Читать онлайн книгу «Расплата» автора Роберт Уилсон, книга из серии «Чарльз Боксер»

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016

Глава 1

Собрав последние силы, компания покидала подвал испанского бара, с трудом взбираясь по узкой винтовой лестнице. Все были пьяны в доску. Каблук двадцатипятилетней Алишии застрял в решетчатой ступеньке. Поднимавшиеся следом за ней не желали мириться с возникшим на пути препятствием. На девушку навалились, каблук с треском отломился, и Алишию вытолкнули в зал. Следом кое-как выкарабкались и остальные. Наверху все ходило ходуном. Под оглушительную музыку и дикий рев танцующих компания двинулась к выходу. С трудом протолкавшись сквозь пьяную толпу и сбив по пути пару барных стульев, она выбралась наружу.

Алишия ковыляла по Мейден-лейн, спотыкаясь на каждом шагу, как хромая лошадь. Ночной воздух холодил покрытую испариной кожу, в ушах шумело. Говорят, кислород усиливает опьянение, очень похоже на то… Невероятно уродливые образы мелькали перед ее рассеянным взором, то расплываясь, то снова обретая четкость.

– Али, что с тобой? – Джим обеспокоенно заглянул ей в лицо.

– Каблук сломала. – Стараясь удержаться на ногах, Алишия ухватилась за него.

– Нажралась до чертиков. – Щенок, как всегда, с готовностью констатировал очевидное.

– Все мы нажрались! – радостно завопила Тула.

Ее ноги разъехались, и, потеряв равновесие, она хлопнулась задом на тротуар.

– Я тебе сколько раз говорил, что эта компания до добра не доведет? – прошипел Джим на ухо Алишии. – Обещай, что такое не повторится!

«Пообещать-то я могу…» – уныло подумала Алишия.

Улица ходила ходуном перед ее глазами, а голова болталась, как накачанный гелием воздушный шарик.

– Все, завязываем с пьянками, впереди поиски работы! – Джим обнял ее за плечи и слегка встряхнул. – Слышишь, Али?

– Хочу убраться отсюда, – простонала она в ответ. – И поскорее.

– Эй, а где Щенок? – сидя на тротуаре, озиралась по сторонам Тула.

– А поцелуешь? – Высунув язык, Щенок схватил ее за руку и рывком поставил на ноги.

Компания издала дружный вопль отвращения и побрела по улице, галдя, как первоклассники по дороге в школу.

Алишия покрепче ухватилась за Джима. Улица напоминала палубу корабля во время сильной качки.

Перед слезящимися глазами плясали слепящие неоновые огни.

На Стрэнде начался погром. Толпа подростков в капюшонах била витрины магазинов, сшибала с ног прохожих, раздавала пинки направо и налево. Две девчонки в туфлях на каблуке-стилете балансировали на решетке канализации, вцепившись друг дружке в волосы мертвой хваткой. Со стороны Чаринг-Кросс доносился собачий лай.

Внезапно раздался громкий крик, и все бросились врассыпную, исчезая в подворотнях. На противоположной стороне улицы, привалившись к опоре строительных лесов, лежал чернокожий парнишка. Он держался за живот, тщетно пытаясь остановить кровь.

– Он ранен! – на мгновение протрезвев, охнула Алишия.

– Пошли. – Джим потянул ее за собой. – Здесь нам такси не поймать.

Она нашарила в сумочке мобильник, позвала на помощь. Но распухшие, онемевшие губы не повиновались, и вместо слов: «Полиция, скорая, кто-нибудь!» – раздалось лишь невнятное бормотание.

Вой сирен прорезал ночь. Джим выхватил у девушки мобильник, отключил и сунул обратно в сумочку.

– Мы сейчас не в том состоянии, – отрезал парень.

На Веллингтон-стрит не было видно ни одного такси. Крепко держа Алишию за руку, Джим потащил ее в сторону Королевской оперы.

«Хорошо, что Джим рядом, – крутилось в голове у Алишии. – Он старше остальных, серьезнее. Неужели я правда столько выпила? Сначала джин-тоник, потом немного вина за паэльей. Щенок пил горящую самбуку, он такой, да… Ох уж эта мостовая!.. Какой крутой подъем! Не наблевать бы у храма оперного искусства… Рвотная паэлья на заре похмелья. Голова вот-вот упорхнет в небо. Так, нужно просто дышать глубже».

Сквозь хмельную пелену краем глаза девушка заметила приближающийся оранжевый огонек.

Алишия протерла глаза. Сделала глубокий вдох. Заглянула в салон, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заблевать все вокруг. Назвала адрес: Лавендер-гроув, недалеко от Лондон-Филдс.

В свете фонарей кожа водителя казалась желтушной.

– Давай, детка, забирайся. – Таксист облизал бледные губы. – Ну и дурдом там устроили! Приятель, ты с нами?

Джим отрицательно качнул головой. Он захлопнул дверь и помахал Алишии на прощание.

Таксист поправил зеркало, дал газу и круто развернул машину.

Алишии стало не по себе, когда дверные замки защелкнулись. Лампочки в салоне потускнели и вскоре погасли совсем. Девушка откинулась на сиденье, отчаянно борясь со сном. «Не отключайся. Скажи водителю, как ехать. Так он будет знать, что ты в порядке», – твердила она себе.

– Отсюда налево, на Тависток-стрит. Потом еще раз налево, на Друри-лейн. Дальше прямо… Ага, прямо.

Губы пересохли. От мелькающих за окном огней тошнило. Удары сердца отдавались в голове, от каждого вздоха закладывало уши. Боже, она никогда не была такой пьяной! Шея затекла, в горле першило, голову мотало в такт движению. «Я словно кивающая собачка. Давай, Алишия, соберись, открой глаза, вдохни поглубже».

Девушка потянулась к кнопке внутренней связи. Хотела сказать, что ей в бокал, похоже, что-то подсыпали, но язык не слушался.

– Расслабься, детка. – Голос водителя звучал успокаивающе. – Все хорошо.

Вот это – «хорошо»?! Алишия почувствовала, что лежит, прижавшись щекой к сиденью. Она с усилием открыла глаза и уставилась на резиновый коврик. Если это «хорошо», то как себя чувствуют те, кому плохо? А, папа? Скажи что-нибудь, папа!

«После одиннадцати вечера по Лондону нужно перемещаться исключительно на такси. И не на „мини“ с шашечками, а на настоящем, солидном, черном, чтобы не нарваться на какого-нибудь прохвоста из Бангладеша».

«Ты прав, папа… Хотя откуда тебе знать? Ты же в Мумбаи. А я здесь, в Смоге[1]. В потемках…»

Темно, как в могиле. Лишь вспышки боли, раскалывающие череп. Алишия дважды моргнула, проверяя, не сон ли это. Нет, вокруг действительно кромешная тьма. Она ощупала то, на чем полулежала, – ребристое сиденье такси. Автомобиль не двигался. Стрелок часов не разглядеть. Который час? Мысли путались.

Девушка потянулась к двери – та оказалась заперта, вторая тоже. Алишия забарабанила по стеклу. Потянулась к окошку водительского отсека – заслонка не двигалась. Под ложечкой засосало.

Девушка судорожно вглядывалась в темноту, пытаясь уловить движение или звук. Тишина. Алишия прижала дрожащие пальцы к губам. Дыхание резко участилось, колени затряслись от страха. Внезапный выброс адреналина прояснил сознание. Похмелье как рукой сняло. Собрав все силы, Алишия попыталась успокоиться и подавить зарождающуюся панику, но та с каждым мгновением нарастала, становясь неуправляемой, билась в легких и выла в ушах. Наконец она вырвалась вспышкой белого света, и девушка бросилась к двери, потом к другой, заколотила в них руками и ногами и закричала, срывая голос.

Внезапно темноту прорезала узкая белая рамка, и через мгновение свет хлынул в помещение. Похоже, такси стоит в гараже. Она замерла, ожидая, что будет дальше. В дверном проеме показались двое бритоголовых мужчин в улыбающихся белых масках. Алишия уже когда-то видела такие, и выглядели они жутко. Она с трудом подавила рвущийся из горла крик и сгруппировалась на сиденье, опершись на локти и подтянув колени к груди. Пусть только сунутся – сразу получат острым каблуком!

Мужчины обошли такси сбоку. Дверные замки щелкнули. С обеих сторон к ней потянулись руки. Алишия изо всех сил ударила ногой вправо, потом влево и услышала, как кто-то всхрипнул от боли. И продолжала брыкаться, пока один из мужчин не ухватил ее за ногу, да так, что чуть не вывихнул лодыжку. Он потянул сильнее, и девушке пришлось повернуться, чтобы избежать перелома. Мужчина потащил ее к себе. Другая нога подвернулась, и Алишия повалилась на пол, лицом вниз. Она оказалась на коленях, уцелевший каблук больно впился в ягодицу. Незнакомец схватил ее за волосы и сильно потянул. Шея выгнулась так, что девушка не могла издать ни звука. Она попыталась отбиться кулаками, но одну руку тут же перехватили, а другую заломили за спину. Алишия уткнулась лицом в пах незнакомца. Не выпуская ее запястья, мужчина вытащил из кармана смоченный чем-то платок и сунул ей под нос. Через несколько секунд она отключилась.

По улицам восточного Лондона медленно катил белый фургон. В тускло освещенной кабине сидели двое высоких, крепко сбитых мужчин. Обоим было чуть за тридцать. Тот, что был повыше и постройнее, с круглым, почти детским лицом, голубыми глазами и лысой головой, отзывался на кличку Бритый. Справа по шее и щеке у него тянулась татуировка: паук карабкался по паутине, словно пытаясь забраться в ухо. Бритый заметно нервничал, постоянно поправляя белую кепку с красным крестом святого Георгия по бокам и эмблемой футбольного клуба «Вест-Хэм юнайтед» спереди. Путеводитель в его руках был открыт на странице с картой Лондона, на которую падали отблески света уличных фонарей. Водитель, Дэн, не был похож на напарника. Короткие волосы на пробор, ни татуировок, ни пирсинга – он выглядел вполне прилично. Вместе они работали второй раз.

– Опаздываем, – спокойно заметил он, высматривая по сторонам таблички с названиями улиц.

– Знаю, черт побери! – рявкнул Бритый. – Где мы сейчас?

– Нью-Барн-стрит? – озадаченно повторил Бритый. – В какую жопу мира мы забрались?

– Понятия не имею. Так на указателе было написано, – невозмутимо пожал плечами Дэн.

– Тогда скажи, куда ехать дальше. Прямо, налево, направо?

– Дай карту сюда. – Дэн выхватил путеводитель из рук Бритого. – У тебя даже не та страница открыта.

Дэн кинул брошюру Бритому на колени, проехал несколько сотен метров вперед и свернул налево.

– Вот и Грейндж-роуд, – заметил Бритый как ни в чем не бывало. – Видишь, я совсем чуть-чуть ошибся.

Пошарив в карманах, Бритый выудил мятый клочок бумаги с номером дома. Тот находился в самом конце улицы. Заехав на подъездную дорожку, Дэн развернул фургон задом к воротам гаража и погасил фары.

– Прибыли. Давай передохнем пару минут, – предложил он.

– Надень. – Бритый передал ему вязаную маску. Свою кепку «Вест Хэма» он сунул в бардачок. – Только не задом наперед.

– Спасибо большое, без тебя не разобрался бы.

– И это тоже тебе. – В руках у Дэна очутился пистолет с глушителем.

– Я думал, мы просто заберем девчонку, – насторожился он.

– Ты же сам вызвался со мной работать, – отрезал Бритый.

– Зачем нам пушки, если мы за девчонкой приехали? И как мне, по-твоему, одновременно со шприцем управляться?

– Придумай что-нибудь, – отмахнулся Бритый. – Возьми еще вот эту штуку.

Он передал Дэну скрученную хирургическую нить – лигатуру.

– И напоследок самое важное. – Словно не слыша напарника, Бритый сунул ему в руки пару латексных перчаток.

– Что мне с этим делать? – Дэн озадаченно разматывал лигатуру.

– Пушки нужны на случай, если что-то пойдет не так. От этих ребят всякого можно ожидать, а Пайк велел сделать все без лишнего шума. Тут-то и пригодятся нитки.

– Каких еще ребят? – удивился Дэн. – Пайк сказал, что таксист будет один. Отдаем ему пять кусков в обмен на девчонку, я вкалываю ей снотворное, и мы сматываемся. А он дожидается второй половины суммы.

– Это он тебе сказал. – Бритый уже натягивал перчатки. – А мне сказал, что прежде не вел дел с этим таксистом и не знает, что у того может быть на уме. Поэтому лучше перестраховаться.

– Может позвать друзей. Отказаться отдавать девчонку. Потребовать больше денег. Связи у него есть. Понял?

– Хватит строить из себя святошу. Бери нитку, и пошли.

Дэн запихнул лигатуру в карман брюк, а пистолет – во внутренний карман куртки. Натянув маски, они вылезли из фургона и направились к черному ходу позади гаража.

В комнате сидели трое мужчин. Перед ними на столе стояла доверху забитая окурками пепельница и два стаканчика дешевого кофе, рядом валялись две уродливые пластмассовые маски на резинках. Никакого алкоголя – так было условлено. Когда имеешь дело с красотками, всегда случаются проблемы.

Таксист молча смотрел на своих подручных. Два нелегала. Крепкие, коренастые ребята из Страны-Черт-Знает-Где. Оба стрижены под ноль, круглые головы в шрамах и вмятинах – то ли часто падали с лошадей во время своих степных состязаний, то ли регулярно ввязывались в потасовки в тюрьме. Последнее казалось более вероятным. Младший не упустил возможности заглянуть девчонке под юбку. Выглядел он абсолютно бетонноголовым – этот термин таксист специально изобрел для дураков, которым довелось на него работать. Поэтому ему пришлось объясняться со старшим, который хоть немного понимал по-английски, и сказать, что такого он не потерпит.

– Долго ждать? – поинтересовался старший на ломаном английском.

Его спортивная куртка была заляпана штукатуркой.

Таксист не удостоил его ответом, лишь взглянул на часы и перевел взгляд на плотно занавешенное окно. Ожидание действительно затянулось.

Младший едва заметно ткнул старшего напарника локтем в бок. Тот подался вперед и потер сложенными щепотью пальцами перед носом таксиста. Тот облизал губы сухим обложенным языком и поднял вверх указательный палец. Жест смутил нелегалов, и они вновь о чем-то заговорили на своем тарабарском языке. Таксист откинулся назад, убедившись, что «дерьмо» в их языке, по всей видимости, звучит примерно так же, разве что гласных поменьше. Он нервно забарабанил по бедрам.

– Подождите еще немного. Скоро получите все, что причитается. – Он продемонстрировал в улыбке кривые серые зубы. – Бьюсь об заклад, такой калым даже за ваших сестер не давали.

Слова сыпались на помятые головы нелегалов осколками разбитой свиньи-копилки, среди которых им так и не удалось поймать ничего ценного. Они продолжали шушукаться. Таксист разглядывал их с нескрываемым удовольствием. За последние двадцать лет он полюбил слушать чужую речь. То, как представители разных национальностей извлекали звук, поражало его. Арабы будто давились словами. Индийцы булькали, словно разговаривая на валлийском под водой. Китайцы то шипели, то трещали, как бенгальский огонь. А речь этих двоих звучала как пердеж козлов в открытом поле.

– Деньги давай, – потребовал старший, снова протягивая руку.

Снаружи раздался звук подъехавшей машины, и спустя несколько минут снизу донеслись шаги. Таксист поднялся, прикрывая за собой дверь, но та распахнулась, и спины нелегалов были отчетливо видны в проеме.

Из прорезей на маске были видны только его глаза и губы.

– Заждались мы вас, – ответил таксист, натягивая белые перчатки.

– Тебе виднее. – Заметив нелегалов, Бритый насторожился. – Это еще кто такие?

– Пайк ничего не говорил ни про каких… помощников.

– Знаю. Но не одному же девчонку тащить? Придя в себя, она словно с цепи сорвалась.

– Минут пятнадцать назад спала, – ответил таксист. – Потом не проверял.

– Нет. Она просто взбесилась. Похоже, у нее клаустрофобия или что-то в этом роде.

Дэн то и дело поглядывал в сторону нелегалов. Те о чем-то шептались.

– Надо позвонить Пайку. – Кивком Бритый показал напарнику на дверь.

– Приехали… – прошептал Дэн и пошел за ним следом.

Он нервно переминался с ноги на ногу, пока Бритый что-то бурчал в трубку. Закончив разговор, тот многозначительно чиркнул большим пальцем поперек горла. Дэн почувствовал, как душа уходит в пятки.

– Какого хрена? – Таксист с изумлением уставился на оружие в их руках.

– Буди девчонку. Пусть будет готова, – приказал Бритый и вытолкал таксиста в коридор.

– Ты нарушил уговор. – Губы Бритого казались кроваво-красными на фоне черной маски. – А мы делаем, что велено. Буди девчонку.

– Делай, что говорят, – отрезал Бритый и подтолкнул его к двери в спальню.

Дэн и Бритый вошли в комнату. Нелегалы повернулись им навстречу. Понимание того, что в награду им уготованы вовсе не деньги, росло с каждым мгновением, пока темные отверстия стволов не заслонили, казалось бы, весь остальной мир. Руки в белых перчатках сорвали их со стульев. Несколько пинков по коленям заставили опуститься на вздувшийся линолеум. Стволы уперлись им в затылки, кровь отлила от губ, и нелегалы с мольбой посмотрели вверх, осознав наконец свое истинное место в жизни, которая привела их в утробу этого мрачного, ненасытного мегаполиса. Спрятав пистолеты, Дэн и Бритый достали из карманов лигатуры и накинули на шеи склонившихся перед ними мужчин. У них за спиной таксист захлопнул дверь спальни.

Шум в соседней комнате разбудил Алишию. При виде таксиста девушку вновь охватил страх. Немигающим взглядом она уставилась на дверь. Снаружи доносились звуки отчаянной борьбы. Что-то тяжелое ударилось о пол за стеной, и девушка вздрогнула. Таксист лишь молча глядел в потолок, зажав уши руками.

– Что происходит? – шепотом выдавила Алишия.

Ответа она не дождалась. Сквозь хрип и пыхтение слышалось, как судорожно скребут о линолеум каблуки. Внезапно все прекратилось. Наступила пугающая тишина, которую нарушил лишь звук очередного падения. Таксист опустил руки и угрюмо покачал головой. Алишия отползла к стене, продолжая в ужасе таращиться на дверь. Снаружи не доносилось ни звука.

– Ладно, – вздохнул наконец таксист. – Пойдем.

Алишия увидела мужчин в масках и распростертые на полу тела. На мертвых распухших лицах застыл ужас. Ее вырвало. Таксист втолкнул девушку обратно в спальню.

– Вытри ее, – приказал Бритый. – Есть во что этих завернуть?

– Гляньте в гараже, – ответил таксист. – Пара кусков брезента должна найтись.

Дэн, все еще в шоке от содеянного, спустился в гараж, отыскал брезент и принес его наверх. Вместе с Бритым они завернули в него трупы и перевязали веревкой. Запах в комнате заставил обоих закашляться. Они перетащили тела в гараж. Дэн вышел через черный ход и оглядел улицу. Ни души. Он вернулся в гараж и открыл задние двери фургона. Погрузив трупы, они отправились за девушкой.

Таксист открыл окна, и вонь постепенно выветривалась из комнаты.

– Вот на хрена ты это сделал? – упрекнул его Бритый. – Не мог просто следовать указаниям?

– Откуда мне было знать, что все так закончится? – пожал плечами тот. – Деньги у вас?

Бритый передал ему пухлый конверт. Они вошли в спальню. Испачканные блевотиной юбка и блузка Алишии валялись на полу. Сверху лежали коричневые колготки. Девушка в одном нижнем белье испуганно смотрела на похитителей с кровати.

– У тебя есть пароль от сигнализации ее квартиры? – спросил Дэн.

Поглощенный пересчетом денег, таксист лишь отрицательно помотал головой. Дэн с Бритым многозначительно посмотрели на Алишию. Та сообщила пароль. Бритый достал мобильник, набрал номер, назвал нужные цифры.

– Найди нам какой-нибудь пакет, чтобы положить ее вещи, – сказал Дэн.

Таксист принес из кухни пакет и сложил туда одежду Алишии. Вынув из кармана маленькую черную коробочку, Дэн извлек оттуда наполненный прозрачной жидкостью шприц. При виде иглы Алишия еще крепче прижалась к стене и зарыдала.

– Ты делал такое раньше? – Таксист попытался заглянуть Дэну через плечо.

– Нет, первый раз в жизни. – Дэн драматически закатил глаза.

– Прошу вас, не надо, – взмолилась Алишия. – Я не буду шуметь…

– Это просто успокоительное, – сказал Дэн и повернулся к таксисту. – Хочешь и тебе укольчик сделаю?

– Если бы ты, мать твою, сделал все, как велено, – угрожающе произнес Бритый, глядя в упор на таксиста, – то уборка бы не понадобилась.

Глава 2

Женщина-администратор за черной гранитной стойкой не могла отвести взгляд от зеленых глаз Чарльза Боксера – такие она видела лишь у цыган. Черная кожаная куртка, потертые джинсы, армейские ботинки – нет, этот клиент явно не был похож на привычных постояльцев отеля.

Вспомнив, что дочь внезапно отказалась с ним ехать, он почувствовал легкое раздражение. Какие уж тут развлечения! И если не считать встречи со старым клиентом, дел в Лиссабоне у Боксера, независимого консультанта по похищениям людей, тоже не предвиделось.

– Просто отдохнуть, – улыбнулся он, протягивая паспорт.

Администратор ввела данные в компьютер, отметив про себя, что клиенту вскоре стукнет сорок.

Боксеру понравилось, что она не стала задавать лишних вопросов.

Несколько минут спустя он уже лежал на кровати, уставившись в потолок. Телефонный разговор с Эми, его семнадцатилетней дочерью, не давал ему покоя.

– Я не приеду, – сообщила она. – Разве мама тебе не передала?

– Что значит «не приеду»? Эми, что за ерунда? Мы готовились к этой поездке с Рождества, а сегодня ты передумала? Я звонил Мерси в среду, она ничего мне не говорила.

– Забыла, наверное. У нее учения на выходных, всю неделю готовилась. Она просила меня тебе позвонить.

Боксер почти видел, как Эми пожимает плечами. Все, как она и задумала, – он же не будет возвращаться и увозить ее силой. Для дочери такое поведение было в порядке вещей.

– У Карен? – уточнил Боксер, стараясь, чтобы в голосе не звучал сарказм.

– Нет, у подруги я ночую. А работаю дома, в своей комнате. Позвони маме, она подтвердит. Мы обо всем договорились перед ее отъездом.

– Вот только меня забыли спросить. И ты прекрасно знаешь, что до окончания учений до нее будет не дозвониться.

– И что мне теперь делать с твоим билетом до Лиссабона за полторы сотни фунтов?

Молчание. Тишина в трубке была полна плохо скрываемым раздражением. В последнее время Эми быстро заводилась.

– Сказать, почему я не хочу ехать с тобой? – Она явно готовила решающий удар.

– Ты ведь уже сказала, что из-за экзаменов, хотя я не припомню, чтобы ты когда-то была прилежной ученицей.

– Именно поэтому мы и собирались провести эти выходные вместе.

– Я не собиралась с тобой ехать потому, что знала: ты оставишь меня одну, а сам всю ночь будешь резаться в свои дурацкие карты.

– Тогда зачем бронировать отель в парке Наций, а не в центре Лиссабона?

– Во-первых, с тобой хотел познакомиться мой давний клиент, Бруну Диаш. Он живет неподалеку. А во-вторых, ты собиралась в океанариум, а он совсем рядом.

– Я проверила в интернете. Этот отель куда ближе к казино. Каких-то сто метров. Знаю тебя: ты бы вернулся к семи утра… В хорошем настроении, если бы выиграл, и в паршивом, если бы проиграл. А я не хочу, чтобы мои выходные зависели от результата твоей игры в карты.

Боксер спустил ноги с кровати и сел, опершись руками о колени. Где-то в душе вновь открылась черная дыра размером с кулак – ощущение, знакомое с детства. Когда ему было семь, отец бросил семью и навсегда исчез из его жизни. Дыра символизировала утрату. За много лет ему почти удалось залатать ее. Иногда даже казалось, что дыра исчезла совсем. Теперь он снова терял над ней контроль, особенно если дело касалось Эми. Достаточно было одного слова, взгляда, презрительно поджатых губ – и дыра появлялась, затягивая его в темный водоворот потерь.

Полтора года назад Боксер уволился с должности консультанта в «GRM» – частной компании, на которую приходится семьдесят процентов дел, связанных с похищениями людей по всему миру. Он ушел в «свободное плавание», чтобы больше времени проводить с дочерью. Тогда-то все и началось. Когда из жизни исчезли привычный рабочий распорядок и общение с коллегами, в ней появилось место для других вещей… не самых лучших вещей.

Теперь он регулярно виделся с дочерью, но Эми не упускала возможности напомнить, как часто в ее короткой жизни его не было рядом. Ее отказ ехать с ним в Лиссабон стал ответом на пятнадцать с лишним лет одиночества. Одной поездкой вину не загладишь, и черная дыра внутри подсказывала Боксеру, что дочь права.

Он никак не мог понять, почему ему не удается сблизиться с дочерью. Боксер думал, что дело в его привычке к одиночеству – он постоянно находился то в Мехико, то в Боготе, то в Карачи, читал триллеры, играл в карты, ожидая следующего шага бандитов. И вот теперь последствия этой привычки оказались очень тревожными. Ему нужно было избавиться от тяги к одиночеству. По крайней мере, отогнать ее подальше.

– Нет, ты только подумай! – не унимался Бритый.

Снова напялив кепку «Молотобойцев»[2], он курил, откинувшись на дверцу фургона и закинув ногу на приборный щиток.

Дэн вел машину молча. Он еще не пришел в себя после первого в жизни убийства. И зачем надо было их душить? Руки до сих пор дрожали.

– Ни тебе «спасибо, что доставили девчонку целой и невредимой», ни «спасибо, что избавились от двух баранов, о которых и речи не было в сраном договоре», ни «спасибо, что раздобыли пароль от сигнализации в квартире этой сучки», ни «спасибо, что укололи ее этой херовиной». Нет, только «уберите жмуров с глаз моих и чтобы никто ничего не заподозрил»! А я, в натуре, терпеть этого не могу.

Разглагольствования Бритого ему порядком надоели.

– Мочить людей, когда я не под кайфом, – пояснил тот.

И подумал: «Вот чем я теперь занимаюсь. Мочу людей. И зачем?»

– Канюля. Так эта херовина называется, – сказал он вслух.

– Где ты научился так управляться с иглой? – поинтересовался Бритый. – На торчка вроде не похож.

Дэн промолчал. Они миновали док принца Альберта. Как вышло, что он так легко переступил черту? Почему он это сделал?

– Эй, ты, дурень, – разозлился Бритый. – Я к тебе обращаюсь.

Дэн мельком глянул на него и вновь сосредоточился на дороге.

Бритый расхохотался и, сняв кепку, почесал гладкую макушку.

– Обалдеть, – покачал головой Бритый. – И как ты докатился до жизни такой?

– Встречался с девушкой, у которой было много друзей-знаменитостей в клубной тусовке. Многие сидели на таблетках. Я таскал лекарства, она сбывала. Потом… меня взяли. Отсидел три года в Уондсуэрте. А теперь вот… Занимаюсь этим.

– Выходит, Пайка ты в Уондсуэрте встретил? – спросил Бритый. – Он там был привилегированным клиентом.

– Я делал ему инъекции. Он не хотел, чтобы этим занимался какой-нибудь тупой укурок.

Бритый усмехнулся, переваривая полученную информацию.

– Вот, ровно столько раз она меня навестила. – Дэн сложил указательный и большой палец в цифру 0. – Так что, сам понимаешь… Ладно, где нам избавиться от жмуриков?

– Есть одно местечко, – сообщил Бритый. – Езжай прямо, потом направо на Баркинг-роуд.

– Ты вроде говорил, что не знаешь районы восточнее Лаймхауса?

– Я скажу, когда будем на месте. – Бритый явно был доволен собой. – Скорость не превышай. Только копов нам сейчас не хватает.

– Понятия не имею, – пожал плечами Бритый. – Горячая штучка. Пайк обычно с такими не связывается. Ты в курсе, что он решил заняться секс-трафиком? В этом бизнесе большие бабки крутятся.

– Был пару раз в одном заведении в Форест-гейт. Хорошие девочки, из Молдовы. Или Молдавии, как там правильно. Из Белоруссии и тому подобных стран. По-английски, правда, не говорят. Да и зачем, рот-то все равно постоянно занят.

Дэн покосился на него, не оценив шутки. Бритый усмехнулся под нос.

– Здесь, под эстакадой, направо, – показал он. – Наверх не заезжай. Там будет маленькая улочка… А, вот и она.

Пока они ехали мимо фабричных зданий, лишь одна машина пронеслась по эстакаде.

– Теперь налево. Остановись на мосту, – продолжал руководить Бритый.

Дэн повернул, сбавил скорость и остановил машину. Какое-то время они сидели молча. Дэн по-прежнему старался прийти в себя, а Бритый наклонился вперед, уткнувшись козырьком в лобовое стекло.

– Давай-ка осмотримся повнимательнее, – произнес он наконец. – Вполприщура, как мой батя говорил.

– Я думал, вполприщура – это невнимательно, – заметил Дэн.

– На твоем месте я бы избавился от кепки, – парировал Дэн.

– Как называется эта река? – глянул вниз Дэн, перегнувшись через перила.

– Знаю только, что она протекает мимо очистной станции в Бектоне, – ответил Бритый. – Все чисто. За работу!

Они вытащили первый труп и водрузили на перила. Бритый кряхтел от натуги, а Дэн даже не вспотел.

– Придержи брезент, – распорядился Дэн. – На нем куча наших отпечатков.

Они ухватились за веревки и толкнули тело вперед. Ткань развернулась, и труп с громким всплеском упал в воду.

– Наделали чертова шуму, – выругался Бритый.

Они проделали то же самое со вторым трупом. Затем сложили брезент и сунули в фургон. Еще раз взглянули на воду – тел не было видно.

Вернувшись в машину, Дэн вытянулся в кресле. Бритый разминал мышцы.

– Бьюсь об заклад, ты частенько этим занимался, пока был медбратом, – заметил он.

– Сбрасывал трупы в реку? – хмыкнул Дэн. – Ага, постоянно.

– Да нет же, болван. Таскал их. Знаешь, как в «Катастрофе»[3]. Раз, два, взяли!

– В тюрьме я коротал время в тренажерном зале.

Они развернулись и вновь выехали на Баркинг-роуд.

– Вот ведь дерьмо! – Бритый снова нервно затягивался сигаретой.

– Разница лишь в том, – продолжал Дэн, – что о них никто и не вспомнит.

– Вспомнит… Кто-нибудь где-нибудь. У старшего на одежде следы штукатурки, значит он где-то работал. Так что…

– Это дело нам еще аукнется, попомни мои слова, – мрачно заметил Бритый. – И довольно скоро.

Бруну Диаш позвонил около полуночи. Боксер как раз доедал сашими в японском ресторане у океанариума.

Спустя десять минут он уже шагал по современному району. Здания окружали парк, разбитый к Всемирной выставке 1998 года. Боксер миновал черный стеклянный фасад казино, куда наверняка заглянет позднее, и направился в сторону новой станции метро. Целью его был возвышавшийся рядом с ее покатой крышей элитный небоскреб.

Бразильский бизнесмен Бруну Диаш был вторым клиентом Боксера с тех пор, как тот стал независимым консультантом. Дело вела частная охранная контора «Управление рисками „Щит“». Сначала все шло по плану. Боксер договорился о выкупе с похитителями Бьянки, дочери Бруну, те не паниковали, и, казалось, их не интересовало ничего, кроме денег. Конечно, шестьсот тысяч долларов – сумма чуть большая, чем рассчитывал Боксер, но Бруну был готов выложить ее ради спасения дочери. Удостоверившись, что девушка жива, Боксер с деньгами отправился в пригород Сан-Паулу. Брат Бруну отвез его к заброшенной ферме на проселочной дороге, где, по словам главаря банды, нужно было оставить выкуп.

Через два часа Бьянку, жестоко избитую и изнасилованную, бросили на обочине заброшенной дороги в нескольких часах езды от Сан-Паулу. Наутро ее нашел местный крестьянин. Двое похитителей были задержаны и приговорены к пожизненному заключению. В бразильских тюрьмах насильников не жалуют, и оба протянули лишь полгода. Третий их подельник, опознанный как Диогу Шавиш, исчез. Скорее всего, сделал пластическую операцию и бежал из страны.

Лифт доставил Боксера на восемнадцатый этаж башни Сан-Рафаэл. Услужливая горничная провела его в роскошную гостиную. Сквозь стеклянные стены открывался прекрасный вид на море городских огней, отражающихся в черной глади реки Тежу. Сияющая громада моста Васко да Гама пересекала широкое устье и уходила на юг, к Монтижу. Диаш отослал горничную, и мужчины обнялись. Их дочери были примерно одного возраста, поэтому Боксер искренне сочувствовал Бруну. Пережитое сблизило их, и они с тех пор частенько выпивали вместе. К Боксеру у Диаша претензий не было, во всем он винил только себя.

Последние полтора года не пощадили бразильца. Даже активный образ жизни не мог разгладить глубокие морщины, появившиеся на его лице после похищения Бьянки. Он направился к подносу с напитками, сделал Боксеру виски со льдом, себе налил бренди. Мужчины встали у стеклянных дверей, ведущих на просторный балкон.

– Как Бьянка себя чувствует? – спросил Боксер.

– Без улучшений. По-прежнему в коляске, ноги не двигаются. – Бруну угрюмо покачал головой, словно кивая своему отражению на зеркальной поверхности дверей. – Речь тоже нарушена. Говорят, причины психологического характера. Может, поправится, может, нет. Делаем все возможное. Отвезли ее на неврологическое обследование в Санта-Монику, в медицинский центр при Калифорнийском университете. Ждем результатов.

– Больно это слышать, Бруну. – Боксер положил руку на плечо бразильца. – Дня не проходит, чтобы я о ней не думал. Она… глубоко запала мне в душу.

– А где Эми? – Бруну сменил тему разговора. – Думал, вы приедете вместе.

– Не вышло. Экзамены, – ответил Боксер. – Но с ней все хорошо.

– У нас сейчас трудный период, – признался Боксер.

– Ты должен радоваться, – сказал Диаш, глянув Боксеру в глаза.

Они помолчали. Снаружи завывал ветер. Диаш наполнил бокал и глубоко вдохнул, словно собираясь с силами перед серьезным разговором.

– Послушай, я не планировал об этом говорить, думал, с тобой будет Эми, – начал он. – В сентябре я приезжал сюда по делам. Как-то утром решил пробежаться вдоль реки. Так вот, среди людей, завтракавших в уличном кафе напротив Театра Камоэнса, я заметил одного парня. Он пил кофе и курил. Угадай, кто это был?

Догадка осенила Боксера, но он лишь покачал головой.

– Он самый, Диогу Шавиш, – утвердительно кивнул Бруну. – Ничуть не изменился, только усы и бородку отрастил. От неожиданности я споткнулся и чуть череп о булыжники не раскроил.

– Нет, хотел сначала удостовериться, – ответил Диаш. – Вызвал из Сан-Паулу своего телохранителя, Кристину Сантуш. Она втерлась к Шавишу в доверие и все про него выяснила. У него хорошая квартира прямо над тем кафе. Не работает, живет на мои денежки. Имя сменил, но, к счастью, не внешность.

– Я еще раз его видел, – уклонился от ответа Диаш. – Стоял рядом с сукиным сыном, вот как с тобой сейчас.

– Правду говорят, Бог шельму метит. Грязные деньги не пошли ему впрок. Говорят, тоска по родине – наименьшая из его проблем.

– Мерзавец влюбился в нее. Считает ее ангелом небесным.

– А что насчет экстрадиции? Между Бразилией и Португалией наверняка есть соглашение.

Диаш отошел от окна, глотнул бренди, вынул из коробки на столике сигару и уселся в белое кожаное кресло.

Боксер посмотрел на него внимательно, словно сквозь прицел, и решил ответить помягче.

– Современного, успешного, привлекательного мужчину… Глубоко потрясенного тем, что случилось с его дочерью.

– Не просто потрясенного, Чарли. Сломленного. Моя жена это понимает. Все понимают. Знаешь, что всему виной?

Боксер кивнул. После нескольких командировок на Ближний Восток он хорошо понимал людей, которым довелось пережить серьезные потрясения. Морщины на лице лишь внешнее проявление страданий. Если бы он был верующим, то сказал бы, что на их душах тоже остались шрамы.

– Ты всегда считал себя цивилизованным человеком, – заметил Боксер.

– Нет ничего хуже, – медленно сказал Диаш, – чем осознать, что ты такой же безжалостный и жестокий, как Диогу Шавиш.

– Я виню себя в случившемся. Как знать, может, если бы я не был успешным человеком, с моей девочкой такого бы не произошло? Мысль об этом гложет меня. Я постоянно задаю себе вопросы, на которые нет ответа, и я уже не тот, что прежде, – сказал Диаш. – Ты не знаешь, каким счастливым я был раньше. А теперь… – Скрипнув зубами, он сжал кулаки.

– Ты так и не сказал, что собираешься делать с Диогу Шавишем.

– Помнишь наш разговор в Сан-Паулу о возмездии? – Диаш откусил кончик сигары, и на его щеках заходили желваки. – Ты сказал тогда, что видишь в своей работе один недостаток. Ты освобождаешь заложников, но возмездие преступникам несут другие люди. Дело закрывается для жертв и их семей, но не для тебя. Лично ты никогда не участвовал в наказании бандитов. Верно?

– Что-то припоминаю, – уклончиво ответил Боксер, пытаясь восстановить в памяти долгие ночные беседы с Бруну. – По-моему, я говорил, что большинство жертв отказываются давать показания. Хотят все оставить позади и жить обычной жизнью. А похитители привыкают к легкой наживе и вновь преступают закон.

Диаш наклонился, поставил стакан на стол и взглянул на Боксера в упор.

– Вот именно, – подтвердил он. – Хочешь, чтобы Диогу Шавиш никогда больше не причинил никому зла?

В комнате повисла тишина. Боксер, опытный игрок в покер, усилием воли подавил уже готовый побежать по венам адреналин. Он действительно этого хотел. Хуже того, он в этом нуждался. С тех самых пор, как ушел из «GRM» и стал все чаще обращать внимание на открывшуюся внутри дыру. Но он хорошо уяснил одно правило: срываться нельзя.

– Думаю, тебе стоит пойти в полицию, – сказал он осторожно.

Он откинулся в кресле и щелкнул золотой зажигалкой «Зиппо». В воздухе почувствовался аромат сигарного дыма.

– Я хочу, чтобы ты его убрал. – Он закрыл зажигалку и глубоко затянулся.

– И почему ты решил, что я на это соглашусь? – невозмутимо спросил Боксер.

– Есть у меня друг, бизнесмен из России. Ты помог одному его приятелю. Освободил сына из лап каких-то киевских бандитов. Потом выследил одного из членов этой банды. И вскоре его нашли замерзшим насмерть в лесу под Архангельском.

– Парень просто оделся не по сезону, – пожал плечами Боксер.

– Чарли, ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, – отмахнулся Диаш. – Я бы и сам это сделал, но у меня не получится.

Боксер подумал, что таким образом Бруну Диаш хотел его подбодрить. Бразилец неверно истолковал его молчание.

– Не нужно денег, – сказал Боксер. – Я же сказал, что думаю о Бьянке каждый день.

– А что насчет твоего благотворительного фонда?

– Откуда ты о нем знаешь? – удивился Боксер.

– Информация витает в воздухе, – уклончиво сказал Диаш, помахивая сигарой. – Фонд «Потерянные». Ты помогаешь в поиске пропавших людей, когда полиция оказывается бессильна. Работаете по всему миру?

– Пока только в Великобритании. Весь штат – я и пара бывших полицейских. Чтобы расширить сферу деятельности, нужны ресурсы.

– Больше профессиональных сыщиков, – пояснил Боксер, давая Диашу пищу для размышлений. – И отдельный офис.

– Помещение в двести квадратных метров в тихом малоэтажном доме на Мэрилебон-Хай-стрит подойдет?

– Серьезнее некуда, – кивнул Диаш, подавшись вперед. – Договорились?

Боксер моргнул, сглатывая накопившуюся во рту слюну. Каждый раз, оказываясь в подобной ситуации, он пытался понять, что заставляет его переступить черту. Ему казалось, что причину следует искать в поступке отца, но логически обосновать это он не мог.

– Как мне подобраться к Шавишу? И что мне с ним… – спросил Боксер. – Ты застал меня врасплох своим предложением.

Диаш вышел из комнаты. Боксер проследил за его отражением в окне. Он не до конца осознавал, что происходит, но ничего не мог с этим поделать. Но когда Диаш вернулся, держа в руках рулон бумаги, маленькую коробочку и тяжелый чемодан, мозг Боксера немедленно переключился в рабочий режим.

– Вот планировка квартиры Диогу Шавиша. – Диаш развернул рулон. – А здесь, – он открыл коробочку, – ключи от дома и квартиры.

– Она ничего не упускает из виду. Шавиш – раб привычек. По пятницам и субботам он посещает бразильский бар «Ипанема» на улице Буждур. Засиживается там допоздна, часов до трех ночи, и возвращается домой пешком вдоль набережной. Ложится и спит почти до вечера.

– Вот, самая свежая. Снято в кафе рядом с квартирой.

– Бруну, ты рассчитываешь, что я сделаю это сегодня?

– Почему нет? Ты приехал один, без дочери… – пожал плечами Диаш. – Сегодня или завтра – выбор за тобой.

Диаш открыл чемодан и вынул оттуда ящик. Внутри оказался девятимиллиметровый пистолет «Глок-17» c глушителем «AAC эволюшн».

– Насколько я знаю, эта модель есть на вооружении британской полиции. Сам решай, что делать с пистолетом. Можешь просто помахать им перед носом Шавиша, чтобы он не выкинул чего.

– Дай еще раз взглянуть на чертежи. Не хочу таскать их с собой.

Боксер запомнил планировку и сунул ключи в карман.

– Сегодня схожу на разведку, – сказал он. – Загляну в «Ипанему», прослежу за ним.

Диаш проводил Боксера до двери. Тот взял с собой чемодан.

– Тебе что-нибудь нужно… от Шавиша? – спросил Боксер.

– Ничего. Просто спроси его, зачем он разрушил жизнь моей дочери.

В квартиру номер один в доме четырнадцать по Лавендер-гроув, что в Долстоне, проник незваный гость. Мужчина в черном открыл дверь ключом, зажег фонарь и ловко отключил сигнализацию. Внутри было гораздо теплее, чем на улице. Злоумышленник быстро проскочил в спальню.

Свет фонаря скользил по развешенным на стенах фотографиям, пока не остановился на старой афише. На ней красивый, стройный индиец в белоснежных рубашке и брюках ослепительно улыбался, глядя в дуло направленного на него револьвера. Каждая клеточка его тела, казалось, излучала силу и обаяние. Внизу был напечатан сценический псевдоним – Анади Капур.

Взломщик подошел ближе и направил фонарь на соседний снимок. Тот же мужчина, но двадцать лет спустя. Тут ему слегка за пятьдесят. Немного располнел, но волосы еще не успели поседеть. В дорогом сером костюме, полурасстегнутой рубашке, с золотой цепочкой на шее, он по-прежнему выглядел привлекательно. Харизма и блеск в глазах никуда не делись, и возможно, именно это сразило индийскую красавицу, что держала его под руку на этом фото. Женщина была почти на полголовы выше, в блузке цвета слоновой кости с эффектным вырезом, короткой юбке и туфлях на шпильке, подчеркивающих длину ее стройных ног. Двое детей перед ними важно смотрели вдаль, словно маленькие сфинксы.

На следующем фото того же мужчину, уже в смокинге, сопровождала светлокожая брюнетка лет сорока. На ней было вечернее платье, а длинные волосы струились по плечам, как у девушки. Между ними стояла смуглая юная красавица в черном платье и сверкающем колье. Маленькая латунная табличка на рамке гласила: «21-й ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ АЛИШИИ Д’КРУШ». Взломщик постучал пальцем по стеклу в районе живота Алишии – именно это платье он искал.

Он посветил фонарем вокруг в поисках шкафа. Увидев его, бегло просмотрел висевшую там одежду, пока не обнаружил несколько похожих платьев. Наконец в полиэтиленовом чехле он нашел черное платье с фотографии, вынул его из шкафа и положил на кровать.

Порывшись в ящиках комода у кровати, взломщик выудил подходящие черные трусики и бюстгальтер без бретелек и бросил поверх платья. Он продолжил изучать содержимое ящиков, но не нашел желаемого. Заглянул под кровать, под матрас, обыскал все на полу и под мебелью – безуспешно. Взломщик снова полез в шкаф. Что-то подсказывало ему, что Алишия была не из тех, кто пользовался сейфами. Значит, вещь, которая ему нужна, должна быть где-то здесь.

Под платьями стояли обувные коробки. Взломщик тщательно обшарил каждую. Наконец в самом низу он наткнулся на пару старых потертых угг с подвернутыми голенищами. Он сунул руку в левый сапог. Наконец-то! Внутри оказалась плоская коробочка с золотой гравировкой ювелирного магазина «Аспри». В ней лежало бриллиантовое колье с фотографии. Взломщик положил коробочку в карман, убрал на место угги и взял вместо них туфли на шпильке от «Прада». Сложив всю одежду в полиэтиленовый чехол от платья, он еще раз осмотрелся вокруг и вышел из квартиры.

В ушах словно плескалась вода. Алишии казалось, что ее затягивает водоворот, хотя она лежала абсолютно неподвижно. Глубоко вдохнув, она очнулась. И сразу ощутила на лице черный бархат. Девушка приподняла голову с твердой, как кирпич, подушки и облизала пересохшие губы. Сделала еще один вдох, чтобы отогнать подступившую тошноту, и коснулась лица, нащупывая маску для сна. В этот момент чей-то спокойный, но твердый голос скомандовал из динамиков:

Алишия немедленно повиновалась. Задев запястьем резинку трусиков, она поняла, что к руке что-то прикреплено. «Игла для инъекций», – догадалась она. Колготок на ней не было. Бюстгальтер был на месте, но обувь и часы «Картье» исчезли. Алишия вспомнила, как ее вырвало. Перед глазами вновь возникли распухшие лиловые лица, и девушка вздрогнула.

– Именно. Правда, я не уверен, что вашему поколению знакомо такое понятие. Ляг на спину, руки сложи на животе. Дыши глубоко и ровно.

– Мне нужно одеться – я замерзла, – пожаловалась Алишия. Это было неправдой – на самом деле полуголой она чувствовала себя более уязвимой.

– Не верю. В комнате двадцать пять градусов. Прекращай ныть и делай что говорю.

– Тогда скажите, как я могу получить то, что хочу.

Она задумалась. Благодаря своему положению она всегда умела противостоять давлению. С другой стороны, ей срочно надо было в туалет. Что ж, придется сыграть в эту игру, но на своих условиях.

– Хорошо. Я отвечу на вопрос, чтобы получить право сходить в туалет.

– Расскажи мне что-нибудь, известное только тебе и твоей матери.

Упоминание о матери взволновало Алишию. Несмотря на недавние разногласия, ей претила даже мысль о том, что мать окажется втянутой в эту историю. Девушка с трудом сдержала эмоции, понимая, что не должна их выдавать. Она сосредоточилась на дыхании, в то же время пытаясь догадаться, зачем такая информация понадобилась обладателю голоса.

– Неужели это так сложно? – спросил голос. – Это необходимо, чтобы она не волновалась. Мы должны дать ей знать, что ты действительно у нас.

То, с каким спокойствием голос это произнес, вывело ее из себя. Ярость подкатила к горлу.

Алишия услышала, как открылась дверь. Раздались тяжелые шаги. Она вздрогнула. Кто-то схватил ее за руки и приковал наручниками к металлической балке над головой, другой приковал лодыжки к кровати. Неизвестные удалились так же неожиданно, как появились. Дверь захлопнулась. Девушка почувствовала себя совершенно беспомощной и вдвойне уязвимой.

– Можешь помочиться в кровать, Алишия. Будешь валяться в луже собственной мочи, пока она не высохнет, – сказал голос. – И тебе придется отвечать на вопросы, чтобы сходить в душ и получить новую пару трусиков. Ты этого хочешь?

– Я зову своего начальника «священной коровой».

– Не пойдет. Любой может это знать. А мне нужно что-нибудь личное, что известно только тебе и твоей матери.

Она не хотела открывать семейные тайны этому человеку. Пока они оставались тайнами, Алишия чувствовала себя сильнее.

– Это необходимо, чтобы подтвердить, что ты жива и здорова, – пояснил голос. – Часть процедуры.

– Выкуп – не самое подходящее слово. Думаю, ты понимаешь, что мы похитили тебя не ради нескольких сотен тысяч.

– Если память мне не изменяет, ты еще не получила допуск к туалету. Вы же с матерью близки. По крайней мере, были близки. Встречаетесь не реже одного раза в неделю. Завтра собирались вместе пообедать. Нужно предупредить ее, что с тобой все хорошо. Мало ли что она подумает, если ты просто не появишься.

– Если я не появлюсь, – сказала Алишия, – и не буду отвечать на звонки, она сразу обратится в полицию.

– Если твоя мать пойдет в полицию, придется тебя убить, – равнодушно сообщил голос. – Тебе больше не о чем будет волноваться. У твоего отца новая семья, так что он как-нибудь справится. А вот мать точно этого не переживет.

– Моя бабушка родом из Португалии, – сказала Алишия. – «Бабушка» по-португальски – «вово». Маленькой я называла ее «вау-вау».

На часах было полтретьего ночи, но Боксер не чувствовал усталости. Игроки решили сделать перерыв, и он направился к выходу.

– Отличные у тебя карты, Чарли, – сказал американец по имени Дон. – И откуда только ты их достаешь?

– Из сапога, – подмигнул Боксер. – Старый трюк, но работает безотказно.

– Так я тебе и поверил. Смотри, не вздумай сбежать!

– Подышу свежим воздухом полчасика и вернусь.

Оставив других игроков курить и пить черный, как асфальт, кофе в баре игровой комнаты, он вышел на улицу. Было холодно. Да, сегодня ему везло. Судьба будто насмехалась над отсутствием Эми. Боксер взглянул на часы, быстрым шагом миновал Аллею океанов, повернул налево к реке, срезав путь через сады у билетных касс океанариума, и наконец оказался перед Театром Камоэнса. Как раз напротив жилища Диогу Шавиша. Дорога заняла семь минут.

Он открыл входную дверь. Телохранитель Диаша сообщала, что внутри нет камер наблюдения. Так оно и было. Боксер поднялся по лестнице и замер возле квартиры Шавиша. Тишина. Он отпер дверь. Ни сигнализации, ни даже цепочки. Боксер прошелся по комнатам, запоминая расположение мебели. Проверил балкон и прикинул расстояние до земли. Конечно, он предпочел бы разобраться с Шавишем в квартире, но пока не видел такой возможности. Вернувшись в прихожую, Боксер обратил внимание, что потолок там был ниже, чем в гостиной и спальне.

Света от мобильника хватило, чтобы обнаружить едва видимые линии на потолке в трех метрах от входа. На кухне он нашел стремянку, открыл люк и забрался на тесный чердак, держа телефон в зубах. В углу валялись два пустых чемодана и старая коробка от обуви, набитая пачками пятидесятидолларовых банкнот. Все, что осталось от выкупа? Боксер запомнил несколько серийных номеров. Рядом он заметил торчащий из бетона стальной штырь. То, что нужно.

Ему хватило пяти минут, чтобы вернуть все на свои места и покинуть дом. Он решил пробежаться вдоль реки к огромной раковине Атлантического павильона. Вокруг не было ни души, лишь покачивались на ветру пустые кабинки канатной дороги, безмолвные и жуткие в темноте. Боксер чувствовал невероятный прилив энергии. Любые сомнения относительно того безумства, что он собирался совершить, исчезли. На черную дыру внутри он уже не обращал внимания.

Спустя десять минут, в «Ипанеме», Боксер пил виски со льдом под музыку Бебел Жилберту[4].

Диогу Шавиш сидел в веселой компании, потягивая через трубочку кайпиринью – крепкий и сладкий бразильский коктейль. Судя по виду, он уже приговорил с десяток таких. Он был пьян настолько, что смеялся невпопад, а по его помятому лицу было ясно, что и улыбнуться толком уже не в состоянии. Под водянистыми глазами залегли темные круги. Наконец приятели Шавиша распрощались с ним и разбрелись кто куда. С трудом поднявшись, тот вышел на улицу и, сунув руки в карманы, в одиночестве побрел домой. Вскоре его силуэт растворился во тьме. А еще через пять минут Боксер уже сел за игровой стол.

– Ты все-таки вернулся, Чарли. – Американец посмотрел на часы. – Я уж было забеспокоился.

– Разве я похож на обманщика, Дон? – усмехнулся Боксер.

Глава 3

Исабель Маркс готовилась к назначенному на воскресенье званому обеду. В гости должны были прийти двое писателей с женами. Оба сотрудничали с ее издательством. Напитки – ящик бургундского белого вина, ящик португальского красного и две бутылки портвейна «Тэйлорс» двадцатилетней выдержки – она заказала на дом. Для аперитива Исабель собиралась приготовить домашнюю кайпиринью и поэтому купила еще бутылку кашасы и мешок лайма. Коктейль должен взбодрить гостей и направить вечеринку в нужное русло. Могло показаться, что алкоголя слишком много, но Исабель по опыту знала, что вечеринки писателей, которым не было нужды рано вставать на работу, обычно затягивались.

Среди приглашенных был и начинающий сценарист Джейсон Бигли, с которым она познакомилась на одной из таких вечеринок. Он всячески пытался всучить ей рукопись детективного романа про маньяка-убийцу, но Исабель пришлось отказать. За последний месяц сразу пять писательниц положили ей на стол подобные «шедевры», и этого хватало с лихвой. Однако Бигли был симпатичным парнем, и она надеялась, пусть и без особого оптимизма, что он может понравиться дочери.

«Не питай иллюзий, – подумала она. – Алишии хватит нескольких секунд, чтобы дать Бигли от ворот поворот».

К сожалению, Исабель слишком хорошо знала, какие мужчины нравятся дочери, и упорно старалась на нее повлиять. У Алишии было не много поклонников, и, по мнению матери, ни один ей не подходил. Разве что Джулиан, аспирант из Оксфорда, поначалу казался неплохой партией. Но стоило Исабель увидеть его фотографию, как все надежды пошли прахом: он показался ей самодовольным и высокомерным. Хорошо, что перед отъездом в Мумбаи Алишия с ним рассталась. Исабель не слишком удивилась, узнав, что и самые богатые холостяки Мумбаи не приглянулись ее дочери. А после возвращения Алишия не встречалась ни с кем. Для двадцатипятилетней красавицы, да еще и дочери миллиардера, это было по меньшей мере странно.

Исабель всячески гнала из головы материнские заботы, но получалось у нее с трудом. Что поделать, ей ведь не было и двадцати, когда она вышла замуж и родила Алишию.

Она решила сосредоточиться на продуктах и окинула взглядом магазинные полки. Меню Исабель выбрала португальское: креветки в соусе по рецепту ее матери и арош де пату – рубленое мясо утки с рисом, острыми колбасками и черными оливками. На десерт – крем-брюле по-португальски. Все необходимые ингредиенты продавались в супермаркете на Кенсингтон-Хай-стрит. Если не обращать внимания на заоблачные цены, этот американский магазин очень нравился Исабель. Тут можно было купить все необходимое для блюд любой кухни – от армянской до зимбабвийской.

Зазвонил мобильник. Она терпеть не могла разговаривать по телефону в общественных местах, но звонившим был Шику – Франсишку д’Круш, ее бывший муж, отец Алишии. Для друзей и коллег он был Фрэнком, но Исабель всегда звала его уменьшительным португальским именем – Шику.

– Только не говори, что ты в Лондоне, – сказала она.

– У тебя все хорошо? – тяжело дыша, спросил Шику.

Шику никогда не называл город новым именем – Мумбаи.

– Угадай. Кручу педали гребаного велотренажера.

Ругательства Шику никогда не звучали грубой бранью.

– Скажи это Шармиле. Она словно чует, когда я собираюсь плюхнуться на диван и посмотреть кино.

– Ты что, растолстел? – поинтересовалась Исабель.

– Да ничего подобного! – возмутился Шику. – Я в лучшей форме, чем большинство мужчин моего возраста! Просто моя молодая жена считает, что я должен выглядеть как на заре моей карьеры.

– Она о тебе заботится, Шику, – примиряюще заметила Исабель. – Как дети?

– Избалованы до чертиков, – повторил Шику одно из любимых высказываний отца Исабель. – Только дай да подай, ничего не ценят. Но я обожаю их. Да и не знаю родителей, у которых было бы по-другому.

– Да-а-а, пожалуй, – задумчиво протянул Шику. – Так у тебя правда все хорошо?

– Почему ты беспокоишься? Все в порядке. Я в магазине, покупаю продукты. Завтра у меня будут гости. Алишия тоже придет.

– Я звонил ей несколько раз, она не отвечает.

– Вчера она была на вечеринке. Провожали кого-то из уволившихся коллег. Думаю, до вечера не объявится.

– Так и знал, – буркнул Шику. – Бигли, говоришь? Ты правда хочешь, чтобы наша дочь вышла замуж за человека с такой дурацкой фамилией? Алишия Бигли. Да ее засмеют!

– Шику, если тебе больше нечего сказать, то я продолжу покупки.

– Постой, Исабель. Дело в том, что у меня опять было… Ну, ты знаешь.

– Да. Что-то случилось. Вот я и звоню, чтобы удостовериться, что вы живы-здоровы.

– Ты чересчур переживаешь, Шику. У нас все хорошо. Проверь лучше деловых партнеров.

– Нет, бизнес тут ни при чем. Я почувствовал что-то в груди, совсем близко к сердцу.

– Не говори ерунды, я только месяц назад обследовался. Доктор сказал, что я здоров как бык. Понимаешь, если бы дело было в бизнесе, у меня бы болел живот и я бы не мог есть. А я ем много. Даже слишком. Вот Шармила и гоняет меня.

– Позвони завтра, но часов на пять пораньше. Алишия должна появиться к обеду.

Исабель услышала, как звук телевизора в трубке стал громче.

– Да все эти обитатели трущоб, черт бы их побрал… Их показывают по гребаному Би-би-си.

– Шику, мне кажется, ты только что нашел причину своего дурного предчувствия.

– Завтра узнаем, – сказал он. – Черт бы побрал этих поганцев!

Алишия услышала, как открылась дверь, и по звуку шагов догадалась, что в комнату вошли двое. Почувствовала, как снимают наручники. Ноги соскользнули с кровати. Кто-то подхватил ее под мышки и поставил. Руки были большие, мужские.

– Ты заслужила право сходить в туалет, – сообщил голос. – Сейчас тебя проводят к ведерку.

Мужчины помогли Алишии пройти несколько метров. Ноги слушались плохо, голова кружилась. Похоже, это было побочным эффектом той дряни, что ей вкололи. Девушку заставили повернуться, и она задела пяткой металлическое ведро. Один из мужчин нагнулся и поднял крышку.

– Да. Сама-то ты ничего не видишь. Они тебе помогают.

Окружающий мир будто съежился. Мочевой пузырь больше не мог терпеть. Алишию передернуло от мысли, что ей придется вынести такое унижение, но она собралась с духом, спустила трусики и присела на корточки. Облегчение было невероятным. Девушка вытерлась заботливо сунутой в руку туалетной бумагой, бросила ее в ведро, натянула трусики. Мужчины отвели ее назад к кровати. Алишия попыталась вспомнить последний раз, когда кто-то видел, как она справляет нужду. Вероятно, это была ее мать.

– Пожалуйста, не надо наручников, – попросила она.

– Обещаешь не снимать маску, пока не заработаешь право это сделать?

Мужчины удалились. Дверь закрылась. Алишия свернулась калачиком на кровати.

– Будь к себе снисходительнее, – сказал голос. – Ты ведь не желаешь проходить через эту процедуру каждый раз, когда захочешь в туалет?

Каждый раз? Алишии хотелось взбунтоваться, но, подумав, она решила поискать обходные пути. Впервые ей противостояла система столь непоколебимая и беспощадная. Учителя в колледже Святого Павла в лицо называли ее своенравной, а в докладах отмечали ее целеустремленность. Профессор психологии в бизнес-школе Саида в Оксфорде говорил, что она «до фанатизма независима», но лишь потому, что Алишия его терпеть не могла, с первого дня почувствовав тщеславие и неприкрытый сексуальный интерес. Директор одной из отцовских компаний в Мумбаи был шокирован ее смелостью, а «священная корова» и вовсе не заслуживала упоминания. Но такую жесткость по отношению к себе она, как ни странно, встречала, лишь работая с отцом. Он был настоящим диктатором и редко проявлял великодушие.

Испанский бар, приятели из «Бовингдон рекрутинг», пьянка, сидящая на асфальте Тула, беспорядки на Стрэнде – все это было словно в другой жизни, куда более наивной. Эти события промелькнули перед ее глазами, словно кинопленка. Все казалось нереальным, за исключением тех образов, которые от нее скрывал спасительный черный бархат маски.

– О чем задумалась, Алишия? – поинтересовался голос.

Девушка молчала. Люди в белых улыбающихся масках напугали ее. Но куда страшнее были их перекошенные агонией лица.

К десяти вечера Боксер вновь заглянул в полюбившийся ему японский ресторан в парке Наций. На ужин выбрал суши и сашими.

Партия в покер завершилась к шести утра, и проснулся он поздно. Взял напрокат машину и объехал все места, которые собирался посетить с Эми. День был по-настоящему весенний, теплый и солнечный, но Боксер чувствовал себя подавленным и одиноким. Оставаться одному в силу обстоятельств и осознанно выбирать уединение – разные вещи, и потому Чарльзу очень хотелось, чтобы дочь была рядом.

Позже, сидя на берегу и подставив лицо холодным ветрам Атлантики, он пришел к выводу, что действительно не смог бы удержаться от игры в карты, пока Эми спала. Злость, вызванная тем, что дочь была права, и стала истинной причиной их ссоры. Боксер чувствовал отвращение к себе. Как можно лгать своему ребенку? Нет, с ним явно что-то не так. Возможно, это передалось по наследству от отца, который, вероятно, ни разу и не вспомнил о сыне за тридцать с лишним лет. Неспособность наладить отношения, неумение пойти навстречу. Чарльз поежился, но не от холода, а оттого, что черная дыра внутри разверзлась еще шире.

Он нервничал. Нужно было успокоиться. Вернувшись в парк Наций, он занялся подготовкой к тому, что собирался сделать ночью.

Закончив с ужином, Боксер спустился на подземную парковку у Театра Камоэнса и забрал из машины покупки. Зашел в дом Диогу Шавиша, приблизился к двери в квартиру, прислушался. Тишина. Он вошел внутрь, осмотрел комнаты. Никого. Поднявшись по лесенке на чердак, Боксер закинул туда веревку и прочно привязал к обнаруженному ранее штырю. Коробку с деньгами придвинул поближе к люку. Вытянув веревку, замерил длину и отрезал лишнее кухонным ножом. Затем плотно прикрыл люк, так, чтобы веревка и деньги оказались поверх него. Расставив все по местам, Боксер отыскал в шкафу швабру и подмел в прихожей, после чего еще раз внимательно осмотрел каждую комнату.

Исабель Маркс нанесла на лицо ночной крем и улеглась в постель. Она взяла с собой iPad, чтобы перед сном почитать рукопись одного из авторов, но никак не могла сосредоточиться. Дом наполнял аромат утиного бульона. Исабель отварила птицу с луком, гвоздикой, лавровым листом и черным перцем. Теперь бульон отстаивался в холодильнике, чтобы жир скопился на поверхности и можно было легко его снять.

Мясо Исабель порубила и тоже отправила в холодильник. Все время готовки ей было не по себе. Снимая с утки шкурку и измельчая мясо вилкой, она испытывала непонятную тревогу. Исабель потянулась к мобильному телефону. Алишия терпеть не может, когда ей звонят лишь с тем, чтобы спросить о самочувствии. Страх потери ей неведом. Не объяснить ли звонок предчувствием Шику? Возможно, Алишию это даже повеселит.

Исабель решила, что не сможет заснуть, не поговорив с дочерью. Можно рискнуть.

После первого же гудка в трубке раздался мужской, механически искаженный голос.

– Кто это? – удивилась Исабель. – Где Алишия?

– Давайте отбросим формальности. Зовите меня Джордан. Мы будем часто общаться в ближайшие недели, месяцы… А может, и годы.

Прозвучало глупо: голос в трубке звучал явно не по-дружески.

– Не могу этого сказать. Мы только строим отношения. А мужчинам всегда сложнее завязывать знакомства с женщинами.

– Дайте ей трубку, – сердито потребовала Исабель.

– Я понимаю ваше желание, но это невозможно.

– Мы держим ее в заложниках. Прежде чем вы сможете поговорить, нам предстоит уладить несколько важных вопросов.

Исабель застыла. Слова застряли в горле. Кровь будто превратилась в жидкий эфир – холодный, неспособный гнать по сосудам кислород. Подступила тошнота, голова закружилась.

– Миссис Маркс? Вы еще на связи? – спросил голос.

«Да» сорвалось с языка, словно капелька слюны.

– Слушайте внимательно. Ваша дочь похищена. Понимаю, что вы обескуражены, – участливо сказал голос, но тут же переменил тон. – Ни в коем случае не обращайтесь в полицию или прессу. Если ослушаетесь – переговоры будут окончены и в лучшем случае вы увидите дочь спустя несколько месяцев в полуразложившемся состоянии, а нашедшего ее фермера, лесничего или просто прохожего до конца дней будут мучить кошмары. Я не шучу. Миссис Маркс, вы все поняли?

– Никакой полиции и прессы, – машинально повторила Исабель.

– Вы можете поставить в известность отца Алишии, но…

– Есть определенные сложности, которые нам придется обсудить, – сказал голос.

– К сожалению, не все так просто. Богатые люди привыкли считать, что всем от них нужны лишь деньги. Вы наверняка думаете, что сможете договориться о выкупе за вашу драгоценную дочь в течение нескольких дней, в худшем случае – недель. Я попрошу пятьдесят миллионов, вы предложите двадцать тысяч, мы поторгуемся, как на базаре, и в итоге сойдемся на сумме порядка полумиллиона. Вы ошибаетесь. Деньги тут ни при чем. Я не настолько глуп, чтобы назначать цену за голову вашего единственного ребенка. Ваш бывший муж наверняка в это не поверит, и ваша задача, миссис Маркс, убедить его отнестись к ситуации со всей серьезностью.

Слова мужчины отрезвили Исабель. Его манера говорить, спокойный, пусть и угрожающий тон привели ее в чувство. Первоначальный шок отступил, мозг снова заработал на полную катушку.

– Дня не проходит, чтобы Фрэнк д’Круш не появился на телеэкране. Наверное, в любом уголке мира можно найти человека, который считает, что знаком с ним. Разница в том, что вы, миссис Маркс, знаете его лучше кого бы то ни было.

– Неужели? – зло бросила она. – Мы уже двенадцать лет в разводе, а до того три года жили порознь.

– Типичная ситуация. Стоит человеку разбогатеть, как он начинает держать окружающих на расстоянии. Так проще выжить в нашем жестоком мире, – ответил голос. – И последнее, миссис Маркс. Я готов вести переговоры только с вами. Если на звонок ответит ваш муж, друг или адвокат, повешу трубку. Три нарушения – и вас дисквалифицируют.

– Если кто-то, кроме вас, ответит на мой звонок более двух раз, можете попрощаться с Алишией, – спокойно сказал голос. – До свидания, миссис Маркс.

– Подождите! – воскликнула Исабель, вспомнив о самом важном. – Откуда мне знать, что дочь действительно у вас? Мой бывший муж первым делом потребует доказательств.

– Мы не сможем прислать вам ее личные вещи. Просто не ждите ее завтра к обеду.

– Алишия просила напомнить, что в детстве она звала бабушку «вау-вау».

Телефон замолчал. Исабель почувствовала, что вот-вот задохнется.

Глава 4

Сразу же начались телефонные звонки, один важнее другого.

Сначала Фрэнк д’Круш позвонил агенту по особым рискам страховой корпорации «Ллойд». Тот сообщил, что похищение человека с целью выкупа не считается страховым случаем, если об этом не уведомлена полиция. Немногие могли указывать Фрэнку, как ему поступать, а потому следующий его звонок был министру по делам бизнеса, инноваций и профессионального образования. Д’Круш намекнул ему, что может отменить запланированные инвестиции в британское машиностроение.

Тот в свою очередь немедленно связался с министром внутренних дел Наташей Рэдклифф и пересказал ей разговор с Фрэнком, подкрепив дополнительными данными, полученными от агента по особым рискам «Ллойда».

– Наш индийский друг Фрэнк д’Круш, значит, – сказала Рэдклифф. – Напомни, чем он занимается?

– Производит новейшие железоионные аккумуляторы. Полностью заряжаются от розетки менее чем за час и оборудованы сменными батареями, что существенно увеличивает дальность поездки.

– Ясно. Извини, это не совсем мой профиль, – заметила Рэдклифф, припоминая попутно, что д’Круш обещал вложить деньги в строительство двух заводов в Мидлендсе, а также разместить по всей стране станции техобслуживания. Все это создало бы множество рабочих мест, существенно повысив рейтинг правительства.

– Он четко дал понять, что полицию привлекать нельзя. Иначе он свернет инвестиции. Мы можем как-то удовлетворить его пожелания, никого при этом не рассердив?

– Предлагаешь поставить в известность полицию, но попросить их не вмешиваться?

– Думаю, им это не понравится. У нас сотрудничество между государственным и частным сектором налажено не так хорошо, как, скажем, в Штатах. Много подводных камней, – вздохнула Рэдклифф. – Что, если предложить Фрэнку консультанта из полиции? Преступникам не обязательно это знать.

– Он сказал, что готов сотрудничать только с одним консультантом. Его зовут Чарльз Боксер. Работает на частную контору «Щит». Руководит ею отставной майор Мартин Фокс.

– В любом случае полицию необходимо известить. Если мы этого не сделаем и, не дай бог, девушку убьют – начнется расследование, и тогда нам несдобровать.

– У тебя есть какие-нибудь рычаги воздействия на начальника полицейского управления?

– Попробую найти. Надо будет поговорить с Мервином Стэнли.

– Наташа, ты, надеюсь, понимаешь, как это важно и срочно?

К полуночи в голове Боксера прояснилось достаточно, чтобы вновь сесть за покерный стол и сыграть с Доном в карты. Деньги так и плыли Чарльзу в руки. Американец с трудом скрывал раздражение.

– Скоро три часа, – наконец бросил Дон. – Может, устроим перерыв?

– Думаешь, тебе повезет, как вчера? – спросил Боксер.

– Сам удивляюсь, как так вышло, – развел руками тот.

– Просто у меня в сапогах карты закончились, – усмехнулся Боксер.

Не отреагировав на шутку, Дон встал из-за стола.

Боксер вышел из казино. Нужно было действовать быстро. Он спустился на подземную стоянку, достал из бардачка взятого напрокат автомобиля пистолет, сунул под ремень брюк, а глушитель положил в карман. Не успел он добраться до реки, как навстречу проковылял Диогу Шавиш. Он припозднился. Придется подождать еще немного.

Боксер укрылся в сени росших вдоль набережной сосен. Журчала река. Редкие машины проезжали по мосту в сторону Монтижу. Чарльз посмотрел на освещенные окна квартиры Шавиша. Постоял, ожидая, что свет погаснет, и пытаясь уловить взглядом какое-нибудь движение. Ничего. Свет продолжал гореть. Прошло десять минут – самое время Шавишу лечь спать. Боксер чувствовал все большее напряжение. Наконец не выдержал и направился внутрь.

Он поднялся на второй этаж и прислушался. Из квартиры Шавиша доносилась музыка, других звуков не было. Аккуратно повернув ключ в замке, Боксер вошел. Музыка – разумеется, бразильская – играла громче, чем он предполагал. Чарльз представил лето, пляж и девушек в бикини. В пустой кухне горел свет, и Боксер воспользовался этим, чтобы приладить глушитель. На серванте стояли бутылка рома и банка колы. Под ними растеклась коричневая лужица. В спальне было темно. Дверь в гостиную была приоткрыта, и Боксер заглянул в щелку. Ни души. Кресла и диван были пусты. Он осмотрелся, пытаясь понять, горит ли еще где-нибудь свет. Нет, нигде ни проблеска.

Боксер предположил, что Шавиш включил музыку, приготовил себе коктейль, уселся в кресло помечтать о Бразилии да так и уснул, постепенно сползая вниз. Потому его и не видать в кресле. Проверить догадку он не мог – для этого нужно было взглянуть на отражение в балконной двери и тем самым показаться на глаза Шавишу. Чарльз видел лишь огоньки стереосистемы. Он опустился на четвереньки и прополз мимо двери. Проверил другие спальни, ванную, туалет. Ни следа Диогу Шавиша. Наконец, держа пистолет наготове, Боксер решился войти в гостиную.

Шавиш действительно спал в кресле. Между ног стоял полупустой стакан. Чарльз уселся в другое кресло и придвинул его так, чтобы оказаться прямо напротив спящего. Он пнул Шавиша в лодыжку, и тот с криком вскочил, расплескав содержимое стакана на брюки. Схватившись за ушибленную ногу, он судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы. Заметив пистолет в руке Боксера, он даже глазом не повел. «Ему это не впервой», – подумал Чарльз.

– Диогу, говори по-английски. Я знаю, ты можешь, – спокойно потребовал Боксер.

– Заткнись и послушай. – Боксеру все это надоело. – Нам с тобой уже доводилось беседовать, Диогу Шавиш.

Шавиш помотал головой, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями.

– Это я привез тебе деньги Бруну Диаша. Потому и знаю, что ты говоришь по-английски.

До Шавиша наконец дошло, что его раскрыли, и он не на шутку испугался.

– Вижу, начинаешь вспоминать, – продолжил Боксер. – Бедную девочку до сих пор забыть не можешь, верно?

– Помнишь Бьянку Диаш? – наседал Боксер. – Ей было всего семнадцать, а вы сломали ей жизнь, избили, изнасиловали и бросили умирать на дороге.

– Porra! – Шавиш согнулся и схватился за колено, от боли у него выступили слезы.

Шавиш откинулся назад, отпустив ногу. Его пальцы дрожали.

– Тысяч сто пятьдесят. – В его голосе послышалась надежда. – Можешь забирать.

– Надругались над девушкой. Вы же получили выкуп!

– Я тут ни при чем. Это все те двое. Молодая, красивая, богатая. Они хотели, чтобы она знала, каково им было всю жизнь. Что я мог сделать?

– Наверное, ты не знаешь, как Бруну Диаш заработал свое состояние.

– В этом деле я всегда был только на стороне девушки.

– Она не может ходить и говорить, – сказал Боксер. – Как главарь банды, ты несешь за это ответственность. Ты даже не подумал, что ей всего семнадцать, что она еще ребенок! Если тебе есть что передать Бьянке или Бруну Диашу… или красавице Кристине, которая присматривала за тобой по его просьбе, – говори.

Шавиш вытаращил глаза, осознав размах направленной против него операции.

– Скажи этому мерзавцу Диашу… – начал было он, но его запал тут же иссяк. – Черт с ним. Делай свое грязное дело.

Наташа Рэдклифф позвонила мэру Лондона Мервину Стэнли. За умение выпутываться из любых политических и жизненных передряг он заслужил прозвище Скользкий Мерв. Ничем другим за срок пребывания на посту он отметиться не успел. В то время как Наташа пыталась объяснить ему ситуацию, Стэнли пялился на обнаженную девушку по имени Светлана, которая облила свою силиконовую грудь шампанским и теперь облизывала ее невероятно длинным языком.

– Так о ком речь? – Он оторвался от завораживающего зрелища, чувствуя, что суть изложенного начинает от него ускользать.

– Мервин, он производит электромобили. Собирается построить два завода в Мидлендсе. Да, это вне твоей юрисдикции, но его дочь похитили в Лондоне.

– Дело дрянь, – сказал Мерв с густым, приторным акцентом старого итонца[6]. – Электромобили, говоришь? Помню я его. Выбивал для него разрешение на показ прототипов в Сити и Стратфорде, у Олимпийского стадиона. По-моему, они собирались устроить автопробег по стране в преддверии Олимпиады. Как, говоришь, зовут его дочь?

– Алишия д’Круш, – повторила Наташа, удивляясь рассеянности мэра.

Стэнли взял со стола iPad, зашел в «Фейсбук» и нашел страницу девушки. «Да уж, стильная штучка, не чета старушке Светти-Бетти». Почесывая набриолиненную шевелюру, он покосился на развалившуюся рядом на кровати Светлану. Потом набрал в поисковике имя Фрэнка д’Круша.

– Небольшого косметического вмешательства соответствующего отдела полиции.

– Подожди-ка. Фрэнк не хочет ставить полицию в известность, а ты предлагаешь, чтобы это сделал я и попросил их держаться в тени?

– А сама как думаешь? – раздраженно буркнул Стэнли. – Если бы какая-то частная шайка заявилась в департамент безопасности и начала устанавливать свои порядки, тебе бы это понравилось? А мы имеем дело с полицейскими. У них же все по чину! Они не слишком жалуют тех, кто делает их работу, но за деньги. Хотя нельзя сказать, что сами работают бесплатно.

– В этом я мастер, – заверил ее Стэнли. – Но подумай, Наташа, зачем Фрэнку дергать за ниточки и посвящать стольких людей в свои секреты? Он ведь не дурак. Возможно, это все неспроста. На твоем месте я бы задумался, что за игру он затеял.

– Мервин, суть игры в том, что его дочь похищена. – В голосе Наташи послышались стальные нотки. – А он использует деньги и связи, заставляя нас обойти закон и сделать так, чтобы ее не убили на следующий же день. Он демонстрирует свою власть, дает понять, что готов использовать даже стоящие за ним правительственные ресурсы.

– Вот именно. Я лишь хочу сказать, что неплохо бы лучше узнать того, с кем собираешься прыгать в койку, – фыркнул Стэнли. – Разумеется, образно говоря.

– Заткнись, Мерв, – отрезала она, и мэр хрипло хохотнул.

– И еще кое-что, Наташа. Он знает, что делает, и знает, что делаем мы.

– Просто найди наилучшее решение, Мерв, – сказала Наташа. – И помни, что участие Чарльза Боксера в переговорах не обсуждается.

– А теперь, Мервин, позвони начальнику полиции. Пожалуйста.

Стэнли глянул на часы – 3:30. Уснувшая Светлана сползла с кровати и тихо сопела на полу. Мэр передернул плечами.

– Отличное время для звонка, Наташа. Он наверняка обрадуется.

Боксер не стал смотреть на агонию Шавиша. Он решил не выключать в гостиной музыку и свет. Обстановка не должна была вызвать подозрений. Пустой стакан на полу, коробка денег под ногами у повешенного – все указывало на то, что чувство вины за прошлые злодеяния вкупе с алкоголем доконало Шавиша и тот решил свести счеты с жизнью.

Когда Диогу затих, Боксер почувствовал жалость. Нет, не к нему, а к девушке, чью жизнь тот разрушил. Он прошел мимо тела, приложил ухо к входной двери и, убедившись, что снаружи никого нет, вышел.

Его поглотила безмолвная тьма. Река казалась черной.

Боксер вернулся в казино. Он снова чувствовал себя целым. Дыра внутри съежилась до размера иголочного ушка.

Суперинтендант Питер Мейкпис, глава Седьмого отдела Управления по борьбе с преступностью, без особого энтузиазма слушал комиссара столичной полиции.

– Сэр, вы хотите сказать, что нашему департаменту – смею заявить, лучшему департаменту столичной полиции, с раскрываемостью в девяносто девять целых пять десятых процента, – придется отказаться от самого громкого дела за последние пять лет? – Мейкпис с трудом сдерживал гнев. – После стольких лет борьбы с мелкими бандами выходцев из Ямайки, Китая и Албании нам попалась крупная рыбина, а мы должны отдать ее какому-то ушлепку из модного офиса в Мейфэре?

– Я вас прекрасно понимаю, – примиряюще заметил комиссар. – Их задача – заработать, а наша – защищать восемь миллионов человек. Жаль, но такова политика, Питер.

– Тем более! Что, если эти похитители окажутся террористами? У нас есть опыт и отлаженная структура работы, а что у «Щита»? Разве что система премиальных.

– Мы назначим наблюдателя. Они не получат полной свободы действий.

– Это им не Колумбия или Пакистан, это Лондон! У нас здесь куча осведомителей…

– Их консультант раньше служил в армии, – перебил Мейкписа комиссар, заглядывая в блокнот. – Воевал в Шестнадцатом десантном батальоне, прошел первую войну в Персидском заливе.

Было видно, что он тоже недоволен сложившейся ситуацией, но компромисс необходимо было найти.

– После войны он устроился в полицию, в убойный отдел.

– Как его зовут? – поинтересовался Мейкпис.

– Не знал только, что он сейчас работает в «Щите», – пожал плечами Мейкпис. – Его бывшая жена – одна из моих подчиненных. Зовут Мерси Данква. Родом из Ганы. Они расстались сразу после рождения дочери.

– Нет, дружат по сей день. Боксер уволился из «GRM» в прошлом году. Устал от постоянных разъездов. У дочери начался переходный период, Мерси одна не справлялась.

– Возможно. Не стану возражать, если Мерси будет соконсультантом. Мне лишь нужен доступ к оперативному штабу «Щита» и кто-то, кто будет выполнять мелкие поручения.

– Мы хотим иметь право вето на любое решение. – Мейкпис был непреклонен. – Если заподозрим хоть намек на связь с террористами – тут же возьмем дело в свои руки.

– Идет, – кивнул комиссар. – Посмотрим, что из этого выйдет.

Боксер перевел взгляд с экрана мобильного на пару королей и пару четверок в руке. Хороший расклад: либо Мартин Фокс и новая работа, либо вероятный фул-хаус. Что выбрать?

Он вышел из игровой комнаты и остановился между двумя лампами в мощенном гранитной плиткой коридоре.

– Где-где… На Огненной Земле, – хмыкнул Боксер.

– Досадно, – отозвался Фокс. – Я ведь тебя не разбудил? Как там, ветрено?

– Полагаю, у тебя есть для меня работа, – проигнорировал вопрос Боксер.

– Верно. Вот только клиент вряд ли согласится встретиться с тобой в Аргентине.

– В Лондоне похитили девушку. Клиент изъявил желание работать только с тобой.

– Знаю. Отследил твое местонахождение, – сказал Фокс. – Да и интершум не слишком соответствует моим представлениям о Патагонии. По делам или отдыхаешь?

– Лондон, говоришь? – Боксер вновь пропустил вопрос мимо ушей.

– Я возьму тебе билет на другой. В бизнес-класс.

– Значит, Лондон, – вновь повторил Боксер, особо отмечая эту деталь. – А что по этому поводу думают в полиции?

– И где тут подвох? – насторожился Боксер. – Давай выкладывай.

– Нам придется с ними сотрудничать, но клиент не должен об этом знать.

– Вы сдурели?! Ничего путного из этого не выйдет.

– Подробностей не знаю, – ответил Фокс. – Просто передаю то, что мне сообщил страховой уполномоченный по особым рискам.

– Учитывая обстоятельства, готов удвоить твой оклад, – раздался в трубке голос Фокса.

– Успех в этом деле серьезно укрепит нашу репутацию.

– Ладно, уговорил. Надо же мне как-то сводить концы с концами, – вздохнул наконец Боксер. – Но знай, за тобой должок!

Глава 5

Алишия лежала на спине. Бархатная маска по-прежнему плотно облегала ее лицо. Девушка открыла глаза, но, как ни старалась, не смогла увидеть ничего, кроме радужных бликов, отпечатавшихся на сетчатке.

Что ж, правила она поняла. Привилегии можно было как заработать, отвечая на вопросы, так и потерять, делая что-либо без разрешения. Отказ отвечать на вопросы карался приковыванием к кровати в неудобных позах. Сопротивление наказывалось поркой. Попытка покинуть комнату расценивалась как побег и каралась сексуальным насилием.

– То есть вы меня не убьете? – на всякий случай уточнила Алишия. – Только изнасилуете?

– Зачем тебя убивать? Нам платят за то, чтобы мы держали тебя здесь. Однако не думай, что легко отделаешься, если попробуешь сбежать. Тебя изнасилуют всей бандой – получишь душевную травму на всю жизнь. Даже не думай о побеге. Просто делай, что тебе велят, и жить станет гораздо легче.

Из-за маски у нее развился приступ клаустрофобии. Не настолько сильный, как в запертом такси в темном гараже, но достаточно неприятный, чтобы его можно было игнорировать. Ей нужно было что-то видеть перед собой. Алишия старалась избегать открытых пространств и всегда предпочитала конкретное абстрактному. Лишенная нескольких чувств, она могла лишь размышлять о своем положении, и ей открывались ранее неведомые истины. Были и другие страхи, куда более личные, которые обычно не давали о себе знать, но потихоньку выползали из уголков ее сознания. Поэтому она хотела видеть. Тьма порождает смятение, свет вернул бы ей душевное равновесие. Но Алишия не хотела показывать страха и готова была терпеть темноту столько, сколько понадобится, чтобы обмануть тюремщиков.

Это решение придало ей сил. Алишия подтянула ноги и закинула одну на другую, покачивая стопой, словно в такт музыке. Девушка не собиралась ничего просить у похитителей, – если им что-то надо, пусть приходят, она готова поторговаться.

Алишия успокоилась и собралась с мыслями. Попыталась вспомнить что-нибудь полезное – виденные когда-то фильмы о выживании, рассказы людей, переживших экстремальные ситуации. Все они утверждали одно: нельзя позволить обстоятельствам сломить тебя. Нужно сосредоточиться на текущих проблемах – например, как распределить остатки еды, чтобы не умереть с голоду. А что было у нее? Что в ее случае можно считать остатками еды?

Стратегии пассивного выжидания было недостаточно. Ей нужно было чем-то себя занять, иначе впереди ждали долгие томительные часы. Нужно составить список приоритетов. Для начала хватит десяти. Во-первых, надо избавиться от маски. Во-вторых, помыться. Она любила и ценила чистоту, особенно после поездки в Мумбаи. В-третьих… Как насчет экскаватора? Интересно, на какой вопрос пришлось бы ответить, чтобы тюремщики пригнали ей настоящий экскаватор? Наверняка что-нибудь невероятно личное об отце. Что ж, кое-что ей действительно было известно.

Она даже не заметила, что улыбнулась. Должно быть, мысль об экскаваторе развеселила ее.

– Представила, что нахожусь далеко отсюда, – ответила она. – Надо же мне как-то себя развлекать.

Алишия замерла. Откуда он знает Дуэйна? Никто о нем не знал.

– Каким еще Дуэйном? – Она тщетно попыталась изобразить недоумение.

Она опустила ноги и в изнеможении вытянулась на кровати. Тщательно накопленные силы улетучились в одно мгновение. Эти люди оказались слишком хорошо осведомлены.

– Он наверняка огорчился бы, если б узнал. Вот Кертис – другое дело. Он бы обрадовался. Даже если о нем ты тоже не думала.

– Я – нет. Это не в наших правилах, – ответил голос. – Тебе известно, что позавчера с Кертисом произошел несчастный случай?

– Нет, – вздрогнула Алишия. – Что вы с ним сделали?

– Не мы, а ты, – поправил ее голос. – Он видел тебя с Дуэйном. Для парней это как ножом по сердцу. Сразу начинают ревновать. Можно сколько угодно себя уверять, что в любви, как на войне, все средства хороши, но…

– Верно подмечено, Алишия. А с тобой так просто не совладать! Чем больше ты знаешь секретов, тем сложнее. Знание, недоступное другим, дает человеку власть. Взять хотя бы твоего отца.

– Поведай свои мысли другому – и проиграешь.

– Нет, он всегда говорит: «Откровенность – лишь повод для других вставить тебе палки в колеса».

– Лучше тебе не знать, – предостерег голос. – Дольше проживешь.

– В тюрьме будет не до того. Если я узнаю или хотя бы заподозрю, что игра идет не по правилам, – тебе конец. Несколько часов назад твой отец вылетел из Мумбаи. Скоро будет в Лондоне. Хотим сообщить ему хорошие новости, поэтому расскажи нам что-нибудь о нем. Думаю, это не составит большого труда.

Голос попал в точку. Матери скрывать было нечего – ее тайны ограничивались уровнем «вау-вау». Другое дело отец. Изо всех его секретов нужно было выбрать самый безобидный. Выдавать личные, важные для нее подробности она не хотела – например, то, как они с отцом называют друг друга, когда оказываются с глазу на глаз. Зачем этим людям знать то, чего не знает даже ее мать? Наконец она определилась.

– Отец снимался в индийских фильмах. Он часто дает интервью и на вопрос о его любимой книге всегда называет индийского автора. Считает, что должен проявлять патриотизм. На самом деле его любимая книга – «Великий Гэтсби» Фрэнсиса Скотта Фицджеральда.

– Весьма занимательно, – отметил голос. – Не могу сказать, что удивлен. Твой отец всегда был непревзойденным выдумщиком. До такой степени, что никто не знает, что он на самом деле за человек.

Рейс из Лиссабона задержался. Самолет приземлился в аэропорту Хитроу около 11:30 утра. У пункта паспортного контроля выстроилась длинная очередь. Пристроившись в ее конец, Боксер размышлял о предстоящем сотрудничестве с Мерси. Ему не доводилось работать с бывшей женой, случалось разве что обмениваться информацией. Несмотря на развод, они остались близки – не как друзья, а скорее как брат с сестрой. Они знали друг друга лучше, чем обычно знают любовники, и возможно, именно поэтому их романтическим отношениям пришел конец. Тем не менее он любил ее больше, чем кого бы то ни было до или после. Ему казалось, что только он видит настоящую Мерси – не просто высокую, стройную женщину-полицейского с гордой осанкой, невероятно преданную своему делу, а длинноногую красавицу с высокими скулами, миндалевидными глазами и сногсшибательной, пусть и не часто озаряющей лицо улыбкой, исполненной глубокой внутренней теплоты. Боксер был уверен, что они справятся с этой работой, ведь их связывало самое главное человеческое чувство – доверие.

Решив, что Мерси уже вернулась с учений, он позвонил ей домой. Заодно Боксер рассчитывал извиниться перед Эми.

– Приветствую моего нового коллегу, – хмыкнула Мерси.

– Самому не верится, – отозвался Боксер. – Знаешь какие-нибудь подробности?

– Пока нет. Все детали сообщат сегодня вечером. Слышала только, что тебе уготована главная роль, а я буду на подхвате.

– Мы с тобой? Еще бы! А вот насчет остального… Когда в дело ввязываются парламентарии и Министерство безопасности, ни в чем нельзя быть уверенным. Мы просто пешки в их игре. Как ты вообще заполучил эту работу?

– Мартин Фокс сказал, что на моем приглашении настоял клиент.

– Выясни, это может быть важно. Вдруг это был Саймон Дикон?

– Саймон? – Предположение показалось Боксеру невероятным. – Ребята из секретной разведки не разбрасываются рекомендациями. Особенно если речь идет обо мне.

– Послушай, мне нужно сказать пару слов Эми, – сменил тему Боксер. – Можешь дать ей трубку?

– Мерси, не издевайся. Мы с ней попрощались не на самой приятной ноте, и я хотел хоть как-то загладить…

Тут его осенила догадка, он прикусил язык, но было поздно.

– Что значит «попрощались», Чарли? – Мерси явно была сбита с толку. – Разве она не с тобой? Черт! Я дала ей паспорт, чтобы она могла полететь с тобой в Лиссабон.

– Эми позвонила и сказала, что собирается готовиться к экзаменам вместе с Карен, – пояснил Боксер. – Сказала, что ты в курсе.

– Она собиралась посидеть немного у Карен, а потом встретиться с тобой в Хитроу. Я позвонила ей около шести, в трубке был слышен шум аэропорта. Эми сказала, что ты отлучился в туалет.

– Чарли, я не шучу. Она взяла паспорт, и я точно слышала шум турбин, когда говорила с ней. Думаешь, Эми…

– Не знаю. От нее всего можно ожидать. В конце концов, у нее хватило смелости ответить на твой звонок. Что за девчонка…

– Ладно, сама с ней разберусь, – сердито и в то же время растерянно сказала Мерси. – А когда найду, прикую наручниками к батарее. Будет знать, как…

– …переходить дорогу Беспощадной Данква, – закончил за нее Боксер. – Знаешь, что меня больше всего поражает? То, как легко она обводит нас вокруг пальца. А мы ведь обучены распознавать ложь… Как думаешь, все подростки такие?

Рейс Фрэнка задерживался, и Фокс с Боксером прибыли в «Риц» лишь к 16:30. Молодой индиец проводил их в королевский люкс, налил чаю и предложил печенье и пирожные. Он сообщил, что Фрэнк уже в пути, и удалился. Мартин Фокс подошел к окну и внимательно, словно проводя разведку местности, оглядел черные, голые стволы деревьев Грин-парка и улицу Конститьюшн-хилл.

– Кто дал мне рекомендацию? – нарушил молчание Боксер.

– Об этом клиент не сообщил, – ответил Фокс, оборачиваясь.

– С чего бы? – удивился Фокс. – Последний раз мы виделись в июле, на товарищеской игре со сборной Индии по крикету. В нашем клубе он тоже не появляется. Кстати, как у него дела?

– Хорошо, насколько я знаю, – сообщил Боксер. – Он в азиатском отделе, а сейчас занят подготовкой к Олимпиаде.

– Теперь понятно, – сказал Фокс. – Спроси Фрэнка сам. Я знаю лишь то, что мне сказал сотрудник «Ллойда».

Фокс пригладил волосы и сунул руки в карманы. Он вкратце рассказал Боксеру биографию Фрэнка д’Круша, упомянув о его актерской карьере и холдинговой компании «Конкан хиллс секьюритис». Рассказывая, он расхаживал по комнате, не спуская глаз с Боксера. За последние два года тот изменился. Нет, радикальных перемен во внешности не случилось, но появилось в его облике нечто новое, едва уловимое. Фокс думал, замечают ли это окружающие. Боксер всегда был внимательным, терпеливым и впитывал информацию как губка – необходимые качества для его профессии. Однако теперь он выглядел не просто специалистом, стремящимся найти выход из сложной ситуации, – у Боксера появились повадки охотника.

Но тут в комнату стремительно вошел Фрэнк д’Круш, и все вокруг словно озарилось его сияющей аурой. Проигнорировав Фокса, он направился прямиком к Боксеру, крепко пожал ему руку и посмотрел в упор. Чарльз выдержал взгляд, и спустя несколько секунд д’Круш отступил, понимая, что это тот человек, который ему нужен.

– Я хотел бы переговорить с мистером Боксером с глазу на глаз, – сказал он, пожимая руку Фоксу.

– Думаю, для начала мне все же придется составить вам компанию, – осторожно возразил Фокс. – Введите нас в курс дела, и мы обсудим наши дальнейшие действия, а также условия договора. Затем, если вы хотите остаться наедине с Чарльзом, я вас покину.

Д’Круш понял, что без Фокса ему не добраться до Боксера. С плохо скрываемым раздражением он жестом пригласил обоих сесть на диван, а сам устроился в кресле у журнального столика.

– В пятницу вечером, около половины двенадцатого, моя бывшая жена Исабель Маркс позвонила нашей дочери. На звонок ответил похититель, – начал рассказ Фрэнк.

Он не забыл упомянуть имя похитителя и отметил его спокойный и властный тон.

– Больше похитители на связь не выходили? – спросил Фокс.

– Позвонили сегодня с телефона Алишии. Сказали: «Добро пожаловать в Лондон, мистер д’Круш». Голос был искажен. Я только приземлился в Хитроу, даже с трапа не успел сойти. Это было примерно в три часа.

– Нет. Сказали, что для этого еще не пришло время. Просто хотели поставить меня в известность, на случай, если я не поверил Исабель.

– Это ваше собственное предположение? – спросил Боксер.

– Да. Они дали мне такие же указания. Не сообщать прессе и полиции, иначе убьют Алишию. Все дальнейшие переговоры будут вестись через Исабель.

– Они назвали мою любимую книгу. Только Алишия могла это знать.

Боксер и Фокс с трудом подавили желание спросить, что это за книга.

Они обсудили, в чем могли заключаться упомянутые похитителем «сложности» и почему деньги для него были «ни при чем». Если д’Круш и догадывался о чем-то, то тщательно это скрывал. А враги у него, безусловно, имелись.

– Назовите миллиардера, не считая разве что Уоррена Баффетта[7], который не шел к успеху по головам других людей, – пожал плечами Фрэнк. – Свой сталелитейный бизнес я увел у семьи Питале, а сейчас сражаюсь с «Махале констракшн» за контракт на перепланировку центрального Мумбаи, снос трущоб и возведение на их месте современного района. Многим не нравится, что правительство сотрудничает со мной по вопросам строительства атомных станций. Но все это не выходит за рамки бизнеса. Я знаю этих людей, они не тронут мою семью.

– Я веду дела с их семьями. Не только с главами компаний, но также с их сыновьями и дочерями. Знаю их жен, мужей, детей, постоянно с ними общаюсь. Моя жена Шармила даже дружит с некоторыми женщинами из семьи Махале.

– Ваша семья в Мумбаи хорошо охраняется? – поинтересовался Фокс.

– Я запретил им покидать дом до своего возвращения. К детям будут приходить проверенные учителя. Шармила не впустит в дом незнакомцев. Число охранников увеличено вдвое.

– А что насчет международного бизнеса? Насколько мне известно, вы вышли на китайский рынок, а сырье закупаете в Африке.

– Готов предположить, что китайцы могут быть чуть менее сдержаны, чем, например, европейцы, но пока я не нажил себе врагов в Поднебесной. Я продаю им сталь, взамен покупаю детали. Развиваю две компании в экономических зонах Гуанчжоу и Шэньчжэня. Создаю рабочие места и исправно плачу в устойчивой валюте… Если, конечно, можно назвать таковой американский доллар.

– Только недвижимость, – ответил д’Круш. – За последние четыре года приобрел несколько объектов за бесценок, теперь продаю.

– А в целом по Великобритании? – продолжал допытываться Фокс.

– Запланированы крупные инвестиции в производство электромобилей и сеть зарядных станций, – терпеливо продолжил Фрэнк. – На прошлой неделе в Сити и Стратфорде прошли презентации прототипов. Пытаюсь собрать деньги для одного проекта на фондовой бирже. И нет, писем с угрозами от «Ниссана» и «Тойоты» я не получал.

– Полагаю, для реализации таких проектов вам пришлось заручиться поддержкой британского правительства, – заметил Фокс. – Налоги и тому подобное…

– Разумеется. Как и всем, кто инвестирует в британскую экономику.

– Учитывая вышеупомянутые «сложности», нельзя сразу отметать вариант с конфликтом на почве бизнеса, – подал голос Боксер. – Если они действительно не требуют денег, то ваши враги могут быть как из числа деловых партнеров, так и политиков и даже коллег по Болливуду. Искажение голоса, спокойствие, четкие формулировки, выбранное для звонка время – все указывает на то, что мы имеем дело не с любителями, а с профессионалами, в распоряжении которых очень серьезные средства.

Фокс отметил, что логика Боксера впечатлила Фрэнка. Они договорились, что окончательное решение будет за Исабель Маркс. Встреча завершилась, Фокс уехал.

– Выпьем? – Д’Круш подошел к заставленному напитками столику.

– «Фэймос граус» со льдом, пожалуйста, – сказал Боксер.

Фрэнк налил ему виски, а себе смешал джин с горькой настойкой померанца и горечавки.

– К этому напитку меня приучил отец Исабель, – пояснил он. – Он был английским дипломатом. Днем предпочитаю пить этот коктейль, а виски – вечером.

– Фокс сказал, что вы хотели сотрудничать конкретно со мной, – заметил Боксер. – Немногие держат под рукой поименный список консультантов по похищениям.

– Я навел справки, – пожал плечами д’Круш. – Когда покупаешь компанию или ищешь нужного человека, без этого не обойтись. У меня связи по всему миру. Среди богатых и бедных. Я не понаслышке знаю, что такое бедность. Она притупляет чувства, но стоит попытаться выбраться из нее – и она сделает их острее. Прежде я никогда не ошибался в выборе людей, которые на меня работают.

Боксер молчал, давая Фрэнку возможность выговориться.

– Но я ошибся с Алишией, – продолжил д’Круш. – Она с детства проявляла недюжинный интеллект, и я был уверен, что она будет работать со мной, учиться у меня и в конце концов унаследует мой бизнес. Я не разделяю людей по половому признаку. Моему сыну всего шесть лет, но я уже знаю, что до Алишии ему далеко. Но дочь отвернулась от меня. Я обманулся в своих ожиданиях. Недооценил ее.

Фрэнк изо всех сил сдерживал нахлынувшие эмоции. Зеленые глаза Боксера пристально наблюдали за ним: Чарльз не знал, чему из сказанного можно верить.

– Я думал, Алишия будет счастлива получить мою империю. А она отказалась. Дочь ищет свой путь, стремится все делать по-своему, приобретает свой опыт, изучая жизнь. Алишия не хочет, чтобы ей указывали. Как-то она сказала: ценность личного опыта в два раза выше ценности чужого. Неплохо для двадцатиоднолетней девушки.

– Это хорошо, – кивнул Боксер. – В неволе она не сломается. А что насчет физической выносливости? Доводилось ей бывать в трудных ситуациях?

– Нет, конечно. Она привыкла жить в комфорте, хотя и не может с этим смириться. Ей было тяжело видеть трущобы Бомбея. Для Алишии стало потрясением, что кому-то приходится жить в нищете, когда такие люди, как она… В общем, вам должно быть понятно. Культурный шок оказался настолько велик, что она до сих пор не оправилась от него. Поэтому Алишия и вернулась в Лондон. Что скажете, мистер Боксер?

– Человек, прошедший через определенные трудности, знает, чего от себя ожидать. А тот, кто никогда не сталкивался с трудностями, может оказаться в смятении. Крепкие на поверку люди зачастую ломаются как спички, а те, кто всю жизнь считал себя слабым, находят внутри скрытые резервы.

– А кому легче справиться с давлением, оказавшись в заложниках?

– Тому, кто способен принять ситуацию и адаптироваться к своему положению. Многие пытаются преодолеть страх, отказываясь признавать, что боятся. Это не проявление храбрости, а своего рода ступор. Хладнокровный человек справится лучше, чем истеричный. На проявление эмоций тратится лишняя энергия, а в состоянии возбуждения сложно мыслить трезво.

– Нервной Алишию не назовешь, – заметил д’Круш. – Не то что ее мать.

– Умные, образованные люди лучше справляются, – продолжил Боксер. – Им есть чем себя занять, о чем подумать. Они более наблюдательны и расчетливы. Это хорошие качества. С другой стороны, снобам тяжело вести диалог с похитителями. Попросить о чем-то, сделать так, чтобы к тебе относились по-человечески. Контакт с похитителями необходим независимо от хода переговоров.

– Алишия очень умна. – Д’Круш, казалось, мысленно сравнивал черты характера дочери с перечисленными Боксером. – Ее все любят.

– Проявлять излишнее дружелюбие тоже не стоит. Слышали о стокгольмском синдроме? Жертва может начать испытывать симпатию к агрессору и сопереживать его идеям. Заложнику крайне важно не переступить эту тонкую грань, мистер д’Круш. Способность адаптироваться и выживать не заложена в нас с рождения. Она зависит от нашего поведения в конкретной ситуации.

– Если с Алишией что-нибудь случится, я не знаю, что сделаю.

– Со мной? – нарочито серьезно поинтересовался Боксер.

– Нет-нет. – На губах Фрэнка промелькнула слабая улыбка. – С собой. Для меня нет ничего важнее дочери. Я целеустремленный человек, мистер Боксер. Я презирал свою бедность. Я добился известности, снимаясь в кино, разбогател и теперь помогаю своей стране. Но ничто не сравнится с тем чувством, что я испытывал, глядя на спящую маленькую Алишию. Она – мое настоящее счастье.

Боксер постарался забыть, что д’Круш прежде был знаменитым актером. Чарльзу приходилось проверять искренность каждого слова. Видно было, что Фрэнк хочет что-то сказать, но лишь ходит вокруг да около. Возможно, виной тому разница восточного и англосаксонского менталитетов, но Боксер подозревал, что суть куда деликатнее. Д’Круш слушал его, отвечал на вопросы, но думал при этом о чем-то своем, необычайно важном.

– У вас ведь тоже есть свой бизнес, – неожиданно сказал Фрэнк.

– Благотворительный фонд, – уточнил Боксер, подумав, что д’Круш наконец-то собрался с мыслями.

– Насколько мне известно, вы открыли его потому, что пропал ваш отец.

– Он исчез, когда мне было семь. – Боксер не уточнил, что на самом деле отец был в бегах.

– Почему фонд не назван его именем? Это ведь обычная практика…

– Нет доказательств, что он мертв. Впрочем, с названием это не связано. Когда человек пропадает без вести, его близкие очень страдают. Мой фонд – для них. А его название – «Потерянные» – лучше всего описывает состояние людей, пытающихся всеми силами узнать судьбу пропавших.

– Пожертвования. Мероприятия по сбору средств.

Заинтересованность Фрэнка казалась Боксеру чрезмерной, но он и ухом не повел. Похоже, д’Круш был готов выложить все карты.

– Сейчас – нет, – ответил Боксер. – Проверил все ниточки, когда получил доступ к полицейскому досье.

– Утром четырнадцатого августа тысяча девятьсот семьдесят девятого, в Белсайз-парке. – Боксер пытался понять, является ли интерес Фрэнка неподдельным, или тот лишь пытается побольше выведать о человеке, которого нанимает. – Спустя двадцать лет я нашел хозяина индийской биржевой конторы, который продал ему билет на Крит. Разыскал отель, в котором остановился отец, и его тогдашнего владельца. Он проводил меня на пляж, где нашли одежду и паспорт отца. На этом его след оборвался.

– Должно быть, нелегко вам оплачивать услуги двух постоянных работников, пусть они и всего лишь отставные полицейские.

– Пока справляюсь. – Очередная смена темы не сбила Боксера с толку. – Может, скажете, как вы на меня вышли?

– О вас мне рассказал один бизнесмен из Шанхая. Вы оказали ему большую услугу, и теперь он ежемесячно жертвует значительные суммы вашему фонду.

– Чжан Яотин. Он упомянул, что это была за услуга?

– Сказал, что вы вернули его сына из лап бандитов в Нигерии, а потом выследили и перестреляли их всех. Хочу попросить вас о такой же услуге.

– Нет, не знаю. Разумеется, я веду свое расследование, но пока ни единой зацепки.

Боксер молча всмотрелся в лицо Фрэнка, пытаясь понять, не блефует ли тот, но увидел лишь холодный расчет. Пауза позволила Чарльзу прийти в себя и собраться с мыслями. Выходит, уже двоим было известно о его тайне. Ему это не нравилось. Где-то явно произошла утечка.

– Я не шучу, – сказал д’Круш. – Как только Алишия будет освобождена, отыщите преступников и убейте их.

– Похоже, вы забыли, что мы сейчас на берегу Темзы, а не в дельте Нигера, – спокойно ответил Боксер.

Глава 6

Боксер позвонил Мерси по пути на стоянку. Там ожидал лимузин Фрэнка, готовый отвезти его в Кенсингтон, к Исабель Маркс.

– Она на Тенерифе, с Карен и подружками, – сообщила Мерси. – Сегодня летит обратно.

– Море, солнце. Клубы, бары. Что еще надо юным красоткам на Тенерифе?

– Пытаюсь выяснить, – вздохнула Мерси. – Мать Карен думала, что это я оплатила поездку. Меня больше беспокоит то, что Эми на все наплевать. Она знала о возможных последствиях, но все равно поехала. И что нам с ней делать?

– Представляю выражение ее лица, когда каждые пару минут она видит на экране слово «мама». Я звонила в гостиницу, но их не оказалось на месте.

– Мне по-прежнему слабо верится, что они просто махнули на выходные на Тенерифе, – сказал Боксер. – Что-то здесь нечисто.

– Я встречу ее в аэропорту Гатуик, – постаралась успокоить его Мерси. – Как продвигается работа?

– Еду к матери похищенной девушки. Перезвоню позже.

Боксер забрался на заднее сиденье лимузина «мерседес». Д’Круш сел позади водителя. Он заранее попросил Боксера не обсуждать дела в присутствии шофера. Они проехали по Пикадилли, далее через туннель под площадью Гайд-парк-корнер и наконец добрались до Найтсбриджа. Стоял легкий морозец, зима никак не хотела отступать. Пешеходы сновали, не глядя по сторонам, – руки в карманах, воротники подняты, – типичная картина для Лондона. Д’Круш разглядывал в окно сумрачный фасад отеля «Ройал мандарин» и возведенный недавно комплекс «Уан-Гайд-парк».

– Я по-прежнему забочусь об Исабель, – тихо сказал он. – Она работает в издательстве, но не из нужды. Дом в Кенсингтоне я купил пару лет назад. В старом доме на Эдвардс-сквер у нее был навязчивый сосед, разведенный банкир, который постоянно оказывал ей знаки внимания. Предполагалось, что переезд будет временным, но Исабель решила остаться. После развода в ее жизни не было других мужчин, поэтому я по-прежнему чувствую ответственность за ее благополучие.

Боксер молча кивнул. Откровенность Фрэнка его удивила.

– У нее есть родственники или близкие друзья, на которых можно положиться? – спросил он после некоторых раздумий. – Кто-то, кто готов поддержать в тяжелую минуту?

– Уж точно не я, – ответил Фрэнк. – Мы в хороших отношениях, но стараемся держать дистанцию. Сейчас с Исабель ее младшая сестра, Джо, но не удивлюсь, если она не вытерпит больше одного дня. Возможно, приедет ее лучшая подруга Мириам. Она замужем за сотрудником посольства в Бразилии.

У окна со стороны водителя затормозил мотороллер «Веспа». На водителе был черный шлем с опущенным стеклом и громоздкая куртка с капюшоном. Боксер обратил внимание, что, несмотря на мороз, водитель был без перчаток. Останавливаться ему тоже не было необходимости. Не поворачивая головы, ездок поднял стекло шлема и сунул руку под куртку. В то же мгновение Боксер схватил Фрэнка за шиворот и повалил на пол, накрыв собой.

– Газу! – крикнул он, и в этот момент стекло разлетелось вдребезги, осыпав его спину мелкими осколками.

– Разворачивайся! – вновь скомандовал Боксер водителю.

Лимузин рванулся вперед и заложил вираж перед носом встречного автомобиля, который только начал пересекать перекресток на зеленый свет. Машины вокруг резко тормозили, несколько занесло на повороте. Боксер приподнялся, обернулся и в окне увидел мотороллер, удаляющийся в сторону Гайд-парк-корнер.

Колеса «мерседеса» взвизгнули, и автомобиль понесся вперед. Д’Круш кряхтел под весом Боксера, а тот изо всех сил старался не потерять из виду задние фонари «Веспы». Словно догадавшись об этом, водитель мотороллера погасил их.

– Куда он подевался? – забеспокоился шофер.

У Эпсли-хауса машин стало больше, образовалась пробка. Догнать мотороллер не было шансов.

– Упустили, – бросил Боксер. – Поехали обратно.

Тускло освещенный Гайд-парк простирался вдоль Роттен-роу до галереи Серпентайн. Машину наполнил морозный воздух. Боксер выглянул и осмотрелся по сторонам. Убедившись, что угроза миновала, помог д’Крушу подняться и усадил его подальше от разбитого окна. Он стряхнул с рукава Фрэнка осколки стекла. Проведя рукой по спинке сиденья, Боксер обнаружил дыру. Если бы не его своевременное вмешательство, Фрэнк получил бы пулю прямо в грудь.

– Возвращаемся на Кенсингтон-Гор, – скомандовал Боксер. – Можно не гнать, с нами все в порядке.

Мимо золотой вспышкой промелькнул мемориал принца Альберта. Сумрак Гайд-парка наконец рассеяли огни отеля «Ройал-гарден». Д’Круш поеживался от холода. Через несколько минут лимузин остановился у нового квартала на Обри-Уок. Фрэнк отослал водителя прогуляться.

– Не хотите рассказать что-нибудь, прежде чем мы войдем? – спросил Боксер.

Д’Круш еще не отошел от потрясения. Он тяжело дышал, руки дрожали.

– Спасибо, что спасли меня, – сказал он. – Контракт вас к этому не обязывал.

– Если нужно, Мартин Фокс найдет вам телохранителя.

– Кто мог желать вашей смерти, мистер д’Круш?

Он стукнул кулаком по двери, пытаясь таким образом привести себя в чувство.

– Если похитители вашей дочери хотят получить выкуп или нечто другое, им нет смысла убивать вас.

– Ничего не говорите Исабель, – сурово потребовал Фрэнк. – Она перепугается до смерти.

– Что ж, по крайней мере, ни вы, ни я не пострадали. Были бы мы где-нибудь в Карачи, попытке покушения я бы не удивился, но здесь?

– Если вам что-то придет в голову, сообщите мне, – хмыкнул Боксер. – Неплохо бы знать, во что впутываешься.

Д’Круш задумался, стряхивая последние осколки стекла с пальто.

– Здесь замешана индийская мафия? – в лоб спросил Боксер.

– На что это вы намекаете? – резко вскинул голову д’Круш.

– Просто спрашиваю. Мартин Фокс говорил, что вы снимались в кино. Болливуд тесно связан с мафией.

– Занимайтесь своим делом. – Фрэнк угрожающе посмотрел на Боксера.

– Стараюсь, но вместо этого приходится играть роль телохранителя.

– Прошу прощения, – сказал д’Круш. – Я еще не пришел в себя. Пойдемте, я познакомлю вас с Исабель.

Д’Круш открыл дверь. Водитель бросился помочь ему выбраться из машины, но Фрэнк отмахнулся от него. Он подошел к воротам, позвонил по домофону и что-то сказал. Ворота открылись. Д’Круш с Боксером прошли через автостоянку на псевдогеоргианскую площадь с садиком посередине. На деревья были натянуты мешки, чтобы защитить от мороза. В соседних домах лишь редкие окна были освещены. Похоже, д’Круш был не единственным, кто считал жилье в этом районе неплохим вложением средств.

Дверь открыла женщина. Она бросилась Фрэнку на шею, плача и повторяя:

В руке у нее был зажат носовой платок. Боксер стоял в сторонке, позволяя бывшим супругам побыть наедине. Наконец д’Круш высвободился из объятий и отвел Исабель обратно в дом. Они немного поговорили в прихожей и наконец повернулись к Боксеру. Исабель вышла, пожала ему руку, извинилась за свое состояние и пригласила внутрь.

Знакомиться с матерью похищенного ребенка всегда непросто. Стоит ей не понравиться, и неважно, какие аргументы выдвинет отец, – работы не видать. Боксер всегда вызывал у женщин противоречивые чувства – либо мгновенную симпатию и доверие, либо глубочайшую неприязнь. Жены богачей обычно относились ко второй категории. Им не нравилась его сдержанность и отсутствие благоговейного трепета перед миллионерами, аристократами или знаменитостями. Боксер никогда ни перед кем не заискивал и из-за этого несколько раз был уволен, едва переступив порог дома клиента, будь то в Майами, Сан-Паулу, Нассау, Маниле или Йоханнесбурге.

Увидев район, где жила бывшая жена д’Круша, Боксер забеспокоился, что так может случиться и в этот раз. Но стоило взглянуть на Исабель Маркс и обменяться с ней рукопожатием, ему стало ясно: она человек совсем другого сорта, чем те, кто обычно живет в домах за десять миллионов фунтов. Она не пыталась скрыть свои страдания, не выстраивала никаких преград. В ее глазах Боксер увидел то, что ребенок обычно ищет во взгляде матери, – доверие, утешение, приятие. Встреча произвела на него неизгладимый эффект – ведь именно этого ему всегда не хватало в жизни. Он почувствовал непонятную, смутную тоску по чувствам, которых никогда не испытывал.

Взяв бывшего мужа под руку, Исабель повела его на кухню, бросив при этом смущенный взгляд через плечо. Зеленые глаза Боксера ловили каждое ее движение. Кухня находилась в заднем крыле дома. Из окон открывался вид на сад с пышными лаймовыми деревьями. Исабель отлучилась на несколько минут, чтобы умыться и поправить макияж.

– А где Джо? – спросил д’Круш, когда она вернулась.

– Мы поругались. Мне сейчас трудно держать себя в руках.

– Чушь! – выпалил Фрэнк. – Просто она эгоистка, вот и все. Ни совести, ни сострадания. Считает, что ее это не касается, потому что она всего лишь тетка Алишии.

– Шику, не заводись, – постаралась успокоить его Исабель. – Налей себе что-нибудь выпить.

Она достала бокалы и лед, Фрэнк налил виски. Боксер по-прежнему не сводил глаз с Исабель. Немного старше его, темные, по-девичьи распущенные длинные волосы, карие беспокойные глаза под черными бровями вразлет. Высокие скулы, едва заметные ямочки на щеках. Наверняка многим мужчинам… Да что греха таить, ему самому хотелось коснуться губами этих соблазнительных впадинок. Полные, красивой формы губы, золотистая кожа – не совсем оливковая средиземноморская, но и не бледная лондонская. Фигура Исабель не соответствовала модным стандартам: она была плотной, словно привычной к физическому труду, но в то же время с явно выраженной талией, подчеркивающей высокую грудь и полные бедра. На женщине было кашемировое платье кофейного цвета, стянутое широким темно-коричневым ремнем, и замшевые туфли цвета какао.

Они уселись за стол, на котором одиноко стояли бутылка виски и ведерко со льдом. Исабель настояла, чтобы все называли друг друга по имени. Она позаботилась о том, чтобы записать впечатления от разговора с похитителем в блокнот.

– Он никуда не торопился, – сообщила Исабель. – Представился Джорданом и сказал, что формальности ни к чему, ведь мы будем общаться в течение нескольких недель, месяцев или даже лет.

– Это уловка, – пояснил Боксер. – Он хочет заставить вас думать, что времени у него вагон, но мы скоро узнаем, так ли это на самом деле.

– Я сдуру спросила, не друзья ли они с Алишией, но, несмотря на то что голос был искажен, поняла, что нет. Он всячески пытался показать, что хочет с ней подружиться, и это меня разозлило. Я хотела поговорить с дочкой, а не выслушивать его бредни.

– Не стоит на это злиться. Он демонстрирует, что разумен, рационален и, возможно, даже заботлив, и так должно оставаться как можно дольше.

– Мне просто хотелось, чтобы он замолчал и дал мне поговорить с дочерью… Но он сказал, что это невозможно, потому что она похи…

Исабель расплакалась. Д’Круш поднялся и приобнял ее. Несмотря на слова Фрэнка о том, что они с бывшей женой держат дистанцию, казалось, их отношения по-прежнему очень теплые. У них не было никого, кроме друг друга, негде больше было искать утешения. Боксера всегда трогала способность родителей воспринимать детей – где бы те ни находились – как часть самих себя. Если же ребенка отбирали, его потеря оборачивалась в сердце родителя чернеющей пустотой. Боксер подумал об Эми, его капризной, своенравной дочери… Что будет, если она пропадет? Что чувствовала его собственная мать, когда он убегал из дома? Когда ему было четырнадцать, он исчез на три недели и успел добраться до Валенсии, прежде чем его нашли. По возвращении мать лишь отругала его.

– У вас есть дети? – нарушила размышления Боксера Исабель.

– Тут ей четырнадцать. Милая и невинная. Сейчас она запрещает себя фотографировать. Готовится пустить свою жизнь под откос и не хочет, чтобы об этом остались какие-то напоминания.

– Понимаю ваши заботы. – Исабель вернула ему бумажник.

– Можете вспомнить, о чем еще говорил Джордан после того, как сообщил о похищении Алишии?

– Он запретил обращаться в полицию и прессу. И угрожал… Так ужасно, что я вряд ли смогу повторить.

– Постарайтесь. Это необходимо, чтобы составить его психологический портрет.

– Он сказал, что в лучшем случае мы увидим дочь спустя несколько месяцев в полуразложившемся состоянии, а нашедшего ее человека до конца дней будут мучить кошмары. Уму непостижимо, каким извергом он должен быть, чтобы сказать такое женщине, матери!

– Он и есть изверг. – Услышанное вызвало у Боксера тревогу. – Требования он предъявил?

– Шику – известный бизнесмен, и я подумала, что преступник потребует много денег. Я сразу об этом спросила. Невероятно, правда? – Исабель сбилась с мысли. – Я так обрадовалась, когда Алишия вернулась из Мумбаи. Меня всегда пугало, что с ней там может что-то случиться. Уж в Лондоне-то она должна была быть в безопасности…

– Такие вещи происходят везде, Исабель. – Боксер внезапно понял, что ему понравилось звать ее по имени.

– Джордан сказал, что деньги ни при чем. Торговаться они не станут. Не настолько глупы, чтобы назначать цену за голову моей дочери, так он сказал. Еще сказал, что я должна убедить Шику, что дело не в деньгах. Только тогда я пришла в себя. До этого все казалось нереальным. Я предположила, что Джордан знаком с Шику. Он понес какую-то чушь о том, что Шику так часто мелькает на экране, что любой решит, будто знаком с ним, но лучше меня его не знает никто. Это убедило меня в том, что они знакомы. Потом Джордан сказал, что готов разговаривать только со мной. Если на звонок ответит кто-то другой, он повесит трубку, а после трех нарушений меня дисквалифицируют. Не знаю, как я после всего этого додумалась попросить доказательства того, что дочка действительно похищена. В ответ он назвал мне прозвище моей матери… бабушки Алишии. Мы всегда смеялись, когда маленькая Алишия так ее называла.

Исабель вновь зарыдала, уткнувшись в плечо бывшего мужа.

Где-то в доме зазвонил телефон. Исабель вскочила и бросилась вверх по лестнице. Боксер двинулся следом и обнаружил ее в спальне. Она разговаривала по телефону и жестом показала ему, что звонит не похититель. Боксер спустился вниз. Нечасто ему доводилось видеть сбитых с толку и подавленных миллионеров. А Фрэнк д’Круш выглядел именно таким.

– Если вы не возражаете, я съезжу за оборудованием, – сказал Боксер.

– Вы ей понравились. Это хорошо. – Д’Круш взял бутылку и плеснул немного виски в стакан. – Я вас нанимаю.

– Пока меня не будет, подумайте, где лучше устроить штаб-квартиру. Здесь, в отеле или на съемной квартире? Мне необходимо постоянно быть на связи с Исабель. Преступники могут позвонить в любой момент, и я должен быть рядом, чтобы давать ей указания. И составьте список близких друзей, которым можно поручить ведение переговоров. Нельзя оставлять Исабель одну на линии огня.

Боксер помолчал и снова вернулся к волновавшему его вопросу.

– Подумайте, откуда похититель может вас знать и связан ли он с вечерней попыткой покушения. Есть у вас враги, которые не погнушаются похищением? Судя по словам Исабель, мы имеем дело с профессионалами. Похищение тщательно продумано как с технической, так и с психологической точки зрения. Если Исабель решит остаться здесь, учтите, что оборудование довольно громоздкое и мне понадобится отдельная комната, чтобы установить компьютер и систему прослушки, а также кровать, чтобы спать.

– Я никуда не поеду, – раздался голос Исабель. – Звонила Джо. Просила ее извинить, передавала тебе привет, Шику.

– Черт бы ее побрал вместе с ее приветами! – выругался д’Круш.

– Я сказала, что ей не надо возвращаться. С Чарльзом я буду в безопасности.

Боксер решил воспользоваться «мерседесом» Фрэнка. Он сел рядом с водителем, типичным бритоголовым лондонцем. Тот уже успел вставить на место разбитого стекла кусок пластика. Пока они ехали через Ноттинг-Хилл, Уэстбурн-Грин, Мэйда-Вейл и Килбурн, водитель рассказал, что прежде возил Фрэнка лишь три раза и ничего подобного не случалось.

– Ваш босс уже в курсе? – поинтересовался Боксер.

– Не хочу беспокоить его воскресным вечером.

– Нет, он просто скажет, чтобы в следующий раз я взял машину с пуленепробиваемыми стеклами. У нас в парке такие есть, но я и не подозревал, что нечто подобное может произойти.

– Мистер д’Круш тоже не подозревал, – хмыкнул Боксер. – Хочу попросить, чтобы ваш босс не обращался в полицию, пока я не разрешу. У нас тут деликатная ситуация.

– Мой босс не очень-то жалует полицейских… Если понимаете, о чем я.

– Пулю в сиденье тоже оставьте. Я договорюсь, чтобы на нее взглянули криминалисты.

Лимузин остановился у высокого дома на Белсайз-Парк-Гарденс. Фасад был отделан белым искусственным мрамором. Боксер отнес чемоданчик в квартиру на верхнем этаже, вытряхнул одежду, открыл двойное дно и выложил двадцать пять тысяч евро наличными – его выигрыш в покер. Он снял со стены картину, на которой был изображен какой-то итальянский делец шестнадцатого века. Отложил две тысячи евро, а остальное спрятал в находившийся за картиной сейф. Отложенные деньги забрал с собой, закрыл сейф и водрузил на место картину.

Он зашел на кухню, вынул сковородки из буфета, отодвинул нижнюю секцию и вытащил из-под половицы бельгийский самозарядный «FN-57» и запасную обойму. Боксеру нравился этот пистолет, – несмотря на легкость, он мог пробить даже кевларовый жилет. Пистолет, обойма и полторы тысячи фунтов наличности перекочевали в дорожную сумку – тоже с двойным дном, как и чемодан. Боксер собрал чистую одежду, захватил серебристый чемоданчик со звукозаписывающим оборудованием, ноутбук, несколько карт памяти, пачку блокнотов, набор карточек с перечнем вопросов и действий при телефонных переговорах с похитителями, маркеры и специальные стирательные резинки. Из буфета он взял зажигалку и кое-какие инструменты, сложил все у входной двери и позвонил Мартину Фоксу.

– Я нанят, – сообщил он. – Какой-то парень на «Веспе» стрелял в д’Круша по дороге из «Рица» к дому его бывшей жены в Кенсингтоне.

– Ну и дела, – присвистнул Фокс. – Что ж, д’Круш далеко не божий одуванчик.

– Пришли экспертов, чтобы взглянули на пулю. Она застряла в спинке сиденья лимузина. Я велел водителю держать от нее руки подальше.

– Поговорю со страховщиками д’Круша, а завтра встречусь с суперинтендантом Мейкписом. Думаю, он заинтересуется.

– Я не уверен, что это связано с похищением. Зачем убивать человека, на которого пытаешься надавить? Думаю, д’Крушу не помешает телохранитель. Водитель сказал, что лимузины с пуленепробиваемыми стеклами у них есть. Д’Круш тебе еще не звонил?

В зале прилета аэропорта Гатуик было, как всегда, людно. Толпы людей теснились у прохода к зоне таможенного контроля. Мерси держалась на расстоянии. Коридор, по которому должны были пройти прибывающие пассажиры, был перед ней как на ладони. Рейс Эми уже приземлился.

От заполонившего аэропорт запаха жареной еды Мерси мутило, но, похоже, дело было все-таки в нервах. Ее мучило чувство невыполненного родительского долга. Наверное, причина ее неудач крылась в отсутствии материнской заботы, ведь Мерси потеряла мать в семь лет, а также в чрезмерной строгости, в которой всех пятерых детей держал ее отец-полицейский. Возможно, материнство было ей неприятно еще и потому, что, будучи старшей, она вынуждена была заботиться о братьях и сестрах. Поэтому сама Мерси становиться матерью не спешила. Ребенка они с Боксером не планировали, Эми родилась вскоре после того, как они разошлись. В итоге Мерси мало что могла дать дочери: строгое воспитание в отцовском духе было не по душе, а ничего другого она предложить не могла. Да и о каких хороших взаимоотношениях могла идти речь, если Эми была продуктом сомнительного наследия Чарльза Боксера – человека, который рос без отца, воевал, работал один, никогда, насколько ей было известно, не влюблялся по-настоящему, а теперь, после увольнения из «GRM», отдалился от них еще сильнее.

Ворота открылись, и появилась Эми. Ее округлое смуглое лицо с полными темными губами обрамляли тугие осветленные локоны. Уверенным взглядом светло-зеленых глаз она окинула толпу людей. На ее плече висел небольшой рюкзачок, за собой она катила огромный голубой чемодан. Его Мерси раньше не видела, к тому же он явно был слишком велик для поездки на выходные.

Мерси медлила, выжидая. Как только Эми прошла коридор, навстречу ей из толпы вынырнул чернокожий мужчина в длинном кожаном пальто. Ему было около тридцати, голову украшали короткие африканские косички, вокруг шеи был обернут белый шарф. Наметанный глаз Мерси ничего преступного в нем не уловил. Поцеловав Эми в щеку, он забрал у нее чемодан. Слегка приобнял за плечи, но тут же отпустил. Со стороны все это выглядело, будто старший брат приехал встречать сестру. Мерси подняла телефон и сфотографировала их. Переговариваясь на ходу, Эми со спутником направились в сторону стоянки и железнодорожного вокзала.

Мерси дождалась, пока они отойдут метров на двадцать, и двинулась следом. Поток людей из поезда разделил их как раз в тот момент, когда Эми отстранилась от своего спутника и встала на эскалатор, ведущий вниз к платформам. Мужчина ушел с чемоданом, Мерси последовала за дочерью. Обратный билет у нее уже был, и она спустилась вслед за Эми в ярко освещенный зал ожидания.

Мерси задержалась на затененной платформе, глядя через окно на Эми. Поведение дочери ее заинтриговало. Эми разговорилась с семейной парой среднего возраста, на вид им было за сорок. Дочь вела себя непринужденно, ее собеседники смеялись. На их месте могли бы быть… На их месте должны были быть Чарли и Мерси, но их там не было. Ощущение невыполненного долга снова поглотило ее с головой. Не в силах оторваться, она наблюдала сцену в окне, словно завораживающее представление. Мерси подходила все ближе и ближе, пока ее лицо не оказалось вплотную к стеклу. Ее дочь продолжала беспечно болтать, строя смешные рожицы. А потом она подняла взгляд.

Первым, что Мерси прочитала на ее лице, был страх, быстро сменившийся злобой.

Мерси обернулась и увидела Карен – та как раз подходила к залу ожидания. Ее лицо тоже выражало страх. Неужели это единственное чувство, которое она внушала людям? Ах нет, еще часто бывает злость.

Дверь в зал ожидания оглушительно хлопнула.

– Как всегда! Как, блин, всегда! – Эми зло тыкала в мать пальцем. – Никак не перестанешь играть в копа, а? Даже с собственной, блин, дочерью?

На мгновение Мерси дрогнула, задетая внезапной переменой в поведении дочери. С чего вдруг такая ярость? А ведь минуту назад она так обворожительно улыбалась. И где эта улыбка теперь?

Но Эми говорила правду. Мерси ничего не могла с собой поделать – инспектор Данква внутри ее тут же взяла себя в руки. Того, кто тринадцать лет прослужил в лондонской полиции, не может выбить из колеи семнадцатилетняя девчонка.

– Если бы я решила поиграть в копа, то тебя и твоего дружка ждал бы на выходе теплый прием и арест по обвинению в контрабанде, – отрезала Мерси. – Что бы ты тогда делала, Эми Боксер? Вообще-то, я и сейчас могу тебе это устроить, фотоулика у меня есть.

Мерси показала в телефоне сделанный ранее снимок. Дочь только широко раскрыла глаза.

– Лучше честно сознайся. Что было в чемодане?

Эми молчала. Ее душили переполнявшие ярость и унижение. Еще бы, поймали с поличным на глазах у друзей!

– Там были сигареты, миссис Данква, – быстро сказала Карен. – Вот и все. Честное слово. Просто сигареты.

Исабель готовила предназначавшуюся для званого обеда утку с рисом. Фрэнк показал Боксеру свободную комнату наверху. Тот кинул сумку на кровать и спросил, где можно разместить записывающую аппаратуру.

Они спустились этажом ниже, в комнату с односпальной кроватью, столом и стулом. Боксер подключил записывающее устройство к телефонной линии, Фрэнк наблюдал за его действиями с порога. Чарльз узнал у него домашний номер Исабель и ввел его в устройство. Затем подключил ноутбук и добавил номер мобильного Алишии в базу отслеживания «Щита». Сигнала не было.

Боксер чувствовал, что д’Крушу хочется о чем-то его спросить, но продолжал работу. Фрэнк ходил туда-сюда, изредка поглядывая в окно на темный двор.

– Что чувствуешь, когда убиваешь человека? – не выдержал он наконец.

– Зачем вам знать? Собираетесь кого-то убить?

– Мне часто доводилось играть гангстеров, которые убивали людей, но сам я никогда этого не делал.

– Среди знакомых режиссера не было гангстеров, которые это делали?

– Были, но я остерегался спрашивать. Да и подходящего момента не представлялось, нужно было соблюдать определенный… этикет.

– Ваше любопытство подогрел инцидент по дороге сюда?

– Нет, я спрашиваю, потому что мне хочется знать. И потому, что вы достаточно умны, чтобы мне ответить откровенно.

– Могу сказать одно. – Боксер повернулся к Фрэнку. – Стоит однажды убить, как привычный мир людей перестает для тебя существовать. Дороги назад нет, ведь ты совершаешь величайшее зло, которое способен причинить один человек другому.

Они оценивающе смотрели друг на друга. Тишину нарушало лишь жужжание ламп.

– Увидев вас впервые, я сильно удивился, – заметил д’Круш.

– Когда я работал в отделе убийств, – усмехнулся Боксер, – то понял, что самые удачливые убийцы – те, кто на них не похож.

– Я лишь хотел сказать, что представлял вас покрупнее, – пояснил Фрэнк.

– Раньше я был крупнее, но заболел во время путешествия по степям Монголии. Если бы не нашедшая меня группа туристов, я бы умер. Тогда я сильно исхудал и так и не смог снова набрать вес.

– Никто не знает. Фрэнк, вы когда-нибудь отвечаете на чужие вопросы или только задаете свои?

– Отвечаю, но, признаться, не всегда искренне. Я бы не добился успеха, если бы всегда раскрывал все карты.

– Я не стану вам лгать, – пообещал д’Круш. – Я нанял вас, чтобы вы спасли мою дочь.

– Все звонки на мобильный Исабель будут записаны этим устройством. – Боксер передал Фрэнку небольшую коробочку. – Вот это она должна прикрепить к телефону, если соберется на улицу.

Чарльз набрал номер Исабель, чтобы удостовериться, что все работает исправно.

– Я попросил вас подумать, – напомнил он Фрэнку. – Готовы мне что-нибудь сообщить?

– Там, в Бомбее, действует закон джунглей. – Д’Круш забарабанил пальцами по стеклу. – Зуб за зуб, глаз за глаз.

– Выходит, личная неприязнь. Не бизнес. Кто-то хочет отомстить вам за то, что вы сделали или не сделали. Что подсказывает интуиция? Не забывайте, кто-то хочет причинить вред вашей семье, вашему ребенку.

– Полагаю, женским вниманием вы не обделены.

– Не обязательно, но они порой толкают мужчин на безумные поступки. Какие чувства самые сильные? Что заставляет людей вести себя непредсказуемо? Зависть, предательство, унижение. Если Джордану действительно не нужны деньги…

– Я бы не был столь уверен на вашем месте. Именно поэтому прошу подумать и, что важнее, поделиться вашими соображениями со мной.

Д’Круш не готов был смириться с тем, что его богатство вдруг потеряло всякое значение. Внезапно его охватил страх. Фрэнк отвернулся к окну, уставившись на свое расплывчатое отражение в стекле.

Глава 7

– Расскажи мне о Хакни и Лондон-филдс, – попросил голос. – Ты ведь могла бы жить где угодно – Ноттинг-Хилл, Челси… Хотя постой, это районы для пенсионеров. Может, Долстон? Или Бродвей-маркет? Почему ты выбрала Хакни, Алишия?

– Что мне причитается за ответ на этот вопрос? – поинтересовалась она.

– Это не вопрос. Мы просто общаемся, чтобы познакомиться поближе.

– Вы же сами объяснили мне правила. Я им следую. Отвечаю на вопросы, получаю за это награды. Все имеет свою цену – так вы сказали.

– А ты крепкий орешек, Алишия. Чего ты хочешь?

Она хотела видеть. Тьма была невыносимой, она сбивала Алишию с толку. Способность видеть, что происходит вокруг, дает силы и новые возможности.

– Это слишком ценный приз. Тебе придется долго копить бонусные баллы. Знаешь что? Давай поговорим по душам, и я разрешу тебе снять маску.

– Я живу в Хакни потому, что хочу быть как все. Хочу, чтобы мои друзья любили меня такой, какая я есть. Думаю, вам не понять, что такое родиться богатой.

– Должно быть, это очень, очень тяжело, – съязвил голос. – Куда тяжелее, чем жить в кишащих крысами загаженных трущобах Мумбаи, без электричества и чистой воды.

– Не мне судить. Зато я знаю, каково жить под постоянной опекой, не имея возможности учиться на собственном опыте.

– И кому мы обязаны тем, что ты выросла такой хорошей, доброй девочкой? – В голосе слышалась неприкрытая злость.

– То есть еще одному изнеженному существу голубых кровей. Неужели мама заставляла тебя сидеть на жестких стульях?

– Как мило. Ты еще про золотую клетку расскажи. С толстыми-толстыми прутьями. Как-то неубедительно, Алишия. Так меня на жалость не пробьешь.

– Да я и не пытаюсь, – пожала плечами Алишия. – Вы спросили, почему я живу в Долстоне, а я ответила, что так чувствую себя свободной от семейных обязательств. Там я не дочь миллиардера. Ко мне относятся как к равной и судят по поступкам.

– Чепуха. Я бы скорее поверил, если бы ты сказала, что живешь в Долстоне, чтобы быть поближе к Дуэйну и Кертису.

– С ними я познакомилась совсем в другом месте.

– Действительно. В баре «Уайб» на Брик-лейн.

– Это уже другой разговор. – Алишии не понравилось то, как детально похититель изучил ее личную жизнь. – Если мы закончили беседу на тему «Почему ты живешь в Долстоне», то мне пора снять маску.

– Пора, но я тебе не позволю, потому что мы еще не закончили.

– Правила существуют только для тебя, а я их устанавливаю. Мне решать, какой ответ считать удовлетворительным. Скажи честно, почему ты живешь в Долстоне, когда твоя мать перебралась в фешенебельный Обри-Уок? Должно быть, она испытала настоящее облегчение, отвязавшись от этого приставалы с Эдвардс-сквер. Какой же он был назойливый! Неудивительно, что твоя мамаша сбежала. У нее ведь после Шику никого не было?

– Меня от вас тошнит, – вырвалось у Алишии, но она тут же спохватилась. – Откуда вам известно, как моя мать зовет отца?

– Жаль, что Исабель не разделяла сексуальные фантазии Фрэнка, иначе они до сих пор были бы вместе. Не пойми превратно, Шармила – сногсшибательная женщина, но она, как бы сказать… несколько стереотипная жена миллиардера. Ты согласна? Алишия, не молчи!

– К сожалению, наблюдая со стороны, всей правды не выведать. Необходимо общаться с человеком, проникать в душу. Так что прекращай ломать комедию и выкладывай, зачем ты переехала в Долстон. Уж точно не из-за прекрасно работающей службы общественного транспорта.

– Почему же? – Голос изобразил искреннее удивление. – Ты ведь любишь ее. Она позволяла тебе выглядывать из-за гребаной стены богатства. Кому, как не Исабель Маркс, знать все тяготы жизни дочери?

– Какие такие вещи? – Голос откровенно издевался.

– Вот это уже интереснее, Алишия. Продолжай.

– Она как типичная индийская мамаша. Хочет сосватать меня за какого-нибудь милого мальчика. – Алишия не смогла совладать с эмоциями. – Какой сегодня день? Воскресенье? Вот, сегодня она наверняка собиралась представить мне очередного «отличного парня». Писателя, журналиста, актера или начинающего режиссера. Насквозь фальшивого и неспособного жить по-настоящему. Их всех словно из одного теста лепят. Думаю, если покопаться, то выяснится, что и общаются они с одними и теми же людьми.

– Она лишь желает тебе добра, – сказал голос. – Снимай маску.

Они сидели за простым деревянным столом и ели утку с рисом.

– Что вы думаете об этой… ситуации? – Исабель с трудом подбирала слова. – О… похищении. Даже слово это боюсь произносить. Звучит как в старом гангстерском фильме. Как по-вашему, эта ситуация разрешится?

– По содержанию звонков ясно, что вашу дочь похитили не ради легкой наживы, иначе мы бы уже обсуждали сумму выкупа, план доставки денег и условия освобождения. За пару суток договорились бы.

– Если бы они попросили тысяч двадцать фунтов, то да, – сказал д’Круш. – Такие деньги я могу достать за несколько секунд. Но если речь идет о миллионах, понадобится больше времени. Так что не торопитесь списывать такую вероятность.

– Фрэнк прав. Если им нужно много денег, они наверняка готовы к долгим переговорам, – подтвердил Боксер. – У мелких похитителей все просто: обкалывают жертву наркотиками и держат в каком-нибудь фургоне, пока не получат деньги. Чтобы удерживать заложника долгое время, нужна серьезная подготовка. Требуется изучить поведение жертвы, найти укромное место, нанять людей, организовать перевозку, закупить продукты и медикаменты. Наши похитители прекрасно осведомлены. Они знали, когда Фрэнк вылетел из Мумбаи и приземлился в Лондоне, легко добыли убедительные доказательства того, что Алишия действительно у них.

– А как долго идут переговоры в таком случае? – спросила Исабель.

– В среднем от недели до двух месяцев. Однако, если в распоряжении похитителей достаточно ресурсов, все может затянуться на более долгий срок.

– Они упомянули сумму, – с надеждой сказала Исабель. – Этот Джордан сказал, что можно начать с пятидесяти миллионов и в итоге сойтись на полумиллионе. Что скажете?

– Но ведь он сказал, что не собирается торговаться, – напомнил Боксер. – Преступники позвонили вам обоим, представили доказательства похищения, а теперь хотят заставить нервничать. Они не станут выдвигать требования раньше чем через пару дней. Если им действительно нужна кругленькая сумма, они могут попытаться запугать вас. Кроме того, они упомянули о неких сложностях, которые придется обсудить, так?

– Эти «сложности», желание вести переговоры только с Исабель, угрозы и попытки вывести ее из равновесия говорят нам, что дело затянется. Полагаю, преступники просчитали и то, что Фрэнк использует все связи, чтобы найти консультанта для Исабель.

– То есть вы не будете лично участвовать в переговорах? – спросил Фрэнк.

– Я им неинтересен. На меня не получится давить. По той же причине они не хотят ничего обсуждать с вами. Джордан выбрал Исабель потому, что ее проще всего выбить из колеи. Как правило, мы организуем так называемую антикризисную комиссию, куда входят члены семьи, близкие друзья, иногда юристы. Когда Джордан позвонит опять, скажем, что из-за стресса Исабель попала в больницу, и ему придется вести переговоры с мистером А, миссис Б или мисс В. Это помешает…

– Против? – удивился Фрэнк. – Исабель, Чарльз – наш консультант…

– Я не согласна! – воскликнула она. – Никому не позволю решать судьбу моей дочери. Не хочу перекладывать ответственность и рисковать тоже не хочу.

– Мы все будем нести ответственность, – попытался успокоить ее Боксер. – Я разработаю план действий, учитывая все варианты развития событий, и всему обучу человека, которого мы выберем для ведения переговоров. Вы по-прежнему будете вовлечены в процесс. Главное – оградить вас от преступников.

– Хорошо, – сдался Боксер. – Утро вечера мудренее. Вернемся к этому вопросу завтра. Подумайте, кто мог бы оказать вам моральную поддержку. Ваша сестра Джо не годится. Фрэнк упоминал некую Мириам…

– Мириам в Бразилии. У нее своих проблем хватает. Что-то с сыном. Я даже не рассказала ей о том, что случилось.

Бывшие муж и жена переглянулись. Исабель поковыряла вилкой в тарелке, но к еде не притронулась. Тарелка Фрэнка была чистой.

– Объясни, – попросил д’Круш. – Пусть услышит все от тебя.

– У нас слишком много разногласий, – сказала Исабель. – В этой ситуации будет лучше держаться на расстоянии друг от друга. Я не отказываюсь от встреч с Шику, но не хочу, чтобы он постоянно был рядом.

– Значит, остаюсь только я, – подытожил Боксер.

– Меня это устраивает, – твердо сказала Исабель. – Не люблю, когда вокруг много народу. Всегда нервничаю.

– Значит, решено? – Боксер посмотрел сначала на Исабель, потом на Фрэнка.

– Хорошо. – Боксер подумал, что постепенно они согласятся с его точкой зрения. – Завтра я представлю вам Мерси Данква. Она мой напарник и должна быть в курсе всего, касающегося Алишии. Если со мной что-то случится, она сможет меня заменить, а пока будет вести свое расследование.

– Не волнуйтесь. Мерси – профессионал. Похитители ни о чем не догадаются. А если и догадаются, она тут же заляжет на дно. Бояться нечего.

– Что именно входит в ее обязанности? – спросил д’Круш.

– Она должна выяснить, кто и где в последний раз видел Алишию, поговорить с ее друзьями и коллегами, осмотреть квартиру, проверить банковские счета и так далее. У вас есть ключи от квартиры дочери?

– Нет, – сказала Исабель. – Не думаю, что у кого-то есть дубликат. Послушайте, я все равно волнуюсь из-за Мерси. Вы же знаете, что похитители сказали насчет полиции…

– У Мерси огромный опыт. В ее послужном списке десятки подобных дел.

– Это только в Великобритании. Ни одного провала, заложников всегда освобождали.

Д’Круш одобряюще кивнул и взял Исабель за руку. Они закончили трапезу, допили вино, а Фрэнк выпил еще чашечку кофе. Исабель проводила бывшего мужа до двери. Боксер остался на кухне.

– Вы, наверное, находите меня странной, – вернувшись, заметила она.

– Ни друзей, ни родных в трудную минуту. Только незнакомец, нанятый мужем через страховую компанию.

– Не могу сказать, что привык к таким ситуациям, но они случаются.

– Я не очень люблю термин «эмоциональные качели», но он как нельзя лучше описывает то, что происходит с людьми, когда их близкие похищены. Только вы начинаете испытывать воодушевление оттого, что переговоры движутся в правильном направлении, как тут же случается нечто, что подавляет и деморализует вас. Разница лишь в том, что кататься на качелях весело. Поэтому нужен человек, готовый вас поддержать. Кто-то, кому вы можете довериться. Иначе будет тяжело – и морально, и физически.

– Я привыкла преодолевать трудности в одиночку. После расставания с Шику у меня никого не было.

– Верно, – вздохнула Исабель. – Но когда умерла моя мать, Алишия была в Мумбаи.

– Джо с матерью не ладили. Какая уж тут поддержка…

– Похищение зачастую оборачивается схваткой умов. Мы сидим здесь, похитители – там. Мы их не видим. Они умело применяют психологическое давление. Рядом должен быть человек, который хорошо знает и вас, и Алишию.

– Мне не на кого положиться. – Исабель присела на стул. – Только Мириам и теперь вы, Чарльз Боксер.

– Не забывайте, я посторонний. Моя задача – объективно оценить ситуацию, почувствовать, где реальная опасность, а где блеф, и предостеречь вас от ошибок, к которым могут привести эмоции.

– Тогда вам придется стать для меня близким, при этом сохраняя ваш профессионализм. Давайте узнаем друг друга получше. Скажите, откуда у вас такие глаза?

– Из Австралии. Из Парраматты, это пригород Сиднея. Моя бабушка умерла молодой, а дед пил не просыхая и не упускал возможности ввязаться в драку. В восемнадцать лет мать ушла из дома, устроилась стюардессой и больше не возвращалась. Даже на его похороны не приехала.

– В Хэмпстеде. Моя дочь зовет это место «простудной больницей».

– Не в этом смысле. У нее квартира в Маунт-Верноне, в доме, где раньше был туберкулезный диспансер. Фешенебельное местечко, вот Эми и подшучивает.

– Если она больна «не в этом смысле», то в каком?

– Возможно, но по другой причине. – Боксер не хотел вдаваться в детали. – По долгу службы ей приходилось постоянно развлекать людей.

– Я думала, стюардессы только разносят напитки.

– Во время одного из полетов она познакомилась с режиссером рекламных роликов и впоследствии стала его продюсером. Званые обеды и ужины с обильными возлияниями… От этой привычки она так и не избавилась.

– У нее сложный характер. – Чарльз подумал, что женщины всегда обо всем догадываются, как бы мало он им ни говорил. – Из-за алкоголя она стала раздражительной. Постоянно в плохом настроении.

Они рассмеялись, хотя Боксер понимал, что смеяться тут не над чем.

– Она всегда любила мою дочь, Эми, а сейчас особенно. Порой они устраивают посиделки на кухне, и только и слышно, как они хихикают, будто две колдуньи за котелком с похлебкой из глаз тритона и лягушачьих лапок.

– Почему вы не позволили Фрэнку остаться? – Боксер решил, что пришла его очередь задавать вопросы. – Понимаю, что вы предпочитаете держать дистанцию, но в сложившейся ситуации можно было сделать исключение.

– Я восхищаюсь Фрэнком и по-прежнему люблю его. Это может прозвучать глупо, учитывая, сколько раз он меня предавал, – и дело не только в изменах. Всегда считала его замечательным человеком, которому можно доверять, на которого можно положиться. Но я забыла самое важное. Он актер. И умеет прикинуться кем угодно. Может убедить, что любит тебя, может заставить сотрудников беспрекословно повиноваться, а политиков – целовать ему ноги. Однажды я осознала, что за этим фасадом ничего нет. Точнее, есть нечто, но… Слишком жестоко было бы сказать это Фрэнку в лицо, но мне кажется, похититель Алишии тоже это понимает. Я спросила, считает ли он меня человеком, который лучше всех знает Шику. Джордан ответил: «Когда человек становится богат, он начинает держать окружающих на расстоянии. Так проще выжить в нашем жестоком мире». Чудовищная жестокость – вот что я почувствовала в Шику. Вот почему мы не можем подолгу оставаться наедине. Я не могу постоянно притворяться, и он сам это прекрасно знает.

– Не уверена, что знаю ответ, но попытаюсь объяснить, – сказала Исабель.

Она быстро убрала со стола, предложила Боксеру еще еды, но тот отказался. Тогда она снова достала бутылку виски и лед, а себе налила кофе.

– Алишия всегда была для Шику особенным ребенком. Он видел в ней отличный потенциал и уделял ей больше внимания, чем другим своим детям. Быть может, в ней он находил те черты, которыми был обделен сам. Алишия очень красивая, вся в отца. У нее живой ум и математические способности, она окончила Лондонскую школу экономики. Шику хотел, чтобы она получила магистерскую степень еще до приезда в Мумбаи, но из-за юного возраста ее никуда не брали. Уж не знаю, как Шику удалось устроить Алишию в бизнес-школу Саида в Оксфорде. Она отучилась там два года и отправилась в Мумбаи к отцу набираться опыта.

– Он видел дочь во главе глобальной корпорации?

– Шику стремился к этому. Он владел студией в Болливуде, фильмы которой и по сей день пользуются кассовым успехом не только в Индии, но и во всех странах, где есть индийская диаспора. Доходы позволяли ему покупать другие компании. Предвидя автомобильный бум, он приобрел фабрику, производившую детали для ТАТА – одной из крупнейших индийских корпораций. Затем вложился в производство шин и пластиковых деталей и, наконец, в автомобилестроение. Даже купил металлургический завод, чтобы полностью контролировать производственный процесс и не полагаться на сторонних поставщиков.

– Он рассказывал об электромобилях, которые планировал собирать в Великобритании.

– Да, несколько лет назад ему в руки попали новейшие разработки аккумуляторных батарей. Они уже производятся и продаются по всему миру.

Боксер кивнул и сделал пометку в блокноте. Раз похитителям не нужны деньги, возможно, их цель – заставить д’Круша свернуть производство.

– Есть у Фрэнка другие родственники? – спросил он.

– Родители умерли еще до нашего знакомства. Старшая сестра была проституткой и скончалась от СПИДа. Младшая пропала без вести, и даже когда Шику прославился, от нее не было вестей.

– Значит, возвращение Алишии из Мумбаи в Лондон может означать, что они с Фрэнком поссорились?

– Вы действительно не знаете, что случилось? – Боксер не был готов поверить Исабель.

– Алишия жила у меня пару месяцев после возвращения, приходила в себя. Разумеется, мне было любопытно, и, пожалуй, я слишком донимала ее расспросами. Она сняла квартиру в Хокстоне, устроилась работать в банк – совершенно не та карьера, о которой она мечтала. Со старыми друзьями она порвала, и о ее личной жизни мне ничего не известно. Я почти уверена, что романтических отношений у дочери тоже нет, и это меня беспокоит – она ведь такая красивая!

– Думаете, Алишия была счастлива до переезда в Хокстон?

– Она не была несчастна. Если бы вы встретили ее, то не подумали бы, что она подавлена или в депрессии. Мы по-прежнему близки. Неплохо проводим время, но есть темы, которые лучше с ней не обсуждать.

– Все мы меняемся. Когда-то и я была счастливой молоденькой девушкой. А потом узнала, чем Шику занимается… Какой он на самом деле.

– Он сможет поговорить со мной начистоту? Без тайн и секретов?

– Я уже понял, что говорить правду ему не нравится, – сказал Боксер. – Но он обещал не лгать.

– Это уже кое-что. По крайней мере, вам не придется тратить время на догадки. Должно быть, вы ему понравились. А может, нужны ему, чтобы таскать каштаны из огня.

– Как можно одновременно любить и презирать человека? – незаметно для себя Боксер произнес вопрос вслух.

– Шику – единственная любовь в моей жизни. – Исабель и бровью не повела. – Другого такого нет. Воспоминания еще слишком сильны. Это означает…

– Сколько вам было лет, когда вы встретили Фрэнка? – спросил Боксер.

– Как моей дочери. – Боксер жестом призвал Исабель прекратить подливать ему виски.

– Она юная, впечатлительная и безбашенная. А сколько было Фрэнку?

– Были против, пока не познакомились с Фрэнком. Он их покорил. Родители не хотели, чтобы я выходила замуж до двадцати одного года, но он добился разрешения сыграть свадьбу на два года раньше. А в двадцать я родила Алишию.

Боксер выполнил в уме несколько простых вычислений.

– То есть на момент развода вам было тридцать три и с тех пор вы одна?

– Не могу пожаловаться на отсутствие ухажеров, но…

Ее прервал телефон Боксера. Звонила Мерси. Он извинился и вышел в коридор.

– Встретила Эми, – сообщила Мерси. – Мы дома. Она заперлась в комнате и дуется.

– Новый кавалер Карен промышляет контрабандой сигарет. Его банда отправляет девушек на Канары, где те получают чемоданы сигарет и везут в Великобританию. Отдых оплачивается, и каждая привозит по восемь тысяч сигарет. На Канарах пачка стоит три евро, а тут – семь фунтов. Даже с учетом низкого обменного курса прибыль составляет три фунта за пачку. Две сотни с каждой девочки. Это с лихвой покрывает и перелет, и проживание, и прочие развлечения. Шесть девушек – шесть сотен. Отличный бизнес.

– Девочкам несказанно повезло, что они не получили тюремные сроки в подарок на восемнадцатилетие.

– Обругала меня на чем свет стоит. Знаешь, я ведь немного за ней понаблюдала, пока она ждала багаж. Эми разговаривала с семейной парой нашего возраста. Такая общительная, веселая, яркая. Я даже не сразу узнала ее. Чарли, может, все дело в нас? Может, мы сами причина всех бед? Или мне кажется?

– Главное – не теряй самообладания и попробуй найти кого-то, кто присмотрит за ней, пока мы заняты.

– Обзвонила всех друзей, никто не согласился.

– Они хорошо ладят. В присутствии Эми мать к спиртному не прикасается. Побыть вместе пойдет на пользу им обеим. Мама поможет Эми успокоиться и поднимет боевой дух.

– Я позвоню ей. Мерси, не вини себя. Я виноват не меньше, и Эми тоже.

– Я отдаю ей всю свою любовь, а она в ответ лишь хамит мне в лицо. Чарли, я устала.

Боксер представил, как Мерси в отчаянии уткнулась лбом в стену.

– В Кенсингтоне, у матери похищенной девушки. Приедешь завтра?

– До одиннадцати утра не смогу. Встречаюсь с Мейкписом.

Боксер нажал кнопку завершения разговора и набрал номер дочери. Та действительно не ответила. Он вернулся на кухню.

– Мерси Данква не просто коллега. Она мать моей дочери. Мы разошлись еще до рождения Эми, но остались хорошими друзьями. Похоже, дочка взрослеет чуть быстрее, чем нам хотелось бы. – Боксер вкратце передал содержание телефонного разговора.

– Поражаюсь, как вам удается хранить спокойствие в такой ситуации.

– Контролировать эмоции. За свою жизнь я научился чувствовать, когда дело дрянь.

– Служил в армии, а она училась в колледже. – Боксер по-быстрому прикинул, сколько раз уже соврал. – Закрутился роман, Мерси забеременела. Мы прожили вместе неделю и поняли, что лучше нам заботиться об Эми, оставаясь просто друзьями.

– Оказалось, что мы слишком похожи. Притяжение противоположностей не наш случай. У нас не было друг от друга секретов, да и дела до этих секретов не было. Я бы защитил Мерси ценой своей жизни, если бы понадобилось, но настоящей любви между нами не было.

– И вы осознали это только перед рождением дочери. – Исабель недоверчиво покачала головой. – Чем же Чарльз Боксер занимался последние семнадцать лет?

– У меня были отношения с женщинами, если вы это имеете в виду. А вот с семейной жизнью не сложилось. Армия, полиция, работа, из-за которой мне приходится регулярно и срочно лететь, скажем, из Мехико в Иокогаму, – женщинам такое не по нутру. Поначалу они не имеют ничего против, но стоит разок отменить совместный отдых, как отношениям приходит конец.

– Мне необходимо находиться в ситуациях на грани жизни и смерти. Я служил в Ираке, после этого обычная жизнь кажется монотонной и пресной. Устроиться в отдел по расследованию убийств было ошибкой – довольно скучно выяснять, кто и почему убил человека. Мертвому ведь уже не поможешь. Расследовать похищения – другое дело. Все стремятся спасти жертву, бросают на достижение этого все силы. В такой ситуации испытываешь невероятные эмоции, а лучшей наградой становится успешное освобождение.

Воспоминание о Бьянке Диаш отозвалось болью в сердце Боксера.

– А как будет с Алишией? – спросила Исабель.

На ее лице вновь появилась тень беспокойства.

– Из того, что вы с Фрэнком рассказали, следует, что она должна справиться. – Боксер решил воздержаться от суровой правды, ограничившись стандартными фразами. – Похитители – профессионалы, они не причинят ей вреда. Нам лишь нужно проявлять спокойствие и терпение. Дождемся требований и потом будем действовать.

Исабель поднялась из-за стола и подошла к Боксеру.

– Мы едва знакомы, но не могли бы вы обнять меня? – попросила она.

Он встал и обнял ее. Ростом он был на добрый фут выше, и голова Исабель оказалась на уровне его груди. Какое-то время ее руки беспомощно висели, будто у испуганного ребенка. Но потом Исабель обхватила Боксера за талию и прильнула к нему.

Глава 8

На нем были темно-синие спортивные штаны и красная футболка сборной Англии, поверх которой он набросил синюю куртку с меховой подкладкой. Ноги в черных кроссовках он привычно закинул на приборную панель фургона.

– Что конкретно? В последнее время ты только и делал, что чесал языком, – отозвался Дэн, поворачивая налево. – Напомни, уж будь любезен.

– Да я о том, что это дело нам еще аукнется. – Бритый глубоко затянулся сигаретой. – И вот пожалуйста…

– Именно. А теперь пораскинь мозгами хорошенько.

– Пайку еще придется поискать того, кто возьмется тебя убрать. Сам он не станет этим заниматься.

– Я лишь хочу сказать, что мы последнее связующее звено между всеми участниками дела.

– А я хочу сказать, что разделаться с нами будет непросто. Я нужен Пайку. Где еще он найдет толкового медика?

– Если Пайка опять упекут за решетку, медик не понадобится. Не стоит его недооценивать. Внутри этого жирного борова сидит мелкий злобный гаденыш, который все время рвется наружу.

– Ясное дело. В этот раз у нас четкие указания.

– Чуток декседрина[8], – отмахнулся Бритый, закуривая очередную сигарету, – чтобы лучше сосредоточиться.

– У этого урода-таксиста будет подмога. Ему не понравилось, что мы сделали с теми двумя придурками. Да мне и самому не понравилось. Так что он наверняка подумал, что следующий на очереди.

– Наверняка. Пайк тоже так считает. Скажи, а с пушкой ты управляешься так же хорошо, как с иглой?

– Ясно, – кивнул Бритый. – Значит, таксист на тебе. Подойдешь сзади, выстрелишь в затылок. В упор. Только сильно не парься этим.

Дэн передал Бритому пластиковый пакет с деньгами.

– Пластик – это хорошо, – заметил тот. – Деньги не испачкаются, а пакет потом отмоем. Просто подойди сзади и стреляй.

Они припарковались у дома на Грейндж-роуд. На подъездной дорожке стояло такси. Дэн и Бритый прошли мимо него, миновали гараж и оказались на заднем дворе. Бритый постучал в дверь черного хода. Та приоткрылась, в проеме возникло лицо таксиста. Бритый покрутил перед ним пакетом с деньгами и возвестил:

– А зачем? С девчонкой уже разобрались, – ответил Дэн.

Таксист открыл дверь. Его взгляд остановился на татуировке Бритого.

– Ты еще не видел парня, который мне ее набивал, – заметив его интерес, усмехнулся тот. – У него паутина была на все лицо, а паук сидел на носу. Все сразу понимали, что лучше чуваку дорогу не переходить.

– Заходите, – сказал таксист. – Надо пересчитать деньги.

Они вошли на кухню, но садиться не стали. Таксист расположился за столом, Бритый положил перед ним пакет с деньгами. Дэн прислонился к стене позади.

– Садитесь. – Таксист показал на стулья по бокам стола.

– Я постою, – ответил Дэн. – Весь день за рулем, мышцы затекли.

– Садитесь оба, мать вашу! – Таксист ударил по столу кулаком.

Дверь справа от Дэна распахнулась. На пороге стоял молодой парень с пистолетом. Бритый мигом пригнулся, его рука метнулась под куртку. Парень выстрелил. Бритый рухнул на пол, захрипев от боли, но это не помешало ему открыть ответный огонь. Пуля попала парню в грудь, отбросив его в коридор. Он ударился о стену и сполз на пол. Тем временем Дэн выхватил свой пистолет и направил его на таксиста. Он обошел его сзади и прижал дуло к затылку. Пальцы плотно вцепились в рукоять. Таксист дрожал от страха.

Примечания

1

Смог – прозвище Лондона, возникшее в конце XIX в. и закрепившееся в обиходе после Великого смога 1952 г. – Здесь и далее примеч. перев.

2

Неофициальное название команды «Вест-Хэм юнайтед».

3

«Катастрофа» – британский телевизионный сериал, повествующий о работе сотрудников отделения скорой помощи. В эфире с 1986 г.

4

Бебел Жилберту – известная бразильская исполнительница в жанре босанова.

5

Мать твою, чего тебе надо, говнюк? (порт.)

6

Старые итонцы – прозвище выпускников Итонского колледжа, одной из самых престижных частных школ для мальчиков. За время своего существования колледж выпустил 20 премьер-министров Великобритании.

7

Уоррен Беффетт – американский предприниматель, известный тем, что передал половину своего состояния благотворительным организациям.

8

Декседрин – лекарственное вещество, по составу сходное с амфетамином. Применяется при терапии синдрома дефицита внимания и гиперактивности, при длительном применении вызывает зависимость.

«Расплата» » Роберт Уилсон » серия «Чарльз Боксер #1» » Триллер

Роберт Уилсон
Расплата

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

«Расплата» » Роберт Уилсон » серия «Чарльз Боксер #1» » Триллер

Роберт Уилсон Расплата

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

Роберт Уилсон
Расплата