Маркус Сэйки

По лезвию ножа

К насилию подстрекает оружие… Гомер

Посвящается маме с папой, объяснившим, что до звезд можно дотянуться, и моей жене, загадавшей желание, когда одна из них падала.

Глава 1. Упаси Боже так влипнуть!

Темноты в переулке было маловато… Эван вертел на пальце пистолет, как ковбой из вестерна. Дэнни не выдержал:

– Пушку убери!

– А что? Круто! – Эван Макганн дерзко осклабил щербатый рот.

– Тоже мне, Рик Джеймс [1] выискался! Чего ты ее вообще притащил?

Под пристальным взглядом Дэнни Картера напарник неохотно спрятал пистолет. Эван обожал острые ощущения с тех самых пор, как они вдвоем воровали выпивку из круглосуточных супермаркетов, но от ствола Дэнни было не по себе. Пожалуй, Карен права: пора подумать о будущем, пересмотреть отношение к жизни.

Покачав головой, Дэнни отвернулся к окну. Чуть раньше, уплетая чипсы в мексиканской забегаловке через дорогу, приятели дожидались, пока владелец ломбарда запрет дверь. Сейчас часы на приборной панели показывали пять минут двенадцатого, в переулке не было ни души. Чикагская жизнь сосредоточена в жилых кварталах, центр по ночам вымирает. Телефонные провода приятели перерезали минут двадцать назад, но копы все не появлялись. Похоже, ломбард не охранялся. Все складывалось отлично.

Метрах в пятнадцати от машины всколыхнулись тени.

Всколыхнулись и тут же успокоились, словно кто-то, осторожно ступая, таился во мгле. Дэнни подался вперед, вгляделся в темноту, прикрыв светящуюся зеленым магнитолу. Ночь выкрасила грязную кирпичную стену в черный цвет, мимо окна со стороны пассажирского сиденья пролетела гонимая ветром газета. Может, просто мусора нанесло, а остальное дорисовало расшалившееся воображение? Ничего удивительного – нервы.

Какое-то шевеление у стены. Кто-то явно жался к кирпичной кладке, пытаясь слиться с тенями.

Патрульные так не таятся: наоборот, выезжают с сиреной и включенными мигалками. Ну разве что решили повязать их на месте, тепленькими. «Неужели Терри, гаденыш с крысиными усиками и характерным запахом хронического пердуна, нас на ломбард навел – и тут же копам сдал?»

И тут, опираясь рукой о стену, из тьмы вышел сгорбленный старик с засаленными волосами. Карман оттягивала початая бутылка. Дойдя до урны, он огляделся по сторонам, расстегнул ширинку и отлил, держа одну руку в кармане, словно находился в туалете загородного клуба.

Дэнни задышал ровнее, мысленно смеясь над собственными страхами. Закончив свои дела, бродяга перешел через дорогу, прислонился к стене, сел на корточки и закрыл глаза.

– На ночевку устроился, – прошептал Дэнни.

Эван кивнул и потер рукой подбородок, скрипнув жесткой щетиной.

– И что теперь?

– Думаю, минутку ему дадим.

– Похоже, он хорошенько набрался, – заметил Эван и, помолчав, предложил: – Может, пристрелить его?

– Валяй, – пожал плечами Дэнни.

Эван достал пистолет; сощурившись, прицелился через лобовое стекло.

– Паф! – Он поднес дуло к губам, сдувая воображаемый дым.

Дэнни рассмеялся и задумался: что же делать? Пьяный бродяга, уронив голову на колени, безмятежно устроился как раз напротив ломбарда.

– Прогнать его?

– Нет. Заорет – копы набегут.

– Ну тогда врежу как следует, – улыбнулся Эван. – Точно не встанет.

Что же, мысль вполне дельная, но совершенно неподходящая. Слишком много шума. Старик не заслужил побоев, а Эван, победитель «Золотых перчаток», измолотит беднягу до полусмерти. Как бы и от пьянчужки избавиться, и лишних проблем не создать? Дэнни задумчиво прищурился, а потом широко улыбнулся.

– Сейчас все улажу. – Он потянулся к дверце.

– Ты там поосторожнее с ним, ствол прихвати! – Эван с ухмылкой протянул пушку.

– Иди ты! – Дэнни вышел из машины.

Встревоженный звуком хлопнувшей дверцы, бродяга с трудом поднялся, опираясь на вытянутые руки. Рукава пиджака сантиметров на пять короче, чем нужно, а под ним надето сразу несколько толстовок.

– У мня ниче нет… – Язык заплетался от выпивки, от старика разило мочой и животным страхом. – Не трогай старого больного человека!

Дэнни покачал головой. Боже милостивый!

– Расслабься, папаша!

Бродяга с подозрением приглядывался, готовый в любую минуту сорваться с места.

– Курево есть?

– Я не курю, а вот мой друг курит. – Дэнни ткнул в сторону машины. – И он больного человека тронет запросто.

Старик напрягся, мутные желтоватые глаза испуганно забегали.

– Послушайте, мистер…

– Тихо! – Дэнни вынул из кармана бумажник. – Смотри: двадцатка!

Бродяга застыл, не сводя взгляда с купюры.

– Я вообще-то не по этой части, не гомик…

Дэнни усмехнулся: похоже, старый козел к себе не принюхивался.

– Возьми деньги и ступай в винный на углу Ласалль и Гранд-стрит. Купишь бутылку, сядешь на лавку у автостоянки. – Дэнни заговорщически понизил голос. – Примерно через полчаса подойдет мой приятель. Нужно кое-что ему сообщить, но разговор не телефонный, сам понимаешь. На нем будет светло-коричневый плащ. Скажешь, что птичка улетела. Справишься – получишь еще столько же.

– И это все?

– Да, легкий заработок! – Сдерживая смех, Дэнни сунул старику банкноту. – Давай, папаша, не подведи.

Бездомный заковылял по переулку на восток, совершенно не в ту сторону. Дэнни чуть было не окликнул его, но вовремя спохватился и затаился в ночном сумраке, пока пьянчужка не скрылся из виду. Дверца распахнулась.

– Сколько ты ему дал?

– Десятку.

Эван фыркнул и покачал головой.

– За работу!

Он открыл багажник – свет фар скользнул по черной футболке – и, порывшись, достал толстую цепь. Дэнни медленно потянул конец цепи к двери ломбарда. В узком переулке бряцание раздавалось слишком громко. Встреча с бродягой разогрела кровь, подняв волну адреналина: каждая мысль логична, каждое движение отточено. Заднюю дверь ломбарда закрывала тяжелая стальная решетка с потемневшими от времени прутьями. Прикрепляя к ним цепь, Дэнни вспомнил фильмы, в которых преступники рыли туннели под улицей, вскрывали сейфы дрелями с алмазными наконечниками. Они с Эваном всего за восемь долларов купили в «Хоум дипо» [2] все, что нужно для операции.

Грабить ломбарды рискованно: их хозяева, как и все, кто работает с наличностью, на охранную сигнализацию, как правило, не скупятся. Терри уверял, что владелец ломбарда, кроме старых телевизоров и допотопных побрякушек, бойко приторговывает травкой. Вывод: денег здесь наверняка пруд пруди, так что повозиться стоит.

«Да, конечно, заработок легче легкого. Примерно то же самое ты только что сказал алкашу!»

Проверив цепи, Дэнни обернулся и кивнул. «Мустанг» медленно покатил вперед: с потушенными фарами машина больше всего напоминала черную акулу. Звенья цепи натянулись. Дэнни укрылся за ржавым мусорным контейнером; склонив голову, прислушался и поднял руку.

Прошла бесконечно долгая минута, и наконец послышался слабый отдаленный стук, за ним – дребезжащий грохот. По рельсам надземки полетели искры, возвещающие о приближении поезда «оранжевой» ветки.

Дэнни махнул рукой, и Эван дал полный газ. Со скрипом – мучительным, но среди грохота проходящего поезда едва слышным – подалась металлическая задвижка. Прутья решетки лопнули, но цепь держала прочно. Звенья отчаянно сопротивлялись мощи двигателя. На секунду Дэнни показалось, что Эван вот-вот сорвет решетку со стены. Красным светом мигнули тормозные фары, белым – фары заднего хода, и гул двигателя затих.

Дэнни отвязал разогревшуюся цепь от решетки и присел, осматривая дверь: два замка Шлаге. Он достал велюровый мешочек из-под виски «Краун ройал». Кто-то из взломщиков работает ножовочными полотнами, кто-то пользуется профессиональными наборами инструментов, но для Дэнни самые лучшие отмычки – щетина от уличных метел: волоски жесткие и гибкие одновременно. Пока Эван убирал цепь, оба замка были открыты.

Гул поезда стих. Приятели вошли в тесную конторку – служебное помещение ломбарда. Взломав очередную дверь, Дэнни с удовольствием насладился бы темнотой и тишиной, но напарник уже включил фонарик. Яркий луч упал на зажатый в его левой руке пистолет. Выделывается, черт, нервы щекочет! Дэнни хотел сделать другу замечание, но передумал.

– Вон там! – В луче фонаря блеснул потертый металлический стол. Чуть выше, на стене, – календарь с изображением девушки в купальном костюме, нежно обнимающей карбюратор. На полу – мятый матрас.

– Терри сказал, мешок прячут в столе менеджера.

– Не в сейфе?

– Хозяин – псих, чуть что – за ружье хватается. Наверное, думает, никто не станет с ним связываться!

Эван кивнул и попробовал выдвинуть верхний ящик стола.

– Заперт.

Улыбнувшись, Дэнни снова достал мешочек из-под «Краун ройал».

– Пойду в зале посмотрю. – Эван уже приоткрыл дверь.

– Зачем?

– Пока ты тут орудуешь, я проверю, вдруг в кассе что-то осталось?

– Фонарик…

– Дэнни, расслабься. Я мигом – одна нога здесь, другая там. – Не дожидаясь ответа, Эван выскользнул в зал.

Неодобрительно покачав головой, Дэнни вытащил из кармана свой фонарик и приступил к работе. Вставив тонкую отмычку в замок, он принялся считать щелчки. Четыре – значит, модификация фабричная, без всяких наворотов. Аккуратно просунув в скважину натяжную планку, Дэнни начал с самой дальней пластинки.

Через двадцать секунд ключ повернулся, и замок открылся. Дэнни запустил руку в верхний ящик: в мягком свете фонаря черная кожа перчаток казалась чернильно-синей. Документы, скрепки, кнопки и прочая канцелярская дребедень. Во втором ящике – старые, семидесятых годов, номера журнала «Хастлер». В третьем – глянцево-черный пистолет с увеличенным магазином. Да, такой запросто двигатель прострелит! Ну и пушка, зверь, прямо поджилки дрожат. Рядом с пистолетом – нейлоновая инкассаторская сумка сантиметров десять толщиной с латунным замком.

Удача! Дэнни направился к двери: кеды бесшумно скользили по бетонному полу. Ломбард напоминал джунгли, только вместо деревьев – неясные силуэты электрогитар, подвешенных над разнообразными рабочими инструментами плюс две полки телевизоров. Тусклое сияние за прилавком недвусмысленно указывало, где искать Эвана. Дверцы настенных шкафов распахнуты, откуда-то изнутри доносилось глухое постукивание.

– Пошли! – негромко, но настойчиво позвал Дэнни. – Я нашел деньги.

– Пособил бы! – отозвался напарник.

– Чем еще? Пошли!

– Хозяин травкой вразвес торгует, так? – Эван встал из-за прилавка и с хрустом потянулся, расправив широкие плечи. – Значит, где-то здесь килограммчик припрятан. Еще пара штук навара!

– Мы же не собирались…

– Собирались – не собирались! Это и минуты не займет. Давай, проверь шкафчики. – Эван снова присел и стал ощупывать ящики под прилавком. Рукоять пистолета на ремне поблескивала, словно запятая в смертном приговоре.

Дэнни пробил холодный пот. Половина знакомых воров – даже умных и ловких – загремели за решетку только из-за того, что потеряли голову в погоне за удачей. Подвести может все, что угодно: луч карманного фонарика, случайно услышавший голоса прохожий, внезапно появившийся патрульный.

Ясно было, что Эван добровольно от своей затеи не откажется. Что ж, пусть ищет наркотики: так проще и быстрее.

– Ладно, черт тебя подери, минута так минута. – Дэнни отошел в дальний конец зала и открыл первый попавшийся шкафчик: луч фонаря высветил аккуратные мотки кабеля и коробки с бумагой для принтера. Нужно простучать: а вдруг двойное дно? Интересно, каким звуком отзовется потайной ящик?

Перейдя ко второму шкафу, Дэнни услышал голос Эвана:

– Здесь ничего нет. Лучше подсобку проверю!

Перебирая дешевые фарфоровые статуэтки, Дэнни кивнул. В свете фонарика сверкнул хрустальный единорог. Руки машинально скользили по фигуркам, а перед глазами возникла квартира Карен. Свечи на туалетном столике, шум улицы, врывающийся в открытое окно. Дэнни ложится на большую уютную кровать и, закрыв глаза, ждет, когда подруга вернется со смены. Ухитряется не заснуть и в награду получает нежную ласковую улыбку. Картинка идиллическая и вполне реальная, так почему он здесь, а не там?

Раздался металлический скрежет, совсем как…

– Эван!

…совсем как звук защитной решетки! Передняя дверь распахнулась, силуэт в дверном проеме заслонил мелькнувшие огни ночной улицы.

– Заходи, подруга! Пара затяжек мозги не отшибет, а потом развлечемся так, как тебе захочется.

Вспыхнул свет, и Дэнни, поднявшись на ноги, узнал хозяина ломбарда, за которым они следили весь вечер. Высокий бородач в оранжевом охотничьем жилете привел тощую девчонку – юное личико в прыщах. Дальше все было как при замедленной съемке: хозяин заметил незваного гостя, ловким движением вытащил пистолет, поднял его, взведя курок – сухой щелчок эхом разнесся по залу, – расставил ноги, прицелился…

«Все, пропал!» – подумал Дэнни. Разум приказывал отскочить в сторону, но ноги не слушались. Хозяин ломбарда в стойке заправского снайпера смотрел прямо на Дэнни, целясь ему в грудь.

Что-то грохнуло. Живот бородача неожиданно залила кровь. Он рухнул на пол как подкошенный. Следом с громким лязгом упало оружие.

В дверях застыл Эван с пистолетом в вытянутой руке.

Все вокруг замерло.

Негромкое жужжание люминесцентных ламп, чье-то прерывистое дыхание. В висках стучало, сердце сжала ледяная, безжалостная рука. Дэнни знал: как глаза ни жмурь, как ни воображай, что это не с тобой происходит, – спальни Карен больше не видать.

Накатила волна адреналина, он рванулся к выходу, оттолкнув помертвевшую от ужаса девчонку, захлопнул дверь, тут же отскочил назад, чтобы не наступить на липкую красную массу, медленно расползавшуюся по полу. Кровь, Боже, сколько крови – алая лужа вокруг бородача, который, зажимая живот руками, крабом корячится у входа!

– Нет! – чуть слышно слетело с посеревших губ.

– Он жив? – После гула выстрела голос Эвана казался слабым и далеким.

Хозяин ломбарда катался по полу. Руки его побагровели, зловещее пятно расплывалось по груди. Кровь, много крови… Жителей Саут-Сайда [3] кровью не напугаешь: с детства привыкли к сломанным носам, выбитым зубам, но чтобы вот так хлестало из живота…

– Дэнни! Он жив?

– Угу, – с трудом выдавил Дэнни.

– Спроси его, где травка. А ты отойди, подруга!

Бледная как полотно девушка шарахнулась к полке с обшарпанными видеомагнитофонами.

Дэнни взглянул на приятеля: пистолет до сих пор в руках, но пальцы на рукояти расслаблены. Что выражает его лицо? Волнение? Возбуждение? Нет, Эван спокоен; чувствуется – осознает свою силу. Видимо, все внутреннее напряжение исчезло со щелчком спускового крючка. Самодовольно, почти вразвалочку, Эван сдвинулся с места.

Медленные, ленивые движения до смерти напугали Дэнни.

– Пошли!

Пнув пистолет, Эван уставился на неподвижного хозяина.

– Вот дерьмо! – Он склонил голову к плечу. – Ты такое видел?

– Пойдем уже.

– Секундочку! – Эван ткнул бородача носком ботинка. – Эй, папаша, где травка?

Несчастный хрипло, скрипуче застонал. Сердце Дэнни застучало, заглушая все остальные звуки; поджилки мелко тряслись. Господи, они серьезно ранили человека, нужно ноги уносить!

– Где наркота? – На этот раз Эван сильно пнул хозяина ломбарда: кованый носок едва не задел сжимающие рану руки. Бородач охнул и тоненько завыл.

– Эван!

– Что?! – Напарник развернулся: глаза сузились, рука поднялась, словно для удара. Мощный кондиционер охлаждал воздух почти до минусовой температуры. С минуту приятели буравили друг друга взглядами.

«Вляпался на свою голову, – сокрушался Дэнни. – Как же теперь быть?» Краем глаза уловив какое-то движение, он обернулся.

– Черт возьми! – завопил Эван, сообразив, что девица бросилась в подсобку. – Стоять!

Подружка хозяина на секунду замерла и, перепрыгнув через гору рухляди, метнулась в темную каморку, захлопнув за собой дверь. Громко щелкнул замок.

Эван взвыл от негодования, лицо побагровело, как во время боксерского поединка. Обернувшись, он снова пнул раненого. Бородач одной рукой прикрывал голову, другой – защищал кровоточащий живот, протяжно и жалобно поскуливая. Дэнни никогда не слышал, чтобы человек издавал подобные звуки, и, честно говоря, больше никогда не хотел их слышать.

Шагнув к приятелю, он тряхнул его за плечи и оттолкнул назад. Эван пошатнулся и чуть не упал. Злые глаза напарника сузились, пистолет подрагивал в руке.

– Прекрати! – Надо говорить спокойно и не прикасаться к Эвану, показать, что драться он не собирается. – Давай, брат, успокойся!

Сначала показалось, что нехитрый прием не сработает. Затем Эван медленно выпрямился, громко выдохнул и кивнул:

– Ладно, к черту травку! У нас бабки есть!

Сердце Дэнни ушло в пятки. Сказать было нечего.

Эван смотрел то на него, то на запертую дверь подсобки.

– Где они?

– В столе, – тихо ответил Дэнни.

– Ты что, сдурел? Почему с собой не взял?!

– Ну, стрельбы же в плане не было! Надо было уходить пораньше!

– Вот только не начинай! – Глаза Эвана полыхнули гневом. – Слушать не буду!

– Ладно. – Дэнни примирительным жестом развел руки в стороны. – Но делать нечего, давай уходить!

Уставившись на приятеля тяжелым взглядом, Эван покачал головой:

– Нет.

– Копы вот-вот нагрянут.

– Я с пустыми руками не уйду! – Эван направился к двери подсобки.

Дэнни хорошо знал: когда приятель входит в раж, ему море по колено, он готов горы свернуть и бросить вызов даже самому Господу Богу!

Застыв у двери в подсобку, Эван заговорил нарочито громко и четко:

– Мадам, дверь открой, не то высажу ее к чертям собачьим! Тишина. Может, девчонка заметила черный ход и сообразила, что нужно бежать?

– Как знаешь! – Эван с силой лягнул дверь; она задрожала, но с петель не слетела. Он отошел, чтобы разбежаться и пнуть еще сильнее. В тот самый миг от двери с грохотом отлетел кусок, щепки рассыпались во все стороны. Когда плотную древесину пробила вторая пуля, Дэнни вспомнил о пистолете, лежавшем в открытом ящике стола. На секунду повисла жуткая, непредсказуемая тишина.

А потом Эван словно взорвался. Демоны, проснувшиеся, когда он ранил хозяина ломбарда, поработили его разум. Он поднял пистолет и выпустил в дверь три пули. Нет, он целился не в замок, а в девчонку, явно замыслив недоброе. У ног Дэнни стонал истекающий кровью бородач. Эван в ярости бешено пинал дверь. Рама треснула, из-за двери послышалось испуганное всхлипывание. Ситуация окончательно вышла из-под контроля: Дэнни стоит посреди кровавой лужи, Эван орет так, что вот-вот перебудит весь квартал… Горит свет, Боже мой, горит чертов свет! Дэнни уже дважды мотал срок: первый раз в окружной тюрьме, второй – в тюрьме штата. Свое отсидел по-честному, но за такое обоих упекут на долгие годы.

Нет уж, с него хватит!

Приоткрыв дверь, Дэнни выскользнул на улицу и с трудом заставил себя идти в обычном темпе, чтобы не привлекать внимания. Парень, бредущий в сторону надземки. Ничего особенного.

Через два квартала он услышал вой сирены.

Глава 2. Молодые львы

Сон начинался по-разному, а заканчивался всегда одинаково.

На этот раз он в церкви, не в храме Рождества Христова, но все равно где-то в ирландском квартале. Низкий бархатный голос произносит непонятные слова. Свет пробивается сквозь витражи, заливая кровавыми отблесками гладкие скамьи. В руках Карен – сборник гимнов, глаза испуганные. Дэнни хочет прочесть гимн – ведь причина ее страха кроется именно на страницах сборника, – но слова расплываются и переплетаются словно змеи. Раздается сухой щелчок и, застыв на самом пороге яви, Дэнни понимает, что не сможет, не успеет навести порядок в мире сновидений. Карен превращается в Эвана, а сборник гимнов – в пистолет…

Бесшумный ярко-оранжевый выстрел снова оборвал его сон.

Лежащая рядом Карен что-то пробормотала и отвернулась, натянув на себя одеяло. Взмокшее от пота тело охладил слабый сквознячок. Дэнни вздохнул, протер глаза и взглянул на часы. Без десяти семь.

Наверное, пора вставать. Он потянулся к Карен, прикоснулся к ее шелковистой коже, вдохнул сладкий ванильный запах. Почему она желаннее всего именно тогда, когда ему нужно уходить?

Дэнни все-таки провалялся до звонка будильника. Карен ощупью нашла кнопку «повтор звонка»: по утрам она обычно нажимала ее дважды, а то и трижды. Стараясь не потревожить ее, Дэнни выбрался из постели, наклонил голову, потянулся. Надо же, всего тридцать два года, а вставать по утрам уже тяжело.

В душе под колючими, как иголки, струями Дэнни вспомнил ночной кошмар. Такого ему не снилось уже пару месяцев, хотя было время, когда сон повторялся еженедельно – в ту жуткую пору семь лет назад.

Тогда десять минут до прихода поезда были самыми трудными. Его так и тянуло поймать такси или просто броситься бежать, но анонимность надземки казалась чем-то вроде спасательного круга. Во рту пересохло; в ушах – вой сирены; станция – метрах в пятистах от ломбарда. В любой миг его могли схватить.

Наконец, дохнув затхлой гарью, подошел поезд «коричневой» ветки, и Дэнни вошел в вагон, как самый обычный пассажир. У дверей стояли парень в мешковатых штанах и толстуха с пакетом из «Маршалл Филдз» [4]. Дэнни спокойно протиснулся мимо них. Поезд мчал на север, в район яппи, кофеен и кондоминиумов. На каждой остановке Дэнни заключал новую сделку с Богом. Очередная остановка – еще один шаг, удаляющий от прошлого. Взгляд в будущее. Незначительное с географической точки зрения расстояние, отделяющее старую жизнь от новой.

И счастливое избавление, черт подери!

Дверь открылась – вошла Карен, на ходу потирая сонные глаза. Присев на унитаз, она сладко зевнула.

– Снова кошмар, да, милый?

– Угу. Все тот же.

Она спустила воду, и Дэнни чуть не выпрыгнул из душа, но вовремя вспомнил: в Линкольн-парке проблем с сообщающимися трубами не было. Подобные мелочи помогали почувствовать различие между старой и новой жизнью. Карен отдернула занавеску и, сонная, шагнула под душ. Они поменялись местами. Дэнни видел только ее макушку: поток воды мгновенно примял пышные темные волосы.

Что же, если подумать, тридцать два – это неплохо, совсем неплохо.

– Ненавижу утро! – Карен на ощупь искала шампунь. – Ты не опаздываешь?

– Сегодня же среда. – Большую часть трудовой недели он проводил на объектах, а по средам сидел в офисе и занимался бумажной работой: оформлял пропуска, колдовал над сметами, чтобы одна малодоходная стройка могла финансировать другую. Занявшись менеджментом, Дэнни с удивлением обнаружил, что жизнь подрядчика так же непредсказуема, как и жизнь вора.

– У меня сегодня выходной, – не раскрывая глаз, объявила Карен. – Сходим куда-нибудь?

– Мне надо встретиться с Патриком.

– Опять?

– Ну, Карен, он мне как брат! – Несмотря на все старания, в голосе Дэнни послышался упрек.

Запустив руки во влажные волосы, Карен наконец распахнула глаза.

– Извини. Просто я…

– Ничего, детка, все в порядке. – Дэнни положил руку на изящный изгиб бедра. – Я понимаю.

Дэнни поцеловал влажные губы Карен, она прикоснулась к нему маленькой грудью, погладила по спине. Движения тонких пальцев возбудили электрические импульсы в его промежности. Отстранился он с огромной неохотой.

– В офис мне все-таки нужно. В другой раз, ладно?

– Конечно! – улыбнулась Карен.

* * *

Пабом «Железную корону» можно назвать весьма условно, но все-таки заведение неплохое. Устроившись за стойкой, Дэнни заказал виски и пиво. Патрик наверняка опоздает. Вот уже двадцать с лишним лет он являлся вовремя, только если предстояло сделать что-то вразрез с законом.

Дэнни не винил Карен за противоречивое отношение к приятелю. Патрик связывал его с прежним районом и прежней жизнью. Сбежав из залитого кровью ломбарда, Дэнни потом даже улицу на красный свет ни разу не перешел, однако во времена бурной молодости все было иначе. Их удалая компания бродила по городу, как стая молодых львов, забавляющихся – и слегка удивленных – свирепостью собственного рыка.

Безбашенные мальчишки не подозревали, что мир тоже может рычать и огрызаться.

Эван оказался в Стейтвилльской тюрьме строгого режима. Братья Джимми на двадцать лет загремели в Эверглейдскую колонию: налет на один из флоридских банков закончился фиаско. Марти Фриск вошел в винную лавку, размахивая незаряженным пистолетом, не подозревая, что в обрезе хозяина магазина найдутся патроны. Те, кого не упекли за решетку и не пристрелили, в основном вели ту же жизнь, и у Дэнни не осталось с ними ничего общего.

С Патриком было иначе: мать умерла от рака, отец с горя решил упиться до смерти, и ему, вечному неудачнику, это удалось. Увидев, как еще один шестнадцатилетний мальчишка мыкается по приемным семьям, отец Дэнни взял Патрика к себе. Как бы туго ни было с деньгами, бриджпортские [5] ирландцы поступали именно так.

Двумя годами позже юнцы отблагодарили старика, загремев в колонию за угон.

Покачав головой, Дэнни глотнул пива и раскрыл газету, изучая городские новости. Вдруг кто-то больно ткнул его под лопатку, горячо дыша в ухо.

– Руки на стойку, сынок!

– Патрик!… Взрослеть не собираешься?

– А ты окончательно чутье потерял! Чувство юмора тоже выдохлось. Еще немного – и начнешь играть в гольф, как гомики из Норт-Сайда [6].

Дэнни пригубил виски, наслаждаясь каждой каплей янтарной жидкости. В мутном зеркале отражался стоящий за его спиной Патрик: высокий, по-мальчишески угловатый, с наглой улыбкой.

– Прежде чем остановиться, ты дважды проехал мимо на своем мотоцикле, вошел с черного хода, успел потрепаться с девчонками за угловым столиком. Бумажник в правом заднем кармане. Нож – за голенищем.

Нахальная улыбка потухла.

– Откуда знаешь?

Дэнни сложил пальцы пистолетом и расстрелял отражение Патрика.

– Чутье теряю?!

Патрик, обиженно насупившись, присел за стойку, пригладил черные волосы. Поверх тонкого флисового джемпера – заношенная футболка с символикой давно закрывшегося боулинг-клуба.

Не отводя глаз от раздела рекламных объявлений, бармен налил им виски «Джеймисон» и перешел на другой конец стойки.

– Что я сейчас расскажу…

У Патрика всегда найдется занятная история!

Он кружил по городу на своем грузовичке, высматривая подходящую машину. На «БМВ» и «мерседесах» скорее всего стоят радиопоисковые «лоджеки». Куда привлекательнее «хонды» и «форды», особенно любимые средним классом «эксплореры». Разумнее всего выбирать машины, оставленные в неразрешенном месте: одним колесом на пожарном проезде, с просроченным парковочным талоном на стекле – хоть ненадежное, но прикрытие.

– Короче, я был в Вест-Лупе [7], там, где строят псевдосклады для яппи.

– Лофты, Патрик, авангардные пентхаусы.

– Да уж, вы обожаете строить этот авангард. Четыреста тысяч за квартиру без стен! Хотя для меня место урожайное: мало людей, а тачки приличные. Там я и увидел «понтиак-джи-ти-оу». Ну, знаешь, восьмицилиндровый?

Разговор как в старые добрые времена! Дэнни даже улыбнулся. Патрик аккуратно припарковывает тягач, с сигаретой в зубах запускает лебедку… Никому и в голову не придет, что парень в затертой спецовке крадет машину средь бела дня и у всех на глазах.

– В общем, я его уже почти погрузил, даже сигнализация орать перестала – она же к наклону автомобиля чувствительна, – как вдруг откуда ни возьмись через дорогу летит парень. Вырядился, как на рекламе «Банана рипаблик». Кстати, твой знакомый, наверное. – Патрик выразительно осмотрел слаксы и отглаженную рубашку приятеля.

– Да неужели?

– Платформу я закрыть не успел, тягач бросать не хотелось. А тот парень, на беду, достал сотовый и начал кому-то звонить, прямо на бегу, представляешь?

– Ой! – недоверчиво поморщился Дэнни.

– Клянусь! Он ведь мог и копам звонить, верно? Но я сказал себе: ша, спокойно! Всего-то делов: треснуть легонько по загривку, чтобы с ног сбить, закрыть платформу и смыться. – Патрик потянулся к стакану виски.

– И что?

– Только собрался ему врезать, парень как завопит: «Мою машину эвакуатор увозит!» – и отсоединился. Я стою. Он сразу спросил, в чем проблема. Естественно, я за словом в карман не полез. «Ваша машина проезд загораживает!» – Патрик снова засмеялся и, подняв стакан, с наслаждением вдохнул аромат виски. – И этот хлыщ, самоуверенный хозяин жизни, знаешь, что делает?

Улыбнувшись, Дэнни покачал головой, хотя уже представлял возможную развязку.

– Вытаскивает бумажник и предлагает решить проблему на месте!

– Не верю! – Теперь вслед за приятелем смеялся и Дэнни.

– Придурок предложил полтинник за то, чтобы я спустил с платформы машину, которую собирался украсть!

– А ты что?

– Сотню потребовал! – ухмыльнулся Патрик и залпом допил виски.

Они пропустили еще по стаканчику, перешли в ресторан по соседству, который славился отличными бифштексами. Вечер складывался отлично, но Дэнни что-то тревожило и не отпускало целый день. Может, все дело в кошмарном сне. Патрик, напротив, был в ударе: шутил, рассказывал истории и ничего не замечал.

За ужин платить пришлось Дэнни. Наконец друзья вышли на Холстед-стрит. Для середины октября было холодновато, в воздухе ощутимо пахло зимой.

– Еще по стаканчику? – предложил Патрик. – Хочу рассказать про девицу, которую подцепил на прошлой неделе.

– В следующий раз, Ромео. Кстати, чуть не забыл! Карен на ужин приглашает.

– Кого из подруг она в этот раз приведет: библиотекаршу или воспитательницу? – застонал Патрик.

– И ту и другую.

– Обе страхолюдины, а сексуальный аппетит – как у бешеных крольчих. В прошлый раз одна гналась за мной до самого Лейкшор-драйв, размахивая трусиками над головой, и ржала не хуже кобылицы.

– Ладно, ладно! – засмеялся Дэнни. – Обещаю, сватать никого не будем.

– Ловлю на слове! – Они дошли до мотоцикла Патрика, старенького «триумфа», который разбирали и собирали столько раз, что облик изменился до неузнаваемости. Смахнув с кожаного седла пылинку, Патрик уже собрался сесть, даже ногу перекинул, как вдруг окликнул приятеля: – Ой, чуть не забыл. Про тебя спрашивали.

По спине Дэнни поползли мурашки.

– Кто?

Насмешка в глазах Патрика погасла, будто он предвидел реакцию приятеля.

– Эван Макганн.

Во рту Дэнни пересохло, в левом боку закололо, сердце застучало так бешено, что в любую минуту грозило вырваться из груди. Дэнни с трудом удалось изобразить беззаботность.

– Эй, шеф! – Теперь во взгляде Патрика читалось недоумение.

– Ну… – Дэнни растянул губы в улыбке. – Как он?

– Да не знаю, сам с ним не встречался. Просто слышал, что Эван вопросы задает.

– Так ему же двенадцать лет дали.

– Наверное, условно-досрочное заслужил.

– Похоже. – Сознание Дэнни наполнили кошмарные видения и сводящее с ума чувство опасности: пистолет Эвана направлен прямо в грудь.

– Что с тобой?

– Ничего, – кивнул Дэнни. – Полный порядок. Неожиданно как-то…

Приятель захохотал, повернул ключ зажигания – мотоцикл хрипло заурчал.

– Я же говорил!

– Что говорил? – сквозь рев мотора прокричал Дэнни.

– Братишка, чутье теряешь! – Патрик улыбнулся, нажал на педаль и помчался по Холстед-стрит.

Глава 3. Без багажа

В последний день Эвану выдали его собственную одежду. Отобрали казенные матерчатые туфли, выложили на исцарапанную стойку ботинки сорок пятого размера с металлическими набойками и проездной. Вернули золотой зажим для денег. Вручили пятьдесят долларов – щедрый подарок от штата Иллинойс должен был направить на путь истинный и сделать из бывшего вора добропорядочного гражданина.

Он стоял у здания тюрьмы рядом с двумя негритянками, которые с подозрением косились на него и жаловались друг другу на растущие цены. Подошел какой-то бывший заключенный, тоже из только что выпущенных, но знакомиться с ним не хотелось. Бесконечную подъездную аллею обрамляли чахлые деревья. Ржавая водонапорная башня с аккуратной надписью «Стейт-вилль» выглядела по-другому с этой стороны забора. Над головой расстилалось бесконечное пронзительно-голубое небо. Осенний воздух пах свободой и бесчисленными возможностями. Закрыв глаза, Эван вдыхал его полной грудью.

Надо же, часы остановились! Семь лет, два месяца и одиннадцать дней он жил по распорядку – подъем в пять тридцать, перекличка, душ, обед, прогулка, мастерская, ужин, перекличка, отбой. Повторить две тысячи раз.

Зато теперь в желто-черном полосатом автобусе конвоиры не сторожили дверей, а на запястьях не гремели цепи. Устроившись на переднем сиденье, он смотрел в лобовое стекло. Стейтвилль постепенно скрывался из виду. Каждое пожухшее деревце, каждый облупленный указатель выглядели воплощением чистоты и свежести.

Эван сошел в Джольет [8] и прошагал полмили до ближайшего ресторанчика, специализировавшегося на мясных блюдах. Приветливо улыбнувшись, официантка провела его в самую дальнюю кабинку, мимо мягких кожаных кресел и красиво накрытых столов, над которыми поднимался умопомрачительный запах жареного мяса. Разговоры негромкие, голоса приятные, а вот музыка ужасная: казалось, пианист наглотался метаквалона и решил пройтись по всему репертуару группы «Иглс». Бывший заключенный заказал антрекот и три холодных пива.

Каждый кусочек мяса буквально таял во рту.

Подобрав последней хлебной коркой оставшуюся на тарелке лужицу мясного сока, Эван пошел в туалет. Яркий свет люминесцентных ламп отражался от белого кафеля стен. Бьющая в глаза стерильность выводила его из себя. Открыв кран, он стал приводить в порядок волосы. Спешить некуда: передние пряди можно пригладить, а затылок – наоборот, взбить. Два студента в ярких футболках быстро сделали свое дело и исчезли. Беззаботно насвистывая, вошел мужчина постарше, в темном костюме. Направляясь к писсуару, он коротко кивнул. Дождавшись, когда пижон расстегнет ширинку и выпустит на свободу петушка, Макганн шарахнул его головой о кафельную стену.

Одного удара хватило.

Потерявший сознание человек оказался тяжелым, но Эван оттащил безвольное тело в дальнюю кабинку и посадил на унитаз. Вытащив из кармана несчастного толстый бумажник, он прислонил жертву к перегородке: брюки сползли до лодыжек, из виска сочилась кровь. Закрыв дверь на защелку, Эван прополз под разделителем в соседнюю кабинку, спокойно вымыл руки и вышел в зал.

«Дареные» доллары ушли на обед и чаевые. На карманные расходы осталось чуть меньше десятки.

В торговом центре через дорогу Эван купил джинсы, толстый свитер, замшевую куртку и новые часы, расплатившись украденной золотой картой «Мастеркард». Да, цены растут! В соседнем отделе он выбрал сережки с бриллиантами в полкарата и ожерелье из культивированного жемчуга. За прилавком стояла симпатичная, но чересчур пышная блондинка.

– Ваша девушка будет довольна, – улыбнулась она, упаковывая покупки.

– Надеюсь, а то я вроде бы как в немилости. – Макганн вручил ей «Американ экспресс».

– Это почему же?

– Постоянно строю глазки блондинкам. – Бывший заключенный подмигнул продавщице, показывая: он парень общительный. – Знаете, а у вас очаровательная улыбка!

Девица покраснела, захихикала и, естественно, удостоверение личности не попросила.

На заправочной станции «Мобил» скучающий подросток продал ему сигареты и показал, где находится станция пригородной электрички «Метра». День выдался погожий. По дороге Эван высматривал среди проносящихся мимо автомобилей новые модели. Особых перемен не наблюдалось: удивительно, семь лет прошло, а машин на воздушной подушке так и не появилось.

Да и «Метра» ничуть не изменилась: все те же замызганные пути и чистенькие вагоны с двойными сиденьями, чтобы в час пик вместить побольше пассажиров, но аккуратно, как спички в коробок. В три часа дня поезда были полупустыми. Билет до Юнион-стейшн [9] стоил четыре доллара девяносто центов. Макганн устроился у окна, упершись ногами в противоположное сиденье. Скорость превращала осенний пейзаж в расплывчатые пятна: красный, желтый и оранжевый таяли, смешиваясь, будто свечной воск.

Через пятьдесят минут поезд прибыл на вокзал. Начинался час пик, и по мраморным коридорам величественных залов уже текли толпы пассажиров. Присев на скамеечку, Эван следил за нервной толкотней. Одежда и прически изменились. У всех в руках сотовые, маленькие такие, прямо как в «Звездном пути». Беззаботно проплывая мимо, мужчины и женщины ныли в трубки о своих мелких проблемах. Звонили домой, объясняли, что опаздывают, просили ужинать без них, посматривали на часы, сожалея о потраченном впустую времени.

Придурки…

В кассе «Амтрэка» [10] Эван заплатил чужой «Визой» за билет до Сент-Питерсбурга во Флориде. Без багажа. Широко улыбнувшись, он свернул за угол и выбросил билет вместе с ворованными кредитками в первую попавшуюся урну.

Эван Макганн вернулся в Чикаго роскошным осенним днем, и карманы его оттягивали драгоценные безделушки стоимостью две тысячи долларов и двести двенадцать долларов наличными, включая четыре, оставшиеся от суммы, выделенной штатом на возращение домой.

Глава 4. Человек разумный

В тот день у Дэнни Картера все валилось из рук. Никак не удавалось сосредоточиться.

Перед ним высилась пятиэтажная стальная конструкция, аккуратным прямоугольником вспоровшая осеннее небо. Монтажник шагал по балке метрах в двадцати над землей: оранжевый жилет ярким пятном выделялся на фоне серых облаков. В углу площадки сварщик склонился над сварочной горелкой: пламя ласкало металл под фейерверки трескучих искр. Ветер хлопал тяжелой пластиковой обшивкой.

Эван в городе.

«Не важно, – напомнил себе Дэнни. – Для меня важно то, что по графику должны быть стены и крыша, а стоит голый каркас. Заказанных материалов так и не подвезли, а зима ждать не будет».

И все-таки… Эван вернулся.

– На следующей неделе все доставят, никаких проблем. – Грузный прораб, Джим Макклоски, нервно жевал зубочистку. Его сын терпеливо стоял рядом, с глумливой полуулыбкой на лице. – Дэн, ты же не первый день на стройке: задержки случаются постоянно, но материалы привозят.

От имени «Дэн» до боли сводило скулы. Вспоминалась начальная школа и монахини, объясняющие арифметические правила на примере Святой Троицы. Сложить Отца с Сыном Дэнни еще удавалось, но прибавить к ним Святого Духа не получалось никак.

– Все подрядчики города спешат закончить до первых морозов, – отозвался Дэнни. – На Лупе [11] строят четыре высотки, а еще – деловые центры рядом с аэропортом и новую больницу. У нас мелочь – жилой комплекс средних размеров и пара ресторанов.

– Все будет в порядке, даже если поставки задержат еще на неделю. Риз с ребятами уже полы получили, обшивочные панели и многое из того, что обычно подвозят позже. Как только привезут арматуру, мы в два счета стены навесим.

– Уже похолодало, – покачал головой Дэнни.

– Ну, это ненадолго!

– Конечно. Завтра припечет, придется работать в плавках.

– То есть нам придется работать! – хмыкнул Макклоски-младший.

Картер застыл, медленно повернулся к парнишке, глядя на него внимательным, «уличным» взглядом, в котором скучающее безразличие смешивалось с угрозой, совсем как у хищника, который не голоден, но может убить просто ради поддержания формы. Юный Макклоски нервно глянул на недостроенное здание, затем на Дэнни и наконец уставился себе под ноги, пробормотав что-то неразборчивое.

– Может, в офисе договорим? – не сводя глаз с жертвы, предложил Дэнни.

Ни отцу, ни сыну не надо было объяснять, кому адресовано приглашение. Дэнни развернулся и пошел к стандартному одно-секционному трейлеру, служившему передвижным офисом. Поднявшись по уложенным лесенкой шлакоблокам, он распахнул хлипкую дверь и вдохнул застарелый запах перестоявшего кофе. На окне – дешевые горизонтальные жалюзи, по обеим сторонам заваленного бумагами стола – комнатные обогреватели, у стены – продавленная зеленая кушетка. Ричард, владелец компании, в шутку утверждал, что именно на ней был зачат его сын. Эти уверения всегда сопровождались громким хохотом и одобрительным похлопыванием по плечу. Несколько таких трейлеров, принадлежащих «О’Доннелл констракшн», колесили от объекта к объекту, словно цыганские кибитки строителей Чикаго. Сняв белую каску начальника стройки, Дэнни подошел к кофеварке.

– Дэн, прости его. Он парень хороший, работящий. Только молод еще, дурь не выветрилась. – Макклоски стоял с умоляющим видом, опустив глаза, стиснув в руках синюю каску прораба.

– Не собираюсь я тебе за сына выговаривать, – рассмеялся Дэнни. – Не бери в голову. В свое время и я взрослым дерзил. Думаю, ты тоже.

– Что было, то было, – улыбнулся прораб.

– Ладно, проехали. Есть серьезный разговор. Джим, мне очень жаль, но я вынужден доложить Ричарду, что стройку придется заморозить на зиму.

– Зачем?! У нас еще месяца два, если не больше. Вполне успеем!

– Возможно.

– Нет, мы точно успеем!

Дэнни молчал. Макклоски – отличный парень, строитель с тридцатилетним стажем, не стоит его огорчать. Кроме того, дерзкое замечание подростка задело за живое, напомнив, как отец, сидя на кухне, опустив натруженные руки с въевшейся под ногти грязью, полуживой от усталости, раздраженно рассказывает матери о том, что в очередной раз «начальнички приехали, обещаниями накормили, денег не заплатили и укатили на новеньком грузовике». Вообще-то именно так работает большинство управляющих. В строительстве жуткая конкуренция, а неписаное правило гласит: «Чем меньше подчиненные знают о тонкостях менеджмента, тем лучше».

Ерунда все это!

Дэнни жестом пригласил прораба присесть.

– Давай поговорим начистоту.

Макклоски удивленно кивнул, но положил каску на стол и сел, слушая объяснения Дэнни. Если продолжать финансирование этой стройки, не останется средств на строительство двух других объектов. Как только навесят стены, бригады начнут внутренние работы: класть гипсокартон, проводить электрику и так далее.

– Дэн, при всем уважении, мои ребята все это знают.

– Зато они понятия не имеют, каков сейчас риск.

– О чем ты?

– С деньгами туго. Экономический кризис, нестабильная ситуация на биржах – нас это тоже касается. Уже два проекта сорвались на самой последней стадии. Заказчики отказались платить: денег нет. – Дэнни пригубил кофе. – Помнишь офисный комплекс в Расине [12], наш самый выгодный заказ? Он один из них.

– Господи!

– Вот именно! Мне и самому хочется, чтобы стройка шла всю зиму, но риск слишком велик. Малейшая нестыковка, и материалы будет закупать не на что, а если еще два объекта не сдадим… – Дэнни намеренно не закончил фразу: пусть Макклоски делает собственные выводы.

– Что будет с моей бригадой? – помолчав, спросил прораб.

– Я убедил Ричарда перекинуть их на другие объекты. На следующий год надеемся получить несколько крупных подрядов. Возможно, ребят придется разбить на смены, но этой зимой работу никто не потеряет.

– А я?

– Для тебя тоже есть предложение. А весной именно ты, Джим, будешь заканчивать этот проект.

Макклоски медленно кивнул, задумчиво жуя зубочистку.

– Хорошо, поговорю с ребятами.

Прораб поднялся с невозмутимым достоинством, и на секунду перед глазами Дэнни возник знакомый образ… За завтраком отец подбирал корочкой остатки яичницы, окидывал внимательным взглядом кухню, проверяя, все ли в порядке: жена моет посуду, сын трет сонные глаза, солнечные лучи пробиваются сквозь занавески. Потом коротко кивал, благодаря Господа за мир и покой, брал каску и уходил на работу, слегка припадая на больную ногу.

В дверях Макклоски остановился:

– Спасибо, Дэн.

– Да не за что. Вот только…

– Что?

– Зови меня Дэнни, а?

Широко улыбнувшись, прораб вышел, и на миг в трейлер ворвался треск сварочного аппарата и завывание ветра.

Глотнув противного кофе, Дэнни откинулся на стуле, балансируя на задних ножках, и умиротворенно вздохнул. Он сделал нужное дело: защитил компанию и в который раз вызволил Ричарда. Главное, что все сделано правильно. Как было бы приятно отцу, если бы его пригласили на такой разговор и начальник стройки обращался бы с ним как с человеком разумным, а не просто как с рабочей силой.

Отцу такая беседа бы очень понравилась…

Дэнни улыбнулся. Внезапно перед глазами появился отрезок скоростной автострады. Мягкие хлопья снега. Визг шин и скрежет тормозов. Улыбки как не бывало.

Грохот стройки вернул к реальности. К черту воспоминания! Нужно разгрести бумаги и вернуться в офис. Надо смотреть в будущее. Не думать ни об отце, ни об Эване.

Эван в городе…

Ну и что?

Дэнни с ним покончил.

Глава 5. Ячейки

В бар Дэнни совершенно не хотелось, и он сказал Макклоски, что спешит домой, но, представив, как непросто прорабу приглашать на пиво начальника стройки, заявил, что для пары кружек время всегда найдется. Так они и оказались в заведении «У Ли» – в баре для синих воротничков на Дивизион-стрит. Дешевые фанерные панели украшал пожелтевший бумажный американский флаг, пришпиленный над выстроенными рядком бутылками бурбона. Бармен с похожим на лопату лицом налил им виски и крикнул внучке, чтобы та сменила музыку для яппи на «что-нибудь нормальное». Девчушка с копной волос, выкрашенных в неоново-яркий, искусственный цвет, не обратила на него ни малейшего внимания, продолжая кивать головой в такт ритмичным электронным аккордам, лившимся из переносного кассетника.

Полчаса проболтали о всякой всячине, а потом Макклоски принял серьезный вид.

– Слушай, Дэн, то есть Дэнни, ты прости за сегодняшнее, и еще раз спасибо.

– Да нормально все, хватит уже… – Тут прораб достал из кармана зубочистку, и Дэнни с удовольствием сменил тему: – Скажи, зачем они тебе?

– Зубочистки? – скривился Макклоски. – Я двадцать лет смолил по две пачки в день, а как младшая дочка родилась – бросил. Теперь вот хватаюсь за зубочистку вместо сигареты.

– И помогает?

– Да как тебе сказать… От старой привычки так просто не избавишься.

Дэнни кивнул и пригубил виски, обжегшее горло.

– Сколько у тебя детей?

– Девять, представь себе.

– Я же ирландец, – усмехнулся Дэнни.

– Ну, тогда будь здоров!

Они чокнулись и залпом выпили. Макклоски жестом попросил девушку повторить. Она подошла с бутылкой, и на крыле носа у нее сверкнул маленький алмазный гвоздик. Девчушка улыбнулась и разлила янтарный напиток в стаканы с толстым дном.

– Можно вопрос? – поинтересовался Дэнни. Юная барменша с подозрением прищурилась, но утвердительно кивнула. – Что это за музыка?

– Если раздражает, могу поставить беспонтовую нудятину, которая у нас обычно играет.

– Нет, мне нравится. Как стиль называется?

– Трип-хоп с элементами стиля даб.

Дэнни подмигнул своему спутнику:

– Было время, когда и одного слова хватало.

– Ты бы знал, что мои дети слушают!

– Можно мне спросить? – обратилась к Дэнни девчушка, поставив бутылку на стойку.

– Конечно.

– Вы тут разборок устраивать не собираетесь? На всякий случай предупреждаю: у нас есть пушка за стойкой.

Дэнни искренне удивился:

– Какие разборки? Мы по стаканчику пропустим, и все. – Его охватило предчувствие беды. – А в чем дело?

– Вон тот здоровяк как вошел, так глаз с тебя не спускает.

Шею свело. Из кассетника женский голос вкрадчиво шептал что-то про черные цветы, распускающиеся во мраке ночи. Дэнни медленно обернулся.

У дальней стены в боксерской стойке стоял Эван. Даже на расстоянии сквозь завесу дыма, среди взрывов хохота Дэнни физически ощутил его взгляд, как удар такой силы, что стакан дрогнул в руке, расплескивая виски по рубашке. Бесконечно долго приятели смотрели друг на друга. Эван двинулся к стойке.

– Знакомый? – спросил Макклоски, сохраняя самообладание.

Мысли неслись в бешеной скачке. Откуда здесь Эван? Что делать? Познакомить его с Макклоски? Притвориться, что его не существует? Что за тип приближается к стойке и откуда он знает Дэнни Картера?

– Все в порядке, – неуверенно отозвался Дэнни.

Вот и Эван! Тюрьма резче и грубее обозначила черты лица, тело стало крепче и жилистее. Под водолазкой бугрились мускулы, вьющиеся волосы были аккуратно подстрижены, зачесаны с висков назад. В темных глазах зияла холодная пустота.

– Сколько лет! – бодро произнес Дэнни, хотя сердце так и стучало.

Эван скользнул взглядом по Макклоски, и Дэнни повернулся к прорабу:

– Джим, дай нам минутку. Эван – мой старый приятель.

Прораб выпрямился, расправил плечи.

– Приятель?

– Да, конечно.

Макклоски неохотно поднялся.

– Тогда я, пожалуй, пойду. Жена заждалась.

– Спасибо за угощение! – кивнул ему Дэнни, не отрывая глаз от Эвана. Прораб направился к двери. Страшно захотелось окликнуть его, вернуть, но интуиция требовала держать марку. – Ну, пивка?

– Дэнни, ты ничуть не изменился. Склизкий, как понос! – Оттолкнув табурет, Эван облокотился на стойку. Да, он в прекрасной форме: ничего лишнего, в каждом движении сквозит скрытая сила и упругая мощь.

Внучка бармена принесла пиво и виски, вопросительно взглянула на Дэнни. Он сделал вид, что не заметил. Привычный кошмар вернулся: только что жизнь шла своим чередом, как вдруг, без предупреждения, в ней возник друг детства и бывший сообщник. Как себя вести? Страха не было, скорее ощущение того, что он балансирует на лезвии ножа, как в свое время «на деле», когда ситуация могла сложиться по-любому. Иногда, стоя в чужой гостиной с карманным фонариком в руках, он четко ощущал, что доля человеческая не начертана в небесных скрижалях: судьба – это узкий и шаткий канат, протянутый над бездной. Один неверный вздох – и потеряешь равновесие.

– Дэнни, как поживаешь?

– Отлично, просто замечательно.

– Неужели? – насмешливо спросил Эван. – Друзей не забыл, миллионер?

Дэнни с облегчением улыбнулся. Разговор складывался лучше, чем он предполагал. Даже весело: этакая словесная дуэль с шутками и подколами.

– Забудешь тебя, как же. Купить тебе дом по соседству с мэром?

– Мы с Дейли из Бриджпорта почти одновременно переехали, только в разные места.

– Я тоже переехал, – заявил Дэнни. – В Норт-Сайд.

– Честно?

– Честно.

– От дел отошел?

– Да.

– Очень жаль. – Эван отпил пива.

«Было бы о чем жалеть!» – подумалось Дэнни, но вслух он этого не сказал и протянул стакан виски Эвану:

– Будь здоров! За свободу!

Они чокнулись. Дэнни не верил, что глаза – зеркало души, но что-то во взгляде Эвана говорило, что они больше не закадычные друзья. Вряд ли Макганн случайно оказался в баре. Так и подмывало спросить, однако Картер решил, что все знать совсем не обязательно: от ответов никуда не денешься. Обоюдная ложь иногда полезна.

– Подруга у тебя все та же? С которой вы тогда серьезно начинали?

– Да. Карен.

– Впечатляет. Поздравляю!

– Спасибо.

– Я, кажется, ее видел! – Эван достал пачку «Винстона», щелчком вышиб сигарету и щелкнул серебряной зажигалкой «Зиппо». – На суде.

Сердце замерло.

Дэнни хотел прийти на суд из солидарности, но это было глупо и чересчур рискованно. Поэтому он приготовил ужин, открыл бутылку вина и попросил Карен о величайшем одолжении в жизни. Вообще-то ее старшие братья – крутые ребята, с окружной тюрьмой знакомы не понаслышке, поэтому ситуацию Карен представляла. Дэнни был уверен в том, что она откажется, но девушка, задумчиво посмотрев на горящие свечи, тихо, почти шепотом, спросила, навсегда ли он завязал.

До тех пор Дэнни и сам не знал. Карен – дочь итальянца и ирландки, барменша, которая рассчитывала стать хозяйкой бара. Она знала о его прошлом и все-таки с надеждой смотрела в будущее. Стоило ей задать этот вопрос, как Картер принял окончательное решение.

Дэнни поклялся, что с прошлым покончено, и Карен пошла на суд. Она слушала показания владельца ломбарда, прикованного к инвалидной коляске, вглядывалась в фотографии несчастной девушки с заплывшим глазом и сломанным носом. Патрульные рассказали, что едва успели спасти бедняжку. Когда все закончилось, побелевшая Карен дрожащим голосом поставила ультиматум: малейший срыв – и они навсегда расстанутся.

Семь лет спустя парень, которого она видела на скамье подсудимых, сидит перед Дэнни с непроницаемым лицом и называет ее по имени.

– Да, это была она. Я попросил ее пойти на суд.

– У тебя были дела поважнее, разумеется.

– Меня бы опознали – и хозяин ломбарда, и девчонка.

– Зачем Карен послал? – спросил Эван, выпустив струйку сизого дыма.

– Счел своим долгом. Долгом перед тобой… – осторожно подбирал слова Картер. – Решил, что обязан прислать кого-нибудь.

– Хотел удостовериться, что я все возьму на себя? – В темных глазах Эвана мелькнуло ожесточение. – Проверял, не сдам ли?

– Знал, что не сдашь.

Дэнни действительно знал, что Эван возьмет всю вину на себя, хотя одного слова было достаточно, чтобы скостить срок на несколько лет. А Дэнни бросил его, сбежал.

– Не ошибся, – утвердительно кивнул Эван.

«Пора уходить, пора уходить», – повторяла певица, и Дэнни готов был согласиться с ней, но, к своему огромному удивлению, продолжил разговор.

Иногда бессонными ночами Дэнни представлял себе массивную стальную дверь, ведущую в темную комнату с ячейками-сейфами, как в банковском хранилище. Он мысленно входил в комнату, прикрывал за собой дверь, открывал одну из ячеек с воспоминаниями и… Бешеный рев адреналина в крови во время предрассветных гонок краденых машин по автостраде. Сложнейшие замки, покорно, по-женски, раскрывающие свои секреты его отмычкам. Победные выкрики и гордость за Эвана в финале «Золотых перчаток».

Темная комната была его маленькой тайной и к повседневной жизни никакого отношения не имела. Дэнни не зря хранил воспоминания за толщей воображаемой стали. Сегодняшняя встреча с Эваном – такая же экскурсия в тайную комнату.

– Быстро освободился.

Макганн кивнул:

– Под амнистию попал. У меня это первое тяжкое преступление, да и на зоне старался не высовываться.

– Проще не бывает.

– Тебе видней. – Бывшие приятели внимательно изучали друг друга. Дэнни хлебнул пиво, вкус которого почему-то стал чересчур резким. Исчерпав все темы для разговора, он перевел взгляд с кружки на Эвана. Повисла тяжелая пауза.

– Про Терри слышал? – спросил Макганн.

Перед глазами Картера встал юркий тип с жидкими патлами и дурным запахом изо рта. Он не видел Терри с тех самых пор, как тот навел их на ломбард. Казалось, прошла вечность.

– Нет.

– На зоне я встретил одного из его дилеров. Терри завязал, ухитрился пристроиться посредником… Как ему только удалось, с его-то «дорожками»? Он неплохо наваривал, сбывая дурь детишкам из колледжа, которым хотелось острых ощущений. Так вот, как-то раз Терри решил вспомнить старые добрые времена.

Дэнни задумчиво покачал головой. Эван продолжил:

– Вскоре он начал разбавлять дурь, выкраивая дозы для себя, и чем дальше, тем больше. Героина почти не осталось, одна лактоза. Даже золотые детишки разницу почувствовали. Терри пришлось приторговывать на улице, но с иглы он не соскочил, сидел прочно, и дозы по-прежнему разбавлял немилосердно.

Подробности подробностями, а сюжет был знаком до боли. Разговор больше не доставлял порочного удовольствия и адреналинового возбуждения. Дэнни угадал вероятную развязку.

– Однажды он толкнул пару граммов паленого героина какому-то мексиканскому парню. Малыш попался зубастый, из «Латинских королей» [13], в верхушку выбивающийся. – Эван пригубил пиво. – В итоге Терри умер от кровопотери в подвале канатного склада на Саут-Корлисс-стрит.

К горлу подкатила жуткая тошнота. Действительно, знакомая до боли история. Сотни вариаций подтверждают, что старые привычки до добра не доведут. Не наркотики и не начинающий гангстер послужили причиной смерти Терри. У подобных историй существует единственно возможный конец. Терри погиб, потому что не смог остановиться, не сумел изменить свою жизнь. Дэнни уже давно пытался понять, что для него значил Эван. Похоже, ответ нашелся: абсолютно ничего.

Пора домой.

– Слушай, друг, рад был встретиться, но мне нужно бежать. Помрачнев, Эван повернулся к стойке, сжимая кружку.

– Ага.

– Дела, знаешь ли, работа у меня. – Дэнни потянулся за курткой. – В строительстве.

– По стопам отца.

– Вроде того, только по большей части в офисе. – Внутренний голос настойчиво советовал не вдаваться в подробности, но слова вырвались сами собой. – Начальник строительства.

По-прежнему не глядя на Дэнни, Макганн кивнул:

– Молоток! Все лучше, чем цемент месить.

– Да уж. Ладно, еще раз поздравляю с освобождением. – Достав бумажник, Дэнни выложил на стойку две двадцатки.

– Пиво мог бы и не проставлять.

– Что за дела? Я понимаю, пустяк, но хочется сделать хоть что-то приятное.

Что за чушь он несет?!

Эван не ответил.

Внутренний голос предупреждал об ошибках, канат над пропастью раскачивался. Дэнни почти потерял равновесие, черная пасть бездны уже ждала его. Однако выпивка, громкая музыка и мысли о наркомане Терри, истекающем кровью на грязном бетоне, оказались сильнее, и он отмахнулся от навязчивого предчувствия. Только бы выбраться из бара…

Макганн смотрел прямо перед собой, и Дэнни сделал полшага к двери. Надо как-то закончить разговор, а сказать нечего. Сжав рукой плечо приятеля, Дэнни ощутил, как напряглись стальные мускулы.

– Удачи!

Эван только кивнул.

Глава 6. В небесной синеве

Безумный рев трибун донесся со стадиона «Ригли-Филд» – наверное, «Чикаго кэбз» снова забили. В Бриджпорте болели за «Уайт сокс». Дэнни не особо интересовался бейсболом, но ему нравилось, как солнце прогревает пожарную лестницу и зеленые улочки тихого района.

Все было по душе: и кондоминиум, и квартирка на втором этаже с деревянными полами и настоящим камином, и мелкий домашний ремонт по выходным. Эван взвыл бы, увидев, как приятель ползает на коленях и красит балкон с тем же усердием, с каким когда-то вскрывал замки. Вспомнив о бывшем сообщнике, Дэнни поежился, потом взял себя в руки. Какая разница, что подумает Эван? Все это в прошлом.

– Эй, копуша! – Карен вышла на балкон, собирая длинные волосы в хвост. – Кто мне свидание обещал?

Дэнни с улыбкой притянул ее к себе и почувствовал, как подалось под руками и затрепетало от прикосновения стройное тело. За все эти годы она не утратила ни капли привлекательности. Рука Дэнни скользнула по изгибу округлого бедра…

– Ну нет, Ромео! – лукаво улыбнулась Карен, вырываясь из его объятий. – Тебя босс ждет.

– Подождет! – простонал Дэнни.

– Не канителься! Закончишь дела – сводишь меня в зоопарк и купишь сахарную вату. – Уходя с балкона, Карен бросила кокетливый взгляд через плечо. – Глядишь, повезет.

Дэнни рассмеялся и вышел вслед за ней.

Через тридцать минут он был на Северном берегу, где дом с двумя спальнями стоил не меньше полумиллиона. Ричард, босс Дэнни, жил в квартале от озера, и спален у него было пять. К английской усадьбе с огромной лужайкой вела подъездная аллея. Перед домом на столбике был установлен почтовый ящик – миниатюрная копия дома, куда почту закладывали через окно-эркер.

Припарковавшись на улице, Картер вышел из машины и попал в самую гущу семейной драмы. На крыльцо с истошным воплем вылетел Томми, двенадцатилетний сын Ричарда:

– Почему нельзя?! У всех есть, а мне нельзя!

Следом выбежал Ричард с багровым от ярости лицом.

– Меня не волнует, что есть у всех! Не позволю, чтобы ты портил себе мозги игровой приставкой!

– А что тебя волнует? – орал на отца Томми. – Тебя дома никогда не бывает!

– Ты мне этот тон брось, юноша. Я пока еще твой отец.

– Ну, это как сказать… – пробормотал мальчишка и бросился прочь.

– Вернись! Томас Мэтью О’Доннелл, немедленно домой!

Не останавливаясь, Томми обернулся и поднял средний палец. Воплощение подросткового негативизма, он слепо несся вперед, чуть не сбив стоящего у машины Дэнни. Улыбнувшись, Картер поднял глаза к небу с выражением дружеского сострадания, не вполне понимая, зачем он это делает: с мальчишкой они едва знакомы! Может, потому, что сам не раз становился объектом бешеных нападок Ричарда?

Перехватив его взгляд, Томми раздраженно кивнул.

– Ненавижу!

– Не говори так об отце! – Дэнни захлопнул дверцу «форда». – Тем более из-за игровой приставки.

– Дело не в приставке, – покачал головой мальчишка. – Нужна она мне! Просто он никогда… – Расправив плечи, Томми вытер глаза тыльной стороной ладони. – Лучше бы я жил с мамой!

– Ты слишком строг к нему! Он тебя очень любит.

Ричард действительно любил сына. О’Доннелл слыл крикуном, но его кабинет ломился от фотографий Томми, и на всех совещаниях присутствующим приходилось проявлять неподдельный интерес к успехам и достижениям мальчика.

– Да уж! – фыркнул Томми и, сжав кулаки, помчался прочь.

Покачав головой, Дэнни зашагал к крыльцу. Машина больше не загораживала его от Ричарда, и тот явно смутился, что семейная ссора разыгралась на глазах у подчиненного. О’Доннелл-старший растянул губы в улыбке, широкой и фальшивой, как у коммивояжера.

– Дети! И не уживешься с ними, и на цепь не посадишь. – Стоя у дверей в туфлях на босу ногу, Ричард протянул Картеру слишком мягкую для строителя руку. – Выпить хочешь?

Не дожидаясь ответа, он вошел в дом. Дэнни вытер ноги о коврик в прихожей и прошел в гостиную, устланную светлым ковром. Солнце яркими пятнами высвечивало профессионально обставленные, пахнущие лимоном комнаты. Ричард провел гостя в кабинет. У стены, под черно-алой абстрактной композицией, – роскошный кожаный диван. На столе орехового дерева – два плоских монитора с графиками и биржевыми сводками. О’Доннелл раздраженно взглянул на них и выключил компьютер.

– Проклятая биржа еще хуже, чем дети!

– Неудачные торги?

– Одни убытки. Зачем я купил акции компаний высоких технологий? Тоже мне, верняк! С тем же успехом можно было спустить все деньги, отложенные для Томми, на скачках в Арлингтон-парке! – Открыв антикварный бар, он разлил односолодовое виски по хрустальным стаканам.

Особой разницы между игрой на бирже и тотализатором Дэнни не видел, за одним-единственным исключением: по странной иронии судьбы внутридневные трейдеры выходят с оружием на массовый отстрел добропорядочного населения гораздо чаще, чем букмекеры. Ричард вручил гостю стакан со скотчем, упал в кожаное кресло и, вытянув ноги на оттоманку, продолжал сетовать на превратности судьбы.

О’Доннелл искренне считал себя кузнецом собственного успеха, утверждая, что превратил «грабли, гвозди, грузовик и груду неоплаченных счетов» в компанию, где работают более сорока человек. Рассказывая историю своего стремительного восхождения, подробности он скромно замалчивал по вполне понятной причине: фирма досталась ему по наследству, и он успешно ее разорял – во всяком случае, до тех пор, пока Дэнни не стал его заместителем.

За два года Картеру благодаря врожденной предприимчивости удалось коренным образом исправить ситуацию. Его стараниями О’Доннелл стал получать прибыль, даже не пытаясь вникнуть в суть бизнеса. Впрочем, Дэнни подобный расклад вполне устраивал – к первым ролям он никогда не стремился. Ричарду хватало мозгов понимать, что, проявляя внимание к Картеру, он обеспечивал себе беззаботное существование.

Тем не менее раздражали глупые условности – к примеру, сегодняшняя встреча. Суббота, выходной, а Картеру пришлось целых двадцать минут слушать ерунду об опасностях рынка высоких технологий, об интернет-компаниях и о первичном размещении акций. Наконец Ричард поинтересовался новыми договорами подряда.

– Все готово. – Дэнни достал документы из сумки. – Вчера вечером составил.

– Кто же работает в пятницу вечером?

Заявка поступила накануне утром, подавать договор надо было сегодня к обеду. Подходящее, по мнению босса, время для подготовки документов для Дэнни осталось загадкой, но он заверил Ричарда, что работа допоздна проблем не представляет.

– Вот, подпишите на последней странице, и я отвезу заказчикам.

– Молодец! Комплексное обслуживание! – Улыбаясь, О’Доннелл достал из кармана золотую ручку и черкнул свое имя. – Я обедаю в клубе. Если хочешь, присоединяйся.

– Нет, спасибо, к сожалению, я занят.

Шеф равнодушно кивнул, моментально забыв о приглашении. Еще пара минут пустой болтовни, и он демонстративно взглянул на часы. Дэнни был рад недвусмысленному намеку и, допив виски, поспешно ретировался. Он обещал Карен свидание и хотел сдержать слово.

День оказался восхитительным. Осенние листья переливались яркими красками под теплыми солнечными лучами. Толпы посетителей бродили по зоопарку, но Дэнни и Карен это не мешало. Они с удовольствием смотрели на морских львов, нарезавших бесчисленные круги, смеялись над неуклюжими позами фламинго, с благоговейным ужасом наблюдали, как лев терзает кость размером с хороший окорок. Дэнни разорился на порцию сахарной ваты, и они устроили импровизированный пикник на ближайшей свободной лавочке.

Когда лакомство было съедено, Дэнни направился с пустым пакетом к урне. Возвращаясь, он вдруг увидел Карен по-настоящему, не близоруко-привычным взглядом, а четко и ясно, как будто в первый раз. Какая же она красивая, сильная, неунывающая! Откуда ему такое счастье? Не просто начать новую жизнь, а начать ее с женщиной, которая, зная о его прошлом, с надеждой смотрела в совместное будущее.

Дэнни присел рядом с Карен, склонил голову к ней на колени. Она потрепала его по волосам. В небесной синеве кружил калейдоскоп осенней листвы.

– Я счастлив, – вздохнул Картер. – Очень счастлив.

– И то правда! – со сдавленным смехом заметила Карен. – За ушком почесать?

Дэнни засмеялся и, прикрыв глаза, прислушался к шороху листьев и к радостным голосам посетителей. Вдруг на скамейку кто-то налетел. Безмятежности как не бывало: Дэнни вскочил, огляделся и увидел темнокожего мальчугана лет пяти. Малыш улыбнулся, ослепительно сверкнув белоснежными зубами – на щеках заиграли ямочки, – и помчался прочь по аллее. Перед вольером гиббонов дети играли в салки, соревнуясь в скорости с неуемными обезьянами. Прижавшись щекой к коленям Карен, Дэнни заметил, что она улыбается.

– Что случилось?

– Ничего, – ответила девушка странным тоном.

– Нет, скажи, что?

– Вот такого не хочется завести?

– Негритенка?

Карен рассмеялась и толкнула его коленом.

– Я серьезно.

– Серьезно? – В голосе Дэнни сквозило искреннее удивление. – Ребенка?

Девушка отвела взгляд.

– Ну, я не навязываю…

– Дело не в этом, я даже не знаю. – Ничего подобного ему в голову не приходило. – Страшновато как-то…

Перед глазами мелькнуло расстроенное лицо отца, входящего в зал свиданий окружной тюрьмы. Каково было папе пережить такое? Можно только представить, насколько хуже в подобной ситуации увидеть ту же обиду и непонимание в глазах сына. Много лет назад Дэнни поклялся не заводить детей, пока живет по воровским законам.

Но ведь он завязал! Это не переставало радовать и удивлять Дэнни, совсем как пачка денег, обнаруженная в кармане редко носимого пиджака. Он много лет жил честной жизнью, у него была работа, дом и стабильные отношения – лучшее тому доказательство. Они с Карен не сыграли свадьбы просто потому, что брачный ритуал не имел для них никакого значения. Дэнни и без кольца хранил верность любимой. Оба прилично зарабатывали – во много раз больше, чем приносили самые удачные «дела» юного Дэнни.

В новой жизни он сможет стать хорошим отцом. Почему бы и нет? У Дэнни Картера есть медицинская страховка, есть ипотечный кредит, будут и радости отцовства.

– Как мы его назовем?

– Почему «его», а не «ее»? – засмеялась Карен и прильнула к его губам под сияющим небом светлых надежд.

Глава 7. Выгодное дельце

Дэнни на полчаса застрял в пробке на Кларк-стрит, десять минут искал место для парковки. Сезон у «Кэбз» складывался удачно, и болельщики заполонили все окрестные улицы и переулки в надежде на то, что в этом году бейсбольная команда не проиграет. Картер спешил закончить дела до наступления темноты. Воскресенье, еще один выходной: его ждет детектив Леонарда Элмора и кресло-качалка на балконе.

Через два квартала почтовый салон, где можно снять ксерокопии. Кондиционер работал еле-еле. Два доллара мелочью, десять минут на заполнение формуляров – все готово. Девушка-кассир спросила, не нужно ли ему еще что-нибудь.

– Пивка бы, – улыбнулся Картер.

Девица кокетливо улыбнулась в ответ, но Дэнни не обратил на это внимания. Он шел к машине, раздумывая, как быстрее доехать до дома. Пожалуй, стоит свернуть на Холстед-стрит, там не такое интенсивное движение…

Перед ним вырос Эван.

От неожиданности Дэнни выронил сумку. Кровь бурлила, организм лихорадочно решал: спасаться бегством или сопротивляться?

Бывший сообщник слегка улыбнулся, явно наслаждаясь испугом Дэнни. Мимо, оживленно разговаривая, шли люди в майках с символикой «Кэбз», но Картер их не замечал.

– Привет! – Эван подошел ближе, взял за плечо. – Пошли выпьем.

«Иди! – зашептал внутренний голос. – Иди, не останавливайся!» Однако Дэнни согласился зайти в мрачного вида бар на углу. В одном из окон светилась неоновая вывеска: череп со скрещенными костями. Переступив порог, Макганн снял руку с плеча Картера и направился к угловому столику. Дэнни к этому времени почти пришел в себя, кивнул официантке и растянул губы в некоем подобии беззаботной улыбки.

– На бейсбол приехал?

– Вот еще! – фыркнул Эван.

Миловидная брюнетка с приветливой улыбкой подошла к столику. Приятели заказали пиво, не взглянув на длинный список, выведенный мелом на доске. Официантка удалилась.

– Что же ты здесь делаешь? – спросил Дэнни с непонимающим выражением на лице.

– В прошлый раз мы не договорили. Сегодня воскресенье, о работе волноваться не надо.

Дэнни пропустил колкое замечание мимо ушей.

– Ты теперь здесь живешь? – поинтересовался Эван.

– Да, неподалеку.

– Дом, девушка, внедорожник. Все устроено и до тошноты прилично.

Картер кивнул, а в подсознании появилась тревожная мысль. Внедорожник? Эван случайно угадал? Почему он не сказал просто «машина»? Официантка принесла две бутылки. Макганн вручил ей десятку, отмахнулся от сдачи. Бывшие приятели чокнулись, пристально глядя друг на друга.

– Тебе досталась жизнь добропорядочного обывателя.

– Мне другой и не надо.

– За что выпьем?

– За что… – С печальной улыбкой покачав головой, Эван выбил из пачки сигарету, щелкнул «Зиппо» и аккуратно положил зажигалку поверх пачки. О чем-то задумавшись, выпустил струйку сизого дыма, и глаза стали непроницаемо-жесткими. – Сколько мы знакомы?

– С детства.

– Точно. Два пацана из рабочего квартала, откуда ирландцев постепенно вытесняли черномазые и латиносы. Мы вместе через столько всего прошли!

Дэнни решил перехватить инициативу.

– Ты злишься, что я тебя бросил.

Эван вопросительно поднял бровь, не говоря ни слова, но всем своим видом сигнализируя: «Я – уличный. Я очень опасен».

– Да пошел ты! – продолжил Дэнни, стремясь во что бы то ни стало утвердиться. – Тебе тогда точно башню снесло.

– Если бы я не пристрелил хозяина, он бы тебя уложил.

– Ерунда! Он бы вызвал полицию. По-любому мы спокойно могли слинять с бабками до его прихода. Не было бы ни пострадавших, ни срока.

– Планы составлять ты умеешь. Слушай, Эйнштейн, – Макганн ткнул в его сторону зажженной сигаретой, – должок за тобой. Во-первых, я спас тебе жизнь, во-вторых, держал рот на замке и угодил за решетку в гордом одиночестве. А ты даже на суд не явился. Пока ты выбивался в яппи, я делил камеру с боровом по имени Исайя, крутым бандитом. Он знал, что я ни в какую банду не вхожу, и все выяснял, акула я или так, мелкая рыбешка. С таким не заснешь!

Дэнни примирительно поднял руку:

– Мне очень жаль, что так получилось. – Он всеми силами старался сохранить невозмутимость, но сердце бешено стучало. Еще вчера он был уверен, что старый приятель больше не появится. Похоже, у Эвана изменились планы. Макганна нужно поскорее умаслить и навсегда вычеркнуть из жизни. – Я очень благодарен, что ты взял всю вину на себя.

Вздохнув, Эван откинулся на спинку стула и потушил сигарету.

– Ладно, проехали.

Они молча пили пиво. Дэнни вспоминал свою отсидку. По сравнению со Стейтвиллем это был просто дом отдыха, но все-таки тюрьма. Страшнее всего было постоянное ощущение опасности. Один неверный взгляд – и ты по уши в дерьме.

– Я отсидел почти семь лет. – Эван успокоился, заговорил тише. – Ну, не повезло! Думал: «Вернусь, а друг придумал новый план, как деньжат срубить». Фигушки! Друг испарился, его пришлось искать. Нашел приятеля, а он заявляет: «Прости, завязал», проставляет пиво и желает удачи.

Дэнни из последних сил сохранял спокойствие. Главное – ничем не выдать страха.

– Вот и получается: я – в дерьме, а друг – в розах. У тебя есть все, а у меня – ничего. С тебя причитается.

– Что мне делать? Сдуть пыль с отмычек и на дело с тобой пойти?

– Тоже вариант, – пожал плечами Эван. – Деньги лучше делать вдвоем. Тем более меня долго не было, мне нужен проверенный напарник, умеющий работать.

– Я отошел от дел в одно время с тобой. От меня толку не будет, я не в теме.

– Мне не нужны контакты среди скупщиков краденого, мне нужно с кем-то варианты просчитывать. Помоги мне – и мы в расчете.

– Нет, – твердо проговорил Дэнни.

– Нет?

– К прошлому не вернусь. Ни за что.

– Значит, мне убираться восвояси?

– При всем уважении, Эван, у меня теперь другая жизнь. Со старым покончено.

– Вот она, проблема. – Макганн закурил, откинулся на спинку стула.

«Поосторожнее с ним». Дэнни хорошо помнил вспышки ярости Эвана, лишающие его разума и самообладания.

– Не вижу никакой проблемы, но есть идея. – Дэнни проигрывал безумный сценарий с того вечера, когда Эван явился в бар, где сидели они с Макклоски.

– Да ну?

– Сначала расслабься и подумай, а не набрасывайся на меня, ладно, compadre [14]? – Дэнни глубоко вздохнул и продолжил: – К старому я не вернусь, однако заработать помогу. Есть у меня работа.

Склонив голову набок, Макганн подался вперед:

– Выгодное дельце?

– Нет, именно работа, настоящая работа. – Картер не сводил с Эвана глаз, пытаясь оценить его реакцию. В лучшем случае Макганн согласится на мировую. В худшем случае – решит, что готов ежемесячно получать деньги за «просто так». Подобного Дэнни, разумеется, не допустил бы, но в целом план неплох, и если он сработает, то они с бывшим приятелем начнут переговоры. Лучше так, чем вставать в боевую стойку!

– Настоящая работа. – Лицо Эвана превратилось в непроницаемую маску, он глубоко затянулся. – В строительстве.

– Для начала опыта у тебя предостаточно, деньги платят достойные.

Макганн покачал головой, будто не веря собственным ушам:

– Невероятно!

– Я зарабатываю больше, чем тогда, когда мы с тобой ходили «на дело», и никто косо не смотрит. По-моему, это неплохой шанс начать новую жизнь. – Дэнни помедлил, но Эван молчания не нарушил. – Большего предложить не могу.

Тишина. Эван наживку не проглотил. Ничего страшного, если сразу не согласился. Может, он все-таки обдумает предложение, увидит возможность вырваться из тени прошлого. А если нет? Если нет, то и время тратить на него не стоит. Дэнни поднялся.

– Взвесь все как следует. Появится интерес – дашь знать.

Эван затушил сигарету.

– И спасибо за пиво. – Не суетясь и не оборачиваясь, Дэнни вышел на вечернюю улицу.

Глава 8. Из окна

– Самодовольный, надутый говнюк! – буркнул Эван.

– Кто, милый? – перекинув белокурые волосы на плечо, с невинным видом поинтересовалась Дебби Лэки – ни в коем случае не «Деб» и не «Дебора». Только «Дебби», как Дебби Харри [15].

Эван раздраженно взглянул на девушку, словно только что вспомнил о ее существовании.

– Парень, за которым мы следим. – Отвернувшись, он уставился в окно «мустанга».

Дебби хотелось включить музыку. За полчаса ожидания Эван не произнес ни слова. Девушка взглянула на улицу, надеясь увидеть что-нибудь интересное. Такая красота: деревья в яркой осенней листве, добротные дома из серого камня, дорогие машины на подъездных аллеях… Выгуливая собак, хозяева собирали дерьмо в пластиковые пакетики.

– Твой приятель живет в хорошем районе.

По-прежнему не глядя на подругу, Эван кивнул. Она продолжила:

– В богатом. Помнишь, я работала в службе помощниц по дому? Нас часто сюда посылали.

– Воровать часы и сережки?

– Да пошел ты, мистер Бандит!

Макганн лишь фыркнул.

– И сколько мы будем так сидеть? – не унималась она.

– Сколько нужно. Куда тебе спешить? С работы уволилась… – Макганн достал пачку «Винстона», щелкнул по дну, выбил сигарету и вытащил ее зубами, как в кино. Дебби это очень возбуждало. – Чем ты занималась?

– Массаж делала. Официанткой быть надоело, пошла на вечерние курсы в местном учебном центре. Хотела устроиться в приличное место – свечи, ароматерапия, восточная музыка. Оказывается, в такие салоны принимают только массажисток с опытом. Нашла место в одном заведении на Двадцать пятой улице. Клиентура та еще! – Дебби захихикала. – Только закончишь спину массировать, перевернешь клиента, а у него такой красавец стоит… Так в люди не выбьешься.

Эван захохотал, запрокинув голову, – совсем как раньше. Здорово! Вообще-то он стал каким-то тихим. В начале девяностых веселились они напропалую. На дикой скорости гоняли по Лейкшор-драйв: радио орет, рука Эвана в ее трусиках, стрелка спидометра подбирается к отметке сто восемьдесят километров, а Дебби на пути к оргазму… Однажды они выпотрошили весь ее бар: начали с бурбона и текилы, потом перешли на «остатки былой роскоши» – кокосовый ром и вермут, а когда заря окрасила линолеум в нежно-розовый цвет, закончили мятным ликером. Хорошие были времена, повторить бы их!

В конце квартала открылась стеклянная дверь дома – отражение пылающих деревьев поплыло к серой стене.

– Доброе утро, приятель! – не сводя глаз с кондоминиума, пробормотал Эван. На улицу вышел парень, за которым они следили накануне – довольно симпатичный, в оксфордской рубашке и слаксах. Он с улыбкой обернулся к вышедшей следом брюнетке.

– Как ее зовут? – спросила Дебби, но Эван не ответил. – Хорошенькая…

Привстав на цыпочки, брюнетка обняла и нежно поцеловала парня, сильные руки которого скользнули вниз по ее спине. Поцелуй затянулся.

– Сколько лет трахаются, а до сих пор друг другу не надоели, – задумчиво сказал Эван.

Дебби вспомнилась сцена в зоопарке: устроившись на скамейке, парень положил голову на колени девушки. Эван остался в машине, а ей велел подобраться к ним поближе. Дебби присела на скамейку напротив, но ничего интересного не услышала. Они почти не разговаривали, и посторонним в их мире места не было.

– Настоящая семья.

– Что?

– Они – любящая семья… – Дебби поняла, что ее слова звучат чересчур завистливо, и сделала холодно-непроницаемое лицо, совсем как перед парнями в баре: «Смотреть – смотри, а руками не трогай». Эван уставился на нее так, будто она сказала нечто гениальное. Впервые за все утро вниманием удостоил! Дебби покраснела. Глупо! – Ну что?

– Ничего, ровным счетом ничего, – покачал головой Макганн.

Открыв дверцу серебристого внедорожника, парень бросил сумку на пассажирское сиденье и сел в салон. Брюнетка изящно, как кинозвезда, качнула бедрами и отступила к дому. «Форд» тронулся, и девушка, улыбнувшись, скрылась за дверью. Макганн смотрел вслед «эксплореру», но машину не заводил.

– Мы будем за ним следить?

– Нет, – покачал головой Эван.

– Почему?

– Потому что. – Макганн едва заметно улыбнулся, с тем опасным выражением на лице, от которого у Дебби всегда кружилась голова. – Я только что придумал, как разбогатеть и отомстить одновременно.

Глава 9. Под дождем воспоминаний

Совсем рядом прогремел поезд надземки, летящий по кольцу. Дэнни вышел из библиотеки имени Гарольда Вашингтона на старую, потемневшую от дождя автостоянку. С восьмого этажа глядели позеленевшие от времени горгульи – воплощения его сомнений и неуверенности. Среди многочисленных мыслей, борющихся за внимание Дэнни, ярко выделялась одна.

Зря он сюда пришел!

Зачем он пораньше закончил работу, приехал в центр, заплатил бешеные деньги за парковку и три часа просидел над материалами о тюрьмах? Почему? Из стыда? Из чувства вины? Из собственной дурости?

Правы те, кто утверждает, что знания нужно получать из первоисточника. Ни одна книга не передаст чувства щемящего одиночества, с которым просыпаешься в трехметровой камере, или ужаса, намертво въедающегося в душу. С последней отсидки прошло почти десять лет, но Дэнни иногда путал звон будильника с сигналом к перекличке, а по ночам с трудом приходил в себя после заслонявшего реальность кошмара. Знания из первоисточника дорого стоят.

Информация из вторых рук порой ужасает не меньше. Устроившись за одним столом с бомжом, дремавшим над стопкой неоткрытых книг, Дэнни изучал публикации, от которых выть хотелось. Данные министерства юстиции кого угодно напугают. В США почти два миллиона заключенных, больше чем в любой другой стране мира, больше, чем в России! В некоторых штатах на тюрьмы уходит больше денег, чем на школы. «Международная амнистия» осудила американскую систему уголовных наказаний.

Страшная статистика: семьдесят процентов заключенных неграмотны, двести тысяч – психически больны. За решетку попадает каждый четвертый афроамериканец, причем на более долгий срок. Вдобавок во многих штатах бывшие заключенные лишаются гражданских прав. Например, в некоторых южных штатах тридцать процентов цветного населения не имеют права голоса.

Хорошо, что Эван не цветной. Повезло!

Дэнни запрокинул голову, подставляя лицо под ласковые капли дождя. Вообще-то он неплохо разбирался в своих мыслях, но никак не мог понять, из-за чего он сегодня пришел в библиотеку. Из чувства вины? В чем он виноват – в том, что много лет назад бросил приятеля? Он вспомнил лицо Эвана в ломбарде – выражение садистского удовольствия, словно какая-то темная сила вырвалась на волю. Нет, он не виноват в том, что сбежал из этого ада. Дэнни дорого отдал бы за возможность изменить прошлое: не совершать ограбления, не видеть растекающейся по полу крови, не слышать жутких стонов. Да, он виноват, что участвовал в налете на ломбард. Но ведь не из-за этого он сегодня сюда приехал!

Картер прислонился к мокрой кирпичной стене. По Стейт-стрит проплывали такси, рассекая отражения фар на мокром асфальте. Дождь выгнал бездомных из парка, и они сбились в кучки под полотном надземки. Через дорогу студенты Коламбиа-колледжа с радостными воплями носились по лужам. Смех звучал так молодо и заразительно, что сердце Дэнни болезненно сжалось. Жизнь продолжается.

Вот что главное!

Жизнь продолжается. Но в один прекрасный день тебя под конвоем и в наручниках посадят в автобус с решетками на окнах и повезут мимо людей, спешащих домой, на обед, на работу. Для нормальных людей ты перестал существовать. Тюрьма – это изгнание. Дэнни знал об этом и из первых, и из вторых рук. Тюрьма – это рутина и томительное ожидание. Каждую секунду понемногу сползаешь в пропасть, где только насилие вносит разнообразие в череду неотличимых друг от друга дней.

Да, они выросли вместе, но, как только Эван Макганн нажал на спуск пистолета, их пути разошлись. Воспоминания о страшной ночи повергли Дэнни в привычное смятение. Он до сих пор не мог с уверенностью сказать, выстрелил бы хозяин ломбарда или нет. Скорее нет, хоть и был опытным стрелком. Во всяком случае, Макганн не имел права мучить его, избивать девушку до полусмерти. Дэнни занимал только один вопрос: «А вдруг Эван действительно спас мне жизнь?»

Все может быть. Наверное, именно потому он пришел сегодня в библиотеку. Однако, вглядываясь в темное дождливое небо, Дэнни понял, что дело не только в этом.

Им двигал страх.

Все эти годы, думая об Эване, он вспоминал сцену в ломбарде: перекошенное лицо, сумасшедшие глаза. Безумец, утративший остатки разума и человечности, в любую секунду готовый нажать на спусковой крючок – Эван Макганн, который в минуты просветления был приятелем, сообщником, другом детства, не раз выручавшим из беды.

Вот в чем дело. Дэнни совершенно забыл, что время меняет людей. Эван изменился. Семь долгих лет в кошмаре тюрьмы строгого режима сделали его в два раза мускулистее и в три раза молчаливее. Он приспособился к миру, где скрываются самые опасные хищники.

Подняв воротник, Дэнни поспешил по залитой дождем улице.

Чем это чревато?

Глава 10. Не отводя взгляда

Черные потрепанные ботинки Дэнни узнал сразу. Эван надел их в роковую ночь семь лет и целую вечность назад. Стальные набойки и жесткая подошва производили куда больше шума, чем его любимые кроссовки. Однако сейчас Картера волновало совсем другое: черные ботинки возлежали на кухонном столе в его квартире.

Старомодные ходики на стене тикали слишком громко. Вспомнились вестерны: гробовая тишина перед началом перестрелки. Он бросил сумку на табурет, ключи – на кухонный шкафчик и как можно спокойнее сказал Эвану: «Будь как дома». От избытка адреналина дрожали пальцы, но отступать было поздно. Страх чуют не только собаки, у преступников обоняние не менее острое.

– Чей «Хайникен» в холодильнике? – Воплощение умиротворения и комфорта, Эван раскачивался на задних ножках стула. На столе стояли три пустых зеленых бутылки и полупустая четвертая.

– Карен.

– Моча мочой.

Картер незаметно огляделся. Если кухня таит еще какие-то сюрпризы, лучше быть в курсе. Стол, залитый ярким полуденным солнцем, стоял в небольшой нише у окна, рядом – кухонный шкафчик, напротив – кладовка. Прятаться особо негде. Вообще-то в кладовке вполне мог бы уместиться человек, но из-за двойной двери-гармошки незаметно не выбраться.

Как давно здесь сидит Эван? Откуда он знает, что первым домой возвращается Дэнни, а не Карен?

– Тебя это не остановило.

– Холодного пива давно не пробовал, – пожал плечами Макганн. – Наверстываю упущенное. Зато у тебя, – в темных глазах полыхнула злость, – времени было предостаточно.

У Дэнни засосало под ложечкой, внутри все сжалось. Чувство до боли знакомое, но совершенно ненужное.

Картер отвернулся, достал бутылку «Хайникена» из холодильника. Подумав, взял вторую, открыл обе, протянул одну Эвану.

Эван опустошил початую бутылку одним глотком. Да, выглядит он впечатляюще: под черной футболкой бугрятся мускулы, по шее поднимаются иссиня-черные завитки татуировки. Рисунок довольно неаккуратный, но булавкой и пастой от шариковой ручки лучше не сделаешь.

Сознание работало в стрессовом режиме. Дэнни непринужденно ослабил воротник рубашки и закатал рукава. Макганн проник в его квартиру, и положительных моментов в этом не просматривалось. Напряжение между бывшими приятелями обострилось до критического и вылилось в конкретные действия. Столь неуважительное отношение было намеренным. Напрашивался единственно возможный вывод – Эван перешел в наступление.

Тем важнее сохранять спокойствие. Спокойствие сейчас на вес золота – главное доказательство, что страха нет и что они в абсолютно равном положении.

– Твое здоровье! – поднял бутылку Картер.

– Твое здоровье!

Приятели чокнулись. Глядя друг в другу глаза, оба притворялись, что ничего странного не происходит.

– Как в старые добрые времена: друзья лакают пиво и чешут языками! – радостно воскликнул Макганн. – Знаешь, что мне вспомнилось?

Дэнни почувствовал подвох, но решил подыграть:

– Что?

– У нас в Стейтвилле сидел один тип, Чико, петушина с бритой грудью в вечно расстегнутой робе. Ты наверняка таких помнишь – отсосут за две пачки сигарет или за упаковку ментоловых пастилок. Здоровенный мексиканец Лупе сделал его рабом, но с уговором: Чико зарабатывает себе на маленькие радости и делится выручкой. – Эван прижал бутылку к шее, пристально глядя на Дэнни. Картер глаз не отвел, выдержал, хотя под ложечкой засосало еще сильнее. – Я просидел буквально пару месяцев, когда в камеру Чико подселили новенького, восемнадцатилетнего мальчишку с этапа. По зоне поползли слухи, что у них любовь и что Чико обслуживает его бесплатно, без всяких сигарет. Лупе, конечно, мог бы закрыть на это глаза – он крутой мужик, не гомик, однако Чико зашел слишком далеко. Заявил Лупе, что между ними все кончено, что стал верной женой и больше не работает. – Эван замолк, смакуя пиво. – Пожалуй, «Хайникен» даже очень ничего.

Дэнни не ответил, незаметно поглядывая на часы. Скоро вернется Карен. Если послышится скрежет ключа, придется выкручиваться. Он не сказал ей, что Эван на свободе, догадываясь, как она воспримет такую новость. Картер твердо решил: Макганна ни в коем случае нельзя подпускать к Карен. Ни при каких обстоятельствах.

– Итак, Чико со своим мальчиком сидели в камере и пили бухло, когда к ним ворвался Лупе с бригадой. Кстати, знаешь, что такое бухло? Тюремный самогон. Стибрить фрукты из столовой, размять с кетчупом, добавить воды и недели две настоять в полиэтиленовом пакете. Как заплесневеет – готово. Цвет плесени от фруктов зависит: когда зеленый, когда ядовито-оранжевый. Плесень выбрасывают, а бухло сносит крышу – «Бешеный пес» [16] и рядом не стоял! Похмелье, правда, жуткое. Голова раскалывается, хоть на стенку лезь! – Макганн улыбнулся. – С твоего импортного пива такого не бывает?

К чему он ведет? Крутость показывает? А зачем? Если на него грузовик наедет, мокрое место останется. От грузовика… Нет, у Макганна другая цель, просто Дэнни ее пока не понял.

– Бригада у Лупе как на подбор, все матерые бандиты. Знаешь, как они называют отсидку по малолетке? Школа гладиаторов. Класс! Короче, хватают они наших голубков и залепляют кляпами рты. В камеру входит Лупе и на глазах Чико по рукоять всаживает нож в горло мальчика-красавчика.

Пиво начисто потеряло вкус. Лицо Дэнни – застывшая, ничего не выражающая маска. Тиканье часов – как бомба замедленного действия: вот-вот взорвется.

Эван подался вперед, внушительные бицепсы устрашающе взбугрились. От него пахло пивом и сигаретами.

– Потом Лупе нежно гладит Чико по щеке и уходит. До петуха доходит, что его ждет, он хочет вырваться, убить парней из бригады Лупе, но желания презренного гомика никого не интересуют. Ребята Лупе – настоящие гладиаторы. Один хватает Чико за шею, второй поднимает ему ногу на койку, распрямляет в колене. Гладиаторы смеются, спорят, кому достанется самая ответственная часть. На Чико не обращают ни малейшего внимания, он белеет как полотно, а ребятам по фигу. Сидящий на койке фиксирует коленный сустав, третий парень разбегается и как саданет по ноге со всей силы – хрясь! Колено хрустнуло, как сухая ветка. Чико взвыл так, что через кляп слышно! Поломанная кость торчит сквозь робу. Чико вопит, гладиаторы улюлюкают, хлопают друг друга по спине. На все ушла минута, не больше. Надзиратели нашли в камере бухло, нож и тело восемнадцатилетнего мальчика: «банальная любовная ссора». Зачем докапываться до сути? На зоне свои порядки.

У Дэнни пересохло во рту, внутри похолодело. На лице Макганна не было ни тени эмоций. Под его пристальным взглядом Дэнни нервно сглотнул.

– Чико охромел, – негромко проговорил Эван с насмешливой улыбкой на бесстрастном лице. – Но самое главное – навсегда запомнил, кто он и чей он.

Дэнни откинулся на спинку стула. Ладони взмокли от пота. Пытаясь сохранить остатки хладнокровия, он глотнул «Хайни-кена». Это пиво или теплая вода?

– Не повезло Чико.

Эван широко улыбнулся, но без дружеской теплоты, которую Дэнни помнил с детства.

– Я обдумал твое предложение.

Понеслись!

– Сложи его пополам и в жопу засунь.

Картер лишь плечами пожал, с деланным спокойствием допивая пиво.

– С тебя причитается, Дэнни. Я придумал, как нам рассчитаться. Ты мне по-любому поможешь.

Глава 11. На милость пламени

Сигарета – как сорванный украдкой поцелуй.

«Какое смешное выражение, – подумал Эван. – Мамино». Хорошее было время: она часто песни в голос распевала, да и побои были не так заметны. Макганн сто лет о ней не вспоминал, но сейчас, наблюдая за идиллическими семейными сценами в Линкольн-парке, неожиданно накатило. Украдкой сорванных поцелуев мама не знала.

Эван залез в квартиру Дэнни через окно, обошел все комнаты. Ничего конкретного не искал, просто смотрел. Задержался у фотографии: Карен в бикини, улыбаясь, ладонью загораживает глаза от полуденного солнца. В туалете спальни с удовольствием посрал, смывать сначала не хотел – вот был бы сюрприз! – но в последний момент передумал. Устроился на кухне и стал ждать. На губах играла улыбка: вот она, настоящая жизнь!

Вернулся Дэнни, и стало еще интереснее.

Глубоко затянувшись, Макганн докурил сигарету до самого фильтра. Согревая пальцы, она постепенно сдавалась на милость пламени. Вот он, кайф: немного сопротивления – и сигарета уступает. Стряхнув пепел, Эван швырнул окурок в траву.

Одна из прогуливающихся в парке мамаш, по виду ровесница Макганна, фигуристая, ухоженная, с хорошей стрижкой, глянула на него неодобрительно. Эван подмигнул и расхохотался: молодая женщина сняла сынишку с качелей и увела подальше.

Не подходи к плохому дяде, малыш! Твоя мамочка еще очень ничего, с правильными понятиями: «Держись подальше, а то худо будет». Удивительная закономерность: чем больше имеешь – работу, дом, семью, ребенка, – тем больше теряешь. Холеная мамочка наверняка формулирует эту простую истину по-другому или вообще не думает об этом в своем комфортном мирке, однако на подсознательном уровне все хорошо понимает.

Эван выбил из пачки новую сигарету. Солнце пригревало спину, хотя ветерок дул довольно холодный. Прекрасный день!

Дэнни сказал «нет». То есть он попытался сказать «нет», но в конце концов согласился подумать. С тем Дэнни, которого помнил Эван, вышло бы иначе. Теперь Картер – дешевка, к нему легко найти подход и запугать.

И самое главное – у него есть что терять…

Глава 12. Долги

– Господи! – Ухватившись за балконные перила, Патрик обернулся и заглянул Дэнни в глаза. – Ты серьезно?

На ужин Карен приготовила пасту с острым соусом, открыла бутылку красного вина. Патрика-преступника она ненавидела, боясь, что он столкнет Дэнни с праведного пути, зато Патрика-друга обожала. Они втроем славно поужинали и поболтали; Дэнни вел себя как обычно, хотя внутри все кипело и хотелось поговорить с Патриком наедине.

– Серьезнее некуда.

– Он тебя попросил…

– Скорее уж приказал, – отозвался Картер.

– Вот ублю…

– Ш-ш-ш!

Патрик отвернулся к бесконечному ночному небу. После ужина Дэнни повел его на балкон якобы курить, а на самом деле – пооткровенничать. Матч только что закончился, «Ригли-Филд» утопал в огнях прожекторов, подвыпившие фанаты растекались по окрестным улицам в поисках такси.

– Что собираешься делать?

– Не знаю, – покачал головой Картер. – Правда не знаю.

Вчера днем он сидел за кухонным столом и, стиснув пивную бутылку, слушал, как Эван собирается поломать его жизнь. Трудно поверить, что прошло так мало времени! С тех пор Дэнни лишь об этом и думал, потерял сон, а мозг лихорадочно работал, пытаясь нащупать путь к спасению.

«У твоего босса дети есть?» – спросил Эван.

Картер понял, к чему он клонит, и от позвонка к позвонку пополз леденящий страх.

По словам Эвана, дело простое: выкрасть Томми, спрятать его понадежнее, потребовать у Ричарда кругленькую, но разумную сумму в обмен на жизнь мальчика, поделить выручку – и долг выплачен.

– Боже мой! – Щеки Патрика зарделись, а плутоватые глаза расширились от удивления. – А ты что?

– Сам не догадываешься? Я ему говорю: «Нет, мать твою!» Он заявляет: «А ты подумай!» Расселся на моей кухне, задрал ноги на стол и предлагает подумать. Небрежно так откидывается на спинку стула, футболка задралась, а за поясом у него – пистолет.

– Он тебе пушкой грозил?

– Нет, якобы случайно показал. Спросил, когда Карен с работы возвращается.

Патрик присвистнул.

– Серьезно настроен.

– Он считает, что если я с ним на дело не иду, то долг не признаю и друга не уважаю.

– Ни хрена ты ему не должен!

– Эван так не считает, – пожал плечами Дэнни.

Ему было не по себе. При первой встрече Картеру было страшно, неловко, но он ощущал и затаенную нежность. Они с Макганном росли вместе, отсиживали свое в воскресной школе, угощали крадеными мятными пастилками старшеклассниц в кожаных куртках. Как-то раз весь вечер просидели на крыше автостоянки, глядя на закат, потому что двенадцатилетний Эван не хотел идти домой: накануне получил в глаз, разнимая родителей. Да, было что вспомнить.

Когда Макганн влез в их квартиру, у Дэнни из всех чувств остался только страх, зажавший сердце в ледяные тиски. Стейтвилль изменил старого друга: Эван следил за ним, шпионил, в дом вломился. Если он на это способен, то способен и на большее.

– Надо что-то придумать, – вздрогнув, пробормотал Дэнни.

– Зачем ты ему вообще понадобился?

– Я знаю Ричарда, его привычки, расположение комнат в доме, даже финансовое положение. К тому же нужно разработать план, а это мой конек.

– Эван в своем амплуа: сила есть – ума не надо. Картер покачал головой.

– Он специально так себя ведет. Характер бешеный, возражений не терпит, но вместе с тем Эван стал какой-то… – Дэнни замялся, подыскивая нужное слово, – хитрый. Прекрасно понимает, что мое участие увеличивает шансы на успех.

Кивнув, Патрик не спеша закурил сигарету.

– Мог бы и согласиться. С такой работой ты справишься.

– Шутишь? – резко обернулся к приятелю Дэнни.

– А что, вариант: проблем не будет, никто не пострадает, и Эван отвяжется.

– Ты не въехал?

– Ну да, ты завязал, но просто…

– «Последнее дело, и все, баста!» Нет, так не бывает. Всегда горят «на последнем деле». Знаешь почему? Потому что если дело провернуть, то немедленно наклевывается еще один вариант. В ломбард мы вломились поздно ночью, в округе не было ни души, и все-таки угодили… – Картер взял себя в руки. – Нет, к той жизни не вернусь!

Где-то на улице призывно загудело такси: пять секунд… восемь… десять… Прохожие начали возмущаться. По темному небу плыли темно-синие облака. Патрик оперся на перила, стукнул ботинком по решетке пожарной лестницы.

– Я с ним поговорю.

Неожиданное заявление вывело Дэнни из задумчивости.

– Ни в коем случае! – Не хватало еще Патрика впутывать, без того нерешенных проблем и неоплаченных долгов невпроворот.

– Я же в этом варюсь!

– Сказал уже, не лезь: это не тот Эван, с которым мы росли.

– Ну и что? Я тоже изменился.

– Патрик, – как можно убедительнее начал Дэнни, – я ценю твое желание помочь, но это не тот случай. Все может плохо кончиться.

Патрик хотел что-то возразить, затем передумал. Пожав плечами, отвернулся, швырнул окурок с балкона.

– Как знаешь… Что намерен делать?

– Пока не решил, но положение неприятное. – Картер замялся. – Помнишь Шона Нолана?

– Конечно. Я как-то его сестрицу потискал на детской площадке за церковью Святой Марии, так он неделю за мной гонялся, хотел задницу надрать. Сейчас он коп, все в том же приходе, а что?

Картер смотрел в ночное небо. Патрик додумается. Ответ напрашивался сам собой, но противоречил неписаным законам прежней жизни, и приятель сообразил не сразу.

– Господи Иисусе! – воскликнул юноша. – Неужели настучишь?

– Просто поговорю с парнем из нашего района, с которым мы вместе росли.

Патрик присвистнул.

– Вот именно. Не уверен, но подумываю.

– А если…

– Мальчики, чем занимаетесь? – На балкон вышла Карен, прихватив три бутылки пива. Она прикрыла дверь, а Дэнни многозначительно взглянул на приятеля. Он ни словом не обмолвился о появлении Эвана, чтобы не пугать любимую, но прекрасно понимал, что дело не в этом.

– На пьяниц любуемся, – отозвался Картер.

– И на девочек? – улыбнулась Карен, вручая каждому по бутылке. – Кстати о девочках. Патрик, у меня есть подруга-медсестра…

Молодые люди переглянулись; Патрик не смог удержаться от хохота, сорвался и Дэнни. Смеялись дружно и долго, задыхаясь и хватаясь за бока, пока в изнеможении не упали на балконные стульчики.

– Что я такого сказала? – с искренним недоумением спросила Карен.

Невинного вопроса оказалось достаточно, чтобы снова грянул хохот.

Глава 13. С ревом и свистом

Лезвие финки ярко поблескивало, но Патрик хотел наточить ее поострее. Держа нож под углом тридцать градусов, он умело водил им по бруску. Раз, два, три – молодой человек вспоминал вчерашний вечер и распалялся все сильнее.

«Он тебе пушкой грозил?»

«Нет, якобы случайно показал и спросил, когда Карен с работы возвращается».

Дэнни пытался сдерживаться, но под маской спокойствия проступал гнев – и странная беспомощность, которая окончательно добила Патрика. Он знал, в чем дело: Дэнни стал «порядочным», то есть по определению – жертвой.

Доведя до совершенства одну сторону лезвия, Патрик принялся за другую.

Когда Карен вышла на балкон, разговор свернул на безопасные темы. Патрик рассказал им об одной из бывших подружек. Знакомясь, красотка заявила, что ей двадцать один и что живет она с папочкой. За выпивкой и разговорами время пролетело незаметно. Каким-то образом они попали к ней домой, почему-то избрав для любовных игрищ кухонный стол.

– Только мы в раж вошли, как слышим – открывается дверь. Я, понятно, испугался, схватил одежду и приготовился в окно сигануть, пока папаша яйца не отстрелил. – Дэнни захохотал, Карен закатила глаза. – А девица и говорит…

– Ну, не томи же!

– «Папочка любит смотреть!» – Патрик держал паузу до тех пор, пока слушатели не заерзали от нетерпения. – Оказывается, все это время она говорила о «папочке»-спонсоре. Шестидесятилетний брокер обожал смотреть, как его подружка-стриптизерша кувыркается с другими парнями!

Дэнни и Карен покатились со смеху, вечер вошел в нормальное русло, посыпались шутки и смешные истории. Дэнни сидел в кресле, Карен устроилась рядом, на подлокотнике, и они казались половинками одного целого. Патрик смотрел на сияющую Карен, читал скрытый страх на лице Дэнни и усиленно делал вид, что ничего не происходит. Похоже, справился.

Потом стало еще труднее.

Дэнни с Карен пошли провожать его к мотоциклу. Октябрьский ветер терзал голые ветви деревьев, по вечернему небу плыли темные облака. Патрик полез за ключами в карман и сообразил, что куртку забыл в квартире. Дэнни вызвался ее принести, оставив приятеля наедине с Карен.

– Еще раз большое спасибо. Только у вас домашнюю еду и пробую, я больше по ресторанам и заказам на дом специалист.

– Да ладно тебе! – Карен улыбнулась и, ежась от холода, обхватила плечи руками. Повисла неловкая пауза, как нередко бывает между людьми, которые настолько привыкли к присутствию третьего, что без него не знают о чем поговорить. Патрик стирал грязь с хромированной рамы мотоцикла, Карен смотрела на небо.

– Дэнни счастлив? – неожиданно спросила она.

– Что? – Патрик выпрямился, постаравшись сделать бесстрастное лицо. – Ты о чем?

– По большому счету он, конечно, счастлив. – Карен убрала за ухо выбившуюся прядь. – Но по-моему, он скучает по старой жизни.

– С чего ты взяла?

– У него порой взгляд отсутствующий, мысли где-то далеко. Вот я и подумала: вдруг он скажет тебе то, в чем мне признаться не решается?

– Разве… То есть Дэнни же мне как брат.

– Знаю. Я не прошу…

– Послушай, – вздохнул Патрик, – я вор. Занятие у меня такое. Дэнни раньше тоже этим занимался, и у него хорошо получалось. С ним дела проворачивать одно удовольствие – беспроигрышно. Я ему абсолютно доверяю и был бы счастлив, если бы Дэнни взялся за старое.

Карен сощурилась, но понимающе кивнула.

– Однако я был бы гораздо счастливее, если бы… – Патрик умолк. – Догадываешься?

Девушка покачала головой.

– …если бы он больше никогда к старому не возвращался. – Патрик выждал, пока до нее дойдет смысл его слов. – Карен, Дэнни очень счастлив. Я его таким счастливым не помню. Если он и вспоминает старое, то на секунду, не больше. Он счастлив в вашей новой жизни и прекрасно это понимает.

Карен улыбнулась искренне, по-настоящему, улыбкой, рожденной в самом сердце.

– Спасибо! – Она тепло обняла Патрика.

Он хорошо знал, какую страшную правду скрывал от любимой Дэнни. Именно этот разговор подтолкнул молодого человека к окончательному решению.

Заточив лезвие, Патрик опробовал его на ногте. Отлично: царапина появилась без малейшего усилия. Сложив нож, Патрик спрятал его за голенище высоких ботинок, схватил солнцезащитные очки и выбежал из комнаты, которая когда-то была кабинетом управляющего, а теперь его спальней.

Старая заправочная станция пустовала года три, и Дэнни подкинул ему идею: лучшего места для парковки эвакуатора просто не найти! При необходимости здесь даже товар можно держать. Не то чтобы краденое задерживалось у Патрика подолгу: держать угнанную машину рядом с домом – редкая глупость, но иногда безопасная стоянка не помешает.

А еще, логике вопреки, заправка нравилась женщинам. Патрик вывел пятна машинного масла, перекрасил комнаты, до блеска надраил душевую – и даже самые привередливые из подруг считали его жилье вершиной современного дизайна. Благослови, Боже, яппи с их любовью к лофтам!

Его любимцы стояли в гараже. Лучше с ревом подкатить на мотоцикле. Патрик нежно погладил собственноручно восстановленный «триумф». Сверкающая сталь двигателя, семьсот пятьдесят кубиков, сияющее хромированное покрытие, корпус той же модели, что у железного коня Марлона Брандо в фильме «Дикарь». В жизни, полной опасностей, внешность не последнее дело. Патрик отпер и с грохотом поднял металлическую дверь гаража.

Кончиками пальцев Патрик перенес поцелуй с губ на медальон, висевший на верстаке. Давний подарок, память о матери Дэнни. Сгорбленный святой Христофор с толстощеким младенцем Иисусом на закорках. Святой Христофор, покровитель путешественников, всегда помогал своим друзьям.

Жаль, придется нарушить обещание, но делать нечего – ситуация непростая. Дэнни забыл, что осадить такого, как Эван, можно только жесткими мерами. Без вариантов: грубая сила признает только грубую силу. Понятно, почему Дэнни подзабыл элементарные правила. «Порядочные» живут по другим законам, да и о Карен надо помнить.

Хорошо, что есть друзья. Дэнни будет приятно, если все уладит его лучший друг.

Патрик поможет – совсем как святой Христофор.

Оседлав мотоцикл, снова восхитившись мягкой кожей сиденья, он одним поворотом ключа завел двигатель, размял руки, надел очки и откинул опору. Оставив шлем в гараже, он выехал за ворота и помчался на юг.

Глава 14. Между мирами

Эван там. Где-то рядом.

Ремонтирует машину: из заднего кармана джинсов торчит промасленная ветошь, из радиоприемника льется тяжелый рок… Качается на старом тренажере… Притаился на соседней улице с пистолетом наготове…

Вставать и идти на работу незачем. Надо все обдумать. Смотреть Ричарду в глаза не хотелось. Дэнни позвонил в офис, сказал, что берет выходной по семейным обстоятельствам.

Утренний кофе он пил вместе с покойным отцом.

Случилось это, когда Дэнни просчитывал возможные варианты, которых оказалось всего четыре. Отказать Эвану, поставив под угрозу новую жизнь? Пуститься в бега, бросив дом, работу и родной город? Сдать бывшего друга полиции, нарушив неписаные правила, которым следовал с рождения? Или помочь ему, поставив на карту отношения с любимой женщиной, самоуважение и скорее всего свободу?

Дэнни раздумывал над последним вариантом, когда возник отец с неодобрительной миной на морщинистом лице.

– Знаю-знаю, – сказал Дэнни, – я просто пытаюсь все взвесить.

После аварии отец являлся с завидной регулярностью. Случалось, просыпаясь в окружной тюрьме, Дэнни замечал его на краю койки. Картер отправлялся на встречу с Макганном – отец возникал на пассажирском сиденье. Стоило завязать, как отец пропал. Целых семь лет не показывался. А нынче – вот он, рядом, одной рукой оперся на спинку стула. Левая рука, со шрамом от циркулярки на большом пальце, нервно барабанит по столу. Отец был немногословен, но, как и при жизни, все читалось в его глазах.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания