Елена Валерьевна Соловьева
Маргарита едет к морю
Новые приключения бабушки Корицы и ее друзей
Глава первая
в которой и происходит первое по счету в этой книжке чудо. Глава совсем маленькая, потому что настоящие чудеса иногда происходят быстро и неожиданно
Погожим летним утром солнечные зайцы шлепаются на подоконник точно по расписанию. «Разве бывает по расписанию?» – спросит недоумевающий читатель. Бывает. По крайней мере в одной из квартир дома № 8 по Трамвайному переулку происходило именно так. Ближе к десяти часам солнечные зайцы по тонкому золотистому лучу один за другим проскальзывали в комнаты и поднимали веселую кутерьму. Скакали по стенам и потолку, прыгали с чашки на старенький компьютер, позванивали стекляшками люстры и все норовили пощекотать нос морской свинке, мирно жующей в своей клетке лист салата. В воздухе за солнечными зайцами оставался легкий след, сотканный из золотистых пылинок.
Успокаивались зайцы обычно ближе к обеду, когда солнце достигало зенита, а Маргарита возвращалась из школы. К этому времени они тяжелели, наливались золотом, оплывали на ручки мебели. Зарывались в ворс напольного ковра и начинали тихонько подрагивать, как кусочки лимонного желе, если его тронуть вилкой. Маргарита, как правило, бросала рюкзак с учебниками в прихожей и босиком по желе из солнечных зайцев бежала к свинке.
Так было и на этот раз. Единственное, день выдался не совсем обычным, фактически праздничным, последним днем учебного года. Назавтра Маргариту ждали каникулы – самые длинные, летние. И бабушка Евгения Дмитриевна, которая работала костюмершей в городском театре и которую близкие люди звали бабушкой Корицей, обещала внучке удивительное приключение. Маргарита вместе со всей труппой должна была поехать на гастроли. Но волновало девочку не слово «гастроли», ее волновало слово «море». Потому что театр Корицы отправлялся на месяц в славный город Севастополь[1]. И сейчас главным делом для Маргариты стал поиск контейнера, в котором она собиралась везти на море свою любимицу, морскую свинку Перцовку. «Каждая настоящая морская свинка имеет право хотя бы раз в жизни увидеть настоящее море» – так решила для себя девочка.
Перед тем как уйти на работу, Корица дала внучке денег на эту важную покупку. Оставалось тщательно измерить питомицу и выбрать в зоомагазине «Матроскин» подходящую емкость для перевозки.
– Перцовка! – крикнула Маргарита свинке из коридора, замешкавшись с застежкой босоножек. – Разве не здорово: ты – морская свинка, живешь на свете уже целых полгода и послезавтра первый раз поедешь к морю![2]
От звонкого голоса девочки солнечный заяц на подлокотнике кресла легонько вздрогнул. А Маргарита не только вздрогнула, но и ойкнула, увидев Перцовку.
Дело в том, что дверцу в домик-клетку она никогда не запирала, свинка могла спокойно разгуливать по квартире, но обычно этого не делала, особенно зимой и ранней весной. А мирно дремала, зарывшись в кучку сена. Сегодня же морская свинка стояла посреди комнаты Маргариты, смотрела на мир испуганными голубыми глазами, а за ее спиной торчали дыбом, переливаясь на солнце, два прозрачных крыла.
Не отрывая взгляд от ошарашенной питомицы, девочка нашарила в кармане брючек телефон. «Бабушка, – прошептала она в трубку, – бабушка, у Перцовки снова появились крылья!» «Значит, – услышала она в ответ совершенно будничный голос Корицы, – сезон чудес начался, и, вполне вероятно, сегодня вечером нам стоит ждать гостей».
 Глава вторая
в которой Маргарита с Корицей ждут друзей-волшебников и собираются на гастроли
Когда Корица пришла с работы, Маргарита с удовольствием отметила, что в руках у бабушки два пакета с провизией. Такое обычно случалось, когда они ждали гостей. И потому, как только Корица начала на кухне готовить ужин, Маргарита подступила к ней с расспросами.
– Бабушка, – начала она издалека, – у меня всего шесть четверок за четвертый класс.
– Хорошо, – ответила Корица, ловко шинкуя листья салата.
– Остальные пятерки, – зарабатывала дополнительные баллы Маргарита.
– Здорово, – Корица перешла к помидорам черри.
– И даже эта противная англичанка не поставила мне трояк.
– Отлично.
– И маме с папой я об этом уже написала.
– Молодец!
– А как Че с Георгием появятся на этот раз? – выпалила Маргарита самое главное, подсовывая бабушке огурец.
Девочка даже выглянула в окно, поскольку как раз сидела в большом и удобном кресле между кухонным столом и окном. Как знать? Впервые Марго увидела старинных бабушкиных друзей, пекинеса Георгия и герра Чертополоха (или просто Че), в свете уличного фонаря. Они появились вдруг, ниоткуда. Свалились, как и подобает волшебникам, прямо с темного неба вместе с первыми снежными хлопьями. Тогда девочка, конечно, не подозревала об их уникальных особенностях. И даже представить себе не могла, какие невероятные приключения предстоит им вместе пережить. Может, и сейчас эти двое просто стоят на прежнем месте под фонарем? Вот было бы здорово! Ведь, когда появляются Че с Георгием, жизнь становится в сто раз интересней! А без них – никаких тебе тайн и загадок! Маргарита еще раз выглянула в окно. Там начинался заурядный майский вечер, люди ждали трамвая, фонари еще не зажглись, на газоне желтели одуванчики.
– Как они появятся? – Корица на минуту перестала стучать ножом по разделочной доске. – А кто же их знает! Я даже не уверена, что они появятся вообще! Если не считать крыльев Перцовки, других сигналов не поступало, – и она с удвоенной энергией принялась крошить огурец.
Маргарита осторожно погладила свою питомицу, которая возилась тут же, в уголке кресла. Свинка все еще не освоилась с вновь обретенными крыльями, а потому нервничала. Не стрекотала как обычно, и даже отказывалась от морковки, своего любимого лакомства.
– Кстати, – Корица тоже посмотрела на Перцовку, – ты купила для нее контейнер?
– Конечно, – Маргарита вытащила из-под стола и продемонстрировала бабушке розовую пластмассовую клетку, в которой обычно перевозят кошек. – Правда, боюсь, что теперь Перцовке потребуется домик побольше. Из-за крыльев.
– Да нет, вполне подходящий. Хорошо, что снаружи не видно, что там внутри. – Бабушка еще раз оценивающе сопоставила взглядом зверька и контейнер. – Сложно будет везти в поезде такое чудо почти три дня. Вот как ты объяснишь людям, откуда у нее крылья? Не будешь же каждому встречному рассказывать, что как-то раз один сумасбродный волшебник намудрил с отваром, которым угостил вечером своих друзей. И наутро сны всех, кого он потчевал, материализовались. А тебе как раз снилась почему-то морская свинка с крыльями и голубыми глазами. И теперь крылья у несчастного животного то пропадают, то появляются, сообщая о том, что скоро нам ждать неприятностей, тьфу ты – чудес!
– Что-нибудь придумаем, – беспечно ответила Маргарита. – А чудеса – это здорово! – Она чмокнула Перцовку в нос и отправилась собирать свой рюкзак.
На гастроли девочка решила поехать именно с рюкзаком. Постепенно на кровати появились две кучки вещей: «неинтересная» и «самая важная». В «неинтересную» попали: шлепанцы, два сарафана, юбки, футболки, носочки, курточка, зубная щетка и расческа, разноцветные резинки для волос. В «самое важное» – любимые шорты, новенький купальник с дельфином, блокнот для рисования, чистый дневник для записей, перочинный нож с шестью лезвиями, ложкой и вилкой, портативный фонарик, который прикреплялся к странице и позволял в темноте читать (или рисовать, или чертить карту). Еще – обычный фонарик, бабушкин театральный бинокль с перламутром, лупа, моток веревки (про себя девочка именовала ее «бечевкой») и браслетик из «черного дерева», который прислали на Новый год родители. Они были учеными-биологами, второй год работали в Африке, поэтому Маргарита и жила с бабушкой.
Оценивающе разглядывая обе кучки, девочка вдруг ударила себя по лбу и, пробормотав «вспомнила», полезла под кровать. Через минуту из пыльной обувной коробки она бережно извлекла вещи и вовсе странные: леденцового петушка на палочке и тряпичный мячик на резинке, явно самодельный, из тех, что продают у цирков и зоопарков предприимчивые старушки. Девочка бережно упаковала вещицы в отдельный пакет и принялась укладывать рюкзак.
Ужинали они вдвоем. И у бабушки, как заметила наблюдательная внучка, настроение к вечеру явно испортилось. Маргарита знала, что в таком состоянии Корицу лучше ни о чем не расспрашивать. Тем более о Че с Георгием. И когда после ужина Маргарита играла на компьютере, то слышала, как недовольно, в ответ на резкие бабушкины движения, стучали дверцы шкафов и тумбочек. Отъезд был назначен на шесть часов вечера следующего дня.
Перед сном, уже лежа в постели, Маргарита размышляла – как они будут общаться с Георгием? Ведь он «просто собачка» только для посторонних. На самом деле пекинес – сильный и мудрый волшебник, который очень даже бойко общается на человеческом языке и способен на самые удивительные штуки. «Кунштюки», как говорит Чертополох. Про которого бабушка, в свою очередь, говорит, что он «немного безалаберный» и часто путает одно с другим, как волшебник из старинной песенки «Сделать хотел грозу, а получил козу». Но это совсем и не плохо, потому что, не ошибись Че однажды с успокоительным отваром, никакой бы Перцовки на свете не было. Георгий же, напротив, никогда ничего не путает. Он всегда такой спокойный и обстоятельный. «В прошлый раз, – припоминала Маргарита, – они дали мне попробовать компота из нектара одуванчиков, и я стала понимать, что говорит пекинес. Интересно, сохранилось ли у меня это умение? Или оно, как крылья Перцовки, – то появляется, то исчезает? Хотя оба они прекрасно читают мои мысли и мысли всех остальных без всяких слов. Иногда так неудобно получается!» В том, что Георгий и герр Чертополох вскоре дадут о себе знать, девочка не сомневалась.
Глава третья
в которой Путешествие начинается, и одни герои очень радуются, а другие недоумевают
На вокзале Корица первым делом посадила Маргариту в купе, поручив внучке очень важное дело – охрану вещей и контейнера с Перцовкой. Сама же поспешила к багажному отделению, где «эти растяпы» грузили декорации и костюмы к спектаклям. Маргарита рассматривала в окно перрон, спешащих пассажиров и отпивала из маленькой бутылочки особый компот, куда бабушка добавила «тонизирующих корешков для бодрости, которая нам очень понадобится». Рука чуть ли не сама, по собственному хотению то и дело подносила бутылочку ко рту – не потому, что Маргарите хотелось пить, просто так лучше чувствовалось, что Путешествие уже началось.
Маршрут предстоял достаточно сложный: сначала поездом до Новороссийска. Оттуда через паромную (при таких замечательных словах сердечко Маргариты сладко замирало) переправу до Симферополя. А уж затем на специальном автобусе, присланном «встречающим», как выражалась бабушка, театром, – до самого Севастополя.
По перрону ходила женщина в цветастом платье и каждые три минуты кричала в рупор: «Группа детей, едущая в Анапу, подойдите к первому вагону, вас ожидает воспитатель!» Маргарита про себя порадовалась, что ее лично никакой воспитатель не ожидает, а отдыхать она едет с бабушкой. Однако Корица не возвращалась. Девочка уже начала волноваться, но тут зеркальная дверь купе отъехала в сторону, и на пороге возник Александр Васильевич – главный режиссер, а по совместительству с недавнего времени и директор театра. Собственной персоной.
– Здравствуй, девочка, – важно поприветствовал он Маргариту. Не торопясь, уложил свой удобный чемодан с колесиками на полку для багажа. Поправил лацкан серого пиджака, к которому был прикреплен значок, и, развернув газету, совсем про Маргариту забыл.
– Извините, – кашлянула она тогда, озабоченно глядя в окно, – поезд вот-вот тронется, а бабушки нет.
– Не волнуйся, деточка, – не отвлекаясь от газеты, подбодрил ее режиссер-директор, – я только что видел Евгению Дмитриевну, она контролирует погрузку костюмов, декораций и реквизита…
– Не думал, что это женское занятие, – услышала у себя за спиной Маргарита, все еще высматривая бабушку в окно.
Не веря своим ушам, она медленно обернулась, а через минуту уже висела, визжа от счастья, на шее у невысокого человека в очках, который даже не успел переступить порог купе. Выбитая из рук Александра Васильевича газета валялась на полу. И около нее остановился, переминаясь с лапки на лапку, пекинес.
– Георгий! – радостно заорала девочка.
– Провожающих просим покинуть купе! – пробасил явившийся на шум проводник с огромными усами.
– Мы не провожающие, – весело успокоил его Че (а невысокий человек в очках был именно он). – Мы самые что ни на есть настоящие пассажиры.
– И собачка ваша? – недоверчиво шевельнул усами проводник.
– Наша, – ответила за Че подошедшая к купе Корица, – и принесите нам чая, любезный, как только поезд тронется.
Бабушка выглядела немного запыхавшейся, но вполне счастливой. Ее темно-рыжие волосы, уложенные утром в прическу-ракушку, слегка растрепались.
– А об этих попутчиках меня никто не предупредил, – немного обиженно сказал Александр Васильевич, когда поезд тронулся, и все расселись на нижних полках.
– Неожиданности делают жизнь ярче! – отозвался Че.
– Спорный вопрос, – урезонила его Корица, и Чертополох, смутившись под ее внимательным взглядом, принялся сосредоточенно рыться в своем потрепанном саквояже. Там что-то бренчало и звякало. Маргарита, уже хорошо знакомая со «штучками Че», даже подумала, что она, как девочка из английской сказки «Алиса в стране чудес», вполне может провалиться в другой мир, если заберется в этот саквояж с ногами. По размеру он почти подходил.
– Не думаю, Марго, что это так, хотя… – вслух отозвался на ее мысли Чертополох.
Тут Александр Васильевич, который немного раздраженно и очень внимательно наблюдал за происходящим, сказал:
– Простите, но девочка ничего не говорила! А ваш саквояж впору сдать к нам в театр на реквизит, ему самое место в исторических пьесах.
Маргарита только улыбнулась и погладила пекинеса, который примостился у нее на коленях.
– Знаешь, Саша, – ласково сказала Корица, – давайте накроем на стол и устроим, – она взглянула на маленькие золотые часики на своем запястье, – праздничный ужин. Я тебя познакомлю поближе со своими друзьями, раз уж ты попал в нашу компанию.
– Это кто еще в чью компанию попал, – пробурчал режиссер-директор, – лично я еду со своим театром на гастроли, и ты, Евгения, наш костюмер…
На этих словах проводник с видом фокусника внес в купе четыре дымящихся стакана в подстаканниках.
Глава четвертая
– для режиссера-директора очень непростая
Иногда кажется, что люди только ради того и садятся в поезд, чтобы перекусить, мечтательно глядя, как проплывают за окном незнакомые пейзажи. Пока за стеклом мелькали только сосны. Иногда взблескивала и быстро пропадала озерная гладь да радовали глаз заросшие цветами прогалины-опушки. Солнце, клонившееся к закату, то появлялось, то пропадало за кромкой леса.
Корица достала еще теплую, аппетитно обсыпанную укропом картошку, вареные яйца, нарезала помидоры, огурцы и большой желтый лимон.
Пекинес делал вид, что дремлет. Че по-прежнему что-то искал в саквояже и так гремел его содержимым, что можно было подумать, будто там, в саквояже, с размахом ведутся дорожные работы. Александр Васильевич, сняв пиджак со значком и аккуратно расправив его на плечиках, нервно помешивал ложечкой чай. И Маргарита подумала, что совсем не обязательно уметь читать мысли, как умели это Че или Георгий, чтобы понять – до чего же раздражают режиссера-директора незваные попутчики!
А тот и вправду размышлял о том, что особенно его нервирует вот этот – очкастый и востроносый. Ведь предполагалось, что до Новороссийска в купе тихо-мирно поедут только три человека: Евгения, Маргарита и он, Александр Васильевич. Кстати, еще нужно выяснить, что это за собачка, и есть ли у нее необходимые справки. На этой мысли режиссера-директора Георгий приподнял ухо и, открыв глаза, потянулся. «И потом, – подняв ложкой в стакане настоящий водоворот, сосредоточенно продолжал размышлять Александр Васильевич, – я собирался поговорить с Евгенией об одной важной вещи, в городской суете это было не совсем уместно, а в поезде, наедине…»
Тут уже Че оторвался от своего саквояжа и, поправив круглые очки, внимательно поглядел на недовольного режиссера-директора. Он даже собрался что-то сказать, но сдержался и молча поставил на стол фляжку, обтянутую потертой кожей.
– Это еще что? – удивленно подняла брови Корица.
– «Состав № 3», – не моргнув глазом, отрапортовал Че, – Александру Васильевичу нужно добавить в чай всего две ложки. Очень смягчает столкновение с действительностью!
– Я думаю, не стоит, – начал было режиссер-директор, но Корица сама ловко открутила пробку и булькнула чуть-чуть коричневой жидкости ему в стакан.
– А теперь, – сказала она, когда Александр Васильевич, недовольно морщась, сделал первый глоток, – давайте знакомиться заново. Помнишь, Саша, тот спектакль в ноябре, который ставили заезжие специалисты?
– Когда они не смогли рассчитать пиротехнический эффект и все закончилось большим пожаром? – уточнил Александр Васильевич, уже с большим удовольствием отхлебывая чай, сдобренный снадобьем Че.
Маргарита и Чертополох переглянулись, а Че заговорщицки подмигнул девочке.
– И когда мы едва не попали в кабалу к спонсору проекта Афелии Блюм и всю труппу скосил какой-то странный грипп? – продолжал режиссер-директор, делая еще один глоток, гораздо больше предыдущего.
– Пусть будет так, – ласково ответила ему Корица, – в общем, тогда, в эти смутные времена, мои друзья, герр Чертополох и пекинес Георгий, нам очень помогли. Я даже сомневаюсь, что без них ты бы стал директором театра.
Александр Васильевич хотел что-то возразить, но вдруг его губы расплылись в улыбке, взгляд потеплел. Он и сам не успел до конца понять, что происходит. Но краски вокруг стали ярче, а пейзаж за окном небывало похорошел. Режиссер-директор окончательно утвердился в мысли, что поезд идет по очень живописной местности, Евгения Дмитриевна выглядит выше всяческих похвал. Впереди – удивительные гастроли в южном городе, где театр стоит прямо на набережной морской бухты, и от его парадного подъезда видны белые корабли. И нежданные попутчики показались вдруг очень милыми. Особенно этот, в стильных круглых очках (где, кстати, он заказал оправу, нужно узнать), и прекрасно воспитанная собака.
Александра Васильевича уже не удивляло, что пекинес вполне человеческим голосом представился ему «Георгий» и даже протянул лапку. Ужин, в походных условиях собранный Корицей, был, как всегда, прекрасен. А то, что у морской свинки, которую Маргарита выпустила из контейнера погулять, есть самые настоящие прозрачные крылья, режиссер-директор даже не заметил. Что уж теперь, после говорящих человеческим голосом собачек?
Наконец он заснул под стук колес, забравшись на вторую полку. И не слышал, как Корица выговаривала Че за неожиданные сюрпризы. Но больше всего за то, что благодаря ему пришлось «опоить» ни в чем не повинного человека и ответственного работника.
– Понимаешь, Женя, – оправдывался Че, – по-другому вышло бы еще хуже. Как бы мы предъявили ему Георгия и Перцовку? Ты уж извини, но такие люди, как твой Александр Васильевич, вовсе не склонны воспринимать все как оно есть, даже если это очевидно. У них в голове как будто установлена схема, и все, что в нее не вписывается, – не существует. Я даже удивляюсь, как при таких наклонностях он занимается творческой работой. Да и вообще, тогда же он почти не участвовал в событиях и ничего толком не понял. Для него до сих пор Афелия Блюм[3] – богатый спонсор, а не злая волшебница. И он помнит не битву, а пожар. Странный вирус вроде простуды, а не смертельная опасность.
– Постой-постой! – остановила Корица разошедшегося Че. – Ты хочешь сказать, нас опять ждут какие-то «дела», и вы с Георгием появились здесь не случайно? Я чего-то не знаю? Выкладывайте!
– Евгения, – вмешался в разговор пекинес, который до того безмятежно урчал на коленях у Маргариты, расчесывающей его шерстку специальной «массажкой», которую Че достал из своего бездонного саквояжа, – мы правда не по делам…
– Мы… я, – тут Че почему-то покраснел, – просто хотим провести отпуск с тобой и Маргаритой. Кто-то же должен, в конце концов, научить девочку плавать!
– А как же Александр Васильевич, – спросила Маргарита, – он назавтра не испугается говорящих собак и летающих морских свинок?
– Ни в коем случае, принцесса, – успокоил ее пекинес, – он просто не будет замечать небольших странностей, которые в его представление о мире не укладываются. Да и снадобье Че действительно надолго смягчает столкновение с действительностью! Кстати, давайте его назовем не «Состав № 3», а, например, «Самый лучший умягчитель реальности»!
– Еще скажи «разрыхлитель» или «ополаскиватель», – улыбнулась Корица.
– Женщинам виднее, – смиренно отозвался Чертополох, – они знают столько незамысловатых способов сделать мир лучше!
Глава пятая
в которой Маргарита получает замечательный подарок
В купе наши герои расположились следующим образом: внизу Корица, Маргарита и Георгий, на верхних полках – Че и Александр Васильевич. Клетку с Перцовкой девочка пристроила на полу под столом. Утром следующего дня Марго проснулась первой – от того, что ей на нос плюхнулся увесистый солнечный заяц. Глазам стало горячо, а носу щекотно. Девочка еле удержалась, чтобы не чихнуть, и разлепила ресницы.
Какое-то время она молча наблюдала, как солнечный заяц перемещается по стенам купе, отражаясь от стекла неубранных чайных стаканов и зеркала на двери. «Наверняка, – подумала Марго, – это один из тех, что как по расписанию появлялись в нашей квартире ровно в десять утра. Тоже отправился в путешествие – и правильно! Только сегодня он что-то рановато». Осторожно, чтобы не потревожить спящих, Маргарита выскользнула в коридор вагона. Там никого не было, только возился у титана с горячей водой усатый проводник. Навестив туалет, Марго уселась на откидное сиденье и принялась смотреть в окно: лес и сосны изменились мало.
Проводник ушел к себе. Зато из соседнего купе, где тоже ехали артисты бабушкиного театра, выбралась Анжелика – очень красивая девочка с белокурыми волосами по пояс. Это была дочка Снежаны Дедык-Крюковой – примы труппы по прозвищу Главная Героиня. Дедык-Крюкова заняла «королевское» место («приняла премьерский титул», как говорила бабушка) еще до того момента, как Александр Васильевич стал режиссером-директором. Отношения у них не складывались по причине непростых характеров у обоих, но к открытым военным действиям еще никто не перешел.
Увидев ровесницу, Маргарита обрадовалась, приветственно девочке кивнула и хотела было завести беседу. Но задавака (а как еще прикажете таких называть?) на приветствие не ответила, достала айпад с как бы надкушенным яблоком на задней стенке и уткнулась в экран.
Маргарита вернулась к себе. Георгий уже проснулся и разминал лапки.
– Доброе утро, принцесса, – поприветствовал он девочку, – как спалось?
– Хорошо, – ответила Маргарита, – хочешь, я схожу за чаем? – Но тут же осеклась и добавила: – Или за водой?..
– Да, перепелов Маренго не предвидится, – раздался сверху веселый голос Че, – погоди, Марго, я тебе помогу.
Минут через двадцать все пассажиры купе, умытые и причесанные, сидели за завтраком. Перед пекинесом на специальном переносном столике стояла миска с водой, Перцовке в клетке предложили свежий лист салата.
– Кстати, Маргарита, – спросил Че, намазывая булочку вареньем, – я что-то не вижу главного друга твоей морской свинки – Мотылька. Что с ним случилось?
– Ничего, – отозвалась девочка, – он перезимовал у нас в складках штор, а когда стало тепло, мы с бабушкой собрались мыть окна, открыли их. И представляешь, Че, мимо пролетала бабочка расцветкой точь-в-точь как наш Мотылек. Ну он вслед выпорхнул и не вернулся. Наверное, заскучал с нами. У Перцовки же тогда не было крыльев… – На этих словах Маргарита взглянула на Александра Васильевича. Но тот, будто и не слышал, прихлебывал чай с лимоном и читал свою вчерашнюю газету.
– Как твои успехи в школе? – важно поинтересовался Че у Маргариты. Внимательно выслушал про шесть четверок, противную англичанку и снова спросил: – А кроме школы?
Тут девочка призадумалась, потому что ни в какие кружки она записаться не успела.
– Она много сидит за компьютером, – вмешалась Корица.
– Во что играешь? – живо поинтересовался Чертополох.
– Ну… – неопределенно протянула Маргарита.
Дело в том, что она, как это ни странно, не была «компьютерным ребенком». Во-первых, пока мама с папой не уехали в командировку в Африку, на компьютер в их семье существовала очередь. То один родитель, то второй работал на нем с «диссертацией». На праздные детские игрушки при таком раскладе просто не оставалось времени. К тому же родители Маргариты предпочитали, чтобы их дочь «получала знания традиционным способом – через чтение». Осваиваться понемногу с Интернет-просторами Маргарита начала только у бабушки.
А последнюю компьютерную игру, которая ее увлекла, девочка и вовсе нашла на улице за три дня до отъезда. Диск в коробочке с треснувшей крышкой просто лежал на скамейке, куда Маргарита присела, чтобы спокойно доесть мороженое. «Бастион Берхтесгаден» оказался довольно старенькой «стрелялкой», где доблестные спецагенты спасали мир от древнего зла, сражаясь с загадочной фашистской организацией «Аненербе»[4]. К своему стыду (вот о чем она никогда продвинутым одноклассникам не расскажет), Маргарита не успела пройти дальше обучающей стадии, где по сценарию должна была сбежать из подземных казематов замка.
Пальцы не слушались, пули летели мимо коварных врагов, а если и попадали в цель, то случайно. И окажись девочка действительно в подобных подземельях – живой бы ей точно оттуда не выбраться. Зато она, как делали ее ученые родители, собрала весь «первичный материал» на сайте игры в Интернете. Внимательно изучила всех героев и сюжет, думая, что это ей поможет. Но теперь обучение и дальнейшее продвижение по уровням придется отложить до возвращения с гастролей. «Хотя… вот бы мне такой айпад, как у той задаваки, – подумала Маргарита, – могла бы играть прямо здесь, в поезде, а Че бы помог», – и она еще раз ярко представила себе серебристый планшет с будто бы надкушенным яблоком на задней стенке.
– Погоди-погоди, – засуетился тут Чертополох и принялся доставать с верхней полки свой саквояж.
К этому времени все уже позавтракали. Корица сосредоточенно разгадывала кроссворд, или «крестословицу», как она его называла. Александр Васильевич, накрыв лицо газетой, дремал на второй полке. Че поставил громыхнувший саквояж рядом с Маргаритой и чуть не по пояс влез внутрь него. Сначала послышались лязгающие звуки, затем тикающие, потом что-то тихонько запищало. Из саквояжа поползла в купе бледная струйка ароматного дыма. Когда дым рассеялся, Че вынырнул из саквояжа, держа в руках что-то в замшевой сумочке защитного цвета.
– Держи, Маргарита! Это наш тебе с Георгием подарок на окончание учебного года!
От волнения девочка даже забыла поблагодарить Че и пекинеса, взяла сумочку и бережно извлекла из нее… самый настоящий планшетный компьютер! Он поблескивал корпусом защитного цвета, на его задней стенке был графически изображен бутон чертополоха.
– Что это за фирма? – Девочка подняла удивленные глаза на Че.
– Наша фирма, хорошая, – попытался отшутиться тот.
– Герр Чертополох, – вмешался Георгий, – изволили собирать его длинными зимними вечерами. А поскольку Че известный оптик-акробат метафизических пространств, то я бы на вашем месте, принцесса, с этой игрушкой был бы осторожнее.
– Так-так, – отвлеклась от кроссворда Корица, – коробочка может взорваться?
– Ну что ты, Евгения, – обиделся Че. – Это – обычный, то есть почти обычный планшет. Главное его отличие от всех остальных – теперь Маргарита при желании может легко связаться со мной или с Георгием, даже если нас не будет рядом, а около нас не будет Сети. Что-то типа твоего радиоприемника, только на современный лад. Иди сюда, Марго, я покажу тебе, как тут все работает.
Они склонились над прибором, но Че даже не успел нажать кнопку пуска, как экран полыхнул синим, и на нем высветилось:
Подогрела чайка чайник, Пригласила восемь чаек: Приходите все на чай! Сколько чаек? Отвечай! – Это что еще такое? – поправил очки Чертополох и достал из кармана отвертку. – Погоди, Марго, я его еще немного подкручу…
Ближе к обеду Маргарита снова вышла в коридор вагона. Уселась на откидное сиденье. И когда задавака с айпадом появилась из своего купе, Марго гордо подняла подарок Че так, чтобы был виден цветок чертополоха.
Глава шестая
в которой Маргарита узнает, почему под Севастополем так много красных маков, а ее планшет ведет себя страннее странного
– А с помощью планшета я могу фотографировать? – озабоченно спросила Маргарита, едва автобус, на который они пересели в Новороссийске, сойдя с поезда, въехал на паром в порту «Кавказ»[5]. – Кругом столько интересного: чайки, иллюминаторы, лодки, канаты.
– Шлюпки, концы и бакланы, – пробурчал пекинес, шерстку которого сбивало набок сильным ветром.
– Конечно, сможешь, – Че показал Марго, как превратить планшет в фотоаппарат. Прозвучал характерный щелчок, и девочке показалось, что из того места, где появляется затвор электронной камеры, вырвалась совсем крошечная струйка дыма. «Глюки!» – подумала она и прицелилась в пролетающую мимо чайку.
Однако запечатлевать животных, особенно летящих птиц, оказалось не так-то просто: только с пятого раза Маргарите удалось сделать несмазанное изображение. Че опыты девочки одобрил и предупредил, что из Симферополя в Севастополь он, Марго и Георгий поедут «самым правильным путем»: не на автобусе, а на электричке. Корице же придется задержаться, чтобы проконтролировать разгрузку-погрузку костюмов и декораций.
На вокзале Симферополя, который пах можжевельником сувенирных подушек и резиной китайских шлепанцев, бабушка поцеловала внучку в лоб и отправила со своими друзьями на платформу № 6. Там уже стрекотала, готовясь к отходу, старенькая электричка. Она Маргарите немедленно понравилась. А уж когда за окном поплыли редкой красоты пейзажи, девочка пришла в полный восторг и вполне согласилась с Че, что такой маршрут «самый правильный». Народу было совсем мало, и Георгий дремал, свернувшись калачиком, на деревянном сиденье. Чертополох же между тем не унимался:
– Поездка на симферопольской электричке – один из лучших способов познакомиться с живописными окрестностями двух самых крупных городов Крыма. Что же касается Севастополя, то неплохо, например, первый раз вплыть в его акваторию на кораблике, например, со стороны Графской пристани! Однако – карпе дием! – лови момент, как говорили древние римляне, – наслаждайся жизнью здесь и сейчас! Видишь, как разворачиваются перед тобой ущелья Бахчисарая?[6]
Но Маргариту больше заинтересовал не дальний, а «передний» план: темно-рыжие коровы, фиолетовые островки лаванды и много-много красных маков.
Она только и делала, что щелкала «цифровым затвором» новенького планшета. Зато успела заснять все: и монастырь, вырубленный прямо в скалах[7], нависающих над железной дорогой. И узкие морские заливы, в которых теснились корабли самых разных мастей. Лодки, доки, катера. Белый крест, стоящий на вершине горы и заметный издалека. Террасы живописных карьеров, где когда-то добывали строительный камень.
Особенно девочку заинтриговали отверстия в скалах: некоторые из них напоминали маленькие комнатки, кое-где были даже видны обветшалые оконные рамы.
– Что это за отверстия? – спросила она у Че.
– Вот так сразу, на бегу, ответить трудно. Где-то это выемки от добычи камня, где-то жили люди. Мы, например, проезжали монастырь – так в пещерах его окрестностей уже в Средние века селились монахи и отшельники, – задумчиво сказал он. – Это полуостров Крым, дорогая. Древнее и загадочное место, полное тайн! Я уверен – здесь могут случаться самые невероятные вещи!
И будто в подтверждение его слов неожиданно наступила полная темнота.
– Ой, – взвизгнула Маргарита и едва не выронила планшет.
– Не пугайся, – взял ее за руку герр Чертополох, – это всего лишь один из тоннелей. До вокзала их будет еще пять штук. Зато посмотри, когда из этой темноты вынырнешь, – как сияет мир! Будто все вокруг выдраили с мылом, и специально для нас! А вот там, видишь, зеленый клинышек воды? Это – море! Море – одно из главных чудес света, и я тебя с ним обязательно познакомлю!
Маргарита снова прицелилась было планшетом в окно, намереваясь запечатлеть живописную скалу. Но опять едва его не выронила: из правого угла экранчика в левый промчался дымящий паровоз с тремя вагонами. Будто сумасшедший обрывок неизвестно откуда взявшегося видео. Потом последовала вспышка ярко-синего света, и паровоз промчался еще один раз, но в обратном направлении. Мало того что вывалился он неизвестно откуда, так еще и вида был, как успела понять девочка, какого-то странного. Допотопного. Маргарита, оцепенев, уставилась на прибор.
– Что там? – поинтересовался Че.
– Ерунда какая-то, – Марго протянула планшет Чертополоху. Тот взял, повертел в руках, но ничего особенного не заметил. На экране стоял обычный режим съемки на камеру.
– Загадки электричества, – ухмыльнулся Че, – не обращай внимания! Если что – зови меня.
Маргарита успокоилась. В принципе она понимала, что подарки бабушкиных друзей могут быть не совсем обычными. И едва Че с Георгием появились, стала ждать чего-то сверхъестественного. Честно сказать, она даже была немного разочарована, что пока ничего «такого» не произошло, и Большие приключения все никак не начнутся. Но пока эту тему, как воспитанная девочка, она решила не поднимать, а поинтересовалась у Чертополоха, почему за окном электрички так много красных маков. Столько и сразу ей еще нигде видеть не доводилось.
– У каждой земли свои легенды, а у каждого города своя судьба, – посерьезнел Че. – Есть города, живущие за счет торговли, есть такие, куда люди приезжают любоваться искусством, а Севастополь – город-крепость, город-воин. Скалистые берега, на которых он стоит, всегда были охранными рубежами. Ты увидишь здесь развалины древних крепостей самых разных народов. Вопрос о том, кто будет владеть этой землей, без оружия решали редко. Почти два века назад Крым стал частью Российского государства. И только с тех пор Севастополь два раза разрушали до основания. Когда мы сражались против фашистов, оборону здесь держали почти триста дней. Тут тысячи людей погибли, тысячи солдат и моряков. Немудрено, что здесь родилась легенда про маки. Считается, что они выросли из крови тех, кто погиб, защищая эту землю, меня, тебя, твою бабушку…
– А разве мы тогда уже были? – не поняла Маргарита.
– Если бы не они, может быть, нас и вовсе не было бы. Враг, который тогда напал, был очень страшным. Иногда говорят, что это была война с немцами, но правильно говорить, что мы воевали с фашистами – так тогда называли воинственный правящий режим Германии. И заметь, сами немцы произносили это слово с гордостью, для них оно еще не было ругательным. Наоборот, они считали, что фашисты принесут их стране процветание и счастье! Когда я думаю об этом, мне всегда кажется, будто черные маги внезапно околдовали огромное количество людей и заставили их делать, не моргнув глазом, чудовищные вещи.
– Какие?
– Отправлять, например, женщин и детей в газовые камеры. И верить, что это не убийство, а «дезинфекция». Потому что не все имеют право жить на земле, а только самые лучшие. И, чтобы было понятно, кто эти самые «лучшие», фашисты поделили людей на два сорта – первый и второй, господ и рабов. Кто «господа», по их мнению, – тебе, надеюсь, ясно, – Че нехорошо прищурился. – Мы бы автоматически превратились в рабов, «человеческий материал второго сорта», годный только для того, чтобы прислуживать «господам-победителям». Правда, есть люди, которые считают, что и рабом быть не зазорно, лишь бы сытно кормили.
– Разве бывают люди первого и второго сорта? – не поняла Маргарита.
Но тут в разговор вмешался проснувшийся Георгий, напоминая, что уже через три минуты всем предстоит вступить на славную севастопольскую землю.
 Глава седьмая
в которой Большие приключения уже потихоньку начинаются, просто не все это понимают
Севастопольский вокзал, как и электричка, Маргарите очень понравился. Уютный, беленький, компактный, с зеленой крышей. Но еще больше – просто очень-очень – ей понравился вид на гавань, который открылся глазам друзей сразу, едва они поднялись на железнодорожный мост у вокзала.
Че продолжал пребывать в самом прекрасном расположении духа. Он подпрыгивал как мальчишка, показывал Маргарите на живописный хаос, состоящий из кораблей, корабликов, катеров всех мастей, изящных погрузочных кранов, портовых строений, деревьев, и тараторил чуть не взахлеб:
– На такую картину я готов смотреть бесконечно! Обожаю, когда берег спускается к морю такими живописными террасами. Дайте мне бинокль – и я буду часами рассматривать каждый домик, каждое дерево, каждую – даже самую маленькую – лодочку. Более того, Маргарита, когда я такое вижу – я абсолютно счастлив! И не могу объяснить, почему.
Идти пришлось не так-то долго, вскоре по белой красивой лестнице, уступами спускающейся с Бульварной горки (так ее назвал Че), друзья поднялись на площадь Адмирала Федора Федоровича Ушакова. Прямо к театру Черноморского флота, роскошному зданию со шпилем, курантами и колоннами[8].
Че жестом гостеприимного хозяина обвел его рукой:
– Здесь и будут проходить наши, то есть ваши гастроли.
– А жить мы будем в гостинице «Украина», которая вон там, через дорогу? – уточнил пекинес.
– Не совсем, – Че заглянул в бумажку, на которой Корица написала адрес. – Нам выше, по улице Шмидта, и ищем мы… хм… почему-то детский пансионат.
Еще больше удивился Че, когда друзья нашли этот пансионат среди живописных кривеньких улочек, застроенных так плотно, что дома разных эпох и стилей буквально соприкасались боками.
– Выглядит не очень-то презентабельно, – заметил Георгий.
– По мне, лишь бы горячая вода была, – пожал плечами Че, разглядывая типичный образец летне-курортной архитектуры ХХ века, где двери из всех номеров выходили на один длинный балкон, разделенный фанерными перегородками.
– Большинство женщин так не считают, – философски заметил в свою очередь Георгий.
В комнате, которая предназначалась Корице с Маргаритой, обстановка оказалась довольно скромной.
Но стены были чисто побелены, и на полированном столике у окна стоял стеклянный поднос с двумя стаканами и графином с высоким горлом. Аккуратно втиснувшись между ними, дремал солнечный заяц.
– Настоящий антиквариат, – потревожив зайца и взяв в руку граненый стакан, сказал Че.
– Как и твои ключи, – поддакнул Георгий. – Скажи мне, давно ли ты видел такие симпатичные бочонки? – К каждому ключу был прицеплен маленький деревянный бочонок с номером комнаты.
– Нет, последнее время вместо ключей все чаще пластиковые карты. Не удивлюсь, если вахтеры внизу играют по ночам этими бочонками в лото.
Герр Чертополох с пекинесом заняли комнату по левую сторону от той, которая предназначалась Корице и Маргарите. Места для Че и Георгия, конечно, никто не бронировал, но, как объяснил администратор внизу, если «они с труппой, то номер найдется».
– А где, кстати, обосновался наш режиссер-директор? – поинтересовался Че.
– Думаю, в номере по правую руку от Евгении, – предположил Георгий. – Но у меня предложение. Уже время обеда, давайте найдем кафе и подкрепимся, а потом прогуляемся до Графской пристани[9]. Она здесь совсем недалеко.
– Но, уважаемый Георгий, ты же понимаешь, что в кафе, пусть даже и приморском, мне будет трудно объяснить, что тебе нужна отдельная порция…
– Поставишь еду рядом со мной на стул, здесь разных чудаков видáли. Но с пола я есть отказываюсь. Кстати, прямо у театра Черноморского флота есть кафе.
Вскоре друзья там и сидели, заняв столик у самых перил террасы, и в ожидании заказа любовались прекрасным видом на Южную бухту и Корабельную сторону. Официант по просьбе Че миску с пюре для Георгия поставил прямо на стул и при этом сделал вид, что совсем не удивился. К несчастью для Маргариты, террасу кафе украшала самая настоящая пушка XIX века, которую Че с Георгием принялись с большим воодушевлением обсуждать. Они даже не заметили, что девочка давно покончила со своим куском пиццы и персиковым соком. Когда речь зашла об оснащении боевых кораблей во второй половине XIX века, Марго достала из рюкзачка подаренный Че планшет. «Пока они беседуют, – подумала она, – я, может, проскочу стадию обучения».
Дело в том, что Че установил ей на компьютер «Бастион Берхтесгаден», и теперь она собиралась пройти первый сет, вырвавшись, наконец, из подземелья Вольфенштайна. С моря дул приятный ветерок, Че заказал кофе, мороженое и стакан воды (догадайтесь что – кому). А на экране планшета Марго снова открывались ворота подземелья, и она попадала в зловещие коридоры, где за каждым поворотом прятались коварные фашисты. Они выскакивали в ее поле зрения так неожиданно, что девочка не успевала даже прицелиться, чтобы защититься. Палила беспорядочно, монитор рябило от вспышек. Вдруг из-за угла, не торопясь, выехал всадник в плаще с капюшоном. Персонаж явно был не из «этой оперы». Никак не реагируя на выстрелы фашистов, он скрылся за углом.
Тут же, снова нарушив все правила игры, один из атакующих изменил свою траекторию движения и, прикрыв Маргариту, открыл огонь по недавним союзникам. Почему-то следы от его трассирующих пуль были синими. «Опять что-то не то с планшетом», – мелькнула мысль у девочки, но тут из-за кованой решетки высунул дуло очередной противник. Вовремя среагировать на коварное появление врага Марго не успела. Но ее только что обретенный ангел-хранитель уже стрелял в нужном направлении. С его помощью девочка благополучно добралась до конца сета. «А ведь я не видела его лица, только спину, и точно, да, – он был совсем не в форме», – подумала она за минуту перед тем, как на мониторе появилась надпись: «Вы прошли обучение! Добро пожаловать в игру!» Затем полыхнуло синим – надпись исчезла, и проступило стихотворение:
Кто же эти трое Такие герои? Пекарь, мясник и свечник. Из тухлой картошки они появились И полезли в трубу напрямик. Как же оттуда вытаскивать их, Таких-сяких… Маргарита уже совсем собралась пожаловаться Че, но тут друзьям принесли счет, засунутый в потрепанную книжку с названием «Три бескозырки». И пока Чертополох расплачивался, озадаченная девочка недоверчиво взвесила планшет в руке, будто внутри прибора завелось некая тайна, которая непременно должна была его утяжелить.
– Че, – сказала она, – тут опять что-то странное. В игре появились персонажи, которых раньше не было. Всадник какой-то, обрывки считалочек…
– Минуточку, принцесса, – пекинес, который собирался спрыгнуть на пол со стула, внимательно обнюхал приборчик девочки. – Уважаемый Чертополох, – обратился он уже к своему другу, – я примерно догадываюсь, из чего ты смастерил подарок для Маргариты, – но ты уверен, что он абсолютно безопасен?
– Конечно, – легкомысленно отмахнулся Че, – максимум что возможно – легкие сбои, но так даже веселее. Марго, я тебе позже подробнее объясню, а пока не переживай, пользуйся смело.
Дорога до Графской пристани заняла бы не больше десяти минут, но по пути друзья надолго застряли во дворе музея, посвященного истории Черноморского флота[10]. Маргарита то и дело поглядывала на свой планшет, борясь с желанием его включить. Но Че с Георгием в любую минуту могли закончить осмотр. Хотя бурное обсуждение неизменно вспыхивало у каждой выставленной во дворе музея пушки. Со стороны их беседа выглядела довольно потешно. Казалось, что чудик в очках, забыв про внучку, непрестанно поучает собачку, семенящую рядом. А та в ответ на его реплики только тихонько потявкивает.
– Сколько здесь оружия повсюду! – сказала Маргарита, когда ее спутники наконец оторвались от экспонатов и отправились дальше.
– А представляешь, Марго, сколько остатков этого оружия закопано в здешней земле! А сколько лежит на дне моря! Сейчас я покажу тебе мой любимый памятник затопленным кораблям.
– Зачем топить корабли, а потом еще ставить им памятник? – удивилась девочка.
– Это случилось еще в позапрошлом девятнадцатом веке. На Россию, когда Россия и Украина были еще одной страной, напали сразу англичане, французы и турки. Их флот подошел к Севастополю. Того и гляди, неприятель вплотную подберется к берегам и расстреляет защитников города из пушек. Что делать? Собрали военный совет. Думали-гадали, а потом адмирал Нахимов[11], который тогда командовал обороной, принял решение затопить свои же собственные корабли, чтобы преградить вражеским судам вход на рейд в Севастопольскую бухту. И тем самым спасти город. Настоящим героем был Павел Степанович! Он и погиб потом геройски, в бою на Малаховом кургане. Но решение о затоплении кораблей требовало особого мужества.
– Почему? – не поняла Маргарита.
– Потому что одно дело – выйти на героическую схватку, пусть и заранее обреченную. «Сцепиться на абордаж и умереть со славой». Совсем другое – затопить свои же собственные корабли, решиться на «некрасивый жест», который далеко не все поймут. Слушать упреки от своих же. Недаром ведь говорят «на миру и смерть красна», а ты попробуй отважиться на подвиг, о котором никто не узнает… Или который твои современники не сразу оценят. Что же до затопления кораблей, то позже и неприятельские адмиралы этот шаг одобрили. И даже больше! Они открыто восхищались мужеством защитников Севастополя, которые продержались потом целых одиннадцать месяцев! А постамент этот почти не изменился с 1905 года, как его построили. Смотри, Марго, колонна, основание из камней, орел с венком. Он даже во время Великой Отечественной войны не пострадал, хотя Севастополь страшно бомбили! Наши в город вошли в мае 1944-го, а он целехонек стоит, да еще немецкий танкер рядом дымится! И что любопытно: как бы официально памятник не пытались назвать (даже «местом загромождения севастопольского фарватера» пытались), ни одно название не прижилось. Только памятник затопленным кораблям. Значит, что-то важное в этом поступке для памяти народной было!
– Эк, как загнул – память народная! – вмешался Георгий. – А почему ты не упомянул, что российские корабли, ну те, что затопили, были парусными? И уступали по всем показателям кораблям противника, которые уже вовсю применяли паровые двигатели? Что, по сути, затопленные корабли были бесполезны?
– Не успел еще, – ничуть не смутился Че. – Да, российский флот был тогда технически отсталым по сравнению с флотом противника. Но вообще: вот, когда ты рассказываешь о том, что любишь, о своей маме например, ты что, в первую очередь начинаешь с ее недостатков? Мол, отсталая она у меня, некрасивая? Про то, что любишь, все равно с самого лучшего рассказ начнешь! И это глубоко правильно!
Под такие разговоры, не торопясь, друзья прогуливались по главной набережной города – Приморскому бульвару. Море искрилось. Уступами спускались к воде белые широкие лестницы. Тут их внимание привлекла мемориальная доска, вмонтированная в гранит парапета. Она выглядела местами проржавевшей, и девочка снова вспомнила про смертоносное железо всех войн, которым, по словам Че, начинена была сверх всякой меры севастопольская земля.
– «Кораблям эскадры, погибшим в боях, – вслух прочитала она, – 1941–1944 годы».
– Смотрите, – подхватил Че, – самые бодрые имена давали эсминцам. «Бдительный», «Беспощадный», «Бодрый», «Безупречный», «Бойкий», «Быстрый», «Смышленый», «Совершенный», «Сообразительный», «Способный».
– А сторожевые корабли звались более основательно, – поддакнул Георгий: – «Шквал», «Шторм».
– На имена собак похоже, – хитро улыбнулся Чертополох. – Представляешь, Георгий, звали бы тебя Штормом.
– Зато уж тебя Смышленым или Сообразительным никто бы не назвал, – проворчал пекинес.
– А эти корабли были уже не хуже кораблей противника? – спросила Маргарита.
– Эти уже нет, – улыбнулся Че.
 Глава восьмая
где капитан Карпо появляется в первый раз, а поезд-призрак – во второй
С Корицей наша компания встретилась только вечером. К этому времени Маргарита и Че уже успели искупаться на Графской пристани (Георгий идти в воду в черте города категорически отказался). Девочка, сказать по совести, изрядно устала, но Че был неутомим. Да и Георгий, как ни странно, совсем не отставал от него, семеня на своих маленьких кривых лапках. Так что Марго ничего не оставалось, как бодро шагать рядом с ним. В пансионате Корица первым делом отправила внучку в душ. А на ее заявления, что я, мол, недавно купалась, ответила:
– Ты купалась в морской воде, а соль надо смыть, и потом, – бабушка строго посмотрела на Че, – выбирайте все же пляжи за городом.
– Будет сделано, командир, завтра собираемся на Инкерман[12], – дурашливо отрапортовал тот. – А пока предлагаю прогуляться в симпатичный ресторан на набережной.
Марго с испугом представила, что снова нужно будет куда-то идти на гудящих от усталости ногах. Но бабушка, которая изрядно намучилась за день, размещая костюмы в новом театре, тоже отрицательно махнула рукой.
– Тогда, – сориентировался, оценив обстановку, Че, – включаем план «Б»! В подвале соседнего дома я приметил симпатичный кабачок. «Трюм капитана Карпо» называется. Предлагаю поужинать там.
– Хорошо, – устало согласилась Корица, – а Александр Васильевич к нам присоединится.
При упоминании имени режиссера-директора Че поморщился и недовольно пробурчал:
– Пойдем к себе в номер, Георгий, ты поможешь мне выбрать запонки для торжественного ужина.
Душ, напоминающий заржавленную лейку, капризничал, плевался попеременно то холодной, то горячей водой, а теплой никак не выдавал. По окончании экзекуции Маргарита с облегчением выбралась наружу. В коридоре, куда выходили двери всех комнат, слышался гвалт.
– Главная Героиня концерт дает, – улыбнулась Корица.
Маргарита осторожно выглянула за дверь. Руки в боки перед режиссером-директором стояла Снежана Дедык-Крюкова и визжала: «Это что за гадючник? Что за рекреации с утятами? И матрасы, на которые писалось не одно поколение пионеров? Вы что себе позволяете, Александр Васильевич? Ни при одном, повторяю – ни при одном уважающем себя руководителе театра нас не селили в подобном хлеву. Если завтра вы не решите вопрос – я отказываюсь выходить на сцену!» Здесь она резко повернулась на каблуках и начала эффектное движение в сторону своего номера. Вслед, один к одному копируя походку матери, двинулась задавака Анжелика.
– От некоторых искусство требует непосильных жертв, пойдем ужинать, – Корица подтолкнула внучку к двери.
Подвал оказался вполне уютным, обшитым деревом, украшенным канатами, спасательным кругом и картами под стеклом. Маргарита даже подумала, что подобным образом, наверное, и выглядели каюты старинных кораблей, где стояли чугунные пушки, обсуждению которых Чертополох и Георгий посвятили так много времени. В небольшом зале сидела только пожилая семейная пара. За стойкой приветливо улыбался пожилой, плотный мужчина с усами и шкиперской бородкой. Точь-в-точь капитан Врунгель из мультика. На его крепкой руке у большого пальца синел якорек.
– Наверное, это и есть капитан Карпо, – шепотом сказал Маргарите Че, пока компания устраивалась в самом дальнем углу кабачка, чтобы не привлекать лишнего внимания к Георгию.
– Хотя, уважаемый Чертополох, не понимаю я твоей тяги к конспирации, – пожала плечами Корица, – то, что Георгий говорит, понимаем только мы, остальные в худшем случае слышат только потявкивание, а в лучшем вообще ничего не замечают.
– Зато здесь, уважаемая Евгения, такая приятная, романтическая полутьма, стол освещает настоящая керосиновая лампа…
– И можно представить, что мы на настоящем корабле, – закончила Маргарита, хотя прекрасно знала, что взрослых перебивать нехорошо. Но ей ужасно понравилось место, которое выбрал Че. Тем более что рядом, на деревянном комоде, стояли старинные фотоаппараты и камеры, даже один кинопроектор.
Как только они расселись на удобном угловом диване, к ним немедленно подошел тот человек, которого Че окрестил капитаном Карпо.
– Я вижу, – сказал он, одобрительно оглядев компанию, – здесь собрались понимающие люди. И, – он даже слегка поклонился в сторону Георгия, – очень воспитанные собаки. Поэтому, чтобы не утруждать дорогих гостей, я просто подам вам ужин на свой вкус. Угощу по-черноморски!
– Конечно, – улыбнулась Корица, – это очень неожиданно и очень приятно!
Просто дядька Черномор, – одобрительно сказала она Че, когда гостеприимный хозяин отошел.
По губам Чертополоха скользнула хитрая улыбка. И Марго почему-то сразу вспомнила о Крапиве и Сильвестре[13], друзьях Че и Георгия. В прошлые ноябрьские каникулы они помогли всей компании справиться с самой настоящей злой волшебницей, а до этого тоже маскировались под вполне заурядных людей. Крапива торговала с лотка петушками на палочке и шариками на резинке. Сильвестр продавал на рынке старинную рухлядь.
– Георгий, – спросила Маргарита негромко, – а Крапива и Сильвестр к нам не присоединятся в этот раз?
– Нет, принцесса, – вздохнул песик, – они на очередном задании. Отпуск только у меня и герра Чертополоха.
Маргарита попыталась представить таинственную службу своих друзей, и ее головка слегка закружилась от появившихся в ней вопросов. «Просто пчелиный улей какой-то», – подумала она, но вслух спрашивать ничего не стала. Тем более, по прошлому опыту девочка знала, что при необходимости Че и Георгий прекрасно «считывают» ее мысли и без слов. А если сейчас они делают вид, что ничего не происходит, значит, так и надо.
Хотя взрослым было просто некогда. К столу подошел, нет – торжественно подплыл Александр Васильевич. В элегантном белом костюме, с букетом нежнейших кремовых роз. Казалось, что в полутемном помещении стало светлее. Че присвистнул. Режиссер-директор преподнес цветы Евгении Дмитриевне. Та (о, удивление) немного смутилась. «Это романтический ужин, да?» – робко поинтересовалась Маргарита. Ей никто не ответил. Александр Васильевич молча сел, и в компании воцарилось неловкое молчание. Че кашлянул три раза, собираясь заговорить, но его потуги перебил «трубный глас».
– Осторожно, несу-у-у-у! – пароходным басом (так почему-то подумалось Маргарите) гудел капитан Карпо, таща на вытянутых руках огромное дымящееся блюдо с жареной рыбой. Не без шика украсив стол шедевром собственного производства, хозяин счел нужным пояснить: – Всю черноморскую фауну можете изучать! Вот камбала, ставридка, султанка, луфарь, барабулька – и даже катран! Хотя, – тут Карпо скроил презрительную гримасу, – всю эту ерунду дед мой, Федор Горчица, и за рыбу-то не считал, они до войны севрюгу, белугу, морского петуха ловили. Вот то была рыба, етишкин кит! Дед мой артелью рыбаков командовал, да… – После чего, крякнув, он забрал из рук Корицы букет, собираясь поставить его в воду.
Все шумно задвигались, начали разворачивать столовые приборы и, несмотря на заверения, что «такую красоту и разрушать боязно», бойко принялись растаскивать угощение по тарелкам. По краю блюда рыбную гору обрамляли жареные картофелины, присыпанные укропом. Общего радостного возбуждения не разделял только Александр Васильевич.
– Что сидишь, будто аршин проглотил? – поинтересовалась у него Корица, ловко разделываясь с розовой барабулей.
– Я этого не заказывал! – обиженным голосом ответил режиссер-директор. Встал и, держа спину очень прямо, направился к стойке. Вернулся с вазой, куда капитан Карпо уже определил букет, и кожаной папкой «Меню». Внимательно изучив выбор блюд, он махнул рукой – Карпо подошел нехотя и вразвалочку.
– Будьте добры, – начал заказывать, не глядя на него, Александр Васильевич, – «морской коктейль» и шашлычок из мидий.
Карпо смерил заказчика взглядом и удалился. Только пятнадцать минут спустя перед несговорчивым гостем стояла маленькая розетка, где в рассоле сиротливо плавали маринованные морепродукты (такие баночки Марго видела в ближайшем супермаркете). А на блюдце притулились две коротенькие шпажки с нанизанными на них мидиями (подобные продавали на каждом углу).
Марго уже покончила с едой и принялась рассматривать интерьер кабачка – столько тут было забавных вещиц! На ближайшей к их столику стене, среди фотоаппаратов, висело несколько явно старинных фотографий в рамках. На одной Марго увидела паровоз, который показался ей знакомым. Она пригляделась еще внимательней. Точно! Изображение именно этого паровозика нежданно-негаданно проскочило на экране ее планшета, когда проезжали тоннели.
– Извините, – поинтересовалась она у Карпо, – а это что за фото?
– О, – улыбнулся тот, поглаживая усы, – перед тобой, внучка, знаменитый поезд-призрак, наш Летучий Голландец! Одно из самых знаменитых привидений Крыма с интернациональной историей! В 1911 году он пропал вместе со ста шестью пассажирами в окрестностях Рима, представляешь? Только вошел в километровый тоннель – как фьють! – Карпо махнул рукой, иллюстрируя, с какой легкостью растворился поезд. – Два человека успели выскочить на ходу. Они-то потом и рассказывали, что сначала из тоннеля выполз белый туман, который быстро густел, пока не превратился в подобие вязкой, противной жидкости. Поезд исчез – как не было.
Снова он появился только в 1955 году. И не где-нибудь, а у нас, на железнодорожном переезде под Балаклавой[14]. Но уже не в реальном своем состоянии, а в призрачном! Смотритель переезда чуть с ума не сошел. Ну представьте, етишкин кит, как к вам от карьера, по заброшенной ветке (рельсы сняли, а насыпь осталась, то есть ехать-то не по чему), бесшумно приближается поезд и три вагончика. К тому же и выглядят они странно. Совсем не по-современному. Жуть! Вот и смотритель подумал, что не к добру. Как в воду глядел! Наутро весь Севастополь вздрогнул – в Балаклавской бухте взорвался линкор «Новороссийск». Народу погибло – прорва! Привидения (а поезд, конечно, был привидением), они часто перед несчастьем большим появляются.
Рассказ Карпо озадачил Маргариту. Мало того что из ее планшета постоянно звучат какие-то дурацкие считалки, и персонажи компьютерных игр ведут себя как-то странно! Так теперь там изображения поездов-призраков завелись! Нет, нужно как можно скорее поговорить с Чертополохом и досконально выяснить, из чего все же планшет сделан, и как с ним грамотно управляться!
Взрослые между тем закончили с основным блюдом. Карпо предложил Че и Корице перейти в курительную – крошечную комнату, где в небольшой витринке хранились самые разные трубки и сорта табака. Туда он принес им кофе. Маргарита с режиссером-директором, который все еще, скривив рот, дожевывал шашлычки и нервно косился на дверь, закрывшуюся за Евгенией и Чертополохом, остались на прежнем месте. Пекинес дремал тут же. А девочка, попивая какао, достала из рюкзачка свой планшет. И уже почти не удивилась, увидев, как еще не включенный прибор полыхнул синим. Она так и не успела нажать кнопку пуска, а внизу экранчика на манер бегущей рекламной строки уже заскользили слова: «Привет, меня зовут Валерка, а тебя как?»
С девочкой так знакомились впервые, она даже замешкалась на несколько минут, перед тем как набрать в ответ:
– Маргарита. А ты кто?
– Я сегодня помог тебе…
– Когда я играла в «Бастион Берхтесгаден»?
– Ну да.
– Как у тебя это получилось?
– Сам не знаю, наверное, потому, что ты в Севастополе.
Девочка озадачилась еще больше.
– Откуда ты знаешь? – спросила она.
– Иначе я бы тебя не… почувствовал.
Это «почувствовал» как-то неприятно зацепило Маргариту, на ум вдруг пришли фильмы о вампирах, и она спросила, хотя, может быть, вот так сразу подобное выглядело не очень вежливо:
– А сколько тебе лет?
– Тринадцать было…
– Что значит «было»? – не поняла Марго. – С утра?
– Почти что…
Маргарита уже собиралась спросить – не боится ли ее странный собеседник дневного света, но решила продолжить беседу в более традиционном ключе:
– Где ты сейчас?
– Здесь, в Севастополе.
– А мы завтра поедем в Инкерман.
– Это очень…
И тут слова пропали, Маргарита увидела перед собой темный экран. И вспомнила, что так и не включила планшет. По спине пробежал неприятный холодок, но вместе с тем сердце девочки учащенно и радостно билось. Из курительной, весело смеясь чему-то, появились Че и Корица, окутанные облачком ароматного дыма. Александр Васильевич обиженно отвернулся от них и чуть не подавился последней мидией. Георгий приоткрыл один глаз. Маргарита нажала на кнопку «пуск» – загорелась заставка: Перцовка анфас с растопыренными крыльями за спиной. Никаких синих буковок или сообщений от Валерки не было. И еще Марго почему-то расхотелось обсуждать с Че «странности» приборчика. Впервые в жизни у нее завелся свой, личный секрет.
Перед сном, уже в номере, девочка еще раз внимательно взглянула на планшет. И даже встряхнула его. Все как всегда, ничего необычного.
Необычное случилось глубокой ночью, когда и Корица, и Маргарита, и даже морская свинка глубоко спали. Экранчик прибора, мирно лежащего на тумбочке возле кровати девочки, тихо засветился синим светом. К нему, как бабочки на огонь, из углов комнаты потянулись полупрозрачные тени – большие и совсем маленькие. Внимательный сторонний наблюдатель смог бы различить, например, и силуэт монаха в рясе, и весело ковыляющего таракана. Проскальзывало и что-то совершенно бесформенное. Тени касались поверхности монитора и исчезали в нем, как в омуте. Через некоторое время над «омутом» планшета поднялся «пар» – синеватое мерцающее облачко, которое распалось на буквы. Буквы сложились в слова: «Диги-диги-диги-дон, выходи скорее вон!» Через пять минут они растаяли.
 Глава девятая
где начинается поездка в древний город Инкерман, а Маргарита узнает, кто такие настоящие герои
– И все-таки я волнуюсь, он общается с ней целый день, – услышала Маргарита хвостик разговора, возвращаясь от кабины шофера к задним местам в автобусе. Рано утром она вместе с Че и Георгием отправилась на экскурсию в городок Инкерман, который так близко располагался по отношению к Севастополю, что вполне мог бы сойти за его удаленный район. Бабушка и Александр Васильевич поспешили в театр, причем режиссер-директор деликатно придерживал Корицу под локоток. Может быть, именно его навязчивую деликатность и обсуждали, сидя в автобусе, Че с Георгием. Маргарита видела, с каким недобрым прищуром посмотрел утром Чертополох в сторону удаляющейся парочки.
Однако, завидев приближающуюся с билетами девочку, Че прекратил разговор, как будто захлопнул шкатулку. «Но, – подумала Маргарита, – если он и в самом деле что-то прячет, кончик-то все равно торчит наружу. Как и остаток моего сегодняшнего сна».
Несмотря на солнце, лучи которого щедро пригревали сквозь автобусное стекло, девочка поежилась.
Сегодня ночью ей, действительно, приснилось нечто странное и неприятное. Начать с того, что в своем сне она готовилась ко сну. Но уже не в номере пансионата, а в помещении, напоминающем застекленную веранду. Окна крест-накрест заклеены бумажными полосками. Тихо светит огромная луна. Маргариту не покидает чувство опасности, ощутимой угрозы, близкой беды. И вдруг на белой стене у себя над головой она видит большущего паука. У него отвратительно много членистых, волосатых ног, а округлое серое тельце покрыто черными крестами. Насекомое надвигается на Маргариту мучительно долго и так же неотвратимо, как фашисты в компьютерной игре.
Паук уже совсем близко, девочка видит, как сжимаются-разжимаются его челюсти. И тут кресты на панцире начинают фосфоресцировать синим светом. Свечение разгорается, вот уже весь паук охвачен им, но интенсивность цвета нарастает и переходит в звук незнакомый, но очень противный, который в пиковой точке разражается взрывом. Но не таким «бестелесным», как в компьютерной игре. У этого взрыва гораздо больше стадий и последствий.
На полнеба (почему Маргарита уже не в помещении, а на улице?) распласталось серо-черное облако, к земле оно сужается воронкой, и в его конусе медленно гаснет алый свет. Часть неба, свободную от облака, рвут лучи прожектора и следы трассирующих снарядов. Потом (опять без связи) серое утро, светает, все в белесой пыли – воздух, маленькие домики, уцелевшие деревья, заборы, поваленные телеграфные столбы. И даже не страх охватывает Маргариту, а удушливая, липкая тоска.
Лоскуток этой тоски будто прилипает к сердечку девочки, и она никак не может от него отделаться. Даже приветливым солнечным утром. «Интересно, – подумала Марго, – в моем сне так все грохотало сегодня, откуда внутри головы берется столько громких звуков? И куда подевался вчерашний таинственный Валерка? Почему он больше не выходит на связь? Как он смог вмешаться в мою игру „Бастион Берхтесгаден“? Правда, ребята в классе рассказывали, что теперь играть в одну игрушку могут сразу несколько человек».
– О чем задумалась, принцесса? – озабоченно спросил ее Че. – Хорошо ли тебе спалось?
– Да, спасибо, – рассеянно ответила девочка и, защищая свой новоиспеченный секрет, попыталась думать о чем-нибудь другом. – Почему мы едем именно в Инкерман? – поинтересовалась она.
– О, это удивительное место, – оживился ее собеседник, – во-первых, там расположен известный завод марочных вин!
– Герр Чертополох! – тявкнул Георгий.
– Да, ты прав, это не главное, – поправился Че и голосом школьного учителя продолжил: – Инкерман известен еще со Средних веков. Назывался он тогда, правда, по-другому – крепость-порт Каламита, столица княжества Феодоро. Помнишь, Маргарита, мы проезжали монастырь, будто врезанный в скалу? Так вот над ним, на вершине скального лба, еще сохранились остатки этой крепости. А на скалах около монастыря следы от пуль…
– Еще скажи «следы от шрапнели», как будто ты эти следы различаешь, – съязвил пекинес.
Но Чертополох не замечал насмешек Георгия.
– Не знаю, – задумчиво сказал он, – почему меня так волнуют все эти «исторические напластования». Но так замечательно, когда столько их сосредоточено в одном месте, будто перед тобой слоеным пирогом уложили саму историю. Само застывшее время, а не учебник какой-нибудь. Ты все можешь потрогать руками и странным образом чувствуешь себя ко всему причастным.
– А в Риме тебе застывшей истории было мало?
– Там грандиозно, конечно, – по-прежнему не замечая издевки пекинеса, ответил Чертополох, – намного грандиознее, чем здесь, но понимаешь… Люди, которые делали там историю, никогда не говорили на том же языке, на котором говорю я. И эта история как бы не совсем моя… Да… Все-таки, наверное, Родина – это, прежде всего, родной язык… А какой вид, Маргарита, открывается от развалин Каламиты, – одернул он сам себя, – вся горная страна пещерных городов! Так что начинай предвкушать! Пиршество для глаз – основа духовной кухни!
Конечная остановка «Инкерман» оказалась маленькой площадью, на которой, раззявив от жары двери, прохлаждались еще два автобуса. Солнце поднималось все выше. Шоферы между рейсами спасались в скромной забегаловке, застрявшей на стадии превращения из простой столовки в модное кафе. Захолустный пустынный городок.
– И? – Георгий вопросительно поднял мордочку к Че. – Где твоя хваленая застывшая история?
– Где-то рядом, – смущенно ответил тот, извлекая карту. Через полчаса пути друзья, миновав знаменитый завод и сквер при нем, где под кустом коротала время веселая компания, вышли в «загород». Но еще минут двадцать вволю любовались пыльной травой, темно-рыжими коровами, заборами, сделанными из местного известкового камня, и белыми террасами удаленных карьеров.
Дорога поднималась плавно. Маргарита и не заметила, как под ногами оказалась выгоревшая трава Монастырской скалы. Увидела сначала развалины стены, а потом и останец полукруглой башни. Сложены они были из камней неправильной формы, по цвету напоминающих те, из современных заборов. Но почему-то сразу становилось ясно, что в заборах так себе – «новодел», а эти – очень древние. И вроде ничего особенного развалины собой не представляли, но Маргарита ощутила к ним большое уважение.
– Вот, принцесса, – тихонько сказал ей пекинес, – вы и почувствовали магическое обаяние древних развалин, вы увидели их живыми, вы услышали голос, которым говорят легенды…
– Не слышу я никакого голоса, – хотела было возразить Маргарита, но тут Че дернул ее за руку:
– Смотри, смотри – какой вид открывается! Поняла, почему здесь была древняя столица? Все княжество как на ладони!
Под крутым лбом Монастырской скалы кудрявились живописные купы деревьев, огибала ее подошву блестящая на солнце ниточка железной дороги. На горизонте терялась в дымке горная страна. Голубое, зеленое, белое! Какая сила и размах!
Девочка вдоволь полазила по развалинам древней башни и только потом заметила недалеко от нее скромную могилку. Подошла и прочитала на памятнике: «Пулеметчику Дмитриченко, героически погибшему 2 мая 1942 года, прикрывая отход раненых, женщин и детей». Холмик украшали пластмассовые цветы.
– Вот таких людей я бесконечно уважаю, – сказал подошедший к Маргарите Че. – И, даже если бы они были солдатами вражеской армии, все равно бы уважал. Тот, кто способен ценой собственной жизни спасти другого, – для меня безусловный герой.
– А разве бывают условные герои? – спросила Маргарита, которую удивило непривычное словосочетание.
– Непростой вопрос, – Че почесал макушку. – Герой – это как бы сверхчеловек, образец для подражания, совершивший то, что большинству людей не под силу. Человек исключительной смелости и доблести. Человек, приносящий миру добро. Но у каждого времени свои герои. Вот, например, Гитлер для миллионов немцев был настоящим героем и сверхчеловеком, пока его не признали сверхзлодеем. То, что «кривые линзы времени» способны исказить, – я называю «условным героизмом», а то и простым очковтирательством. Зато парень, который лежит в этой могиле, – настоящий герой. Он, может быть, многих и многих спас. А тут, смотри, даже имени нет, не смогли установить, только фамилия. И сколько в здешней земле безымянных солдат? Самое страшное – война абсолютно обесценивает человеческую жизнь.
Маргарита опасливо покосилась в сторону, где среди фиолетовых цветков цикория и желтой сурепки то там, то сям чернели в земле подозрительные отверстия. Некоторые напоминали обвалившиеся колодцы, выложенные белым камнем, другие занавешивали лоскутья паутины, и виноградные улитки[15] густо покрывали их стены. Опять отчетливо вспомнился сон, точнее, ощущение из него – страха и липкой тоски.
Георгий дожидался друзей в тенистом дворике Климентовского монастыря, у края крошечного круглого бассейна, где бил фонтанчик, цвели лилии и плавали красные рыбки. Песик старался не обращать внимания на двух пятнистых кошек, расхаживающих неподалеку. Щурился на золотые маковки небольших белых церквей. Рассматривал трубы и балкончики, выходящие прямо из скальной стены, к которой, как ласточкины гнезда, прилепились часовенки с бирюзовыми, бордовыми и зелеными крышами-куполками.
Рядом с бассейном стоял еще один скромный памятник: на черном граните высечен воин в каске со звездой. Маргарита прочитала: «Воинам легендарной 25-й Чапаевской дивизии, погибшим на Инкерманских высотах в июне 1942 года». И ниже: «Упокой, Господи, души усопших рабов твоих – воинов православных, за веру и отечество на поле брани убиенных».
– Ну что, – потянулся Георгий, краем глаза по-прежнему наблюдая за кошками, – продолжим наше путешествие?
 Глава десятая
в которой Маргарита спасается от злющих собак и снова получает помощь от таинственного друга
Друзья снова поднялись на Монастырскую гору к крепости Каламита, откуда двинулись на берег маленького озерца. Точнее, залитого изумрудной водой карьера, к которому ступенями спускались белые террасы.
– Давайте тут передохнем, искупаемся и пообедаем, – предложил песик, – добрейшая Корица собрала нам с собой все, что осталось от вчерашнего ужина в «Трюме»!
Они нашли место на берегу, с удовольствием бултыхнулись в теплую, пресную водичку. Потом разложили под кустом на большом полотенце скромный обед. Подкрепившись, пекинес тут же и задремал, а Че снова пошел плавать. Голова его, как поплавок, мелькала где-то у противоположного берега. Марго включила свой планшет, никаких известий от Валерки не было. Девочка вздохнула и решила немного прогуляться. Прихватив рюкзак, где у нее лежали планшет и «блокнот для наблюдений», она отправилась в сторону заинтриговавшего ее узкого, но высокого тоннеля, прорубленного в мягкой известковой стене. В тоннель запросто мог войти пятиэтажный дом. Ничего подобного раньше девочка не видела.
Внутри было прохладно, высоко на перекрытиях лаяли собаки. Марго прошла тоннель насквозь и оказалась с той стороны карьера. «Если я пройду еще немного и обогну эту скалу, – решила она, – то окажусь как раз напротив того места, где загорают Че с Георгием. Вот они удивятся!» И Марго отважно двинулась вперед.
Путь оказался длиннее, чем она предполагала. Наверное, по этой дороге ходили грузовики с камнем. Она уже почти обогнула скалу с тоннелем. Впереди виднелся спуск к озерку. По правую руку протянулась другая скала. В ее белом слоистом теле тоже зияли «окошки» – прямоугольные выемки, оставшиеся после добычи камня. Виднелись вмонтированные в известняк двери ангаров. Площадка перед ними была заасфальтирована, жарилась оставленная на солнце техника. Предназначение этих машин Маргарита определить не смогла. Видимо, здесь располагалась база предприятия, добывающего камень. Но в выходной день оно не работало. Только в тени под одной из машин с видом охранника валялся пыльный лохматый пес.
Тут внимание Маргариты отвлекли странные растения. Желтыми цветами они напоминали огурцы, кое-где виднелись и игольчатые плоды (круглые и недоразвитые). Заросли густо покрывали землю вокруг. «Наверное, бешеный огурец»[16], – решила Маргарита.
Бабушка говорила, что от неосторожного прикосновения плоды этого растения выстреливают в разные стороны семенами. Девочка миновала странную плантацию, прошла чуть дальше и вскоре поняла, что придется поворачивать назад. Участок, где она находилась, оказался зажат между двумя скалами – «тоннельной» и той, где располагалось «предприятие». Проход к озерцу шел в узком «горлышке» между ними. Но выход к карьеру, где остались Че с Георгием, плотно перекрывала железная сетка-забор.
Ну нет так нет, не больно-то и хотелось. Маргарита повернула обратно, поравнялась с плантацией огурцов и остановилась как вкопанная. Со стороны производственной площадки к ней молча приближались три громадных пса. Два серых и лохматых, а один – сильно смахивающий на овчарку. Время замерло и пошло по-другому, как в мучительно долгом фильме ужасов. Похоже, Маргарита действительно забрела на территорию охраняемого предприятия по добыче камня. Псы же были обучены, как и полагается: всех впускать – никого не выпускать. А может, они сейчас кинутся?
В том, что это должно произойти, Маргарита ни на минуту не сомневалась, но одновременно она не сомневалась и в том, что такое невозможно. Настал миг страшного оцепенения, когда несчастье уже осязаемо, но еще не обрушилось всей своей непоправимостью. По спине девочки ручейком заструился холодный пот. Собаки приближались, медленно оттесняя ее к «тоннельной скале». «Главное – не поворачиваться спиной», – как мантру, мысленно повторяла девочка, продолжая пятиться наугад.
Вдруг под ногами она нащупала ступеньку. Странно, по дороге туда ничего подобного Марго не заметила. Точнее, нет – краем глаза видела: была в основании «тоннельной скалы» небольшая дверь, просто все ее внимание отвлекла плантация бешеных огурцов. А дверь, наверное, ведет в какое-то подсобное помещение выработки, здесь же кругом пустоты и тоннели. Так, может быть?.. Одну руку с шипастым огуречным отростком Маргарита выставила вперед, решив, что при необходимости хоть чем-то кинет в собак. Вторую медленно отвела за спину и продолжила тихонько спускаться, пока растопыренной ладошкой не нащупала ребро двери.
Пес, похожий на овчарку, видимо вожак стаи, выдвинулся вперед, он почувствовал, что добыча ускользает. Не помня себя от страха, Маргарита швырнула в него огурцом, развернулась и – сама не понимая, как, – со скоростью ящерицы скользнула в полуприкрытую дверь. Пес бросился следом, однако протиснуться не смог – оказался слишком лобастым – и только просунул лапу. В щель Маргарита увидела оскаленные клыки и капающую из пасти слюну. От ужаса девочку пробил озноб. Нападавший впервые с момента их встречи подал голос. Сначала низко зарычал, потом сдавленно гавкнул, остальные тоже подоспели и подхватили вразнобой.
Слава богу, дверь заклинило давно и прочно, она не двигалась ни вперед, ни назад. Маргарита, вздрагивая от каждого «гав», повернулась к единственной полоске света спиной, попыталась успокоиться и понять, где находится. Похоже, стояла она в самом начале длинного коридора. «Может быть, – судорожно подумала девочка, – по нему когда-то вывозили из глубины выработки камень. Надо отойти подальше». Маргарита сделала несколько острожных шагов в темноту, потом еще и еще.
Гвалт беснующихся собак стал тише, но тьма сгустилась. «Хоть бы какой-нибудь источник света! – подумала Марго и полезла в рюкзак за своим планшетом. – Кстати, что там говорил Че насчет того, что я смогу с ним связаться, даже если не будет Сети?» Приборчик слабо засветился, его бледного света хватило на то, чтобы разглядеть выступающие из темноты очертания вагонетки и автомобильной камеры. Сеть отсутствовала, Марго на всякий случай просто набрала сначала номер Че, потом бабушки. Глухо. Еще раз прислушалась к лаю, который не смолкал, и уселась на покрытую пылью автомобильную (и почему она тут?) покрышку.
Что делать? Собаки уходить от входа не собирались. Оставалось идти вглубь скалы, но есть ли там второй выход? Че пока на связь не выходил, да и долго ли она отсутствует? Может быть, ее еще не хватились? Георгий, он же собачка, может найти ее по запаху, а уж вдвоем с Че они эту лохматую банду как-нибудь да разгонят. Конечно, ей попадет за то, что ушла без спросу. Но вообще: почему все это – в смысле подземелья разные и катакомбы – начинается именно тогда, когда появляются Че с Георгием? Не она виновата!
Но тут Маргарите стало стыдно, девочка отчетливо поняла, что, пытаясь себя выгородить, перекладывает вину на других. И самое странное – до чего же легко у нее такая гадость получается. Говорила же ей бабушка: «Уж если чего натворила, отвечай сама!»
Марго еще раз посмотрела вглубь тоннеля – брррр. Почему, почему она выложила петушка и шарик, которые так помогли ей в прошлый раз? Прекрасные, как это… говорила Корица… навигаторы. Нужно все время держать их в рюкзачке. Они так помогли ей тогда в подвалах театра. Да, но в театре подвалы были как-то поприятнее.
Совсем не к месту Маргарита вспомнила тех, кто, по словам Че, безымянный лежит в этой земле. Она даже боязливо оглянулась вокруг. И тут внизу дисплея побежали слова. «Че!» – радостно подумала девочка, но увидела следующее: «Привет! – сообщали синенькие буквы. – Это Валерка, ничего не бойся! Я тебя выведу!» «Но как?» – собралась было набить Маргарита, да не успела, увидела на пыльном полу у себя под ногами слабенькую голубую стрелку. Стрелка двигалась. Девочка вскочила, накинула на плечи лямки рюкзака и пошла вслед за ней.
По ощущениям, коридор или тоннель был достаточно просторным. К тому же приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться. Тут, между грудами камней, чего только не валялось: то пустая бутылка, то порванный мячик, то кожаная перчатка. Несколько раз метнулись навстречу стремительные крылатые тени. Но им Маргарита даже улыбнулась, как старым знакомым, – летучих мышей она давно не боялась.
Стрелка двигалась быстро. И вскоре впереди забрезжил слабый свет. Совсем слабый, но дневной. «Ура!» – сказала Маргарита планшету и чуть не поцеловала его. «Это выход, – увидела она сообщение от Валерки, – иди туда, а я хотел тебя попросить…» Буквы вдруг исчезли одновременно со стрелкой. Но Марго постояла еще несколько минут, глядя в экранчик, прежде чем двинуться к свету. По всей видимости, к отверстию, откуда струились солнечные лучи, когда-то прилагалась такая же дверь, как та, через которую девочка попала в тоннель, спасаясь от собак. Сохранился даже обветшалый дверной косяк и петли. Правда, сверху обрушилось несколько известковых глыб, и проход наполовину завалило, однако Маргарита легко смогла вылезти наружу. Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги. Примечания
1
Севастополь – в переводе с греческого «священный город». Когда-то на его месте стоял греческий город Херсонес Таврический. Его живописные остатки с белыми мраморными колоннами и сейчас можно увидеть, если сесть у железнодорожного вокзала на маршрутку № 4 и доехать до улицы Древней. Собственно Севастополь был основан в 1783 году, после присоединения Крыма к России, как база русской черноморской эскадры. Отдыхать в этом городе очень интересно, потому что в самом Севастополе и его окрестностях есть и исторические памятники, и редкостной красоты виды, и чистые пляжи.
2
Морская свинка – симпатичный грызун, предки которого живут в Перу. Инки приручили их в пятом тысячелетии до нашей эры. Еще морских свинок называют «гвинейскими свинками» или «кейви». Но ни к морю, ни к Гвинее они отношения не имеют. Морская свинка Маргариты появилась на свет по волшебству, когда Маргарита только-только познакомилась с бабушкиными старинными друзьями – волшебниками Георгием и Чертополохом. Она приснилась девочке во сне, а наутро благодаря усилиям Че «материализовалась» – превратилась в живого, хотя и не совсем обычного грызуна. Теперь у нее то возникают, то пропадают прозрачные «эльфийские» крылья. Их появление означает начало больших приключений и «сезона чудес». Подробнее узнать о появлении на свет свинки-эльфа Перцовки можно в книжке «Цветник бабушки Корицы».
3
Афелия Блюм – злая волшебница, от чар которой пострадал город, где живут Корица и Маргарита. Сначала она представилась добрым спонсором, готовым помочь театру. А потом чуть не уничтожила всю труппу, да и всех горожан, устроив очень необычный спектакль. Справиться с Афелией Блюм и ее прихвостнями Корице и Маргарите помогли приглашенные специально для этой цели волшебники Чертополох и пекинес Георгий, а также их друзья-помощники Сильвестр и Крапива. Все вместе они представляют собой своеобразный орден законспирированных волшебников. В обычной жизни они ничем не отличаются от простых людей, но при необходимости могут совершать самые необыкновенные вещи.
4
«Аненербе» – довольно загадочная организация, которая существовала в Германии с 1935 по 1945 год. Полное ее название звучит так: «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков». Организация состояла из множества подразделений (институтов) и вела всевозможные исследования в области биологии, астрологии, минералогии, археологии, истории, древних языков. Главной ее целью было любыми способами доказать превосходство германской расы над остальными народами. По мере того, как разгоралась война, деятельность «Аненербе» все сильнее сосредоточивалась на военных исследованиях. Именно здесь курировали создание баллистических ракет «Фау». Специалисты «Аненербе» пытались извлечь выгоду даже из оккультных практик. Их не просто интересовало, в чем, например, заключается тайное значение готических башен или итонских высоких шляп. С помощью древних знаний они планировали создать самое современное оружие. В «Аненербе» не гнушались опытов на заключенных концлагерей. Например, в концлагере «Дахау» проводили эксперименты с барокамерами. Из них выкачивали воздух, имитируя высокогорные условия, где давление всегда низкое и мало кислорода, и помещали внутрь заключенных. Всего их было около двухсот, и восемьдесят из них умерли прямо в барокамере, а остальных убили позже. При экспериментах по замораживанию «подопытных» либо опускали в ледяную воду, либо оставляли голыми на снегу.
5
Порт «Кавказ» – небольшой порт на косе Чушка в Керченском проливе, который соединяет Азовское море с Черным. Отсюда ходят паромы до города Керчь. На самом деле паром – это корабль, который перевозит не только людей, но и легковые автомобили, и автобусы.
6
Бахчисарай – город в Крыму, древняя столица Крымского ханства. Его название переводится как «сад-дворец». Ханский дворец – сказочной красоты памятник средневековой архитектуры – сохранился до наших дней. Но, если вы надумаете посетить Бахчисарай, планируйте экскурсию на целый день. Из Севастополя туда можно добраться на электричке или на автобусе. Осмотрев Ханский дворец, идите вверх по улице Ленина. Через 30–40 минут вы доберетесь до Свято-Успенского мужского монастыря, расположенного в урочище Мариам-Дере (ущелье Марии). Часть его построек вписана непосредственно в белые известковые скалы. Монастырь известен с конца XV века. Места вокруг очень живописные, так что глупо отказывать себе в удовольствии прогуляться от монастыря еще выше в горы. Дорога превратится в горную тропинку и приведет вас к древнему пещерному городу Чуфут-Кале.
7
Речь идет о Свято-Климентовском мужском пещерном монастыре, который в районе Инкермана нависает над железной дорогой, как скала с окошечками и балконами. Изрезанные пещерами горы похожи здесь на пчелиные соты, а вход в монастырь представляет собой тоннель под железной дорогой. Справа от него протекает река Черная. Точная дата возникновения монастыря неизвестна. Считается, что его основал один из известнейших проповедников христианства святой Климент, которого сослали в Крым из языческого Рима. За свою многовековую историю монастырь неоднократно приходил в упадок, а потом возрождался. Последнее его восстановление началось в 1991 году. Добраться до Инкерманского монастыря из разных районов Севастополя можно несколькими способами: рейсовым катером с Графской пристани, электричкой с железнодорожного вокзала, маршрутным автобусом из центра или от остановки «5 км Балаклавского шоссе», рейсовым междугородним автобусом с автовокзала, на машине или на велосипеде.
8
Драматический театр Черноморского флота Российской Федерации имени Бориса Андреевича Лавренева основан в 1932 году и располагается на площади Адмирала Ушакова. Это исторический центр Севастополя. Здесь очень любят гулять жители и гости города. Еще бы! С восьмидесятиметровой высоты открывается потрясающий панорамный вид на Южную бухту и стоящие в ней корабли. Кроме того, вдоль главной аллеи в зелени парка прячутся самые разные аттракционы. Здесь же находится знаменитая панорама «Оборона Севастополя 1854–1855 годов», созданная в память о штурме города англо-французскими войсками и о жестокой схватке на Малаховом кургане 6 июня 1855 года. Рядом с круглым зданием панорамы – памятник великому русскому писателю Льву Толстому, который сражался здесь в Крымскую войну на четвертом защитном бастионе. Пушки бастиона (они теперь мемориальный памятник) стоят совсем неподалеку. Напротив театра расположились две главные библиотеки Севастополя, детская и взрослая. Фасад последней украшает портрет Льва Толстого и его крылатая фраза: «Не может быть, чтобы при мысли, что и вы в Севастополе, не проникло в душу вашу чувство какого-то мужества, гордости и чтоб кровь не стала быстрее обращаться в ваших жилах…»
Добраться до театра можно из любой точки города. Из Гагаринского района – маршрутками № 16, 107, 110, 112, 95, из Нахимовского – № 17, 20.
9
Графская пристань – главная пристань Севастополя. С гавани начинается любой город-порт. Располагается она на площади Адмирала Нахимова. Здесь вы увидите гранитную лестницу, мраморные статуи, львов из мальтийского песчаника и колоннаду в греческом стиле. По легенде, последняя была построена, в первую очередь, для того, чтобы подвыпившие извозчики, разогнавшись, не оказались вместе с бричкой и лошадьми в воде, как частенько случалось. Отсюда рукой подать до Приморского бульвара – любимого места прогулок горожан и гостей Севастополя, где в полосе прибоя стоит памятник затопленным кораблям.
10
Музей Черноморского флота располагается в центре Севастополя по адресу: улица Ленина, 11. Он был основан 14 сентября 1869 года в доме талантливого военачальника генерала Э. И. Тотлебена. Здание музея выдержано в классическом стиле. По обе стороны от входа на боковых фасадах красуются чугунные арматуры, изображающие части военных кораблей, пушки и бронзовые знамена. На главном фасаде здания изображен крест и памятное число 349. Именно столько дней длилась первая оборона Севастополя в 1854–1855 годах. Добраться до музея можно маршруткой № 16 или троллейбусами № 1, 3, 5, 7, 9, 12, 13. Ехать до остановки «ДОФ».
11
Адмирал Павел Степанович Нахимов (1802–1855) был великим русским флотоводцем. Он учился в Морском кадетском корпусе, а, окончив его, служил на Балтике. В двадцать четыре года совершил кругосветное плавание. В 1827 году участвовал в Наваринском сражении с турецким флотом, потом командовал корветом, а потом стал командиром фрегата «Паллада». В 1834 году командовал линкором «Силистрия». За успешные действия на Черном море был назначен командующим корабельными соединениями, произведен в контр-адмиралы, затем в вице-адмиралы. Всегда был внимателен к нуждам простых моряков. В 1853 году, получив известие о начале Крымской войны, Нахимов вывел свою эскадру в море, нашел и полностью уничтожил турецкие корабли в Синопской бухте. Когда русские войска в Крыму потерпели поражение от мощного англо-французского флота, Нахимов возглавил оборону Севастополя. Вместе с адмиралом Корниловым они приняли решение затопить устаревшие корабли, перекрыв ими вход в бухту. Корабельную артиллерию и матросов разместили на специально возведенных береговых бастионах. Это позволило долго удерживать Севастополь, несмотря на численное и техническое превосходство врага. Адмирал был смертельно ранен 28 июня 1855 года на Малаховом кургане. Он похоронен во Владимирском соборе Севастополя рядом с М. П. Лазаревым, В. А. Корниловым и В. И. Истоминым. В центре города есть пешеходный «Маршрут адмиралов», он соединяет три площади: Федора Федоровича Ушакова, Павла Степановича Нахимова, Михаила Петровича Лазарева. Каждый из этих людей в свое время очень много сделал для строительства и развития российского флота.
12
Инкерман стал теперь одним из районов Севастополя. Побывать там нужно обязательно. Прежде всего из-за Свято-Климентовского монастыря, крепости Каламита и вида на горную страну (или древнее княжество Феодоро), который открывается с Монастырского плато. Здесь памятники древних цивилизаций соседствуют с памятниками времен Великой Отечественной войны. Удивительный по ощущениям «исторический» коктейль! Инкерман расположен на месте впадения реки Черной в Севастопольскую бухту, а возник он в VI веке нашей эры, когда греки возвели на Монастырской скале крепость Каламита для защиты подступов к Херсонесу. В 1475 году турки захватили Каламиту и переименовали в Инкерман, что переводится как «пещерная крепость». Во времена турецкого и татарского правления город потерял свое оборонное значение и пришел в упадок. Когда Крым вошел в состав Российской империи, от Инкермана остались только развалины. В 1875 году на месте крепости построили полустанок новой Лозово-Севастопольской железной дороги, который снова получил название Инкерман. Кроме того, широко известен Инкерманский завод марочных вин, который в 1961 году открылся в тоннелях старинных каменоломен.
13
Крапива и Сильвестр – волшебники, друзья и помощники Корицы, Чертополоха и Георгия. С ними хорошо знакомы те, кто прочитал книгу «Цветник бабушки Корицы».
14
Балаклава – район города Севастополя, расположенный в одноименной бухте. Вполне вероятно, что на древнегреческом она называлась Сюмболон-лимне – «бухта предзнаменований, знаков-символов». Если верить Гомеру, то именно здесь обитало воинственное племя листригонов, напавшее на спутников Одиссея. Сейчас местное население выглядит вполне мирно, а слово «Балаклава» переводят как «рыбье гнездо». Действительно, здесь всегда можно отведать вкусной черноморской рыбки. Хороша она не только в дорогих ресторанах, но и во вполне демократичных кафе. Особенность бухты еще и в том, что вход в нее практически не виден со стороны моря. Поэтому в горе Таврос на одном из ее берегов в 1961 году построили стратегический «Объект № 825 ГТС», уникальный подземный завод по ремонту и обслуживанию подводных лодок. Это целый город, способный выдержать ядерный удар до 100 килотонн и потом автономно существовать три года, вместив при этом три тысячи человек. Сейчас там музей, где никакой «начинки», разумеется, не осталось. Макеты кораблей, мин, снаряжение боевого дельфина… От вида этого грандиозного сооружения возникает ощущение прекратившей свое существование цивилизации, которая всерьез готовилась к атомной войне. Только представьте: вход в канал, через который заплывали в док подводные лодки, при необходимости скрывал ботопорт со специально выстроенными на крыше бутафорскими домами. Балаклава была так засекречена, что на картах появилась только в девяностые годы XX века. Зато теперь это вполне себе европейского вида курортная бухта, где киношники очень любят снимать фильмы. Есть здесь и современный яхт-клуб, и развалины генуэзской крепости Чембало IV века. А от городского пляжа начинается Тропа здоровья, ведущая к мысу Айя. Тропа идет по горам, вдоль моря, и лечит даже не воздухом, настоянном на можжевельнике, но поразительной красоты видами.
15
Зарисовка виноградной улитки.
16
Бешеный огурец – родственник мирной тыквы, очень своеобразное растение, которое проявляет свой нрав при созревании плодов. Мякоть под оболочкой бешеного огурца становится клейкой жижей, в которой плавают черные семена. Если потревожить плод, из него тут же ракетой вылетит плодоножка, а за ней и все остальное. Жидкость с семенами попадает в почву, а сама оболочка отлетает довольно далеко от куста. Кстати, если на кусте созрело несколько огурцов, то велика вероятность, что они начнут отстреливаться все разом, разлетаясь во все стороны. Летят оболочки с большой скоростью, так что под обстрел лучше не попадать, если нет желания обзавестись свежими синяками. Бешеный огурец – растение ядовитое, пробовать его на вкус категорически не рекомендуется, ну если, конечно, вы не решили умереть раньше времени.
|
