Лоис Дункан

Тайна школы Блэквуд

© 1974 by Lois Duncan

© 2011 Hachette Book Group, Inc.

© Е. Колябина, перевод на русский язык, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Бетти и Дэну Сабо

Глава первая

Они выехали ранним утром, и последние два часа, после того как машина свернула с шоссе на петлявшую среди холмов дорогу, Кит спала. Точнее, дремала, невольно замечая повороты, ласковое тепло сентябрьского солнца, косые лучи которого пробирались через окно, чтобы погладить ее по волосам, и голоса тех, кто ехал спереди, – мамин, высокий и жизнерадостный, и Дэна, низкий и спокойный.

Кит упорно держала глаза закрытыми и прижималась затылком к подголовнику – так она могла не вступать в диалог. «Я не буду с ними разговаривать, – думала девушка. – Мне нечего им сказать».

Но когда машина остановилась, Кит все-таки не удержалась и «проснулась». Мама как раз обернулась назад.

– Привет, засоня, – ласково сказала миссис Ролланд. – Ты столько всего пропустила! Мы видели стадо коров, а потом ехали вдоль реки. Тут удивительно живописная местность! Как будто из книжки с картинками.

– В самом деле? – равнодушно отозвалась Кит. Она выпрямилась и посмотрела в окно. – Мы заправиться остановились?

– Заправиться и узнать, где мы, – ответил Дэн Ролланд. – Если верить карте, мы уже в Блэквуде, хотя указателя я не заметил. Школа должна быть совсем близко. Мадам Дюре пишет, что она всего в десяти милях от деревни.

На маленькой заправочной станции была только одна колонка, а через открытую дверь было прекрасно видно единственного служащего, который сидел, закинув ноги на кассу, и читал журнал. Кит окинула взглядом узкую улицу, вдоль которой выстроились магазины: бакалея, аптека, хозяйственный и даже магазин подарков с рекламой модных товаров на витрине.

– Какая глушь, – буркнула она. – Тут даже кинотеатра нет.

– А мне кажется, здесь мило, – примирительно сказала миссис Ролланд. – Я выросла в маленьком городе, там было замечательно. Тихо, спокойно, никто никуда не торопится, все друг друга знают. Я и не думала, что такие места еще существуют.

– Если хочешь, можем переехать в небольшой городок, когда вернемся из Европы, – сказал Дэн до того приторно, что живо напомнил Кит ведущих воскресных телешоу. Но маме определенно понравилось: она улыбнулась и наклонила голову, отчего сделалась похожей на кокетливую девчушку, несмотря на морщинки в уголках глаз и проблески седины в темных волосах.

– Правда? – спросила она. – Но, Дэн, твоя работа…

– В маленьких городах тоже нужны юристы. Или я могу вовсе оставить практику и открыть кинотеатр в Блэквуде.

Они рассмеялись, и Кит отвернулась.

– Какая глушь, – буркнула она снова. – И торчать тут целый год! Я не выдержу…

– Я бы на твоем месте не беспокоился, – услышал ее Дэн. Вся приторность из его голоса сразу улетучилась. – Сомневаюсь, что ты сможешь часто бывать в деревне, ты почти все время будешь проводить в школе.

Он нажал на гудок, и служащий бензоколонки наконец оторвался от журнала. Положив его на прилавок, он потянулся, зевнул и вперевалочку пошел к машине.

– Хотите заправиться, мистер? Так могли бы сами вставить пистолет и потом заплатить на кассе, – лениво сказал он.

– Мне нужен не только бензин, – отозвался Дэн. – Не подскажете, где находится Блэквудская школа для девочек? Мы никак не можем найти дорогу.

– Школа для девочек? – недоуменно посмотрел на него служащий.

– Школа мадам Дюре. В почтовом адресе указана деревня Блэквуд, но сама школа располагается где-то поблизости. В особняке, который раньше принадлежал некому Брюэру.

– А, дом Брюэра! – просиял служащий. – Как же, знаю, знаю, – закивал он. – Слышал, что его купила какая-то женщина. Летом она наняла ребят в городе, чтобы привести дом в порядок. Крышу починить, в саду убраться… Натали, дочка Боба Каллера, вроде бы работает у нее на кухне.

– Так вы можете сказать, как туда доехать? – терпеливо напомнил о своем вопросе Дэн.

– Да это просто! – махнул рукой мужчина. – Езжайте напрямую через город, а как начнутся холмы – сверните налево, там будет частная дорога.

Мужчина поплелся обратно к кассе и своему журналу, а Кит откинулась на сиденье и тяжело вздохнула.

– Милая, ну пожалуйста, – встревоженно посмотрела на нее мама. – Дай этой школе шанс. Ты же помнишь чудесный дом в буклете, пруд и лес вокруг. А мадам Дюре? Она показалась мне очень приятной женщиной при нашей встрече весной. Ты же так обрадовалась, когда мы предложили тебе здесь учиться.

– Я думала, что Трейси тоже поедет, – ответила Кит. – Не понимаю, почему вы с Дэном не хотите взять меня в Европу. Со мной не будет проблем! Мне уже шестнадцать, я могу сама о себе позаботиться.

– Довольно, Кит, – отрезал Дэн. – Мы уже об этом говорили. Я понимаю, из-за того, что вы с мамой жили вдвоем, она относилась к тебе скорее как к равной, чем как к ребенку. Ты сильная, независимая и привыкла сама все решать. Но в медовый месяц ты с нами не поедешь!

– Но я не… – начала было Кит, но Дэн ее перебил:

– Я сказал: довольно. Ты расстраиваешь свою мать.

Он вышел из машины, залил полный бак и отправился расплачиваться в кассу. Кит с мамой молча ждали, когда он вернется. Наконец Дэн завел двигатель, и они поехали – мимо витрин, мимо маленьких белых домов, по мосту через узкую мелкую речку, которая закручивалась водоворотами между больших серых камней. Когда деревня осталась позади, дорога пошла в гору, а лес подступил к самой обочине. Густой, дремучий, пахнущий ушедшим летом, он скрещивал ветви над проселком. «Деревья похожи на стражников, – подумала Кит. – Которые охраняют что-то в лесу».

Она выросла в городе, и деревья видела только в парке и в сквере перед государственной библиотекой. Кит нравилось наблюдать, как с помощью листьев они сообщают о смене времен года: весной покрываются прозрачным зеленым пушком, летом шумят развесистой кроной, а осенью шуршат и облетают.

Деревья полей и лесов, мимо которых они проезжали теперь, отличались от своих городских собратьев. Дикие и свободные, они жили собственной жизнью.

* * *

– Нет ничего прекраснее штата Нью-Йорк осенью, – сказала мама Кит, когда достала из почтового ящика рекламный буклет Блэквудской школы. – Мне кажется, это идеальный вариант. Учеников мало, индивидуальные занятия по музыке и искусству, продвинутые курсы, о которых в государственной школе можно даже не мечтать. После Блэквуда ты легко поступишь в любой колледж, Кит.

– У этой мадам Дюре впечатляющий послужной список, – заметил Дэн, углубившись в чтение буклета. – Она была владелицей и директрисой школы для девочек в Лондоне, а до этого – в Париже. И она великолепно разбирается в искусстве. Помню, я как-то читал о ней в «Ньюсвике». Картина, которую мадам Дюре случайно купила на аукционе, оказалась подлинным Вермеером[1].

– Трейси понравится, – уверенно заявила Кит. Ее лучшая подруга, Трейси Розенблюм, серьезно увлекалась живописью и считала себя художником.

– Интересно, – задумчиво произнесла мама, – а родители Трейси про эту школу знают? Денег на оплату обучения у них хватит, а вы с Трейси всегда были не разлей вода.

– Думаешь, им понравится? – у Кит загорелись глаза. Они с Трейси стали лучшими подругами еще в начальной школе. Учиться в Блэквуде будет не так уж плохо, если Трейси поедет вместе с ней.

Окрыленная этой мыслью, следующие шесть недель Кит воспринимала с редкостным благодушием все происходящее: свадьбу мамы и Дэна, их планы по поводу медового месяца в Европе, кипы тестов, которые нужно было решить, чтобы попасть в Блэквуд. Она знала, что скоро поедет учиться с лучшей подругой, и остальное ее мало волновало.

А потом пришло письмо, что Трейси в Блэквуд не приняли. Кит показалось, что у нее землю вышибли из-под ног.

– Я никуда не поеду! – сразу же заявила она. – Без Трейси мне там нечего делать!

Но впервые в жизни Кит встретила достойного соперника, не менее упрямого, чем она сама.

– Еще как поедешь, – твердо сказал Дэн. – Заведешь новых друзей. Не удивлюсь, если ты в первую же неделю станешь президентом студенческого совета.

Мистер Ролланд улыбнулся, но что-то в его тоне отбило у Кит всякое желание спорить.

Когда они выехали, в душе Кит еще тлела надежда, что мама за нее заступится, но с каждой милей огонек становился все призрачней. А теперь их путешествие подходило к концу, и Блэквуд был буквально в паре минут езды. Понятно, что никто уже не станет разворачиваться. Значит, пришло время взглянуть в лицо неизбежному.

Они едва не пропустили поворот – Дэну и в голову не пришло, что к школе может вести грунтовая дорога. И все же он ударил по тормозам, а потом включил заднюю передачу.

– Сюда, что ли? – нахмурился он. – Указателей нет. Я думал, хоть какой-то знак будет!

– Давай попробуем, – предложила мама Кит. – Мы уже миль десять проехали, и других дорог я не видела.

– В любом случае, мы ничего не теряем, – согласился Дэн, выкручивая руль. В следующую секунду Кит почувствовала, как шины погружаются в рыхлую влажную почву.

Через несколько метров дорога вильнула, и деревья обступили их плотной стеной. Казалось, шоссе осталось далеко позади; прохладный сумрак леса, спокойный шорох листьев и сладковатый запах земли хлынули со всех сторон.

– Мы точно не туда свернули, – вырвалось у Дэна.

Они продолжили медленно ехать вперед, а дорога петляла, уводя их все дальше в лес, пока не привела к открытым воротам и остроконечной ограде. Под колесами зашуршал гравий.

– Это он! – неожиданно для самой себя воскликнула Кит. – Вон указатель! Это Блэквуд!

На секунду она забыла, что не хотела сюда ехать, и просто сидела, глядя широко распахнутыми глазами на открывшуюся перед ними картину. Там, на возвышенности, стоял дом, который девушка не могла вообразить даже в самых невероятных фантазиях.

Прежде всего особняк впечатлял размерами. Три этажа венчала черная крыша, по воле неведомого архитектора расположенная под почти отвесным углом. Разномастные стены из серого камня причудливо наползали друг на друга, отчего создавалось впечатление, будто дом построил из конструктора маленький ребенок. Гостей встречали каменные львы, стоявшие по обеим сторонам парадного входа, а серая – в тон стенам – широкая лестница доходила до самой подъездной дорожки. В середине второго этажа красовался цветной витраж. Остальные окна выглядели более скромно, но вечернее солнце заливало их оранжево-красным сиянием, и казалось, что поместье изнутри пожирает пламя.

– Боже мой! – ахнул Дэн. – Да это ж целый замок! Кит, ты точно ничего не потеряешь, не поехав с нами в Европу.

– Вроде бы в буклете была другая фотография, – с сомнением в голосе сказала Кит.

Она попыталась вспомнить рекламную брошюру, но не смогла. И все же девушку не оставляло подозрение, что в ней Блэквудская школа выглядела совершенно обыденно – просто большой дом, какой и нужен для подобного заведения.

– Наверное, для буклета выбрали неудачный кадр, – уверенно произнесла миссис Ролланд. – Подумать только, ведь это была чья-то частная резиденция! Даже представить не могу, какие люди жили здесь, вдали от города.

Дэн переключился на первую передачу и вырулил на подъездную дорожку. Гравий шуршал под колесами, мимо проплывали аккуратно подстриженные кусты, но Кит почему-то казалось, что машина не продвинулась ни на метр. Особняк по-прежнему нависал над ними серой громадой, как будто они только что проехали ворота. Кит знала, что все дело в изгибе дороги, но не могла избавиться от ощущения, что автомобиль стоит на месте, а дом тянет к ним свои каменные руки. Она не могла отвести взгляд от окон, которые горели, словно сотня маленьких солнц, и вздрогнула, почувствовав, как сердце сжимают ледяные пальцы страха.

– Мам, – позвала Кит сначала едва слышно, потом громче. – Мам!

– Что такое? – Мама повернулась к ней.

– Я не хочу здесь оставаться.

– Опять двадцать пять! – вздохнул Дэн, уже не скрывая раздражения. – Кит, мы все решили. Ты не едешь с нами в Европу. Смирись. Мы с твоей мамой…

– Я не об этом, – резко перебила его Кит. – Я не хочу оставаться здесь. Я могу пожить у Розенблюмов, пока вы не вернетесь. Или отправьте меня в другую школу. Думаю, куда-нибудь меня обязательно примут.

– В чем дело, милая? – обеспокоенно спросила мама. – Я понимаю, школа выглядит необычно, но в ней есть своя изюминка. Ты привыкнешь и скоро будешь чувствовать себя как дома.

– Вот уж сомневаюсь! – воскликнула Кит. – Мам, ты правда не видишь? С этим местом что-то не так. Здесь… – она замолчала, не в силах найти нужное слово, а особняк все надвигался, пока машина не остановилась прямо перед парадным входом.

Дэн вышел из автомобиля и открыл заднюю дверь.

– Вылезайте, – скомандовал он. – Пойдем поздороваемся с мадам Дюре, а потом я вернусь за вещами.

И тогда Кит поняла, что за слово вертелось у нее на кончике языка. Это было слово «зло».

Глава вторая

Дверь им открыла совершенно серая дама. Волосы цвета пожухлой соломы были стянуты в тугой узел, мышасто-серые глазки подозрительно смотрели на новоприбывших, длинное серое платье строгого покроя слегка оживлял белый передник.

Дама перевела взгляд с Кит на ее маму, а потом на Дэна. Выражение лица у нее при этом было такое, что казалось, сейчас она захлопнет перед ними дверь.

– Я мистер Ролланд, – торопливо сказал Дэн. – А это моя жена и ее дочь, Кэтрин Горди. Мадам Дюре ждет нас.

– Сегодня понедельник, – серая женщина говорила с таким акцентом, что понять ее можно было с большим трудом. – Школа откроется завтра.

– Мы знаем. Мы договорились, что Кит приедет на день раньше, – ответил Дэн. – Мы с миссис Ролланд завтра уезжаем в Европу, поэтому сегодня нам нужно вернуться на Восточное побережье.

– Сегодня понедельник, – повторила дама. – Занятия еще не начались.

– Лукреция! – донесся из дома строгий голос. – Я жду этих людей.

Горничная отошла в сторону, и в дверях показалась владелица поместья; на лице ее сияла приветливая улыбка. «А она совсем не изменилась», – подумала Кит, вспоминая первую встречу с мадам Дюре. Это произошло в мае, когда мадам приехала в город, чтобы Кит и Трейси сдали вступительные экзамены. Директриса Блэквуда и тогда произвела впечатление на девушку, а теперь, на фоне поместья посреди густого леса, это впечатление только усилилось.

Мадам Дюре была высокой женщиной с оливковой кожей; копна роскошных темных волос, которые она убирала в прическу наподобие короны, только добавляла ей росту. На волевом лице выделялись высокие скулы, прямой аристократический нос и черные брови. Но больше всего привлекали внимание глаза. Темные, глубоко посаженные, они смотрели на собеседников так, что взгляд ощущался будто прикосновение.

– Приятно встретиться с вами вновь, – произнесла мадам глубоким, хорошо поставленным голосом с легким призвуком французского акцента. – Прошу простить нас за не слишком радушный прием. Школа готовится к прибытию учеников, и в суматохе я забыла предупредить Лукрецию, что одна из девочек приедет раньше.

– Надеюсь, мы вас не затрудняем, – смущенно пробормотала миссис Ролланд. – Но мы завтра отправляемся в путешествие, поэтому не можем…

– Что вы, что вы! – покачала головой мадам Дюре. – Проходите. Вы легко нас нашли?

– Не совсем, – признался Дэн. – Пришлось спросить дорогу в деревне.

Директриса провела их через холл с высоким арочным потолком в уютную комнату с камином и большим телевизором.

– Присаживайтесь, – она указала на кресла. – Что вам предложить? Кофе? Вина? Может, бокал хереса?

– Не откажусь, – улыбнулся Дэн. – А ты?

– С удовольствием, – сказала мама Кит и обратилась к директрисе: – Спасибо вам. Мадам Дюре, мы и не думали, что тут так красиво. Раньше это было частное владение?

– Да, все верно, – ответила мадам. – Лукреция!

Серая женщина бесшумно возникла в дверях, словно все это время только и ждала, что ее позовут.

– Принеси нам три бокала хереса и колу. Ты ведь будешь содовую, Кэтрин?

– Да, пожалуйста, – робко ответила Кит.

– Поместье принадлежало человеку по фамилии Брюэр. Он умер десять лет назад, – сказала мадам Дюре, вновь обращаясь к Ролландам. – С тех пор дом пустовал. Наследники – дальние родственники – живут на Западном побережье. Они препоручили особняк заботам агента по недвижимости. Никто не хотел его покупать, что и понятно – такой дом подойдет не каждой семье. Простояв столько времени без жильцов, особняк приобрел необычную репутацию. Деревенская молодежь бегала сюда на свидания, а потом возвращалась с историями об огнях в пустом доме и призраках в саду, – директриса рассмеялась, и Ролланды охотно к ней присоединились.

– Звучит потрясающе, – сказала мама Кит. – Представляю, какие письма мы будем получать от Кэтрин! – Она посмотрела на дочь, но та не разделяла ее восторгов.

Разговор затих, когда в комнату вошла Лукреция с подносом. Кит взяла стакан с колой, радуясь возможности чем-то занять руки. Ужасное чувство, охватившее ее при первом взгляде на Блэквудский особняк, отступило, но не растаяло без следа.

– А сколько будет учеников? – спросила она.

– Пока не могу сказать точно, – ответила мадам Дюре, – ведь кто-нибудь может передумать в последний момент. Так что посчитаем завтра, когда все соберутся. Мое мнение таково: учеба в пансионе – тот опыт, который должен присутствовать в жизни каждой молодой женщины.

Она сказала что-то еще, но Кит слушала вполуха, попивая колу, и думала: «Завтра тут будут и другие девочки». Может, когда в коридорах зазвучат голоса учениц, дом наполнится смехом и болтовней, а большой телевизор нарушит обет молчания, Блэквуд перестанет казаться ей таким мрачным. Может, Дэн прав, и среди девочек она найдет новых подруг, которые отвлекут ее от тоски по Трейси?..

Мистер Ролланд покосился на часы.

– Не хочу прерывать беседу, но нам сегодня нужно вернуться домой, – с искренним сожалением сказал он. – Пойду принесу чемоданы.

– Лукреция покажет вам комнату, где будет жить Кэтрин, – мадам Дюре поднялась из кресла. – Думаю, миссис Ролланд не откажется прогуляться по Блэквуду, пока вы носите вещи.

– Не откажусь, – улыбнулась мама Кит. – Я с удовольствием осмотрю дом. Наверное, вы потратили кучу денег на то, чтобы вернуть ему достойный вид.

– Вы знаете, на самом деле, не так много, – сказала мадам, провожая Ролландов в холл. – Блэквуд строили на совесть. Переделывать пришлось только второй этаж, где случился пожар. Каменные стены устояли, но деревянные перегородки выгорели, и мебель тоже нужно было заменить. Я старалась, чтобы новая обстановка соответствовала общему стилю дома, насколько это возможно.

Мадам вела гостей мимо дверей, большинство из которых были закрыты.

– Мы с вами сидели в гостиной, хотя я предпочитаю называть эту комнату приемной. Дверь справа ведет в мой кабинет, а здесь находятся наши с Жюлем апартаменты. Жюль – это мой сын. В Блэквуде есть гостевой дом, где могут останавливаться родители учениц.

– Здесь столовая, а вон там – кухня, – продолжала она. – За этими дверями – классные комнаты, – мадам Дюре открыла одну и заморгала от яркого света. В углу комнаты стояло пианино, а вдоль противоположной стены выстроились музыкальные инструменты. Пюпитры, удобные стулья и массивная система звукозаписи завершали обстановку.

– Это, как вы, наверное, догадались, класс для занятий музыкой, – с гордостью в голосе сказала мадам Дюре. – Кэтрин, ты на чем-нибудь играешь?

– Когда мне было одиннадцать, я целый год занималась фортепиано. Кажется, получалось у меня не очень.

– Тебе просто не хватало терпения, – сказала мама. – И ты не хотела практиковаться. Надеюсь, в Блэквуде ты воспользуешься возможностью вернуться к занятиям музыкой. Поверь, было бы преступлением лишить себя такого удовольствия.

– Мы посвящаем много времени и сил постижению разных искусств, – согласно кивнула мадам Дюре, после чего вернулась в сумрак коридора и закрыла дверь. – Будь у вас больше времени, я бы показала вам библиотеку. В Блэквуде собрана выдающаяся коллекция книг. А картины, которые висят по всему дому, – мое скромное хобби. Я ищу малоизвестные полотна знаменитых художников. Но думаю, вы прежде всего хотите посмотреть, где Кэтрин будет жить.

Изогнутая лестница на второй этаж упиралась в большое зеркало, отчего казалась в два раза длиннее. В конце коридора виднелся тот самый витраж, который Кит заметила еще на подъезде к Блэквуду. Льющиеся сквозь него лучи закатного солнца окрашивали стены в причудливые полутона.

Мадам Дюре подошла к ближайшей двери, достала из кармана юбки ключ и вставила его в поблескивающий медной резьбой замок. Повернув ключ, она вытащила его и протянула Кит.

– Мы в Блэквуде уважаем право учениц на личную жизнь, – сказала директриса. – Поэтому каждой выдается ключ от комнаты, чтобы на время своего отсутствия она могла запереть дверь. А здесь, Кэтрин, ты будешь жить.

Мадам Дюре распахнула дверь, и мама Кит восхищенно ахнула. Девушка и сама едва удержалась от удивленного возгласа – комната оказалась куда более изысканной, чем она могла себе представить.

Прежде всего бросалась в глаза кровать из темного дерева, над которой нависал роскошный бархатный балдахин красного цвета. Рядом стояла маленькая тумбочка, на ней – изящная настольная лампа с абажуром. Окна обрамляли тяжелые шторы; у противоположной стены расположился комод из орешника с овальным зеркалом в золоченой раме. На полу красовался персидский ковер, а у окна стоял письменный стол для занятий.

– Ничего себе! – воскликнула миссис Ролланд. – Я о такой комнате в школе даже не мечтала.

– Тут очень красиво, – согласилась Кит, оглядываясь по сторонам с невольным восхищением. Потом она робко погладила лежавшее на кровати покрывало. – Это настоящий бархат?

– Настоящий, – с улыбкой ответила мадам Дюре. – Мы хотим, чтобы Блэквуд стал для наших учениц не просто школой. Они должны пронести воспоминания о нем через всю свою жизнь. Красота возвышает душу, и юным леди следует уметь обращаться с красивыми вещами.

– Но здесь только одна кровать, – обратила внимание Кит. – У меня не будет соседки?

– В Блэквуде – нет, – сказала мадам. – Мы предоставляем каждому отдельную комнату с ванной. Мне кажется, это пойдет на пользу учебе – никто не будет мешать вашим занятиям.

– Да, наверное, – кивнула Кит, вспоминая, как они с Трейси планировали жить в одной комнате. Конечно, они бы куда больше времени тратили на болтовню, чем на уроки, но им было бы весело.

– Эй! – донесся со стороны лестницы голос Дэна. – У меня тут пара сумок, кажется, набитых кирпичами. Куда их тащить?

– Сюда, дорогой! – откликнулась миссис Ролланд. – Иди посмотри, в какой комнате будет жить Кит. Ты не поверишь!

Дэн переступил через порог с чемоданами в руках.

– Ух ты! Это больше похоже на королевские покои, чем на комнату в общежитии. Да, Кит, тут у тебя рука не подымется раскидывать вещи.

– У нас в школе девочки сами следят за порядком в комнате. Мы им доверяем, – легко ответила мадам Дюре. – А сейчас прошу меня извинить: должна сходить на кухню и отдать распоряжения насчет ужина. Мы ужинаем рано, потому что девушка, которая готовит, живет в деревне и ей еще нужно добраться домой. Стол будет накрыт в шесть тридцать.

– Хорошо, спасибо, – сказала Кит.

– Спасибо, мадам Дюре, – подхватила миссис Ролланд. – Мы еще зайдем к вам попрощаться перед отъездом.

Директриса вышла из комнаты, и некоторое время все стояли и слушали, как ее быстрые и четкие шаги затихают в глубине коридора.

– Невероятная женщина, – наконец нарушил молчание Дэн. – Представьте, какую работу она проделала, чтобы превратить старый особняк в современную школу.

– Да уж, – согласилась с ним мама Кит. – Я впечатлена. Милая, – она вдруг притянула дочь к себе, и Кит расслышала в ее голосе жалобные нотки, – тебе здесь нравится? Я не смогу наслаждаться путешествием, зная, что тебе плохо. Мы можем отменить поездку, перенести ее на другое время. Твое счастье для меня важнее всего.

В эту секунду Кит почувствовала, как обида, все время гнездившаяся внутри, покидает ее. Она победила, но воспользоваться плодами победы не имеет права. Крепко обняв маму, Кит зарылась носом в ее плечо.

– Конечно, мне здесь нравится, – твердо сказала она. – А вы с Дэном отправляйтесь в свое романтическое путешествие. Вы его заслужили. Прости, что изводила тебя. Мне будет хорошо в Блэквуде, не сомневайся.

И все же одна мысль не давала Кит покоя, хотя она и старалась ее отогнать. Почему дверь ее спальни запирается только снаружи?..

Глава третья

Красивая, даже роскошная кровать оказалась не слишком удобной. Кит лежала на бархатном покрывале и таращилась на балдахин цвета густого вина. Кто-то – вроде бы Эдгар По? – написал рассказ о такой кровати. Балдахин там ночами тихо опускался и душил несчастных, которых угораздило под ним уснуть. Они читали этот рассказ в прошлом году на литературе, и ребята в классе то и дело прыскали от смеха. Теперь история почему-то не казалась смешной.

«Мне не нравятся балдахины, – подумала Кит. – И твердые матрасы. Но я освоюсь в Блэквуде, даже если кровать попытается меня прикончить. Потому что обещала маме».

Мама с Дэном уехали час назад, но Кит даже не притронулась к чемоданам. Вместо того чтобы разбирать вещи, она залезла на кровать – и лежала там, уставившись на балдахин.

Да, последние несколько недель она действительно целенаправленно изводила мать. Кит наконец-то решилась это признать, и ей стало стыдно. После смерти отца маме пришлось очень тяжело: она пропадала на работе, страдала от одиночества и, как никто другой, заслуживала счастья. Может, Дэн и не был идеальным отчимом в представлении Кит, но мама его любила, а это самое главное. Если говорить начистоту, Кит вряд ли вообще кого-нибудь одобрила бы на роль второго мужа своей матери. Она была слишком близка с отцом и понимала, что никто не сможет его заменить.

Кит была последней, кто видел отца живым. Ей не верили, но она говорила правду. Семилетняя Кит проснулась посреди ночи; отец стоял у кровати и смотрел на нее. Хотя в комнате было темно, она совершенно ясно видела, что это он. Отец стоял, наклонив голову, и смотрел на Кит глазами, полными печали. Его сильное, волевое лицо светилось любовью. Девочка заморгала спросонья и села на кровати.

– Папа? – тихо спросила она. – Что ты здесь делаешь? Я думала, ты уехал по делам в Чикаго.

Отец не ответил, и Кит пробрала дрожь: она вдруг поняла, что в комнате очень холодно, несмотря на лето за окном. Она откинулась на подушку и натянула одеяло до подбородка, на секунду закрыв глаза. Когда девочка их открыла, комнату заливал яркий свет и солнечные зайчики скакали по ковру.

Кит встала, натянула футболку и шорты и спустилась вниз. Для раннего утра в доме было необычно много народу. Одна из родственниц сразу же обняла ее и принялась причитать:

– Бедная девочка! Бедная малышка!

– Что случилось? – озадаченно спросила Кит. – Что случилось? – повторила она, обводя взглядом собравшихся в гостиной людей. – Почему мама плачет?

– Милая, твой папа… – тетушка всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. – Вчера ночью произошел несчастный случай, а маме позвонили только утром. Твой папа ехал на такси в отель, и водитель проскочил на красный свет…

– Не может быть, – твердо сказала Кит. – Папа был здесь сегодня ночью. Я его видела. Он заходил ко мне в спальню.

– Наверное, он тебе приснился, – мягко сказала тетушка.

– Я не спала, – настаивала Кит. – Я совершенно точно его видела. Папа был здесь.

Она развернулась и закричала маме через всю комнату:

– Папа приехал домой вчера вечером! Мама, скажи, что ты встретила его в аэропорту! Мама!

Мама была белой от горя, под глазами залегли темные круги, но она быстро подошла к дочери и крепко ее обняла.

– Мне бы очень этого хотелось, – сказала она, задыхаясь. – Если бы это и в самом деле было так…

Следующий год круто изменил их жизнь. Мама, которой прежде не нужно было работать, пошла на курсы в бизнес-школу и устроилась секретарем в юридическую фирму. Она продала дом («Выплаты по кредиту нам теперь не по карману, и ухаживать за садом в одиночку я вряд ли смогу») и сняла квартиру в городе, недалеко от своей работы.

Кит видела, как тяжело ей привыкать к переменам. Мама была привлекательной, жизнерадостной женщиной; она очень любила дочь, но при этом тосковала без сильного мужского плеча. Встретив Дэна, она вновь обрела счастье.

«Мама счастлива, и я тоже буду», – решительно сказала сама себе Кит. Но это не помогло забыть об ужасе, охватившем ее на подъезде к Блэквуду, – словно темная туча ненадолго скрыла солнце.

Будь Трейси рядом, они бы вместе посмеялись над страхами Кит, сделав алый балдахин неистощимым источником шуток. Трейси наверняка предложила бы привязать к нему колокольчики, чтобы их звон предупреждал девушек о коварных намерениях балдахина! Трейси Розенблюм была неунывающей, веселой и очень умной. У Кит даже мысли не возникло, что ее не примут в Блэквуд. Когда пришло письмо с печальными новостями, она никак не могла поверить.

– Но ты же отличница! – кричала Кит. – У тебя оценки лучше, чем у меня!

– Может, все дело в психологических тестах? – задумчиво произнесла Трейси. – Или в собеседовании. Не исключено, что я просто не понравилась этой женщине.

– Глупости какие, – фыркнула Кит. – Ты всем нравишься. Ты изучила ее коллекцию произведений искусства и так здорово рассказывала о Вермеере, которого мадам Дюре приобрела по чистой случайности. Да она тебя через слово называла chérie[2]! Ты точно понравилась ей больше, чем я.

– Ну тогда сама придумай, почему меня не приняли, – философски пожала плечами Трейси. – Я не прошла, вот и все. Поэтому в сентябре пойду в нашу старую школу, а ты поедешь в Блэквуд и будешь постоянно мне названивать и писать смс.

– Даже не сомневайся, – пообещала Кит. – Но, может, у меня еще получится отговорить маму.

Не получилось. И теперь она лежала на бархатном покрывале и пялилась на бархатный балдахин, который в наползающих сумерках начинал казаться не алым, а черным.

Наконец Кит вздохнула и порывисто села. Вытащив мобильный из сумки, она набрала номер Трейси и нажала «вызов», чтобы в следующую секунду увидеть надпись «нет сигнала». Отлично, просто отлично. Блэквуд и в самом деле страшная глухомань.

Кит захотелось завизжать от обиды. Значит, придется обходиться электронными письмами. Уж Интернет-то в этой школе должен быть?!

«Надо разобрать вещи и включить компьютер», – подумала она, но не пошевелилась. Тело будто налилось свинцовой усталостью, и Кит не могла сказать, откуда она взялась. Потом кто-то осторожно постучал в дверь.

– Мисс Кэтрин? – невыразительный вежливый голос, несомненно, принадлежал Лукреции.

– Да? – Кит очнулась и торопливо опустила ноги с кровати, чтобы кроссовки больше не касались роскошного покрывала. – Что такое?

– Ужин, мисс, – сообщила женщина за дверью. – Все уже за столом.

– Спасибо. Кажется, я потеряла счет времени.

Кит медленно обвела взглядом комнату. Удивительно, но всего за несколько минут сумерки успели смениться густой вечерней темнотой. Теперь девушка едва различала обстановку комнаты. Потянувшись вперед, она отыскала на прикроватной тумбочке лампу и нажала кнопку у ее основания. Вспыхнул свет, и на противоположной стене резко обозначились тени.

– Лучше бы сделали нормальную люстру, – пробурчала под нос Кит. – Кто-то слишком увлекся старомодной обстановкой.

Она подошла к письменному столу и включила еще одну лампу, отчего в комнате стало чуть светлее. Девушка понимала, что неплохо бы переодеться к ужину – джинсы и кофта изрядно помялись за время поездки, – но ей было неловко заставлять остальных ждать еще дольше. Поэтому она наскоро помыла руки, плеснула водой в лицо и провела расческой по густым светлым волосам.

Лицо, отразившееся в зеркале ванной, мало кто счел бы красивым в обычном смысле этого слова. Рот, на взгляд Кит, был великоват, а подбородок вышел почти квадратным. Но серые глаза смотрели прямо и дружелюбно, и на щеках горел здоровый румянец. Сама Кит считала себя вполне симпатичной, но не слишком задумывалась о внешности – за исключением случаев, когда замечала, что становится все больше похожей на отца.

Оставив свет в комнате включенным, девушка вышла в коридор и закрыла за собой дверь, отчего моментально оказалась в полной темноте. Одна-единственная лампочка горела в плафоне над лестницей. Кит медленно пошла по направлению к свету и вдруг заметила, что навстречу ей прямо из стены выходит чей-то бледный, хрупкий силуэт.

Девушка испуганно замерла – и фигура тоже остановилась. Кит осторожно шагнула вперед и наконец поняла, что смотрит на собственное отражение в зеркале над лестницей.

– Отлично, Кит, – громко сказала она, презирая себя за боязливость. – Что дальше? Примем Лукрецию за вампира?

Положив руку на гладкие перила из красного дерева, Кит начала спускаться в холл. Там было светло и безлюдно, но откуда-то доносились голоса, звон бокалов и стук столовых приборов. Идя на звук, Кит подошла к столовой и заглянула внутрь.

Обстановка большой комнаты была выдержана в том же роскошном стиле, что и спальня Кит. Под сводчатым потолком висела хрустальная люстра такой величины, что невольно закрадывалось подозрение, будто ее позаимствовали из исторического фильма. Прямо под ней располагался большой круглый стол, покрытый белой льняной скатертью и уставленный свечами и фарфором. За тремя приборами уже сидели люди; четвертый пустовал в ожидании Кит. Мадам Дюре отвлеклась от разговора и посмотрела на девушку, застывшую на пороге комнаты.

– Заходи, дорогая. Прости, что начали без тебя, но ужин в Блэквуде подают не позже половины седьмого.

– Извините, – смущенно ответила Кит. – Кажется, я задремала.

Едва она вошла, как двое сидевших за столом мужчин встали, чтобы ее поприветствовать.

– Кэтрин Горди, позволь представить тебе профессора Фарли и моего сына Жюля, – сказала мадам Дюре.

– Приятно познакомиться, – ответила Кит.

Пожилой джентльмен, которого директриса назвала профессором Фарли, уже начинал лысеть, но остроконечная белая бородка компенсировала недостаток волос на голове. Кит вежливо пожала ему руку, но взгляд ее то и дело обращался к Жюлю Дюре. Высокий, стройный, с блестящими темными волосами, которые сделали бы честь любой телезвезде, сын мадам Дюре, несомненно, был самым красивым парнем из всех, что Кит доводилось встречать.

– Прошу к столу, – пригласила девушку директриса, после чего взялась за изящный серебряный колокольчик, который стоял у бокала с водой. В ответ на звон тут же отворилась дверь в задней части комнаты, и в столовую вошла непримечательная девушка в синей форме.

– Натали, мисс Кэтрин пришла ужинать, – сообщила мадам. – Можешь принести суп.

Девушка кивнула и поспешила обратно на кухню.

Директриса улыбнулась Кит, которая уже заняла свое место за столом.

– Я рада, что ты присоединилась к нам на день раньше, Кэтрин. Профессор Фарли будет учить тебя математике и естественным наукам. Жюль окончил консерваторию в Англии; в Блэквуде он отвечает за занятия музыкой.

– А остальные учителя еще не приехали? – поинтересовалась Кит, разглаживая салфетку на коленях. В разговоре возникла заминка, поскольку Натали принесла суп и как раз ставила перед ней тарелку.

– Других учителей не будет, – помолчав, ответил Жюль. В его речи слышался тот же едва уловимый акцент, что и у мадам Дюре, но он лишь добавлял юноше очарования.

Кит подняла на Жюля удивленный взгляд.

– Вы шутите?

– Я тоже буду преподавать, – сказала мадам Дюре. – Буду учить вас языкам и литературе, а также различным искусствам, если найдутся желающие.

– Но в буклете говорилось, что в школе будет несколько классов! – воскликнула Кит. – Трех учителей на всех не хватит.

– Тебе не стоит беспокоиться об этом, Кэтрин, – пламя свечей колебалось, и из-за этого девушке показалось, что профессор Фарли ей подмигнул. – Мне довелось несколько лет преподавать в школе мадам Дюре в Англии, и, смею тебя заверить, ни одна ученица не жаловалась на недостаток внимания или занятий. Заведение мадам Дюре поразило меня до такой степени, что я убедил ее открыть школу в Штатах.

– Как тебе понравилась комната, chérie? – ненавязчиво сменила тему директриса. – Если что, в шкафу есть запасные одеяла. Вешалок хватает?

– Да, спасибо, мне все понравилось, – ответила Кит. – Только телефон не ловит сигнал. И в коридоре очень темно. Я днем не заметила, потому что за окном было светло, но вечером ничего не видно.

– Увы, такое случается, когда приводишь в порядок старый дом, – сказал профессор Фарли. – Проводка на втором этаже не позволяет добавить лампы. Мадам пыталась вызвать электриков из деревни, но проще сказать, чем сделать.

– Может, нам следует избавиться от плафона и вкрутить более мощную лампочку, – задумчиво произнесла директриса. – В качестве временной меры, конечно, пока мы не установим новые светильники.

– Да ладно, все в порядке, – Кит вдруг стало неловко за свои жалобы. – Честное слово, ничего страшного. Я обычно не обращаю внимания на такие вещи, просто сейчас на этаже никого, кроме меня, нет, и я… Завтра приедут другие девочки, и все это будет уже не важно.

За столом опять повисла тишина. Мадам Дюре промокнула губы салфеткой, профессор Фарли отпил воды из бокала. Кит повернулась к Жюлю, который склонился над тарелкой.

– Ведь завтра, – повторила она, – когда приедут остальные, Блэквуд станет совсем другим?

– Конечно, – ответил Жюль. – Совсем другим.

Он поднял голову, но избегал встречаться взглядом с Кит, и на лице его застыло странное, замкнутое выражение.

Ночью Кит дважды приснилось, что балдахин пытается ее задушить. Медленно, неслышно он опускался все ниже и ниже, чтобы накрыть спящую девушку тяжелым бархатным саваном.

В первый раз она проснулась, вся дрожа, и начала судорожно шарить рукой по прикроватной тумбочке, пытаясь нащупать выключатель. Наконец лампа зажглась, и по комнате разлился приглушенный желтый свет. Кит нервно огляделась. С того момента, как она уснула, в комнате ничего не изменилось. Одежда все так же неряшливо висела на спинке стула, открытые и не до конца разобранные чемоданы по-прежнему стояли возле шкафа.

И балдахин находился над кроватью, где ему и полагалось быть.

Кит выключила свет, положила голову на подушку и вскоре уснула. Кошмар вернулся, и на сей раз она оставила лампу включенной до утра.

Глава четвертая

Утром Кит посмеялась над своими ночными страхами. Через окно в комнату врывался яркий солнечный свет, разбегался желтыми пятнами по дорогому ковру и вспыхивал золотом на полированном дереве, отчего обстановка казалась еще более красивой. Балдахин снова стал всего лишь балдахином, царским атрибутом кровати, которая, несомненно, являлась одной из самых элегантных в мире.

Кит опустила ноги на пол и зарылась пальцами в густой ворс ковра. Наслаждаясь его теплотой и мягкостью, она подошла к окну и выглянула наружу, мысленно коря себя за то, что не сделала этого раньше. Из ее комнаты открывался великолепный вид, заставлявший сердце замирать от восхищения.

Расположенный прямо перед домом сад радовал глаз последними летними цветами; узкая гравийная дорожка вилась среди деревьев и лужаек, раздваиваясь и петляя. За садом виднелся небольшой пруд, который в свете утреннего солнца блестел, словно серебряное зеркало. На противоположном берегу вставал темный лес, окружавший Блэквуд плотной стеной.

А над всем этим раскинулся чистый купол синего неба; воздух был свеж и сладок. С этой стороны дома Кит не видела подъездную дорожку, но могла представить, что сейчас она забита машинами. Должно быть, взволнованные родители торопливо достают вещи из багажников и спешат ко входу вслед за своими дочерьми. Скоро в главном холле зазвенят голоса и смех, а коридоры наполнятся беззаботной болтовней и хлопаньем дверей.

«Хорошо, что я приехала вчера, – думала Кит, одеваясь. – Я уже успела немножко освоиться и смогу помочь остальным». Она заправила кровать и закончила разбирать чемоданы, повесив платья и юбки на плечики и разложив по полкам остальные вещи. На дне второго чемодана лежали фотографии, которые Кит привезла с собой в Блэквуд, чтобы не так сильно скучать по дому. Вот они с Трейси три года назад празднуют ее тринадцатый день рождения, смеются и самозабвенно позируют, обнявшись перед большим шоколадным тортом.

На другом снимке – родители во время медового месяца. Мама увеличила фотографию и вставила в рамку вскоре после папиной смерти.

– Я хочу, чтобы ты помнила его, – сказала она тогда.

«Разве я могу забыть?» – думала Кит, разглядывая фото сейчас. Светлые глаза отца смеялись, а квадратный подбородок придавал волевое выражение по-мальчишески пухлому лицу. Девушка, которая держала его под руку, узнавалась с трудом. Неужели ее мама и правда была такой юной, радостной и беззаботной?

«Будь счастлива, мама, – мысленно попросила ее Кит. – Пожалуйста, будь счастлива с Дэном». В глубине души девушка понимала, что, как бы хорошо ни сложился мамин второй брак, она уже никогда не будет той девчонкой со старой фотографии.

Кит поставила рамку на письменный стол, сунула в уголок свою с Трейси фотографию и отступила на шаг, чтобы оценить результат. Чего-то не хватало. «Надо было привезти постеры или фотки красивых мальчиков из школы», – подумала она, вспоминая, как выглядят комнаты школьных общежитий в журналах и кино. Дома у нее осталась куча фотографий с вечеринок.

«Хотя, если подумать, они не выдерживают никакого сравнения с Жюлем Дюре, – вздохнула Кит. – Уверена, все в Блэквуде захотят учиться игре на фортепиано».

Со вчерашним унынием было покончено – мир казался ей сияющим и прекрасным. Выйдя в коридор, Кит обнаружила, что он снова заполнен радужными переливами витража. Появившаяся в зеркале фигура на этот раз не напугала ее, наоборот, Кит подмигнула отражению, как другу, и улыбнулась, когда оно подмигнуло в ответ.

В главном холле никого не было видно, но из кабинета мадам Дюре доносились голоса. Кит прошла мимо закрытой двери и направилась в столовую, где тоже было пусто. Зато на кухне слышался шум льющейся воды. Толкнув дверь, Кит заглянула внутрь. Худенькая девушка, которая вчера прислуживала за ужином, стояла возле раковины и мыла сковородку. Заметив Кит, она обеспокоенно нахмурилась.

– Завтрак уже закончился, мисс, но хозяйка сказала, что я могу приготовить вам что-нибудь, если вы захотите. В Блэквуде завтракают в восемь, а сейчас уже десять.

– Я поздно встала, а потом разбирала вещи, – смущенно ответила Кит. – Меня зовут Кит Горди. А ты Натали?

– Натали Каллер, – кивнула девушка. – Что вам приготовить?

– Не волнуйся, я сама могу сделать себе тост, – махнула рукой Кит.

Натали протестующе мотнула головой.

– Это моя работа. Я готовлю, – она быстро отрезала два куска хлеба и сунула их в тостер. – В конце концов, мне за это платят.

– Ты готовишь и прислуживаешь за столом? – изумленно воскликнула Кит. – Одна? Но как ты справишься, когда приедут остальные? Тебе наймут помощника?

– Народу будет не так много, – сказала Натали. – Я готовлю на всю семью последние шесть лет, с тех пор как мне исполнилось двенадцать. Еще несколько человек за столом большой разницы не сделают.

– Да ладно! Тебе придется готовить еду для целой школы, – Кит все никак не могла оправиться от удивления. – Неужели ты…

– Ваши тосты готовы, мисс, – перебила ее Натали. – Вот масло, джем на столе.

Помолчав, она добавила чуть виновато:

– Хозяйка – мадам Дюре – не хочет, чтобы обслуга болтала с ученицами. Она сказала об этом, когда нас нанимала. Я могу спросить вас, что вам нужно, но не более того.

– Ох, прости, я не хотела, чтобы у тебя из-за меня были проблемы, – смущенно пробормотала Кит.

– Знаю, мисс, но эта работа много для меня значит. В деревне непросто устроиться на полный день. Так что будет лучше, если вы возьмете тосты и позавтракаете в столовой.

– Да, конечно, – кивнула Кит и подхватила тарелку с тостами.

Когда кухонная дверь закрылась за ее спиной, девушку вновь окружила спокойная, чуть мрачноватая красота Блэквудской столовой. Из-за разросшегося за окнами высокого кустарника свет, проникавший в комнату через листву, был рассеянным и приглушенным. Круглый стол поблескивал полировкой, а хрустальная люстра висела над ним неподвижным полупрозрачным облаком.

В столовой было так тихо и безлюдно, что у Кит пропало всякое желание здесь оставаться. Покрепче сжав тарелку, она направилась обратно в холл. Дверь директорского кабинета на сей раз оказалась открыта; мадам Дюре беседовала с изящной рыжеволосой девушкой. Заметив Кит, она позвала ее:

– Кэтрин, иди сюда, дорогая. Я хочу познакомить тебя с Сандрой Мейсон.

– Привет, – сказала Кит, радуясь, что наконец-то встретила еще одну ученицу.

– Привет, – робко улыбнулась Сандра. На узком, почти эльфийском лице выделялся чуть вздернутый, усыпанный веснушками нос.

– Сандра доехала на автобусе до деревни, – тем временем объяснила мадам Дюре, – где ее встретил профессор Фарли и привез сюда. Проводишь Сандру наверх, Кэтрин? Она будет жить в комнате 211, той, что в конце коридора.

– С удовольствием, – ответила Кит, внезапно почувствовав себя глупо с тостами в руках. Оглядевшись в поисках стола, куда можно было поставить тарелку, она ничего не нашла и попыталась выкрутиться: – Завтракать будешь?

– Нет, спасибо, – серьезно ответила девушка. – Я поела в деревне.

Но когда они поднимались по ступенькам на второй этаж, Сандра добавила вполголоса:

– На самом деле нет.

– Ты о чем? – спросила Кит.

– Я купила кофе и пончик на станции, но не смогла его съесть. Слишком волновалась. Я никогда не училась в школе так далеко от дома.

– Я тоже, – призналась Кит. – Я приехала вчера и даже не представляла, что меня здесь ждет.

– Знаешь, когда я увидела этот дом, сначала глазам своим не поверила…

– Подожди, еще на комнату свою посмотришь! – заговорщически подмигнула ей Кит.

Комната 211 была угловой и могла похвастаться вторым окном, выходившим на подъездную дорожку. В остальном она оказалась почти копией той, в которую заселили Кит, за исключением цветовой гаммы – вместо разных оттенков красного тут преобладали зеленый и золотой цвета. Но дорогая мебель, роскошный ковер, балдахин и тяжелые шторы на окнах были точно такими же.

Взглянув на лицо Сандры, Кит поняла, что новая знакомая удивлена ничуть не меньше, чем она сама днем ранее.

– Здесь так… – Девушка не могла найти подходящих слов. – Я, конечно, видела брошюру, но и представить не могла, что…

– Ага, – поддакнула Кит. – Тут настоящий дворец. Вчера ночью я была одна в общежитии, и мне постоянно снились странные сны. Надеюсь, это от переизбытка впечатлений. Вроде как в буклете не писали, что к комнатам прилагаются кошмары, – хихикнула она.

– Надеюсь, – чуть нервно улыбнулась Сандра. – Я не очень хорошо сплю. Кстати, я Сэнди. Никто не зовет меня Сандрой, кроме мадам Дюре.

– А я никакая не Кэтрин, а просто Кит. Знаешь, что странно? Уже почти полдень, а я никого не видела, кроме тебя. Я думала, что остальные ученицы прибудут с утра пораньше.

– Кто-то приехал, – сказала Сэнди. – Слышишь, машина остановилась перед домом? – Она выглянула в окно. – Там две девочки и мужчина в форме. Наверное, водитель.

– А родителей нет? – Кит встала рядом с ней. – Странно. Неужели они не хотят посмотреть, где будут жить их дочери?..

Кит спохватилась, вспомнив, что мадам Дюре рассказала о прибытии Сэнди, и почувствовала, как щеки заливает краска.

– Прости, я не подумала…

– Ничего страшного, – улыбнулась Сэнди. – Моя семья была бы рада меня проводить, но у нас нет машины. Я живу с бабушкой и дедушкой. Они переезжают в поселение для престарелых и не могут взять меня с собой. Поэтому мы решили, что лучше я буду жить в школе и навещать их на каникулах.

– А моя мама только что вышла замуж, – сказала Кит, чувствуя, что тоже должна чем-нибудь поделиться. – Они с отчимом уехали на медовый месяц в Европу.

Кит придвинулась к окну, чтобы получше рассмотреть девушек, которые вылезли из машины и ждали, пока водитель вытащит из багажника их вещи.

– Та, что светленькая, симпатичная, – признала Кит. – Уверена, она легко уведет Жюля у нас из-под носа.

– Жюля? – непонимающе посмотрела на нее Сэнди.

– Сына мадам Дюре. Высокий, темноволосый, невероятно привлекательный. Он будет учить нас музыке.

– Звучит так, будто у кого-то на него большие планы, – заметила Сэнди. – А ты с кем-нибудь встречалась дома?

– В нашей компании было несколько парней, и мы гуляли вместе, но я не оставила после себя безутешного бойфренда, если ты об этом. А ты?

– Мои бабушка и дедушка довольно старомодны. Они считают, что девушка может ходить на свидания, только если ей пора замуж. Но это не важно, – вздохнула Сэнди. – Меня в любом случае никто не приглашал.

– Еще пригласят! – уверенно сказала Кит, желая подбодрить новую знакомую.

– Хочется верить, – Сэнди отвернулась от окна и направилась к выходу из комнаты.

Вскоре на лестнице послышались шаги и взволнованные голоса, а также невозмутимое «Комнаты 208 и 206 по левую руку» Лукреции.

– Какой необычный коридор! Из-за этого окна он кажется разноцветным, – звонко сказала светловолосая девушка, опередив своих спутников.

– О, привет! – воскликнула она, заметив Кит и Сэнди. – Здорово, что тут кто-то есть. Я уже начала думать, что мы перепутали день.

– Мы тоже рады вас видеть, – сказала Кит. – Я Кит Горди, а это Сэнди Мейсон.

– Я Линда Ханна, – представилась девушка, – а это Рут Краудер. Знаете, мы уже учились в пансионах, но в такой попали впервые. Здесь потрясающе! – ее изящное, почти кукольное лицо сияло от восторга, а подсвеченные солнцем волосы напоминали нимб.

Рут была полной противоположностью Линды. Невысокую, плотно сбитую девушку при всем желании нельзя было назвать «изящной». Гладкие черные волосы облегали голову, как шлем, над верхней губой виднелся темный пушок, густые брови срослись над переносицей, а глаза за толстыми линзами очков смотрели внимательно и настороженно.

На приветствие Кит она ответила коротким кивком, после чего направилась к своей комнате.

– Ничего себе! – воскликнула Рут, открыв дверь. – Линда, ты только посмотри!

– Боже мой! – ахнула Линда. – Неужели у меня такая же? – Блондинка кинулась к соседней комнате.

– Давай поглядим, кто еще приехал? – предложила Кит, и они с Сэнди вернулись к окну. Машина, на которой привезли Линду и Рут, уже покинула Блэквуд. Кит невольно проследила взглядом вдоль посыпанной гравием и обрамленной кустами подъездной дорожки – та утыкалась в кованую изгородь из темного металла, за которой, подобно молчаливым стражам, высились деревья. Солнце стояло высоко в небе; на дорожке никого не было.

– Представляю, какая давка тут начнется во второй половине дня, – протянула Сэнди. – Приедут все, кто не добрался утром. Мне только интересно, почему в автобусе, который меня привез, не было других учениц. Сомневаюсь, что в деревню Блэквуд ходит много автобусов. Неужели все приедут на машинах?

– Действительно, – откликнулась Кит, продолжая разглядывать пустую дорогу, точнее, забор в конце нее. Что-то было не так. Что-то изменилось с тех пор, как они смотрели в окно в последний раз.

– Сэнди, – медленно произнесла она, – мне кажется, больше никто не приедет.

– То есть? – Сэнди недоверчиво покосилась на Кит. – Шутишь, что ли? Огромная школа для четырех учениц? Это глупо!

– Глупо или нет, но, думаю, здесь больше никого не ждут, – ответила Кит. – Ворота закрыты.

– Да, все именно так. На первый семестр мы приняли только четырех студенток.

Мадам Дюре улыбнулась им с другого конца обеденного стола. Огоньки свечей дрожали над льняной скатертью; случайный ветерок тронул подвески люстры, раздался едва слышный хрустальный перезвон. Сидевшие за столом только что покончили с первым блюдом, и Натали еще не пришла, чтобы забрать пустые тарелки.

– Желающих было немало, – счел нужным сообщить профессор Фарли. – Проблема в том, что большинство из них не соответствовали нашим требованиям.

– То есть не смогли выполнить тесты? – удивленно спросила Кит. – Ничего не понимаю. Они были не такими уж сложными. Я не отличница, но и то справилась.

– Никто не справился, за исключением Рут, – профессор Фарли кивнул на темноволосую коротышку, и та позволила себе улыбнуться – сдержанно, но с плохо скрытым самодовольством. – При выборе мы руководствовались не только вашими академическими знаниями. Были и другие критерии.

– Например? – спросила Линда Ханна. – Кто наши родители?

– Вот уж сомневаюсь, – пробормотала Сэнди, сидевшая рядом с Кит.

– Просто вы четверо показались нам особенными, – снова заговорила мадам Дюре. Огоньки свечей отражались в ее глазах, словно в зеркалах. Наклонившись вперед, Кит увидела в них саму себя. – Вы обладаете теми качествами, которые мы хотели бы видеть в наших студентах. Вас смущает перспектива заниматься в маленьком классе?

– Нет, – коротко, по-деловому ответила Рут. – Так учитель сможет уделять достаточно внимания каждой из нас, и мы будем быстро продвигаться вперед. Для этого я и приехала в Блэквуд. Я чуть не умерла от скуки в своей прежней школе. Но я не смогла найти сетевой шнур в своей комнате. Вай-фай-сигнала тоже нет. Мне нужно подключить компьютер к Интернету.

– Вы не смогли найти шнур, потому что его нет, – пояснил профессор Фарли. – Это один из минусов расположения Блэквуда. Но хочется надеяться, что свежий воздух и чудесные пейзажи примирят вас с этими неудобствами.

– Здесь нет Интернета? – Рут смотрела на профессора так, будто он сморозил невероятную глупость. – Но как же мы будем заниматься и искать информацию?

– В Блэквуде замечательная библиотека, – сказала мадам Дюре. – Мы придерживаемся старых взглядов на процесс обучения. По нашему мнению, студенты должны потрудиться, чтобы обрести знания. Я хочу, чтобы впредь вы воспринимали свои компьютеры как печатные машинки, не более того. Блэквуд – не та школа, где можно сдать работу, полную цитат, вырванных из контекста и добытых в сомнительных источниках. И уж тем более мы не хотим, чтобы вы отвлекались от занятий, сидя на форумах и в соцсетях.

– А что же мы будем делать в свободное время? – с нескрываемым ужасом спросила Линда. – То есть когда не будем заняты уроками и домашними заданиями?

– Поверьте мне, в Блэквуде вам скучать не придется. – Директриса взялась за серебряный колокольчик. Дверь кухни мгновенно распахнулась, и Натали заглянула в столовую. – Можно подавать главное блюдо, – сказала мадам Дюре.

Кит сидела напротив ее сына. Интересно, принимал ли он участие в отборе студентов? Подняв глаза на Жюля, Кит обнаружила, что он смотрит прямо на нее. В отличие от девушки, Жюль не смутился, но продолжил вглядываться в лицо Кит, словно пытался рассмотреть что-то, скрытое от других.

– Моя мать совершенно права, – медленно произнес он. – Скучать вам не придется.

Глава пятая

На часах было половина первого – половина первого ночи – восьмого сентября, и Кит лежала в кровати с ноутбуком, сочиняя письмо для Трейси. Она знала, что время для писем не самое подходящее – будь она дома, мама непременно постучала бы в дверь с встревоженным: «Кит, у тебя все в порядке? Не засиживайся, пора спать!»

В Блэквуде никто не следил за тем, во сколько выключают свет ученицы, и Кит это несказанно радовало. За прошедшую неделю она почти привыкла к новой школе, но по ночам ей по-прежнему было не по себе. Лампочку в коридоре так и не поменяли («Электрики из деревни Блэквуд отказываются к нам ехать, говорят, что слишком далеко», – виновато повторяла мадам Дюре), и хотя по ночам комнату заливал лунный свет, Кит не могла отрешиться от мысли о кромешной темноте, которая поджидала ее по ту сторону двери.

В Блэквуде ей постоянно снились сны. Она была уверена, что ей что-то снится – после пробуждения сознание цеплялось за обрывки сновидений, – но не могла вспомнить, что именно. Из-за этого Кит боялась засыпать: она выключала свет, только когда глаза начинали слипаться, а мысли путаться. В конце концов Кит решила, что неплохо будет обзавестись привычкой делать уроки и писать письма по ночам.

«Дорогая Трейси, – печатала она, – прости, что долго тебе не писала. В первый день я отправила пару строк маме, чтобы она прочитала, когда доберется до Шербура, а потом меня завалило уроками. К тому же я привыкла к электронным письмам и смс, а тут приходится подписывать конверты и клеить марки. Мрак!

Учиться здесь сложнее, чем в обычной школе. Возможно, потому, что класс очень маленький. Только представь, нас всего четверо. Четыре ученицы на всю школу! Фактически у нас тут индивидуальные занятия. Математику и естественные науки преподает профессор Фарли, милый старичок с забавной бородкой. Литературу – сама мадам Дюре. А уроки фортепиано дает Жюль! Нет, одного восклицательного знака мало, пусть будет так:!!!!!!!!!! Но даже они неспособны передать, насколько он потрясающий. Если бы мой телефон ловил здесь сигнал, я бы обязательно послала тебе фото. А так придется ограничиться признанием, что я вдруг стала очень интересоваться музыкой.

Девочки, с которыми я учусь, очень разные. Больше всего мне нравится Сэнди Мейсон, тихая, застенчивая, но очень милая. Надеюсь, у меня получится уговорить ее разыграть остальных или забраться ночью на кухню, чтобы устроить потом вечеринку в пижамах. Линда Ханна и Рут Краудер в прошлом году учились в одной школе. Потом родители Рут решили перевести ее сюда, и Линда уговорила маму отправить ее в Блэквуд. Рут страшненькая, но очень умная, а Линда, наоборот, красавица, но головой работать не привыкла. Так что они прекрасно дополняют друг друга.

Я до сих пор не знаю, почему нас выбрали. Профессор Фарли говорил что-то про «особые критерии», а мадам Дюре упоминала какие-то качества, но я даже не представляю, о чем идет речь. На мой взгляд, у нас нет ничего общего. И я по-прежнему не понимаю, почему меня приняли, а тебя нет. Я спрашивала мадам Дюре, но она ответила, что не может обсуждать с нами результаты вступительных экзаменов.

Хотела бы я сказать, что мне здесь нравится. В некотором смысле так и есть. Все очень милы, и занятия тут интересные. Но есть что-то… что я не могу толком объяснить (да и ты, наверное, посмеялась бы надо мной, если бы я попыталась). У меня такое чувство, что здесь что-то не так. Оно появилось, когда мы проехали через ворота Блэквуда, и с тех пор только усиливается, как будто…»

Кто-то закричал. Крик раздался в темноте за дверью, в дальнем конце коридора, – и оборвался, словно кому-то зажали рот.

Кит тряхнуло, как от разряда током. Рука дернулась, отчего на экране появился бессвязный набор букв. Отложив ноутбук в сторону, Кит подтянула колени к груди и прислушалась. В Блэквуде царила тишина.

«Но я слышала, как кто-то кричал», – сказала она себе. Кричали на их этаже. От боли? От страха? Может, кому-то приснился кошмар? Или это был крик о помощи?

«Ну уж нет. Я туда не пойду. Я просто не могу открыть дверь и выйти в коридор», – подумала Кит.

Но что, если кому-то плохо? Вдруг кто-нибудь из девочек заболел? Не станет же человек так кричать без причины. Может, Рут или Линда лежит сейчас у себя в комнате и дрожит от страха или боли, молясь, чтобы кто-нибудь услышал их и пришел на помощь?

Медленно, словно против воли, Кит поднялась с кровати и подошла к двери. Густая тьма коридора предстала перед ней во всей красе; за границами светлого круга перед комнатой не было видно абсолютно ничего.

Кит стояла на пороге, напряженно вслушиваясь в тишину. Но молчание Блэквуда нарушали лишь биение ее сердца и тихий звук ее взволнованного дыхания.

«Наверное, мне показалось, – попыталась успокоить себя Кит. – Должно быть, я задремала и мне все приснилось».

И тут она снова услышала – нет, не крик, скорее всхлип или стон. Он раздался в том конце коридора, где находилась комната Сэнди.

«Так, мне не показалось. Придется идти», – смирилась Кит.

Набрав полную грудь воздуха, словно перед нырком в ледяную воду, она еще секунду постояла на светлом пятачке – и шагнула в темноту.

На мгновение Кит почудилось, будто она и в самом деле погрузилась в воду. Темнота окутала ее плотной пеленой, забиваясь в глаза, нос и уши. У Кит перехватило дыхание; кое-как совладав с подступающей паникой, она принялась шарить рукой в поисках стены. Ощутив под рукой прохладную шероховатость обоев, девушка наконец-то выдохнула и начала осторожно двигаться вперед.

Перед тем как сделать шаг, Кит всякий раз проверяла пол под ногами. Она понимала, что ведет себя глупо, но из-за непроницаемой темноты ей казалось, будто она идет в никуда. Кит бы не удивилась, растворись вдруг доски паркета во мраке, обрекая ее на падение в пустоту. А если впереди девушку поджидало что-то, существование чего она даже не могла себе вообразить? С трудом поборов дрожь, Кит обернулась на пятно света, оставшееся возле порога ее комнаты.

И увидела, как оно постепенно уменьшается, словно темнота, медленно, но неотвратимо наползает на светлый пятачок.

«Да что происходит? – испуганно подумала Кит, после чего дверь с громким щелчком закрылась, и коридор окончательно погрузился в темноту. – Так, Кит, не паникуй, – твердо сказала она себе. – Это просто сквозняк!»

Но откуда мог взяться сквозняк, если воздух в коридоре был абсолютно неподвижным? Витражное окно не пропускало ни малейшего ветерка. Стоит ли идти вперед или же лучше вернуться в комнату? Одна мысль о горящей возле кровати лампе заставила Кит замедлить шаги. Но если она отступит, то кричавший человек так и не дождется помощи.

«Надо идти. Выбора нет. Я должна узнать, что случилось».

Не отрывая руку от стены, она двинулась дальше по коридору. Паркет тихо поскрипывал у нее под ногами, но в безмолвии коридора этот звук казался пронзительным визгом. Когда пальцы наконец нащупали дверь Сэнди, у Кит вырвался вздох облегчения. Нашарив ручку, она попыталась ее повернуть. Бесполезно.

– Закрыто! – воскликнула Кит, не в силах в это поверить. Как Сэнди смогла запереться изнутри, если замок на двери был только снаружи?

Выпустив ручку, Кит постучала по дереву костяшками пальцев. Дробь прокатилась по коридору, а из комнаты донесся слабый стон.

– Сэнди! – позвала ее Кит, теперь уже не на шутку обеспокоенная. Сжав пальцы в кулак, она принялась изо всех сил колотить по двери, мало заботясь о том, что может перебудить весь этаж. – Сэнди, ты меня слышишь? С тобой все в порядке? Сэнди!

Когда ответа не последовало, Кит снова схватилась за ручку в отчаянной попытке ее повернуть. Удивительно, но на этот раз ручка легко поддалась. Навстречу Кит хлынул поток ледяного воздуха.

– Сэнди? – крикнула Кит, переступая порог. Девушка с первой же секунды поняла, что в комнате, помимо Сэнди, есть кто-то еще, хотя и не знала, откуда взялась эта уверенность.

Чувствуя непреодолимое желание развернуться и сломя голову бежать по темному коридору обратно в свою комнату, Кит все-таки пошла вперед. У Сэнди было так холодно, что ее начал колотить озноб.

– Кто здесь? – дрожащим голосом спросила Кит. – Кто здесь?

Она слышала, что рядом кто-то дышит, дышит тяжело, словно пробежал перед этим несколько лестничных пролетов. Чем ближе Кит подходила к тому месту, где должна была стоять кровать, тем сильнее становился сковывающий движения холод; в конце концов ей начало казаться, что она больше не может ступить ни шагу. Вытянув руку вперед, она наткнулась на прикроватный столик и отыскала в темноте стоявшую на нем лампу. На ощупь та была словно кусок льда.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Сноски