замалчивалось и скрывалось. Когда факты и документы опубликовали, для сокрытия истины тактика была слегка изменена. Всем и всюду в голову вдалбливалась одна мысль, одна и та же информация заслонила собой всю полноту трагедии. Из смерти семьи Николая II была соткана прекрасная пелена для глаз и мозгов. Что я имею в виду?

Везде и всюду вы можете прочитать, что в ночь на 17 июля в Екатеринбурге была расстреляна вся семья последнего русского императора Николая II. Можно прочитать, что и остальных Романовых кровожадные большевики расстреляли, чтобы стереть в порошок династию и саму память о ней. А ведь это не так. После отречения Николая II 2 марта 1917 года за себя и за сына императором стал его брат Михаил Александрович Романов. Именно он под давлением думской делегации 3 марта 1917 года передал принятие монаршего скипетра на усмотрение Учредительного собрания. После чего до созыва последнего и появилось в России Временное правительство. Много сил положило оно на подготовку выборов, но еще больше – на организацию крушения страны и будущего истребления Романовых.

Именно Михаил II был последним русским императором. От момента отречения Николая до согласия Михаила отложить свое восхождение на престол до решения Учредительного собрания прошло около суток. Все это время Михаил II и был русским царем[20]. Так зачем же нужна вся эта путаность в понятиях? Зачем называть Николая II последним русским императором и лишать этого сомнительно почетного титула его брата? Причин для запутывания истины несколько. Слишком бросается в глаза один очевидный факт: Михаил Романов являлся основным претендентом на трон и убит он был из Романовых первым. Это большая разница в терминах: первым убит главный претендент на престол или первым погиб младший брат последнего русского царя. Дальнейшие события лишь подтверждают нашу догадку. Кто был вторым в печальном списке? Тот, кто являлся следующим по счету кандидатом в русские цари. Кто же это? Алексей Николаевич, 14-летний сын Николая II, больной гемофилией. Но ведь его отец отрекся от трона за себя и за него? Это так. Но факт сей можно было оспорить. Это тема отдельного юридического исследования: мог или нет отрекаться Николай II за сына. Имеет ли силу вообще отречение царя от власти? Со времени отречения Николая от власти было нарушено столько божьих и человеческих законов, что и собственное отречение бывший царь смог бы оспорить. Сослаться на давление и угрозу для жизни в условиях, в которых он и подписал акт отречения. Теоретически такую возможность отвергать нельзя. Поэтому в списке претендентов на престол Алексей Николаевич и сам Николай Романов могли занять № 2 и № 3 соответственно.

Теперь несколько слов о самом первом претенденте на русский трон. Михаил был любимым сыном Александра III, который, отличаясь строгим обращением с детьми, любимцу своему прощал любые шалости. В июле 1899 года, после смерти брата Георгия, он был объявлен наследником престола и оставался им до рождения в июле 1904 года у Николая II цесаревича Алексея. Казалось, престол становится для Михаила недоступным навсегда. И он ведет себя соответствующим образом. В октябре 1912 года он тайно, без разрешения брата-императора, венчается в Вене с Натальей Сергеевной Вульферт. Этот союз – плод безумной страсти великого князя. Результат – тайное венчание за границей. За этот брак Михаилу распоряжением Николая II был воспрещен въезд в Россию. Кроме того, он был уволен со службы и лишен звания флигель-адъютанта. Но Михаила это не беспокоило, он наслаждался тихим семейным счастьем, живя с супругой в Лондоне. Лишь с началом Первой мировой войны ему было разрешено вернуться в Россию с восстановлением в звании, а его супруге пожалована фамилия Брасовой. Во время войны Михаил командовал Кавказской туземной кавалерийской дивизией, прославившейся своим неукротимым нравом. Правда, к передовой брата государя фактически не подпускали.

И вот абсолютно неожиданно для себя, на крутом вираже истории, Михаил становится русским самодержцем. Однако Михаил не послушал брата, а наоборот, поддавшись давлению Керенского и других думцев, оставил вопрос о принятии власти на усмотрение Учредительного собрания. Мог ли он в силу своего характера поступить по-другому, взять власть и спасти страну от будущих потрясений? В том-то и дело, что нет. Поэтому якобы и заставляли Николая два раза писать отречение. Надо было, чтобы отрекся он не в пользу своего сына Алексея, а в пользу брата Михаила. Психопортрет Михаила Романова был хорошо известен, он ведь два года прожил со своей возлюбленной в Лондоне. Он сторонится царского венца, предпочитая ему спокойную частную жизнь. Дальнейшая его реакция на экстремальную ситуацию могла быть просчитана заранее. В момент выбора Михаил легко поддастся нажиму и воспользуется любым предлогом, чтобы снять с себя тяжесть властной ответственности. Так и получилось. Решение, навязанное думцами, о принятии царской власти Михаилом, после соответствующего одобрения Учредительным собранием, не имело аналогов в истории. Никогда передача власти от одного монарха другому не определялась результатом народного плебисцита, да еще во время войны!

Выполнив предназначенную ему роль, отказавшись от власти, Михаил поселился в Гатчинском дворце под Петроградом. В августе 1917-го ему тоже прозвучал первый «звоночек»: он тоже был арестован Временным правительством.

Правда, освобождение не заставило себя ждать. Ну а после начался и вовсе театр абсурда. После Октябрьского переворота претендент на трон Михаил Романов попросил и получил у большевиков разрешение на «свободное проживание» в России в качестве рядового гражданина. Не понимая тайных пружин происходящих событий, не понимая той опасности, которую он нес самим своим существованием, наивный Михаил Александрович искренне полагал, что так оно и будет.

А дальше, дальше стали происходить странные совпадения дат. Михаил Романов был снова арестован уже большевистской властью в марте 1918 года. «Без причины» – как пишут историки, рассказывая об этом событии. Нам причина ареста понятна: подготовка к будущему уничтожению основных претендентов на трон вступает во вторую стадию. Временное правительство никого за границу не отпустило, теперь ленинское должно Романовых умертвить. В таком случае совершенно не важно, замешан Михаил Романов в антибольшевистских заговорах или нет. Его арестовывают не за что-то, а для чего-то! Для убийства.

Ведь не только у Михаила начались неприятности в конце марта 1918 года, а у всей семьи. А она велика, эта семья Романовых – много работы будет у ее палачей. Ветви этого генеалогического древа густо разрослись на благодатной русской почве. Император Николай I имел четырех сыновей и трех дочерей. У императора Александра II было шесть сыновей и две дочки. Император Александр III отстал от своего отца совсем ненамного. У него было четыре сына и две дочери. У самого Николая II было четыре дочери и сын. И это дети царствовавших Романовых. Такой же плодовитостью отличались и братья и сестры русских монархов. Наличие большого количества детей было традицией правящего дома. Иначе говоря, Романовых в России было разве чуть меньше, чем Ивановых.

Март 1918 – это начало пути Романовых на Голгофу. 17 марта 1918 года Михаил Романов отправляется в ссылку в город Пермь. Подальше, поглуше, потише. Возьмите карту, посмотрите, и вам все станет ясно. Одновременно с Михаилом Александровичем большевики арестовали и выслали его личного секретаря, англичанина Джонсона. В такой компании, да еще с двумя слугами, последний русский император приезжает в Пермь. Рядом, в Алапаевске, ничем, кроме своего монастыря, не примечательном уездном городе Пермской губернии, в ссылке собирают других Романовых. В местной городской школе находились: горячо приветствовавшая убийство Распутина родная сестра русской императрицы Великая княгиня Елизавета Федоровна, Великий князь Сергей Михайлович Романов и Великие князья Иоанн, Игорь и Константин. Последним узником Алапаевска был князь Владимир Палей (внук императора Александра II). Родился он во втором браке своего отца, Великого князя Павла Александровича, и доводился убийце Распутина Великому князю Дмитрию Павловичу сводным братом. Будучи Романовым по крови, фамилию он носил другую – Палей. У алапаевских узников снова мы видим развитие событий по тому же сценарию. Они свободно живут после обеих революций, а затем их арестовывают без малейшего на то повода. Срок их ареста снова – март 1918-го.

Неприятности случаются в марте и у семьи Николая П. Она спокойно живет в это время в Тобольске, когда вдруг 24 марта 1918 сюда прибывает из Омска комиссар Дуцман. Он был назначен комиссаром города, но понятно, что основной его задачей была семья Романовых. Так он и поступал – не вмешивался в жизнь семьи, наблюдая за ней. Приглядывался. Ровно через два дня после его приезда, 26 марта в Тобольске появился первый (!) со дня большевистского переворота отряд красноармейцев. Охрана царской семьи усиливается, пока еще негласно. До сих пор ее охраняли те же солдаты, что и в Царском Селе. Запомним эту дату: март 1918-го. Это период подготовки. Видимой опасности еще нет, но тучи над домом Романовых уже начинают сгущаться.

Март 1918. Это роковой месяц в судьбе Романовых[21]. Именно с этого момента события, ведущие к смерти представителей царской династии, приобрели небывалую скорость.

Именно на этом рубеже мы сейчас и остановимся.

Март 1918 – это месяц подписания Брестского мира. Смерть Романовых и лавирование Ленина и Троцкого между немцами и «союзниками» связаны самым непосредственным образом. Но если в наши дни возможные связи Ленина с Германией очень тщательно «пиарят», то его связи со странами Антанты незаслуженно обходят стороной. А они очень важны, эти связи, для понимания всех последующих событий. В том числе и страшной участи Романовых…

Сразу после Октябрьского переворота Лев Давыдович Троцкий стал наркомом иностранных дел. Его многотомные мемуары – поистине бесценная сокровищница информации: «18 ноября генерал Джэдсон, начальник американской миссии, неожиданно посетил меня в Смольном. Он предупредил, что не имеет еще возможности говорить от имени американского правительства, но надеется, что все будет all right»[22]. В заключение миролюбивый генерал заявил: «Время протестов и угроз по адресу советской власти прошло, если вообще это время существовало»[23]. Обратите внимание – прошло всего лишь несколько недель после взятия власти большевиков, а у официального начальника американской миссии к ним никаких претензий нет. И это после того, как новое руководство России обратилось к Германии с призывом о мире. Но разве может быть иначе, если вспомнить, что борец за народное счастье Лев Троцкий почти одновременно с Лениным, прибывшим в Россию через Германию, приплыл на корабле из США…

Появляются у нового большевистского руководства и неофициальные представители западного закулисья. Им выпала «честь» далее проводить в жизнь грандиозное дело развала России. От трех держав прибывают три эмиссара: от Франции – представитель военной миссии Жак Садуль, от Великобритании – заместитель посла Брюс Локкарт, Соединенные Штаты остается представлять глава миссии Красного Креста Раймонд Роббинс[24].

Все трое не обладают статусом посла, а следовательно не имеют полномочий для ведения переговоров и не могут излагать позицию своих правительств. Но они всего лишь не имеют официальных полномочий, а этого для выполнения их специального задания и не нужно. Зато неофициальных полномочий у западных эмиссаров хоть отбавляй, и именно они являются реальными представителями стран Антанты[25]. В этом легко убедиться, обратив внимание на то, что официальные послы трех сверхдержав в это время почему-то быстренько покинули советскую столицу и уехали… в Вологду. Неофициальные представители остались. Все три официальных посла: Бьюкенен (Англия), Нуланс (Франция) и Фрэнсис (США) занимают ярую антисоветскую позицию[26]. И уезжают подальше от основного политического центра России. Неофициальные представители Садуль, Локкарт и Роббинс, как пишет изданная еще до сталинских чисток книга «Гражданская война 1918–1921», «стремились добиться от своих правительств признания советской власти»[27].

Потому остаются рядом с большевистскими главарями. Ленин и Троцкий прекрасно понимают, КТО к ним приехал. Поэтому уважение неофициальным представителям «союзников» оказывалось соответствующее. Троцкий встречался с Локкартом чуть не ежедневно, выдал ему пропуск в Смольный, предоставил собственный поезд для поездок между Москвой и Петроградом и даже снабдил таким документом: «Прошу все организации, Советы и комиссаров вокзалов оказывать всяческое содействие членам английской миссии»[28]. Есть «железобетонная» бумага и у французского представителя капитана Жака Садуля. Это фигура еще более интересная. Откомандированный в Россию еще в сентябре 1917 года, он «стремился к сближению с советской властью; в течение февраля и марта ему удавалось в значительной мере нейтрализовать влияние своего посла Нуланса»[29]. Позже Садуль «порвал» с французской миссией и начал вести активную работу в качестве коммуниста. Это вы можете прочитать в литературе. Мол, загорелся молодой француз революционными идеями, забыл свой долг и солнечные долины Прованса. Ушел с головой в коммунизм и марксизм.

Это ложь. Чтобы это понять, достаточно повнимательнее почитать самого Владимира Ильича. «Французский капитан Садуль, на словах сочувствовавший большевикам, на деле служивший верой и правдой французскому империализму»[30], – пишет Ленин в «Письме американским рабочим». Главу большевистской партии не обманешь притворными клятвами и фальшивым марксизмом. Его характеристика Жака Садуля прямо говорит нам, откуда появился в приемных новоиспеченной советской власти симпатичный молодой француз…

Жак Садуль был настолько заметной фигурой, что оставил свой след и в мемуарах Льва Давыдовича Троцкого. «Капитан Садуль явился ко мне немедленно после Октябрьского переворота для информации. Насколько помню, с ведома французских военного и дипломатического представительств в России»[31], – напишет будущий основатель Красной армии. Немедленно после переворота к главарям большевиков мог прийти только тот, кто знал, куда и к кому идти. А значит, Жак Садуль имел контакт с большевиками еще до Октября. И верно – прибыл-то он к нам в сентябре 1917 года. То есть накануне того момента, когда Ленин и Троцкий станут реальной политической властью в России. Для контакта с ними Жак Садуль и приезжает. Факты его биографии эту версию неопровержимо подтверждают. В марте 1919 года бывший капитан французской армии участвует в работе I конгресса Коминтерна – организации, главной целью которой является раздувание мирового революционного пожара. Французская Фемида реагирует быстро и адекватно: в том же 1919 году Жак Садуль заочно приговорен к смертной казни за государственную измену, коммунистическую пропаганду среди французских моряков, дезертирство и сношение с неприятелем[32] Это понятно. Удивительным окажется дальнейшее развитие событий. В конце 1924 года Садуль неожиданно возвращается во Францию. Он арестован и передан в руки военных властей, готовый смертный приговор ждет его на Родине уже с 1919 года. Казалось бы, вот и конец истории – получит французская компартия готового мученика и героя для своего пантеона. Однако в марте 1925 года военный суд в Орлеане неожиданно… оправдывает Жака Садуля по обвинению в дезертирстве. По остальным же пунктам обвинение бравого капитана вообще признается необоснованным[33]. Его дело прекращается, а сам Садуль выходит на свободу. Что это? Очередные «чудеса»? Нет, обычная ситуация с выполнением важнейшего государственного задания. О миссии Жака Садуля знают единицы, для всех остальных, включая французскую юстицию, он предатель, заслуживающий виселицы. В 1924 году контактировать с большевиками уже не надо, помощь им уже не требуется – СССР окреп и может существовать без активной поддержки «союзников». Вспомним, что в январе того же 1924 года умирает Ленин, то есть основной «контактер» французского разведчика, и нам станет окончательно понятно, почему капитан Садуль возвращается во Францию именно в этом году. Домой он едет, совсем не опасаясь за свою жизнь. В нужный момент из-за кулис появляются спецслужбы. Они своего агента, с честью выполнившего задание, в обиду не дают. А французская Фемида хлопает глазами и отменяет герою закулисного фронта смертный приговор… Помимо неофициальных дипломатических каналов для налаживания связей и поддержки новой революционной власти используются и традиционные «прикрышки» спецслужб: журналистика и общественная деятельность. Например – миссия Красного Креста. Сердобольные граждане США помогают нуждающимся продовольствием, одеждой и медикаментами. Но это лишь ширма для удобного решения более важной задачи. Прямо накануне Октября миссия Красного Креста выдавала деньги большевикам. Естественно – на «гуманитарные» нужды. В декабре 1917-го эти благородные господа вручили Ильичу еще один миллион долларов. Безусловно – на борьбу с разрухой и голодом. Только вот белогвардейцам никто и никогда не давал ни копейки, ни на помощь голодным, ни на восстановление чего-либо. Поэтому в цитадели новой революционной власти случилось чудо: ветер всеобщей большевистской национализации благополучно пролетел мимо американцев. Петроградское отделение National City Bank, где обслуживались счета миссии Красного Креста, оказалось единственной банковской конторой в советской России, не попавшей под действие декрета о национализации[34]…

Неофициальные эмиссары британского, французского и американского правительств активно помогали большевикам удержаться у власти, одновременно стараясь максимально продлить ситуацию, при которой русские солдаты будут и дальше умирать за интересы своих «союзников» по Антанте. Большевики много говорили об интересах трудового народа. Якобы во имя его они взяли власть. И теперь первым их шагом должен был стать мирный договор с Германией. Только заключать его они собирались вовсе не в интересах рабочих и крестьян России…

Март 1918 – это месяц подписания Брестского мира. Кровавые нити русской смуты так тесно переплелись между собой, что одно практически неотделимо от другого. И если мы поймем, кто заставил Ленина так странно вести переговоры с германским руководством, нам станет абсолютно ясно, кто же хотел смерти представителей царской династии.

Самым сложным было не торопиться. Делать то, что он давно задумал и решил. Делать это чинно, с расстановкой. Солидно и уверенно войти в историю. Ведь момент без сомнения был исторический, такого ее анналы еще не знали. Никто до него такого не делал, не пытался и даже не додумался столь красиво разрешить множество задач одновременно, не предложив никакого решения вообще!

Троцкий обвел присутствующих взглядом, набрал побольше воздуха в легкие и начал читать. Очень хотелось произнести все разом, одним махом, не давая никому опомниться. Он начал удачно, быстро поймав нужную тональность и всем своим нутром чувствуя правильность выбранной формы. Сказал о солдате-пахаре, который должен вернуться к своей пашне, о солдате-рабочем, которого ждет его мастерская. И потом, не переводя дыхание, сразу перешел к главному:

– Именем СНК Правительство РСФСР настоящим доводит до сведения правительств народов воюющих с нами союзных и нейтральных стран, что, отказываясь от подписания аннексионистского договора, Россия, со своей стороны, объявляет состояние войны с Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией прекращенным.

Вот она, бомба! Самообладанию дипломатов учат с самых азов постижения их многотрудной профессии. Потом они оттачивают их в многочисленных словесных баталиях, достигая полнейшего контроля над своей мимикой. Здесь, в Бресте, были лучшие из лучших.

– Российским войскам одновременно отдается приказ о полной демобилизации по всему фронту, – выдохнул Троцкий и моментально перевел взгляд на глав немецкой и австрийской делегации. Рихард фон Кюльман тупо уставился на него, и на его холеном лице так и читалась просьба еще раз повторить все сказанное. Министр иностранных дел Австро-Венгрии граф Оттокар фон Чернин вообще на мгновение потерял самообладание и стал нервно теребить воротник.

Все – бомба взорвана. Пусть они теперь разбираются в хитросплетениях сложившейся ситуации, ломают себе головы. Наша задача затягивать все до крайней меры, тянуть резину и никакого договора не подписывать. Устроить настоящую политическую демонстрацию, переложить всю ответственность на немцев.

Войну прекращаем, армию демобилизуем, но мира не подписываем – вот секрет успеха. До сих пор так не делал никто. Так ведь никому и не надо было одновременно успокоить население своей страны, возбудить рабочих Германии и Австрии, оттянуть подписание договора с немцами и показать свою сговорчивость и покладистость перед ДРУГОЙ стороной.

Придумка и вправду была гениальной. Немцы проигрывали при любом раскладе. Именно это Ленин ухватил сразу.

– Было бы так хорошо, что лучше не надо, – сказал он, задумчиво глядя в сторону, – если бы генерал Гофман оказался не в силах двинуть свои войска против нас.

– Тогда мы одержали гигантскую победу с необозримыми последствиями, – развивал свою мысль Троцкий. – Если же удар против нас еще окажется для Гогенцоллерна возможным, мы всегда успеем капитулировать достаточно рано.

– Интересно, чертовски интересно, – прищурился Ильич, что всегда означало у него мощный мыслительный процесс. – Ну, хорошо, допустим, что мы отказались подписать мир, а немцы после этого переходят в наступление, что вы тогда делаете?

– Подписываем мир под штыками. Пусть покажутся миру во всей своей красе.

– А вы не поддержите тогда лозунг революционной войны? – снова прищурился Ильич.

– При такой постановке опыт может оказаться не столь уж опасным. Мы рискуем потерять Эстонию или Латвию.

Ленин шагнул в сторону, на секунду задумался и прибавил с лукавым смешком:

– Уж ради одного доброго мира с Троцким стоит потерять Латвию с Эстонией!

Эта фраза стала у него на несколько дней припевом. И настроение у Владимира Ильича явно пошло на поправку. Выход из тупика был найден. И нашел его он – Троцкий…

…Кто-то из членов германской делегации громко кашлянул. Фон Кюльман бормотал себе под нос что-то невразумительное. Первым пришедший в себя граф фон Чернин предложил созвать пленум для обсуждения заявления советской делегации.

Но Троцкий его не слушал. Дело сделано. Нечего обсуждать. Нечего ждать. Можно ехать назад в Москву…

Глава 3

Для кого Ленин и Троцкий заключили Брестский мир

Теперь, задним числом, я могу утверждать, что наше поражение явно началось с русской революции. Германский генерал Э. Людендорф

Взяв у немцев деньги на революцию, Ленин пообещал им вывести Россию из войны. И потом заключил выгодный Германии мирный договор. Именно такова логика тех, кто «зачисляет» нашу революцию в актив немецких спецслужб. На самом деле ничто не развеет с такой легкостью миф о «германских шпионах» большевиках, как самое главное доказательство, главное обвинение против Ленина – грабительский Брестский мир. Чтобы понять, под чью дудку плясали вожди русской революции, надо подробно разобрать ход брестских переговоров. И тогда многое нам станет понятнее и яснее…

Какие же внешние силы играли в свою игру на территории охваченной хаосом Российской Республики?[35] Это Германия и Антанта. Исторический пульс в то время бился с удвоенной частотой. Страшная Первая мировая война приближалась к своей развязке. Между тем, проигрывать не хотел никто. Антанта готовилась выложить свой последний, но самый сильный козырь – вступление в войну США. Последний шанс история предоставила и Германии. Пусть призрачный, но он был. Этот шанс – немедленный мир с Россией, отвод войск со всей оккупированной территории и скорейшая переброска их на Запад. Нанесение удара по французским и английским войскам, пока американские не прибыли к театру военных действий. Это было важнейшим условием возможного ничейного исхода Первой мировой войны для Германии. Победить Германия не могла.

Новизна мирных предложений большевиков была не в том, что они первыми заговорили о мире, а в том, как они это сделали. Опубликовав свой декрет о мире, Ленин потребовал от главнокомандующего русской армией генерала Духонина немедленно заключить с немцами перемирие. Тот отказался, был смещен со своего поста Совнаркомом и затем убит озверевшими матросами[36]. На его место назначили прапорщика Крыленко. Новый главком предложил русским воинским подразделениям договариваться о мире отдельно с каждой конкретной противостоящей им неприятельской частью. Это уже странно. Если большевики германские агенты, зачем они пытаются спровоцировать немецкие войска нарушить субординацию? Ведь вопросы войны и мира решали не солдаты на митинге, а генералы в Берлине. Предложение мира германским солдатам, напротив сидящим в окопах, может закончиться их выходом из повиновения командованию. Такое впечатление, что большевики вовсе не замиряться хотят, а создать в головах немецких солдат простую логическую цепочку: мир – генералы и кайзер, его не желающие – сломать режим, не желающий мира.

Странное поведение для «немецких шпионов»? И главное, кому выгодно, чтобы так получилось? Антанте – Англии и Франции. С подобным удивительным, если не понимать его причин, поведением ленинцев мы еще не раз встретимся…

«Поняв свою ошибку», Крыленко обратился к германскому командованию с предложением о перемирии. Вот тут мы заметим первую странность. Мир Германии нужен как воздух. Успешный немецкий «агент» Ульянов, достигший в России неожиданного, почти фантастического успеха, предлагает перемирие, ведя дело к мирному договору. Все должно решаться молниеносно. Германским политикам и генералам надо радоваться, хлопать пробками от шампанского и подставлять фужеры под игристый напиток. В жизни все это произошло совсем по-другому. Фактический командующий германскими армиями генерал Людендорф вызывает к себе командующего штабом Восточного фронта генерала Гофмана и задает ему один вопрос: можно ли иметь дело с новым русским правительством[37] Генерал Гофман ответил Людендорфу утвердительно, в том смысле, что с ленинцами можно иметь дело, а с нами в мемуарах поделился сомнениями: «Я много думал, не лучше ли было германскому правительству… отклонить переговоры с большевистской властью. Дав большевикам возможность прекратить войну и этим удовлетворив охватившую весь русский народ жажду мира, мы помогли им удержать власть»[38].

А ведь на кону не только судьба России, но и будущее самой Германии. Так и хочется сказать: что ж тут думать! Раньше надо все эти вопросы обсуждать, когда Ленина отправляли. Разумеется, если он действительно «германский агент». И еще один аспект есть у этого вопроса. В России никакого другого правительства, кроме большевистского, нет и в ближайшее время не предвидится. Мир Германии нужен, и подписывать его, кроме как с Советом народных комиссаров, более не с кем. О чем же тут думать?

Выйдя из своей удивительной задумчивости, немцы соглашаются на переговоры с большевиками. Австрийцы же просто умоляют их «удовлетворить Россию как можно скорее»[39]. В стране мазурок и вальсов продовольствия уже практически нет, а вместе с исчезновением хлеба и масла тает и решимость венского кабинета.

Местом мирных переговоров выбирается город Брест-Литовск, оккупированный немецкими войсками. С завязанными глазами полномочные представители советской России пропускаются через германские оборонительные линии. Сделан первый шаг к всеобщему миру. Теперь пришло время сделать второй и третий и закончить кровавую бойню как можно скорее…

Давайте на минутку остановимся и порассуждаем. Современная историческая наука имеет всего два толкования дальнейших действий большевиков. Первая, «советская» точка зрения гласила, что стремление Ленина к миру во всем мире было столь велико, а желание немцев хапнуть побольше так сильно, что в результате пересечения этих двух прямых и возник мирный договор. Такой, при котором Россия потеряла значительную часть своей территории, грабительский и разбойный. Но поскольку сил у молодой «красной» республики не было, то пришлось его, скрепя сердце, подписать. Вторая, более современная трактовка тех событий говорит нам о том, что русской территорией Ленин расплатился с немцами за «пломбированный вагон» и их финансовую помощь в деле разрушения русского государства. Обе версии красивы, обе обточены писателями и историками до ослепительного блеска.

Но могут ли они действительно объяснить, почему Владимир Ильич подписал Брестский мир? В самом ходе переговоров таится ответ на этот вопрос. Они продвигались совсем не так, как мы привыкли себе представлять. Немецкую делегацию на переговорах возглавил статс-секретарь Министерства иностранных дел Рихард фон Кюльман, австрийскую – министр иностранных дел граф Оттокар фон Чернин. Нашей – руководит товарищ Адольф Иоффе. У него длинные грязные волосы, поношенная шляпа и сальная нестриженая борода. Состав русской делегации плакатно комичен: в числе ленинских дипломатов рабочий, матрос и крестьянин. Последнего спохватившиеся большевики буквально подобрали на улице и внесли в список. Без крестьянина рабоче-крестьянской делегации никак нельзя.

И вот товарищ Иоффе излагает советские условия прекращения военных действий.

2. Немцы должны очистить Ригу и стратегически важный, только в октябре 1917-го захваченный ими Моонзундский архипелаг.

Наконец, Иоффе выкладывает третье советское условие, после которого немцы оказываются просто в состоянии шока.

3. Германцы должны обязаться НЕ ПЕРЕБРАСЫВАТЬ ВОЙСКА НА ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ![40]

Что за странную форму поведения избрал себе товарищ Иоффе, а точнее, руководящие им Ленин и Троцкий? Почему советский дипломат выдвигает столь удивительные требования? Ведь понятно, что в условиях продолжающейся войны отказ от свободной переброски войск в любом направлении для немцев абсолютно неприемлем. Такой мирный договор для Германии теряет всякий смысл. Ключ к выигрышу мировой войны для всех воюющих сторон находится в России. Если немцы перебросят свои лучшие части с Востока на Запад, они еще имеют шанс избежать поражения, если оставят солдат в России – через несколько месяцев Германия рухнет. Развалится под влиянием большевистской и антантовской пропаганды.

Германское руководство готовит в начале весны наступление на Западном фронте. Для этого надо провести перегруппировку войск. Для этого нужно заключить мир с Россией и отправить солдат во Францию, Бельгию и Турцию. Задача «союзных» разведчиков диаметрально противоположна: немцы не должны увозить своих солдат с Востока на Запад. Любой ценой этому надо помешать. Надо заставить Германию увязнуть в России по уши. Самое главное, чтобы ни в коем случае не наступил реальный мир…

Согласимся, что для «германского агента» Ленина выдвинутые требования, мягко говоря, странные. Абсолютно не подходят они и для радетеля интересов молодой революции. Зачем большевикам искусственно задерживать германские войска на границах революционной России? Ведь, находясь рядом, монархическая немецкая армия является постоянной угрозой красным Петрограду и Москве. И наоборот, чем больше германских солдат уедет во Францию и Бельгию, тем быстрее Ленин и Троцкий смогут заразить большевизмом все окружающее пространство. Пекись Ильич об интересах революции – он должен просить германских дипломатов и военных не оставлять свои части, а поскорее их увозить. И вообще, какое дело революционному правительству России, куда денет Германия освободившиеся дивизии? У большевиков что, других забот нет?

Нет, забот у новой коммунистической власти огромное множество. А вот у союзных представителей Жака Садуля и Брюса Локкарта есть только одна головная боль – не допустить переброски германских войск на Западный фронт.

И «странное» требование большевиков будет вовсе не странным, если знать, что:

♦ сразу после Октября немцы начали переброски войск на Запад;

♦ 30 % немецкой армии было на Востоке, около 80 дивизий;

Как же их можно остановить? Правильно – выдвинув «мирные инициативы». Просто дуря немцам головы! Расчет союзных кураторов оказался верен. Немцы заглотили крючок и согласились прекратить переброску войск с Востока на Запад!

Глядя на большевистские предложения, мы можем оценить степень влияния английской разведки на ленинское правительство. Судите сами. Немецкие войска находятся на расстоянии одного рывка до красного Петрограда, недаром ведь еще в сентябре сам Ильич писал об опасности сдачи им города Керенским. Германцы рядом, они реально могут задушить новую революционную власть. Британских, французских и американских войск в России практически нет, и они не могут ни помешать немцам придушить большевиков, ни помочь им это сделать.

Кто опасность для революции номер один? Германия.

С кем надо договориться в первую очередь? С Германией.

А Ленин выставляет немцам условия заведомо неприемлемые, но нужные «союзникам». Это глупо и нелогично – если считать, что никаких отношений у большевиков с британскими и французскими спецслужбами не было. И наоборот: если знать, что Ленин делал свою революцию в тесном контакте именно с ними, а немцам отводилась лишь роль казначея, то все становится понятно и объяснимо.

«Союзные» эмиссары потребовали от большевиков начать переговоры и выставить требование запрета на переброску войск на другие фронты.

Почему же Ленин идет на выставление заведомо невыполнимых требований в ситуации, когда он более всех заинтересован в успехе переговоров? Тем и отличается хороший тактик от плохого, что хороший тонко чувствует ситуацию. Расчет следующий: во-первых, нужно предложить Германии вариант, устраивающий англичан, во-вторых – чем черт не шутит, вдруг немцы согласятся. Маловероятно, но все же шанс есть. Вариант, при котором немцы отказываются от переговоров, тоже Ленину подходит. Перед англичанами он чист (мы пытались!), для внутренних трудностей и провала собственных экспериментальных шагов есть отличное объяснение – внешняя угроза. Сплотитесь вокруг правительства для отражения внешней агрессии! Революция в опасности!

Но такая ситуация опасна. Бравада хороша только до того момента, пока немцы со своим хитрым «шпионом» реально воевать не соберутся. Ленин знает, что военной силы у большевиков сейчас нет. Он прекрасно понимает, что если дразнить немцев дурацкими требованиями, то они могут и прихлопнуть молодую Советскую республику, как назойливую муху. Слушаться «союзников» полностью тоже нельзя, они снова пытаются спровоцировать русско-германский конфликт, причем руками самой советской делегации.

А может, и не было никаких обязательств у Ленина перед Германией? Ответа на этот вопрос у меня нет. Все тайные переговоры велись без протоколов, все договоренности на бумаге не фиксировались. Ведь доказательства сотрудничества Ленина с немцами смехотворны. До Февральской революции – это только одна (!) расписка Парвуса (не Ленина даже!) о получении им миллиона на организацию забастовки. И несколько более поздних банковских платежек на счета не самого Ленина, а разных других физических и юридических лиц. Иными словами – никаких прямых доказательств сотрудничества Ленина с Германией нет.

Тяжкое обвинение в предательстве Родины приписывают Ильичу на основании логики его поступков и проезда в «пломбированном вагоне». Вот здесь собака-то и зарыта. В результате сотрудничества с Владимиром Ульяновым Германия мировую войну не выиграла, а проиграла. Это факт. Проиграла она не на поле боя, а точно повторив сценарий гибели Российской империи, будучи разложенной революцией в тылу.

А вот Антанта войну выиграла. Повергнув в прах своего главного противника – Германию и своего постоянного геополитического соперника XIX века – Россию. Последовательным анализом действий Ленина мы придем к выводу – имело место тесное сотрудничество руководства большевиков не с немецкими, а с «союзными» разведками. И оно было куда серьезнее его германского «шпионства», иначе вся история революции опять превратится для нас в смесь удивительных совпадений, необъяснимой глупости и странных поступков. Ведь Владимир Ильич идет по очень тонкому льду. Пока революция еще очень слаба, надо ему дружить со всеми: и с «союзниками», и с немцами. Но главная, путеводная цель его – это в перспективе похоронить и тех и других под обломками рухнувшего в мировом масштабе капитализма. Но пока мировой революции еще нет, надо лавировать.

«Любовный треугольник» выглядит весьма странно: Англия, Германия и… большевики. Все стороны политического треугольника ищут компромиссы, чтобы потом их нарушить и снова столкнуться в борьбе до поиска следующих договоренностей. Эти закулисные переговоры большевиков с «союзниками» шли в тот момент, когда бывшее Временное правительство, бывшая русская армия, ее офицеры и генералы, деятели различных партий ждали поддержки и помощи для наведения в России порядка и возвращения ее в цивилизованное состояние. Напрасно. Изо всех вариантов развития событий элита Антанты всегда старалась поддержать наилучший для себя и наихудший для России. В тот момент этим требованиям отвечали только большевики. Первые белые добровольцы уже погибают в степи во время беспримерного Ледового похода, первые казачьи восстания озаряют вспышками юг исстрадавшейся России. Но «союзники» спешат вовсе не к героям антибольшевистского сопротивления, не торопятся они протестовать против произвола свежеорганизованной ЧК. Они, улыбаясь, идут жать руки большевистским вождям, потому что именно Ленин и Троцкий могут в тот момент «задушить Германию» в своих объятиях. Первые попытки нахождения нового консенсуса с большевиками «союзники» делают весьма неуклюже. Они… предлагают им деньги. «Англичане прямо предлагали нашему главковерху Крыленке по сто руб. в месяц за каждого нашего солдата, в случае продолжения войны»[42], -говорит сам Ленин в своих «Тезисах по вопросу о заключении сепаратного мира», напечатанных в «Правде».

Отчего так топорно работают британцы? Многолетняя привычка за деньги покупать полную лояльность всех российских революционеров. За деньги они звали на баррикады, за деньги бросали бомбы, за деньги старались организовать военное поражение своей Родины в русско-японской войне. Поэтому пытаться подкупить пламенного революционера, фанатично борющегося за мировую коммуну, – мысль здравая и разумная. Но только с Лениным этот номер не проходит. Ему нужны не деньги, а возможность строить новое государство. И если «просьба» англичан идет в разрез с интересами революции, Ильич ее выполнять не спешит. Но как грамотный политик и отказывать не спешит тоже[43]…

Ситуация для Владимира Ильича складывалась патовая. «Союзники» требуют сорвать мир – немцы требуют мира. Угодить одним – поссориться с другими. Но Ленин не был бы Лениным, если бы он не нашел выхода из сложившегося тупика.

Вождь обращается к русским солдатам с призывом, повторяющим недавний приказ главковерха Крыленко: немедленно выбирать уполномоченных для переговоров с неприятелем на местах. Цель простая, как язык ленинских декретов, – мир явочным порядком. Официально мы неуступчивы, как нас попросили из Лондона, но что же поделать, если солдаты на местах уже не сражаются друг с другом.

На следующий день после своего призыва Ленин делает еще один сильный и решительный «ход конем». Совет народных комиссаров принимает декрет о постепенном сокращении армии. В запас увольняются все солдаты 1899 года призыва. Приказ об этом рассылается во все штабы, однако составлен он так неграмотно, формулировки столь расплывчаты, что его можно трактовать по-разному. Ответственных за демобилизацию тоже нет – в результате дезертирство становится повальным. Это самый последний гвоздь в гроб старой русской армии. Вооруженных сил у России больше нет. Есть толпы вооруженных людей в шинелях и бушлатах. Они не могут и не хотят сражаться. Их можно понять – власть поменялась трижды за полгода и теперь уже никто не понимает, за что же он должен проливать свою кровь.

Это досадное недоразумение отнюдь не случайно. Уничтожением армии Ленин решал сразу несколько задач: во-первых, избавлялся от упреков «союзников», во-вторых, разваливал то, что было непригодно использовать в новых революционных условиях. Теперь на «просьбы» из Парижа и Лондона Ильич мог развести руками, честно глядя в лицо партнерам. Хотели как лучше, а получилось как всегда! Чем я теперь с немцами воевать буду? И хотел бы упорствовать с Берлином дальше, но только не могу! Нет у нас больше армии – вся разбежалась. Своим недюжинным умом Ленин также прекрасно понимал, что старая армия не годится для его целей. Нужна армия новая, но создать Красную армию можно было, только разрушив до конца царские вооруженные силы. Армия революции должна базироваться на новых, совершенно других принципах.

Однако вернемся в Брест-Литовск, где на первом заседании большевики огласили свое «странное» требование. Немцы взяли на себя обязательство не перебрасывать войска на Запад. Одновременно германское руководство предложило присоединиться к мирным переговорам и остальным странам Антанты. Надежда на общий мир водила рукой германской делегации. Но их надежды не оправдаются. Англия, Франция и США не приедут на переговоры и даже никак не ответят на мирные предложения. Потому что организаторам Первой мировой войны нужно не окончание кровопролития, а достижение своих целей, ради которых война, собственно, и начиналась. Первая промежуточная цель достигнута – Российская империя рухнула. Теперь нужно добиться второй – уничтожения Германии.

В период от Октября до начала переговоров с большевиками германские войска эшелонами перебрасывались на Запад. Теперь английские разведчики могут спокойно передохнуть – этот гибельный для их родины поток остановлен. Кто же скажет, что интересы Британии и Франции в Брест-Литовске никак не представлены? Наоборот, большевистская делегация с пеной у рта отстаивает пункты соглашения, нужные своим «союзным» кураторам. Мы помним, что она предложила перемирие на шесть месяцев. Во время его действия Германия обязуется не перебрасывать войска на Запад. Согласись немцы на это – и полгода они не смогут забрать ни одного солдата из России. У Англии и Франции никаких ограничений нет, они могут как им вздумается перегруппировывать свои силы. Поэтому германцы сочли предложенный советской стороной срок перемирия слишком длительным. В результате его ограничили сроком до 12 января 1918 года (н. ст.), с автоматическим продлением, если не последует отказа одной из сторон[44].

Заключение перемирия – обязательное условие начала мирных переговоров. Ведь воюющие стороны не могут просто взять и сесть за общий стол. Теперь, когда оно заключено, можно официально открыть мирную конференцию. На первом заседании 9 (22) декабря 1917 года инициативу снова захватывают большевики. Они предлагают свою программу мира, состоящую из шести пунктов. Это:

1) недопущение присоединения захваченных территорий;

3) восстановление самостоятельности оккупированных стран;

4) обеспечение культурной автономии тех, кто отделяться не хочет;

6) последний, шестой пункт предлагает все остальные вопросы межгосударственного урегулирования решать на основе первых пяти.

Когда современные историки лихо обвиняют Ленина в возврате немцам «долга» в виде заключения невыгодного договора, в предательстве русских интересов на переговорах с Германией, складывается впечатление, что они предложений большевистской стороны в глаза не видели. Ленинские предложения отлично отвечают русским интересам. Фактически речь идет о признании отделения тех, кто и так отделится. Главное – сама Россия, без малого, сохранится. К удивлению многих, председательствующий на переговорах немецкий министр иностранных дел Кюльман заявляет, что «пункты русской делегации могут быть положены в основу переговоров о мире»[46]. Большевики предлагают вывести русские войска из занимаемых ими областей Австро-Венгрии, Турции и Персии. Но в ответ Германия должна освободить Польшу, Литву, Курляндию и другие области России. На первый взгляд справедливо, но только на первый. Немцы прекрасно осознают, что Ленину верить нельзя. Если германские войска уйдут из Прибалтики и Польши, туда завтра же войдут большевики. Согласись немцы на такой красивый с виду вариант, и зона нестабильности, хаоса и террора подойдет вплотную к немецким границам. И может вызвать революцию, а затем и крушение германского рейха! Ведь большевики своих целей даже не скрывают. Глава австро-венгерской делегации Оттокар фон Чернин много беседует с главой советской делегации товарищем Иоффе. Консенсуса найти не удается. Большевик грезит мировой революцией, чопорный граф полон скепсиса и сарказма. «Мы пока воздержимся от подражания русским теориям и категорически отвергаем всяческое вмешательство в наши внутренние дела, – жестко говорит глава австрийского МИДа. – Если же он (Иоффе. – Н. С.) намерен и дальше настаивать на своем утопическом желании насаждения и у нас своих идей, то было бы лучше, если бы он уехал со следующим же поездом, потому что в таком случае мир все равно немыслим». Ответ главы большевистской делегации граф фон Чернин не мог забыть всю жизнь: «Я все-таки надеюсь, – сказал товарищ Иоффе, – что нам удастся вызвать у вас революцию»[47].

Вот в такой теплой и дружественной обстановке переговоры и идут. И чем дальше, тем больше растут настороженность и подозрения немцев. Они готовы согласиться с правом народов Польши, Литвы, Курляндии на самоопределение, но до конца войны они должны оставаться под немецкой оккупацией. Германские войска останутся также на территории Эстляндии и Лифляндии. Вывод немецких вооруженных сил с оккупированных территорий России невозможен, пока продолжается война на Западе. Прибалтика и Польша дают Германии продукты и необходимые для борьбы военные и промышленные товары. Германская делегация излагает эти требования ошеломленным большевикам. Некоторые участники переговоров со стороны большевиков даже не скрывают слез. В тот же день они отбывают в Москву для консультаций, беря десятидневный перерыв.

Беспрерывные совещания проходят и в Берлине. «Я указал, что ввиду намечающегося удара на Западе требуется скорейшее заключение мира на Востоке, так как лишь в том случае, если мир будет заключен в ближайшее время, мы получим возможность надлежащим образом совершить переброску войск»[48], -пишет в своих воспоминаниях генерал Людендорф. Немцы начинают спешить. Еще немного промедления – и можно просто не успеть перевезти солдат, развернуть части для нанесения удара по англичанам и французам на Западном фронте.

У немецкого руководства могло быть два подхода к стратегии выхода из военного тупика. Первый заключал в себе немедленный мир с Россией, вывод войск с Восточного фронта и наступление на Западе. Второй подход требовал полностью обобрать Россию, пользуясь ее временной беспомощностью, и, используя в качестве «второго дыхания» русские природные и продовольственные ресурсы, опять же продолжить борьбу на Западе. Кайзер выбрал ограбление России. Это приведет Германию к гибели через неполные восемь месяцев. Выступая на заседании ВЦИКа 3 октября 1918 года, Лев Троцкий скажет о крушении Германии: «Нет надобности доказывать, что значительная доля этой катастрофы была подготовлена в Бресте немецкой дипломатией, военной, как и штатской»[49].

Так почему же Германия встала на гибельный путь ограбления и расчленения России? Почему она не стала заключать с большевиками справедливый мир «без аннексий и контрибуций»? Потому что для заключения мирного договора его, как минимум, надо подписать с обеих сторон.

А немецкое руководство ясно видело, что большевики:

♦ предлагают Германии пожертвовать имеющимися у нее преимуществами, по сути ничего не предлагая взамен.

Да, война на Востоке благодаря большевикам остановилась. Но Германия от этого не получила ничего. Ведь в условиях войны на два фронта немцам нужен не просто мир с одним из противников, а возможность спокойно разгромить второго. А этого как раз и нет. Антанта делает вид, что никаких переговоров не ведется, и продолжает вести войну на уничтожение. А Германия уже не перебрасывает свои войска на Запад…

Именно из-за поведения ленинской делегации и ужесточались требования Германии! Немцы начинают чувствовать, что их обманули и продолжают водить за нос. Мы уже знаем, что германцы начинают спешить. Теперь нам будет совсем несложно догадаться, как поведет себя делегация Советской России. Правильно – большевики берут курс на затягивание переговоров!

«Правительство Российской республики считает необходимым перенесение дальнейших переговоров на нейтральную почву и со своей стороны предлагает город Стокгольм… Председатель русской делегации: А. Иоффе»[50].

Такую телеграмму вручили германским и австрийским дипломатам всего лишь через шесть дней после отъезда большевистской делегации. Зачем большевикам переносить переговоры в скандинавскую столицу, если вся Россия охвачена хаосом и только и ждет, что этого мирного договора? Им смысла нет, а англичанам резон простой. Брест рядом, Стокгольм далеко. Пока делегации туда доедут, пока расселятся, пока соберутся. Перемирие уже подходит к концу, из-за всех перемещений дипломатов его придется продлевать. А время-то идет, солдаты германские на Запад не едут. Поэтому и делают большевики все, что их настоятельно просят кураторы из британских и французских спецслужб. Делают это в ущерб революции, в ущерб своей стране. Просто потому, что не делать этого нельзя…

Германские дипломаты отказываются ехать в Стокгольм. Большевикам ничего не остается, как вновь отправить свою делегацию в Брест. Но на этот раз в ход идет тяжелая артиллерия. Большевистских дипломатов возглавляет не неопрятный Адольф Иоффе, а сам Лев Давыдович Троцкий. В своих мемуарах он подробно рассказывает нам о сложностях переговорного процесса. Показательна фраза, которой напутствовал его на переговоры Ленин, ее часто любят приводить историки: «Для затягивания переговоров нужен затягиватель»[51].

У немцев прекрасное настроение: раз большевики приехали, думают они, значит, мир уже не за горами. Не тут-то было. «Затягивание переговоров было в наших интересах. Для этой цели я, собственно, и поехал в Брест»[52], – пишет далее Троцкий. Но почему, собственно, большевикам выгодны проволочки и откладывание подписания того самого мира? Чего они ждут? Ответ вы с легкостью найдете в учебниках истории: Ленин и Троцкий ждут мировую революцию!

Но ждут они МИРОВУЮ революцию почему-то ТОЛЬКО в Германии и Австро-Венгрии!

А произошло вот что. Методика разрушения государства путем стачек, мирных демонстраций и словоохотливых болтунов, говорящих одно, а делающих другое, уже отработана. Она с успехом применена на практике – Российской империи больше нет. Пришло время повторить успех, теперь уже в Германии и Австро-Венгрии. Откройте любые книги, посвященные тому периоду истории, лучше всего учебники. И вы увидите, что мировую революцию большевики почему-то ждут только в этих странах. Никто из них не ждет пробуждения рабочих Франции и Англии, никто не надеется на классовое чутье американских фермеров и итальянских батраков. Почему? Ведь большевики говорят, что революция ожидается не германская, а мировая.

Ответ прост. Лидеры большевиков получают указания от Антанты. И указание есть у них весьма конкретное – тянуть время. Ленину и Троцкому знавшим, как сделан «Великий Октябрь», было ясно, что скоро произойдет в Берлине и Вене. И действительно, внутренняя обстановка в Германии в этот момент «неожиданно» обострилась. 25 ноября 1917 года в Берлине прошли демонстрации, на которых были выдвинуты лозунги окончания войны. В России тоже ведь начиналось именно так. Сначала «Хлеба!» и «Долой войну!», потом – не успели оглянуться, как не стало и страны. Вот и на улицах немецких городов стали появляться нелегальные листовки. Маховик внутренней нестабильности стал невероятно быстро раскручиваться. Произошли массовые стачки в Кельне, Мюнхене, Гамбурге и других городах. Наконец, 28 января 1918 года в Берлине вспыхнула крупнейшая забастовка. Практически впервые за историю мировой войны остановились немецкие военные заводы и даже кое-где начались баррикадные бои. Не обошлось без использования и самого важного российского революционного «ноу хау» – Советов рабочих депутатов. Самозваные депутаты собрались в берлинском Доме профсоюзов и предложили правительству… заключить мир на основе самоопределения народов, «без аннексий и контрибуций»[53]. То есть уйти из Прибалтики и Польши, лишиться важнейших источников продовольствия и дать зеленый свет дальнейшему разложению страны.

«Троцкий и Антанта радовались затягиванию переговоров… – пишет в своих воспоминаниях генерал Эрих Людендорф. – По радио он знакомил весь мир и главным образом германских рабочих со своими большевистскими идеями. Всякому не вполне слепому человеку становилось совершенно ясно, что цели большевиков сводятся к тому, чтобы возбудить у нас революцию, а следовательно, разгромить Германию…»[54]

Но в тот раз Германия устояла. Командующий берлинским гарнизоном объявил город на осадном положении и потребовал от рабочих немедленно приступить к работе. К неподчинившимся пообещали применить законы военного времени, то есть расстрел. Твердость, проявленная руководством страны, спасла ситуацию. Во все города, где проходили стачки, ввели войска, однако от прямого подавления бастующих отказались, определив крайним сроком окончания безобразий 4 февраля 1918 года. Такая гибкость наряду с угрозой расстрела быстро привела к установлению порядка[55]. В Австро-Венгрии власть оказалась более слабой и нерешительной. Почти одновременно с Германией, в ноябре 1917-го, по стране прокатилась волна митингов и антивоенных демонстраций. 14 января 1918 года забастовали рабочие военных заводов Будапешта. На следующий день их поддержали рабочие Вены. «Дурные вести из Вены и окрестностей, – запишет в свой дневник граф фон Чернин, – сильное забастовочное движение, вызываемое сокращением мучного пайка и вялым ходом брестских переговоров»[56].

Следом за забастовкой, как под копирку, – создание рабочих Советов. 16 января 1918 года создан первый в стране, а через два дня – первый в столице, в Вене. Стачка продолжалась до 25 января, и в результате нее венское правительство пообещало руководителям социал-демократической партии не выдвигать в Бресте «аннексионистских претензий»[57]. 1 февраля 1918 года вспыхнул уже настоящий военный бунт. Произошло это в порту Коор (Катаро) среди моряков австро-венгерской эскадры. Требования взбунтовавшихся моряков нам хорошо знакомы: мир «без аннексий и контрибуций». Есть и новшества. Да еще какие: самоопределение народов австрийской империи и образование демократических правительств![58] На самом деле – это свержение монархии и распад страны. Германская твердость и здесь спасает ситуацию: немецкие подводники подавляют мятеж.

А что же в странах Антанты? Откройте учебники истории, достаньте толстые монографии. Вы не увидите ни одного конкретного указания на беспорядки, стачки, выборы Советов рабочих депутатов и прочие признаки разложения в Англии и Франции в период с октября 1917-го по март 1918-го. Но не могут же авторы учебников совсем ничего не написать, поэтому в главе «Революционное движение в странах Антанты» вы просто прочитаете: «отмечался рост стачечного движения»[59]. Ни цифр, ни дат, ни конкретных описаний баррикадных боев. Ничего. Почему?

Потому что социальный взрыв будет там, где его готовят, где на него выделяют огромные средства.

Крах государства будет там, где его противникам путем ежедневной пропаганды удается внушить населению антигосударственные воззрения.

Словно мыльный пузырь лопнет та империя, чья элита решит себе за благо «сдать» Родину в обмен на материальные блага.

Так погиб Советский Союз, так погибла Российская империя. Так же уйдут в небытие и Германская, Австро-Венгерская и Турецкая империи.

Но кроме собственного опыта есть у русских большевиков и четкая информация. От «друзей» из британской и французской разведок. Они часто посещают Ленина и Троцкого прямо в кабинетах, в кармане у них спецпропуска. Они расскажут большевистским лидерам, что планируется сделать в ближайшее время. И попросят время на переговорах потянуть, не спешить подписывать протоколы и договора. Сделаете, как просим, – не получит поддержки Добровольческая армия. Никому не поможем вас свергнуть, дорогие большевики. Если же наоборот, мир с немцами будет быстро заключен и перемирие (а с ним и полная неопределенность) не продлится, то мы вам, дорогие друзья, ничего обещать не можем. Такие узурпаторы, как вы, разогнавшие Учредительное собрание, долго не протянут. А когда вы будете свергнуты, то привычный путь эмиграции в Европу будет для вас надежно закрыт. Будет очень жаль, господа революционеры, но правительство Франции или Великобритании выдаст вас новому русскому руководству как мятежников и путчистов…

После таких встреч и едет в Брест-Литовск не дипломат Иоффе, а «затягиватель» Троцкий. Слишком велики ставки, поэтому Ленин посылает самого умного, самого талантливого. Единственного, кто знает все, – Троцкого. 27 декабря (9 января) начинается новый раунд переговоров. Теперь инициативу захватывают немцы. Прибывшая русская делегация невозмутимо приступает к своей основной задаче – тянуть время. Германцы объявляют недействительной декларацию большевиков, состоящую из шести пунктов, ту самую, на которой базировались первоначальные договоренности. Начинаются бесконечные препирательства по процедурным и организационным вопросам. Инициатива немцев начинает вязнуть и липнуть в паутине большевистской говорильни. Понимая, что с большевиками, возможно, договориться не удастся, немцы меняют вектор своей политики. Теперь большие надежды германцы возлагают не на сепаратный мир с Россией, а на сепаратный мир с ее частью – с Украиной. Именно из-за затягивания переговоров со стороны «германских шпионов» большевиков Берлин решает расчленить территорию России!

Какова реакция? Главный «удлинитель-затягиватель» товарищ Троцкий настолько покладист, что даже «не имеет никаких возражений против участия Украинской делегации в мирных переговорах». Никакого предлога для прерывания переговорного процесса немцы не получают. Любезный Лев Давыдович даже переходит в своих выступлениях на немецкий язык. И говорит, говорит, говорит. А его слова повторяют европейские, а особенно немецкие и австро-венгерские газеты. Их читают рабочие и служащие Берлина и Гамбурга, Будапешта и Вены. И бастуют, и требуют мира…

Еще пару месяцев таких переговоров – и от монархии в Германии не останется и мокрого места. Терпение Берлина начинает иссякать, сроки переброски немецких войск с Востока для начала наступления на Западе начинают потихоньку «гореть». Поэтому 18 (31) января 1918 года немцы просто положили на стол карту и попросили советскую делегацию с ней ознакомиться. На ней была прочерчена новая русская граница: Россия теряла 150 тыс. км² своей территории. Троцкий предложил устроить десятидневный перерыв, «дабы дать возможность правительственным органам Российской Республики вынести свое окончательное решение по поводу предложенных нам условий мира». Немцы это предложение не принимают – просто потому, что от первоначально очерченного срока перемирия прошел еще один месяц. Дальше ждать им нельзя – можно сорвать свое наступление на Западном фронте. Надо срочно подписывать мир. Несмотря на несогласие немцев, Троцкий преспокойно уезжает к Ильичу в Москву.

Именно в это время «германские агенты» большевики решили подальше от передовых позиций немецкой армии перевезти ЦК партии из Петрограда. Потом подальше от немцев перенесут в Москву и столицу.

Через одиннадцать дней делегация Троцкого вернулась назад. Прошло уже два раунда переговоров, но ни одной цели немецкие дипломаты не достигли. Мира нет, ясности нет. Приходится договариваться с украинцами. Проведя закулисные переговоры и пообещав им свою поддержку, немцы спровоцировали 24 января (6 февраля) 1918 года Центральную раду на провозглашение независимости своей страны. Германия подписывает с Украиной сепаратный мир[60]. По договору Центральная рада обязывалась до 31 июля того же года поставить Германии и Австро-Венгрии 1 млн тонн хлеба, 400 млн штук яиц, не менее 50 тыс. тонн мяса в живом виде, сахар и многое, многое другое[61]. В ответ немцы обещали оказать помощь украинцам в борьбе против… своих «шпионов» большевиков.

Отъезд большевиков для консультаций и события на Украине стали своеобразным рубежом германской политики. Это была последняя возможность спастись для Германской империи. Подписывая мир с Центральной радой, Германия брала курс на дезинтеграцию России, что не могло в итоге привести к прочному миру. Такое решение подписывало окончательный приговор Российской империи. Подписав договор с Украиной, Германия расписалась в нем кровью своих солдат. Немецкий историк Ф. Фишер констатирует: «Особенностью этого мира было то, что он был совершенно сознательно заключен с правительством, которое на момент подписания не обладало никакой властью в собственной стране. В результате все многочисленные преимущества, которыми немцы владели лишь на бумаге, могли быть реализованы лишь в случае завоевания страны и восстановления в Киеве правительства, с которым они подписали договор»[62].

Германские солдаты будут нужны на Украине, чтобы завоевывать для фатерлянда «млеко» и «яйки». Причем воевать придется… с большевиками. Поток немецких эшелонов на Запад так и не начнется. Почему? Большевики, как мы видим, и ранее вели себя на переговорах нагло и раскованно[63]. Но тут уж произошло что-то невероятное.

Большевики выступили по радио с обращением к немецким солдатам, в котором призвали их к неповиновению своим командирам![64] Эта прокламация была перехвачена, и ее текст, призывающий германцев к убийству императора и генералов и к братскому соединению с Советами, лег на стол кайзера Вильгельма. Что бы вы сделали на его месте в такой ситуации? Переговаривались с большевиками дальше? Когда нам говорят о грабительском Брестском мире, о жестокой необходимости его подписать, давайте не будем забывать о провокационных действиях Ленина и Троцкого, которые буквально вынуждали Германию круто поступить с нарушающей все мыслимые дипломатические нормы красной Россией.

Будем помнить и британских агентов, тех, кто стоял за спиной большевиков, кто настоял на совершении ими этой отчаянной, последней попытки разжечь революционный пожар в Берлине и Вене.

Реакция германского руководства была молниеносной. Вести переговоры уже не имело никакого смысла. Кайзер лично требует от своего министра иностранных дел немедленно предъявить большевикам ультиматум и, кроме оккупированных областей, потребовать еще Эстляндию и Лифляндию. Сам Ленин, рассказывая об этих драматических днях, скажет так: «…между нами было условлено, что мы держимся только до ультиматума немцев, после ультиматума мы сдаем»[65]. «Между нами» – означает между Владимиром Лениным и Львом Троцким. С таким решением последний и ехал на переговоры.

И вот ультиматум предъявлен. Но такого ответа большевиков не ожидал никто!

«Именем СНК Правительство РСФСР настоящим доводит до сведения правительств народов воюющих с нами союзных и нейтральных стран, что, отказываясь от подписания аннексионистского договора, Россия, со своей стороны, объявляет состояние войны с Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией прекращенным».

Это и есть знаменитая формула Троцкого – «ни войны, ни мира». Позднее в советских учебниках истории писали, что Лев Давыдович нарушил инструкции и проявил ненужную самостоятельность. Это неправда. Гениальная формула Троцкого была одобрена на решающем заседании ЦК партии 11 (24 января) 1918 года[66]. На следующий день поздно вечером состоялось соединенное заседание Центральных Комитетов большевиков и левых эсеров, на котором она прошла подавляющим большинством. С одобренным решением внести полную неясность в ситуацию ехал Троцкий в Брест.

После своего ошеломляющего заявления в Бресте Троцкий не только не был осужден, но вновь получил поддержку революционного руководства. Через три дня после него ВЦИК принял резолюцию, начинавшуюся словами: «Заслушав и обсудив доклад мирной делегации, ВЦИК вполне одобряет образ действий своих представителей в Бресте»[67].

Такое одобрение выглядит достаточно странным, если вспомнить печальные последствия большевистского дипломатического демарша, отраженные в условиях «грабительского» мирного договора. Не будем удивляться. Вновь революционеры сделали прямо противоположное тому, на что рассчитывали германцы. «Это, естественно, создало полную неразбериху на востоке; нам же требовалась полная определенность. В любой момент на востоке могли сгуститься новые тучи, а нам предстояло ввязаться на западе в схватку не на жизнь, а на смерть. Военное положение требовало ясности…»[68] – пишет в мемуарах глава германской армии генерал Людендорф.

Произошло то, на что рассчитывали «союзники», подбрасывая немцам идею сотрудничества с большевиками. Вместо ясности в отношениях с Россией ситуация запутывается все больше. Троцкий, не давая никаких пояснений, покидает Брест. Ильича такой вариант вполне устраивает. Пусть себе немецкие войска стоят на русской территории, сейчас совсем не до них. Даже своим нахождением на русской территории германцы играют на руку Ленину. У него появляется козырь для торговли с Лондоном и Парижем. На следующий день после отъезда Троцкого по всем фронтам русской армии рассылается приказ Крыленко о прекращении состояния войны с противником и о всеобщей демобилизации.

Со стороны немцев поначалу было полнейшее замешательство. Все пытались интерпретировать беспрецедентное заявление Троцкого. Первоначально немецкие дипломаты провели совещание и сочли, что «хотя декларацией мир и не заключен, но все же восстановлено состояние мира между обеими сторонами». И только через три дня окрик берлинского руководства вернул их к реальности. Кайзер указал, что «не подписание Троцким мирного договора автоматически влечет за собой прекращение перемирия»[69]. Никто ведь не может гарантировать, что назавтра русский фронт случайно не возродится[70].

Чтобы проглотить большой кусок от русского пирога, берлинскому руководству нужно будет пошире раскрыть рот. Для оккупации территории Украины, Латвии, Эстляндии нужны солдаты. Нужны резервы, а их в Германии на четвертом году войны уже нет. Кончились немцы в Германии. Откуда же взять резервы? Вопрос решается только одним способом – снять с Западного фронта. Подведем итог большевистской дипломатии:

♦ начало переговоров с Германией и подписание соответствующего перемирия привело к приостановке перевозок германских войск на Запад;

♦ ведение консультаций и обсуждений не давало возможности немцам нормально готовиться к наступлению на Западе;

♦ заявление Троцкого привело к тому, что перемирие было расторгнуто, но результатом этого стали обратные перевозки немецких солдат с Запада на Восток.

Главная цель, ради которой германский Генштаб отправил Ленина в Россию, не была выполнена. Российская империя рухнула и распалась, но Германии от этого легче не стало. Кайзер Вильгельм создал правительство Владимира Ильича Ленина, а теперь ему от своего создания надо отгораживаться. И оставлять на Востоке войска, так необходимые на Западе.

…18 февраля 1918 года германские войска в составе 47 пехотных и 5 кавалерийских дивизий перешли в наступление на русском фронте. Задача проста – добиться ясности. И либо разгромить противника окончательно, либо вынудить его к подписанию мирного договора. Сопротивления им не оказывается: для этого нет ни сил, ни средств. Какова реакция «союзников»? Она однозначна – теперь надо подписывать договор с Германией. Именно это, как мы помним, Ленин и сделает. А словоохотливый Лев Давыдович Троцкий описывает в мемуарах и поведение представителей Антанты: «С момента немецкого наступления поведение французов, по крайней мере части их, резко изменилось… Некоторые из французских офицеров сами настаивали на подписании Брест-Литовского мира, чтобы выиграть хоть несколько недель для подготовки отпора: такую мысль защищал французский разведчик, аристократ-монархист»[71].

Между тем Ленин снова старается выиграть время и сманеврировать. Германия не получает никакого ответа на свое предупреждение об окончании перемирия. Начинается немецкое наступление – большевики снова молчат. За пять дней германцы продвинулись на 250 км, захватив 2 тысячи артиллерийских орудий, сотни локомотивов и грузовиков, тысячи вагонов с различными грузами. 21 (8) февраля 1918 года взяли Киев. Ленин ответил на это декретом-воззванием «Социалистическое отечество в опасности!» 23 (10) февраля, в день создания Красной армии, германцы предъявили большевикам очередной ультиматум, еще более жесткий, чем ранее. Они не шутят – в случае отсутствия ответа угрожают захватить Петроград. Для выполнения ультиматума даны всего 48 часов!

Требования немцев столь чудовищны, что на них не могут согласиться даже отпетые большевики. Условия мира были следующими: Латвия, Литва и Эстония должны быть немедленно очищены от русской армии, и в них вводилась немецкая полиция. Россия должна была заключить мир с Финляндией и Украиной, что означало согласие с их оккупацией немецкими войсками, а также обязывалась полностью демобилизовать армию, в том числе и вновь образованную большевиками Красную. На заседании ЦК случается скандал. «Левые» коммунисты, в том числе Бухарин, Коллонтай, Арманд, Радек и Куйбышев, и левые эсеры категорически против. По их мнению, такой договор – прямое предательство мировой революции и национальных интересов.

Ленин же неумолимо гнет свою линию, прекрасно понимая, что теперь, когда большевики выполнили свою миссию – развалили страну, поддерживать их извне никто более не будет. Кроме того, и эмиссары Антанты настаивают на подписании мира, чтобы еще больше запутать ситуацию. Ленину приходится убеждать своих истеричных соратников, подавших заявление об уходе со всех ответственных постов в знак несогласия с ленинским нажимом. В конце концов Ильич пригрозил своей отставкой, и это возымело действие. Мирный договор был подписан 3 марта 1918 года. Приехавшая в Брест русская делегация во главе с Сокольниковым молча, за один день подмахнула все бумаги. Сделай большевики это на месяц раньше, условия договора были бы совсем другие! Об этом пишет в мемуарах и глава германской армии: «Они держались с достоинством в несчастье, в котором были сами виноваты»[72].

Так зачем, а вернее для кого большевики ТАК вели переговоры с Германией?

В сложнейшей ситуации Ленин сумел сманеврировать между двумя борющимися международными силами. И опять остался в выигрыше. Согласившись на все требования германцев, Ленин сберег свою революцию. Его правительство становится для Берлина незаменимым – ведь другая русская власть может дезавуировать мирные договоренности. Выполнив до конца требование англичан: затягивать переговоры и создавать как можно больше неопределенности, Ленин получил возможность и к ним обращаться за поддержкой.

История очень быстро, в течение двух месяцев, подтвердила правильность его тактики развитием событий в Финляндии. 23 ноября 1917 года финляндский сейм большинством голосов принял решение о независимости страны. Однако в середине января 1918 года здесь тоже началась революция, а следом за ней и гражданская война. Будущий маршал Финляндии Маннергейм, тогда еще русский генерал-лейтенант, сумел мобилизовать в правительственную «белую» армию около 70 тыс. человек. Однако главную ставку в борьбе он сделал на Германию. Немцы во вспыхнувшем конфликте с готовностью приняли сторону «белых» финнов. Большевики оказали поддержку финским «красным» – в конце 1917 года их представители получили в Петрограде оружие с военных складов. Подписав Брестский мир с немцами, большевики отвели угрозу от себя, но навели ее на «красных» северных соседей. После ожесточенного сопротивления революционные финны были разгромлены в апреле того же года, и основную роль в этом сыграл 20-тысячный экспедиционный немецкий корпус. Послушай Ленин Бухарина и Арманд, откажись от соглашения с Берлином – и эти германские солдаты вместо краснофиннов разогнали бы первое в мире рабоче-крестьянское правительство и оккупировали бы Петроград…

Тем временем германское командование старается опередить своих соперников из Антанты и нанести удар на Западном фронте, не дожидаясь концентрации на континенте большой массы прибывающих американских войск. 13 февраля 1918 года на совещании в Гамбурге Людендорф докладывал кайзеру Вильгельму: «Армия сосредоточена и, будучи хорошо подготовлена, приступает к разрешению величайшей задачи в истории»[73]. 21 марта 1918 года в 4 часа 40 минут гул артиллерийской канонады возвещает о начале решающей операции Первой мировой войны[74]. Сильнейший пятичасовой огневой удар с массовым применением химических снарядов обрушивается на «союзные» позиции. В результате этой операции германцы проникли в глубь неприятельского расположения более чем на 84 км и одержали победу какой со времени установления позиционной войны не удавалось добиться ни французам, ни англичанам[75]. Всего общее наступление германцев на Западном фронте продлится 119 дней (с 21 марта по 18 июля 1918 года).

Но проку от всех этих успехов нет никакого, и война будет немцами проиграна. Почему? Потому что благоприятный момент для стратегического разгрома противника Германией не был использован. Дело в том, что бросать в образовавшийся прорыв немцам было нечего! На Западном фронте германское командование страдает от отсутствия свободных резервов, а в это время в России находятся до полутора миллионов немецких солдат. Даже конницу немцам не бросить в прорыв, потому что вся германская кавалерия находится на русском фронте![76]

Вот такие «преимущества» получили немцы, заключив с большевиками договор. А мы до сих пор читаем в учебниках, что Брестский мир был очень выгодным Германии…

Две смены российской власти, Февраль и Октябрь, прошли относительно бескровно. Гражданская война в России никак не начиналась. Не начиналась в той самой страшной форме, с истреблением миллионов и полным разрушением всей экономики страны, как это было необходимо для тотальной ликвидации нашей страны как мировой державы. Русские не хотели воевать, демобилизованные солдаты хлынули из распущенной армии по домам. А для уничтожения и обескровливания России нужна была полномасштабная катастрофическая междоусобица. Всеобщее ослабление. Уничтожение всего и вся. В такой ситуации любое политическое движение, едва оно начинало реально контролировать ситуацию, автоматически становилось для британцев и французов врагом номер один. В планах наших «друзей» по Антанте не было места для сильной центральной власти в России, как бы она ни называлась. Теперь и большевики становились для «союзников» совсем нежелательными элементами…

Глава 4

Почему запад сделал ставку на большевиков

Иной мерзавец может быть для нас именно тем полезен, что он мерзавец. В. И. Ленин

– Откройте! ЧК! – послышались внизу суровые голоса.

Следом раздались удары в дверь. Настойчивые и решительные. Молодец секретарь, увидев подъезжающие автомобили с чекистами, он просто захлопнул дверь прямо перед их носом.

Капитан Френсис Аллен Кроми, английский военно-морской атташе и по совместительству глава резидентуры английской разведки в России, вздрогнул. Так быстро он чекистов не ожидал. Два его сотрудника суетливо жгли прямо на полу комнаты секретные бумаги.

– Это произвол! Вы не имеете права! Безобразие! – секретарь британского представительства тянул время и прощупывал ситуацию. – Что вы себе позволяете?

– Я комиссар Смирнов, вот мои бумаги, – раздался снизу спокойный голос. – У меня предписание на обыск. Откройте, пожалуйста, и не мешайте нам его проводить.

Дверь была прочная, но это выигрыш не больше, чем пары минут. Секретарь продолжал громко возмущаться, когда входная дверь затрещала под ударами топоров.

Ликвидация России. Кто помог красным победить в Гражданской войне?

Капитан Кроми был человеком неробкого десятка. Бумаги, подлежащие уничтожению, тонкой стопкой еще лежали на полу. Отдать их чекистам было нельзя.

– Жгите быстрее! – крикнул Кроми своим помощникам и выскочил на лестницу.

В самый раз: разломанная дверь отлетела в сторону, и в холл, оттолкнув секретаря, ворвались около десятка сотрудников ЧК. Чрезвычайные обстоятельства, чрезвычайная комиссия. Вот и действия ее сегодня чрезвычайные. Но сегодняшнее поведение чекистов было вовсе необычным.

Капитан Кроми стоял на лестнице, держа в каждой руке по браунингу. С каким почтением советские представители раньше заходили в здание миссии, даже с благоговением. А теперь происходило немыслимое – обыск! Обыск в консульстве Великобритании! Такого себе не мог позволить никто из российских царей. А вот большевики позволяют.

– Господа, вы должны покинуть территорию миссии! – стараясь говорить спокойно, ответил Кроми, не спуская с вошедших дула своих пистолетов. Живым он не сдастся. Такого позора ему не пережить.

– Отойдите и не мешайте или мы пристрелим вас как собаку! – грозно рявкнул комиссар и потянулся к кобуре.

Наверное, успели сжечь. Далее тянуть не имело смысла. Сейчас они на фоне светлой двери, а он темной тенью стоит на лестнице. Их глаза привыкнут, и это мимолетное преимущество улетучится. Кроми дернулся влево, чтобы уйти от первых пуль и нажал сразу на оба спусковых крючка. Первые выстрелы поразили комиссара, он странно охнул и повалился назад.

И сразу чекисты начали стрелять в англичанина. Лестницу озарили револьверные выстрелы. Кто-то из большевиков вскрикнул и повалился сверху на лежащего ничком комиссара. Капитан Кроми нажимал курок, пока что-то тяжелое не ударило его в голову. Ноги его подкосились, потом что-то ударило его еще и еще. И стало темно…

Сидней Рейли торопливо шел по вечернему Петрограду. Промчался грузовик с красноармейцами, за ним другой.

Рейли ускорил шаг, свернул за угол, к английскому представительству и остановился. Вокруг все оцеплено. Прямо перед посольством лежало несколько трупов.

– Вы в посольство, товарищ? – ближайший часовой сделал шаг вперед. – Ваши документы?

– Вот мой мандат, пожалуйста. А что тут происходит? – спросил Рейли в свою очередь.

– Обыск у англичан, товарищ Релинский, – ответил часовой. – Оказано сопротивление. Убито двое наших и один посольский.

– Спасибо, товарищ – ответил Сидней Рейли и положил свое удостоверение сотрудника питерского ЧК Сиднея Георгиевича Релинского в карман.

Однако решительно сработали ребята – не побоялись в посольство вломиться. Правда, этого следовало ожидать. Вчера, 30-го августа 1918 года в Петрограде убили руководителя ЧК Соломона Урицкого. В Москве тяжело ранен Ленин – вот ЧК и взбеленилась.

Надо было срочно уходить. Его будут искать, может быть даже уже ищут. Рейли поправил кожаную кепочку на голове и шагнул в переулок…

Классический сюжет голливудского боевика: ученый проводит эксперимент, но его результаты оказываются совсем неожиданными. На свободу вырывается неведомая сила. Примерно так получилось в начале XX века. Использовав революционеров для развала Российской империи, англичане не смогли правильно оценить потенциал, заложенный в русских бунтарях. Большевики удивили своих «союзных» родителей. Они были функциональны и жизнеспособны. Оказавшись в России, они не только быстро захватили власть, но и, несмотря ни на что, ее удержали. Вели себя решительно и смело. С октября 1917 года по январь-февраль 1918 года большевистская революция успела распространиться по всей стране. Распространение власти Советов по территории громадной страны шло таким быстрым темпом, что Ленин назвал его «триумфальным маршем». Ловко вышли большевики и из запутанной ситуации Брестского мира. Но самое страшное – они сумели за считанные месяцы наладить систему управления страной, которая могла реально функционировать в условиях полного хаоса и стопроцентной разрухи. Именно из-за этих своих успехов в восстановлении государства большевики становятся для «союзников» нежелательным элементом русской политической палитры. Ведь не ради торжества идей интернационала британские спецслужбы помогали Ленину и его компании взять власть. Нет – ради развязывания Гражданской войны. В ее огне должны были сгореть экономика, исчезнуть легитимные правители и «расплавиться» территория огромной империи.

Говоря языком Шекспира, родным для организаторов нашей революции, – «мавры» уже давно сделали свое дело, а уходить не собираются. Сюрприз неприятный – но решаемый. Начиналась новая большая политическая игра. Ведя переговоры и консультации с Лениным и Троцким, западные разведки начинают готовить их смещение с политической карты страны. Ленина и его компанию надо убирать. Слишком он хорош, этот Ленин. Не то, не ровен час, он со своей неукротимой энергией соберет Россию в кулак раньше, чем она станет совсем слабой и беззащитной. А то и по-новому договорится с немцами!

Чьими руками ликвидировать большевистскую власть? Руками их коллег революционеров. Англичане готовят переворот, первая часть которого вошла в нашу историю под названием «Мятеж левых эсеров», вторая – под наименованием «Заговор послов»…

Вольготно живет в новой России резидентура британской разведки. Для работы зарубежных спецслужб в Совдепии – полное раздолье. Контрразведки нет, полиции нет, жандармерии нет. Даже армии – и той нет! Кто же будет ловить шпионов? Может быть, только что организованная Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК) по борьбе с контрреволюцией и саботажем во главе с Феликсом Дзержинским? Нет, как следует из ее названия, она борется с контрреволюцией, а значит, с офицерами, банкирами, генералами и казаками. Еще ЧК борется с саботажем, а что такое саботаж в 1918 году? Это не вредитель, что песок в подшипники сыплет, и не партизан, что поезда под откос пускает. Это бывшие служащие и чиновники, которые решили не работать и тем самым приблизить конец большевизма. Вот их строгие чекисты заставляют под угрозой «высшей меры социальной защиты» – расстрела – ходить на работу и службу.

Организация свержения большевиков не представлялась британской разведке сложной задачей. Это должен был быть мятеж в новой столице – Москве, с захватом всех важнейших правительственных зданий. Съезд Советов фиксировал и законодательно утверждал появление в России нового революционного правительства. Устранение планировалось руками левых эсеров, единственных союзников большевиков. Стоит напомнить, что в ленинское правительство, Совнарком, кроме членов РСДРП было включено четверо левых эсеров. Фактически они тоже были правящей партией, но, не понимая гениальности ленинских решений, считали Брестский мир предательством революции и страны. Левые эсеры не осознавали, что их стремления к расширению революционного пожара просто используются теми, кто хотел добавить к трем русским революциям еще одну. В случае успеха в учебниках появилась бы новая глава, рассказывающая не о «мятеже левых эсеров», а о Великой Июльской революции партии социалистов-революционеров. В те же сроки планировалось поднять антисоветские восстания в Рыбинске, Муроме и ряде других мест.

Посудите сами, какие перспективы открывались бы перед зарубежными разведками, удайся их план. Когда Ленин и его товарищи будут убраны с дороги, советский режим рассыплется как карточный домик. Снова в стране везде наступит вакуум власти. В Москве новое левоэсерское правительство. В центральной России восстания под руководством Бориса Савинкова, то есть правоэсерские. Между собой им не договориться, недаром они поделились на «левых» и «правых». Казаки на Дону ненавидят всех социалистов скопом. Добровольческая армия вместе с кубанскими казаками борется с большевистскими войсками, во главе которых стоит эсер Муравьев. Раскол и распад России гарантирован и неизбежен. Потом можно спокойно подождать окончания междоусобицы и, пользуясь хаосом, «назначить» на место властителя остатков России того, кто будет удобнее для вечных интересов британской короны.

И ведь это не все. Замысел был еще глубже. Для придания конфликту с Германией новой динамики должен быть убит немецкий посол в России граф фон Мирбах. Итог – полный хаос и новое втягивание Германии в войну на территории бывшей Российской империи. Территория дипломатических представительств обладает особым статусом. Ворваться в посольство Германии – означает напасть на Германию, захватить посольство США – значит оккупировать территорию этого государства. Убийство дипломата – это во все времена прямой вызов пославшей его державе. Разве его гибель не пощечина Германской империи, нанесенная новым русским правительством?

Самое главное, что сопротивления эсерскому перевороту не ожидалось. Население уже давно запуталось в сменяющих друг друга властях, и появление еще одного нового, тоже революционного, правительства будет встречено безразличием. Также безразлично встретит народ и исчезновение большевиков. Советы и прочая внешняя атрибутика при перевороте полностью сохраняются.

Жаркое лето 1918-го – это одна длиннейшая шахматная партия. На доске стоит судьба России, да во многом и судьба всего мира. Ведь мировая война входит в свою завершающую фазу. Надо нанести Германии еще один удар – и она рухнет вслед за Россией. Таким ударом могут быть новые бои с русскими большевиками или эсерами. Тогда цели мировой войны будут вполне достигнуты – империи-конкуренты ликвидированы. Операция в России очень важна для Туманного Альбиона, поэтому сюда направлены лучшие силы. Это сам глава дипломатической миссии Великобритании Брюс Локкарт, сотрудники его миссии, а также прибывший из Англии капитан Джордж Хилл. Помощь на месте осуществляет глава резидентуры британской разведки капитан Фрэнсис Аллен Кроми. Наконец, в начале 1918-го года прибывает и последнее недостающее звено заговора. Сам посол-агент Брюс Локкарт дал этому человеку самую высокую оценку: «Сидней Рейли – таинственная фигура английской агентурной разведки, заслуживший репутацию лучшего в Англии шпиона»[77].

И вот этого мастера подковерной интриги в начале 1918 года направляют в бурлящую Россию. Это значит, что здесь «союзниками» замышляется что-то тайное, грязное и грандиозное. Едет Рейли в Россию не с пустым багажом. У Брюса Локкарта в кармане мандат Троцкого – «оказывать всяческое содействие членам английской миссии». Можно куда угодно идти с такой бумагой. Карманы Сиднея Рейли тоже не пустые: в них очередное рекомендательное письмо будущего наркома по иностранным делам Максима Литвинова[78]. На тот момент он советский представитель в Лондоне (неофициально официальный, как Локкарт в Москве). Литвинов просит помочь товарищу Рейли. Письмо подействовало – прибыв в Москву 7 мая 1918 года, британский агент почти сразу встретился с двумя высокопоставленными большевиками: управделами Совета народных комиссаров Бонч-Бруевичем и заместителем народного комиссара иностранных дел Караханом.

Уже через три недели Рейли имел документы на имя чекиста Сиднея Георгиевича Релинского![79] Вместо уничтожения заговоров и заговорщиков ЧК предоставляла им прекрасную «крышу» для свободного осуществления задуманного. Рейли активно берется за дело. Локкарт и остальные коллеги быстро выводят его на нужных людей. Одной из главных фигур, заинтересовавших шпиона, был Яков Петерc – командир дивизии латышских стрелков, временно замещавший Дзержинского на посту председателя ЧК. На руководителя тайной полиции большевиков Рейли имел отличный компромат: Петерc во время эмиграции женился на англичанке и скрывал это от товарищей по партии.

Английская разведка начинает плести нити заговора. Ленин, как кажется, ничего не подозревает. Много дел и забот у Троцкого. Скоро очередной съезд Советов, к которому и приурочен мятеж. В те же сроки в Москве созывается Всероссийский съезд партии левых эсеров. Это удобно: и руководство все в сборе, и каждый делегат – это лишний штык в возможных уличных боях. Но откровенными с эсерами англичанам быть нельзя. Они лишь пешки в британской игре. При написании сценария мятежа надо учитывать еще и их партийные особенности. Это щепетильность по отношению к большевикам, коллегам по Совету народных комиссаров. Заседая в одном Совнаркоме с ленинцами, убивать их эсеры не могут. Вот немецкие империалистические послы – совсем другое дело. А Рейли нужны трупы не только немецкого посла Мирбаха, но и большевистских главарей. Для террористической работы «союзникам» приходится привлекать правых эсеров. Они хоть по названию такие же, что и левые, но не в пример круче по отношению к ленинцам. Бывший заместитель Керенского Борис Савинков получает деньги от Сиднея Рейли для обучения и вооружения террористов. Когда-то Савинков организовал убийство Великого князя Сергея Александровича, теперь его цели – Ленин и другие советские вожди.

Деньги англичанами и французами даются не зря. Первой ласточкой и пробой сил становится 20 июня 1918 года. 27-летний комиссар по делам печати, пропаганды и агитации Володарский (Моисей Маркович Гольдштейн) направляется в Петрограде на митинг железнодорожников. Там его уже поджидает правый эсер-боевик Сергеев. Охраны у большевистского министра никакой, его сопровождает один невооруженный шофер. У самого Володарского есть револьвер, но достать он его не успеет. Первая жертва террора падает от нескольких пистолетных выстрелов.

Левые же эсеры планомерно готовятся к мятежу. Резолюция их съезда гласит: «Разорвать революционным способом гибельный для русской и мировой революции Брестский договор»[80]. Выполнение этого постановления съезд поручает ЦК партии, а тот в свою очередь перепоручает это ответственное дело Якову Блюмкину Это очень интересный персонаж, на котором стоит остановиться поподробнее.

Детские годы мальчика Яши мы пропускаем и сразу переходим к его бурной революционной юности. В январе 1918-го Блюмкин, совместно с блатным Мишкой Япончиком, принимает активное участие в формировании в Одессе Первого Добровольческого «железного отряда». Скольких буржуев Яков со своим блатным помощником убил и ограбил – история умалчивает. Водит Яша дружбу не только с уголовниками, но и с представителями местной поэтической богемы. Один из них – Петр Зайцев. Этот «поэтический» юноша становится начальником штаба у диктатора Одессы, эсера Михаила Муравьева. Деньги всегда производили на Блюмкина магическое действие. Всю свою жизнь он будет где-то поблизости от серьезных финансовых потоков. Глядя на своего нового приятеля Петра Зайцева, буквально купающегося в деньгах, Блюмкин понимает, что революция – это большие деньги. Очень большие.

Но помимо простой алчности было в Блюмкине и много талантов. Поэтому его последующий взлет был просто умопомрачительным. А для него ведь надо было молодому еврейскому пареньку собой что-то представлять. Блюмкин устраивает своих таинственных покровителей, и с этого момента в его карьере начинается стремительный рост. А он у Яши Блюмкина был невероятный, просто фантастический. В марте 1918 года не имеющего военного опыта 19-летнего Блюмкина рекомендуют на пост начальника штаба 3-й Украинской советской «одесской» армии (!), которой предстояло остановить наступление румынских и австро-венгерских войск[81]. Эта «армия» насчитывала всего около четырех тысяч солдат и подчинялась эсеру Муравьеву. Однако, так и не понюхав пороху она панически отступила при приближении противника. Несмотря на это, Блюмкина «за особые боевые заслуги» (!) назначают комиссаром Военного совета и помощником начальника штаба армии. Здесь наш герой участвует в сомнительной финансовой афере, пытаясь присвоить часть реквизированных, а значит казенных денег. Махинации Блюмкина стали хорошо известны, и под угрозой ареста он возвращает в банк 3,5 млн рублей. Дело благополучно заминается, и в конце апреля 1918 года Блюмкин покидает армию, где он уже прослыл вором, и приезжает в Москву.

И тут сразу становится во главе охраны ЦК партии левых эсеров![82] «Революция избирает себе молодых любовников», – писал о Блюмкине Троцкий, отмечая, что тот «имел за плечами странную карьеру и сыграл еще более странную роль»[83]. В будущем Яков станет правоверным троцкистом, но пока он еще левый эсер и именно в этом качестве войдет в историю. Его карьера неудержимо идет вверх. В мае 1918 года Блюмкин поступает на работу в ЧК. И не просто рядовым сотрудником – Якова назначают на ответственную должность начальника секретного отдела по борьбе с контрреволюцией! Туда Блюмкин был принят по рекомендации ЦК левых эсеров «как специалист по раскрытию заговоров». О раскрытии Яшей к маю 1918-го хотя бы одного действительного заговора историкам ничего не известно. Почему же его взяли? За какие заслуги выдвигали?

Подготовка мятежа была в заключительной стадии, поэтому повсюду «союзники» руками эсеров расставляли нужных людей. Если отдел по борьбе с заговорами возглавит заговорщик, его коллеги могут спокойно готовиться к намечаемой акции. Обратите внимание на даты. Начало карьеры Блюмкина – февраль-март 1918 года. Еще не подписан Брестский мир, Ленин еще не отдал немцам пол-России. А «союзный» заговор против большевиков уже готовится. Он еще в самой начальной стадии – подбор и выдвижение людей, апробация их в деле. Левым эсерам ненавидеть большевиков рано, те еще просто не успели «предать» революцию. Так кто же тогда заговор готовит? Англичане. Потому что при любом исходе событий стратегия англичан всегда одинакова: последовательное уничтожение и обнуление любой государственности в России! Такова англосаксонская политика и в отношении современной Российской Федерации…

Разрушена Российская империя, отправился в политическое небытие Керенский, вот подоспела и очередь большевиков. В июне 1918 года карьера Блюмкина мягко выдвигает его на исходную позицию для броска на страницы учебников истории. Наименование должности молодого чекиста было уточнено: отныне Яков Блюмкин «заведующий отделением контрразведывательного отдела по наблюдению за охраной посольств и их возможной преступной деятельностью»[84]. Будущему убийце немецкого дипломата поручили охранять его жертву…

Операция по ликвидации графа Вильгельма фон Мирбаха была весьма непростой. Блюмкин начал издалека – с родственника посла, офицера австрийской армии Роберта фон Мирбаха, который находился в русском плену. В апреле 1918 года он был освобожден и проживал в одной из московских гостиниц. В этой же гостинице снимала номер шведская актриса Ландстрем, любовница молодого Мирбаха. Неожиданно, без видимых причин, она кончает жизнь самоубийством. Вероятно, бедная актриса была убита Блюмкиным и его помощниками. На эту мысль наводит дальнейшая цепь событий.

Расследование смерти шведской подданной ведут чекисты отдел Якова. Роберт фон Мирбах ими арестован, а родственник-дипломат пытается ему помочь. Фон Мирбах обращается в ЧК с просьбой освободить его под свои гарантии посла Германии.

В это время Яша Блюмкин и начинает отрабатывать свою головокружительную карьеру своим друзьям из английской разведки. В конце июня именно он убеждает руководство партии левых эсеров убить посла Германии, для того чтобы спровоцировать «революционно-освободительную войну против немецких империалистов»[85]. События идут к кровавой развязке: открывается съезд Советов. Граф Мирбах посещает первое заседание, где выслушивает множество проклятий как в свой адрес, так и в адрес представляемой им страны. Эсеровские ораторы кроют немцев и большевиков на чем свет стоит. Посол Германии лишь усмехается. К таким сотрясениям воздуха кадровый дипломат привык давно. Но он не знает, что одним сотрясением воздуха дело на этот раз не ограничится…

На официальном бланке ЧК было отпечатано направление для переговоров с послом Германии «по делу, имеющему непосредственное отношение к самому германскому послу». Член ЦК партии левых эсеров Прошьян подделал подпись Дзержинского на документе, а эсер Александрович, в то время занимавший должность заместителя Дзержинского, «приложил» к мандату печать и распорядился выдать Блюмкину машину ЧК. Подготовка была безупречна: настоящий начальник отдела ЧК Яков Блюмкин с настоящими документами в настоящей чекистской машине ехал к послу по делу о его родственнике, которым по-настоящему занимался именно он.

6 июля 1918 года в 14 часов Блюмкин и Андреев вошли в здание германского посольства и потребовали аудиенции. Пришедшие проявляли завидное упрямство и настаивали на личной встрече с послом. Осторожный Мирбах все-таки выходит к настырным визитерам. Блюмкин в течение пяти минут излагает ему «историю» ареста его племянника, а затем лезет в свой портфель якобы для того, чтобы достать нужные документы. Но внезапно выхватывает из портфеля револьвер и стреляет, а затем бросает бомбу, которая и становится для графа Мирбаха роковой. Блюмкин и его подручный Андреев прыгают в окно, садятся в машину и уезжают. В машине обнаруживается, что Блюмкин ранен и не в состоянии самостоятельно передвигаться. Его переносят в штаб эсеровского отряда Попова и перевязывают.

Далее начинается интересная комбинация. Информация о месте нахождении убийц посла странным образом моментально попадает к Дзержинскому. Он приезжает на место, где скрываются убийцы, чтобы их задержать, и оказывается в ловушке. Поехал «железный» Феликс в отряд Попова без охраны и без тени сомнения, так как это отряд особого назначения ЧК, а значит, ехал Дзержинский к собственным подчиненным. Однако командир левых эсеров (и будущий махновский командир) Дмитрий Попов без колебаний арестовал руководителя советской контрразведки.

Штаб отряда становится центром эсеровского мятежа. Именно сюда по плану был перебазирован ЦК, здесь левые эсеры сосредоточили свои главные силы. Они захватывают телеграф, для того чтобы сообщить всей России, что все депеши за подписью Ленина не надо передавать, они теперь «вредны» для советской власти. Правда, во всем остальном эсеры медлят и теряют инициативу, большевики, наоборот, действуют быстро и решительно. Эсеры упускают важный момент – на свободе остается живой и невредимый Ленин. Ленин дает верным латышским и красногвардейским отрядам приказ жестко ликвидировать левоэсеровскии мятеж. Прямой наводкой из пятнадцати орудий большевики расстреляли квартал, где засели путчисты. Те не выдержали и стали отходить.

А что же Блюмкин? С ним снова происходят чудеса! 9 июля 1918 года ему удается совершить побег из усиленно охранявшейся больницы, как он вспоминает, при помощи «внепартийных друзей». Друзья эти берегут своего агента. Да и кто же они, если не эсеры? Впоследствии Блюмкин напишет: «В августе 1918 года я жил в окрестностях Петербурга очень замкнуто, занимаясь исключительно литературной работой, собирая материалы об июльских событиях, и писал о них книгу»[86]. Одним словом – он сделал свою часть работы, и не его вина, что мятеж провалился и между Россией и Германией война снова не началась. А ведь она была так нужна! Немецкие войска рвались к Парижу, шло последнее немецкое наступление этой войны. Решающее. И открытие заново Восточного фронта было бы куда как кстати. Кому? Внепартийным «друзьям» Якова Блюмкина из британской разведки.

Но чудеса в жизни Якова Блюмкина еще только начинались. Прятался убийца Мирбаха от карающей руки пролетарского правосудия совсем недолго. Особая следственная комиссия, по согласованию с Президиумом ВЦИК Советов, приняла решение об амнистии Блюмкина. За какие заслуги, почему столь милосердно поступили суровые чекисты, не совсем понятно. Но вся биография Блюмкина из таких непонятных «чудес» и состоит. Поэтому просто примем к сведению – везет парню, и все тут. А он после своей амнистии в середине мая 1919 года не просто прятаться перестал, а снова страстно захотел работать в ЧК. Строги чекисты, беспощадны к врагам трудового народа. Но Яше Блюмкину отказать не могут и берут его в ЧК во второй раз! Чем он там занимался, точно неизвестно: то он во главе какого-то чекистского отряда, то он законспирированный агент по борьбе со шпионажем, то, по сообщению официальной печати, он занимается подрывной работой в тылу петлюровских войск.

Но вернемся во взбудораженную Москву. Мятеж левых эсеров подавлен, начинается расследование. ЧК, фактически прозевавшая заговор в собственных рядах, проявляет чрезвычайное рвение – ведь на кону честь мундира. Словно мираж в мареве пустынного пейзажа, из мрака проявляются все новые и новые подробности. Становится ясно, что удалось уничтожить лишь следствие, причина же по-прежнему сидит в «союзных» представительствах. Но прямых доказательств подрывной деятельности «союзников» нет. Чтобы вывести всю теневую структуру западных спецслужб на божий свет, ЧК предпринимает смелую операцию. Первую в своей истории. Ключевым звеном в ней становится латышская стрелковая дивизия под командованием заместителя Дзержинского товарища Петерса.

По другую сторону «шпионских баррикад» царит недовольство. Сидней Рейли раздосадован – левые эсеры оказались никчемными заговорщиками. Он немедленно предлагает своим хозяевам другой план – внутреннего переворота, предполагая уничтожить власть большевиков не военными действиями, а внутрикремлевским бунтом. Сделать это могут лишь латышские стрелки. Рейли начинает плести сети нового заговора. Его аргументы – компромат на командира дивизии Петерса, обещания высоких постов в будущем независимом латышском государстве и деньги. Много денег. Они открывают Сиднею Рейли все двери и запоры. Его агенты проникают в Генеральный штаб Красной армии. Английский шпион не стесняясь говорит, что запечатанные приказы по Красной армии «известны в Лондоне раньше, чем их вскрывают в Москве»[87].

Не дремлет и ЧК. Операция советской спецслужбы начинается с появления у Брюса Локкарта двух человек. Посетители передают английскому посланнику письмо от капитана Кроми, английского военно-морского атташе в Петрограде и по совместительству главы резидентуры английской разведки в России. «Я всегда опасался провокаторов, – пишет в мемуарах Локкарт, – поэтому я внимательно осмотрел письмо, но оно, несомненно, было от Кроми»[88].

Посетители не простые – оба офицеры высоких чинов в той самой латышской дивизии. Один из них – Берзин, начальник охраны Кремля. Латыши говорят, что готовы договориться с англичанами, так как не верят в победу большевиков и более не хотят драться на их стороне. Локкарт едва сдерживает свои эмоции. Просто невероятная удача – столь нужные люди пришли сами. Он выдает красным командирам около 1 млн 200 тыс. рублей для подкупа других латышских офицеров и отправляет их к Сиднею Рейли. «Два дня спустя, – вспоминает Локкарт, – Рейли сообщил, что переговоры проходят гладко и что латыши не намерены идти ко дну вместе с большевиками. Он надеялся с помощью латышей организовать после нашего отъезда контрреволюционное восстание в Москве»[89].

План Рейли был дерзок, прост и навеян неудавшимся эсеровским путчем. 28 августа 1918 года в Большом театре должно состояться чрезвычайное заседание ЦК партии большевиков. В одном здании соберутся все руководящие деятели Советского государства. Охрану несут латышские стрелки: по сигналу Берзина они закроют двери и возьмут на мушку всех сидящих в зале. После ареста Ленина и верхушку планируется ликвидировать. Без Ленина Советам не выжить.

Приготовления подходят к концу, когда латыши с досадой сообщают, что заседание ЦК партии переносится с 28 августа на 6 сентября. Обидно, но ничего. Будет время для дополнительной проработки и уточнения всех деталей будущего переворота. Сидней Рейли отправляется в Петроград на встречу с капитаном Кроми. К 6 сентября 1918 года Рейли должен вернуться обратно в столицу. Здесь, в московской квартире любовницы английского шпиона, балерины Дагмары, хранятся крупные суммы денег. А без них, как известно, не сделать ни одной революции, ни одного переворота. Когда средства заканчиваются, черпаются новые суммы из бездонных ресурсов английского посольства.

Тем временем план Сиднея Рейли начинает выполняться. Утром 30 августа 1918 года на Дворцовой площади Петрограда появился велосипедист. Это был молодой человек в клетчатом кепи, бриджах и длинных желтых перчатках-крагах. Он небрежно поставил велосипед у стены и уверенно вошел в дом номер пять по Гороховой улице, где помещалась Петроградская ЧК. Начинался рабочий день, в фойе было пустынно, и на молодого человека никто не обратил внимания. Он преспокойно уселся в кресло и уткнулся в газету. Около десяти часов у дома остановился служебный автомобиль Моисея Соломоновича Урицкого. Глава питерской ЧК вошел в подъезд и направился к лифту. Здесь его догнал «велосипедист» и выстрелил ему в голову. Охраны у Урицкого не было, но был револьвер. Как и убитый ранее Володарский, он его достать не успел. Убийца, член партии правых эсеров, студент Петроградского университета Леонид Каннегиссер, был задержан.

В тот же день вечером в Москве Ленин выступал на митинге на заводе Михельсона. Как всегда, Ильич обрушился на «гнилую» западную демократию: «Где господствуют демократы – там неприкрашенный, подлинный грабеж. Мы знаем истинную природу так называемых демократий… пока помещики великолепно устроились во дворцах и волшебных замках, до тех пор свобода собраний является фикцией и означает свободу собираться разве на том свете» [90].

По иронии судьбы сам вождь мирового пролетариата через несколько минут сам едва там не оказался. Один из террористов задержал выходящих с митинга рабочих, создав затор, а правая эсерка Фанни Каплан два раза выстрелила в Ильича в упор[91]. Пули были сточены и отравлены ядом кураре. Одна из них попала Ленину в легкое повыше сердца, другая – в шею, рядом с артерией. У вождя мирового пролетариата нет никакой охраны, нет никакого оружия. Он тяжело ранен.

Почему я подчеркиваю крайнюю беспечность большевистской верхушки и отсутствие у них элементарной охраны? Да потому что уже два месяца назад был убит Володарский и можно было принять меры для сохранения собственной жизни, для сбережения здоровья вождей и руководителей партии. Ведь кругом враги! Почему Ильич, обычно столь предусмотрительный, больше занимается вопросом сравнения пролетарской и буржуазной демократий, а не создания эффективной системы безопасности? Вспомним, что он является главой ЦЕНТРАЛЬНОГО РУССКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА, и тогда такое поведение мы можем смело назвать преступной халатностью. Большевики ничего в этой сфере не делают – даже Ленин ходит фактически без охраны. Откуда у них такая уверенность, что ничего ни с кем из них не случится?

И правда, переворот большевики совершили в октябре 1917 года, врагов наплодили себе моментально и бессчетно, а первый успешный террористический акт против них состоялся только через девять месяцев – в июне 1918[92]. Эсеры, и правые, и левые, были и раньше, только сначала девять месяцев бездействовали, а потом вдруг в одночасье стали убивать ленинцев, как по команде. Почему ничего не делали раньше? Ведь, как мы видим, беспечность руководство большевиков проявляло самую крайнюю. Ответ один – сохранение жизни и отсутствие покушений входило «в пакет» договоренностей между большевиками и «союзниками». Пока шли их тайные переговоры (а шли они примерно с января по июль 1918 года), им были даны гарантии безопасности, поэтому и ходили коммунисты так беззаботно. Но англичане не были бы верны сами себе, если бы не попытались подло предать и большевиков. И вот в один прекрасный день пистолеты в карманы положили Леонид Каннегиссер и Фанни Каплан…

Именно гнев, праведный гнев объясняет дальнейшие ответные действия ЧК. Действия очень жесткие. Принцип простой: вы нарушили гарантии безопасности, мы нарушим неприкосновенность ваших послов. Отряд чекистов оцепляет здание английского посольства в Петрограде. Затем следует штурм дипломатического представительства. Итог – убито двое чекистов, застрелен военно-морской атташе Великобритании и по совместительству глава резидентуры английской разведки в России капитан Фрэнсис Аллен Кроми.

В Москве большевики с западными дипломатами также не особенно церемонятся. В ночь с 31 августа на 1 сентября 1918 года были проведены аресты представителей британской и французской дипломатических миссий. Невзирая на их неприкосновенность, на Лубянку были доставлены: французский генеральный консул Гренар, генерал Лавернь и сам глава британской миссии Брюс Локкарт. Он был арестован чекистами и провел несколько дней сначала на Лубянке, а затем в Кремле. Интересная деталь: аресты заговорщиков-дипломатов производятся по приказу заместителя председателя ВЧК Якова Петерса. Того самого, что, по их планам, должен был арестовать Ленина и других вождей. Через три дня большевистская пресса делает заявление, опубликовав подробный план мятежа. Про Сиднея Рейли ничего не писалось, но в его поиск активно включилась вся ЧК.

Он ушел в подполье, на нелегальное положение перешел и капитан Джордж Хилл. Обоим в тот раз удалось благополучно вырваться из России и вернуться в Англию. Дальше снова настала пора чудес. На этот раз – дипломатических. Арестовав послов Англии и Франции, большевики совершили акт произвола международного масштаба. Перчатка брошена в лицо двух сверхдержав того времени. На дворе сентябрь 1918-го – до краха Германии ровно два месяца, а это значит, что англо-французы уже без пяти минут победители в мировой войне. Все уже практически решено. Они не просто сверхдержавы, а вместе с США – единственные сверхдержавы. Вот этим-то махинам нанесено страшное оскорбление. Да и какую прекрасную шумиху можно устроить! Узурпаторы и мучители русского народа только на словах за мир, а на деле нарушают все мыслимые законы. Можно припомнить большевикам все их грехи: и свержение Временного правительства, и незаконный разгон «Учредилки». Их странные декреты можно смешать с грязью и вывалять в мусоре. Наглый произвол!

Покарать извергов рода человеческого! У большевиков в руках информационных козырей нет: связь между покушениями и Брюсом Локкартом не доказана, Сидней Рейли и вовсе не пойман. Отмываться Ленину будет нечем.

Можно всеми силами навалиться на большевиков и принести идеалы свободы народам России. Войска Антанты уже находятся на территории России. Но вместо эскалации конфликта и педалирования ситуации последовал… пшик. В любом учебнике истории вы прочитаете, что реакция британского правительства на эти крайне враждебные действия большевиков почему-то была очень сдержанной. Оно лишь интернировало Максима Литвинова и направило телеграмму большевистскому правительству, в которой пригрозило репрессиями в отношении Троцкого и Ленина в случае, если жизни британских подданных в России будут в опасности (обратите внимание: опять только Ленин и Троцкий!). И все.

А ведь арестовали не одного Локкарта – чекисты накрыли всю английскую шпионскую сеть. И ведь брали в ЧК не только граждан Туманного Альбиона. Для ассортимента в камеры отправляли и других. Например французов. А советские тюрьмы – это совсем не санаторий. Капитан Эдуард Вакье из французской службы разведки арестован в Петрограде в ночь с 1 на 2 сентября 1918 года. Только через две недели ему удосужатся предъявить обвинения. Они очень тяжелые: заговор против безопасности государства, членство в контрреволюционной организации. Пройдет еще два месяца допросов и вопросов, пока 23 ноября 1918 года большевистский следователь Делафар[93] неожиданно не заявит французу, что Чрезвычайная комиссия не имеет против него никаких обвинений. После этого, раз человек ни в чем не обвинен, его обычно выпускают на свободу. Но только не в советской тюрьме: капитан снова помещен в Бутырку, где просидит еще почти два месяца, до 16 января 1919 года.

Все, что происходило с бравым французским капитаном, называется одним простым словом – издевательство. В таких случаях консул, посольство, правительство страны должны сделать все, чтобы вытащить своего гражданина из тюрьмы. Особенно если он сидит там, будучи невиновным. Представьте себе, какой крик подняли бы «союзные» дипломаты, если бы французского капитана упекли ненароком в каталажку жандармы Николая П. Но молчат французы, молчат и британцы. Хотя в горячке арестов одних англичан чекисты прихватили около двухсот человек, уж половину из них наверняка случайно. Эту тему можно раздувать и раздувать: невинные жертвы большевистских застенков! Но молчат англичане – словно воды в рот набрали. Тише воды и французы. Ведь возмущаясь на уровне официальном, на закулисном они знают – большевики правы. И их удар вполне адекватен состоявшемуся предательству. Однако совсем ничего не делать для своих арестованных нельзя – это будет странно. Поэтому, возмущаясь на словах, на деле британцам и французам приходится просто сотрясать воздух. И готовиться к новым закулисным переговорам.

Сначала решаются самые простые вопросы. При посредничестве нидерландского посланника в Москве начинаются переговоры об обмене Литвинова и 50 его сотрудников на 200 граждан Британии и Франции, захваченных большевиками. Приглядитесь к цифрам: договаривались менять 50 на 200. То есть всех на всех. Британцы действительно отдали всех советских граждан, но чекисты отпустили лишь Локкарта и 130 других иностранцев.

Еще более 60 человек, по определению большевиков, «буржуазные мужчины призывного возраста», были оставлены в Петропавловской крепости и на Лубянке. Те из них, кто выжил, ЧК выпустит на свободу только через год! Так поступают только те, кто уверен в своей силе и правоте. И такие действия вызывают уважение. Смерть капитана Кроми тоже чекистам легко прощена. Зачем нужен Британии резидент, проваливший спецоперацию? Его героическая гибель – это наилучший для всех исход. Кроми и сам это понимал, поэтому и полез на рожон, ведь кроме него никто не сопротивлялся ни в одном посольстве! Он – единственная жертва со стороны «союзников»…[94]

Рассказывая о мощном ударе, нанесенном большевистскими спецслужбами по «союзному» заговору, нельзя не упомянуть о сильной избирательности ленинского гнева. Удары поистине точечные: арестовывают и преследуют только тех, кто, по мнению большевиков, нарушил договоренности и предал Ленина и его соратников. Поэтому арестован Брюс Локкарт. Это под его крылом работал Сидней Рейли. Но дипломата отпустят, а вот участь самого Рейли совсем незавидна. В ходе чекистской операции «Трест», много позже, он будет выманен в Советскую Россию и арестован. Чтобы его английские хозяева не беспокоились, в печати появится сообщение, что британский шпион Сидней Рейли был застрелен при попытке перехода советско-финской границы. На самом деле он жив и активно сотрудничает с ГПУ, делясь опытом и помогая молодой большевистской спецслужбе вставать на ноги. И эта помощь будет столь ощутимой, что британцы заподозрят подвох. Придется Рейли официально умереть еще раз. Чекисты признают, что британский шпион у них, на нем висит заочный приговор по «Делу послов», отменить смертную казнь нельзя. В один из дней 1923 года труп «расстрелянного» Рейли выставляется на всеобщее обозрение на Лубянке. Столь странная демонстрация покойника призвана убедить британскую разведку Ми-6, что больше никаких ее секретов и методик работы чекисты не получат. На самом деле Сидней Рейли проведет остаток жизни в комфорте, но лишенный свободы, под постоянной охраной. Его вклад в формирование ЧК – ОГПУ огромен…

По-разному сложатся судьбы «союзных» разведчиков. Капитан Жак Садуль в вакханалии арестов, последовавших за покушением на Ленина, совсем не пострадает. В Москве находится не только дипломатическое представительство Франции, но и французская военная миссия. Ее сотрудники регулярно отправляли в Париж донесения. Вот одно из них: «12 октября, примерно в 12.30, выходы из здания Екатерининского института, где находилась военная миссия, были заняты агентами ЧК, которые начали первые аресты офицеров и солдат, выходящих из здания. Так, были арестованы капитан Садуль (отпущенный сразу после предъявления специальной карточки), мл. лейтенант Жийанс-Лавернь и примерно десяток рядовых»[95].

Удивительно, что чекисты отпускают французского капитана? Нет, аресты арестами, но переговоры и консультации Ленину с «союзными» спецслужбами надо вести и дальше. А для этого нужен «контактер» и «переговорщик». Чтобы с ним ничего не случилось, и дается французскому капитану такая бумага-карточка, после предъявления которой его всегда сразу отпускают. Но вот беда: как объяснить всем остальным французским военным, которых большевики по-настоящему арестовали, почему Жак Садуль на особом положении? Не расскажешь же им всю подноготную. Конечно, нет. Оттого и возбуждается на Родине уголовное дело против бравого разведчика, чтобы прикрыть истинную подоплеку странной любви советских властей к молодому капитану французской армии. Поэтому и приговорен Жак Садуль заочно к смертной казни во Франции в 1919 году, что годом ранее многие офицеры и солдаты французской военной миссии видели, как он показывал чекистам специальную карточку! А когда он вернется домой в 1924 году, после исполнения задания, после смерти своего визави Ленина, то все обвинения вмиг растают как дым в зале парижского суда…

Покушения и убийства, восстания и мятежи привели Ленина к решению железной рукой выжечь крамолу в стране. Надо показать свою силу и решительность. Партнеры из разведок понимают только язык силы. Всего лишь через пять дней после попытки убийства Ильича, 5 сентября 1918 года, на свет появляется «Постановление СНК о красном терроре». Результатом его стала беспримерная жестокость Гражданской войны и гибель десятков тысяч русских людей. В ответ на решение большевиков расстрельные команды заведут у себя и все белые правительства. Однако если вчитаться в текст «Постановления Совета народных комиссаров о красном терроре», становится понятным, к кому обращаются большевики: «подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам».

Национальность и подданство заговорщиков в опубликованных документах не указываются. Это… сигнал. Месседж. Англичанам наглядно говорится – будем расстреливать всех. Не остановимся перед тем, чтобы пустить в расход послов и даже персонал посольств поголовно. Мы способны на все!

Большевики могут вести переговоры, соблюдать договоренности, но ноги о себя вытирать не позволят. И это вызывает уважение. Большевики серьезные люди, с ними можно иметь дело. На удар они отвечают ударом и «бесплатно» мутузить себя не позволят. Ну а что большевики жестко разговаривают, так и «союзники» говорят с ними на таком же языке ультиматумов…

Прямо в работах Ленина, в его выступлениях на многочисленных конференциях, митингах и съездах той поры иногда проскакивает информация о том, как британские разведчики и дипломаты ведут себя на переговорах: «…Еще большее обострение вызвал вопрос о Мурмане, на который претендовали англо-французы, потому что они вкладывали десятки миллионов на постройку порта… Они уважали нейтральность так великолепно, что пользуются всем, что плохо лежит. Причем достаточным основанием для захватов служит то, что у них есть броненосец, а у нас нет того, чем его прогнать»[96].

Вот так и ведут диалог воспитанные английские джентльмены: аргументы на уровне каменного века. У нас есть дубина-броненосец, значит – мы правы, а у вас такой дубины нет, значит – неправы именно вы. Справедливости ради заметим, что и по истечении почти 90 лет с тех событий аргументы мировой политики не претерпели изменений. Только вместо броненосцев теперь авианосцы и ядерные ракеты…

Так дело и идет. Партнеры по переговорам друг друга ненавидят всей душой, но договариваться надо. Интересы «союзников» и большевиков принуждают их искать новый консенсус. В политике это обычная ситуация. Пока цели большевиков и англичан совпадали полностью – они двигались параллельными курсами. Но вот начались разногласия, наступил период конфликтов. Начались покушения на Ленина и других большевиков, вспыхнули мятежи, высадились «союзные» десанты. Потом большевики наносят ответный удар – это хороший тон перед началом переговоров. Каждая сторона стремится нарастить свои плюсы и вести торг с позиции силы. И всегда готова предать партнеров при первой возможности.

О чем договорились Ленин и британская разведка, мы можем только догадываться. Сам факт этих переговоров, не говоря уже об их результатах, всегда обходился советской историографией стороной. Современные исследователи больше заинтересованы замазать грязью коммунистов и их гениального вождя и для этого подробно смакуют лишь «немецкую» составляющую удивительной жизнестойкости большевиков. А ведь она не главная. Большевизм пришел в Россию, пользуясь попустительством английской марионетки Керенского, завоевал Россию с его помощью только потому, что был нужен для уничтожения нашей страны. Причина выживания ленинского правительства и его победы в Гражданской войне точно такая же. Консенсус с англосаксами снова был Лениным найден – в этом мы можем быть уверены. Потому что покушений на руководителей Советского государства с момента разгрома «заговора послов» больше не было! «Союзных» дипломатов и военных в Советской России тоже больше не арестовывали.

Зато в биографии главы ВЧК Феликса Дзержинского есть малозаметный, но очень интересный эпизод. Сразу после разгрома «заговора послов» он неожиданно уезжает отдохнуть… в Швейцарию! Представьте себе: конец 1918 года, разруха, голод. Гражданская война, красный террор, тиф. ЧК не покладая рук раскрывает заговоры, расстреливает заложников. А ее глава в отпуске! Катается на лодочке, хорошо кушает, наслаждается природными красотами. Причину столь странного поведения Феликса Эдмундовича историки находят весьма убедительную. Дзержинский якобы по настоянию товарищей едет отдохнуть в Берн к своей семье[97]. Его жена работает в Швейцарии, в советском представительстве.

Казалось бы – чисто семейная история, хоть и странная. При чем тут «союзные» спецслужбы? Сейчас поймете.

♦ В сентябре 1918 года в Берне открывается большевистское представительство.

♦ В октябре 1918 года в Швейцарию едет «в отпуск» глава красной спецслужбы.

♦ В ноябре 1918 года в соседней Германии произошла революция.

Миссия «отпускника» Дзерджинского сверхсекретна и архиважна. Германия накануне краха, для немецкой революции нужны деньги, огромные деньги. Канала удобнее, чем швейцарский, для их закачки в Германию не придумать. История Брестского мира подходит к завершению: «германские агенты» большевики выполняют очередное задание своих британских и французских друзей. В конце октября 1918 года Дзержинский выехал в Москву из Швейцарии именно через Берлин, а к середине ноября Германской империи уже не существовало[98]. Швейцарские власти тут же закрывают советское представительство и разрывают дипотношения с большевиками аж до 1946 года. Дело сделано, концы в воду…

Снова Ленин продемонстрировал свою адекватность и умение оказывать ценные услуги. В ответ идут на уступки и англичане. Большевики и «союзники» договорились о том, что:

♦ в Гражданской войне не будет оказана помощь противникам Ленина;

♦ интервенция в Россию осуществится, но «союзные» войска в боях с Красной армией участвовать не будут, они лишь возьмут под контроль важные для их правительств участки русской территории.

Но ничто в этом мире не дается задаром. Чтобы достичь соглашения с англичанами, большевики еще должны бросить нечто весомое на чашу колеблющихся весов. Жизнь и смерть членов Династии – это разменная монета на столе переговоров, за которым Ленин и англичане искали новый консенсус…

Глава 5

Кто заставил Ленина ликвидировать Романовых

Суть истребления Романовых можно понять, только анализируя еженедельно, ежедневно меняющуюся обстановку и понимая долгосрочные и текущие интересы немцев, Антанты и большевиков. Того самого «любовного треугольника» русской политики. Только надо правильно понимать интересы сторон в середине 1918 года. Иначе истинные причины и истинные убийцы так и останутся нам неизвестны…

Вернемся в март 1918 года, на котором мы остановили рассказ о страшной участи членов царской династии. Сразу по приезде в Пермь сосланного туда Михаила Романова ждет неприятный сюрприз. Местный Совдеп выносит постановление об аресте всех привезенных. Михаил возмущен и протестует. Отказавшись от верховной власти, он вынужден теперь просить о сохранении ему свободы. Он ведь так договорился. Только не знает, что договариваться с большевиками можно, но это в итоге ничего не значит. 20 марта 1918 года Михаил отбивает телеграмму Управляющему делами Совнаркома Бонч-Бруевичу Получив ее, тот поставил рьяных пермских товарищей на место. Великому князю разрешено жить под надзором ЧК в гостинице «Королевские номера».

Столь громкое название отель носил не за качество обслуживания, а по случаю. Раньше здание принадлежало некоему г-ну Королёву. Потом о нем забыли, а гостиницу назвали «Королевскими номерами», убрав две точки с буквы «Ё». В ней Михаил и живет со своим секретарем Джонсоном и двумя слугами. Правда недолго. В ночь с 12 на 13 июня 1918 года в начале первого часа ночи к Михаилу Романову явились трое вооруженных неизвестных в солдатской форме. Они предъявили ему какой-то ордер на арест, после чего вместе с Великим князем и его секретарем куда-то уехали. Живыми Михаила Романова и Джонсона более никто не видел. Как будет выяснено уже белыми властями, захватившими Пермь позднее, их увезли в Мотовилиху, на завод, лежащий в нескольких километрах от Перми. Там претендента на русский трон № 1 и Джонсона[99] убили. Трупы бросили в заводскую доменную печь. Длинный список погибших в революционной буре Романовых был открыт.

Следующими жертвами убийц будут претенденты на трон № 2 и № 3: цесаревич Алексей Николаевич и его отец, бывший император Николай П. Вместе с ними в ночь с 16 на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге будут убиты все члены семьи и сопровождавшие их слуги. Предлог для расправы – приближение к городу чехословацких частей, борющихся с большевиками.

На следующий день, 18 июля, наступил черед алапаевских узников. Убийцы разбудили их, говоря, что к городу приближаются те же белые и чехословаки. У подъезда ожидали крестьянские повозки. Романовым объяснили, что это для их перевозки в другое место, где они будут в безопасности. Рядом с Алапаевском находятся старые заброшенные шахты. Туда Романовых и повезли. Убийцы решили даже не тратить патроны, и несчастных стали забивать дубинами. Великий князь Сергей Михайлович, поняв, какая участь всех ждет, оказал сопротивление и был прикончен револьверным выстрелом в голову. Остальных еще живыми кинули в шахту. Сверху, чтобы обрушить ее стены, бросили гранату. Смерть несчастных была мучительной…

Но вот что удивительно: поведение большевистских властей в случае с Михаилом и алапаевскими узниками было одним, а в случае с семьей Николая Романова – совсем другим. Только про расстрел Николая II власти сообщили официально. Про гибель Михаила и других Романовых не писали ничего. Наоборот, власти искали похитителей и говорили о большой вероятности побега, замаскированного под похищение.

Сразу после уничтожения Михаила Романова ЧК начало его искать. По-настоящему, а не просто для отвода глаз. На следующий день после исчезновения Великого князя и его секретаря руководство Пермской ЧК отправляет в Москву телеграмму: «Сегодня ночью неизвестными [в] солдатской форме похищены Михаил Романов и Джонсон. Розыски – пока не дали результатов, приняты самые энергичные меры».

Убили Великого князя именно местные пермские чекисты, сейчас считается именно так. Неизвестно лишь – дала Москва санкцию на такую казнь или нет. Но интересней всего даже не попытки чекистов поймать «самих себя», а реакция на случившееся будущего палача семьи Николая II и алапаевских узников – главы Уральского облсовета Белобородова. Романовы находятся под его «юрисдикцией», он за них перед Москвой отвечает. И он очень обеспокоен! Он не знает, что Михаил Романов убит! Ведь если убежал Михаил – могут убежать и охраняемые им Романовы. Настоящее, неподдельное беспокойство сквозит в его телеграмме в пермскую ЧК сразу после исчезновения Великого князя 13 июня 1918 года: «Немедленно телеграфно сообщите: когда был привезен [в] Пермь Михаил, кому сдан, каковы были указания [о] режиме, от кого они исходили, какие меры принимал губсовдеп [по] усилению режима, кем было отменено содержание его [в] тюрьме? Что дало следствие, кто арестован, их фамилии, [а] также показания?»[100]

Вопросов задает глава Уральского облсовета много, но по сути он один: как же случилось, что Великому князю удалось бежать? Белобородов серьезно подходит к возложенной на него миссии охраны царской семьи и по-настоящему обеспокоен. А значит, не знает, что Великого князя убили чекисты. Если бы он был «в курсе», ему никаких телеграмм слать не надо. Достаточно просто усилить охрану под предлогом случившегося в Перми. И спокойно ждать команды на ликвидацию узников Ипатьевского дома и Алапаевска.

Меры безопасности усиливаются. Именно возможность побега и будет потом мотивацией для решения участи несчастных узников: Романовых надо ликвидировать, иначе они убегут, как Михаил. И опять мы видим странную ситуацию: если есть один «московский» план ликвидации членов венценосного семейства, если злодей Ленин из Кремля руководит избиением Романовых, то зачем нужна вся эта игра? К чему весь этот цирк? Надо просто передать на места директиву о том, что необходимо сделать. И ликвидировать всех, кто мешает революции. Вместо этого большевики водят за нос друг друга, что опять наводит нас на мысль: команду на ликвидацию давали не московские главари. Но тогда кто? Кто таинственный режиссирует страшные спектакли, где в финале будут закалывать штыками детей и сбрасывать живых людей в шахты?

В Алапаевске же после уничтожения Романовых начинается та же канитель, что и в Перми с Михаилом. Мол, «неизвестные» напали, увезли пленников и скрылись. Во время похищения в Алапаевске у здания опустевшей школы вроде даже шел бой. Сейчас говорят, что это была инсценировка чекистов. Они якобы изобразили бой и похищение Романовых неведомыми нападавшими. В качестве доказательства состоявшегося сражения вывели из тюрьмы мужика, убили и подбросили его труп в здание, обманув местных жителей и местный Совет. Обманув даже бдительного главу Уралсовета Белобородова. Потому что он, до того спрашивавший о случившемся в Перми, теперь сам прислал в Москву телеграмму, рассказывающую о случившемся в его епархии. Ее позднее найдут белогвардейцы: «Алапаевский Исполком сообщил о нападении утром восемнадцатого неизвестной банды на помещение, где содержались под стражей бывшие великие князья Игорь Константинович, Константин Константинович, Иван Константинович, Сергей Михайлович и Палей. Есть жертвы обоих сторон, поиски ведутся…»[101]

Объяснение может быть только одно: не знает Белобородов о том, кто напал на алапаевских узников, и пишет в Москву чистую правду. Как не знал о том, кто ликвидировал Михаила. Но кто же организует убийства и похищения, если местные красные главари об этом ничего не знают? Ответ есть: некая сила, не ставя в известность местную советскую власть, планомерно старается ликвидировать всех или почти всех Романовых. Делает эта сила свое дело скрытно и методично. С местной властью ей разговаривать незачем. Отсюда такая похожесть ситуаций с Михаилом в Перми и с его родственниками в Алапаевске. С бывшим монархом ситуация другая. Николая Романова ликвидировать можно «официально», есть хоть какой-то мотив и оправдание – Николай Кровавый. Даже вроде суд готовился, но не успели, просто так шлепнули. Это рабочие и крестьяне поймут. Со всеми остальными Романовыми, включая его детей, ситуация другая. Их даже судить не за что, не то что казнить. А очень надо, чтобы они стали мертвыми. Тут надо действовать по-другому.

Нам важно понять, почему Романовых убили и кто за всем этим стоит. Не за каждой смертью в отдельности, а за всем процессом истребления правящей династии. А процесс этот, если верить современным источникам, очень странен и таинственен. Потратив немного времени, можно найти информацию, что все убийцы Михаила оказались руководителями Пермской губчека. Решение убить Великого князя они приняли сами, с подачи своего руководителя Мясникова. Но зачем? Варианты ответов у современных историков оригинальностью не отличаются: просто так; чтобы войти в историю; очень не любили Романовых.

Но на дворе время суровое, с такой самодеятельностью можно и пулю от своих товарищей из Москвы схлопотать. Но пусть смерть Великого князя Михаила и его секретаря Джонсона на совести чекистов-энтузиастов, как говорят историки. Остальных вопросов от этого меньше не становится. А кто решил убить узников Алапаевска? Педант Белобородов, что забросал Пермь вопросительными телеграммами? Тоже просто так? Нет ответов, нет ясности. Более или менее понятна ситуация лишь с расстрелом семьи Николая Романова: есть документы, подтверждающие процесс согласования экзекуции с Москвой. По остальным убийствам фактов нет никаких. Любимая отговорка историков подходит тут как нельзя лучше: так получилось.

Версии, домыслы, догадки. За прошедшие годы история гибели Романовых стала похожа на снежный ком – от обилия прилепившихся гипотез. Только рассмотрение всех событий в совокупности помогает нам избежать ошибки в оценке разворачивающейся драмы. Решил Мясников убить Михаила Романова – это можно объяснить его кровожадностью. Но как можно объяснить, что почти всех Романовых, убитых летом 1918 года, арестовали именно в марте 1918-го, когда для ареста ни малейшего повода еще не было? Когда еще не было и в помине чехословацкого восстания, которое началось в конце мая? Когда никто из белых не наступал, а из Романовых – не убегал и тихо сидел в местах своей ссылки?

Но режим становился тюремным для всех в одно и то же время. 24 марта 1918 года арестовали в Перми Михаила, а его старший брат Николай записал в своем дневнике:

«30 марта. Пятница. Что ни день, то новый сюрприз! Сегодня Кобылинский принес полученную им вчера бумагу из Москвы от Центр, [ального] Исполн. [ительного] Комитета к нашему отряду о том, чтобы перевести всех наших, живущих в том доме, к нам и считать нас снова арестованными, как в Ц. [арском] Селе…»[102]

Дневник Николая называет это сюрпризом. Но это – планомерная подготовка будущих убийств. Первую часть этой работы с честью выполнил Александр Федорович Керенский. А вот со своей долей Владимир Ильич Ленин почему-то сильно затянул. Начался второй, большевистский этап подготовки уничтожения Романовых не в октябре 1917-го, а в марте 1918-го. Но если бы Ленин считал гибель всех венценосных особ необходимостью, то и действовать он должен был совсем иначе. Революция произошла в октябре, вот после нее взять и арестовать бы Романовых. Сразу после захвата власти. Предлог есть, найти его не сложно: их фамилия – это и есть и повод и предлог. Ладно, допустим, сразу после переворота нельзя, ждем Учредительного собрания и маскируемся под его горячих сторонников. Но в январе всю эту буржуазную демократию разогнал прикладами матрос Железняк. Теперь самое время заняться венценосными кровопийцами. Устроить показательный процесс: русский народ против Романовых. Но нет, наоборот, именно теперь и получает Михаил Романов от «доброго» управделами Бонч-Бруевича разрешение жить свободно и счастливо в новой красной России. И живет, пока вдруг в марте, без видимых на то причин, в одно и то же время не арестовывают и ссылают и его, и многих его родственников. И отправляют поближе к палачам-энтузиастам, которые убивают их «просто так», но строго в порядке наследования ими престола? Случайно?

Сложна и туманна эта тема, поэтому будем двигаться постепенно. Зададим вопрос первый: а зачем вообще надо было Великого Михаила Романова арестовывать и куда-то ссылать? Живет он рядом со столицей – в Гатчине, лучшие чекисты могут спокойно за ним приглядывать. На Петроград наступали немцы, скажут нам историки, и Михаил мог попасть к ним в руки. Ответ, убеждающий лишь тех, кто с вопросом совсем не знаком. И что с того, что немцы идут на Петроград? Ведь это большевики – «немецкие шпионы», а не кто-то другой. Снова возникает маленький нюанс: что ж им со своими хозяевами берлинскими не договориться? Ведь мирный Брестский договор не признал никто из русских политиков, кроме самих большевиков. Ни справа, ни слева ни одна партия их не поддержала. Да что там чужие, Ленин едва от своих соратников отбился. Ведь Брестский мир, убеждают нас историки, это просто подарок Ильича своим берлинским партнерам. Он им русской территорией и ресурсами отдает долги. И вот на фоне этого убежит Михаил к германцам? Что он там сделает? Как навредит молодой советской власти? Подпишет с кайзером опровержение мирного договора? Пожмут Михаил и Вильгельм друг другу руки и опять воевать начнут? Причем Германия выделит денег и оружия Романову, чтобы он срочно собрал антибольшевистскую армию, разбил Ленина и продолжил воевать с ней против немцев вместе с Антантой?

Примечания

1

Об организации странами Антанты русской революции подробно читайте: Стариков Н. 1917. Разгадка «русской» революции. М.: Яуза, 2008.

2

Подробности закулисных переговоров Германии и Великобритании см. там же.

3

Первый рейх – Священная Римская империя германской нации – существовал с 962 года до уничтожения Наполеоном в 1806 году. Второй рейх был основан Отто фон Бисмарком в 1871 и просуществовал до 1918-го, до конца династии Гогенцоллернов. Третий, «тысячелетний» рейх Гитлера просуществовал с 1933 по 1945 год.

4

Для реконструкции использовался подлинный текст доклада следователя Соколова вдовствующей императрице Марии Федоровне. Первым о результатах расследования Соколов доложил Колчаку, (http://www.romanov-center.narod.ru/Documents/Sok.htm)

5

Похоже на то, что Николай II от трона не отрекался, а вся история с его отказом от престола была грубо сфальсифицирована. В архивах нет никакого текста «отречения». Есть лишь одна бумага, адресованная «Начальнику Генерального штаба», отпечатанная на машинке и подписанная карандашом. Подпись весьма сомнительна и не похожа на автографы монарха, к тому же он никогда не подписывался карандашом. А «отречение» подписано именно так.

6

Керенский А. Ф. Россия на историческом повороте. М.: Терра, 1996. (http://stepanov01.narod.ru/library/kerensk/chapt 14.htm#razd02)

7

Керенский А. Ф. Россия на историческом повороте. М.: Терра, 1996. (http://stepanov01.narod.ru/library/kerensk/chapt 14.htm#razd02)

8

Свидетельство Гаральда Карловича Графа заслуживает самого серьезного отношения. Он служил на Балтийском флоте в описываемое время, а после в эмиграции стал начальником канцелярии и личным секретарем Великого князя Кирилла Владимировича, который потом станет основным претендентом на русский трон. Вращался бывший балтийский моряк в высших сферах политики и русской эмиграции, и никто его в подтасовке фактов и лжи никогда не упрекнул. Первый раз его книга вышла в свет в 1922 году в Мюнхене. Когда несколько экземпляров попали в СССР, они сразу угодили в советские спецхранилища. И недаром! Написанная автором «по горячим следам», сразу по окончании Гражданской войны, книга описывает много удивительных и малоизвестных фактов. (Граф Г. К. На «Новике». Балтийский флот в войну и революцию. СПб.: Гангут, 1997. С. 385–386.)

9

Керенский рассказал, что английский премьер Ллойд Джордж отказал царю в убежище, а эту информацию до него донес посол Бьюкенен. (Романов А. М. Книга воспоминаний. М.: ACT, 2008. С. 327.)

10

Граф Г. К. На «Новике». Балтийский флот в войну и революцию. СПб.: Гангут. 1997. С. 386.

11

http://his.lseptember.ru/view_article.php7ID-200801402

12

Солженицын А. И. Апрель семнадцатого. (http://koleso.byru/4/4.htm

13

Там же.

14

Соколов Н. А. Убийство царской семьи, (http://www.hrono.info/libris/lib_s/ubi04.html)

15

Там же.

16

Там же.

17

Соколов Н. А. Убийство царской семьи, (http://www.hrono.info/libris/lib_s/ubi04.html

18

http://militera.lib.ru/db/nikolay-2/

19

Там же.

20

Хочется отметить и тот факт, что отречение от престола действующим монархом вообще не предусматривалось законами Российской империи. Поэтому отречение Николая II добавляло запутанности в ситуацию легитимности власти. Запутали все так качественно, что до сих пор в среде монархистов нет единства в, казалось бы, простом вопросе – кто законный наследник престола.

21

Это действительно так. Ведь по новому стилю Февральская революция была Мартовской. В марте 1917 года Романовы лишились престола, в марте 1917 они были арестованы.

22

Троцкий Л. Д. Моя жизнь. (http://www.1917.com/Marxism/Trotsky/My_Life/My_Life-00-02-06.html

23

Там же.

24

США в тот момент не имели серьезной разведывательной службы. Зато в декабре 1913 года была создана Федеральная резервная система – частная лавочка, получившая монопольное право на выпуск доллара. О связях банкиров – владельцев ФРС с нашими революционерами и историю становления этой организации см.: Стариков Н. Кризис. Как это делается. СПб.: Питер, 2009.

25

Уорт Р. Антанта и русская революция. М.: Центрполиграф, 2006. С. 203.

26

Какурин Н. Е., Вацетис. И. И. Гражданская война 1918–1921. СПб.: Полигон, 2002. С. 17.

27

Там же.

28

Брюс Локкарт приехал в Россию, имея рекомендательное письмо… Максима Литвинова, ставшего в свою очередь неофициальным представителем большевиков в Англии. В письме Литвинов называл кадрового британского разведчика под дипломатическим прикрытием «чрезвычайно честным человеком, который понимает наше положение и сочувствует нам», чье пребывание в России будет «полезным с точки зрения наших интересов» (Р. Уорт. Антанта и русская революция. М.: Центрполиграф, 2006. С. 207). Сам Литвинов у большевиков занимался закупкой оружия еще в 1905 году и имел связи с английскими спецслужбами. Его судьба очень показательна. Будучи женатым на англичанке, он был наркомом иностранных дел даже при Сталине и был смещен с этой должности только в 1939 году. Любителям поговорить о кровавом диктаторе Сталине на заметку: его министр иностранных дел женат на иностранке и благополучно переживет все репрессии. Почему? Потому что имел связи с Великобританией и был по сути каналом связи. Сразу после нападения Гитлера Сталин отправит Литвинова в США – получать поддержку. И тот ее получит.

29

Вдумайтесь: капитан «нейтрализовал» посла своей страны. Это значит, что реально вопросы решал именно Садуль, очень «симпатизировавший» большевикам по заданию своего правительства, а официальный представитель этого правительства посол Нуланс просто тихо сидел в Вологде, не мешая капитану работать. (Какурин Н. Е., Вацетис. И. И. Гражданская война 1918–1921. СПб.: Полигон, 2002. С. 17)

30

Ленин. В. И. Сочинения. М.: ГИЗ, 1950. С. 49.

31

Троцкий Л. Д. Французский империализм и Советская Россия в период Бреста. (http://www.komintern-online.com/trotl658.htm

32

Ленин. В. И. Сочинения. М.: ГИЗ, 1950. С. 49.

33

Троцкий Л. Д. Французский империализм и Советская Россия в период Бреста.(http://www.komintern-online.com/trotl658.htm)

34

http://business.km.ru/magazin/viewasp

35

1 сентября 1917 года (по старому стилю) А. Ф. Керенский единоличным распоряжением назвал Россию республикой. Тем самым узурпировав права Учредительного собрания, которое должно было решить, какой строй будет в нашей стране. Ведь Михаил Романов отрекся от престола временно, до решения «Учредилки». В случае желания большинства делегатов восстановить монархию он должен был вновь принять престол. Вероятно, именно так наивный Романов себе все и представлял. Как видите, силам, заинтересованным в ликвидации легитимной власти, Керенский активно помогал. Получалась следующая картина: он незаконно объявил республику, Временное правительство разгоняется большевиками, Учредительное собрание также разгоняется. Кто же легитимная власть? Какой строй легитимен? В такой ситуации и начнется война всех против всех, что и нужно геополитическим противникам России.

36

Поднятый на штыки генерал Духонин невольно дал название страшной поговорке Гражданской войны – «отправить к Духонину», то есть убить, расстрелять. Когда эшелоны Крыленко с революционными матросами прибыли в Ставку, Духонин отдал приказ не оказывать им сопротивления. Все русские генералы всячески старались избежать Гражданской войны. И во многом именно поэтому она и началась.

37

Шацилло В. Первая мировая война 1914–1918. Факты и документы. М.: Олма-Пресс, 2003. С. 356.

38

Там же.

39

Там же

40

Всемирная история. Итоги Первой мировой войны. Т. 20. М.: ACT, 2001, С. 116.

41

Людендорф Э. Мои воспоминания о войне. 1914–1918. М: ACT, 2005. С. 514.

42

Ленин В. И. Сочинения. Т. 21. С. 368.

43

Ленин точно не был ничьей марионеткой. Показательный случай – когда Румыния позволила себе арестовать русских солдат и офицеров, находившихся на ее территории, и подвергнуть их унижениям, ответ был быстрый и решительный. Большевики… арестовали румынского посла Диаманди 13 января 1918 года (н. ст.). На следующий день к Ленину явились все союзнические и нейтральные послы. В ответ на их возмущение Ильич заявил, что «его не столько беспокоят тонкости международных законов, сколько судьба русских солдат» (Уорт Р. Антанта и русская революция. М.: Центрполиграф, 2006. С. 211–212). Диаманди освободили и дали 10 часов, чтобы покинуть Россию. А румынский золотой запас, находившийся в России, Ленин распорядился оставить у нас. И конфисковал его, когда через 2 недели Румыния аннексировала Бессарабию (Молдавию).

44

Всемирная история. Итоги Первой мировой войны. Т. 20. М.: ACT, 2001. С. 116.

45

Шацилло В. Первая мировая война 1914–1918. Факты и документы. М.: Олма-Пресс, 2003. С. 359.

46

Там же.

47

Соболев Г. Л. Русская революция и «немецкое золото»,( http://www.litportal.ru/genre23/author5654/ )

48

Людендорф Э. Мои воспоминания о войне. 1914–1918. М.: ACT, 2005. С. 553.

49

http://www.revkom.com

50

http://eudology.org/trotsky/trotl623.htm

51

Троцкий Л. Д. Моя жизнь. (http://intervud.ru/all/memoirs/a/3844.138html)

52

Там же

53

Всемирная история. Итоги Первой мировой войны. Т. 20. М.: ACT, 2001. С. 142.

54

Людендорф Э. Мои воспоминания о войне. 1914–1918. М.: ACT, 2005. С. 559.

55

Всемирная история. Итоги Первой мировой войны. Т. 20. М.: ACT, 2001. С. 142.

56

Троцкий Л. Д. Советская Республика и капиталистический мир. (http://www.rwp.ru/index.html)

57

Всемирная история. Итоги Первой мировой войны. Т. 20. М.: ACT, 2001. С. 143–144.

58

Там же.

59

Всемирная история. Итоги Первой мировой войны. Т. 20. М.: ACT, 2001. С. 144.

60

Когда дальнейшее неучастие России в дележе трофеев после Первой мировой войны объясняют подписанием Брестского мира, обычно забывают, что Румыния подписала такой же сепаратный мир 7 мая 1918 года. И никто из союзников Румынию ни в чем не обвинял. Более того, в том же 1918 году, пользуясь попустительством победившей Антанты, она еще забрала у России Бессарабию (Молдавию). Сталин вернул ее в 1940 году, а Горбачев и Ельцин опять «потеряли» в 1991-м.

61

Шацилло В. Первая мировая война 1914–1918. Факты и документы. М.: Олма-Пресс, 2003. С. 362.

62

Там же.

63

К примеру, Карл Радек, едва прибыл в Брест, прямо на перроне начал раздавать… революционные прокламации немецким солдатам, привезя с собой целую пачку агитационной литературы на немецком языке

64

Людендорф Э. Мои воспоминания о войне. 1914–1918. М.: ACT, 2005. С. 563. Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 30.

65

Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 30.

66

За формулу Троцкого было 9 голосов, против – 7. (Всемирная история. Итоги Первой мировой войны. Т. 20. М.: ACT, 2001. С. 125)

67

Троцкий Л. Д. Советская Республика и капиталистический мир. (http://www.rwp.ru/index.html )

68

Людендорф Э. Мои воспоминания о войне. 1914–1918. М.: ACT, 2005. С. 563.

69

Там же. С. 568.

70

Там же. С. 564.

71

Троцкий Л. Д. Французский империализм и Советская Россия в период Бреста. (http://www.zhurnal.ru/magister/library/trotsky/trotl658)

72

Людендорф Э. Мои воспоминания о войне. 1914–1918. М.: ACT, 2005. С. 568.

73

Строков А. А. История военного искусства. СПб.: Омега-Полигон. Т. 5. С. 609.

74

Кодовое наименование германского наступления – операция «Михаэль».

75

Строков А. А. История военного искусства. СПб.: Омега-Полигон. Т. 5. С. 614

76

Там же. С. 613.

77

Сайерс М., Канн А. Тайная война против Советской России. М.: ГИИЛ, 1947. (http://www.geocities.com/CapitolHill/Parliament/7231/sayers/sayers03)

78

Согласитесь, странная позиция для большевика Литвинова – он одно за другим выдает рекомендательные письма британским агентам, которые через короткий промежуток времени приступят к свержению большевиков.

79

Сайерс М., Канн А. Тайная война против Советской России. М.: ГИИЛ, 1947. (http://www.geocities.com/CapitolHin/Parliament/7231/sayers/sayers03)

80

Троцкий Л. Д. Советская Республика и капиталистический мир. (http://www.rwp.ru/index.html)

81

Савченко В. А. Авантюристы Гражданской войны: Историческое расследование. Харьков: Фолио; М.: ACT, 2000. С. 307.

82

Там же. С. 309.

83

Там же

84

Савченко В. А. Авантюристы гражданской войны: Историческое расследование. Харьков: Фолио; М.: ACT, 2000. С. 310.

85

Савченко В. А. Авантюристы гражданской войны: Историческое расследование. Харьков: Фолио; М.: ACT, 2000. С. 311.

86

Савченко В. А. Авантюристы гражданской войны: Историческое расследование. Харьков: Фолио; М.: ACT, 2000. С. 316.

87

Сайерс М., Канн А. Тайная война против Советской России. М.: ГИИЛ, 1947. (http://www.geocities.com/CapitolHill/Parliament/7231/sayers/sayers03)

88

Там же.

89

Сайерс М., Канн А. Тайная война против Советской России. М.: ГИИЛ, 1947 (http://www.geocities.com/CapitolHill/Parliament/7231/sayers/sayers03).

90

Речь Ленина на заводе Михельсона. (http://sudar-bm.narod.ru/main/page8_2)

91

Современные историки утверждают, что стреляла не Каплан. Для нашего расследования эта деталь совершенно не важна.

92

То есть накануне июльского восстания левых эсеров.

93

Странная фамилия для чекиста – Делафар, правда? О нем мы поговорим позже, в другой главе.

94

Кстати, во всех современных британских книгах вы можете прочитать, что капитан Кроми был моряком, а не разведчиком, и был растерзан пьяной толпой погромщиков, а не убит чекистами при перестрелке. Поэтому приводим отрывок из английской же книги, все расставляющий по местам. «После убийства Урицкого советские власти в Петрограде послали отряд чекистов оцепить английское посольство. На верхнем этаже сотрудники посольства под руководством капитана Кроми жгли компрометирующие их документы. Кроми бросился вниз и захлопнул дверь перед носом советских агентов. Те взломали дверь. Английский шпион встретил их на лестнице, держа в обеих руках по браунингу. Ему удалось застрелить комиссара и еще несколько человек. Агенты ЧК тоже открыли огонь, и капитан Кроми упал с простреленной головой…» (Сайерс М., Канн А. Тайная война против Советской России. М.: ГИИЛ, 1947).

95

http://www.unilib.neva.ru/dl/327/Theme_9/Sources

96

Ленин В. И. Сочинения. Т. 36. С. 343.

97

Тишков А. Дзержинский. М.: Молодая гвардия, 1985. С. 245–247.

98

В Берне Дзержинский встретил… Брюса Локкарта, которого почти только что арестовали, а потом выслали из России. И удивительное дело: из Москвы английский разведчик в октябре 1918 года тоже едет в Швейцарию. Ну надо же, какое трогательное единодушие! По версии автора биографии «Железного Феликса», он с Локкартом не встречался. Но это и не важно. Если в одном городе ВДРУГ появляются агенты разных разведок, это уже говорит нам о многом. Надо лишь посмотреть, что после этого происходит. В Швейцарии ничего, в Германии революция. Кто же ее организовал? Или произошла случайно, сама собой? Как наши Февральская и Октябрьская? Как майдан в Киеве? Как погромы в Кишиневе?

99

Очень любопытно – действительно ли был убит английский секретарь Михаила Романова. И вообще, в свете истории нашей революции, вопрос, почему у него был секретарь англичанин, становится крайне интересным. Сложно представить себе, чтобы хваленая британская разведка не попыталась ввести в царскую семью своего агента. А вот удалось ли ей это?

«Ликвидация России. Кто помог красным победить в Гражданской войне?» » Николай Стариков » История

Николай Стариков Ликвидация России Кто помог красным победить в Гражданской войне?

Глава 1 Ничего личного – просто геополитика

Глава 2 Ликвидация Романовых

Глава 3 Для кого Ленин и Троцкий заключили Брестский мир

Глава 4 Почему запад сделал ставку на большевиков

Глава 5 Кто заставил Ленина ликвидировать Романовых

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

Николай Стариков
Ликвидация России
Кто помог красным победить в Гражданской войне?

Глава 1
Ничего личного – просто геополитика

Глава 2
Ликвидация Романовых

Глава 3
Для кого Ленин и Троцкий заключили Брестский мир

Глава 4
Почему запад сделал ставку на большевиков

Глава 5
Кто заставил Ленина ликвидировать Романовых