Мария Эм

На лезвии Судьбы

Пролог

В огромном мраморном зале было необычайно светло. Высокие цветные витражи, изображавшие сцены героических битв разных времен, народов и миров – гордость хозяина замка – пропускали много света, который отражался от стен и подсвечивал тончайшие прожилки камня, создавая ощущение внутреннего сияния.

В центре стоял большой мраморный круглый стол, вокруг которого на равном расстоянии друг от друга располагалось двенадцать кресел с высокими резными спинками, каждая из которых отличалась своим неповторимым рисунком.

Два кресла были выше других и, подобно исполинам, возвышались напротив витражного окна. На одном из них сияло яркое солнце, на соседнем тускло светила полная луна.

Далее, противоходом солнцу, была изображена мать, держащая на руках младенца. Следующее кресло украшала раскрытая книга, со страниц которой лился свет, затем были меч, лежащий на щите и колода карт на столе, над которой в воздухе парила подброшенная ловкой рукой монетка. Далее шли влюбленные, слившиеся в страстном поцелуе, затем широкое поле, по кромке которого раскинулся смешанный лес, на спинке следующего кресла бескрайнее лазоревое море играло небольшими барашками волн. Следующие картины изображали синее небо над верхушками скал, в котором парил орел, и очаг с жарким огнем. Последнее кресло украшала небольшая остро заточенная коса, нависающая над скалящимся черепом на черном фоне.

Это были особенные картины – они оживали, когда их Хозяева оказывались рядом. Вот и теперь, стоило воздуху подле окна шелохнуться, свиваясь в человеческую фигуру, как меч застучал по щиту, приветствуя Господина.

Мгновение, и возле окна уже стоял высокий мужчина, закованный в облегченные доспехи. На поясе его в массивных ножнах висел меч, инкрустированный рубинами, а за плечами струился серый плащ с кроваво-красным подбоем. Кровь и пепел – вечные спутники войны.

Сам он был высок и мускулист, черные волосы длинной до плеч были затянуты в тугой хвост на затылке. Широкие скулы, орлиный нос и глубоко посаженные черные глаза под кустистыми бровями придавали лицу, наверное, даже излишнюю суровость. Он не был красавцем в классическом понимании этого слова, но было в нем что-то завораживающее. Даже шрам, пересекавший левую щеку от уха и до уголка тонких губ, только украшал его.

Мужчина стоял возле окна и любовался витражом, который изображал последнюю битву «Добра со Злом», как бы пафосно это ни звучало. Было это около ста тысяч лет назад, во времена, когда они только пришли в этот юный мир.

Шла война. Вот уже семь лет без продыху почти каждый день в смертельном бою с демонами – порождениями нижних миров – сходились объединенные войска всех рас. Тьма уже почти победила живых. Почти… Никто тогда не ожидал, что новоприбывшие для борьбы со злом в этом мире в кратчайшие сроки создадут Ангелов.

Лучших воинов было не сыскать, да и сейчас вряд ли найдутся подобные им. Разве что предыдущий их эксперимент – полудемоны, но это отдельная история, все равно они никогда не должны были пересечься в одном мире. Все их создания – плод долгих совместных трудов, но эти две расы, созданные в рекордные сроки гордость их «команды».

После прихода Ангелов война продлилась еще два года. Потери были колоссальные, но главное, что жизнь одержала победу. Потихоньку города отстраивались, поля засевались, скот плодился. Различные расы разбрелись по своим территориям, чтобы снова зажить мирной жизнью. Ангелы же так и остались в этом мире, в качестве надзирателей. Вторые после богов, они предпочитали не вмешиваться в дела других рас.

Всех темных созданий истребить не удалось. Они запрятались в норы и периодически досаждали своими разорительными набегами. Чтобы прекратить это, решено было их отдать под покровительство одного из членов их команды – Дайрина, чтобы тот контролировал популяции различной нежити и нечисти.

Кайрин и Дайрин. Два брата близнеца, внешне на одно лицо, но стоит лишь раз увидеть их рядом, чтобы понять, насколько они разные.

Старший Кайрин был строг и суров, непреклонен и властен, но всегда справедлив в своих решениях, ведь иначе невозможно выдержать груз ответственности, который ложится на плечи повелителя Света. Младший же Дайрин всегда был мягок и добр, отзывчив и покладист, но при этом удивительно своенравен. Ему всегда удавалось избежать конфликтов, но все же остаться при своем мнении. Наверное, такой и должна быть Тьма – гибкой, как тростник, но прочной в своих стремлениях.

Дайрин вот уже много лет следил за всеми порождениями тьмы, сдерживал их и не давал развязать новую войну. Все было хорошо, но тьма изворотлива, она проникает в душу незаметно. Властвуя над тьмой, сложно оставаться от нее в стороне, и с некоторых пор, за Дайрином стали замечать странности и поступки несвойственные ему ранее. Но он, как всегда, умудрялся очень ловко и вовремя предоставлять правдоподобные объяснения и оправдания.

Кайрин защищал брата и всегда становился на его сторону, внимая доводам Дайрина, остальные же старались не перечить Свету. И лишь Джестарин видел истинную суть вещей.

К горному массиву на севере материка постепенно стекалась всякая нечисть, в лесах начали появляться доселе неизвестные виды монстров – сильные, выносливые, злые и неуправляемые. Это длилось уже не первый год, и он, как опытный военачальник, понимал, что это означало – намечалась новая война. И в этот раз им будут противостоять не только толпы демонов и нежити, но и создания, порожденные больной фантазией Дайрина. Джес ни минуты не сомневался, что Повелитель Тьмы не только посещает нижние миры, но и безраздельно властвует минимум в паре из них. Именно там, скорее всего, и находится его «полигон» для создания и испытания новых существ. Только со временем места для новых монстров там становится все меньше и меньше, а фантазии у спятившего творца все больше…

К сожалению, кроме него все предпочитали закрывать глаза на эти странности, а доказательств у Джеса не было…

Воздух рядом с воином сгустился и завибрировал. Череп на спинке кресла полыхнул белым светом из пустых глазниц и грозно клацнул зубами. Рядом с Джестарином стояла невысокая симпатичная девушка с теплыми карими глазами и задорной короткой стрижкой. Длинный черный плащ с капюшоном полностью скрывал ее одеяние, наверное, чтобы не шокировать неподготовленные души видом Смерти в мини-юбке и на шпильках.

Галантно взяв тонкую ручку девушки в свою ладонь, Джес припал губами к нежным пальчикам. Поцелуй не должен длиться долго, чтобы не показаться грубияном, но также и не должен быть слишком поспешным, чтобы дама не почувствовала себя неугодной.

– Приветствую тебя, Морана!

– Приветствую тебя, Джестарин! – в тон ему ответила девушка. – Разговор по именам?

– По титулам мы поговорим позже, когда прибудут остальные, – ответил Джес, провожая девушку к круглому столу. – Вино, фрукты, сладости.

Как по мановению волшебной палочки после слов мужчины на столе возникли два бокала и бутылка терпкого красного вина, ваза с фруктами и конфетница, доверху наполненная различными сластями. Джес тут же откупорил бутылку и разлил вино по бокалам. Темная жидкость текла неспешно и мягко, густая, словно кровь. Девушка слегка поморщилась.

– Просто стакан воды. Джес, ты же знаешь, я не очень жалую спиртное…

– Как пожелает дама, – он повел бровью, и в бокале вместо вина заплескалась чистая родниковая вода. – Как дела в твоей вотчине?

– Прекрасно. Души приходят, души уходят. Как твои дела?

– Ты же знаешь, дорогая, что я ничего не ценю более мира, – мужчина задорно улыбнулся. Странные слова из уст представителя Войны. – Как родные?

– Джес, ты еще о погоде поговори, – невежливо оборвала светскую беседу Морана. – Зачем ты меня позвал? Вернее, зачем ты меня позвал сюда раньше остальных?

Вежливая улыбка сползла с его лица. Мужчина тяжело вздохнул. Как ни странно, но он до последнего оттягивал тот момент, когда придется раскрыть карты. Джес боялся ее отказа, ведь от решения этой хрупкой девушки может зависеть судьба нескольких миров.

– Ты знаешь, чем последнее время занимается Дайрин? – начал он издалека.

– Дядя путешествует по нашим мирам и проводит эксперименты по выведению «охранников», – Морана нахмурилась. – А что случилось?

– В общем-то, ничего, – Джес побарабанил пальцами по столу. – Пока ничего…

– Договаривай! – приказала уже Смерть.

– Я изложу тебе лишь факты, которые стали мне известны. Во-первых, «охранники» – это не создания, призванные защищать мирное население от нежити. Недавно я «случайно» столкнулся с одним из них в подземелье его замка. Это твари нижнего мира, которые специально выведены Дайрином путем скрещивания как минимум пяти самых опасных существ. И это только лишь мои выводы, сделанные на основе их внешнего вида. Какие еще качества им привиты, мне даже страшно представить. И охранять они будут армию. Его армию… от наших войск. Во-вторых, он, вероятно, готовит нападение.

– Откуда ты взял эту информацию?

– Случайно застал его врасплох. Когда я вошел в его кабинет, Дайрин не успел спрятать бумаги, и мне удалось кое-что увидеть. Там были карты местности и план наступления, пара схем создания монстров и еще много чего интересного. Он уже давно не тот добрый Дайрин, которому вы верите.

– Что ты хочешь от меня, – девушка смерила его неприветливым взглядом.

Джес лишь ухмыльнулся. А что еще он ожидал от Мораны?! Дай – ее родной дядя. Он с самого младенчества нянчился с этой девчушкой, играл с ней, катал на плечах, оберегал как родного ребенка…

– Поддержи меня, – просто попросил Джестарин, глядя ей прямо в глаза.

– С чего я должна тебе верить? – холодом, лившимся из прекрасных уст девушки, можно было наморозить горный ледник.

– Я готов открыться, – просто ответил мужчина и, глядя в глаза, протянул ей свои руки.

Морана бросила на него ошарашенный взгляд.

– Ты понимаешь, что делаешь? Ты же не сможешь скрыть от меня ничего! – прошептала она.

– Вполне. Но тебе я доверяю даже свои тайны.

– Странный выбор, – в карих глазах девушки запрыгали озорные огоньки, и она вложила свои маленькие ручки в его широкие ладони. Судя по ее хитрому взгляду, Джес решил, что она собралась покопаться в его мыслях и чувствах несколько глубже, чем того требовали обстоятельства, но это не страшило его.

Через миг их взгляды встретились, и оба утонули друг в друге. Морана как наяву увидела кабинет дяди, разбросанные на столе бумаги с жуткими схемами «живых» существ, план первичных военных действий и список… Имена всей команды. И напротив каждого имени стоял номер, а сверху заглавие: «Очередность устранения». Она была под номером семь. Первым шел ее отец Кайрин, вторым Джес.

«Что ж, дядя», – подумала девушка, – «Зря ты поставил Джестарина вторым. В этом раунде он первый».

– Это были факты, – прервал ее размышления тихий голос воина.

Теперь Морану закружил водоворотом поток мыслей и домыслов мужчины. Они были четки и структурированы, все выводы оправданы, но ей было не до того. Как любая представительница слабого пола, она тоже была впечатлительной. На глаза против воли наворачивались горькие слезы. Любимый дядя Дай, который в детстве катал ее на плечах, теперь хладнокровно подписал приговор своей племяннице. Да, в последнее время он стал нелюдим, вел себя немного странно, но она даже предположить не могла, что дело так серьезно.

Поток мыслей Джеса резко вильнул в сторону, и девушку обдало волной жара. Он думал о ней! Теплота, нежность… Любовь?

Резко дернувшись в сторону, Морана испуганно открыла глаза. Насчет любви были большие сомнения, но вот то, что этот «воин без страха и упрека» питает к ней симпатию, было очевидно. На щеках девушки предательски заиграл румянец. Не ожидала она таких откровений, а Джес, похоже, специально показал ей эти чувства. Неужели он хочет видеть ее в спутницах?! Да нет! Это вряд ли. О камень его сердца разбилось множество девичьих сердец, поэтому Морана никогда не питала иллюзий на его счет.

– Ответь только на один вопрос, после которого я смогу принять решение, – решила она прервать неловкое молчание.

– Я слушаю.

– Что ты хочешь сделать с Тьмой? – она специально назвала лишь титул. В душе до сих пор шевелились отголоски боли от предательства родного человека.

– Запереть, – просто ответил Джес.

– Нереально, – Морана откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу. – Наших сил на это не хватит.

– Наших – нет, а вот объединенных сил одиннадцати…

– Ты так уверен, что все тебя поддержат? – девушка скептически изогнула бровь.

– Теперь да. Вместе с тобой нас большинство, – Джес поднялся со своего места и опустился на одно колено перед девушкой, целуя ей руку.

И в этот момент одновременно ожили все картины на спинках кресел, кроме одной. Полная луна так и осталась неподвижна. Зал заполнился разношерстной толпой.

Статный высокий брюнет в строгом черном костюме под руку с миловидной кареглазой блондинкой в синем вечернем платье вежливо кивнули Моране и Джесу. Кайрин и Риалинда – Свет и Жизнь. Родители Мораны немного удивились, обнаружив дочь в компании Джестарина – Войны, но ничего не сказали. А вот Кириана – Судьба – статная высокая красавица с ярко-медными локонами и глазами цвета майской сирени, затянутая в комбинезон из красной кожи, скептически фыркнула и быстрым шагом направилась к своему креслу. На выходки своей тетки, жены Дая, Морана уже давно не обращала внимания, поэтому и в этот раз она привычно проигнорировала этот жест.

Старший брат девушки Витар – Мудрость – был, как две капли воды похож на отца. Высокий, красивый, только глаза у него были необычного пепельно-серого цвета. Всегда серьезный, сейчас он улыбался. Приветливо махнув рукой, парень задорно подмигнул им с Джесом.

Фриа – Земля, Альма – Вода, Виард – Воздух и Норт – Огонь, как всегда, были одеты в легкие костюмы цветов своих подведомственных стихий. Они тихо переговаривались между собой, разбившись по парам.

Фриа была невысокого роста, симпатичная. Теплые карие глаза буквально лучились добротой. Волосы ее были песочно-золотистого цвета и волнами рассыпались по коричневому шелку. Добрая мать-Земля.

Альма же наоборот была красива холодной красотой. Голубые глаза, темные волосы, отстраненное выражение лица. Темно-синий шелк как нельзя лучше подчеркивал это. Мудрая и вечная Вода.

Виард, озорной пацан в светло-голубом парадном костюме, даже сейчас напоминал легкомысленный Ветер. Растрепанные короткие волосы цвета соломы, желтые глаза с хитринкой и озорная улыбка. Он всегда выглядел так, будто только что подстроил кому-то пакость и теперь ждет результата.

Они с Нортом составляли прекрасный тандем. Оба молодые и бесшабашные и шкодливые. Норт и по характеру был огонь, и внешне. Красные волосы до плеч, алые глаза, симпатичная мордашка и, на удивление, серьезное выражение лица.

Но венцом сего общества был Лиандр – Любовь. Босоногий мускулистый блондин с прекрасными вьющимися волосами до плеч и серебряными глазами. Он был красив просто неземной красотой. Ведь таким и должен быть покровитель Любви! Одет он был в розовые штаны свободного кроя и безрукавку из меха реликтового розового кролика на голое тело. За спиной у Лиандра висели лук и колчан стрел.

Блондин оглянулся по сторонам, подслеповато прищурился и полез в карман брюк. Выудив оттуда огромные круглые окуляры, он нацепил их на нос и обвел зал уже вполне осмысленным взглядом.

– Морана, милая! – радостно вскричал он и напролом кинулся в сторону девушки, перед которой на одном колене стоял Джес.

Она лишь устало закатила глаза и поднялась, рядом встал воин. Добравшись до парочки, Лиандр резко остановился и смерил их суровым взглядом.

– И как это понимать? – грозно вопросил блондин, зыркая на них сквозь очки изрядно увеличенными глазами.

– Очень просто, – беззаботно улыбнулся Джес. – Я отбил у тебя девушку.

– Я не его девушка, – грозно прорычала Морана.

Неизвестно, чем бы закончилась эта «семейная ссора», но по залу громом прокатился голос Кайрина.

– Прошу всех заинтересованных занять подобающие места. Остальные могут удалиться!

И когда все расселись, Кайрин продолжил:

– Приветствую вас, Повелители! Давно уже мы не собирались в столь официальной обстановке. Среди нас нет Тьмы, но он просил меня передать, что не сможет присутствовать, поскольку на данный момент он занят очень важными разработками. Думаю, мы простим его, – все присутствовавшие за столом, кроме Мораны и Джеса, согласно кивнули. – Сегодня мы встретились в Доме Войны. Боюсь, это недобрый знак. Крайне редко война служит залогом мира, но я очень надеюсь, что сегодняшняя встреча станет исключением. Говори, Война!

Кайрин слегка кивнул Джесу. Воин поднялся со своего места, обвел всех присутствующих внимательным взглядом, и спустя пару мгновений заговорил:

– Приветствую вас, Повелители! К моему великому сожалению, Свет прав. Собрал я вас вовсе не по радостному поводу. Я хотел вам рассказать про Тьму.

– Ну, и что ты можешь нам про него сказать? – изогнув бровь, спросила Судьба. Ее этот вопрос интересовал в первую очередь. Будучи законной супругой Дайрина, она была заинтересованной стороной.

– Я понимаю, что тебе этот разговор будет неприятен, но все же я продолжу. Для начала я скажу, что все в последнее время заметили странное поведение Тьмы. Он стал нелюдим, старается избегать нашего общества, занимается своими разработками, – все, включая Кайрина, согласно кивнули. – Когда вы видели его в последний раз?

В зале воцарилась тишина.

– Полгода назад, – первой произнесла Морана.

– Месяц назад, – задумчиво проговорила Судьба, и нахмурилась.

– Я видел его на прошлой седьмице, – продолжил Джес. – И после этого я сразу понял, что эту беду мы можем победить только вместе.

– Что с Тьмой? – одновременно воскликнули Свет и Судьба.

– С ним все в порядке, – заверил их Война. – Относительно в порядке.

– В каком смысле? – сиреневые глаза Кирианы, наверное, могли бы испепелить его, не ответь он сразу.

– Он жив и здоров, но не в своем уме, – Джес поднял руки пытаясь унять тот гул, который поднялся после его заявления. – Недавно я навещал его в замке. Позвольте мне просто изложить факты.

– Говори, Война, – пророкотал Кайрин, – но имей в виду, что за ложь наказание будет суровым.

– Я знаю, Свет! Иначе стал бы я собирать вас всех?! Позвольте просто рассказать вам о моем последнем посещении замка Тьмы…

Война был прекрасным рассказчиком, даже военные действия он мог описать насколько красочно и увлекательно, что прекрасная половина их команды слушала, открыв рот. Это талант. Но в этот раз он рассказывал сухо и сдержано. Он изложил им ровно то, что показал Моране. Реакция оказалась предсказуемой, кто-то задумчиво смотрел вдаль, обдумывая полученную информацию, кто-то неприязненно косился на Джеса.

– Чем ты можешь подтвердить свои слова? – пророкотал Свет.

– Лишь поручительством, – склонил голову воин.

– И кто же готов за тебя поручиться?

– Я! – Смерть гордо поднялась со своего места. – Он говорит чистую правду.

– А тебе-то откуда это знать, малышка? – презрительно приподняла бровь Судьба. – Или ты у нас научилась читать мысли?

– Война открылся мне, – холодно произнесла Морана, проигнорировав издевательский намек тетки на ее юный возраст.

– Конечно, это аргумент в его пользу, – задумчиво проговорил Кайрин, но это еще ничего не доказывает. Мы не можем делать выводы, исходя лишь из наблюдений и домыслов одного из нас.

– Если Тьму не закрыть сейчас, потом может быть уже поздно, – холодно произнес Джес. – Мне бы не хотелось гибели одного из наших миров только потому, что мы не отреагировали вовремя на угрозу.

– Ни о какой угрозе речи не идет! – довольно резко и удивительно зло произнес Свет. – В любом случае сейчас никакого решения мы принимать не будем. Даю тебе месяц на то, чтобы найти доказательства вины Тьмы. В противном случае, я вынужден буду обвинить тебя в клевете.

– Кайрин, ты что, ослеп! – не выдержав, воин подскочил со своего кресла и со всей силы ударил кулаком по столу. – Я не позволю тебе бездействием погубить мир! То, что ты защищаешь брата – это прекрасно, но открой же глаза! Он…

– Молчать! – как раскат грома пронесся по залу глас Света. – Как ты смеешь так со мной говорить! Война, верно забылся. В наказание за твою дерзость я объявляю тебя изгоем! Отныне в течение семи лет ни один из нас не посмеет с тобой заговорить!

– Ты не прав, отец, – раздался тихий голос Мораны. – Джес говорит правду. Пора уже обратить внимание на странности дяди, а не прятать голову в песок, внимая его сладким речам.

– Смерть! Ты, по-моему, также забыла, с кем говоришь!

– Если ты сейчас не послушаешь нас, потом может быть поздно, – упрямо тряхнула волосами девушка. – Повелители, – обратилась она ко всем, – кто из вас готов поддержать нас? Огонь? Воздух?

Но молодые люди лишь потупились, на что Судьба гаденько ухмыльнулась и прокомментировала:

– Зря ты вмешалась, детка, никто тебя не поддержит, только бойкот схлопочешь вместе со своим дружком.

– Почему же никто? – со своего места поднялся Лиандр, хлопая через окуляры огромными глазищами. – Я поддержу!

– Ну, с тобой все ясно, – махнула на него рукой огненноволосая красавица. – Ты хоть в курсе, о чем речь?

– Прекратите этот балаган! – пресек зарождающуюся ссору Свет. – Мы все решили, поэтому…

– Это ты все решил, – неожиданно вступила в разговор Альма. – Вода поддерживает Смерть и Войну.

– Земля поддерживает, – Фриа слегка склонила голову.

– Раз уж наше собрание снизошло до голосования, – ехидно произнесла Кириана, – то Судьба против!

– Жизнь против, – отозвалась Риалинда.

– Свет против!

– Что скажешь Витар? – Морана заглянула в пепельно-серые глаза брата. – Ты олицетворяешь Мудрость, и от твоего решения зависит все.

Повисла долгая пауза. Напряжение, царившее в зале, казалось, можно было резать ножом, но мужчина не торопился с ответом. Он сидел, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. На красивом лице застыло выражение глубочайшей задумчивости. Неожиданно тишину разорвал тревожный звон, только звучал он лишь в сознании каждого.

– Мудрость поддерживает, – выдавил из себя Витар, хватаясь за голову. – Что это такое?!

– Мир умирает, – бесцветным голосом прошептала Смерть. – Мы опоздали. Наше любимое детище умирает.

* * *

Сумасшедший полудемон сидел на полу в тесной сырой землянке и чертил странные символы палочкой на полу. Он нашептывал себе под нос что-то непонятное, какую-то чушь, но эта чушь впоследствии должна была стать заклинанием. Вот уже в сотый раз он проговаривал формулу, но что-то в ней было не так, а что он никак не мог понять.

Он потерял все в этой жизни: семью, любовь, рассудок… И теперь у него лишь два выхода – умереть или попробовать все вернуть.

За его спиной шевельнулась тень, словно потирая руки. Как же удачно все сложилось. У этого чудака должно все получиться. Не зря, ой, не зря Тьма так долго плел эту интригу. Пока все заняты нежитью в другом мире, он довел до сумасшествия архимага в этом…

Тень мягко скользнула к рисунку на полу и подправила одну линию, чтобы она шла с севера не на юг, а на юго-запад. И рисунок сложился. Полудемон перестал бубнить свою абракадабру и недоверчиво уставился себе под ноги.

– Вот оно! – тихо прошептал он. – Спасибо, мой Господин!

* * *

Они опоздали. Когда команда прибыла в гибнущий мир, спасти его уже было невозможно. Ткань мироздания была прорвана, и нижний мир с каждой секундой упорно захватывал все большую часть этого.

Иные доказательства сумасшествия Тьмы уже не требовались.

Объединившись, одиннадцать Повелителей заточили Повелителя Тьмы в этом гибнущем мире, обрекая на вечное существование в Аду.

Хотя, для кого-то и Ад может показаться Раем…

Во всяком случае, Дайрин продолжил свои эксперименты. Только теперь к исследовательскому интересу прибавилось еще желание отомстить.

Отомстить всем, не признавшим Гения…

Много столетий спустя…

Часть первая

Свобода – это осознанная необходимость

Глава 1

Колобок – это первый блин

Началась эта история два года назад, и я вовсе не уверена, что мои приключения на этом закончились, во всяком случае, в покое меня точно теперь не оставят.

Могла ли я тогда предположить, что попытка найти свое место в этом мире заведет меня так далеко?! Нет, я вовсе не жалею о пройденном пути, несмотря на все свалившиеся неприятности, ведь Судьба подарила мне намного больше, чем отняла. И, если бы у меня был выбор, я, не задумываясь, прошла бы весь путь заново…

Зачем я все это пишу? Не знаю. Наверное, чтобы просто оставить после себя эту историю.

Единственное, о чем я немного жалею, так это об одной несбывшейся мечте.

Но, обо всем по порядку.

Как и большинство историй, эта началась с дороги…

Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралось широкое поле. Лишь вдалеке, на горизонте, виднелась тонкая полоска леса. Дурманящий аромат прелой травы сводил с ума, вызывая уже через полчаса легкую мигрень. Весна в этом году выдалась холодной и сырой, поэтому никто, даже ведуны, и не предполагал, что Травень[1] порадует теплом уже в самом своем начале. И вот теперь мне приходилось почти в буквальном смысле вариться в теплой шерстяной рубахе, ибо ничего более легкого я захватить из дома не догадалась.

Пыльная растрескавшаяся дорога тонкой змейкой извивалась среди разнотравного великолепия. Ну, это ж надо было додуматься в чистом поле проложить тракт не по прямой, а зигзагами. Не меньше десятка верст лишних придется проехать.

Конь подо мной, видимо, почуяв настроение хозяйки, закусил удила и дернул огромной черной башкой с белой стрелкой на морде, намереваясь сойти в поле. От резкого рывка я чуть не вылетела ласточкой из седла, за что своенравный жеребец тут же получил прутом по филейной части.

– Только попробуй еще раз так сделать, – я погрозила коню кулаком в правый глаз, – при первой же возможности сдам на колбасу!

На что этот мерзавец лишь хитро на меня покосился и слегка поддал задом. Знает, поганец, что я его люблю, а ругаюсь больше так, для порядка. На самом деле он никогда и не пытался всерьез меня скинуть, ибо, зная Киру, летать бы мне тогда, как ведьме без метлы. Проверено на добровольцах.

– Давай, пошевеливай копытами, – я слегка поддала коню шенкеля[2]. – До ближайшего селения еще топать и топать.

Тяжко вздохнув, словно жалуясь равнодушным небесам на несносную хозяйку, Кира медленно поплелся по дороге.

Я достала из сумки старую потрепанную карту. По Орочьему тракту следующим располагалось довольно крупное село Горбунки, и до него оставалось еще верст десять. Время уже давно перевалило за полдень, поэтому следовало бы поторопиться, чтобы избежать очередного ночлега под открытым небом.

Через час духота стала просто невыносимой, а на горизонте показались быстро приближающиеся черные тучи.

– Грозы не миновать, – со вздохом констатировала я. – И ведь плаща непромокаемого тоже нет. Ну что за невезение?!

Я как раз хотела купить эту столь необходимую в пути вещь в Горбунках, где располагалась крупная, по сельским меркам, ярмарка. Словно в насмешку над моими надеждами, издалека донесся первый раскат грома.

С грехом пополам я все же пустила особо вредного сегодня коня в галоп, надеясь обогнать стихию, но куда там. Когда до околицы Гобунков оставалось каких-то полверсты, поднявшийся ветер, резким порывом взметнул мелкую дорожную пыль прямо в лицо. Кира резко сбавил ход, перейдя на шаг, пока хозяйка протирала глаза и чихала, но стоило мне только снова выглянуть из рукава рубахи, как тут же хлынул дождь.

Одежда моментально намокла и прилипла к телу, светло-русая, до пояса, коса повисла мокрой плетью.

– Что такое «не везет», и как с этим бороться, – пробурчала я себе под нос.

Конечно, окунуться в прохладную влагу после трех жарких дней было очень приятно, но вскоре меня начал бить мелкий озноб. Всегда была мерзлячкой. Как бы теперь простуду не схватить.

Под ливнем дорога мигом раскисла, а вместе с ней увяла и надежда добраться до села как можно быстрее, ибо гнать коня по жидкой грязи станет разве что самоубийца.

К воротам мы подошли уже затемно, и, естественно, они оказались закрыты.

– Свет великий, – взмолилась я, – ну за что мне все это?!

Кира лишь ехидно фыркнул, мол, это тебе наказание за мои страдания. Хотя он сейчас выглядел так же жалко, как и я – мокрый, грязный, уставший.

Барабанила в ворота я минут десять, пока в смотровом окошке не показалась заспанная красная рожа охранника, который далеко не сразу сумел собрать глаза в кучу, чтобы обозреть, кого принесло, а когда узрел, то недвусмысленно указал маршрут, по которому я должна была отправиться на «хутор бабочек ловить» как минимум до утра. После этого лысоватый мужичонка попытался захлопнуть оконце, но я успела подставить руку.

– Уважаемый, погодите!

– Слышь, девка, я ж те сказал, иди отседа. До утра никого не пущу. Нечисть последнее время разгулялась, староста велел от зари и до зари вапще никого не пущать!

– Но где же мне переночевать? На улице гроза!

– Вот именно! Гроза – бесячье время! Поэтому иди по добру по здорову, я и так из-за тебя уже насквозь мокрый.

– Пожалуйста, пустите! – взмолилась я, представляя себе веселенькую ночевку в ближайшей луже. – Я три дня в дороге, устала, вымокла и замерзла. Если сегодня я останусь на улице, то обязательно простужусь. У вас ведь, наверняка есть дети. Подумайте, что бы чувствовали вы, если бы вашего ребенка в такую погоду заставили спать на улице.

Мужик мигом переменился в лице, побледнел и смерил меня крайне нелюбезным взглядом.

«Наверное, для него это была больная тема», – запоздало подумала я и уже развернулась, чтобы пойти поискать хоть какое-то укрытие от дождя, когда меня догнал его окрик:

– Налево вдоль стены тропка, ведет в лесок. На краю изба стоит. Туда постучись.

И смотровое окошко с грохотом захлопнулось.

Идти пришлось довольно долго. На мокрой узкой тропинке конь шел, понурив голову и свесив почти до земли черную гриву, с которой в три ручья текла вода. В кромешной тьме тропа скорее угадывалась, нежели была видна. Гроза с яркими вспышками молний ушла дальше, оставив после себя лишь проливной дождь, который, судя по всему, зарядил не меньше, чем на сутки.

Неожиданно конь остановился и поджал уши.

– Что случилось? – стараясь перекричать шум дождя, спросила я. Естественно, ответа не последовало. Я часто разговариваю с Кирой. Ведь он для меня не просто средство передвижения, а друг, проверенный и надежный.

Я внимательно прислушалась, но ничего, кроме дождя, не услышала.

– Пойдем. Тебе показалось.

Но конь даже не подумал сдвинуться с места, лишь затанцевал, оскальзываясь на грязи.

– Кира, успокойся, все нормально, – я протянула руку, чтобы похлопать его по шее, да так и застыла.

Теперь и я явственно услышала приближающийся вой. Он был похож на волчий, но более низкий, с хрипотцой и надрывом. Так могут выть только…

– Волколаки! Кира, что ты встал, как истукан! – я с силой пнула коня и он, будто очнувшись, припустил с места в карьер. Вскоре сзади послышалось глухое рычание. Нежить нагоняла нас намного быстрее, чем того бы хотелось.

Я оглянулась назад. Ой, как же зря я это сделала! Буквально в паре шагов от Кириного, крупа, радостно улыбаясь во всю свою немаленькую пасть, неслись три волколака.

Внешне они были похожи на волков, только морды были немного короче и шире, из-за чего казались сморщенными и приплюснутыми, да и пасть была больше волчьей раза в три. С клыков у них во время бега срывались хлопья едкой слюны, которая светилась в темноте бледно-голубым светом. Размером это чудовище было чуть меньше годовалого теленка. Радовало одно – хоть волколаки и причислялись к нежити, но убить их также можно было обычным оружием.

Только вот незадача! Меча, равно как и лука, у меня с собой не было. А пытаться заколоть хищную нежить простым походным ножиком, который разве что колбасу резать годится – это просто безумие.

Прямо рядом с задней правой ногой коня впустую щелкнули страшные челюсти. Кира жалобно заржал и резко скакнул вперед. Передней ногой он попал в небольшую канавку, доверху заполненную водой, и, поскользнувшись, тяжело рухнул.

Как обычно, мне повезло. Я вылетела из седла за какую-то секунду до того, как конь завалился на бок. Кубарем прокатившись по грязи пару саженей, я с громким хлюпом шлепнулась на живот, со всего маху напоровшись на камень. В правом боку что-то хрупнуло, и сразу стало тяжело дышать. Попытка встать на четвереньки отозвалась резкой болью, но жалобное ржание Киры и глухие звуки ударов придали мне сил. Кое-как поднявшись на ноги, я выдернула из-за голенища сапога ножик, завернутый в тряпицу. Хоть какое-то оружие.

Волколаки, видимо, решив не размениваться на мелочи, окружили нервно пританцовывающего коня и злобно щелкали зубами, примеряясь к броску.

– Урррр-ур-рур, – раздалось, как мне показалось, слегка ехидное рычание.

– Руууур-уррр-ур, – грозно ответил второй монстр. Они что, переговариваются?! Было, конечно, в свое время высказано предположение о наличии зачатков разума у волколаков, но его пока еще никто не доказал.

Третий зверь сверкнул зелеными огоньками глаз и медленно повернулся в мою сторону. Вытянутая вперед рука задрожала так, что тупой недлинный нож почти выпал из мигом ослабевших от страха пальцев, но я мужественно не сделала ни шага назад.

Взгляд метнулся в сторону коня, на которого в эту секунду опять бросился волколак, целясь острыми как бритва зубами в горло, но Кира успел встать на свечку и огреть зверя пудовым копытом по носу. Волколак тоненько взвизгнул, как маленький щенок, и обиженно стал тереть лапой морду.

На черной шкуре жеребца уже были заметны светлые подпалины в тех местах, куда попадала едкая слюна тварей, но кровоподтеков, свидетельствующих об укусах, пока не было, и слава Свету! Еще не хватало, чтобы мой конь через сутки превратился в такую же мерзость! Да я скорее убила бы его своими руками, нежели обрекать на такое существование! О том, что вскоре мы оба можем стать подлунными тварями, я старалась не думать.

Момент, когда «мой» монстр прыгнул, я пропустила, отвлекшись на очередную попытку нежити достать зубами круп коня, поэтому тварь повалила меня на спину, как тряпичную куклу. Нож улетел куда-то в сторону, а я лишь успела выставить вперед руки, которые по счастливой случайности уперлись волколаку в глотку, удерживая его пасть на расстоянии. Светящаяся капелька слюны сорвалась с клыка и упала мне на левую щеку.

«Хорошо, что не в глаз», – только и подумала я, морщась от пронзительной боли, словно на открытую рану плеснули крепчайшего самогона, и стараясь не заорать в голос.

Волколак явно превосходил меня по силе, руки уже немилосердно дрожали, из последних сил удерживая тварь на расстоянии пяди от моей шеи. И тут эта дрянь переступила лапами и всем весом навалилась мне на грудь в районе сломанного ребра. Острые когти прорвали рубашку, расцарапывая мне кожу в кровь. Резкая пульсирующая боль пронзила правый бок, силы окончательно покинули меня. Честное слово, мне показалось, что тварь улыбается, опуская морду к моему горлу. В этот момент Кира громко взвизгнул.

«Приехали!» – подумала я, глядя в светящиеся глаза твари.

Время будто замедлило свой бег. Вот волколак медленно, словно зевая, широко открывает пасть, прищуривает глаза и опускает голову. Еще миг, и острые зубы разорвут мне горло. Будет больно, но это ерунда по сравнению с превращением. Пройдут сутки, и я встану. Вернее, то, что останется от меня. Уже не живая, но еще не мертвая. Кости будет ломать, а мышцы крутить судорогами, пока они будут менять форму. Волколаки никогда не съедают свою жертву полностью. Обычно они выпивают кровь, а мясо почти не трогают, чтобы в следующую ночь в стае было пополнение – очередная тварь, обуреваемая дикой жаждой. Монстр с живой душой, бессильной против звериных инстинктов.

Откуда я это все знаю?! У меня был хороший учитель. Деревенские поговаривали даже, что это маг, утративший силу после какого-то особо мощного ритуала. Вот он-то мне и рассказал о том, что происходит с укушенными волколаком. Он вообще многому меня научил. Жаль, пропадут даром его старания…

Слева что-то коротко свистнуло. Волколак на миг завис надо мной, а затем упал, всей тушей придавив к земле. Из моей груди вместе с остатками воздуха вырвался слабый хрип, и я затрепыхалась, стараясь выбраться, чтобы вздохнуть. Ледяные капли дождя падали на лицо, попадая в глаза и не давая толком ничего увидеть. Буквально рядом со мной раздалось еще два коротких свиста, и с другой стороны донесся собачий визг, который, впрочем, тут же и затих.

– Поднимайся, – услышала я низкий мужской голос.

Неожиданный спаситель с легкостью приподнял тяжелую тушу нежити и откинул в сторону. А я так и лежала, все еще не решаясь поверить в то, что осталась жива. Мужчина, закутанный в длинный черный плащ с глубоким капюшоном, подошел и подал мне руку, помогая подняться.

– Пошли, – скомандовал он.

– Ку-ку-куда?

– Домой.

– За-за-зачем? – кажется, от пережитого шока, я стала туго соображать.

– За шкафом. Очнись ты уже! Ты ведь сама шла к моему дому.

– А? Ага! – только и вымолвила я, безучастно глядя перед собой. В голове стоял немелодичный гул, а мысли, как тараканы, разбегались в разные стороны до того, как я успевала их поймать.

– Или ты собираешься ночевать посреди поля в ожидании следующей стаи? Их в последнее время по округе много развелось, – ласково, как ребенку, сказал мужчина, подталкивая меня в спину. – Бери свою клячу и иди за мной. Через пять минут будем на месте.

– Сам ты кляча, – пробурчала я себе под нос, подходя к нервно вздрагивающему коню и беря его за повод.

Рядом на притоптанной траве лежало еще две туши волколаков. У каждого из них в боку торчало по стреле с красным оперением.

Мой спаситель не соврал. До его дома оставалось буквально треть версты, так что, если бы Кира не упал, мы, возможно, смогли бы избежать столь близкого и неприятного знакомства с местной подлунной фауной.

Пока мы шли, я немного пришла в себя, но сей факт бодрости моей походке не добавил. Дождь хоть и перестал, зато сменился промозглым ветром. Мокрые сапоги хлюпали на все лады и натирали ноги, одежда неприятно холодила кожу, отчего меня уже ощутимо знобило.

Но не успела я впасть в уныние и начать себя жалеть, как мы уже пришли. Крепко сбитую избу окружал высокий бревенчатый забор, от которого веяло холодом.

«Наверняка, заговоренный», – подумала я, проходя через широкие ворота.

Мужчина прищелкнул пальцами, и по всему периметру на расстоянии пары локтей друг от друга повисли магические светлячки.

Дворик был довольно большим. Слева от дома на расстоянии десятка саженей находилась баня, из трубы которой шел дымок. С правой стороны располагался сарай для животных.

– Поставь коня в загон и оботри от яда, – скомандовал хозяин дома, – иначе он завтра же сляжет. Воды я сейчас принесу. Сено найдешь в последнем загоне, там же и овес. Сама потом сразу в баню иди. Я для тебя уже все приготовил. А там и ранами твоими займемся.

– Но откуда…

– Все разговоры потом, – мягко оборвал меня мужчина. – Отдохнешь, там и поговорим. Иди.

Киру в порядок я приводила около получаса. Бедолага! Он не столько страдал от яда, медленно разъедающего шкуру, сколько дрожал от страха и нервно всхрапывал. Я отмыла все светлые пятна чистой колодезной водой и обтерла коня сеном, чтобы не стоял мокрым. Слюна волколаков успела прожечь шерсть, но кожа, хоть и была сильно воспалена, осталась целой.

– Придется тебе пятнистым походить, милый мой, – прошептала я, уткнувшись в Кирино плечо. На что он слегка толкнул меня, угодив прямо по больному боку.

– Пора и о себе подумать, – пробормотала я и, охая от пульсирующей боли, направилась в баню.

В предбаннике уже лежали три белоснежных полотенца, широкая рубаха, штаны и большие тапки. Заботливый хозяин и об этом позаботился. Моя смена одежды, лежавшая в сумке, притороченной к седлу, безнадежно промокла. Я даже не стала ее доставать. Завтра. Все завтра.

Как только я намылась и оделась, дверь распахнулась, явив моему взору высокого симпатичного брюнета лет тридцати. В его черных коротких волосах, торчащих неровным ежиком, в свете свечей периодически пробегали зеленые блики. Глаза были довольно большими и такого же бездонно-черного цвета. Широкие скулы, нос с небольшой горбинкой, четкий подбородок – вполне себе приятный тип.

– Как самочувствие? – поинтересовался он.

– Спасибо, уже намного лучше, – я заглянула ему в глаза и обомлела. В глубине зрачков плясали те же зеленые блики, которые я сначала приняла за игру моего утомленного сознания.

– Тогда прошу на ужин.

Он широко улыбнулся, и я истошно заорала. Похоже, под ужином подразумевали меня. Во рту у него влажно блеснули две пары длинных клыков. Мужчина, все также улыбаясь, шагнул ко мне, я закричала еще громче и позорно упала в обморок.

На сегодня лимит стрессов исчерпан!

Глава 2

Даже если вас съели, остается как минимум два выхода

Утро для меня наступило непростительно поздно. Когда я открыла глаза, яркое весеннее солнышко уже немилосердно припекало. Сладко потянувшись, я откинула одеяло и медленно стала подниматься, опасаясь потревожить больной бок. Тугая повязка, стягивающая грудь, сильно мешала.

Комната, где мне довелось очнуться, была небольшой, но довольно уютной. Возле окна стоял стол с двумя стульями, на одном из которых висела моя одежда, возле левой стены кровать, напротив нее большой шкаф с зеркалом на створке, возле двери тумбочка с умывальником. Наверное, это комната хозяина…

Воспоминания о том, в чей дом меня занесла нелегкая, прокатились ледяной волной. Странно, что я вообще проснулась. По всем законам жанра он должен был прикончить меня ночью и съесть на завтрак. Холодный липкий страх сжал сердце.

Наскоро умывшись и переодевшись в свои вещи, я тихо вышла из комнаты, надеясь быстренько отыскать свою сумку, оседлать Киру и смыться, оставив хозяину серебрушку за заботы, и все это желательно не попадаясь ему на глаза. Не тут-то было!

– Ну, здравствуй, спящая красавица!

Он сидел за столом в центре большой комнаты, спиной к окну, и неотрывно следил за каждым моим движением. Этот немигающий внимательный взгляд пронизывал насквозь. Стадо мурашек промаршировало по спине в сторону пяток, да так там и осталось вместе с моей перепуганной душой. На пару мгновений я даже забыла, как надо дышать.

– Проходи за стол, – предложил мужчина, поднимаясь. – Что ты замерла возле дверей?

Он приблизился и, взяв меня за руку, потянул к центру комнаты. Сильные горячие пальцы сомкнулись на моем запястье, и я задрожала, как осиновый лист. По инерции сделав пару шагов за мужчиной, я с тихим всхлипом опустилась на пол – ноги подкашивались, отказываясь меня держать.

Виры никогда не были кровожадными монстрами, но сама по себе их природа вселяла в людей ужас. По сути, они не были оборотнями, хотя именно двойственность была их отличительной чертой.

Оборотни зачастую имеют ипостаси человек-зверь, и таких примеров море: оборотни-волки, тигры, медведи и так далее. Между собой они уже делятся на истинных, всегда сохраняющих разум и меняющих ипостась по собственному желанию, и подлунных или «проклятых», тех, которые оборачиваются лишь в полнолуние и полностью теряют разум, становясь кровожадными чудовищами. Намного реже встречаются животные оборотни, например, курыс. Чаще всего он выглядит как обычная серая кошка, только размером с рысь, но при необходимости может превращаться в птицу.

Виры, как и оборотни, имеют вторую ипостась, только она является скорее темной половиной их природы… Демонической природы. При превращении кожу их покрывает прочная чешуя, а на руках отрастают когти, способные пробить почти любую броню. К сожалению, более подробного описания внешнего вида от учителя я так и не добилась, наверное, он и сам ни разу не видел вира-демона.

Оборачиваясь, вир приобретал почти все повадки и инстинкты этих существ. И вот здесь-то и крылась основная опасность. Что окажется сильнее: разум или инстинкты. Поэтому виры крайне редко меняли ипостась, но если это происходило, кровь лилась рекой.

Война с вирами была за всю историю лишь одна, когда те несколько тысячелетий назад пришли в наш мир. Пришли они не с войной и хотели занять пустующие территории на северо-западе континента. Местной власти такое самоуправство пришлось не по вкусу, и король Толии, созвав под свои знамена Лонгскую армию и Раскских троллей с орками (которых хлебом не корми, дай только кому-нибудь морду набить), двинулся войной на «злостных захватчиков». Эльфы, жители долины Холмов, вампиры и прочие разумно остались в стороне.

Поначалу виры пытались вести мирные переговоры, сдерживая армию противника магией, но вскоре поняли, что это бесполезно…

Гномы же, населяющие Стравские горы, которые сейчас отделяют Империю виров от всего остального мира, до последнего сохраняли вооруженный нейтралитет, но когда военные действия стали проходить непосредственно у подножия их «дома», встали на сторону сильнейшего.

Во славу людей и орков с троллями стоит заметить, что война шла целых три месяца и закончилась подписанием капитуляции. Виры не запросили многого, лишь те земли, которые им приглянулись, поэтому пришлось Толии слегка пересмотреть государственные границы.

Так на карте появилась Империя Родомир. Земли те, кстати, хоть и были скалистыми и не особо плодородными, зато оказались золотоносными, но, помня печальный опыт, люди не спешили с попытками отвоевать сей лакомый кусочек.

С раннего детства самыми страшными чудовищами для меня были вовсе не мифическая Бабайка (которая, кстати, реально существует, но явно не оправдывает возложенных на нее надежд, ибо это всего лишь мелкий грызун) или Кощей, а виры. Хотя последние редко покидали пределы Империи, но все же в каждом более или менее крупном городе всегда можно было встретить нескольких представителей этой расы.

А сколько кровавых историй про них было рассказано моими сверстниками ночью у костра, и не счесть! Да и учитель мой не питал к ним особой любви. Рассказывал о вирах он всегда сдержанно, но я чувствовала его неприязнь к ним. Лишь потом я поняла, что это был страх…

– Свет великий! – вздохнул вир, понимая, что поднять меня с пола можно только силой. Он отпустил мою руку и вышел из комнаты.

Не успела я перевести дух и начать связно соображать, как он вернулся, неся в руках чашку с какой-то гнусно пахнущей жижей.

– Выпей! – приказал он, протягивая мне ее.

– Не-не-не хочу! – я усиленно замотала головой.

– Пей, я сказал, иначе мне придется вливать в тебя отвар силой! Не хотелось бы наставить тебе синяков.

– Что, есть невкусно будет? – сначала ляпнула, потом подумала. Язык мой без костей! Мужчина так выразительно на меня глянул, что мне даже стало стыдно. В его взгляде смешались сожаление, разочарование и… обида.

– Сама подумай, если бы я хотел причинить тебе вред, то зачем бы мне тогда спасать тебя от волколаков, а потом еще и лечить?

– Не знаю, – честно ответила я и задумалась. – А зачем тогда? – с искренне детской непосредственностью спросила я.

– Мы вовсе не такие монстры, как вы, люди, думаете, – он поставил чашку на стол и отошел к окну, повернувшись ко мне спиной. – Если ты себя хорошо чувствуешь, – холодно произнес вир, – то можешь седлать коня и ехать дальше. Твоя сумка возле двери. Я положил туда еще краюху хлеба и полголовки сыра. Если брезгуешь, можешь потом выкинуть.

Я, не веря своим ушам, медленно поднялась с пола и осторожно двинулась к выходу. Надо бы отблагодарить хозяина за помощь.

– И не вздумай оставлять деньги, – донеслось мне в спину. И уже тише, – У тебя и так их немного.

Пришла в себя я только тогда, когда закидывала на спину Кире седло. Что я такое творю?! Как последняя неблагодарная тварь, вместо того, чтобы сказать спасибо, обидела хорошего человека, тьфу, то есть вира. Ведь он действительно мог бы просто меня не спасать, но нет, вылез из дома в жуткий ливень, чтобы подобрать меня, отмыть, отогреть, а я…

Мне было невыразимо стыдно, но еще больше мне было страшно возвращаться в дом. Свежа еще в памяти была история о том, как один вир в каком-то небольшом городке голыми руками перебил почти треть населения, и никто так и не смог его остановить. Ночью, когда вир возвращался на постоялый двор, его попытались ограбить на улице. Нападающих было слишком много, поэтому, перекинувшись демоном, тот просто раскидал грабителей, как котят, а потом не смог остановиться…

Общаться с вирами – это все равно, что курить трубку, сидя на бочке с порохом. Может, рванет, а, может, и нет.

Недовольный всхрап коня вывел меня из задумчивости.

«Хозяйка, ты либо туда, либо сюда», – всем своим видом говорил Кира.

– Ладно, ладно, – пробурчала я, стаскивая с коня седло и потник. Совесть оказалась сильнее.

Когда я на мягких лапах прокралась в дом, из «гостиной» донесся голос вира.

– Проходи уже, садись завтракать!

Я вздрогнула, но послушно вошла в комнату. Стол был накрыт на двоих.

– Хочешь спросить, откуда я узнал? – мужчина поднял на меня свои бездонные глаза.

– Уже догадываюсь, – себе под нос пробурчала я.

– Ну, раз больше вопросов пока у тебя нет, садись поешь. И выпей отвар, иначе вся моя работа по сращиванию сломанных костей пойдет насмарку!

Я послушно прошла к столу и залпом осушила кружку с этой пакостью. На вкус оно оказалось еще хуже, чем на запах, и настояно на спирту. В груди мигом потеплело, голова слегка закружилась, и я почти упала на стул. Вир тут же положил мне в тарелку половину большой яичницы с помидорами, кусок мяса и ломоть хлеба с маслом. Долго уговаривать меня не пришлось, поэтому ближайшие минут пятнадцать я усердно занималась поглощением завтрака.

Когда с едой было покончено, и мы мирно попивали травяной чай с медом и плюшками, я наконец-таки задала мучавший меня вопрос.

– Так ты все же телепат?

– Да, – вир спокойно смотрел мне в глаза, отчего по коже армией пробежались мурашки. – Не бойся меня, я не причиню тебе вреда. Как ты уже заметила, я зеленоликий. Для моего народа блики в глазах и волосах означают предрасположенность к той или иной… как бы лучше объяснить, не то, чтобы стихии, скорее сфере деятельности. Я – лекарь. Я лечу не только тело, но и душу, а для этого необходимо знание всех ее потаенных уголков.

– И от тебя нельзя скрыть совсем ничего? – на удивление, это известие меня не столько напугало, сколько вызвало искреннее сочувствие к виру. Насколько, наверное, тяжело жить на свете с таким грузом.

– Нет, конечно, всегда можно поставить блок, который оградит разум от моего постоянного присутствия, но, если это потребуется для лечения, то я без труда смогу его сломать.

– Ой, кстати, мы так и не познакомились, – спохватилась я. Успела уже поспать в чужом доме, нахамить хозяину, позавтракать, а представиться не удосужилась, – Я Мирáя…

– Я уже знаю, – вир слегка улыбнулся. – Меня зовут Лирэй. Если хочешь, я могу поставить на тебя блок, чтобы лишний раз не смущать.

– Если можешь, поставь, – я слегка улыбнулась. – Хотя, все равно все, что хотел, ты уже узнал.

– Ошибаешься, – Лирэй сделал пару пассов над моей головой, отчего в ушах на мгновение пронзительно зазвенело. – Я лишь просмотрел твой характер и последние события, не более. Не поверишь, но мне намного более приятно общаться с человеком, постепенно разгадывая его сущность, нежели узнать все в одну секунду.

– Скажи, неужели все виры телепаты?

– Вовсе нет, – успокоил меня мужчина, – лишь лекари, да и то не все, и менталисты. Среди нас этот дар встречается примерно так же часто, как среди человеческих магов. Так что можешь не шарахаться от каждого встречного вира, как от чумного, – Лирэй улыбнулся.

– И вовсе я не собиралась, – насупилась я. За прошедшее время я успела немного привыкнуть к виру, и он уже не вызывал во мне того священного ужаса, как вначале. Тем более, я не ощущала от него никакой опасности, а уж на это нюх у меня хороший.

– Скажи, красавица, – наконец, задал первый вопрос вир, подливая мне еще чаю, – почему ты сбежала из дома?

– Ну, – я замялась. С одной стороны не хотелось затрагивать больную тему, но с другой скрывать особо было нечего.

– Если это тайна, можешь оставить ее при себе, – вежливо предложил хозяин дома.

– Да нет, не тайна, – сказала я, глядя в чашку, поболтала в ней жидкость по стенкам, в итоге пролила на стол и начала свой рассказ. – Я сирота. Родители умерли, когда мне было одиннадцать лет. Сначала мама, через полгода отец. Меня на попечение взяла к себе тетка, скольки-то-там-юродная сестра матери. Я прожила с ней семь лет, – я рассказывала будничным тоном, не вдаваясь в подробности, но в душе у меня бушевал вулкан. Сколько детских обид до сих пор не могла я простить. – Это было непростое время, у Марфы своих-то детей было четверо, и все девки, так еще и меня приютить пришлось.

– А твой дом?

– А в моем доме поселилась старшая ее дочь с мужем и детьми. Она как раз в год, когда я осиротела, замуж вышла. Время шло, я выросла, на меня стали засматриваться парни. Логично предположить, что еще год-два, и я мола бы заявить свои права на родительское наследство… Вот тетка и решила от меня избавиться самым радикальным способом.

Я надолго замолчала. Просто смотрела в окно, не мигая. Лирэй меня не торопил, ждал, когда я достаточно соберусь с силами, чтобы продолжить.

– Вечером, когда я уже легла спать, смутное чувство тревоги не давало мне покоя. Я долго ворочалась, пытаясь уснуть, а потом, отчаявшись, решила немного прогуляться. Деревенька у нас, хоть и глухая, но спокойная была. Я выскользнула через окно и направилась сначала к конюшне проведать Киру. Когда я проходила под окнами, в которых, несмотря на поздний час, горел свет, то услышала голоса. Тетка разговаривала с какими-то мужчинами. Они говорили очень тихо, так, что мне приходилось напрягать весь свой слух. Лишь услышав их голоса, я поняла, что тревога, не дававшая мне уснуть – это не что иное, как предчувствие беды…

– Марфа, я хочу вас спросить, вы отдаете себе отчет в том, что станет с вашей племянницей, – спросил первый мужчина хриплым голосом.

– Да, мой Господин, – залебезила тетка. – Но я бы очень хотела исполнить последнюю волю моей покойной сестры. Бедная Тани так мечтала увидеть свою дочь среди ваших сестер. Она будет счастлива там, на небесах!

– До того, чтобы встать в один ряд с моими сестрами, Мирае придется много лет быть сначала простой прислужницей, потом прилежной ученицей, а уж потом она получит право пройти испытание. Надеюсь, у нее кроткий нрав, ибо в нашей обители лишь смирение дает силы, вынести все испытания.

– О, да, мой Господин! Более кроткой и робкой девушки вы не найдете!

Я чуть не закашлялась. Это я-то кроткая и робкая?!

– У вас все же остается выбор, – раздался другой мужской голос, более писклявый и противный. – Мой собрат соизволил пригласить меня с собой, ибо наши обители, хоть и могут показаться далекими друг от друга, не в пространственном плане, конечно же, но все же они близки по духу и целям. Я со своей стороны могу предложить вашей племяннице место в моей обители. Пусть ее жизнь будет лишена многих радостей, но зато хоть малую толику женского счастья она получит.

Я уже начала догадываться, о чем они говорят, и этот разговор с каждой фразой нравился мне все меньше и меньше. Единственный выход – бежать. Весь вопрос в том, сколько у меня оставалось времени.

– Я даже затрудняюсь принять такое решение, – пролепетала Марфа. – Храм Судьбы или храм Любви. Своим желанием принять к себе мою племянницу вы оказываете величайшую честь всей нашей семье.

– Свет Великий, – только и смогла прошептать я, сползая по стене дома на холодную землю. Я предполагала, что тетка попробует избавиться от меня, отдав в какой-нибудь храм на служение, но только не в эти! Храм Судьбы славился самыми строгими нравами, за малейшую провинность там могли запороть до смерти. Жрецами становились только провидцы, и если в послушнике или послушнице за время обучения не просыпался этот дар, то они навсегда так и оставалась в роли обыкновенной прислуги.

Сбежать оттуда было невозможно! Беглеца ловили почти сразу, ибо провидцам не составляло труда узнать его местоположение. За такой проступок провинившегося могли на месяц заточить в карцер на хлеб и воду или отправить на неделю в подземелья на пытки. Хотя и тут бывали исключения. Некоторые каким-то образом были защищены от дара жрецов, но таких были единицы.

В плане наказаний Храм Любви был более мягок к своим приспешникам, но от этого не менее жесток. В нем учили использовать любовь (во всех смыслах) в качестве энергетического канала. Если человек сам приходил в Храм, чтобы пойти в услужение, то там он находил не только дом, но и истинное счастье, но если туда отдавали силой, иначе, как адом это было не назвать. Возможно, Боги и создавали Храмы во благо, чтобы помочь всему живому своим покровительством, но люди, как обычно, все опошлили.

– Отступные мы вышлем вам сразу же, как Мирая прибудет в Храм, – сказал служитель Судьбы. – Сумма, как обычно, составит сто золотых.

Ого! Как меня, оказывается, высоко оценивают.

– Я предлагаю поступить по справедливости, – продолжил мужчина. – Я заберу ее в свою обитель и, если в ней не обнаружится Дара, тогда передам Мираю своим собратьям в Храм Любви.

– О, да! Это будет очень великодушно с вашей стороны, – пролепетала Марфа.

В этот момент я даже представляла себе ее лицо. После того, как ей озвучили сумму, глаза у тетки округлились и остановились на одной точке. В уме она уже считает, куда бы вложить деньги, и слабо реагирует на все окружающее. Ее пухлые губы шепчут цифры, водянистые голубые глаза сально блестят, а на полном одутловатом лице застыло выражение крайнего блаженства. И, самое обидное, что ее даже не мучает совесть оттого, что она, по сути, продает свою племянницу в рабство. Хотя, какая у нее совесть?!

Мне хотелось плакать и кричать, но я молчала, даже дышать старалась как можно реже, чтобы не обнаружить себя.

– Что ж, если мы все решили, – резюмировал служитель Судьбы, – тогда мы вернемся за девочкой на рассвете. Новую жизнь надлежит начинать с нового дня.

По шуму я поняла, что мужчины встали и вышли. Хлопнула входная дверь, а я пулей побежала обратно к окну. В самый последний момент я рыбкой успела нырнуть под одеяло, даже не разуваясь. Тетка заглянула в комнату, с минуту постояла, слушая мое ровное дыхание (которое стоило мне неимоверных усилий), и вышла, закрыв дверь снаружи на засов.

– За полчаса я собрала свои вещи, вылезла в окно, оседлала коня, который достался мне от отца, и уехала из дома, – закончила я свой рассказ.

– А что староста деревни? – спросил вир. – Неужели он не мог ничего сделать?

– А староста деревни – это муж тетки Марфы. Он активно участвовал в моей продаже.

– Грустная история.

– Скажи, – решила я перевести тему, – а почему ты живешь среди людей, а не со своим народом?

– А вот это уже секрет, – немного жестко отрезал Лирэй. – Не обижайся, но моя история довольно грустная, и… мне бы не хотелось об этом говорить.

– Ясно, – перевела, называется, тему.

– Давай, собирайся, – мужчина бодро поднялся из-за стола и улыбнулся. – Иначе можем опоздать.

– Куда? – удивленно захлопала глазами я.

– Как куда? По магазинам, может, еще и на ярмарку успеем! Тебе же надо купить дорожный плащ, да и оружие не помешает.

Селение Горбунки оказалось не просто большим, а огромным по сравнению с моей родной Болотинкой. Ворота, окованные железом, были распахнуты настежь, и по обе стороны стояли вооруженные охранники, не чета ночному «стражу». Хотя, всего-то от него требовалось, небось, поднять шум в случае нападения.

Прошли мы без проблем, останавливать нас не стали. Вир лишь слегка кивнул стражам, но они даже головы не повернули, проигнорировав жест вежливости.

Сновавший по улицам туда-сюда люд при нашем появлении тут же старался скрыться в ближайшем проулке, а если это не удавалось, то хотя бы перейти на другую сторону улицы. Несколько не особо внимательных прохожих даже чуть не угодили под копыта лошадей, тащивших по улице груженые телеги. Возницы начинали истошно браниться, но завидев нас, мигом замолкали и старались побыстрее скрыться.

– Странные здесь люди, – почему-то шепотом сказала я. – Меня ночью даже и не подумали пустить. Благо хоть охранник дорогу к твоему дому показал, да и то только после того, как я намекнула ему о том, что ему бы было как минимум неприятно, если бы его дети в такую погоду оказались на улице. Теперь вот шарахаются, как от прокаженной.

– Шарахаются они не от тебя, – также шепотом ответил Лирэй, – а от меня. Странно, что после упоминания о детях Матвей вообще что-то тебе сказал.

– Почему?

– У него недавно всю семью волколаки загрызли. Жену, дочь и сына. Кстати, возможно, именно их я и упокоил вчера ночью.

– Жаль.

– Кого? Волколаков?

– Да нет, – я махнула рукой. – Матвея этого. Бедолага. Как он еще держится.

– Поэтому и пошел в ночные стражи, чтобы кошмаров не видеть. Они прямо на его глазах превратились.

– Ужас какой. А почему от тебя так шарахаются?

– А сама утром?

– Ой! Действительно. Тяжело так жить!

– Ничего, я привык. К тому же, так на нас реагируют только в деревнях. В более-менее крупных городах виров не любят, это заметно, но так откровенно не боятся. Ну, вот мы и пришли, – отрапортовал мужчина, открывая передо мной дверь лавки портного.

Оставив коней у входа на попечение мальчишки подмастерья, мы окунулись в прохладный полумрак помещения. Напротив двери стоял прилавок, на котором лежали отрезы различных тканей, по стенам были развешены уже готовые изделия: платья, брюки, юбки, плащи. В лавке никого не было.

– Может, на рынок пойдем, как и собирались? – предложила я. – Никого нет.

– Нет. Он здесь. Мэтр Леон! – громко позвал Лирэй. – Выходите, я вас слышу.

Левая стена зашевелилась, и из-за вороха висящих платьев показался низенький лысоватый толстячок в черном бархатном камзоле.

– Ну, что еще? – устало вздохнул он, глядя на вира, как кролик на удава.

– Непромокаемый плащ вот для этой милой леди. И выберите, пожалуйста, получше.

– Ох, жизнь моя тяжкая, – запричитал хозяин лавки.

Странный какой-то. К нему покупатели пришли, а он сокрушается. И только когда мы после получаса примерок выбрали мне черный утепленный плащ простого кроя, с широким капюшоном, я поняла, почему он так себя вел. Эта вещь стоила баснословных денег, но после красноречивого взгляда вира, торговец отдал мне его за полсеребрушки!

С оружием была та же история, только выбрала я его себе с первого взгляда. Простой недлинный клинок эльфийской работы безо всяких украшений в простых деревянных ножнах. Как оказалось, тоже недешевый.

– Губа не дура, – прокомментировал Лирэй с улыбкой.

– Всегда выбирала только хорошие вещи, – серьезно ответила я.

Эту ночь я еще гостила в доме вира, а на рассвете, тепло попрощавшись с ним, и получив приглашение заезжать, если буду в этих краях, двинулась в путь, нагруженная по самое «не могу» провизией и целебными настойками и мазями.

Кира, словно прочитав мои мысли, в знак протеста поддал задом, намереваясь тем самым сказать, что нагружен как раз таки он. Баночки зазвенели, а меня немилосердно тряхнуло.

– Ах ты, зараза! Еще раз так сделаешь, в следующем же селении сдам на колбасу!

Глава 3

Не было печали – счастье обещали

«Кира сошел с ума!» – пронеслась в голове шальная мысль.

Ни с того, ни с сего он понес. Свернув с дороги в поле, конь мчался на полной скорости. Мои жалкие попытки его вразумить и остановить не возымели никакого эффекта. Оставалось только держаться за седло и ждать, когда же он выдохнется. На горизонте маячил лес, поэтому оставалась еще хлипкая надежда, что конь не попрет туда на полном скаку.

Что же могло его так напугать на пустой дороге? Но не успела я об этом задуматься, как Кира резко затормозил и встал на дыбы, довольно невежливо спешив меня задом о землю. Против силы притяжения не спасла даже густая трава.

Хорошо хоть у коня хватило ума не убегать. Нервно пританцовывая на месте, он виновато косился на меня. Когда же, помянув всех его родичей по обеим линиям, я, кряхтя, встала, прямо под ноги мне ударила радуга, откуда материализовался лепрекончик, бегущий куда-то или от кого-то. Со всего маху существо протаранило лбом мои колени, и мы визжащей кучей-малой повалились на землю. Я упала на бок, правой ногой придавив лепрекона к земле. Малыш визжал, и дергался, как пришпиленная бабочка, но я была неумолима! Отпускать этого пакостника, не стребовав возмещения морального ущерба было бы, как минимум, глупо.

В народе ходит поверье, что если человек поймает лепрекона за шкирку и поднимет над землей, тот обязан выполнить любые три желания счастливчика. Но эти маленькие коварные создания обладают вполне своеобразным чувством юмора и постоянно пытаются исполнить желание дословно.

Один незадачливый селянин попросил большую корову, в результате пред ним предстала Буренка локтей двадцать в высоту. На что лепрекон любезно пояснил ошарашенному мужику, что понятия о размерах у всех разные. Стоит ли упоминать, что «везунчик» истратил второе и третье желания на усмирение и устранение разбушевавшейся скотины.

Поговаривали также, что нынешний король Толии Умор «законно» вступил на престол благодаря лепрекону. Королем-то его сделали, да любви народной в придачу не дали, казну не обогатили и во дворец не доставили. Как стоял посреди поля с мотыгой, так и остался стоять, только в короне, парадном одеянии и мантии. Его еще с воздуха скипетром по макушке припечатало – за версту слышно было величественную речь на тему генеалогического древа лепреконов.

Во дворец король добрался через месяц, чтобы выяснить, что его уже за долгое отсутствие на рабочем месте с почестями похоронили и первого министра, за отсутствием иных кандидатов, короновали. Скандал был громкий и долгий, но все же Умор сумел отстоять свое право на престол, хотя за десять лет своего правления так ни одной стоящей реформы и не провел. Зато легализовал отстрел лепреконов и за каждую голову выдает хорошее вознаграждение. Не иначе конкурентов опасается.

Повторять подвиги Умора я и не думала, но и такой шанс упускать не хотелось. Поэтому, извернувшись, я цапнула лепрекона за загривок и дернула вверх. Моей наградой стал сдавленный хрип из-под шляпы.

– Пусти, а то задушишь, – проскрипел малыш.

– Держи карман шире! Чтобы ты тут же смылся?! А три желания?

– Хоть двадцать три, поставь на землю! А то… кхе-кхе.

– Ловлю на слове.

Пришлось отпустить коротышку, а то он уже синеть начал. Я разжала пальцы, и милое создание шлепнулась оземь. С искренним злорадством я порадовалась, что не одинока в своем недовольстве жесткостью земли и скоростью полета до нее. Подтянув под себя ноги, я уселась поудобнее.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания