Читать онлайн книгу «Исход» автора Пол Энтони Джонс, книга из серии «Эмили Бакстер»

Все персонажи и события этой книги вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, случайны

Джеффу Вейну и Герберту Джорджу Уэллсу. Спасибо, что подкидывали дрова в костер моего воображения

Погребено в пыли.Gotye. Широко раскрытые глаза

Пролог

У капитана Фионы Муллиган была привычка наблюдать восход солнца.

И это неудивительно, ведь, если вы находитесь на борту металлической глыбы в двести сорок футов[1] длиной и мчитесь со скоростью семнадцать тысяч миль в час[2] по низкой орбите, совершая почти шестнадцать оборотов вокруг Земли в сутки, вы будете видеть множество восходов.

Большинство членов экипажа Международной космической станции спали не больше шести часов подряд, что вкупе с дезориентирующим эффектом пробуждения то в темноте, то при свете может сыграть злую шутку с биологическими часами. Однако Фиона нашла простое решение: каждый раз, когда представлялась такая возможность, она старалась подогнать свой подъем к одному из восходов.

Восходы на борту МКС радикально отличались от тех, что наблюдают обычно миллиарды живых душ на голубой планете, мерцавшей под ногами Фионы. Большинство земных восходов заслоняют облака, смог или городские здания, мешая как следует разглядеть простое чудо рождения нового дня. Но в маленьком рыночном городке Доркинге в Великобритании, где выросла Фиона, был образцово-показательный вид на небеса. Именно тогда, в самом раннем детстве, и зародилась в ней любовь к открытым пространствам и космосу. Но даже туманные зори и черные ночи детства меркли по сравнению с тем, что открывалось взгляду с высоты орбиты. Так смотрели на Землю члены экипажа МКС, Фиона и Господь Бог. И этот вид был просто великолепен.

Глядя из Купола Умиротворения (Узел 3), цилиндра размером с комнату, выступающего наружу сразу над (или сразу под, в зависимости от положения станции в данный момент) лабораторией США «Дестини», Фиона могла видеть, как далеко внизу медленно погружаются во тьму огни городов. Тусклое мерцание стремительно наступающего утра вырезало на арке Земли лазерно-острый серп. Он медленно превращался в тонкую сине-желтую полосу и начинал ползти к станции от горизонта по дуге земной поверхности. Становились видны плывущие над синим морем облака, и очертания далеких островов, и волнистые контуры Африканского континента.

Бушующая светом утренняя заря наносила широкие бирюзовые мазки на Южный полюс, когда сбоку встало Солнце, появившись из черноты космоса, как древняя птица феникс. Оно рассеяло окутывавшие мир тени, и наконец ближайшая к планете звезда предстала во всей красе и мощи. Солнце приветствовали нежной трелью завибрировавшие солярные панели, которые плавно разворачивались, чтобы начать собирать жизнетворную энергию.

Если верить станционной телеметрической системе, МКС находилась в настоящее время над южной частью Атлантического океана, быстро двигаясь в сторону Намибии. Пролетев над континентом, который когда-то дал человечеству жизнь, станция пройдет над Европой, а потом – над Центральной Россией.

За два месяца в космосе Фиона видела множество восходов, и каждый из них был по-своему особенным, поскольку станция всякий раз находилась в новом месте над поверхностью планеты.

Но в день, когда настал конец света, восход выглядел непохожим на остальные по другой причине.

Сперва капитан Муллиган подумала, что уникальность этого восхода – всего лишь разновидность оптической иллюзии, игра света, отразившегося от низких облаков, словно одеяло, затянувших почти всю поверхность планеты. А может, дело было в полярном сиянии, озарявшем северную часть Земли. Но, продолжая наблюдать за происходящим далеко внизу, Фиона поняла, что там творится нечто совершенно иное и абсолютно экстраординарное.

За быстро продвигающимся фронтом рассвета тянулась искрящаяся красная полоса. Вначале это была едва различимая, тонюсенькая линия к югу от Индонезии, которая расширялась по мере приближения к Финляндии. Проводив полосу взглядом, Фиона увидела, что та постепенно расширялась: над экватором висела изрядной ширины багряная завеса, которая, по ее прикидкам, была никак не уже тридцати миль. Над тропиком Козерога красная полоса снова начинала сужаться, превращаясь в тонкую ниточку, исчезавшую где-то над Северным Ледовитым океаном.

Фиона тут же сообщила о странном явлении в Центр управления полетом, транслируя туда описание невероятной картины, а космическая станция тем временем продолжала свое движение по орбите.

Ни одного внятного предположения, что бы это могло быть, ни у кого не возникло. Красная полоса двигалась по планете, расширяясь в строгом соответствии с какой-то непонятной системой. Ученые (и на Земле, и на МКС) предположили, что это, возможно, некая причудливая погодная аномалия или дым от извержения подводного вулкана, которое никто не заметил. Однако, если бы эти теории были верны, полоса не была бы столь однородной и постепенно рассеивалась бы, как след от самолета. Ясно как день, что любое природное явление с течением времени пойдет на убыль; но тут ничего подобного не происходило, края полосы оставались четкими, ровными, а сама она продолжала методично продвигаться вперед, распространяясь по планете.

Из чего бы ни состояла эта завеса, она была достаточно плотной, чтобы сквозь нее невозможно было разглядеть море. Фиона видела, как завеса совершенно скрыла с глаз маленькую черную точку на воде – вероятно, это был курсирующий между странами танкер. Когда над ним протянулась красная полоса, он исчез из виду, чтобы как ни в чем не бывало появиться снова с противоположной ее стороны. Он совершенно не изменился и продолжал идти прежним курсом.

Сказать, на каком расстоянии от поверхности земли находится эта противоестественная красная завеса, было невозможно, но, судя по движению корабля, капитан либо не счел ее чем-то опасным, либо у него просто не было времени, чтобы принять меры. Впрочем, вряд ли они бы помогли: похоже, красная полоса должна была постепенно пройти над всей планетой.

Происходящее лучше всего было наблюдать из Купола Умиротворения, но он был слишком мал, чтобы вместить больше двух человек сразу. Все члены экипажа по очереди присоединялись к капитану, чтобы взглянуть на медленно ползущую красную ленту и внести свою лепту в список версий и теорий.

Общее мнение в конце концов выразил Иван Крикалев, корабельный хирург, по совместительству высококлассный инженер.

– Возможно, это какая-то инопланетная форма жизни, – прошептал он, паря в невесомости рядом с Фионой и глядя в иллюминатор.

– Что-что? – переспросила она, не уверенная, что правильно расслышала его слова.

Безжалостный русский медленно повернул к ней голову:

– Я сказал, возможно, эта ерунда имеет инопланетное происхождение. Среди гипотез о зарождении жизни на Земле есть теория панспермии.[3] Может быть, мы сейчас наблюдаем процесс, подтверждающий эту теорию. Кто знает? Других предположений у меня нет.

Фиона смутно припомнила документальный фильм на канале «Дискавери», где коротко, за недостаточностью доказательств, упоминалась данная теория.

– Что-то насчет того, что жизнь занесло на Землю из космоса?

– В основном вы правы, – сказал Крикалев. – Конечно, теория более сложна, однако она существует с пятого века. В основном, естественно, это догадки. Предполагается, что микроорганизмы переносятся с планеты на планету метеоритами или солнечным ветром, совсем как обычный ветер несет пыльцу растений. Вообще-то теорий много, но все они сводятся к тому, что семена жизни не возникли на Земле, а прибыли к нам откуда-то из Галактики. Возможно, сейчас мы как раз наблюдаем нечто подобное.

Международная станция мчалась по орбите дальше, красная нить, пересекавшая горизонт, будто кровоточащая полоса, терялась из вида, а капитан Муллиган обнаружила, что размышляет над версией Крикалева. Интересно, думала она, если он прав, чем это грозит планете и тем, кто называет эту планету домом.

* * *

Примерно восемь часов спустя она получила ответ.

Экипаж МКС постепенно начал терять связь с земными станциями слежения и центрами управления полетом.

Первым был Центр управления полетом в подмосковном Королеве. Потом, когда по континенту расползлись смертоносные последствия красного дождя, замолчал немецкий центр в Оберпфаффенхофене, а за ним погрузился во тьму Центр космических исследований и технологий в Нидерландах. К тому времени, как за ним последовала штаб-квартира Европейского космического агентства в Париже, экипаж соединил части головоломки, и общая картина происходящего стала настолько ясной, насколько это вообще было возможно, учитывая обстоятельства.

Последний разговор состоялся с радистом двадцать второй космической эскадрильи, базировавшейся на гавайском острове Охау. Рассказывая о том, что творится в мире, радист, молодая девчонка, изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал спокойно.

Она сказала Фионе, что родилась и выросла в Колорадо, там, неподалеку от Денвера, до сих пор жили ее родители, муж и дочь. Несколько часов назад связь с ними прервалась. Молодая женщина храбрилась, передавая на станцию ту немногую информацию, которая до сих пор к ней поступала, но Фиона слышала, как постепенно просачивался в ее голос страх, когда и для военной базы острова Охау настал роковой час. Радистка умерла на полуслове; Фиона слышала, как она выкрикнула имя дочери за миг до того, как связь окончательно прервалась.

В этот самый миг, когда капитан Муллиган и ее экипаж в ужасе внимали словам умирающей радистки, все они осознали, что космическая станция, которая последние несколько месяцев была им домом, теперь почти наверняка станет для них могилой.

Конечно, на станции было достаточно топлива, чтобы почти до бесконечности удерживаться на орбите, но астронавты погибнут задолго до того, как оно закончится. Провизии хватило бы как минимум на четыре месяца, да и вырабатывающие кислород системы корабля еще долго не выйдут из строя, к тому же системы жизнеобеспечения станции позволили бы им оставаться в живых еще долгое время после того, как истощатся запасы продовольствия.

Но что потом? У них не было никакой надежды на спасение, и впереди ждала лишь мучительная голодная смерть.

Экипаж Фионы составляли лучшие из лучших, практичные ребята, не склонные к поспешным решениям, однако они уже обсуждали, когда придет время открыть маленькие красные коробочки, которыми как раз на такой случай снабдило их Европейское космическое агентство. Каждая коробочка содержала по три таблетки модификации тетродотоксина – быстродействующего нейротоксина, который гарантировал безболезненную смерть всего через несколько часов после приема. Все сошлись на том, что нужно продержаться, сколько хватит сил, прежде чем прибегать к столь кардинальным мерам, но Фиона знала: никто на борту ее корабля не протянет долго, не имея ни малейшей надежды на спасение.

Следующие несколько дней они провели, настраивая и перенастраивая коммуникационные системы, шерстя военные и частные каналы в поисках частот, на которых, возможно, до сих пор ведутся передачи. Должны же остаться правительственные или военные объекты, не затронутые красным дождем, рассуждали они. Каким бы из ряда вон выходящим явлением он ни был, ему при всей его дьявольской эффективности наверняка не удалось вот так запросто уничтожить секретные базы, которые, как всем известно, существуют в каждой стране.

Они смогли перехватить какой-то короткий разговор, мимолетный и призрачный, как треск помех, и в сердцах ненадолго расцвела надежда, что все не так ужасно, как кажется. Однако передача велась на языке, опознать который не удалось.

– Вероятнее всего, это какой-то шифр, может быть военный. Как знать? Без ключа мы не сможем понять, о чем речь, – объяснил их специалист по коммуникациям Брайант.

Шло время. Находясь на космической станции, капитан Муллиган и ее экипаж имели беспрецедентную возможность наблюдать за происходящими с Землей пертурбациями. На каждом новом витке МКС они замечали, как постепенно меняется планета; из такой невообразимой дали изменения казались ничтожными, но в масштабах Земли были стремительными и грозными.

Первые день или два, казалось, ничего не происходило. Мир продолжал вращаться, по океанам гуляли шторма, а города светились по ночам так же ярко, как прежде. При других обстоятельствах можно было даже подумать, что экипаж стал жертвой затянувшегося розыгрыша.

Первым заметил неладное Крикалев, указав на слегка красноватый оттенок воздуха над украинским Кировоградом.

При каждом следующем обороте вокруг Земли астронавты замечали все новые красные скопления, поначалу небольшие, едва заметные. В основном они были сосредоточены в больших городах по всему миру. На следующем витке стало видно, что краснота расползлась, растеклась во все стороны: так расплываются по воде брызги акварели. Через пять дней в небесах планеты под станцией бушевала яростная и совсем не земная буря. Через континенты и океаны тянулись толстые усики багровых вихрей, накрывая мир просвечивающей красной сетью, которая с каждым часом становилась все плотнее и толще. На юго-восточном побережье США неистовствовал ураган, который, бурля, неумолимо полз в сторону восточных берегов страны.

Фиона обнаружила, что не может отвести глаз от этого зрелища; не отрываясь от иллюминатора, она наблюдала, как ползет по ее планете красная напасть. Во всем этом совершенно точно была какая-то закономерность, но Фиона никак не могла ее уловить. В любом случае, ей это занятие казалось совершенно бесполезным. Никто из них не мог ничего поделать, и им оставалось лишь день за днем смотреть, как мир медленно гибнет под вуалью красной смерти.

Глава первая

Эмили Бакстер обуяло страстное влечение. Она хотела… бургер. Истерически хотела.

Но не какой попало бургер. За четыре дня, прошедшие с тех пор, как Эмили покинула свою квартиру на Манхэттене, она проехала мимо множества «Макдоналдсов», «Бургер-Кингов» и еще Бог знает каких фастфудов. Игнорировать любой из них было легче легкого.

Нет, ей хотелось чизбургер из «Файв Гайз», с беконом, грибочками, лучком-гриль, майонезом, маринованным огурчиком и помидором; добавить кетчуп и горчицу. Еще она взяла бы чипсы по-каджунски и, конечно, самый большой стакан кока-колы со льдом. Рот Эмили наполнился слюной, которая чуть не закапала на землю, когда она представила себе, как вонзает зубы в сочный бургер.

На 34-й Восточной улице, всего в десяти минутах ходьбы от ее манхэттенской квартиры, была франшиза «Файв Гайз». Эмили заглядывала туда минимум раз в месяц, в те моменты, когда ее обуревало желание немного подзагрузить свои артерии лишним холестерином. Ей уже поднадоела ее нынешняя диета. Консервированная фасоль. Консервированные супы. Консервированные фрукты. Все консервированное. Сейчас тягу к настоящему, честному, без дураков всеамериканскому фастфуду мог удовлетворить лишь бургер.

И конечно, ее желание вряд ли сбудется, ведь миру пришел окончательный и бесповоротный конец.

Может, дело в физической нагрузке? До красного дождя Эмили считала себя достаточно опытным велосипедистом, но последние несколько дней показали, как сильно она ошибалась. Болело все. Она понятия не имела, как бедный Тор умудряется сносить их путешествие. Маламут безропотно рысил рядом с ее велосипедом.

Прошло всего несколько дней с тех пор, как человечество оказалось стерто с лица Земли, но это событие уже стало для Эмили давним и смутным воспоминанием. Возникший как бы ниоткуда красный дождь прошел по всей планете, и всего несколько часов спустя все живое на ней умерло… ну кроме самой Эмили, Тора и горстки ученых на исследовательской станции одного из Стоктонских островов у северного побережья Аляски. Именно туда она и направлялась. На Аляску.

Пожалуй, нужно кое-что сказать о конце света, думала Эмили. Сердечно-сосудистой системе он точно идет на пользу. Постапокалиптическая диета уберет с вашей талии лишние дюймы или погубит вас, пытаясь это сделать. Эмили мысленно съязвила, что могла бы заработать миллионы на продаже книги об этом, если бы было кому ее продать.

Аляскинский маламут по имени Тор присоединился к ней после того, как спас ее в странном инопланетном лесу в поселении Валгалла, где ее атаковали три красных пришельца. За то недолгое время, что они провели вместе, Эмили пришла к убеждению, что пес, наверно, прошел какой-то специальный курс дрессировки: он знал множество команд и всячески охранял журналистку.

Взглянув на хозяйку, Тор с энтузиазмом завилял хвостом.

– Ну ладно, тогда давай поищем что-нибудь съестное.

Эмили притормозила (велосипед теперь еле полз) и принялась изучать лежащую перед ней улицу. Быстро отыскав то, что нужно, она подкатила к маленькому круглосуточному магазинчику на углу и спешилась. Катя своего металлического коня к велостойке, Эмили чувствовала, как горят икры. Рюкзак в стиле милитари за ее спиной заметно полегчал с тех пор, как они с Тором приговорили продукты, которые Эмили изначально взяла в дорогу. Ехать с полупустым рюкзаком было куда легче, но теперь настало время снова наполнить его припасами.

* * *

На миг задержавшись, Эмили осмотрела улицу, по обе стороны которой выстроились серые дома, одни посветлее, другие потемнее. С тех пор как она покинула Манхэттен, везде было одно и то же. Если не считать ее и Тора, нигде не было ни одной живой души. Ни птички, ни кошки, ни собаки… ни даже насекомого, и впереди, насколько она могла судить, их ожидало то же самое. Людей тоже не было. Эмили понятия не имела, что все это значит, но понимала, что сей факт не сулит ничего хорошего. К каким последствиям может привести уничтожение основных (если не всех) биологических видов Земли?

То, что случилось с жизнью на этой маленькой голубой планете, вовсе не было тайной. Красный дождь уничтожил все живое, уничтожил, а потом превратил в странные, чуждые формы жизни. Эмили довелось столкнуться с ними в первые же дни после того, как все умерли.

Во время своего путешествия на север Эмили встречала все новые следы коварного вторжения. Это были красные леса. Уже на второй день она стала замечать тут и там башнеподобные красные деревья, похожие на те, что встретились ей в Центральном парке. В основном они росли вблизи воды, у речек и озер. Пару раз инопланетные деревья с уходящими куда-то в канализацию корнями встречались ей и на тротуарах, но эти были гораздо мельче и казались почти карликовыми по сравнению с более крупными своими собратьями. Но прошел день, второй, третий, и островки леса увеличились и стали попадаться гораздо чаще. По мнению Эмили, их рост происходил в геометрической прогрессии, хотя ничего подобного лесу у Валгаллы она не встретила. По крайней мере пока.

Тварьпауки ей почти не попадались, разве что изредка мелькал какой-нибудь где-то вдали, но на третий день Эмили увидела высохшую тушку одного из них на охранном ограждении бизнес-центра. Судя по всему, он выпрыгнул из здания и напоролся всем телом на острый шип; в окне третьего этажа виднелось круглое прогрызенное отверстие. У Эмили немедленно возникло желание разглядеть все поближе, но она все больше приходила к выводу, что репортерская привычка всюду совать нос может довести ее до беды, поэтому оставила тело в покое и продолжила свой путь.

В эти дни у Эмили был единственный живой собеседник, Джейкоб Эндерсби, член той самой команды ученых, что обреталась у северного побережья Аляски на одном из Стоктонских островов. Эмили по-прежнему не была уверена, что его гипотеза о том, что, чем дальше на север и холоднее, тем хуже условия для экспансии иноземных форм жизни, верна. Черт, до сих пор журналистка не нашла этому никаких подтверждений. Но, честно говоря, Эмили проехала всего сотню миль или около того, и температура пока не слишком упала, так что, может быть, изменения станут заметны, когда она окажется в более холодных краях.

Эмили сняла рюкзак. Рана, полученная во время нападения красных монстров, заживала хорошо, но плечо еще беспокоило. Иногда, когда Эмили слишком быстро поднимала руку или чересчур долго ехала без остановки, его сводили болезненные судороги.

Она знала, что в ближайшее время придется поискать другое средство передвижения. Приближалась зима, температура уже стала понижаться, и в планы Эмили входило найти автомобиль, который защитит ее от непогоды на пути к Стоктонским островам. На дорогах и в гаражах стояли в ожидании хозяев, которые уже никогда не вернутся, тысячи легковушек и грузовиков.

Конечно, тогда ей придется научиться водить автомобиль.

Эмили нужна была простая в управлении, но достаточно большая машина, такая, чтобы в нее поместился велосипед, припасы, запчасти и, конечно, Тор. Она также должна была быть достаточно крепкой и прочной, чтобы противостоять непогоде, с которой (Эмили в этом не сомневалась) предстоит столкнуться сразу, как только позади останется канадская граница. Придет зима, начнутся снегопады, и дороги станут почти непроходимы, ведь расчищать их теперь некому. В ближайшие пару дней нужно будет всерьез озаботиться проблемой транспорта, решила Эмили.

Боль в плече меркла по сравнению с неприятными ощущениями, которые накрывали Эмили в первые несколько дней пути, после того как она по восемь часов крутила педали. Она только теперь осознала, какой смысл старый ковбой вкладывает во фразу «седло трет», потому что сильнее всего от многих часов, проведенных на велосипеде, страдала ее задница. Эмили быстро поняла, что ей придется часто останавливаться для отдыха или мучиться от последствий долгой езды. В дело пошел найденный в пустой аптеке тюбик «Деситина»: она наносила его содержимое на самые уязвимые места.

Эмили решила, пока будет возможность, ехать на север вдоль Гудзона. Река слева давала ей некоторое ощущение безопасности: во всяком случае, с той стороны можно было не ждать нападения. К тому же до тех пор, пока она ехала по восточному берегу, ее отделяло от того, что когда-то, с неделю назад, было самой населенной областью штата Нью-Йорк, целых полмили воды.

В тот день, когда они с Тором стояли на холме и смотрели, как деревня, давшая им приют на ночь, медленно гибнет под натиском огня, Эмили беспокоил вопрос, сможет ли пес не отстать в дороге. Но, когда она пустилась в путь по хайвеям и проселкам, стало понятно, что тревога напрасна. Тор без труда поддерживал темп. Строго говоря, он мог бежать гораздо дольше, чем Эмили – ехать. Наверно, дело было в том, что маламуты изначально все-таки ездовая порода. Оказалось, что их дневной переход ограничивается примерно тридцатью милями из-за самой Эмили, а не из-за пса. Она понимала, что, если дать Тору волю, он сможет покрыть вдвое большее расстояние.

Таким образом, проблема была не в Торе. Для Эмили быстро стало очевидно, что идея покрыть на велосипеде четыре тысячи пятьсот миль, отделяющие ее от Стоктонских островов и ожидающих ее там ученых, может оказаться неосуществимой. К концу каждого дня журналистка совершенно выматывалась. До сих пор ей везло, и она не попадала в аварии, хотя пару раз была опасно близка к этому. Но ведь ясно, что полоса удач не бесконечна, и что у нее есть все шансы рано или поздно отвлечься от дороги (путь-то впереди неблизкий!), попасть в какую-нибудь выбоину и в конечном итоге оказаться в кювете со сломанной рукой или ногой. И это в лучшем случае.

И еще, конечно, нельзя было забывать о пришельцах, с которыми ей уже довелось столкнуться. Кто знает, какие еще диковинные встречи поджидают ее в этом странствии? Все это было похоже на жизнь в каком-то безумном зоопарке, где ей отведена роль корма для хищников.

Эмили перевела взгляд на Тора, который терпеливо сидел у ее ног, насторожив уши, вывалив из пасти язык и тяжело дыша на послеполуденном солнышке.

– Идем? – спросила она у пса, но тот, кажется, был счастлив и дальше сидеть, где сидел. – Ладно, – через мгновение добавила она, – будешь сторожить наши вещи, а я сейчас вернусь. – Снова подхватив почти пустой рюкзак, Эмили закинула его за плечо и двинулась к магазинчику.

Дверь оказалась не заперта. Как ни странно, полки выглядели совсем иначе, чем в большинстве остальных магазинов, что встречались Эмили на ее неблизком пути. Они были почти полностью заставлены товарами и не тронуты хаосом, который паникующие покупатели и мародеры оставили после себя почти во всех местах, куда журналистка заглядывала в поисках еды.

Проникающие сквозь витрину солнечные лучи освещали два ряда стеллажей, а остальная часть маленького торгового зала лежала в тени. Эмили помедлила мгновение, прислушиваясь. Вдруг какой-нибудь шум даст ей понять, что она тут не одна. В снопе дневного света плясали пылинки; это была просто обычная пыль, а не та полуразумная субстанция, которую Эмили видела у своего дома.

Идя по проходу, она мысленно составляла список того, что ей понадобится. Супы, фрукты, возможно, несколько банок мясных консервов, если она сумеет их найти; это было бы прекрасно. Нужно еще захватить собачьего корма, а то он совсем закончился.

Слева от нее шевельнулась какая-то тень. Эмили замерла на полушаге, и у нее перехватило дыхание. Инстинктивно она потянулась к дробовику, который обычно висел у нее на плече, но того не оказалось на месте.

– Проклятие, – ругнулась себе под нос Эмили, отступая на шаг. Журналистка могла бы поклясться, что «моссберг» при ней, но она, должно быть, оставила его возле велосипеда.

Эмили сделала еще один медленный шаг назад. Она двигалась к выходу, который совершенно точно был всего в нескольких футах. Если только ей удастся добраться до двери, она позовет Тора и побежит…

Из полумрака выступила какая-то тень и в тусклом свете двинулась вперед.

Это был тварьпаук. Восемь суставчатых ног с похожими на ятаганы когтями клацали по каменному полу магазина. Пока Эмили смотрела на него, из полутьмы вышел еще один, потом к нему присоединились еще два. Один карабкался через ближайший стеллаж с картофельным пюре быстрого приготовления, и два его покачивающихся на ниточках глаза вперились точнехонько в Эмили.

Она отступила еще на шаг. Передний тварьпаук двинулся прямиком к ней.

Справа упала и разбилась стеклянная банка с джемом, и в замкнутом пространстве этот звук прозвучал будто удар грома. Эмили закричала. Еще один пришелец карабкался на ближайший к ней стеллаж, а из темноты, тесня Эмили, выступали все новые и новые его собратья.

Она насчитала семерых, потом – восьмерых. Потом их стало двенадцать. Эмили едва дышала, ее грудная клетка тяжело вздымалась, а воздух, который перекачивали легкие, казалось, превратился в густой туман.

Эмили слышала, как снаружи Тор отчаянно скребет когтями дверь и яростно лает, стремясь прийти на помощь своей хозяйке. Но дверь открывалась наружу, поэтому пес ничего не мог поделать.

Эмили сделала еще шаг назад, боясь оторвать взгляд от обступавших ее чудищ. Скорее всего, она наткнулась на некое подобие сборного пункта, где тварьпауки кучкуются, ожидая своих товарищей, чтобы потом вместе двинуться туда, где они станут частями этих громадных башнеподобных деревьев… или еще черт знает куда.

Она уже встречалась с тварьпауками в Манхэттене, когда один из этих уродливых ублюдков свалился с потолка прямо к ней в комнату, а другой чуть не задавил ее в Центральном парке. Эти встречи показали ей, что пришельцы, по большей части, безвредны и не склонны к агрессии, какие бы глубинные мотивы ими ни руководили. Но сейчас чудовища вели себя иначе, казалось, что они злятся. Их насаженные на стебельки глаза метались из стороны в сторону (так бьет хвостом рассерженная кошка), и Эмили подумала, что тварьпауки совершенно не намерены делить с нею свой новообретенный дом.

Она продолжала пятиться, делая осторожные маленькие шажки, пока наконец ее пальцы не сомкнулись вокруг дверной ручки. Снаружи все так же подвывал и рычал Тор, демонстрируя свою злость и разочарование. Он яростно скреб дверь лапами, и Эмили опасалась, что та все-таки откроется, собака проскользнет в магазин и бросится на ближайшего тварьпаука. Тор наверняка сможет легко разделаться с одним или двумя пришельцами, но их там в лучшем случае двенадцать, и со всеми ему не справиться.

При звуке ее голоса зазубренные нижние челюсти тварьпауков задвигались вверх-вниз с такой скоростью, что она едва могла их видеть. Звук, который при этом раздавался, напоминал шорох сухих листьев на мостовой.

Тор перестал взволнованно скрести дверь, а его лай превратился в тихое ворчание.

Эмили быстро глянула на пса через плечо: Тор отошел на несколько шагов и теперь сидел на тротуаре, не сводя с нее глаз и возбужденно-выжидающе метя хвостом пыль. За его спиной было все спокойно.

Когда Эмили снова перевела взгляд на тварь-пауков, оказалось, что они подступили к ней еще ближе. Они сидели на потолке и на стенах, каждая из их луковичных голов была повернута к Эмили, а глаза на стебельках были устремлены на нее. Эмили смотрела на пришельцев, и их тела колебала едва заметная рябь движения.

И вдруг тварьпауки один за другим бросились на нее.

Развернувшись, Эмили потянула дверь, проскользнула в образовавшуюся щель и захлопнула дверь за собой. За ее спиной черные тела шмякались об стекло и сползали на пол. Эмили вцепилась в дверную ручку и изо всех сил нажимала на нее, пока на дверь накатывала одна волна тварьпауков за другой. К счастью, тяжесть навалившихся на дверь тел не давала той открыться.

Все новые и новые пришельцы сползали на пол, превращаясь в копошащееся скопище дрыгающихся ножек-прутиков, извивающихся глазных стебельков и клацающих челюстей. Вскоре в общей массе стало невозможно рассмотреть отдельных тварьпауков.

Мысленно сосчитав до трех, Эмили оставила дверную ручку в покое и отошла в сторону. Еще несколько мгновений она стояла и смотрела, как чудища бестолково и бездумно пытаются достать ее.

– А шли бы вы! – выкрикнула она наконец, показала двери средний палец, подняла велосипед и поехала прочь.

Глава вторая

На следующий день Эмили оказалась в захолустном городке Стокпорте. Почти всю дорогу она старалась избавиться от потрясения, которое пережила в магазине. Даже когда она наконец легла спать, тварьпауки вторгались в ее сны.

До тех пор, пока Эмили не наткнулась на их логово, она вот уже многие дни нигде не видела ни следа тварьпауков. То, что она наткнулась на такое массовое скопление этих пришельцев, стало еще одной странностью и без того сюрреалистической недели. Чем больше Эмили размышляла о случившемся, тем сильнее магазинчик, в который ее занесло, казался похожим на войсковой лагерь, в котором армия ожидает новых приказов. Может быть, так оно и есть. Может быть, тварьпауки ждут распоряжений от кого-то, кто руководит этой странной оккупацией ее мира.

А если все действительно так, значит, за уничтожением жизни на Земле стоит какой-то разум. Вероятность этого пугала даже сильнее, чем возможность новой встречи с инопланетными созданиями.

Даже думать об этом было слишком странно и страшно.

А еще Эмили до сих пор не знала, почему она выжила после красного дождя. И есть ли другие выжившие. Когда она доберется до места, нужно будет убедить Джейкоба и его коллег, что их главной целью должно стать выявление и спасение таких же, как она. А как именно их спасать, это уже совсем другой разговор.

Весь день Эмили поглядывала на огромные тучи, нависшие низко над горизонтом. Казалось, до них много миль, но сказать точнее, находясь на узких, засаженных деревьями улочках Стокпорта, было невозможно. Тучи напоминали почетный караул, выставленный красным небом, цвет которого варьировался от кораллового розового за спиной Эмили до темно-бордового там, где оно смыкалась с тучами. Нигде на нем не осталось ни одной голубой прогалины.

Небо теперь постоянно было красным. Эмили считала, что дело тут в красной пыли, которую постоянно испускают в атмосферу инопланетные леса. А от этой версии недалеко было до неутешительного вывода: красный дождь уничтожил коренных обитателей Земли, включая людей, а потом их тела пошли на создание тварьпауков, новой формы жизни. Те, в свою очередь, переродились в инопланетные леса; там гуляют красные монстры вроде тех, что напали на нее недавно, и растут красные деревья, распространяющие красную пыль. Соприкоснувшись с этой пылью, земные растения трансформировались под нужды захватчиков. Эмили полагала, что пройдет совсем немного времени, и вся земная флора превратится в нечто иное. В растения, которые она видела в красном лесу. Даже воспоминания о странных шарах, которые гроздью свисали с громадного инопланетного дерева, вызывали у нее приступы нервной дрожи. Эмили понятия не имела, почему. Что-то в них казалось… противоестественным. Они были мелкой деталькой какого-то громадного, сложного конструктора, а Эмили не могла найти ни одной зацепки, чтобы в нем разобраться.

Тор, учащенно дыша, остановился рядом и посмотрел на нее. Дальше дорога была забита транспортом.

Их глазам предстала целая река всевозможных автомобилей, которые заполонили две полосы, кое-где даже выплеснувшись на газоны, простиравшиеся по обе стороны проезжей части, и упираясь в стволы деревьев и ограждения. Большинство автомобилей пострадали при столкновении с теми, что оказались впереди, но там и тут виднелись стоящие чуть особняком внедорожники, малолитражки или грузовики. Медленно пробираясь на своем велосипеде среди этих металлических коробок на колесах, Эмили видела, что все машины пусты. Их дверцы были приоткрыты, либо где-нибудь в стекле или металле зияло почти идеально круглое отверстие, свидетельствовавшее о судьбе тех, кто в них ехал.

Все это само по себе было достаточно тревожно, но вишенкой, венчавшей торт и без того невероятно странного дня, стало на три четверти завершенное инопланетное дерево, возвышавшееся прямо посреди дороги. Корни дерева зарывались куда-то под асфальт, а за ним, в нескольких сотнях футов дальше по дороге выстроились в ряд его собратья.

Видимо, водителям и пассажирам автомобилей не пришлось далеко ходить, чтобы внести свой вклад в воплощение инопланетного замысла.

Остановившись под первым деревом, Эмили задрала голову, разглядывая черный ствол. Где-то в его середине, нарушая практически идеальную симметрию блестящей черной поверхности, она заметила торчащий под странным углом бампер серебристого «бьюика». Журналистка обогнула дерево, перелезая через его толстые корни, которые уходили в дорожное покрытие, пробуравив асфальт и раскидав в разные стороны автомобили, словно те вообще ничего не весили. С другой стороны ствола она увидела еще одну машину. Та располагалась повыше, и из недр дерева торчали, почти сливаясь со стволом, лишь передние фары. Преображенным автовладельцам больше не было дела до своей собственности, и они возводили башнеподобные деревья прямо сквозь машины.

Эмили пришлось признать, что все происходящее – выдающееся достижение биоинженерии. Действительно, как это ни печалило журналистку, процесс покорения Земли шел удивительно успешно, и это говорило о том, что им руководит разум, во много раз превосходящий человеческий и почти богоподобный в своей грубой, жестокой эффективности.

Козырьком приложив ладонь к глазам, чтобы защитить их от солнца, Эмили посмотрела на дорогу. Если бы она ехала в автомобиле, ей сейчас пришлось бы развернуться и поискать другой, свободный от заторов путь. В данном случае велосипед имел неоспоримое преимущество: она всегда могла преодолеть препятствия, подобные этому, идя пешком и ведя своего коня под уздцы, пока дорога не расчистится. Однако это преимущество было слишком скромным, и Эмили в который раз пожалела, что никогда не брала уроков вождения. Каждая ноющая мышца, напоминая о том, что впереди еще очень-очень длинный путь, делала мысль о надежном, безопасном «БМВ» или «мерседесе» все более привлекательной.

Ладно, утешала себя Эмили, автомобиль – это одно, а вот добывать для него бензин – совсем другое. Но с этим можно будет разобраться потом, а сейчас нужно обойти этот затор и продолжить путь.

Вдоль проезжей части тянулась забетонированная пешеходная дорожка, отделенная от сгрудившихся машин линией деревьев. Ее годами не приводили в порядок, и ехать по ней было куда более тряско, чем по проезжей части. Однако, несмотря на протесты многострадальной задницы Эмили, это все же было лучше, чем идти пешком, катя велосипед между пустыми машинами.

Преодолев еще две мили, Эмили наткнулась на упавший самолет.

Тот рухнул на землю прямо в центре города, уничтожив несколько зданий и разнеся вдребезги все в радиусе нескольких сотен футов. По обе стороны от глубокой выгоревшей борозды стояли закопченные после пожара остовы домов и чернели обугленные скелеты деревьев. Во всяком случае, так думала Эмили, и ее версию подкрепляла разлитая в воздухе вонь реактивного топлива, смешанная с запахом древесной гари и чего-то еще… чего-то, что она пока не могла идентифицировать.

Обломки лайнера разлетелись на целую милю, они валялись на дороге и на том, что осталось от крыш зданий. Прямо на пути Эмили лежал кожух одного из самолетных двигателей, хотя самого двигателя нигде не было видно. Там-то журналистка и увидела первое тело. Во всяком случае, она сочла это телом. Глядя на черный обугленный ком, Эмили в точности поняла значение не раз слышанной фразы «обгоревший до неузнаваемости».

– Тор, сидеть-ждать, – скомандовала она маламуту, боясь, что пес может порезать лапы о битое стекло, и пошла к телу, которое было настолько повреждено огнем, что определить, принадлежало оно мужчине или женщине, казалось невозможным.

Труп лежал в позе эмбриона, конечности выглядели как клешни, руки были по-боксерски прижаты к груди, а ноги почти касались подбородка. Между почерневших выгоревших губ неуместно белели зубы. От трупа пахло, как от жаркого, которое передержали в духовке.

– Интересно, – пробормотала Эмили, удивляясь, как живущему внутри нее корреспонденту удалось так легко абстрагироваться от ужасного зрелища. Оторвав взгляд от трупа, она обнаружила на водительском месте покореженного автомобиля неизвестной марки еще один, сжимающий костлявыми пальцами руль. Это тело тоже было изувечено до неузнаваемости и тоже осталось лежать на месте, не трансформированное красной пылью в инопланетное чудище.

Означает ли это, что красной напасти для ее разрушительных целей годилась только свежая, сочная плоть? Эмили этого не знала. Возможно, огонь способен уничтожить заразу, которую принес кровавый дождь? Проверить это невозможно, но сам по себе вопрос очень интересный. Обнаружить, что красный дождь можно остановить, было приятно. Для большинства обитателей Земли было уже слишком поздно, но как знать, что принесет будущее? Особенно если рассматривать этот вопрос, исходя из событий последних десяти дней.

Рисковать, пробираясь с Тором и велосипедом через место катастрофы, Эмили не собиралась. Она развернулась и направилась к предыдущему перекрестку, свернула там направо и проехала около мили. Добравшись до мест, не пострадавших от авиакатастрофы, журналистка снова свернула на север и двинулась в первоначальном направлении, стараясь не обращать внимания на щекочущий ноздри запах горелого мяса.

Тем временем гроза, которая совсем недавно казалась такой далекой, готова была обрушиться на двух путников. Над крышами и деревьями громоздились гигантские тучи, а высоко в стратосферу вздымалась красная стена, раскинувшаяся от восточного до западного края горизонта, словно злобный старый дракон.

Воздух был так насыщен электричеством, что крохотные волоски на теле Эмили встопорщились. Где-то в ее животе отбивали тупой синкопированный ритм барабаны страха, завязывая внутренности тугим узлом.

Она посмотрела на бегущего рядом с велосипедом Тора. Его красивая густая шерсть тоже стояла дыбом.

– Живей, – крикнула она псу, сильнее налегая на педали.

* * *

Прежде чем их настигла гроза, они добрались до Стайвесанта.

Яростно сверкнула белая молния, и почти сразу прямо над головами раздался ужасный удар грома, заставивший Эмили на шесть дюймов подпрыгнуть в седле, а Тора шарахнуться в сторону.

– Срань! – вскрикнула Эмили, когда первые тяжелые капли подкрашенного красным дождя, подозрительно напоминающего тот, что погубил весь мир, начали звонко шлепать по тротуару.

Эмили сильно ошиблась, прикидывая, сколько у нее времени, и буря застигла ее врасплох.

Слева от Эмили простиралось окруженное деревьями поле (на таком от грозы не спрячешься), а справа карабкалась на холм дорога с гравиевым покрытием. На противоположном склоне этого холма Эмили увидела крышу какого-то дома.

– Вперед! – скомандовала она Тору, работая ногами, как поршнями, и заставляя велосипед ехать по гравию вверх.

Тор вырвался вперед, явно понимая, куда именно они направляются. Пес не меньше хозяйки хотел оказаться под крышей.

На гребне холма дорога превратилась в бетонную парковку с гаражом на три машины. Сбоку у гаража была видавшая виды дверь с полуоблупившейся за долгие годы под открытым небом краской, и Эмили направила велосипед прямо к ней. Спешившись, она потрясла дверную ручку: заперто. Тогда журналистка вернулась к трем воротам для автомобилей и подергала каждые из них. Вторые по счету жаловались и скрипели, но, когда Эмили подналегла на рукоятку, с дребезжанием поехали вверх. Эмили нырнула в образовавшуюся щель и затащила велосипед.

В гараж теперь проникало достаточно дневного света, чтобы Эмили смогла рассмотреть смутные очертания серебристого внедорожника «додж дюранго», который занимал одно из парковочных мест. Остальные два места пустовали. Чуть в стороне находился верстак, а вдоль стен тянулись полки, заставленные инструментами и какими-то ящиками. Все это содержалось в безукоризненном порядке: хозяин гаража, по всей видимости, был помешан на чистоте.

В стене обнаружилась дверь, которая вела из гаража в жилую часть дома. Эмили оставила велосипед у верстака и подергала за ручку. Дверь легко распахнулась, и Эмили с Тором вошли в дом. Тор тут же уткнулся носом в пол и исчез где-то в холле, а журналистка терпеливо ждала в коридоре. Это происходило каждый раз с тех самых пор, как они нашли друг друга: Тор наскоро обследовал новую территорию и возвращался к Эмили, давая ей знать, что путь свободен. Во всяком случае, она именно так воспринимала эту рутинную процедуру, потому что до сих пор ни в одном из домов, где они находили временное пристанище, их не ждало никаких сюрпризов.

Напротив двери в гараж на крючке висели автомобильные ключи, предположительно от «дюранго».

Барабанные перепонки Эмили сотряс еще один удар грома. Она услышала, как испуганно гавкнул где-то в доме Тор, потом по полу застучали его когти, а потом и сам он возник в коридоре и с пробуксовкой бросился прямиком к Эмили.

– Все хорошо, малыш. Я спасу тебя от этого гадкого грома, – заворковала она, гладя перепуганного пса между ушей.

Стащив с плеч рюкзак, Эмили подперла им дверь, чтобы та не захлопнулась, а потом вернулась к металлическим подъемным воротам гаража и закрыла их за собой. На воротах был засов, и Эмили задвинула его тоже. Обезопасившись таким образом, она подняла рюкзак и пошла по коридору в жилую часть дома. Тор против обыкновения не помчался вперед, а шел рядом с Эмили, как пришитый, прижав уши и так низко опустив хвост, что тот оказался почти между его задних лап.

Рука сама потянулась к ремню «моссберга». Эмили перехватила дробовик поудобнее. Конечно, поведение Тора можно было списать на его испуг от громового раската, но после приключения в магазине Эмили не была уверена в том, что пес не почуял в доме какую-то опасность. Она не думала, что ей есть о чем беспокоиться, и склонялась к мысли, что дело все-таки в грозе, но все равно держала наготове оружие.

Коридор вел из гаража в отделанную кафелем прихожую, откуда, в свою очередь, можно было пройти в кухню и в столовую. Эмили быстро осматривала комнату за комнатой, держа в руках дробовик, готовая при малейших признаках опасности пустить его в ход. К столовой примыкала большая гостиная с пузатой печкой в углу. Ее труба исчезала где-то в стропилах. Одна из стен гостиной на самом деле была не чем иным, как большим окном, простиравшимся до самой потолочной балки темного дерева в добрых восемнадцати футах над головой Эмили. Раздвижные стеклянные двери вели на красивый балкон.

– Вау! – протянула Эмили, обнаружив, какой вид открывается из окна. Все тревоги о том, что, возможно, в доме кто-то есть, были забыты.

Дом был выстроен на противоположном склоне холма, на который только что взбирались они с Тором. Сейчас Эмили находилась на самом верху и, глядя вниз, могла видеть второй и первый этажи этого же здания, каждый из которых был гармонично вписан в склон холма, сбегавшего на несколько сот футов в поросшую деревьями лощину. Эмили показалось, что в зелени этого леска она видит блеск пруда или ручья, но полной уверенности у нее не было.

Холм, на котором стоял дом, тянулся на запад и восток, а потом закруглялся, образуя склоны подковообразной лощины. На ее противоположной стороне, наверно где-то в четверти мили, Эмили видела среди деревьев еще два дома. Особняк побольше находился почти на том же уровне, что и дом, где укрылись от грозы Эмили с Тором, а второй расположился ближе к подножию холма.

По обе стороны от лощины бушевала буря, густые мрачные грозовые тучи быстро затягивали последние островки чистого неба и быстро неслись к горизонту. Но, как ни странно, над самой лощиной все было спокойно. Эмили видела редкие сполохи молний среди густых туч, по обе стороны холма висела сплошная завеса розоватого дождя, но в лощину, кажется, не упало ни капли.

С другой стороны, что в последние дни не было странным?

Новый удар грома вывел Эмили из задумчивости, и она внезапно поняла, какая мертвая тишина стоит в доме. А ведь ей, конечно, должно быть слышно, как лупит по черепичной крыше дождь, ведь чердака в доме не было, и над головой Эмили тянулись лишь массивные балки. Журналистка была уверена, что, взбираясь на холм, они опережали грозу всего на несколько секунд. Эмили снова бросила взгляд в окно: небо было обложено, но над лощиной по-прежнему отсутствовали какие бы то ни было признаки грозы, и деревья стояли недвижимо, будто гигантские каменные изваяния.

Небо за окном на мгновение осветилось, но Эмили не увидела молнии. Зато она услышала раздавшийся через секунду удар грома; от звуковой волны задребезжали стекла, а бедный Тор, который жался к ее ногам, упал на живот.

Эмили давно поняла, что этот пес – просто какой-то клубок противоречий. Невероятно доблестный зверь, который в буквальном смысле вырвал ее из пасти смерти, превратился вдруг в дрожащего щенка, и все потому, что за стенами дома бушевала гроза.

– Ну, думаю, теперь мы знаем, что представляет собой твой криптонит, верно, суперпес?

Но Тор совершенно определенно не желал видеть смешной стороны происходящего и продолжал жаться к ее ногам.

– Ладно, постараемся извлечь из ситуации максимум выгоды. Давай-ка поедим.

* * *

Покинув Манхэттен, Эмили каждый вечер звонила Джейкобу по спутниковому телефону. Она взяла его в редакции газеты, где работала до катастрофы. Джейкоб делал вид, будто эта вечерняя рутина нужна для того, чтобы он был в курсе дел Эмили и не беспокоился о ней, но сама она знала, что ученый таким образом помогает ей не терять связи с реальностью. Если бы не этот далекий, но неизменно доброжелательный голос Джейкоба да еще Тор, она легко могла бы забыть обо всех своих целях.

В трубке шипело и шли гудки. В последние дни качество связи неуклонно становилось все хуже и хуже. Эмили не знала, в чем дело: то ли в проблемах со спутником, который остался теперь бесхозным, то ли в красной буре. Так или иначе, это не могло не тревожить.

– Привет, Эмили. – Голос Джейкоба звучал откуда-то издалека, слышимость то улучшалась, то ухудшалась.

Эмили быстренько рассказала ему о своем дне и о жестокой грозе, вынудившей ее раньше времени искать место для ночевки.

– Знаешь, что самое странное? Гроза, кажется, обходит мою лощину, – поведала она.

Обычно ее истории очаровывали Джейкоба настолько, что он никак не пытался их оспорить, а наоборот, старался подыскать им логическое объяснение. Но на этот раз он не стал строить никаких предположений, и Эмили спросила, все ли в порядке.

– Нет. Здешняя обстановка становится несколько… напряженной, – признался он. – Первый шок от того, что случилось, прошел, и нам становится все тяжелее. Я… то есть мы все потеряли жен, семьи. Думаю, надежды на то, что есть еще выжившие, очень мало. Давай будем просто считать, что тоска от всех этих смертей берет свое.

Эмили легко могла подсунуть Джейкобу какую-нибудь ложную надежду, но что толку? Вместо этого она просто сказала:

– Это не твоя вина, Эм, – ответил он. – Но я смогу это вынести. Все мы потеряли семьи и стали друг для друга семьей.

– Ну а я думаю попробовать себя в роли угонщика, – сказала она, меняя тему.

– Я хочу украсть машину, – засмеялась Эмили. – Но, конечно, вначале нужно научиться ее водить.

– Отличная мысль, – отозвался Джейкоб, которого становилось все хуже слышно из-за помех. – Только выбери что-нибудь попроще и с автоматической коробкой передач.

– Вообще-то, если честно, я боюсь до усрачки, но на велике придется ехать целую вечность, и я рискую замерзнуть насмерть где-нибудь на полпути. А после вчерашнего маленького приключения мне кажется, что на четырех колесах все же безопаснее, чем на двух.

– Я абсолютно уверен, что ты справишься, Эм. Просто потренируйся на каком-нибудь пустыре, прежде чем выезжать на трассу, ладно?

К концу разговора настроение Джейкоба улучшилось.

– Езди внимательно, – повторил он. – Ты нужна нам тут в целости и сохранности.

После телефонного разговора Эмили помрачнела. До сих пор она не слишком-то размышляла над планом Джейкоба. Каково это – застрять в суровом краю, где царит вечная зима? Интересно, кто-нибудь из ученых задумывался всерьез над тем, как жить дальше? Или они собираются провести остаток жизни в изоляции на своей научно-исследовательской станции?

Чем больше Эмили об этом думала, тем сильнее сомневалась в том, что с ее стороны так уж разумно возложить столько надежд на Стоктонские острова. Надо будет поговорить с Джейкобом о его планах. Вот доберется она до их станции и что дальше?

Выходящее на лощину огромное окно совершенно почернело. Пока Эмили разговаривала с Джейкобом, пришла ночь.

В темном оконном стекле Эмили мельком увидела свое отражение и подошла поближе, чтобы получше себя разглядеть. С одеждой все было не так плохо, подумаешь, пятна пота и легкая неряшливость, а вот немытые, всклокоченные светлые волосы и отсутствие макияжа… и вдобавок мешки под глазами… та еще картина. На бледной коже резко выделялись заработанные во время ее одиссеи царапины.

– Дерьмово выглядишь, – сказала она своему отражению. То, конечно, не возразило ни слова.

Глава третья

Гроза закончилась ночью, но зловещие красные тучи не рассеялись и на следующее утро.

Эмили вскипятила воды на своей переносной плитке и теперь, потягивая из кружки дымящийся кофе, бродила по комнатам, проверяя, нет ли в доме чего-нибудь, что может ей пригодиться. В спальне на массивной деревянной каминной полке она обнаружила фото, предположительно, хозяев этого дома. Из позолоченной рамки ей широко улыбалась чета в возрасте пятидесяти с чем-то лет: она – милая брюнетка с едва наметившейся вокруг глаз сеточкой, он – обладатель полуседой шевелюры и однодневной щетины на нижней челюсти. За их спинами до самого горизонта раскинулся синий океан, и оба они выглядели такими счастливыми… Даже сейчас в доме царило ощущение умиротворенности, и казалось, его обитатели просто на минуточку отлучились. Открывая дверь, Эмили наполовину ожидала, что вот-вот на кого-нибудь наткнется.

На первом этаже обнаружились деревянные лестницы, которые вели от дома в лощину. Последние сто футов спуска представляли собой хорошо утоптанную тропинку, которая бежала среди травы в ясеневую рощицу. Человеческих следов на тропинке не было, зато на ней тут и там пробивалась молоденькая травка. Теперь топтать ее стало некому, и скоро голая земля зазеленеет.

Тор, виляя хвостом, решительно устремился по тропке вперед, перебегая от дерева к дереву. Иногда он останавливался задрать заднюю лапу у какого-нибудь ствола, метя территорию.

Несколько сот футов дорожка вилась между деревьев, иногда от нее в разные стороны ответвлялись боковые тропинки. Не обращая внимания на разбегавшиеся в стороны узкие дорожки, Эмили шла по главной тропе, которая, казалось, вела к центру леска, туда, где журналистка приметила накануне блеск воды.

Несколько минут спустя ушей Эмили совершенно определенно достиг плеск воды. Обогнув густо поросший черным воронцом высокий берег, Эмили увидела пруд, в который впадал ручей, сбегавший с противоположного склона лощины; его источник скрывался где-то за деревьями. При виде воды Тор радостно залаял и припустил вперед. Взвившись с берега в воздух, он шлепнулся в пруд, высоко взметнув волну и подняв тучу брызг.

Панически хлопая крыльями и крякая, в воздух взметнулось четыре силуэта. Это были утки. Они устремились к зарослям камышей на противоположной стороне пруда, чиркая по воде крыльями. Тор сделал вялую попытку схватить одну птицу, промахнулся и поплыл дальше, совершенно равнодушный к удивительному факту наличия живности.

Если не считать Тора, это были первые земные животные, которые попались Эмили после катастрофы. Был ли у них иммунитет, как у нее и у Тора?

Вслед за псом Эмили стала спускаться по берегу. Тор, который к тому времени уже догреб до середины пруда, теперь повернул обратно и поплыл прямо к ней.

Когда пес бросился к ней, она увидела шаловливый блеск в его глазах и устремилась прочь от кромки воды, но недостаточно быстро. Тор выскочил из воды, пробежал несколько футов, что их разделяли, и отряхнулся, устроив ей серьезный душ.

– Ой-ой-ой! – только и смогла сказать Эмили, когда ее окатило холодной водой. – Проклятущая собака! Ты ведь это нарочно, да?

Вместо ответа Тор еще разок отряхнулся, повторно обдав Эмили брызгами с головы до ног. Боже милосердный, вода действительно была холодной. О том, чтобы искупаться, нечего и думать: она замерзнет прежде, чем войдет в воду хотя бы по колено.

– Тор, клянусь, если бы ты не был последней собакой в мире, я бы тебя продала.

Угроза не возымела никакого действия, потому что пес отряхнулся еще раз.

Эмили утерлась, как могла, и осмотрелась по сторонам. От пруда между деревьями вилось еще несколько хорошо утоптанных тропинок. Что ж, раз купание нынче утром отменяется, можно взглянуть на остальные дома.

Она постояла секунду, пытаясь сориентироваться, позвала Тора, который уже исчез где-то в зарослях, и выбрала ту тропинку, которая, по ее мнению, должна была привести ее куда надо.

Тропинка бежала дальше вглубь леска. Добравшись до развилки, Эмили пошла по той тропке, что карабкалась вверх по склону холма. Дома прятались за деревьями, однако, судя по подъему, Эмили правильно выбрала направление. Дойдя до очередной развилки, она вполне предсказуемо увидела вдалеке первый из двух особнячков.

Это был самый маленький домик в лощине. Одноэтажный, с двумя спальнями, гостиной и совсем простенькой кухонькой, он выглядел, скорее, как съемное жилье, нежели постоянное место обитания. Эмили увидела, что тут нет ни подъездной дороги, ни гаража, и подумала, что это, возможно, домик для гостей, принадлежавший тем же хозяевам, что и дом выше по склону.

В шкафах не оказалось ничего, кроме некоторого количества посуды. В кухне у стены стоял небольшой холодильник. Эмили уже знала, что, останавливаясь где-то на ночь, холодильники лучше не открывать, потому что за неделю без электричества их содержимое безнадежно протухло и жутко воняло. Не стоило рыскать по полкам в поисках чего-то съедобного, подвергая свое обоняние атаке запахов скисшего молока и тухлого салата, овчинка выделки не стоила. Однако Эмили машинально потянула дверцу минихолодильника. Внутри было пусто, если не считать нескольких кубиков льда. Эмили уже собиралась исследовать спальню, и тут снаружи залаял Тор.

Это был не злобный лай, но внимание пса определенно что-то привлекло. Может, снова утки? Эмили направилась к входной двери и выглянула из дома. Тор стоял на тропке, повернувшись к холму, отчаянно виляя хвостом. Он украдкой поглядывал на Эмили, а потом снова поворачивал голову туда, где что-то его заинтересовало.

– Да что с тобой не так? – спросила Эмили, выходя наружу. – Там ведь нет…

Она осеклась на полуслове. Всего в нескольких ярдах от нее замерла напуганная лаем Тора девчонка.

Глава четвертая

Девочка недолго стояла так, застыв. Лет десяти, может быть одиннадцати, высокая для своего возраста, с огромными голубыми глазами, худенькая. На ней были потертые обрезанные ниже колен синие джинсы с перепачканной бахромой понизу, грязные кроссовки и блузка. Взгляд ребенка метался от Тора к Эмили и обратно, словно девочка не могла решить, кого из них бояться сильнее.

Но девчонка уже бежала прочь от Эмили, петляя меж деревьев и прыгая по камням. Она определенно знала местность как свои пять пальцев. Если бы не Тор, Эмили потеряла бы ее из виду в первую же минуту, но сейчас она могла просто следовать за псом, который, в свою очередь, бежал за девочкой.

Тропинка под ногами превратилась в бетон дорожного покрытия, и за густой живой изгородью появилась крыша третьего дома. Эмили подоспела как раз вовремя, чтобы увидеть, как мелькнули за углом развевающиеся длинные светлые волосы девочки. Через несколько секунд за ней последовал Тор.

– Проклятие, Тор! – выкрикнула Эмили, задыхаясь. – Стой, ты же ее пугаешь!

Она пробежала оставшиеся до поворота пятьдесят футов, соображая, как бы подойти к малышке и убедить ее, что никакой опасности нет, но, свернув за угол, чуть не налетела на Тора. Тот застыл на месте с прижатыми ушами и оскаленными зубами. Он низко рычал и не сводил глаз с двери.

Эмили тоже посмотрела в ту сторону. В дверях дома рядом с девочкой стоял мужчина и целился из пистолета в голову Тора.

Тор подобрался и снова низко зарычал. Мужчина притянул девчонку к себе, и его палец на спусковом крючке шевельнулся.

– Нет! – крикнула Эмили. – Он вас не тронет. Тор, ко мне. Быстро ко мне! – Пес не сдвинулся с места, и ей пришлось, подняв руки, будто она сдавалась в плен, подойти ближе. – Мы никому не причиним вреда, – сказала она так мягко, как только смогла, хотя ей отчаянно хотелось крикнуть этому мужику, чтобы он прекратил целиться в ее собаку и засунул свой пистолет себе в…

– Вы кто? – спросил мужчина, нервно поводя пистолетом. Хотя он обращался к Эмили, его глаза по-прежнему были устремлены на Тора. – И откуда, черт вас побери, приперлись?

Эмили заметила, как девочка бросила на мужчину быстрый, полный страха взгляд.

Так-так. Теперь Эмили хотя бы знала, с кем имеет дело. С отцом, который испугался за дочь, ну и за собственную безопасность заодно. Его можно было понять. Нужно как-то успокоить их всех, подумала журналистка. Да и Тора в том числе.

– Все хорошо, деточка, – успокаивающе сказал он, сжимая плечо ребенка, и снова переключился на Тора и Эмили: – В последний раз спрашиваю, кто вы?

– Меня зовут Эмили Бакстер. Это моя собака, Тор. Мы вам ничего не сделаем. Я не знала, что тут есть кто-то живой, – объяснила она и добавила: – Я вообще не знала, что кто-то выжил. Хоть где-нибудь.

Мужчина снова заговорил, и Эмили показалось, что он слегка смягчился.

– Вы не из органов? – спросил он. Панические нотки почти совсем исчезли из его голоса, уступив место любопытству.

Эмили смешалась, но воспользовалась моментом, чтобы подойти немного поближе к Тору. Маламут все еще был напряжен, но хотя бы перестал рычать.

– Ну вы же работаете на правительство, верно? Спасательная команда? Или еще что-то в этом роде, так?

Прежде чем Эмили успела хоть что-нибудь ответить, из-за спин отца и дочери вдруг выскочила маленькая фигурка и бросилась прямиком к собаке.

Эмили не знала, кто удивился сильнее всех: мужчина, она сама или Тор, который теперь уселся на землю и смотрел, как новое действующее лицо споро ковыляет ему навстречу.

Это был мальчик от силы четырех-пяти лет. Он бежал так быстро, как только могли его нести маленькие ножки, и бежал к Тору. На его личике светилась улыбка, выражающая абсолютный восторг.

– Собачка! – крикнул малыш. Чуть не налетев на Тора, он обнял его за шею и снова закричал нараспев: – Собачка!

– Бен! – сдавленно воскликнул мужчина, в панике отводя пистолет.

Возможно, он был слишком ошеломлен, чтобы действовать, или в первую очередь думал о защите дочери; во всяком случае, он сделал лишь один неуверенный шаг вперед, посмотрел на девочку, которая все еще обнимала его за пояс, и замер на месте посреди дверного проема, одна нога в доме, другая – на улице.

Воспользовавшись его растерянностью, Эмили двумя широкими шагами преодолела разделявшее их с Тором пространство. Глаза отца расширились, когда она оказалась рядом с ребенком и нежно положила ладонь ему на голову. Они стали еще шире, когда мужчина заметил дробовик, висящий на плече Эмили.

Малыш – Бен, напомнила она себе, – совершенно ею не заинтересовался; обнимая Тора за шею, он зарывался лицом в собачью шерсть, снова и снова шепча в ухо маламута одно лишь слово – «собачка».

Эмили снова подняла руки вверх, изо всех сил стараясь выглядеть как можно безобиднее.

– Послушайте, я не знаю, что у вас тут такое творится. Вы – первые люди, которых я вижу с тех пор, как покинула Манхэттен. Клянусь, я абсолютно не опасна вашей семье. Честное слово.

– Нет, – ответила Эмили. – Мы с Тором одни. И, как вы видите, совершенно для вас не опасны.

Эмили заметила, что, хотя мужчина все еще сжимает пистолет, его поза стала чуть менее напряженной. Расслабились все, даже Тор. Теперь он был занят тем, что вылизывал рожицу беспрерывно хихикающего мальчишки.

Эмили словно могла читать мысли мужчины. Тот посмотрел на каждого из своих детей, а потом – на нее. В конце концов его взгляд остановился на сынишке, который радостно смеялся, когда его касался шершавый язык Тора.

Мужчина сунул пистолет за пояс и шагнул к Эмили, протягивая ей руку. Тор перестал слюнявить ребенка и уставился на приближающегося к Эмили чужака, однако не двинулся с места.

– Меня зовут Саймон, – сказал мужчина, пожимая журналистке руку. – Это моя дочь Рианнон, а нового лучшего друга вашего пса зовут Бенджамин.

– Я – Эмили, а это – Тор, – облегченно вздохнув, ответила она.

– Рад познакомиться с вами обоими и прошу прощения за такой прием. Это просто потому, что я уже неделю ни души не видел. Увидел, что ваш пес гонится за Риа, и запаниковал. Хорошо, что этот кошмар наконец-то закончился. Мы-то гадали, когда до нас доберутся спасательные службы.

– Спасательные службы? Простите… вы что, думаете, меня прислали вас спасать?

– Конечно. То есть я имею в виду, что знаю, как плохи дела, что напали террористы, и все такое, но мы знали, что нас найдут, и это только вопрос времени. Вот почему мы никуда не поехали. – Он повернулся и жестом указал ей на дом: – Проходите и будьте как дома. Может, выпьете чего-нибудь? Кофе, чаю? Или чего-то покрепче?

Еще миг – и Эмили призналась бы, что она вовсе не член поисковой партии, и что вероятность появления спасателей равна нулю. Однако, поглядев на личико Рианнон, журналистка прикусила язык. Девочка явно испытывала такое же облегчение, как и ее отец, и время было категорически неподходящим для новостей о том, что они – первые люди, которых Эмили встретила с тех пор, как покинула Манхэттен. Это подождет до тех пор, пока они с Саймоном не останутся наедине. Пусть лучше дети узнают правду от отца, а не от чужой тети.

– Я бы выпила чашечку кофе, – сказала она, заходя в дом вслед за Саймоном.

* * *

Эмили ждала у входа, когда к ней присоединятся Саймон с детьми.

С виду Саймону было под сорок. Темноволосый, атлетического сложения, он был одет в джинсы и рубашку поло. Его явно оставили все тревоги, и Эмили сомневалась в том, что он мог бы выстрелить в нее или в Тора.

Дети держались возле отца, и конечно, Эмили не могла их за это винить. В их глазах она была посторонней теткой, которая только что гналась за девочкой по лесу, да еще и с собакой, которая, может, кровожадная, откуда им знать.

– Проходите, пожалуйста, – Саймон закрыл за собой входную дверь и жестом пригласил Эмили следовать за ним по коридору.

Оказавшись в узком коридоре, Эмили вдруг ясно осознала, насколько от нее воняет. Потом, грязью и вдобавок лимонной отдушкой от детских влажных салфеток. Ей и в голову не приходило, что когда-нибудь снова придется беспокоиться о социальных нормах.

Эмили поразилась царящим в доме чистоте и порядку и тому, каким нормальным, обычным было все вокруг. Откуда-то из комнат доносились звуки музыки, и ей понадобилось несколько секунд для осознания того, что это может означать.

– Ага, – подтвердил Саймон, провожая ее на кухню. – Мы тут на полном самообеспечении. У нас есть свой генератор, собственная скважина и система очистки стоков.

– А водопровод? – удивленно спросила Эмили.

Саймон с озадаченным выражением лица уставился на нее:

– Ну яааасно. Водопровод. Холодная и горячая вода. И баллон с пропаном на улице. Мы пытаемся его экономить. Его всего-то на шесть недель, вот я и старался растянуть на более долгий срок. Надеялся, что помощь придет раньше, чем он закончится.

Эмили постаралась не показать своего изумления.

– Мы вроде как собирались перекусить. Не хотите к нам присоединиться?

– С удовольствием, – ответила Эмили, улыбаясь. – Но нельзя ли вначале освежиться? Я несколько дней провела в пути.

– Конечно-конечно. Риа, покажи Эмили гостевую спальню.

Тор по-прежнему блаженствовал в обществе Бенджамина. Казалось, внимание маленького мальчика делало пса абсолютно счастливым; он возлежал на боку рядом с большим декоративным папоротником в горшке, а малыш всячески тормошил его. Бен за все время ни разу не взглянул в сторону Эмили, он был полностью очарован собакой. Детишки! Как все-таки проста для них жизнь.

– От вас ужасно пахнет, – наморщила нос девочка, взяв Эмили за руку и уводя ее прочь из гостиной, к лестнице в глубине дома.

– Боже, Рианнон, – вздохнул ее отец. – Ты можешь хотя бы постараться быть повежливее, дорогая?

– Так ведь по правде пахнет, – настаивала на своем девочка.

– Простите, Эмили, – извинился Саймон, – моя дочь слишком прямолинейна.

– Все в порядке. Она права, я уверена. Я ведь несколько дней провела в дороге. – Она знала, что пахнет гаже, чем скисшее месяц назад молоко.

– Пошли, – сказала Рианнон, которую не поколебало смущение отца, – спальня для гостей там.

* * *

Эмили была почти уверена, что умерла и попала в рай. Либо она вот-вот очнется от странного сна и будет крайне разочарована.

Во всяком случае, у нее не было других объяснений происходящему. Ей было так хорошо, когда струи горячей воды душа били по ее коже, смывая грязь дальней дороги!

Отмахнувшись от роившихся в мозгу многочисленных вопросов о том, как этот маленький оазис выстоял после красного дождя, она нежилась в объявшем все ее тело тепле. Прошло всего несколько минут, и Эмили почувствовала, как уходят боль и страх последних дней, а сама она наполняется радостью бытия.

Приняв душ, она насухо вытерлась и надела свежую блузку и джинсы. Блузка помялась в рюкзаке, но Эмили подумала, что хозяева вряд ли к этому придерутся.

Рот внезапно наполнился слюной, и она поняла, что это произошло даже прежде, чем ее разум зафиксировал донесшийся из-за дверей аромат жареного мяса. Застегнув последнюю пуговицу на блузке, Эмили пошла на запах.

* * *

– Так лучше? – спросил Саймон, стоило только Эмили появиться в кухне.

– Гораздо, спасибо вам, – ответила она, и это было чистой правдой.

Дело было не только в душе и горячей пище. Настроение поднялось, потому что вокруг нее снова были люди. До сих пор Эмили даже не понимала, как одиноки ее дни.

Тор побрел ей навстречу, виляя хвостом с энтузиазмом, но несколько смущенно; пес словно понимал, что бросил хозяйку ради первого встречного, удостоившего его своим вниманием.

Дети сидели за маленьким столиком на четверых, стоявшим сразу возле кухни. Рианнон подняла глаза и улыбнулась Эмили, а малыш продолжал смотреть в свою тарелку, держа наготове нож и вилку.

– Надеюсь, вы не вегетарианка? – оглянулся через плечо Саймон, нагибаясь и вытаскивая из духовки противень дымящегося жаркого, распространявшего умопомрачительный запах.

Эмили подумала, что, даже будь она вегетарианкой, этот аромат, без сомнения, соблазнил бы ее стать мясоедкой.

Саймон с уверенностью, которую дает только практика, нарезал мясо, а потом вытащил из духовки второй противень.

– Все с нашего огорода, свеженькое, – кивнул он на запеченные овощи: картошку, морковь и лук.

– Да вы, кажется, полностью сами себя обеспечиваете?

– До ближайшего супермаркета миль десять, поэтому у меня всегда был изрядный запас продуктов. Знаете, просто на всякий случай, – объяснял Саймон, раскладывая еду по тарелкам. – А огород – это наше любимое детище. Мы разбили его после смерти моей жены. Нам с детьми нравится там работать, правда же, ребята?

Бен и Рианнон дружно закивали с набитыми ртами.

Если душ был раем, то говяжье жаркое оказалось нирваной.

Эмили ничего не сказала о смерти жены Саймона; он так вскользь упомянул об этом событии, что стало ясно: оно произошло задолго до красного дождя. Журналистка сомневалась, что Саймон захочет при детях говорить о красной чуме, поэтому продолжала вести светскую беседу.

– Всю жизнь, – сказал Бен, и взрослые расхохотались.

– Почти пятнадцать лет, – ласково взъерошив сыну волосы, сказал Саймон. – Мы с моей женой Элизой переехали сюда незадолго до свадьбы. Я – архитектор, и поэтому такое место как раз по мне. И к городу близко, если что, можно легко туда добраться. – Он помолчал, жуя кусочек мяса, потом проглотил его и продолжил: – Элизы не стало больше двух лет назад, и тогда я решил как можно больше времени проводить с детьми, уволился с постоянной работы и стал фрилансером. Так я могу почти не расставаться с семьей.

– У нее был рак, – повесив голову, сказала Рианнон. – Рак поджелудочной.

– Рак это гадость, – прошептал Бен, накалывая на вилку одинокую морковку.

– Да. Еще какая гадость, – отозвался его отец.

* * *

Саймон настоял, чтобы Эмили после еды осталась за столом. Они с детьми тем временем перемыли посуду и составили ее в пластиковую сушилку у раковины.

– Это наша семейная традиция, а кроме того, вы – гостья, – пояснил он.

Когда все было убрано, Саймон снова присоединился к Эмили за столом.

– Риа, почему бы вам с Беном не поиграть немножко во дворе?

Казалось, девочка вот-вот начнет возражать, но вместо этого она лишь вздохнула и пожала плечами. Дети встали, и Тор тут же тоже вскочил, но потом замер и посмотрел на Эмили.

– Иди давай, – сказала журналистка, кивнув на ребятишек. – Вы же не возражаете? – добавила она, глядя на Саймона.

– Ну вроде бы он не собака-убийца, хоть мне вначале так и показалось, так что почему бы и нет? Только не дразните его особенно, ладно, ребята?

Дети дружно обещали и бросились к двери, а Тор прыгал вокруг них. Прошла всего пара минут, и со двора донеслись радостные ребячьи крики и лай маламута.

– Я знаю, время еще раннее, но, может, я предложу вам выпить? – Голос Саймона утратил шутливые нотки, которые звучали в разговоре с детьми.

Эмили покачала головой. Ей хотелось чего-то крепкого, но для беседы нужен был ясный рассудок. Саймон плеснул себе в стакан виски и снова уселся за столик, периодически отхлебывая во время разговора.

– Когда выпал красный дождь, мы все были тут, в этом доме. Дети не пошли в школу. Страшно даже представить, что бы я делал, если бы… нет, лучше не думать о том, как порой лишь слепой случай спасает твою жизнь и жизни твоих детей. Мне нравится мысль, что судьба оставила их мне, потому что до этого забрала их мать. Глупо, правда?

Эмили лишь мягко улыбнулась, ожидая продолжения.

Она лишь покачала головой. Саймон подался вперед на своем стуле и, жестикулируя, заговорил:

– Это погода, характерная для определенного места. Причем эта погода может быть совсем не такая, как в окрестностях. Например, у вас идет дождь, хотя во всех остальных местах совершенно сухо. Если задуматься, это просто удивительно. – Саймон отпил из своего бокала. – Эта лощина имеет собственный микроклимат, что-то связанное с деревьями и озером. Прошлой зимой кругом было много снега, а у нас не упало ни снежинки. И сухо было, как в пустыне.

– На самом деле, я вчера видела, как это происходит, – сказала Эмили. – Я укрылась в доме напротив только потому, что начинался дождь, но он, кажется, закончился, стоило мне свернуть на подъездную дорогу.

– А что, вчера был дождь? Ну да, это отличный пример. Я вообще ничего не заметил. То же самое случилось в день красного дождя. О том, что произошло, мы узнали из новостей. Я время от времени выходил на двор посмотреть, не начинается ли у нас то же самое, но ничего подобного не происходило. А потом, конечно, мы смотрели телевизор… – Его голос стал тише. – Думаю, в первый день я видел на улице несколько тел. Не могу сказать точно, а рисковать и спускаться посмотреть я не стал. Потом кругом были мертвые птицы, но на следующий день они пропали. Мы несколько дней не выходили из дома, просто на всякий случай, но потом это потеряло смысл. Я позвонил всем, кого знал, всем в городе. Я даже в Пентагон позвонил, но никто нигде не ответил. – Саймон подался к Эмили и посмотрел ей прямо в глаза: – Я начал думать, что, кроме нас, никого не осталось. И я еще раз извиняюсь за то, как принял вас. Это был такой шок – вдруг увидеть собаку… а потом и вас.

– Как насчет Бена и Рианнон? Как они это восприняли?

– Я решил, что лучше будет не говорить им правды, – сказал Саймон. – Бен еще слишком мал, чтобы заметить перемены, но Рианнон уже достаточно взрослая и понимает, что произошло нечто серьезное. До сих пор мне удавалось отвлекать их обоих. – Он снова хлебнул виски, и Эмили поняла, что таким образом он готовится задать ей вопрос, услышать ответ на который ему страшно. – Ну почему бы теперь вам не рассказать мне, что творится в мире?

И Эмили рассказала свою историю: как пришел ниоткуда красный дождь, как падали с неба мертвые птицы, как началась всеобщая паника и, наконец, как все в Нью-Йорке и, возможно, во всем мире умерли.

Некоторое время Саймон хранил потрясенное молчание. Потом он сказал:

– Насколько я знаю, да. Правда, есть группа выживших ученых на Стоктонских островах. Это на Аляске. Туда-то я и направляюсь. Они считают, что не погибли потому, что холод как-то повлиял на красный дождь. – И Эмили принялась объяснять, как связалась с Джейкобом и почему едет на север.

Она уже рассказала, как стала свидетельницей тому, что мертвые тела превратились в тварьпауков, а потом и в инопланетные деревья, и тут почувствовала, что Саймон словно отсутствует. Он по-прежнему вдумчиво кивал, но его сочувствие определенно сменилось вежливой осторожностью.

– Послушайте, – сказала она, – я знаю, что это звучит безумно, и знаю, что вы, возможно, считаете, будто я чокнулась, но это не так. Вы, должно быть, заметили, как изменилась природа? В том смысле, что все кругом теперь почти всегда красное. Думаю, это от пыли, которую выделяют инопланетные деревья. Эта пыль распространяется по миру и изменяет все, чего только касается. Вы не видели вчерашней грозы, а то заметили бы, какие красные были тучи и дождевая вода. К тому же трансформировались не только люди, появились новые животные… Вот посмотрите.

Эмили встала и расстегнула три верхние пуговки на блузке. Глаза Саймона расширились, и он отвел взгляд.

– Можете поглядеть, – сказала Эмили, спустив блузку с плеча и повернувшись так, чтобы стали видны глубокие ссадины на ее спине.

Эмили рассказала, как в лесу на нее напали красные монстры, как она почти погибла и как появился Тор, который спас ее задницу.

– Я знаю, трудно уразуметь, – сказала она, снова застегивая блузку, – что это – какое-то нападение из космоса, но я видела инопланетян, и они реальны. И эта чума распространяется очень быстро.

– Но я думал… я думал, что это какой-то теракт. Вы сказали, совсем никого не осталось?

– Никого, кроме ученых на Стоктонских островах. Больше никто не вышел на контакт. Но давайте взглянем на это с другой стороны: они выжили, я выжила, выжили вы и ваши дети. Так что, возможно, где-то есть и другие выжившие.

Саймон откинулся на спинку стула, посмотрел на Эмили долгим взглядом и одним глотком допил свой виски. Потом он снова наполнил стакан и махом влил в себя все его содержимое.

Вот и все, что спросил человек, который, как думала Эмили, изо всех сил старался понять то, что, без сомнения, было самой идиотской и безумной историей из всех когда-либо им услышанных. Она встала и подошла к Саймону, бездумный взгляд которого был устремлен куда-то в сторону кухни.

– Вы должны понять, – так же мягко прошептал он, – все это просто невозможно сразу принять. Для одного раза это чересчур. И как мне теперь быть с детьми?

Глава пятая

Позже, уложив детей, Саймон присоединился к Эмили в гостиной.

– Надеюсь, ты не против, что я тут занялась самообслуживанием? – спросила она, поднимая стакан, на четверть наполненный бренди.

Саймон кивнул, тоже взял стакан, налил себе вдвое больше и уселся напротив.

– Ну, – сказал он, делая глоток, – и какие, по-твоему, у нас варианты?

Эмили обдумала его вопрос, потягивая бренди.

– Не думаю, что у нас есть какие-то другие варианты, кроме как бежать далеко и быстро.

– Эмили, посмотри на это с моей точки зрения. Мы с детьми тут в безопасности, и у нас есть запас провизии, чтобы протянуть пару месяцев. Этого времени больше чем достаточно, чтобы федеральные службы спасения нашли нас и… – Он помолчал, старательно обдумывая последующие слова: – Я ведь тебя не знаю. До сегодняшнего дня я никогда тебя не встречал. Ты возникаешь из ниоткуда с каким-то бредовым рассказом о том, что люди превратились в чудовищных инопланетян и строят деревья, которые знай себе выпускают красную пыльцу. – Он опять сделал паузу, дожидаясь, пока его слова хорошенько дойдут не столько до Эмили, сколько до него самого. Во всяком случае, журналистка думала, что дело обстоит именно так. – И теперь ты предлагаешь мне покинуть единственное место, где нам ничего не грозит, и отправиться с тобой на Аляску. Ну, в смысле, если бы ты была мной и должна была заботиться о своих детях, я уверен, ты бы тоже отнеслась ко всему довольно скептически. Так?

Конечно, Эмили могла понять его чувства. Она провела в этой семье всего несколько часов, но уже успела привязаться к детям. Они были просто очаровательны, даже Рианнон с ее подростковым скепсисом и скучающим выражением лица.

– Я не прошу тебя ехать со мной, – наконец сказала она. – Я прошу лишь, чтобы ты защитил себя и детей. Конечно, я понимаю, как безумно все это звучит. На твоем месте я бы тоже не поверила таким рассказам, но посмотри на это с другой стороны. Если ты прав, и все, что я тут наговорила, всего-навсего изощренный бредовый розыгрыш, ты ничего не теряешь, если пойдешь со мной. – Она подождала несколько секунд, давая собеседнику время осмыслить ее слова. – Ты должен рискнуть, Саймон. Пожалуйста.

Она увидела, как лицо Саймона исказила вспышка гнева, а может, это был страх.

– Вот только не надо торговаться со мной, используя детей, как рычаг воздействия.

Эмили поставила стакан на стол, потянулась и взяла обе руки Саймона в свои.

– Я с тобой не торгуюсь. Что бы ты ни решил, завтра я двинусь дальше на север. Если я права, а вы останетесь тут… тогда и тебя, и Рианнон, и Бена ждет смерть. И лучше бы тебе уповать на то, что Бог приберет тебя первым. Мне бы не хотелось, чтобы ты стал свидетелем последних минут собственных детей и их агонии.

Встретившись с ней взглядом, Саймон высвободил руки, одним глотком прикончил бренди, вернулся к бару и налил в свой стакан вдвое больше, чем прежде. Когда он снова обернулся в Эмили, та увидела, как терзает его необходимость делать выбор. Как поступить, чтоб его дети не пострадали: остаться тут или же послушать незнакомку, которая, как снег на голову, свалилась в его жизнь, и двинуться на север, в неизвестность?

– Ты можешь гарантировать, что мы не умрем в тот же миг, как выйдем из лощины? Можешь, глядя мне в глаза, гарантировать безопасность моих детей? – В его словах не было волнения или злобы, они звучали как обычный вопрос с заранее известным ответом.

– Я не могу гарантировать ничего, кроме того, что все остальные уже умерли. Никакие спасатели сюда не придут. Но что бы там ни происходило, – ее рука сделала жест в направлении темного окна, – оно рано или поздно сюда доберется и унесет ваши жизни, твою и детей. Как и жизни всех на этой планете.

Не сделав ни единого глотка, Саймон поставил стакан на крышку бара и посмотрел на темноту за окном.

– Если бы Элиза была со мной, она бы знала, как поступить. Для нее это было бы просто. Ты бы ей понравилась.

Эмили позволила улыбке коснуться уголков ее губ, поставила стакан и подошла к Саймону. Встав у него за спиной, она легонько дотронулась до его плеча:

– Саймон, ты знаешь, что должен сделать. Надо уходить, потому что твоя единственная надежда в этом. Используй свой шанс. Скоро у тебя не останется никакого выбора.

Саймон обернулся к ней лицом, и в его глазах стояли слезы.

– Все это так чертовски тяжело, – еле слышно промолвил он. – Господи, что я скажу детям?

– Не беспокойся пока об этом, – ответила Эмили. – Постарайся как следует выспаться, а утром мы все решим, о’кей?

Глава шестая

В тумане полусна ей показалось, будто она что-то слышит. Так ли это? Или звук – просто продолжение кошмарного сна?

Секунда бежала за секундой, но она слышала лишь ритмичное дыхание Тора, сон которого ничто не потревожило.

Это просто нервы, сказала она себе в конце концов, с облегчением вздыхая. С той поры, как она покинула Манхэттен, дурные сны успели стать ее вотчиной.

Она уже почти разрешила себе снова уснуть, но тут услышала пронзительный крик. Казалось, кричал Бен.

Глаза снова сами собой открылись. Растерянная, с колотящимся сердцем, она потянулась в темноте туда, где, кажется, стояла лампа, но наткнулась на стакан с водой и свалила его на ковер. Стакан не разбился, но Эмили услышала, как вылилась из него вода.

Пальцы наконец наткнулись на выключатель, и комнату озарил свет. Морщась от внезапной смены освещения, она осмотрела незнакомую комнату, просто чтобы убедиться в отсутствии посторонних. Никого, кроме Тора, тут не было. Пес за какую-то пару секунд очнулся от сна и теперь стоял, прижав нос к щели между дверью и косяком, напряженный, со вздыбленной шерстью. Когда Эмили спустила ноги с кровати и двинулась к выходу из спальни, маламут посмотрел на нее. Стоило журналистке открыть дверь, как он мигом выскользнул из комнаты и устремился на звук. Эмили побрела следом.

Крики продолжались, но теперь был слышен еще и голос Саймона, который доносился откуда-то из коридора.

– Бен! Бен! – кричал архитектор сыну. – Все в порядке. Папа здесь. Это просто сон, Бен, просто сон.

Когда Эмили добралась до спальни мальчика, тот уже изо всех сил вцепился в своего отца. По личику малыша текли слезы, а Саймон нежно укачивал сына, ласково приговаривая:

Полные слез карие глаза Бена уставились на входящую в комнату Эмили.

– Чудища! – воскликнул он, плача все сильнее. – Чудища идут.

* * *

Тор лежал рядом с Беном на кровати, ласково прижимаясь башкой к его руке. На то, чтобы утихомирить сына, у Саймона ушла четверть часа; успокаивающие слова и нежные покачивания сделали свое дело, и рыдания ребенка постепенно сошли на нет, лишь его нижняя губа по-прежнему дрожала. Глаза мальчика начали закрываться, и Саймон бережно уложил его в постель.

Тор устроился возле Бена, и тот моментально открыл глазки, уставившись на большого пса.

– Люблю тебя, Тол, – прошептал он, обнимая соседа по постели за шею. Через мгновение мальчик уже снова спал.

Эмили не понадобилось давать Тору никаких команд, и так было ясно, что нет такой силы, которая заставила бы пса оставить Бена, пока хозяйка не велит ему этого. Эмили, Рианнон и Саймон вышли в коридор, прикрыв за собой дверь.

Если не считать отдаленного ворчания генератора, в доме стояла тишина. Саймон отправил дочку обратно в кровать, предварительно поцеловав в щеку и заверив, что ее маленькому братику просто приснился кошмар и все будет хорошо.

– Думаю, все это в конце концов стало на них сказываться, – шепнул Саймон. Они остались вдвоем и шли по коридору, бесшумно ступая по ковру босыми ногами.

Надеясь, что она не слишком испытывает удачу, Эмили высказала свое мнение:

– Это говорит в пользу того, чтобы вы пошли со мной.

Ей показалось, что в полутьме на лице Саймона промелькнула улыбка; взгляд его скользнул по ногам Эмили, прежде чем снова устремиться на ее лицо. Нельзя было сказать наверняка, но, казалось, он покраснел, и журналистка поняла, почему: выбегая на крик Бена, она напрочь забыла о брюках и щеголяла сейчас в футболке и трусиках.

Смутившись, она уставилась куда-то ему в грудь и постаралась не залиться краской в ответ. Когда свет из ее спальни осветил их обоих, Эмили увидела, что лицо Саймона стало густо-багрового цвета, и он изо всех сил старается не опускать взгляд. Судя по ощущениям, ее собственные щеки полыхали еще сильнее.

Господи, их ждет смутное будущее и, вероятно, скорая кончина, а они, будто подростки, заливаются краской при виде голых ног. Что ж, это только доказывает, что они оба в полной мере остались людьми, а на сегодняшний день это самое ценное, что только есть в мире.

– Ладно, – пробурчал Саймон, – думаю, надо отдохнуть. Спокойной ночи. – Он сделал пару шагов в строну своей собственной комнаты, но вдруг обернулся: – Эмили!

– Что? – спросила она, не успев прикрыть за собой дверь спальни.

– Спасибо. – Коротко кивнув, он исчез в коридоре.

– Пожалуйста, – шепнула в пустоту Эмили и закрыла дверь. В ее ушах все еще эхом отдавались рыдания Бена.

Глава седьмая

– Доброе утро, – сказала Эмили, одновременно зевая и прикрывая рот ладонью. Ноздри наполнил запах бекона, и живот немедленно пробурчал свое собственное приветствие.

– Хотел спросить, в каком виде ты ешь яйца, но все что у нас есть, это вот… – Саймон одной рукой потряс коробку с жидкими белками, а другой ткнул в сторону желтков, которые уже шипели на сковородке. – Так что, боюсь, выбор между яичницей и жареными яйцами.

– Звучит прекрасно, – отозвалась Эмили, направляясь к столу, за которым уже расположились дети.

Тор, сидевший до этого рядом с Беном, вскочил и встретил ее посреди кухни. Он вилял хвостом и прижимался к ногам Эмили, пока та гладила его по голове и чесала между ушей.

Дети забавлялись с игрушечным героем какой-то космической саги, которого притащил за стол Бен. Казалось, ночной кошмар никак не повлиял на мальчика.

– Ну, ребята, как ваши дела? – спросила Эмили.

– Завтрак, – сказал Саймон, ставя на стол сковородку. На ней, разрезанная на четыре части, красовалась пышная яичница с кусочками бекона.

– Господи. Боже. Мой, – раздельно сказала Эмили, кладя в рот кусочек. – Не думала, что еще когда-нибудь попробую жареное мясо.

– А почему? – спросил Бен. От удивления его голос стал на целую октаву выше.

Опасный вопрос, поняла Эмили. Саймон держал детей в неведении относительно происходящего в мире, и до тех пор, пока он их не просветит, следует внимательно следить за речью. Не хватает только перепугать ребятишек.

Эмили взглянула через стол на Рианнон: девочка запихивала в рот остатки своего завтрака и качала головой в такт какой-то слышной лишь ей одной мелодии. Но Бен, не сводя с Эмили пристального, почти взрослого взгляда карих глаз, терпеливо ждал ответа на свой вопрос.

Должно быть, Саймон почувствовал, как она замкнулась. Посмотрев по очереди на Бена и на Рианнон, он сказал:

– Дети, нам нужно кое-куда поехать на несколько дней.

Видимо, во время их ночного бдения что-то заставило его поверить в рассказ Эмили. Она улыбнулась Саймону, почувствовав, как ее захлестывает волна облегчения.

– Куда мы едем? – не донеся до рта вилку, спросила Рианнон.

– На севере есть люди, с которыми нам нужно повидаться. Мы немного поживем у них.

Рианнон лишь сделала большие глаза и продолжила трапезу.

– Тол и Эмили тоже поедут? – спросил Бен, и кусочек бекона выпал у него изо рта на стол.

– Сколько раз я говорил тебе не болтать с полным ртом? А? Да, они, скорей всего, поедут с нами.

Бен посмотрел на Эмили, та кивнула и улыбнулась:

– Здорово, – широко улыбаясь в ответ, сказал Бен.

– А теперь почему бы вам с сестрой не закончить завтрак и не погулять с Тором? Если, конечно, Эмили не против. Пес выглядит так, словно не прочь скинуть лишние калории, которые наел благодаря вашей щедрости, мистер Бенджамин Келлер. Эмили, ты не возражаешь?

Эмили на секунду задумалась. Ей не хотелось пугать детей, особенно сейчас, когда Саймон наконец-то согласился уехать; лучше позволить им уйти.

– Конечно, не возражаю. Только не уходите далеко, – сказала она.

Сыграв на чувствах детей к собаке и его ответной любви, взрослые могли остаться наедине и поговорить о том, что не предназначено для детских ушей. Даже Рианнон взбодрилась и быстренько затолкала в рот остатки завтрака.

Эмили заметила, как Бен украдкой стянул со своей тарелки последний кусочек бекона и сунул Тору, когда вся троица устремилась к задней двери. Из коридора еще некоторое время доносились смех и болтовня.

* * *

Саймон исчез в гараже и снова появился через несколько минут с большой пластмассовой канистрой в одной руке и предметом, похожим на велосипедный насос, в другой. Насос был снабжен двумя толстыми оранжевыми шлангами и рукояткой.

Эмили с Саймоном почти сразу решили, что припаркованная перед домом «хонда аккорд» не слишком подходит для их целей. Им нужен был большой автомобиль, способный увезти много припасов, Тора и четырех человек. Эмили вспомнила о внедорожнике «додж дюранго» в гараже дома напротив, и Саймон решил сходить поискать ключи от него и пригнать автомобиль. Хотя Эмили была не в восторге от перспективы разделиться, такой вариант экономил время, которое сейчас было особенно ценно.

– Это ручной насос, – сказал Саймон, кладя на стол все, что он принес. – Он поможет нам заправлять автомобиль, но мне придется отсасывать бензин у других машин. Внедорожники жрут много топлива, но, если мы при каждой возможности станем заливать бак, думаю, все будет в порядке. – Под мышкой у Саймона была книга, и ее он также положил на стол. – Вот это тоже может пригодиться, – добавил он.

Эмили склонила голову набок, чтобы прочесть название. На обложке большими черными буквами было написано: «Атлас автомобильных дорог Северной Америки: США, Канада, Мексика».

Саймон открыл атлас, нашел страницу со штатом Нью-Йорк и ткнул пальцем в Стайвесант.

– Мы вот тут, – сказал он. – На север в сторону Канады ведет трасса I-87. Или можно проехать миль двадцать к северу и пересечь Гудзон в Олбани. Там будет трасса 90, по ней мы приедем на запад, к Мичигану.

Эмили следила за скользящим по карте пальцем Саймона. Подвесной мост Макино миль на пять тянулся над проливом между озером Гурон на востоке и озером Мичиган на западе, от города Макино на юге полуострова Мичиган до Сент-Игнас на его севере. Если судить по карте, казалось, что оттуда миль пятьдесят до канадской границы, вернее, до города Солт-Сент-Мари, Онтарио.

– Мост-то платный, – обращая лицо к Саймону, улыбнулась Эмили. – Надо бы запастись мелочью.

– Ах! Чувство юмора! Надо бы мне где-то его поискать. – И снова склонился над картой. Полностью сосредоточившись, Саймон перелистывал страницы атласа и приговаривал: – Когда мы будем в Канаде, поедем на северо-запад, к Эдмонтону. Оттуда почти прямой путь в Фэрбанкс, на Аляску. Я прикинул, что этот путь займет где-то неделю, если мы будем ехать максимум восемь часов в день, ну или меньше. Если погода не окажется слишком уж мерзкой. – Подняв брови, он поверх карты посмотрел на Эмили: – Что ты об этом думаешь?

Эмили не вдохновляла мысль делать такой крюк. Места, через которые пролегал этот маршрут, были слишком густо населены, чтобы она могла чувствовать себя спокойно, но аргументов спорить с логикой Саймона у нее не было. Так они изрядно срежут путь. Однако Эмили ничего не могла с собой поделать: ей не хотелось ехать этой дорогой. Эмили уже видела, как быстро в последнее время меняется мир; кто знает, что могло случиться с тех пор, как она попала в лощину?

Она все еще раздумывала над маршрутом, когда Рианнон и Бенджамин, сопровождаемые лаем Тора, ворвались в дом, во весь голос крича:

– Папа, папа! Ты должен посмотреть, что мы нашли!

Эмили резко обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как дети чуть не налетели на отца. Тот вскинул руки, и ребята остановились.

Игнорируя детей, Тор прокрался за их спинами и бросился прямо к Эмили, но, вместо того чтобы усесться рядом с ней, стал кружить вокруг нее. Если он и присаживался, то тут же вскакивал и снова принимался нарезать круги.

– Папа, ты должен пойти посмотреть, – взмолилась Рианнон, дергая Саймона за рукав. – Идем!

– Дети, я не могу. Нам очень скоро ехать, и надо все спланировать. Понимаете?

– Но… ты обязательно должен это увидеть. – Голос Рианнон поднялся почти до визга. Ее маленький брат смирно стоял рядом и молча смотрел на отца большими карими глазами.

– Нет! – почти крикнул Саймон, заставив детей вздрогнуть от неожиданности.

Тор по-прежнему возбужденно скакал вокруг Эмили. Похоже, что-то нагнало на него жути так же, как на ребятишек.

– Саймон, – сказала журналистка, повысив голос, чтобы перекричать возбужденных детей, молящих отца пойти с ними.

Саймон, по всей вероятности, не слышал ее, потому что продолжал говорить:

– Бен, Риа, пожалуйста, нам с Эмили нужно поговорить. Будьте добры, дайте нам такую возможность.

– Саймон! – позвала Эмили, так громко, что все, включая Тора, обернулись к ней. В окутывающей комнату атмосфере тревоги ей все же удалось выдавить из себя улыбку. – Думаю, будет лучше разрешить детям показать нам то, что они нашли.

Несколько долгих секунд Саймон смотрел ей в глаза. Вначале в его взгляде читалась злость, но потом она ушла, уступив место смущению. Он смотрел на своих детей так, словно только что их заметил. Опустившись на одно колено, Саймон притянул к себе сперва Рианнон, а потом и Бена и поцеловал каждого из них в макушку.

– Простите, ребятки, – шепнул он. – Папа просто немного понервничал.

Дети обняли его в ответ, а потом схватили за руки и потянули к задней двери.

По пути Эмили заскочила в спальню и взяла с полки шкафа припрятанный от детей дробовик. Проверила патронник, убедилась, что он полон, и поспешила вдогонку за своей новообретенной семьей.

* * *

По-прежнему взволнованно галдя, дети тянули Саймона по дорожке, которая вела от дома к вершине холма. Чтобы нагнать их, Эмили пришлось пробежаться. От охватившего Саймона несколько минут назад напряжения теперь не осталось и следа, он смеялся и дурашливо откидывался назад, чтобы детям труднее было волочь его к цели. Бен и Рианнон то смеялись, то жалобно тянули: «Ну па-а-ап! Перестань. Ну пошлиииии» – и, хихикая, старались тащить его быстрее.

– Ладно-ладно, иду. Придержите коней. – Он рассмеялся, подмигнул нагнавшей их Эмили и, заметив у нее за плечом дробовик, вопросительно поднял бровь.

Эмили вернула ему улыбку и обнадеживающе кивнула. Во всяком случае, она надеялась, что кивок вышел обнадеживающим. Так не хотелось, чтобы эта семья на своей шкуре узнала, каким опасным местом нынче стал мир!

Облаков, которые гуляли вчера над лощиной, не было, небо прояснилось. На востоке, за границей их оазиса, Эмили видела бегущие по небосводу красные тучки. Лучи солнца тщились пробиться сквозь слой красной пыли, превративший день в сплошные сумерки.

Дорожка, извиваясь, бежала к вершине холма. Чем выше, тем реже росли деревья, уступая место траве. Эмили видела, как дети, с каждым шагом все сильнее возбуждаясь, наконец вытащили спотыкающегося отца на гребень холма и как тот вдруг подобрался и толкнул их себе за спину.

Преодолев последние несколько футов, отделявшие ее от молчаливой троицы на вершине холма и бросив взгляд на открывшуюся перед ними картину, Эмили поняла, что не зря настаивала на том, чтобы пойти с детьми.

Глава восьмая

– Видишь? – сказала Рианнон. По ее юному голоску было ясно: девочка осознает, что поступает правильно, и рада этому.

Их взглядам открылось то, что еще несколько дней назад было царством травы и деревьев. Теперь там не было ничего, кроме клубящейся красной массы. Исчезла и трава, и деревья. Их место заняли джунгли багровеющей инопланетной растительности, которые начинались где-то в миле от подножия холма и простирались до самого южного горизонта.

Старый мир отделяла от нового совершенно отчетливая линия – граница между изначальной земной жизнью и захватчиками, которые уничтожали все, с чем только соприкасались. Так губит полевые культуры сорняк. Земля по одну сторону границы зеленела, по другую же не было иных цветов, кроме красного. Там краснота заливала все, будто кровавый поток. На востоке старый мир все еще существовал, но, перешагнув через демаркационную линию, вы словно ступали на иную планету.

– Господи Иисусе, – услышала Эмили шепот Саймона.

Неужели все это произошло всего лишь за один день? Пока Эмили спала, ела и беседовала с семьей архитектора, изменения шли в невообразимом темпе, гораздо быстрее, чем она могла предположить.

Глядя на далекое красное море, Эмили заметила в воздухе мерцающую зыбь, как раз над границей между инопланетной растительностью и травами и деревьями ее мира. Так дрожит от жары воздух над дорогой в знойный летний денек. Мерцающая завеса почти идеально совпадала с разделительной чертой, она поднималась на несколько футов вверх от земли искажающей зрение стеной. Может быть, она возникла вследствие быстрой трансформации земных растений в чужеродные? Или это признак, указывающий на наличие некой преобразующей энергии, которая неустанно меняет ландшафт?

Разглядывая открывшийся взгляду пейзаж, Эмили старалась найти среди этой красноты какой-нибудь знакомый ориентир, который все еще принадлежал Земле-матушке. Взгляд метался туда-сюда, пока наконец не зацепился за блеснувшую вдалеке озерную гладь. Если бы журналистка не была так внимательна, она, вероятнее всего, ничего бы не заметила: зеркальная поверхность воды была почти такой же красной, как отражающееся в ней небо. Но не озеро и не роща теснящихся друг к другу наполовину возведенных инопланетных деревьев, чьи хорошо различимые толстые корни, змеясь, тянулись к воде, заставили ее ухватиться за руку Саймона чуть выше локтя.

Нет, дело было в почти идеально круглой поляне сразу за озером. Там не было ни растений-пришельцев, ни земной растительности; даже на расстоянии мили или около того эту картину ни с чем нельзя было перепутать. Эмили потрясло даже не возвышающееся в центре поляны гигантское дерево, ветви которого клонились под тяжестью похожих на луковицы громадных плодов, вызвавших у Эмили такой безотчетный ужас, когда она наткнулась на них в лесу во время бегства с Манхэттена.

Нет, причина, от которой перехватило дыхание и лихорадочно забилось сердце, заключалась в том, что она увидела: от одной из луковиц осталась лишь пустая оболочка, валявшаяся теперь на земле у подножия дерева.

И что бы оттуда ни вылупилось, его нигде не было видно.

* * *

– Нужно немедленно уходить, – шепнула Эмили на ухо Саймону. То, что раньше зрело в плоде, могло прямо сейчас наблюдать за ними. Или… красться к ним.

Саймон никак не отреагировал – он просто стоял и смотрел туда, где так недавно расстилались зеленые поля и леса.

– Боже мой, – наконец сказал он, и Эмили не могла понять, что звучит в его голосе, страх или благоговение. – Честно говоря, до сих пор я не был уверен в том, что ты убедила меня, Эмили. Может быть, я просто принимал желаемое за действительное. Но это… – Он обвел рукой горизонт, а потом снова опустил ее на плечо сынишки, притянув ребенка ближе. – Просто сюрреализм какой-то.

– Красиво, правда, папочка? – сказала Рианнон, пребывая в блаженном неведении относительно того, что наблюдает гибель родного мира.

Если это дитя проживет достаточно долго, решила Эмили, оно станет одной из представителей последнего поколения, которое будет помнить, как выглядела Земля до великой трансформации.

– Фантастично! – ответил Саймон, выпуская детей. – А теперь нам надо вернуться домой, ладно?

Рука Эмили все еще лежала на сгибе локтя Саймона, и, когда дети побежали вперед, она придержала их отца. Когда Риа и Бен оказались вне пределов слышимости, но, тем не менее, все еще были прекрасно видны, она сказала:

– Да уж, ты меня не дурила. Ты это видела? Оно все такое… такое… чужое.

– Хорошо, я скажу по-другому. Неприятности еще серьезнее. Ты заметил за озером странное дерево?

– Конечно, – сказал Саймон, – как можно было его пропустить? Эта штука вымахала футов на восемьдесят, если не больше.

Эмили коротко напомнила ему, как наткнулась на такое же одинокое дерево с белыми плодами в лесу под Валгаллой.

– Вот ведь дерьмо какое, – сказал Саймон. – Значит, эти хрени действительно там были? Я-то грешил на какой-то обман зрения.

– Только не проси меня ничего объяснять, потому что адекватных объяснений у меня все равно нет. Но, что бы ни сидело в этой луковице… это дьявол.

Эмили понимала, как нелепо звучат ее слова, однако они были правдой. Говоря «дьявол», она не имела в виду библейского персонажа, просто там, на поляне, она почувствовала какую-то невероятную концентрированную злобу. Ей никогда прежде не доводилось сталкиваться ни с чем подобным. Словно кто-то ледяным ножом ткнул в душу, навсегда оставив на ней шрам. Даже сейчас она вздрогнула от одного лишь воспоминания. Меньше всего на свете ей хотелось бы узнать, что скрывалось в молочно-белом плоде.

Глава девятая

– Не выпускай детей и запри двери, – предупредила Эмили, когда они с Саймоном вошли в дом следом за Риа и Беном.

– А ты куда собралась? – спросил Саймон, увидев, что она и Тор снова двинулись к ведущей в лес дорожке.

Примечания

1

Фут (англ. foot – ступня) – единица измерения длины в английской системе мер. 1 фут = 0,3048 м (прим. переводчика).

2

Миля (от лат. mille passuum – тысяча двойных шагов римских солдат в полном облачении на марше) – путевая мера для измерения расстояния, введенная в Древнем Риме. Миля применялась в ряде стран в древности, а также во многих современных странах до введения метрической системы мер. В странах с неметрической системой мер миля применяется до настоящего времени. Британская и американская (статутная): 1 миля = 1609 м. Обычно, когда говорят просто «миля», подразумевают именно ее.

3

Панспермия – гипотеза о возможности перенесения жизни во Вселенной с одного космического тела на другое.

«Исход» » Пол Энтони Джонс » серия «Эмили Бакстер #2» » Триллер

Пол Энтони Джонс
Исход

Пролог

*** * ***

Глава первая

*** * ***

Глава вторая

*** * ***

*** * ***

Глава третья

Глава четвертая

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***

Глава пятая

Глава шестая

*** * ***

Глава седьмая

*** * ***

*** * ***

Глава восьмая

*** * ***

Глава девятая

Примечания

1

2

3

«Исход» » Пол Энтони Джонс » серия «Эмили Бакстер #2» » Триллер

Пол Энтони Джонс Исход

Пролог

* * *

Глава первая

* * *

Глава вторая

* * *

* * *

Глава третья

Глава четвертая

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава пятая

Глава шестая

* * *

Глава седьмая

* * *

* * *

Глава восьмая

* * *

Глава девятая

Примечания

1

2

3

Пол Энтони Джонс
Исход

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***