Лора Ли Гурк

Истинное сокровище

© Laura Lee Guhrke, 2015

© Перевод. Н.Ф. Орлова, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2016

Печатается с разрешения издательства HarperCollins Publishers и литературного агентства Andrew Nurnberg

Пролог

Лондон

1889 год

Только нечто чрезвычайное может привести джентльмена в Лондон в конце лета. В это время в городе обычно стоит адская жара, а воздух становится густым и горячим. После окончания сезона общество разъезжается по загородным поместьям, поэтому найти для себя более или менее приемлемую компанию невозможно. Но для графа Федерстона известие о возвращении его старинного приятеля герцога Маргрейва из поездки в Африку было достаточно веской причиной, чтобы сделать привлекательным даже августовский Лондон.

Джек с удовольствием покинул свою парижскую квартиру и отправился в один из лондонских клубов, чтобы встретиться с Маргрейвом и еще тремя близкими друзьями. Он же не знал, что переправа через канал толкнет его на поиски справедливости – поиски, которые перевернут его жизнь и бросят в его объятия самую красивую женщину на свете. Знай граф все это, ни за что бы не опоздал.

…Когда Джек вошел в уютно обставленную гостиную клуба «Уайтс», оказалось, что его друзья давно уже прибыли.

– Извините за опоздание, джентльмены, – проговорил он, закрывая за собой дверь и с улыбкой глядя на четверых приятелей, сидевших за столом.

Первым заговорил лорд Сомертон.

– А ты извини нас за то, что мы не удивлены. – Денис повернулся и бросил на Джека взгляд через плечо. – Ты всегда опаздываешь.

Граф пожал плечами. На сей раз у него была весьма веская причина для опоздания.

– Умерь свой пыл, приятель, – сказал он, похлопав Дениса по спине и кивнув Джеймсу, графу Хейуарду. Джек обошел стол, приблизился к почетному гостю и улыбнулся. – В конце концов, я приехал сюда прямо из Парижа. Только двадцать минут назад сошел с поезда из Дувра.

Герцог Маргрейв встал, чтобы поприветствовать друга, и Джек окинул его быстрым взглядом. В целом Стюарт выглядел очень даже неплохо.

– Вроде бы говорили, что тебя растерзал лев. – Он протянул Маргрейву руку. – Теперь я понимаю, что это была шутка.

– Да, верно. – Герцог ухмыльнулся и крепко пожал руку друга. – Выпьешь?

– Конечно. Ты же не думаешь, что я приехал сюда только из-за тебя? – Взяв стакан с виски, который протянул ему Стюарт, граф отодвинул свободный стул и сел. – Итак, джентльмены, – торжественно заговорил он, одновременно кивнув четвертому из приятелей, – теперь, когда мы поприветствовали вернувшегося домой убийцу бедолаги льва… Хм… чем же мы займемся? Полагаю, сначала поужинаем. Но что потом? Карты? Или пройдемся по заведениям Ист-Энда? А может, отыщем самых симпатичных танцовщиц Лондона и уведем их прямо со сцены?

– Все это не для меня, – сообщил Николас, маркиз Трабридж. – Потому что я теперь женатый мужчина и счастлив в браке.

Никто не удивился, когда Ник не выразил энтузиазма по поводу прогулки по увеселительным заведениям и ночи с танцовщицами. Однако следующее его заявление вызвало секундное замешательство, после чего друзья дружно подняли стаканы.

– К тому же я скоро стану отцом, – сказал Ник.

Маркиза поздравили и выпили за будущего наследника.

– С Ником все понятно, – пробормотал Джек после того, как стаканы были снова наполнены. – Ну а как вы, друзья? – Он взглянул на Стюарта, сидевшего рядом с ним. Герцог только что вернулся с дикого континента. Уж он-то наверняка захочет развлечься.

Однако Стюарт, как и Ник, покачал головой.

– Мы с женой помирились, – сообщил он.

Эту новость встретили с удивлением. И все молча переглянулись. Ведь Стюарт и Эди разошлись почти сразу после свадьбы…

После минутной паузы Джек пробормотал:

– Ты рад этому?

– Ты знаешь, да, – кивнул Стюарт. – И я рад, что вернулся домой.

– Прекрасно! – Джек поднял свой стакан. – Тогда давайте выпьем за охотника, вернувшегося с гор.

Стаканы опустели, потом снова были наполнены, и Джек вновь заговорил:

– Так что же будем делать? Если честно… Уверен, что женатые люди – скучная компания. – Джек бросил вопросительный взгляд на Джеймса и Дениса. – Только не говорите, что вы тоже попали в ловушку.

– Только не я, – ответил Денис. – Остаюсь беззаботным и счастливым холостяком.

– Я тоже. – Джеймс широко улыбнулся.

Джек был рад, что мог рассчитывать хотя бы на двоих друзей.

– Слава богу. Позже мы расстанемся с этой скучной парочкой… – Он покосился на Стюарта и Николаса. – И втроем отправимся развлекаться. Договорились?

– Вы трое можете совершать набеги на бордели, таверны и игорные дома всего Лондона и окрестностей в любой другой день, но только не сегодня, – вмешался Стюарт, положив конец веселой болтовне. – Я собрал вас здесь вовсе не для кутежа. Кстати, Лондон в августе – смертельно скучное место, так что вы не много потеряете.

– Тогда зачем мы здесь? – удивился Джек. – Чтобы увидеть твои шрамы, услышать рассказ о том, как тебя едва не съели, и должным образом изумиться твоей отваге?

Герцог покачал головой.

– Нет, я хочу говорить вовсе не об этом.

– Быть того не может! – рассмеялся Джек. – У тебя есть отличная возможность похвастаться, а ты не собираешься ею воспользоваться? Но почему? – Граф заглянул под стол. – Может, лев откусил у тебя… что-нибудь жизненно важное?

– Джонс мертв.

Улыбка Джека тотчас померкла, и он пробормотал:

– Твой слуга умер? Но почему? Что случилось? Ведь это же не львы?..

– Именно они.

– Проклятье! – Джек вздохнул и пригладил ладонью слегка разлохматившуюся шевелюру. – А я тут… легкомысленно болтаю. Извини, Стюарт.

Все остальные тоже поспешили выразить сожаление, но герцог, перебив их, сказал:

– Давайте поговорим о чем-нибудь другом, хорошо? Так вот, джентльмены, я, разумеется, рад нашей встрече, но собрал я вас здесь вовсе не для дружеской вечеринки. Мне необходимо кое-что с вами обсудить, и я хочу это сделать до того, как мы в очередной раз наполним стаканы. Дело серьезное.

Тут герцог открыл кожаный саквояж, стоявший рядом с его стулом, достал стопку бумаг и бросил их в центр стола. А его следующие слова заставили Джека моментально позабыть все фривольные планы, которые он вынашивал, чтобы оживить свое вынужденное пребывание в Лондоне.

– Я хочу уничтожить одного человека, – решительно заявил Стюарт и обвел взглядом друзей. – Я хочу унизить его, хочу разрушить его жизнь. Беспощадно, полностью, окончательно!

За столом воцарилось молчание. Все знали, что Стюарт вовсе не мстительный человек. И Джек не сомневался: Стюарт ни за что не попросил бы участвовать в этом деле друзей, не будь на то необходимости.

Ни секунды не раздумывая, Джек заявил:

– Согласен. – Затем ухмыльнулся и добавил: – Идея мне нравится.

Денис кашлянул и пробормотал:

– Не сомневаюсь, что этот человек заслуживает наказания. Но можешь ли ты нам сказать почему?

– Суть я могу рассказать. Но не детали. И поверьте, для меня это дело чести. И справедливости.

– А почему нельзя обратиться в суд? – спросил Джеймс.

– Дело в том, что он – американец. – Стюарт снова обвел взглядом друзей. – И у этого… – Герцог задержал взгляд на Джеке. – У этого никербокера[1] очень богатый и невероятно могущественный отец.

Внезапно у Джека возникло совершенно отчетливое ощущение, что в предстоящих событиях от него потребуется больше, чем от остальных присутствующих. Впрочем, это не имело особого значения. Стюарт был его лучшим другом. Он не знал планов Стюарта, но не сомневался: что бы тот ни задумал, это будет задача, требующая максимальных усилий, – настоящий вызов. Ничто не подстегивало Джека сильнее, чем брошенный ему вызов. Поэтому он усмехнулся и пожал плечами, продемонстрировав свое пренебрежение ко всем на свете богатым американским папашам и их влиянию.

Стюарт с облегчением вздохнул.

– Джентльмены, – продолжал он, – я бы все сделал сам, но, к сожалению, не могу. – Герцог сделал паузу и в очередной раз обвел взглядом друзей. – Все мы – выпускники Итона, – добавил герцог, как бы напоминая о той дружбе, которая связала их еще в школе.

– Хватит слов. Что от нас требуется? – спросил Джек.

Вскоре выяснилось, что план Стюарта был еще не вполне ясен, поскольку он ожидал информации из Нью-Йорка. Но предполагалось использовать акции и предпринимательский капитал, то есть следовало создать все условия для того, чтобы жадность и корыстолюбие злодея стали причиной его гибели.

– Ты хочешь побить ублюдка его же оружием, – пробормотал Джек. – Умно. И мне нравится. Так кто же этот человек?

– Его зовут… – Стюарт сглотнул. – Его зовут Фредерик Ван Хозен.

Ненависть, прозвучавшая в голосе герцога, была настолько очевидной, что казалась почти осязаемой. Имя показалось Джеку знакомым, но он не смог вспомнить этого человека. У Ника память оказалась лучше, и он спросил:

– Не тот ли это американец, который погубил репутацию твоей жены еще до вашей встречи?

– Да, – буркнул Стюарт.

– Но как же… – Ник нахмурился, явно озадаченный ответом друга. Он хотел что-то спросить, но, передумав, пробормотал: – А впрочем… не важно.

А вот Джеймс не проявил должного такта.

– Ты хочешь уничтожить его за то, что он погубил репутацию Эди до вашей свадьбы? Но зачем это тебе сейчас?

– Я вовсе не поэтому хочу получить его голову, – тотчас ответил Стюарт. – Мне точно известно, что он виновен по крайней мере в одном ужасном преступлении, но его невозможно обвинить официально, поскольку ничего нельзя доказать. То есть я не могу раскрыть детали этого преступления, потому что связан словом чести. Но вполне может оказаться, что это не единственное преступление, которое он совершил. И боюсь, не последнее, если его не остановить.

– Мы можем и сами узнать подробности всех его преступлений, – заметил Денис.

Стюарт утвердительно кивнул.

– Можете, конечно. И если так и произойдет, то вы, безусловно, поймете мою сдержанность. – Заметив взгляды, которыми обменялись озадаченные друзья, Стюарт спросил: – Влияет ли мой отказ сообщить подробности на ваше решение помочь мне, джентльмены?

– Нет, конечно, – поспешно ответил Джек и бросил строгий взгляд на Джеймса. – Мы безусловно тебе доверяем. Какими бы ни были твои причины, у нас нет сомнений в их основательности.

– Прости мое любопытство, – добавил Джеймс. – Если же мы самостоятельно узнаем правду, можешь быть уверен в нашем молчании.

– Спасибо, друзья. – Стюарт сделал глоток виски. – Так вот, Ван Хозен – банкир из Нью-Йорка. Ходят слухи, что мерзавец без угрызений совести запускает лапу в предпринимательские капиталы инвесторов, чтобы заплатить свои личные долги. До сих пор ему удавалось вовремя возместить ущерб и, таким образом, избежать преследования. А если вы четверо создадите совместное с его фирмой предприятие, то он может не устоять перед искушением истратить ваш капитал на другие цели. Когда же это случится, он совершит растрату. И тогда мы сможем обвинить его в преступлении.

– У тебя есть что-то конкретное на примете? Что-нибудь такое, против чего он, по-твоему, не сможет устоять?

– Я думал о золотодобыче в Африке, джентльмены. Вы узнаете о местонахождении золотых приисков от меня, а потом мы с вами ссоримся – только ссора должна быть публичной. И вы создадите совместное предприятие с Ван Хозеном из Нью-Йорка, чтобы отомстить мне. Думаю, он в это поверит. – Стюарт несколько секунд молчал, нервно барабаня пальцами по столу. – Учитывая же его историю с моей женой… Думаю, он не упустит возможности подложить мне свинью.

– Чтобы все это устроить, потребуется время, – в задумчивости пробормотал Ник.

– Разумеется. И одному из вас придется провести много времени в Нью-Йорке, чтобы познакомиться с этим человеком, подружиться с ним и завоевать его безусловное доверие. Я бы сделал это сам, но ведь Ван Хозен не станет мне доверять…

Стюарт взглянул на Джека, и друзья поняли друг друга без слов. Усмехнувшись, граф проговорил:

– Что ж, это прекрасное занятие для Федерстона. – Он намекал на репутацию своих предков, известных обманщиков и охотников за состоянием.

Стюарт, очевидно, именно ему отводил главную роль.

– Дело будет долгим, Джек, – предупредил друга Стюарт. – На это может уйти год или даже больше.

– Тем больше причин заняться этим делом именно мне, – с невозмутимым видом ответствовал граф. – Я ведь единственный из вас, у кого нет абсолютно никаких семейных уз, никакой ответственности.

– Но будет нелегко… Тебе ведь придется способствовать уничтожению человека, о котором ты почти ничего не знаешь.

Джек взглянул в лицо своего лучшего друга. Он знал Стюарта с тех самых пор, когда им обоим исполнилось по четыре года.

– А мне, в общем, и не нужно ничего знать. Твоего слова для меня достаточно.

– Добиться дружбы, завоевать доверие – и все это время знать, что ты ведешь его к гибели? Это будет адски неприятно.

– Ад меня не пугает. Да и с какой стати? Ведь мне там самое место, – с ухмылкой добавил граф.

Глава 1

Ньюпорт, Род-Айленд

1890 год

С тех самых пор, как принц Уэльский посетил Соединенные Штаты в 1860 году, женская половина нью-йоркского общества грезила о британских аристократах. Пока американские миллионеры ворчали о лени британских джентльменов и их категорическом нежелании работать, их жены строили брачные планы для своих дочерей, мечтавших стать графинями и герцогинями.

Осенью 1889 года, когда на американский берег высадился граф Федерстон, трансатлантические браки уже стали обычным делом, и хотя граф не уставал повторять, что целью его визита является бизнес, женщины не обращали внимания на столь незначительные детали. Граф – одинокий мужчина, и денег у него нет. О каком бизнесе может идти речь?

Настойчивые заявления Джека, что он вовсе не ищет себе жену, не мешали дамам надеяться, а мужчинам – рассчитывать, что он явился за одной из их дочерей. В результате Джек почти сразу обнаружил, что для него открыты двери не только светских гостиных, но и мужских клубов.

Уже через месяц после прибытия граф стал получать приглашения на все важные светские мероприятия и имел возможность слушать все сплетни; через два – он ужинал в «Дубовом зале» и играл в карты в небезызвестном «Доме с бронзовой дверью», а через три – обсуждал с Фредериком Ван Хозеном инвестиционные возможности, сидя в «Дельмонико» за изысканным блюдом из лобстера под названием «Lobster à la Newberg», играл в теннис в нью-йоркском теннисном клубе, а в гольф – в клубе «Сент-Эндрюс».

Дружба с Ван Хозеном и одновременное планирование его гибели – это дело стало дьявольски трудным, как и предупреждал Стюарт. Ведь американец казался весьма привлекательным малым – остроумным и обаятельным. Такой человек, конечно же, не мог не нравиться, вот только…

Недели через две после знакомства с миллионером Джек узнал, что агенты «Пинкертона» обнаружили девушку-служанку по имени Молли Григ, исчезновение которой из дома Ван Хозена до сих пор обсуждалось другими его слугами. Граф решил лично поговорить с девушкой, после чего понял, какой зверь прячется под маской обаятельного финансиста. И стало ясно, какой секрет хранил Стюарт.

После Молли Григ люди «Пинкертона» нашли еще нескольких таких же девушек, и Джек, поговорив и с ними, окончательно убедился в том, что ад – не самое плохое место, поскольку там пока еще не было Ван Хозена. Тем не менее задача Джека легче не стала. Ведь уничтожить этого человека было не так-то просто – требовалось время, а также терпение и предусмотрительность. К тому же следовало учитывать желание Стюарта – Ван Хозен должен был угодить в яму, которую сам же и вырыл.

К середине августа, после нескольких месяцев кропотливой работы, яма для Ван Хозена была вырыта, и оставалось только дождаться его падения. Так что теперь, зная, что должно было вот-вот обрушиться на его нового «друга», Джек имел все основания испытывать удовлетворение. Однако же, глядя на Ван Хозена, стоявшего между пальмами в роскошном бальном зале, вспоминая о Молли Григ, жене Стюарта и о многих других девушках, Джек напомнил себе, что праздновать победу еще рано. Когда Ван Хозен окажется за решеткой, тогда, возможно, он позволит себе испытать удовлетворение от торжества справедливости. Но пока – нет!

– Думаешь, он знает?

Вопрос заставил Джека отвести глаза от американца и взглянуть на стоявшего рядом виконта Сомертона.

– Он знает, Денис, – уверенно ответил граф и опять уставился на человека, находившегося в противоположном конце зала, – теперь тот расхаживал вдоль стены, бросая вокруг тревожные взгляды. Граф думал о последнем разговоре с банкиром и вспоминал, как Ван Хозен несколько часов назад просил о помощи, умолял вступиться за него перед другими инвесторами. Джек получил огромное удовольствие, отказав ему, но в данный момент он слишком нервничал и не мог снова насладиться этим разговором. – Поверь мне, он знает.

Тут Ван Хозен остановился, достал из кармана часы и открыл крышку, чтобы посмотреть время. Причем было заметно, что руки его дрожат.

– Прошу прощения за опоздание, – послышался знакомый голос.

Друзья одновременно обернулись и увидели бесшумно подошедшего к ним графа Хейуарда.

– Понго! – хором воскликнули они.

Услышав ненавистное детское прозвище, граф проворчал:

– Меня зовут Джеймс, ясно, ублюдки? Не Понго, а Джеймс.

Нисколько не смутившись, друзья улыбнулись, пожали плечами и вернулись к наблюдению за противником.

– Он здесь? – спросил Джеймс и приподнялся на носки, чтобы разглядеть хоть что-нибудь над головами танцующих.

– Здесь, – подтвердил Джек. – Нервничает. Приплясывает словно кот на горячих кирпичах. – Граф передернул плечами. – И не только он один. Я чувствую себя так же.

– Но ведь все почти закончилось, – с усмешкой заметил Джеймс. – И я удивлен, что он здесь. Не думал, что он осмелится явиться сюда, получив телеграмму от Ника.

Телеграмма стала кульминацией плана, который Стюарт впервые обозначил год назад, плана, осуществлявшегося именно так, как задумал герцог. Умело направляемый Джеком, Ван Хозен создал предприятие «Восточноафриканские прииски» и принял в него капиталы Джека, Джеймса, Дениса и ряда других инвесторов. Как и ожидалось, он стал спекулировать этими средствами, чтобы возместить некоторые свои потери, и в результате оказался затянутым в долговую трясину. Телеграмма Ника потребовала присутствия Ван Хозена через три дня на собрании инвесторов, где ему предстояло вернуть деньги – или же предстать перед судом по обвинению в мошенничестве и растратах. Именно из-за этой телеграммы Ван Хозен несколькими часами раньше явился к Джеку.

– Никто из нас не ожидал его появления на этом балу, – продолжал Джеймс. – Ведь сегодня здесь присутствуют большинство инвесторов «Восточноафриканских приисков». Кто бы мог подумать, что у него хватит смелости взглянуть нам в глаза после телеграммы Ника?

Джек покачал головой.

– Это не смелость. Он пытается взять наглостью. Показывает, что ничего не произошло.

– Но зачем? – удивился Денис. – Учитывая все обстоятельства, а также слухи, которые мы с Джеймсом стали распространять, как только приехали в город… Полагаю, уже всем известно, что он тонет. Он не сможет выплатить деньги ни нам, ни другим инвесторам. Он в ловушке.

Словно услышав эти слова, Ван Хозен повернулся и посмотрел прямо на них. На вежливый поклон Джека он ответил вызывающей усмешкой.

– Кажется, вашей дружбе пришел конец, – заметил Денис.

– Судя по всему, так и есть, – согласился Джек, невольно вздохнув. Как ни странно, но вместо облегчения он сейчас чувствовал только нарастающую тревогу.

– Похоже, этому малому совсем мозги отказали, – проворчал Джеймс. – Не в его ведь интересах проявлять по отношению к нам такую столь явную враждебность. Особенно к тебе, Джек. Ему бы успокоить тебя, умаслить, заручиться твоим расположением… И он должен был просить тебя, чтобы ты заступился за него перед нами.

– Все это он уже испробовал, – сообщил Джек. – Даже умолял.

– Неужели? – Джеймс присвистнул. – Когда же?

– Сегодня днем. Подошел ко мне в яхт-клубе после вашего ухода. Признал, что денег у него нет, просил о помощи и клялся, что все мне вернет, если я помогу ему уладить дело с остальными инвесторами. Он также напомнил мне о нашей дружбе и о том, как хорошо мы проводили время.

Денис улыбнулся.

– И каков был твой ответ?

Джек усмехнулся в ответ.

– Я передал ему горячий привет от герцога Маргрейва.

Все засмеялись, но было заметно, что Джеку совсем не весело.

– В чем дело, Джек? – спросил Денис.

– Не знаю. – Джек пожал плечами. – Я знаю, что час пробил, и думал, что буду радоваться. Но почему-то совсем не радуюсь.

– Все понятно. Тебе пришлось много месяцев поддерживать дружеские отношения с этим человеком. Это вряд ли было легко. – Денис в задумчивости взглянул на друга. – Жалеешь?

– Об утрате дружбы Ван Хозена? – Джек издал короткий смешок. – Вряд ли…

– Тогда что же тебя тревожит?

Джек нахмурился и пробормотал:

– Даже не знаю, как объяснить… Видишь ли, он теперь знает, что все эти месяцы я с ним играл. И знает, что «Восточноафриканские прииски» – ловушка, которую мы расставили для него от имени Стюарта. И еще он знает, что попался в ловушку. То есть этот человек понимает, что его обвели вокруг пальца. Он загнан в угол, и он в отчаянии. Признаюсь честно, мне даже страшно подумать, что он может натворить.

– Не беспокойся. – Джеймс улыбнулся и похлопал приятеля по плечу. – Мы сумеем тебя защитить.

– Я боюсь не за себя, – ответил Джек.

Его друзья молча переглянулись и нахмурились, тотчас сообразив, что беспокойство Джека было вполне обоснованным. Никто из них не говорил о Молли Григ и других женщинах, упоминавшихся в отчетах «Пинкертона». Даже между собой они не поднимали эту тему. Впрочем, друзья не знали, что Джек беседовал с этими женщинами. Но они подозревали то, что он знал совершенно точно: Ван Хозен не просто испортил репутацию герцогини. Он сделал и еще кое-что…

– Думаю, нам не следует беспокоиться на сей счет, – сказал наконец Денис. – Он должен был когда-нибудь перейти грань. Рано или поздно.

– Знаю, – кивнул Джек. – Но я проводил с ним довольно много времени и мог следить за всеми его действиями. Конечно, нельзя быть абсолютно уверенным, но… Мне кажется, все это время – то есть с тех пор, как я здесь, – он не нападал на женщин. А теперь… – Джек умолк, чувствуя, что беспокойство его все усиливается.

– Люди «Пинкертона» следят за ним постоянно, – напомнил Джеймс.

– Да, знаю. И я сказал ему об этом сегодня. Но отчаявшиеся люди могут совершать отчаянные поступки. Поэтому я беспокоюсь.

– А что ты можешь сделать? – спросил Джеймс. – Мы же не станем ночевать у дверей его дома.

– Да знаю я, знаю… – Джек снова вздохнул. – Выходит, я должен радоваться, что все закончилось?..

Друзья утвердительно закивали, а Джек снова устремил взгляд на Ван Хозена. Тот в очередной раз посмотрел на часы и покосился на входную дверь. Джек же еще больше встревожился.

– Он все время смотрит на часы, – проворчал он. – Какая ему разница, который час?

– Возможно, он делает это непроизвольно, – предположил Денис. – Ты же сам сказал, что он загнан в угол. У него нет ни друзей, ни средств, и негодяй это знает. Возможно, еще до конца недели он окажется в тюремной камере. Не исключено, что он, постоянно глядя на часы, таким образом успокаивается.

Джек ничего не ответил. Все его внимание было сосредоточено на человеке, о котором они говорили. А тот убрал часы в карман жилета и медленно пошел по залу. В какой-то момент Джеку показалось, что его бывший «друг» хотел поговорить с ними. Но Ван Хозен прошел мимо, не удостоив их взглядом. Затем подошел к двери и поприветствовал молодую женщину, только что вошедшую в зал.

– Ах вот оно что, – пробормотал Джек. – Похоже, он ждал именно ее.

Внимательно взглянув на женщину, Джек сразу все понял. У нее было прелестное личико с правильными чертами, а также, как у большинства американских девушек, прекрасные зубы – ровные и очень белые, и потому улыбка ее казалась ослепительной. Но вовсе не из-за этого у Джека перехватило дух.

«Боже, что за глаза… – подумал он. Граф сознавал, что таращится на незнакомку до неприличия долго, но не силах был отвести взгляд. – Какие потрясающие, восхитительные, неповторимые глаза…»

Обрамленные длинными густыми ресницами, эти глаза казались слишком большими для такого миниатюрного личика, а неповторимыми их делал цвет. Даже с противоположного конца зала была отчетливо видна их яркая синева – сочный цвет васильков на закате.

Ее пышные светлые волосы были уложены в высокую прическу, открывавшую длинную изящную шею и худенькие плечи; причем волос этих явно не касались горячие щипцы, которыми пользовались многие девушки. И Джек вдруг подумал, что ему очень хотелось бы увидеть, как эта восхитительная шелковистая копна рассыпается по плечам красавицы…

– Думаю, ты прав, – сказал Джеймс. – Он ждал ее.

Джек промолчал. Он по-прежнему таращился на прекрасную незнакомку, необычайно низкое декольте которой почти не оставляло простора воображению. Его взгляд скользнул ниже, и граф отметил тонкую талию девушки и округлые бедра, обтянутые розовым шелком. А ноги у нее, вероятно, были длинные и стройные – в этом он почему-то не сомневался.

Но кто же она? Джек снова стал рассматривать ее лицо. Хотя он провел здесь целый год, ему никогда не приходилось с ней встречаться – в этом граф был уверен. Такую женщину он непременно запомнил бы.

– Боже правый! – воскликнул Джеймс. – Какое прелестное создание!

Не приходилось сомневаться и в том, что это мнение разделяли многие мужчины. Джек быстро оглядел зал и понял, что прибытие красавицы не осталось незамеченным. Но Ван Хозен явно был ее старым знакомым, поскольку все еще держал ее за руки.

Джек повернулся к друзьям.

– Черт возьми, кто она такая?

Приятели графа пожали плечами.

– Кажется, это ты жил здесь целый год, а не мы. – Джеймс усмехнулся и добавил: – Неужели до сих пор не познакомился?

Джек покосился на друга и с раздражением проговорил:

– Видишь ли, Понго, если бы я знал, кто она, то не стал бы спрашивать.

– Ты стал ужасно нервным, – сказал Джеймс и снова уставился на незнакомку. – Заметил, какие у нее глаза?

– Слепой бы заметил, – подал голос Денис, тоже уставившийся на девушку.

– Вы оба слишком увлеклись! – выпалил Джек. – И оба забыли, зачем мы здесь. Мы не знаем эту женщину, но ее точно знает Ван Хозен.

Джек снова устремил взгляд на незнакомку и на сей раз разглядел не только ее потрясающие глаза и соблазнительные формы. Он также отметил, что она улыбалась Ван Хозену с явной приязнью, а ее попытки высвободить руки были не слишком энергичны. Кроме того, на ней было очень дорогое бальное платье, на шее красовалось ожерелье из великолепных розовых бриллиантов, а прическу ее украшали веточки гелиотропа. В общем, девушка была с деньгами, а деньги – именно то, в чем отчаянно нуждался Ван Хозен в данный момент.

«Отчаявшийся человек, – напомнил себе Джек, – способен на отчаянные поступки».

И теперь он вдруг все понял. Ван Хозен был намерен выбраться из ловушки, в которую угодил, и он, Джек, точно знал, как именно тот собирался это сделать.

Джек выругался сквозь зубы, и друзья взглянули на него с удивлением.

– Ты все-таки узнал ее? – спросил Денис. – Знаешь, кто она?

– Нет, – ответил Джек, не отводя глаз от девушки. – Но я собираюсь как можно скорее это выяснить.

Глава 2

Линнет Холланд провела вдали от дома целый год, поэтому была уверена, что за время ее отсутствия очень многое изменилось. Однако она не ожидала, что изменится Фредерик Ван Хозен.

Внешне это был тот же самый Фредерик – светлые волосы, карие глаза, красивое лицо, – но его манеры круто изменились, и Линнет даже казалось, что она разговаривает с незнакомым человеком.

– Линнет, дражайшая Линнет… – повторил он уже, наверное, в пятый раз. – Ты не представляешь, как я рад тебя видеть.

– Я тоже рада, – пробормотала девушка.

Конечно, приятно, когда тебя так тепло встречают, но все же Линнет испытывала некоторую неловкость. Она не привыкла к столь явной несдержанности со стороны Фредерика. Да, они бывали на одних и тех же пикниках, встречах и балах, но ведь он – на десять лет старше. Еще совсем девочкой Линнет была увлечена этим взрослым и красивым мужчиной, но Фредерик никогда не поощрял ее девичью влюбленность. Снисходительная любезность – единственное, что она от него видела, и потому Линнет давно перестала думать о нем как о романтическом герое своих грез. Она даже представить не могла, что по возвращении из Европы увидит его откровенно голодный взгляд и почувствует настойчивые прикосновения его рук.

– Миссис Дьюи заверила меня, что ты непременно будешь сегодня на ее балу, – продолжал он; Линнет же тщетно пыталась привыкнуть к этому новому Фредерику. – Но поскольку ты совсем недавно вернулась домой… В общем, я не был уверен, что увижу тебя здесь. – Он снова стиснул ее руки. – Как же я рад, что ты все-таки пришла!

– Судно из Ливерпуля вошло в порт только вчера вечером, и мы приехали из Нью-Йорка утренним поездом. Я едва успела перевести дух. – Осмотревшись, Линнет заметила и других старых знакомых, ожидавших возможности поздороваться с ней. Она попыталась высвободить руки, но не преуспела. – Фредерик, ты должен меня отпустить. – Девушка засмеялась. – На нас обращают внимание.

– Ну и пусть. Мне все равно.

Заметив, как изумилась Линнет, Ван Хозен рассмеялся и все же отпустил ее.

– Пусть будет по-твоему, дорогая. Но я так рад тебя видеть!.. Именно поэтому мне все равно, что обо мне подумают.

Линнет нахмурилась.

– Фредерик, ты сегодня пил?

Банкир снова рассмеялся.

– Нет, конечно! Хотя… Увидев тебя, я почувствовал головокружение. – Он внезапно умолк, потом спросил: – Ты слышишь?..

– Что я должна слышать? Музыку?

– Конечно, музыку, глупышка! – Он снова схватил ее за руку. – Это же вальс! Потанцуй со мной.

Ван Хозен увлек девушку к центру зала, но почти сразу же остановился и пробормотал:

– Но ты, наверное, уже обещала этот вальс кому-то другому? Может, кому-то из тех мужчин, которые сейчас так отчаянно мне завидуют? Должно быть, у такой прелестной женщины, как ты, танцевальная карточка заполняется заранее.

– Вовсе нет! – засмеялась Линнет. Она подняла руку и показала привязанную лентой к запястью пустую карточку. – Видишь? Ни одного имени! Надеюсь, из-за того, что мы только что приехали. Дюжины моих поклонников просто не успели выстроиться в очередь. – И она снова засмеялась.

Ван Хозен кивнул и очень тихо, с серьезнейшим видом проговорил:

– Какое счастье… Наконец-то я стал первым в очереди. – Он указал в сторону танцующих. – Мы будем танцевать?

Линнет кивнула, и они закружились в вальсе.

– Как тебе понравилась Европа? – спросил банкир.

– Сначала все было чудесно. Итальянские озера летом великолепны. Зимой тоже было хорошо, тем более что бо́льшую ее часть мы провели в Египте. Пирамиды – потрясающее зрелище! Но год – это так долго… И когда мы приехали в Лондон, чтобы принять участие в сезоне, я уже очень тосковала по дому.

– Тебе в самом деле хотелось вернуться?

– О да! Мне не хватало пикников в Центральном парке, вечеринок здесь, в Ньюпорте, и, конечно же, моих друзей. Ужасно хотелось спать в собственной постели и иметь собственную ванну с горячей водой. И еще мне очень не хватало наших булочек. Я имею в виду маффины.

– Булочек? – Ван Хозен засмеялся. – Ты не перестаешь меня удивлять.

Девушка тоже рассмеялась.

– В Англии, конечно, тоже есть булочки, которые они называют маффинами, но они совсем не похожи на наши. Мне очень хотелось маффинов с черникой. Когда я описала наши черничные маффины метрдотелю в лондонском «Савойе», он предложил мне взамен пирожные к чаю. Они там не понимают, что такое настоящий черничный маффин.

– Некоторые из твоих друзей тоже ездили в Лондон на сезон. Ты с кем-нибудь из них встречалась?

– Да. – На прелестном личике Линнет промелькнула гримаска. – Если хочешь знать, я встречалась… со слишком многими.

Фредерик взглянул на собеседницу с удивлением.

– Ты же сама говорила, что тебе не хватало пикников и вечеринок с друзьями. Разве ты не была рада встретить в Лондоне своих подруг?

– Да, конечно. Но все они вели себя там совершенно не так, как дома. Они открыто лебезили перед английскими джентльменами, словно наши мужчины чем-то хуже. А ведь это совсем не так!

Ван Хозен сжал ее руку.

– А ты, оказывается, патриотка…

– Да, разумеется. И ничего смешного в этом не вижу. Хотя… Если хочешь, можешь смеяться.

– Я вовсе не смеюсь. Напротив, я с тобой полностью согласен. Как может быть иначе? Я самый настоящий американец и вовсе не считаю, что британцы чем-то лучше меня. Взять, к примеру, ту троицу, – видишь? Они сейчас беседуют с миссис Дьюи.

Ван Хозен кивнул в сторону двери, и Линнет, проследив за его взглядом, увидела троих мужчин, беседовавших с хозяйкой дома. Ей хватило одного лишь взгляда, чтобы убедиться в том, что ни одного из них она никогда не видела.

– Они британцы?

– О да… – Банкир поморщился, выражая высшую степень презрения. – Причем – титулованные. Впрочем, здесь это не имеет никакого значения.

Линнет вспомнила свой лондонский сезон и лорда Конрада, первого титулованного мужчину в ее жизни – мужчину, заставлявшего ее сердце биться чаще, а мысли – путаться. Конрад был такой галантный, такой очаровательный… и ужасно бедный.

Линнет сбилась с такта и лишь спустя несколько секунд взяла себя в руки.

– Они остановились здесь, в Ньюпорте? – спросила она.

– Да, именно здесь. Но почему миссис Дьюи пригласила их?.. Это выше моего понимания.

Линнет тихонько застонала.

– Только не рассказывай о них моей матери. Она уже давно вбила себе в голову, что я должна выйти замуж только за британского лорда. Другая кандидатура ей не подойдет.

Теперь с такта сбился Фредерик.

– Хм… очень жаль, – пробормотал он. – Мне казалось, родители должны в первую очередь думать о счастье своих детей. Почему она так непреклонна?

– Мать считает, что нас теснят дочери нуворишей, выходящие замуж за титулованных джентльменов. Поэтому она и решила переиграть их, сделав меня графиней или герцогиней.

– Ты не должна этого допустить! – воскликнул Фредерик.

Линнет невольно улыбнулась. Его горячность не могла не удивлять, но одновременно и радовала. Сморщив носик, она воскликнула:

– Вот и хорошо.

Фредерик заглянул ей в глаза.

– Я не хочу, чтобы кто-нибудь из них причинил тебе боль.

Линнет почувствовала, как ее захлестнуло теплое чувство к этому мужчине. И оно было почти таким же сильным, как ее девичья влюбленность.

– Я не поддалась чарам Конрада. Ему нужны были только мои деньги, и мне это отлично известно. Признаюсь честно, он внушил мне отвращение к трансатлантическому браку. И даже если бы не он… Я все равно пришла бы к тому же мнению.

– Неужели твой лондонский сезон был настолько плох? – с искренним, казалось, сочувствием спросил Фредерик.

Линнет энергично закивала.

– Да-да, конечно! Представляешь, обнищавшие пэры обивали порог нашего дома и как будто соревновались в том, кто выразит восхищение мною наиболее красноречиво. Но какими бы были их чувства, не будь у меня большого приданого?

– Британские аристократы уверены, что все желаемое должны получать на серебряной тарелке, в том числе и доход.

В его голосе отчетливо звучала неприязнь, и Линнет невольно задалась вопросом: а чем же она вызвана?..

– Не припомню, чтобы у тебя возникали столь серьезные возражения против британцев, которые являлись сюда в поисках богатой наследницы.

– Да, но теперь… – Банкир отвел глаза, явно почувствовав себя не в своей тарелке. – Ты слишком хороша, чтобы достаться человеку, которому нужны только твои деньги, поэтому… – Он склонился к уху девушки и громким шепотом проговорил: – Я надеюсь, что ты не отправишься в Англию, чтобы выйти замуж за титул, как это сделали многие твои подруги.

– Никогда не собиралась этого делать. А теперь, когда мы наконец вернулись домой, я надеюсь, и мама откажется от этой идеи. Не хочу жить в другой стране. Мне нравится здесь, дома. К тому же я никогда не смогла бы уважать мужчину, который не может самостоятельно обеспечить себя и свою семью.

– Да, разумеется. – Ван Хозен выдержал паузу, потом проговорил: – Вот мне, например, пришлось самому зарабатывать себе на жизнь.

– И у тебя все замечательно получилось! – Линнет ослепительно улыбнулась. – Твой отец очень высокого мнения о твоих способностях.

– Разве? – в задумчивости пробормотал банкир. – Никогда не был в этом уверен. С моим отцом трудно найти общий язык.

– Он тебя обожает. Это же очевидно!

– Правда? Что ж, я знаю, отец считает нужным проявлять ко мне строгость, потому что я его единственный сын, который должен работать. Скажу честно, в отличие от британцев, я вовсе не считаю работу постыдным делом и не думаю, что жениться только из-за денег достойно джентльмена.

Линнет пожала плечами.

– Ну, наши американские девушки, кажется, не против отдать свои деньги. Ты бы видел, как они ведут себя в Лондоне! Набрасываются на каждого встречного британского пэра! Они едва ли не умоляют этих мужчин жениться на них и взять их приданое. А уж наши американские мамаши… – Линнет тяжело вздохнула. – Боюсь, моя мать была из числа худших. Она всем, кто соглашался ее слушать, рассказывала, какое у меня большое приданое и хорошее здоровье. Это был настоящий кошмар.

– Главное – не позволяй ей обратить внимание вон на ту троицу. – Фредерик покосился на троих британцев, все еще беседовавших с хозяйкой дома. – Один из них обязательно постарается украсть тебя у меня еще до конца сегодняшнего бала. Но я этого не допущу, – решительно добавил банкир.

Линнет уставилась на него с удивлением, не зная, что ответить. Ведь Фредерик никогда не был столь откровенен и прямолинеен… Как-то раз, когда он был гораздо моложе, у него случился неприятный инцидент с дочерью одного нувориша, которая, как утверждали, попыталась заставить его жениться на себе. И с тех пор он отличался безукоризненным поведением в отношении всех женщин. Ничего лишнего себе не позволял.

– Что случилось, Фредерик? – со смехом спросила девушка. – Ты же раньше меня вообще не замечал!

– Ошибаешься, замечал. Всегда замечал. Как же можно не обращать внимания на самую красивую девушку в округе? Но ты ведь была так молода, моя дорогая…

– Была?.. – Линнет пожала плечами. – Что ж, возможно. Но теперь-то мне уже двадцать один год. По мнению моей матери, я уже почти старая дева.

– Да, малышка Линнет выросла. – Ван Хозен усмехнулся. – Сейчас ты уже не та очаровательная школьница, которая мной когда-то восхищалась. Однако же… – Он вздохнул и добавил: – Но теперь нам пора поменяться ролями – настала моя очередь восхищаться тобой.

Изумление, должно быть, явственно отразилось на ее лице, поскольку Фредерик продолжил:

– Я знаю, мое признание кажется тебе неожиданным, но это из-за твоего долгого отсутствия. Поверь, мои чувства становились глубже и крепче каждый день, пока тебя не было рядом. Поверь мне, дорогая, поверь мне, пожалуйста.

Линнет по-прежнему молчала. Она уже давно считала Фредерика другом семьи, не более того, – и вот теперь… Его признание явилось для нее приятным сюрпризом, поэтому она, ужасно смутившись, не знала, что сказать.

Ван Хозен улыбнулся и вновь заговорил:

– Пикники и балы стали совершенно другими, когда на них не стало тебя. Мне тебя очень не хватало, и я дал себе клятву: как только увижу тебя, сразу же скажу о своих чувствах, в тот же день – иначе потом не решусь. Линнет, я люблю тебя, и я даже не подозревал, как сильно, пока ты не уехала. – Он покрепче прижал девушку к себе. – А теперь, узнав, что мать хочет выдать тебя за одного из британских хлыщей… Теперь я точно знаю, как поступить.

– Ах, Фредерик! – воскликнула девушка. Она отстранилась и в испуге посмотрела по сторонам. – Ну нельзя же быть таким прямолинейным!

– Любимая, я понял, что не вынесу новой разлуки. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной – сейчас и всегда. Понятно, что ты хочешь брака по любви, а меня любить не можешь… пока не можешь… во всяком случае так, как я люблю тебя. И все же я… – Он тяжело вздохнул. – Проклятье! Танец кончается, а мне еще так много надо тебе сказать. Но для этого необходимо уединение, а у нас нет шанса остаться сегодня наедине. Разве что… – Ван Хозен снова сделал паузу, затем, понизив голос, лихорадочно зашептал: – Приходи через полчаса в китайскую пагоду. Ты знаешь, где это?

– Пагода? Конечно, знаю. Но Фредерик, я не могу…

– Клянусь, Линнет, мои намерения самые честные и благородные. Не сомневайся во мне! Мне необходимо задать тебе вопрос – я целый год готовился это сделать. Да, знаю, твоя мать этого не одобрит… учитывая ее планы относительно тебя. – Он заглянул в глаза девушки и увидел в них удивление и неуверенность. – Думаю, ты догадываешься, что это за вопрос.

Тут рука банкира соскользнула с ее талии, и Линнет, ошеломленная словами, не сразу сообразила, что вальс закончился. А Фредерик улыбнулся, отвел ее в сторону и, поцеловав ей руку, прошептал одними губами: «Через полчаса». После чего повернулся к ее родителям и вежливо заговорил с ними совершенно непринужденно – как будто это вовсе не он только что назначил тайное свидание их дочери.

Нет, ей следовало идти – в этом нет никаких сомнений! Приняв такое решение, Линнет взглянула на часы. Было почти половина двенадцатого.

«Свидание в темном саду в полночь… Звучит чрезвычайно романтично», – думала Линнет, подходя к друзьям, ожидавшим своей очереди поздороваться с ней. Но она не могла пойти на свидание одна, среди ночи… Пусть даже речь шла о мужчине, которого она знала почти всю жизнь. Не могла, потому что такой поступок погубит ее репутацию. Но, с другой стороны, его намерения честны, чувства ясны, а значит – вопрос очевиден. Но если она все-таки пойдет на свидание, каким будет ее ответ? И хочет ли она выйти замуж за Фредерика? Линнет никогда не рассматривала такой возможности. По крайней мере с тех пор, как стала взрослой. Но теперь она, всерьез задумавшись, машинально отвечала на приветствия старых знакомых, а некоторых и вовсе не замечала. Что ж, в прошлом Линнет была увлечена Фредериком, когда была почти девочкой, но сейчас это не имело значения. К тому же им были увлечены в то или иное время все ее подружки, так что… Почему бы и нет? Ведь он красив, привлекателен, спортсмен. Владеет лошадьми, которые регулярно берут призы на скачках в Саратоге, и яхтами, которыми управляет сам, как настоящий капитан. Более того, успешный бизнесмен и происходит из уважаемой нью-йоркской семьи.

Так как же, выйти замуж за Фредерика?

Линнет попыталась вообразить себя его женой, и перед ее мысленным взором предстала картина весьма приятного будущего – скромный, но красивый каменный дом к западу от парка, а также небольшой коттедж где-нибудь здесь, поблизости. Когда же Фредерик добьется еще больших успехов, они переберутся в шикарный особняк, расположенный ближе к дому ее родителей на Мэдисон-авеню. Как и многие другие семейные пары, они будут проводить зиму в Нью-Йорке, совершать короткую поездку в Париж весной, а на лето приезжать сюда. И Линнет сможет устраивать столько пикников и вечеринок, сколько захочет. Главное же – будет жить с человеком, которого знает много лет. С человеком, которого понимает, который принадлежит к тому же кругу, что и она, и который хочет того же, что и она. И этому человеку нужна именно она, Линнет, а вовсе не ее деньги. И он, разумеется, ей очень нравится. Да-да, нравится!

Линнет поморщилась, вспомнив британских ухажеров, обозначавших свои чувства к ней именно этим словом. Но Фредерик совсем на них не походил. Что же касается ее собственных чувств к нему… Ведь ясно, что пылкая романтическая страсть вовсе не является большей гарантией счастья, чем ее спокойная привязанность к Фредерику. Она вдруг подумала о Конраде и тихонько вздохнула.

– Что с тобой, дорогая? – Голос матери вывел девушку из задумчивости.

Линнет осмотрелась и поняла, что мужчина, о котором она думала, бесследно исчез.

– А где Фредерик? – спросила она. – Он же только что разговаривал с тобой.

– Фредерик?.. – в недоумении переспросила мать. Не приходилось сомневаться, что этот мужчина совершенно ее не интересовал. – Ах, Фредерик!.. Ушел куда-то. – Мать махнула рукой в сторону французской двери, ведущей на террасу. – Да бог с ним, с Фредериком. Мы с тобой должны обсудить… нечто очень важное. – Она взяла дочь за руку и отвела в сторону, подальше от ее подруг. – Линнет, сегодня здесь присутствуют три британских пэра.

– О, мама!.. – простонала девушка. – Только не это!

Хелен, разумеется, проигнорировала слова дочери.

– Дорогая, подумать только! Не сумев добиться успеха в Лондоне, ты получила еще один шанс. Посмотри вон туда. – Линнет не шевельнулась, и Хелен со вздохом обняла дочь за плечи и повернула к трем джентльменам, которых ей Фредерик уже показывал. Девушке оставалось лишь благодарить Бога за то, что все они сейчас смотрели в другую сторону. – Не стоит на них открыто таращиться, конечно, – пробормотала Хелен. – Но взгляни, разве они не красавчики?

– О, мама, ради бога! – Линнет вывернулась из объятий матери и повернулась к ней лицом. – Я не желаю выходить замуж за британского лорда. Сколько можно повторять?

Хелен Холланд нахмурилась и строго проговорила:

– Дорогая, леди не должна разговаривать таким тоном. Эти джентльмены стоят совсем недалеко. Услышав, как ты со мной разговариваешь, они могут решить, что ты им не подходишь.

– Надеюсь, что так и произойдет. Пусть ищут себе спутницу жизни в другом месте.

– А что будет с тобой? – Хелен повела рукой, указывая на толпившихся вокруг них людей. – Ты хочешь выйти замуж за человека нашего круга? Но ты ведь знаешь этих людей всю жизнь. И в твоем сердце ни разу не вспыхнула любовь. Вполне может оказаться, что ты так никогда и не узнаешь, что это такое. Время бежит очень быстро, моя дорогая. Тебе уже двадцать один год. Большинство твоих подруг уже замужем. Еще год, максимум два – и тебя станут считать старой девой. Ты этого хочешь?

Линнет опустила голову и тихо вздохнула. Она надеялась, что по возвращении домой эта тема будет закрыта. Или хотя бы отложена на время. Но теперь она поняла: мать не прекратит попыток выдать ее замуж до тех пор, пока она не произнесет клятву у алтаря.

– Так вот, что касается этих трех джентльменов… – снова заговорила Хелен. – Они остановились в «Тайдсе», так что миссис Дьюи мне все о них рассказала. По-моему, блондин – очень даже привлекательный. А ты как считаешь?

Линнет даже не повернула головы, чтобы взглянуть на мужчину, о котором шла речь, но ее мать этого не заметила.

– Блондин – граф Хейуард, – сообщила Хелен. – Сын маркиза Уэдерфорда. Но мне кажется, он тебе не подойдет.

Линнет не стала спрашивать, по какой причине, но Хелен тут же пояснила:

– Он ниже тебя. Очень плохо, когда муж ростом ниже, чем жена. А жаль… Ведь у его отца – самый высокий титул. Хотя, – с энтузиазмом добавила мать, – двое других намного выше и ничуть не менее привлекательны. Тот, что с каштановыми волосами, – виконт Сомертон, единственный сын графа Коньерса. А черноволосый – самый перспективный вариант. Он довольно долго жил в Нью-Йорке, и миссис Дьюи уверена, что он ищет себе жену.

– Все они приезжают сюда для этого, – пробурчала Линнет, не удосужившись взглянуть на мужчин. – Так что ничего удивительного.

– Да, но он расспрашивал о тебе миссис Дьюи, пока ты танцевала. Расспрашивал именно о тебе и, казалось, очень тобой заинтересовался. Это граф Федерстон, поэтому…

Линнет подняла голову и нахмурилась. Имя показалось ей знакомым. Порывшись в памяти, она припомнила давно забытую сплетню.

– Разве Федерстон – не тот пэр, который женился на Белинде Гамильтон из Кливленда? Мне казалось, он умер.

– То был Чарлз Федерстон, и он действительно умер. А это – его брат Джон. Друзья зовут его Джеком. После смерти брата он унаследовал титул.

Брак Белинды Гамильтон и ныне покойного графа Федерстона был уроком для любой американской девушки, обладавшей чувством самосохранения, и Линнет уже приготовилась сказать матери об этом, но для начала решила все-таки взглянуть на британского пэра. Повернув голову, она сразу же встретилась глазами с мужчиной, смотревшим на нее в упор. Волосы у него были черные как вороново крыло. И сердце, судя по всему, было таким же. Более того, весь его облик, казалось, свидетельствовал о распутстве и склонности к безрассудным авантюрам. Густые непокорные волосы явно не знали помады и наводили на мысль о таком же буйном характере. Лицо было довольно красивым – Линнет не могла этого не признать, однако некоторая резкость черт вызывала ассоциации с хищной птицей. Глаза же, черные и абсолютно непроницаемые, смотрели на нее не моргая – ястреб, высматривающий добычу.

Но только Линнет вовсе не глупая маленькая мышка, которую можно без труда проглотить вместе с ее внушительным приданым. Она горделиво вскинула подбородок и приподняла одну бровь – ее учили, что именно так грубому мужчине дают понять, что он груб. И обычно это срабатывало. Мужчина конфузился и удалялся.

Но на сей раз все было не так. Наглый британский лорд вовсе не отвел глаза. Напротив, он окинул ее с головы до ног внимательным взглядом и даже до неприличия долго задержал взгляд на ее груди – так что Линнет сразу же вспомнила, какое низкое у нее декольте.

Без каких-либо на то причин она густо покраснела. Причем жар, распространившийся от груди, на которую пялился англичанин, перекинулся на все остальные части тела и добрался даже до пальцев ног в сатиновых туфельках.

Линнет непроизвольно поднесла руку к груди, чтобы прикрыться от нескромного взгляда, и в тот же миг их глаза снова встретились. При этом Линнет заметила, что наглец едва заметно улыбнулся. Разозлившись, девушка отвернулась. Увидев проходившего мимо слугу с подносом, она решила, что ей необходимо выпить. Не обращая внимания на осуждающий взгляд матери, Линнет схватила с подноса один из бокалов и залпом выпила половину содержимого. Кажется, это был херес. Теперь она была готова вернуться к разговору с матерью.

– Не приходится сомневаться, что нынешний граф Федерстон ничуть не лучше предыдущего. Чарлз Федерстон женился на Белинде Гамильтон из-за денег. Об этом все знают. И, если верить слухам, после свадьбы он с ней очень плохо обращался и сделал ее несчастной.

– Конечно, Белинда Гамильтон была несчастна в браке, – охотно согласилась Хелен. – Ее отец разбогател совсем недавно, и она оказалась не готова к роли графини.

– И все же Белинда Гамильтон два года назад снова вышла замуж, – заявила Линнет. – За маркиза Трабриджа. Если я правильно помню уроки, которые ты упорно вбивала мне в голову, Трабридж – единственный сын герцога Ландауна. Так что она в один прекрасный день станет герцогиней.

– Первый брак подготовил ее ко второму, но тебе такая подготовка не нужна. Ты можешь справиться с ролью графини сразу. Я об этом позаботилась.

– Да, помню. Британские гувернантки, а также бесконечные разговоры о британской политике, британской культуре и британских традициях. Как же я все это ненавижу!

– Значит, если тебе разбил сердце один пэр, то надо забыть обо всех остальных? – Хелен в возмущении всплеснула руками. – Тебя устраивает наша нынешняя жизнь?

– Мне нравится то, что я имею, – заявила Линнет. – И я не понимаю, что плохого в моей жизни.

– В том-то все и дело, дорогая… – Хелен вздохнула. – Жаль, что я не могу заставить тебя понять очевидное. Если ты выйдешь замуж за одного из наших мужчин – за одного из никербокеров, – то станешь такой же, как я. Ты будешь жить моей жизнью, в которой есть только домашнее хозяйство и… ничего больше. Твой муж станет держать тебя вдали от всего важного и значительного, а общество это одобрит. Любая деятельность, даже благотворительная, будет считаться для тебя неприличной, и твоей единственной заботой станут попытки дать более роскошный бал, чем миссис Астор.

Линнет молча уставилась на мать, ошеломленная ее словами. Наконец тихо проговорила:

– Мама, но разве… – Девушка помолчала, не уверенная в том, что именно об этом хотела спросить. Она всегда считала, что ее мать счастлива, и мысль о том, что Хелен могла быть недовольна своей жизнью, казалась нелепой. – Мама, разве ты не счастлива с папой? Разве не любишь нашу жизнь?

Хелен улыбнулась дочери и проговорила:

– Конечно, я люблю твоего отца и наш дом. И тебя, дорогая, очень люблю. Моя жизнь полностью соответствует моему темпераменту и моим ограниченным возможностям. Нет, не спорь! – воскликнула Хелен, заметив, что дочь открыла рот с явным намерением возразить. – Увы, я не слишком умна, но ты, такая умная и красивая, вполне можешь рассчитывать на большее.

Линнет почувствовала слезы в глазах и в растерянности заморгала.

– Мама, мне не нравится, когда ты так говоришь о себе.

Хелен, естественно, проигнорировала слова дочери.

– Когда мы познакомились с Конрадом, я начала понимать, что перед тобой могут открыться более широкие возможности, чем в нашем узком, замкнутом мирке. Я надеялась, что поездка за границу откроет тебе глаза. Надеялась, что ты, выйдя замуж за пэра, попадешь в яркий восхитительный мир. Заниматься английским поместьем намного сложнее и интереснее, чем американским домом. Английская аристократка обладает гораздо большей свободой и властью, чем американка. Окружающие не осудят ее, если она станет путешествовать по всему миру, раскапывать древние руины, писать романы или принимать гостей в политическом салоне. Английская аристократка может стать частью огромного мира. Если не веришь мне, вспомни, как живет Дженни Джером. И ты можешь жить так же.

Линнет тяжело вздохнула.

– Мама, но я желаю для себя вовсе не этого. Мне вовсе не хочется жить в «огромном мире», раскапывать руины и становиться хозяйкой политического салона. Я обычная американка, янки, и мне не хочется становиться другой.

– Только потому, что ты никогда об этом не думала.

– Мне и не нужно об этом думать. Мне нравится моя жизнь, и я хочу выйти замуж за того, кто разделяет мои взгляды.

– Я все равно не сдамся, – заявила Хелен решительно. – Если ты не выйдешь замуж до февраля, мы вернемся в Лондон на еще один сезон. Возможно, кто-то из тех британских джентльменов, что восхищались тобой, покажется тебе более привлекательным при повторной встрече. Герцог Каррингтон, например, или лорд Данвилл. Или, скажем, сэр Роберт Олифант. Может, появится еще кто-нибудь. Ну а пока… – Хелен снова кивнула в сторону трех британцев, – некоторые возможности есть и здесь, в Ньюпорте. Так что не стоит их упускать.

– Мама, ты невыносима, – пробормотала Линнет в раздражении. Девушка окинула взглядом танцующих, стараясь найти другую тему для разговора и избежать очередной ссоры. – О, посмотри! – воскликнула она с фальшивым энтузиазмом. – Дейвис Маккей танцует с Сесили Мортон. Быть может, он наконец набрался смелости, чтобы попросить ее руки? В своем последнем письме она писала, что, вероятно, состарится, дожидаясь этого.

– Мне совершенно не интересна Сесили Мортон, – сообщила Хелен. – Значительно важнее то, что Федерстон до сих пор наблюдает за тобой.

– Неужели? – пробурчала Линнет. Не желая смотреть на британца, она приподнялась на носки, чтобы лучше видеть своих танцующих подруг.

– Да, наблюдает. Совершенно ясно, что ты вызвала у него интерес.

– Наверное… – вздохнула Линнет, покосившись в сторону англичанина. – Полагаю, больше всего ему нравится мой кошелек.

– Ненавижу твой цинизм! – воинственно заявила Хелен. – Ты обвиняешь Федерстона и всех остальных пэров, не имея на то никаких оснований, кроме единственного неудачного опыта.

– Но мама, я не делаю ничего подобного! Я всего лишь формирую логическое умозаключение, основанное на фактах. Всем известно, что предыдущий лорд Федерстон был никчемным повесой, промотавшим все приданое Белинды еще до своей смерти. Так что теперешний граф, должно быть, отчаянно нуждается в деньгах. Уверена, он приехал в Америку с той же целью, что и его братец когда-то. Но я уже много раз говорила, что не желаю поощрять охотников за состоянием, отдавая им свое приданое. – Линнет окинула графа Федерстона презрительным взглядом и, негромко фыркнув, отвернулась и добавила: – Если уж этот человек намерен ухаживать за американской наследницей, ему следовало бы соблюдать хотя бы какие-то приличия. Он таращится на меня, словно на печенье в витрине магазина. Какая грубость!

– Конечно, он смотрит на тебя. Мужчины постоянно провожают тебя глазами. Очевидно, Федерстон понял, что ты редкостная красавица, которая может стать достойной графиней.

Линнет уже лишилась всех романтических иллюзий с помощью такого же человека и сейчас, совсем недавно вернувшись из Англии, поздравляла себя со счастливым избавлением от нищих аристократов, постоянно находившихся в поисках денег. Поэтому она не представляла худшей участи, чем брак с этим черноволосым распутником, похожим на ястреба. Кроме того, ей хотелось жить дома и наслаждаться жизнью, к которой она привыкла, – хотелось жить с человеком, которого она знала и понимала. Именно таким был Фредерик.

Конечно, она уже давно не была влюблена в него, однако сейчас, вспомнив искренность в его глазах и тепло его рук, Линнет поняла, что сможет полюбить этого мужчину, если захочет. И она не сомневалась в его любви. Так чего ей еще желать?.. С этой последней мыслью исчезли все сомнения, и Линнет твердо решила, что встретится с ним в пагоде и примет его предложение. Папа, конечно же, согласится на этот брак. Ведь он, в отличие от матери, вовсе не горел желанием отдать свои заработанные тяжким трудом деньги британскому бездельнику. Он прямо заявил об этом после Конрада.

А потом, получив разрешение отца, можно будет сразу объявить о помолвке – может быть, даже тут же, на балу. Таким образом она положит конец проискам матери.

Линнет взглянула на часы. Без пяти минут полночь. Если она действительно намерена покончить с этим, нельзя терять времени.

Допив херес, Линнет поставила бокал на ближайший стол и повернулась к матери.

– Я тебя оставлю на несколько минут, мама.

Хелен тотчас встревожилась.

– Я тебя провожу, дорогая.

– В этом нет никакой необходимости! – Линнет поняла, что последние ее слова прозвучали более резко, чем ей хотелось бы, и с улыбкой добавила: – Мне двадцать один год, мама. Думаю, я справлюсь с визитом в дамскую комнату самостоятельно. Кроме того… Ведь если лорд Федерстон заинтересовался мной, то ты должна оставаться здесь, чтобы миссис Дьюи могла тебе его представить. А когда я вернусь, ты представишь его мне.

Хелен устремила на дочь счастливый взгляд, и девушку охватило чувство вины. Нехорошо все-таки обманывать мать. Но затем, когда та едва ли не бегом бросилась на поиски миссис Дьюи, Линнет краем глаза заметила лорда Федерстона – и чувство вины сразу исчезло.

Граф продолжал наблюдать за ней, и она повернулась к нему спиной, надеясь, что очень скоро известие о ее помолвке сотрет надменную улыбку с его красивой физиономии.

Чтобы встретиться с Фредериком в пагоде, ей придется выбрать кружной путь, а ведь «Тайдс» – ньюпортский дом мистера и миссис Дьюи – очень велик… Жаль, что она не могла выйти через одну из французских дверей, что вели на террасу. Оттуда дорога к пагоде была прямой и намного короче. Но, к сожалению, на террасе прогуливались люди, которые могли бы заметить, что Линнет пошла одна в темный сад. К тому же она сказала матери, что пойдет в дамскую комнату…

Линнет вышла из зала через главные двери, прошла через вестибюль и направилась к дамской комнате. К счастью, коридор был пуст.

Осмотревшись и убедившись, что ее никто не видел, девушка быстро прошла по лабиринту коридоров и наконец выскользнула из дома через боковую дверь, которой редко пользовались.

Яркий свет, лившийся из окон, освещал ей путь, пока она шла вокруг дома. Когда же Линнет углубилась в сад и направилась по извилистой тропинке в сторону моря, из-за туч выглянула яркая луна. Девушка уверенно шагала к небольшой площадке, расположенной у подножия утеса, – именно там стояла пагода, изящная деревянная конструкция с зеленой черепичной крышей. Миссис Дьюи любила проводить здесь время во второй половине дня. Утес давал тень, а большие окна позволяли наблюдать за лодками рыбаков и парусниками, сновавшими по воде. Это было идеальное место для ночного свидания, потому что ночью здесь не было ни души.

Линнет повернула массивную ручку, выполненную в форме головы дракона, и дверь почти бесшумно открылась. Девушка сразу увидела Фредерика, стоявшего в дальнем конце длинного стола, освещенного лишь тусклым светом масляной лампы, которую он, вероятно, принес из дома. Фредерик обернулся, услышав тихий скрип двери, и на его лице появилась широкая мальчишеская улыбка.

– Линнет! – воскликнул он, протягивая к ней руки. Она подошла к нему, и их руки встретились. Даже сквозь ткань перчаток Линнет почувствовала его тепло, вселявшее в нее спокойствие и уверенность. – Значит, ты пришла?..

– А ты думал, я не приду?

Ван Хозен снова улыбнулся.

– Я не был уверен… не знал… и не знаю, что ты сейчас чувствуешь.

– Я тоже не знаю… – Линнет неожиданно смутилась. – Ты раньше никогда не говорил о своих чувствах.

– Да, знаю. Я сам не понимаю, что на меня нашло. Знаю только одно: как только я тебя увидел, сразу же понял, что не смогу прожить без тебя и дня. Я люблю тебя. Обожаю. Я хочу всю свою жизнь заботиться о тебе, Линнет. Хочу сделать тебя счастливой.

Линнет заранее знала, что Фредерик собирался сделать ей предложение, но все равно почувствовала волнение. Ван Хозен же опустился на одно колено и вновь заговорил:

– Линнет, дражайшая Линнет, молю тебя, окажи мне честь… – Банкир внезапно умолк, покосившись на дверь. Его затянувшееся молчание немного нервировало, но все же Линнет наслаждалась моментом. Это было не первое брачное предложение, сделанное ей после Конрада, но первое, которое она собиралась принять.

Но только предложения так и не последовало. Вместо этого из темноты послышался мужской голос – громкий и слегка насмешливый, с отчетливым британским акцентом.

– О, здесь кто-то есть?

Даже не оборачиваясь, Линнет поняла, чей это голос – низкий и бархатный. Она глянула через плечо и окончательно в том удостоверилась – на пороге стоял лорд Федерстон, смотревший на них с притворным удивлением.

– Мне очень жаль… – пробормотал граф, но его насмешливая ухмылка свидетельствовала об обратном. – Кажется, я вам помешал.

Глава 3

– Но что вы… – Раздосадованная и сбитая с толку, Линнет умолкла на мгновение, глядя в веселые глаза мужчины, застывшего в дверном проеме. – Что вы здесь делаете?

– В такую прекрасную ночь грех не прогуляться. – Взгляд лорда Федерстона переместился на Фредерика – тот уже выпрямился, поднявшись с колена. – И я успел очень вовремя, иначе… Кто знает, что могло бы произойти?

– Проклятье! – воскликнула Линнет. – Вы следили за мной?!

– Совершенно верно, – ответствовал англичанин, не глядя на нее. – Впрочем, в этом не было особой необходимости. Я уже довольно давно живу в «Тайдсе» и знаю, что эта пагода – идеальное место для мужчины, задумавшего скомпрометировать леди.

– Хватит! – крикнул Ван Хозен, шагнув к графу. – Ты вмешиваешься в наши личные дела. Убирайся!

Лорд Федерстон прислонился плечом к дверному косяку.

– Не думаю, что я это сделаю, – сообщил он, скрестив руки на груди.

– Что за нелепость?! – воскликнула Линнет. – Меня никто не компрометировал!

– Допустим, я не знаю тонкостей американского этикета… – как бы в задумчивости проговорил лорд Федерстон. – Но все же я прожил в вашей стране достаточно долго, чтобы понять: основные правила здесь такие же, как и на моем берегу океана. Ни один джентльмен, имеющий серьезные намерения, не пригласит молодую леди на тайное свидание среди ночи.

– Я сказал, хватит! – взревел Фредерик, и Линнет взглянула на него с некоторым удивлением. Ей еще не приходилось видеть его в такой ярости. Хотя, учитывая обстоятельства… Его можно было понять. Не приходилось сомневаться: Федерстон намеренно дразнил его, получая от этого удовольствие.

– Похоже, я задел тебя за живое. – Граф усмехнулся. – Или ты будешь утверждать, что заманить юную леди на ночное свидание – дело, достойное джентльмена?

Фредерик в ярости стиснул зубы и сжал кулаки. Когда же заговорил, его голос звучал на удивление спокойно.

– Ты ступил на скользкую дорожку, Федерстон.

– Наоборот, это ты ступаешь по тонкому льду, старина. Сколько осталось до вторника? Три дня, кажется?

Красные пятна, покрывавшие щеки банкира, внезапно исчезли, сменившись матовой белизной. И Линнет сразу поняла: на кону стояло нечто большее, чем понятия о чести.

– Что все это значит? – спросила она, переводя глаза с одного мужчины на другого. – Фредерик, что будет во вторник?

Она видела, что Ван Хозен прилагал титанические усилия, пытаясь взять себя в руки. И вот его кулаки разжались, а плечи расслабились. Когда же он повернулся к ней, оказалось, что его лицо приобрело обычный цвет и мягкое дружелюбное выражение.

– Понятия не имею, о чем он говорит, дорогая.

– Неужели? – Федерстон пожал плечами. – А ты ведь с такой поспешностью устроил это свидание… Поэтому я подумал, что тебя уже проинформировали относительно вторника. Но если нет… Что ж, это моя ошибка, – добавил англичанин с беззаботной улыбкой.

И тут Линнет взорвалась. Она не знала, о чем идет речь, но ей было все равно. Ведь предложение руки и сердца – самый важный момент в жизни любой девушки! И было ужасно обидно, что этот дурно воспитанный незнакомец все испортил.

– Вы говорите о поведении джентльмена?! – закричала она. – Но ведь это свидание – наше личное дело! И джентльмен, который мешает в таких обстоятельствах, должен немедленно удалиться.

– Возможно, – согласился граф. – Знаете ли, я никогда не считал себя безупречным джентльменом, однако же… – Он снова уставился на Ван Хозена. – Но, будучи мужчиной, я бы никогда не позволил себе использовать женщину для достижения своих целей.

– Замолчи, ублюдок! – Фредерик рванулся к графу, но Линнет остановила его.

– Не надо, прошу тебя! – взмолилась девушка. – Этот человек специально тебя провоцирует. Делай вид, что его здесь нет.

Ван Хозен шумно выдохнул.

– Ты права, дорогая. – Он повернулся к Линнет и ласково ей улыбнулся. – Мы не позволим ему все испортить. В конце концов, – продолжал он, снова взяв девушку за руку, – я уже сказал тебе все, что думаю, и… Полагаю, я знаю, что думаешь ты.

– Он предполагает, что знает ваши мысли? – весело удивился Федерстон. – И давно он сказал вам, какие мысли должны быть в вашей очаровательной головке?

Линнет даже не взглянула на графа.

– Говори, Фредерик, – сказала она. – Будем считать, что его нет рядом. Хорошо?

Банкир кивнул, и девушка добавила:

– Конечно, все это немного неожиданно для тебя, но…

– Немного? – перебил граф. – Что ж, пожалуй. Он очень нетерпелив, не правда ли? А ведь такое поведение ему несвойственно. Прежде чем дать ему ответ, мисс Холланд, может, поинтересуетесь, почему он так спешит?

Линнет твердо решила, что не будет слушать несносного наглеца, стоявшего в дверях, но тут поневоле задумалась… Ведь такое поведение действительно было не в характере Фредерика. Что там Федерстон говорил о вторнике?..

– Хотя не исключаю, что вы не хотите ничего об этом знать, – продолжал граф. – Американские девушки так романтичны, когда речь идет о браке… Они всегда считают, что всему виной любовь, хотя на поверку часто оказывается, что основная причина…

– Заткнись! – рявкнул Фредерик и снова сжал кулаки.

– А что, если я не послушаюсь? – Федерстон отделился от дверного косяка и сделал шаг внутрь пагоды. – Что ты тогда сделаешь?

Ван Хозен тотчас остановился и, судорожно сглотнув, проговорил:

– Ужасно хочется сбить с тебя спесь, но неприлично устраивать драку в присутствии леди.

– Подумать только! Какое рыцарство!.. – Федерстон весело рассмеялся. – Хотя я все-таки думаю, что это – обычная трусость.

Этого Ван Хозен уже не смог вынести. Он в ярости бросился на графа, но тот, легко уклонившись от удара, нанес ему сильный удар в подбородок, а затем еще два молниеносных удара – под ребра и в челюсть. После чего Ван Хозен врезался в стену и тотчас же рухнул на пол.

– О нет! – воскликнула Линнет и бросилась к жениху. – Фредерик, с тобой все в порядке?

Ответа не последовало. Линнет опустилась рядом с ним на колени, но Ван Хозен даже не шевельнулся. Она тронула его за плечо, но он никак не реагировал.

Услышав шаги, девушка подняла голову. К ней медленно приближался Федерстон.

– Он без сознания! – заявила она тоном обвинителя.

Граф мельком взглянул на неподвижную фигуру на полу.

– С ним все будет в порядке.

– Вы нокаутировали его!

– Совершенно верно. – Федерстон одернул манжеты и поправил свой безупречный галстук-бабочку. – Получил большое удовольствие.

Линнет почувствовала, как ее захлестнула горячая волна гнева. Она встала и пристально взглянула на графа.

– Вы сделали это специально! – закричала она. – Сделали по какой-то недостойной причине, не имеющей ничего общего с защитой чести женщины. Я стала для вас лишь поводом. Вы заставили его выйти из себя, чтобы избить.

Федерстон пожал плечами.

– Что ж, возможно. Этот человек такая зад… такой мерзавец, что искушение оказалось непреодолимым. А спровоцировать его ничего не стоит. Все равно что отобрать конфету у ребенка…

– Но более безнравственно.

Глаза графа сверкнули.

– В этой истории вовсе не меня следует считать безнравственным, мисс Холланд. Поверьте мне на слово.

– Поверить вам?! – возмутилась девушка. – Да я скорее поверю змее!

Граф едва заметно улыбнулся и проговорил:

– Тем не менее позвольте вас заверить: Фредерик Ван Хозен недостоин вашей защиты. И вашей руки – тоже.

– Это не вам решать.

– Позволю себе не согласиться.

– Но почему?.. – в растерянности пробормотала девушка. – Почему вы все это делаете? Ведь вы меня даже не знаете!

– Верно, не знаю. – Граф сделал паузу, и улыбка исчезла с его лица, когда он с нескрываемым презрением взглянул на все еще неподвижного Ван Хозена. – Но зато я знаю его.

– Вы узнали его за несколько недель жизни в Ньюпорте?

– Мы познакомились больше года назад, мисс Холланд.

Тут Линнет снова ощутила странное беспокойство, но постаралась не придавать этому значения.

– А я знаю Фредерика всю свою жизнь, то есть – намного лучше, чем вы.

– Сомневаюсь. Раз вы собрались за него замуж…

– И какие же его недостатки позволяют вам утверждать, что он недостоин стать моим мужем?

Федерстон ответил не сразу. Когда же заговорил, было очевидно, что он немного смущен.

– Боюсь, этого я вам не могу сказать.

– Не можете сказать? – Линнет издала нервный смешок. – Вы прервали Фредерика, когда он делал мне предложение, а затем унизили и избили. Одновременно вы унизили и меня – испортили самый важный момент в моей жизни. И даже не можете сказать, почему вы это сделали?

– Мне очень жаль, но не могу.

Линнет очень хотелось растолковать наглецу, в какое место ему следовало засунуть свои сожаления. Но грубить не хотелось, а найти достойный ответ в приличных выражениях никак не получалось. Поэтому она предпочла изобразить горделивое спокойствие и проговорила:

– Думаю, Фредерику нужна медицинская помощь. Кажется, я видела в бальном зале доктора Мэдисона. Я схожу за ним.

– А когда он спросит, почему Ван Хозен оказался без чувств на полу и как вы об этом узнали, что вы ему скажете? Поведаете о вашем ночном свидании?

Казалось, в голосе англичанина прозвучала искренняя тревога, и Линнет в недоумении остановилась, не дойдя до двери. Обернувшись, она окинула графа испытующим взглядом, но его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, и она решила, что ошиблась. Этому человеку не могло быть никакого дела до сплетен о ней и Фредерике.

– Доктор умеет держать язык за зубами, – сказала она наконец, внимательно наблюдая за странным англичанином.

– Но вы не можете быть в этом уверены, разве не так? А вдруг пойдут сплетни?

Линнет терпеть не могла, когда о ней сплетничали, но не видела выхода.

– В любом случае это не важно, – сообщила она. – Я намерена принять предложение Фредерика.

– Я боялся, что вы скажете именно так, – проговорил Джек с тяжелым вздохом. – Мисс Холланд, брак с Ван Хозеном станет величайшей ошибкой в вашей жизни.

– Но почему? Вы можете объяснить?

Не дождавшись ответа, девушка направилась к двери, но не успела сделать и нескольких шагов, как услышала знакомый голос:

– Линнет, Линнет, где ты?!

– О боже, – прошептала Линнет. Она снова остановилась и оглянулась на графа, стоявшего в другом конце комнаты. – Это моя мать.

Тут послышался еще один женский голос, звавший ее по имени, и Линнет сразу поняла, что испорченный вечер вот-вот перерастет в катастрофу.

– А это миссис Дьюи. Кажется, все пропало. Эта женщина – самая главная сплетница во всей округе.

– А я думал, вас не волнуют сплетни. – С этими словами Федерстон схватил стоявшую у стены яркую ширму, расписанную в восточном стиле. – Думал, что для вас они не имеют значения.

– Не имеют значения сплетни обо мне и Фредерике. Но вы – совсем другое дело. – Линнет наблюдала, как граф устанавливал ширму перед лежавшим на полу Фредериком. – Что вы делаете? – спросила она.

– Прячу улики, – буркнул граф, но не спрятался за ширмой вместе с Фредериком, что, по мнению Линнет, было бы вполне логично. Он отошел, оценил свою работу со стороны и, удовлетворенный, кивнул. – А теперь, – сказал он, направляясь к девушке, – надо сделать так, чтобы нас здесь не видели вместе.

Против этого заявления у Линнет никаких возражений не было. Она сделала шаг к двери и чуть приоткрыла ее. Но тут снова раздался голос ее матери, причем – уже совсем рядом.

– Линнет?.. Что вы делаете в пагоде, юная леди?!

Девушка отскочила от двери и наткнулась на лорда Федерстона. Тот машинально поддержал ее – или, возможно, ухватился за нее, чтобы устоять на ногах. Линнет тотчас же вывернулась из его объятий и в панике прошептала:

– Вы не можете сейчас уйти. Они меня видели, а если вы выйдете, то увидят и вас. Оставайтесь здесь. Я выйду, отвлеку их, и вы сможете незаметно ускользнуть.

– Линнет?.. – Хелен явно была уже на пороге пагоды. – С кем ты разговариваешь? Кто там с тобой?

– Они слишком близко, чтобы тайком ускользнуть, – пробормотал Федерстон, бросив опасливый взгляд на дверь. – Боюсь, побег невозможен.

– Линнет Кэтрин Холланд! – повысила голос Хелен. – Я немедленно вхожу! Ты меня слышишь?! Немедленно!

– Выпрыгните в окно! – в отчаянии прошипела Линнет.

– Нет времени.

– Тогда спрячьтесь. – Она кивнула в сторону ширмы. – Быстрее!

Но проклятый англичанин даже не шелохнулся.

– Слишком поздно. Они знают, что вы не одна.

– Но вы же не можете просто стоять здесь столбом. Сделайте что-нибудь!

– Ну, если вы настаиваете… – Федерстон сделал глубокий вдох, опустился на одно колено и взял девушку за руку. – Линнет Холланд!.. – громко и отчетливо проговорил он. – Вы согласны выйти за меня замуж?

– Встаньте… – простонала Линнет. – Немедленно встаньте!

Линнет сделала попытку высвободить руку, но граф крепко ее держал. Бросив взгляд в сторону двери, она увидела, как в пагоду величественно вплывала Хелен, а сразу за ней шла миссис Дьюи. Внезапно обе женщины остановились, и Линнет, увидев выражение их лиц, тут же поняла, что у нее серьезные проблемы.

Тут Федерстон выпрямился, и Линнет уже приготовилась высказать все, что она думала о его безответственном поведении. Но граф не дал ей такой возможности. Отпустив наконец ее руки, он обнял ее за талию и привлек к себе.

– Что вы делаете? – пролепетала девушка.

– Спасаю вашу репутацию, – ответствовал Федерстон и нежно поцеловал ее.

Глава 4

Джек всегда был готов поцеловать красивую женщину, но никогда не думал о том, чтобы жениться на одной из них. Супружество – дело дорогостоящее, а его карманы, к сожалению, были пусты. Но плачевное состояние финансов не имело в таких случаях особого значения, поскольку Джек еще ни разу не встретил женщину, на которой хотел бы жениться.

Но теперь, поцеловав женщину, которую узнал совсем недавно и которой уже успел сделать предложение, он вдруг понял, что все его прежние представления о браке изменились. Едва оторвавшись от ее губ, Джек почувствовал, что его бросило в жар. И он неожиданно подумал о том, что хотел бы всю оставшуюся жизнь целовать только одну женщину – ту, что стояла перед ним сейчас.

В этой девушке ошеломляло все – и вкус ее губ, и запах волос, и изящная фигура с округлостями во всех нужных местах. Джек чувствовал такое острое желание, что голова шла кругом, а сердце колотилось как бешеное.

При этом граф, конечно же, понимал, что поступал чертовски неправильно – компрометировал невинную девушку. Но он ничего не мог с собой поделать и не испытывал угрызений совести – даже несмотря на то, что рядом стояла ее мать. Охваченный страстью, Джек стремительно погружался в темное и сладкое забытье, где не было места сожалениям и угрызениям совести.

– Что здесь происходит?!

Визгливый голос миссис Дьюи немного охладил его пыл, но этого оказалось недостаточно, чтобы вернуться к реальности. А ясность мысли вернула ему девушка. Джек внезапно почувствовал, как она напряглась в его объятиях, а в грудь ему уперлись маленькие ладошки. Он тотчас отпрянул, с некоторой досадой отметив ее гневный взгляд. Когда же Линнет отступила на шаг и отвела в сторону руку с весьма очевидными намерениями, он вовремя среагировал и успел сжать ее запястье, прежде чем она осуществила задуманное.

Возможно, он вполне заслуживал пощечину, и в другой ситуации Джек не стал бы против нее возражать. Но сейчас он не мог этого допустить. Ведь пощечина испортила бы все дело, и тогда он, наверное, уже не сумел бы помешать Ван Хозену, а в результате жизнь Линнет превратилась бы в самый настоящий ад.

– Миссис Дьюи, – шепотом напомнил он, – главная сплетница в округе.

Его слова произвели должное впечатление – глаза девушки приобрели осмысленное выражение, а розовые губки, дрогнув, пробормотали:

– Мама, этот человек…

– Грубиян, – вмешался Джек. Не выпуская руки Линнет, он повернулся к вошедшим в пагоду дамам. – Я знаю, что такие вещи… что они делаются должным образом. Но мне хотелось сначала поговорить с мисс Холланд, а уж потом – с ее отцом.

– Линнет Холланд, я не верю своим глазам! – Было очевидно, что миссис Дьюи возмущена, но при этом еще и приятно удивлена; она втайне наслаждалась происходящим. – Муж сказал мне, что ты крадешься по дорожке, ведущей в пагоду, а я не поверила. Хм… оказывается, у тебя было назначено тайное свидание!

– Нет-нет, я просто… – Девушка умолкла, когда Джек сжал ее руку.

– Я должен выразить протест, миссис Дьюи, – заявил он, выразительно взглянув на Линнет. – Вы говорите так, словно происходит что-то… ужасное. Уверяю, вы ошибаетесь. Моя невеста не сделала ничего предосудительного.

– Невеста?! – Как и следовало ожидать, миссис Дьюи моментально заглотнула наживку. – Как же так, лорд Федерстон?! Я даже не знала, что вы знакомы!

Девушка вздрогнула и высвободила руку.

– Да, знакомы, но я вовсе не…

– Все получилось очень быстро, – снова вмешался Джек и взял «невесту» за руку. Возможно, она не могла оценить его действия по достоинству, однако… Боже правый, неужели эта глупая девчонка не понимает, что в данный момент помолвка с ним – единственный способ спасти ее от скандала? – Понимаю, вы предпочитаете знать все обо всех на обоих берегах океана, миссис Дьюи. Но все же вы должны простить мне мою сдержанность. Я боялся даже заговаривать с вами о Линнет, чтобы не выдать всей глубины своих чувств. Мне надо было сначала объясниться с ней.

Хозяйка дома замерла с раскрытым ртом, и тотчас же в беседу вмешалась Хелен Холланд, замечательно подыграв графу:

– О Линнет! О хитрюга! Не думала, что ты такая скрытная! Ни слова не сказала даже мне, своей матери! Я в шоке! Но теперь… Теперь-то я, по крайней мере, понимаю, почему ты так упорно отказывала другим ухажерам. – Хелен с улыбкой повернулась к подруге. – Абигейл, ты не оставишь нас ненадолго наедине с дочерью и ее… хм… женихом?

– Конечно, конечно! – воскликнула хозяйка дома. Разочарование главной сплетницы было очевидным – ведь так много интересного случится без нее! Но Джек все же надеялся, что хозяйка немедленно начнет рассказывать гостям о помолвке, а не о тайном свидании. И было бы очень хорошо, если бы слухи распространились до того, как Ван Хозен придет в себя.

– Нет, постойте! – встрепенулась мисс Холланд, глядя в спину уже уходившей миссис Дьюи. – Вы должны понять, что все совсем не так, как кажется.

Хозяйка дома обернулась. Сочувственно улыбнувшись, проговорила:

– Так всегда и бывает, моя девочка. – С этими словами она вышла из пагоды и плотно закрыла за собой дверь.

Девушка с отчаянием уставилась на мать.

– О, мама, ну почему ты позволила ей уйти, не дав мне возможность все объяснить? Ты же знаешь, что через несколько минут о случившемся узнают все гости.

– Да, о тебе станут сплетничать. Но так всегда бывает, если ты выбираешь именно такое время и место, чтобы принять предложение молодого человека. И я надеюсь… – Хелен открыла дверь и, удостоверившись, что миссис Дьюи не подслушивала у порога, отчетливо проговорила: – Ведь милорд как раз делал тебе предложение, когда мы пришли, верно?

– Да-да, конечно, – поспешно закивал Джек. Все равно увильнуть было невозможно, даже если бы он и хотел. – Понимаю, я не должен был вести себя таким образом – нельзя было ничего скрывать. Мне нет оправдания, если не считать таковым захлестнувшие меня чувства, помешавшие мне мыслить здраво.

Линнет возмущенно фыркнула. Мать несколько секунд хмуро взирала на дочь, но потом решила принять предложенный графом вариант, хотя и подозревала подвох. В конце концов, выбора у нее не было.

– Полагаю, граф, вы намерены встретиться с ее отцом и дальше действовать как должно, не так ли?

Джек не колебался ни секунды.

– Даже не сомневайтесь, – выпалил он.

– Что за нелепость?! – Линнет снова обрела дар речи. – У этого человека нет ко мне никаких чувств! Он вообще не знает меня, а я – его. Я вовсе не собиралась с ним здесь встречаться. С какой стати?!

– Тем не менее ты здесь, – сказала Хелен. – И у вас было тайное свидание.

– Все было не так!

Тихий стон, раздавшийся из-за ширмы, заставил Джека насторожиться. Он понял, что следовало поторопиться.

– Возможно, нам лучше вернуться в дом, – сказал он чуть громче, чем следовало, чтобы заглушить стоны Ван Хозена. – Мы могли бы уединиться в библиотеке и обсудить ситуацию. – Он чуть приобнял мисс Холланд за талию и подтолкнул ее к двери.

Но девушка не собиралась сдаваться.

– Я никуда с вами не пойду! – Резко развернувшись, она рванулась к ширме, и Джек не успел ее остановить. – Я пришла сюда на свидание с ним! – воскликнула Линнет и, отодвинув ширму, указала на лежавшего на полу Ван Хозена, уже подававшего признаки жизни.

– Фредерик?.. – В голосе миссис Холланд прозвучало удивление – пожалуй, даже отвращение, – так что Джек невольно улыбнулся. У матери, в отличие от дочери, имелся вкус, а голова была на плечах. – Боже мой! Ты назначила ночное свидание Фредерику Ван Хозену?!

Банкир, возможно услышав свое имя, в тот же миг открыл глаза. Линнет опустилась рядом с ним на колени и улыбнулась.

– Фредерик, вставай. Здесь моя мама. Надо объясниться.

Ван Хозен сделал попытку приподняться. Но тотчас застонал и снова лишился чувств.

– Что с ним? – с явной неприязнью спросила миссис Холланд. – Он пьян?

– Нет, конечно! – Девушка бросилась к матери, сжимая кулаки. – Он как раз делал мне предложение, когда ворвался этот человек, – она ткнула кулачком в сторону Джека, – устроил драку и избил бедного Фредерика.

– Фредерик Ван Хозен делал тебе предложение? – Казалось, миссис Холланд вот-вот стошнит. – Но я собственными глазами видела, как ты целовалась с лордом Федерстоном.

– Я не целовалась с ним. Это он меня целовал.

– Думаю, ваша мама сочтет, что разницы тут нет, дорогая, – тихо сказал Джек, наклонившись к уху девушки.

Линнет нахмурилась и проворчала:

– Мама, то, что ты видела, не имеет совершенно никакого значения. Потому что я выйду замуж за Фредерика. И пусть миссис Дьюи рассказывает всем в Ньюпорте, что захочет. Моя репутация не пострадает, если о нашей с Фредериком помолвке объявить немедленно. Все решат, что произошло недоразумение.

Слова дочери, судя по всему, не произвели впечатления на миссис Холланд.

– Миссис Дьюи никогда не назовет увиденное недоразумением, – заявила Хелен. – Что же касается Фредерика… Он без чувств, и ты не можешь говорить за него. Но даже если его намерения честны… Имей в виду, я никогда не разрешу тебе выйти за него замуж!

– Не разрешишь? – Девушка побледнела. – Потому что он не граф, не британский пэр? Ведь я тебе все честно рассказала, а ты продолжаешь…

– Титул в данном случае ни при чем! – перебила миссис Холланд. – Я не могу позволить тебе выйти замуж за Фредерика Ван Хозена после того, как тебя видели здесь с другим мужчиной. А свидетельницей твоего непристойного поведения стала главная сплетница Ньюпорта. Не глупи, Линнет.

Джек с облегчением вздохнул. Однако его «невеста» не собиралась сдаваться.

– Но мама, ты же не хочешь, чтобы я в самом деле вышла замуж за этого человека! Он же для меня незнакомец!

– Ну, не такой уж незнакомец… – усмехнулась Хелен. – Мы с Абигейл имели возможность в этом убедиться.

– Но я же объяснила…

– А я объясняю тебе, моя дорогая дочурка, что главное в нашей ситуации вовсе не то, что произошло на самом деле. Имеет значение лишь то, как все это выглядело со стороны. Ясно? – Хелен кивнула в сторону Джека. – Лорд Федерстон нанес ущерб твоей репутации. Ему придется ответить за содеянное.

Линнет в отчаянии всплеснула руками.

– Ты настаиваешь на этом только потому, что всегда хотела, чтобы я вышла замуж за пэра! Но у меня другие планы! И папа будет на моей стороне. В отличие от тебя, он всегда хотел, чтобы я вышла за американца.

Джек насторожился. Было ясно: если отец девчонки примет сторону Ван Хозена, то все пропало. Но миссис Холланд, похоже, нисколько не обеспокоило заявление дочери.

– Ты думаешь, твой отец одобрит кандидатуру Фредерика? – спросила она.

– Конечно. Почему нет?

– Что ж, давай это выясним. Так будет проще всего, согласна? Необходимо немедленно рассказать отцу о случившемся. Мне даже не хочется думать о том, как он себя поведет, узнав обо всем не от члена своей семьи. Так что иди и расскажи ему все, а я пока… побеседую с этим молодым человеком.

Линнет колебалась, нервно облизывая губы. Джеку ее опасения были вполне понятны. Ни одна девушка не захочет предстать перед отцом, сообщив, что ее только что скомпрометировали.

И граф решил проявить себя рыцарем.

– При всем уважении к вам, миссис Холланд, – сказал он, – объясниться с вашим супругом должен я.

– Ни при каких условиях! – воскликнула Линнет. – Я не позволю вам приукрасить историю и использовать случившееся в собственных целях. Я сама расскажу отцу, какой вы презренный тип!

Вскинув подбородок, Линнет прошла мимо графа, распахнула дверь и уже переступила порог, когда мать сказала ей вслед:

– Только не забудь сказать отцу, что ты твердо решила выйти замуж за Фредерика Ван Хозена. Мне очень хотелось бы услышать его мнение на сей счет. Очень-очень хотелось бы…

Джек мысленно улыбнулся. Судя по всему, Ван Хозен не пользовался доверием мистера Холланда. Что ж, очень хорошо… Не получив одобрения отца девушки, Ван Хозен не сможет получить заём под будущее приданое и избежать своей участи.

Он заметил, что мисс Холланд нахмурилась. Было очевидно, что слова матери ее озадачили.

– Какие возражения могут быть у папы против Фредерика? – пробормотала девушка.

– Поговорим об этом позже, – ответила Хелен. – Иди. Мы вскоре присоединимся к тебе и твоему отцу в библиотеке и все решим.

– Каким бы ни было мнение папы, он поймет, что мне надо выйти за кого-то замуж. И он не сможет отнестись к этому человеку благосклоннее, чем к Фредерику. Потому что папа, – Линнет метнула уничижительный взгляд на Джека, – презирает охотников за приданым еще больше, чем я. – С этими словами она закрыла за собой дверь, оставив графа наедине со своей матерью.

Если бы Джека спросили, с кем из родителей Линнет ему хотелось бы пообщаться в первую очередь, он, вероятнее всего, выбрал бы миссис Холланд. По крайней мере, они были представлены друг другу. Да и пятиминутная беседа с ней в бальном зале показала, что эта женщина испытывала глубокое уважение к дворянским титулам.

– Как вы посмели скомпрометировать мою дочь? – едва сдерживая ярость, проговорила Хелен. – Вы объяснитесь немедленно! Или я прикажу мужу пристрелить вас как бешеную собаку!

Джек поморщился. Судя по всему, уважение этой дамы к титулам в данной ситуации ему помочь не могло.

Эфраим Корнелиус Холланд был богат, вращался в привилегированных кругах, но отнюдь не был слабаком, в чем Линнет убедилась уже через несколько секунд после того, как начала излагать свою версию недавних событий.

– Фредерик Ван Хозен сделал тебе предложение?! – прорычал отец, и Линнет невольно вздрогнула. – Сделал без моего разрешения?!

Тихонько вздохнув, Линнет проговорила:

– Папа, я знаю, что сначала он должен был прийти к тебе, но…

– Конечно, должен был! – рявкнул отец, сдвинув густые с проседью брови: таким образом он всегда выражал свое неодобрение – словно для этого было недостаточно львиного рыка. – Хотя… Не думаю, что теперь это имеет значение.

Тут Линнет с облегчением вздохнула. Слава богу, отец был с ней согласен. Конечно, она и не ожидала отказа, вовсе нет. Просто события этой ночи давали ей основания для некоторого беспокойства…

Собравшись с мыслями, Линнет продолжила:

– Я понимаю, что ставить тебя перед свершившимся фактом не лучший выход. И ты, конечно, захочешь как можно скорее поговорить с Фредериком, но сейчас… – Она сделала паузу, подбирая нужные слова. – Он сейчас… немного не в форме. А через день-другой вы сможете обсудить детали…

– Ты неправильно поняла меня, Лин, – снова перебил отец. – Никакой помолвки между тобой и Фредериком Ван Хозеном не будет. Я не позволю.

– Что?.. – Линнет в растерянности заморгала. Значит, мать была права. – Но почему? Конечно, мама тоже против, но от нее я ничего другого и не ожидала. Но ты, папа? Чем он тебя не устраивает?

– Он недостаточно хорош для тебя.

– Недостаточно хорош? – переспросила Линнет. Это звучало настолько абсурдно, что ей стало смешно. Но выражение лица отца свидетельствовало о том, что смех совершенно неуместен. – Папа, ведь Фредерик ничем не отличается от нас. Я знаю его всю жизнь. А его семья почти так же богата, как наша. Мне казалось, что Фредерик тебе нравится…

– Нравится. Не отрицаю. Но он не для тебя, Лин. Я не могу дать согласие на этот брак.

Линнет молчала, не в силах поверить в происходящее. Ведь отец хотел, чтобы она вышла замуж за американца – он постоянно говорил об этом.

– Я тебя не понимаю, папа. Какие у тебя могут быть возражения против…

– Я сказал «нет», и все. Разговор окончен.

При других обстоятельствах столь категоричный отказ не очень-то огорчил бы Линнет. Время, упорство и тактичность всегда помогали ей преодолевать любые отцовские запреты. Но в данной ситуации у нее не было времени. Миссис Дьюи ни за что не станет держать язык за зубами. Наверное, в этот самый момент старая сплетница уже рассказывала всем знакомым о том, что увидела. А к завтрашнему вечеру эту историю узнает весь Ньюпорт. Любая задержка с помолвкой погубит ее репутацию.

– Папа, ты не понимаешь, – проговорила Линнет, чувствуя первые признаки паники. – Я должна выйти замуж.

Эфраим Корнелиус Холланд ласково улыбнулся дочери и взял ее за руку.

– У тебя нет оснований беспокоиться о будущем, дорогая. Конечно, мама вбила себе в голову, что ты должна выйти за англичанина с титулом. Но нам с тобой пока ведь удавалось уклоняться от этого плана, правда?

Линнет тяжко вздохнула; ей было известно, что план никуда не делся – более того, он приобрел угрожающую реальность благодаря наглому английскому графу. Но тут отец с заговорщическим видом ей подмигнул, и она не смогла не улыбнуться в ответ.

– Бедная мама… Если бы она знала о наших кознях… Но ведь она не сдастся, пока я не буду замужем.

– Согласен. Но твоим мужем будет не Фредерик Ван Хозен. – Эфраим сжал руку дочери. – Я хочу для тебя лучшего. Твой муж должен быть достоин того, чтобы войти в нашу семью.

Линнет нахмурилась, внезапно ощутив беспокойство, не имевшее ничего общего с отказом отца дать согласие на ее брак с Фредериком. В его словах было что-то… Она заставила себя улыбнуться, но улыбка получилась не слишком радостной.

– Папа, ты говоришь так, словно имеешь в виду… кого-то конкретного.

Отец весело рассмеялся.

– Я никогда не умел скрывать от тебя что-либо, моя дорогая. Во всяком случае – долго.

Линнет в ужасе замерла. Слова отца ошеломили ее.

– О ком ты говоришь, папа? – прошептала она.

– Мой кандидат – Дейвис Маккей.

– Но… Но как же… – Линнет в растерянности умолкла. Идея была совершенно абсурдной. Ее даже рассматривать не стоило. – Папа, это невозможно. Я не могу выйти замуж за Дейвиса.

– Он очень хороший человек, Лин. – Эфраим весело улыбнулся, но Линнет от его улыбки стало еще хуже. – И у него прекрасный характер. Дейвис будет для тебя замечательным мужем.

– Я не люблю Дейвиса, а он не любит меня.

– Когда вы поженитесь, любовь придет. Нет никаких причин думать иначе.

– Я могу назвать тебе очень важную причину. Дейвис давно уже влюблен в Сесили Мортон.

Отец пожал плечами, всем своим видом показывая, что это не имеет значения.

– Если ты опробуешь на нем свои чары, Лин, он мигом забудет о существовании всех остальных женщин.

– Сомневаюсь. Дейвис был влюблен в Сесили еще в то время, когда мы все пешком под стол ходили. Он всегда хотел на ней жениться. И, судя по письмам, которые Сесили мне присылала, его чувства к ней не изменились.

Эфраим нахмурился и отчеканил:

– Дейвис сделает то, что ему скажут.

Линнет охватил страх… и еще какое-то чувство, которому она не могла бы подобрать название. Ничего подобного она еще никогда не испытывала, находясь рядом с отцом.

– Скажут?.. – переспросила она. – Кто скажет, папа?

Выражение его лица тотчас изменилось – перед ней снова был ее добродушный милый папа, но только Линнет больше ему не верила; теперь выражение его лица казалось маской. Она вспомнила, что отец часто помогал ей выбираться из ловушек, хитроумно расставленных мамой, особенно часто – во время ее последнего лондонского сезона, но только сейчас Линнет поняла: все это делалось не ради ее счастья, а ради неких тайных планов, вынашиваемых отцом. Конечно, она всегда знала, что отец – безжалостный человек, иначе он не смог бы превратить их семейное состояние в огромное, можно сказать, неприличное богатство, которое и не снилось простому смертному. Но ей никогда даже в голову не приходило, что в честолюбивых планах отца имелось место и для нее.

А отец вдруг улыбнулся и проговорил:

– Я хотел сказать, что Дейвис оценит преимущества союза между нашими семьями, как только мы с его отцом поговорим с ним и обрисуем ситуацию.

– Ты хочешь сказать, что вы его должным образом запугаете? – пробормотала Линнет. Было ясно, что речь шла о слиянии семейных капиталов. – Мама знает об этом? – Только теперь она поняла странную реакцию матери на свою угрозу все рассказать отцу. – Мама знает, что ты хочешь выдать меня замуж за Дейвиса Маккея?

– Конечно.

– Но она не согласится с твоим выбором, – заявила Линнет, прекрасно понимая, что хваталась за соломинку.

Отец набычился и проворчал:

– Не имеет значения, согласится она или нет. Мы заключили сделку.

– Сделку?! – Отчаяние Линнет сменилось яростью. – Какую еще сделку?!

– Твоя мать хотела поездку в Европу – уж не знаю, зачем ей это понадобилось… И даже после этого змея Конрада она считала, что британский муж с титулом будет лучше для твоего будущего. Но я согласился на лондонский сезон. Сделка же заключалась в том, что если ты встретишь британского лорда и влюбишься в него, то я соглашусь с твоим выбором и выплачу приданое.

– А сам в это время делал все возможное, чтобы исключить такую возможность. Притворялся, что ты на моей стороне, а сам собирался увезти меня домой и выдать за Дейвиса, не думая ни о моих чувствах, ни о его. О, папа, как ты мог?! – Ее голос на последних словах сорвался. Если бы Линнет сейчас не переполняла ярость, она бы разрыдалась.

Отец переступал с ноги на ногу, словно чувствовал себя немного не в своей тарелке. Однако он быстро овладел собой и вновь заговорил:

– Только не надо делать из меня домашнего тирана. После Конрада ты много раз говорила, что не хочешь выходить за британского лорда, что тебе нужен американец.

– Но это вовсе не означает, что именно ты решишь, за кого мне выйти замуж! – закричала Линнет, ошеломленная тем, как мало значили ее чувства и желания для обоих родителей. – Возможно, Дейвис Маккей – хороший вариант для тебя, папа, но вовсе не для меня. К тому же он влюблен в мою лучшую подругу, которая, так уж случилось, любит его. И я не собираюсь разлучать их ради твоих честолюбивых планов. Так что можешь прямо сейчас забыть о своей идее заполучить Дейвиса Маккея в зятья. Я не выйду за него замуж.

– Прекратите разговаривать со мной таким тоном, юная леди. Я думаю о твоем будущем, Лин.

Эти слова отца вернули Линнет к действительности и к тому очевидному факту, что в данный момент и ее будущее, и ее репутация висят на волоске. Так что, пожалуй, не следовало давать волю гневу. Ей требовалась помощь отца, но она не сумеет ее получить, демонстрируя вызывающее неповиновение, – об этом свидетельствовал весь ее жизненный опыт.

Тихонько вздохнув, Линнет взяла себя в руки.

– Почему ты считаешь, что Дейвис Маккей – лучший вариант для моего будущего? – спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и спокойно. – Почему именно он, а не какой-нибудь другой мужчина из нашего окружения? – Линнет сделала паузу, чувствуя, что ступает на скользкую дорожку. – Почему Дейвис, а не Фредерик?

– Фредерик – банкир, занимается инвестициями. А его отец – морской перевозчик. Все это никак не может помочь «Холланд ойл». А Маккеи вкладывают свои средства в уголь. Совсем недавно Франклин Маккей полностью выкупил шахты в Кентукки. Союз между нашими семьями позволит нам с Франклином контролировать половину всех поставок от атлантического побережья до Среднего Запада.

– Понимаю… – в задумчивости пробормотала Линнет. – Для тебя мой брак – обычная коммерческая сделка.

– Мы станем хозяевами на рынке, – с энтузиазмом продолжал Эфраим; он был настолько воодушевлен своим планом, что либо не услышал слов дочери, либо не обратил на них внимания. – И тогда все, включая Алберта Ван Хозена, будут плясать под нашу дудку. А ваши с Дейвисом дети унаследуют империю.

Линнет было наплевать на империи, и она подозревала, что Дейвису тоже. Парень был достаточно умен, чтобы понимать все преимущества брака с такой девушкой, как она, но все же это не остудило его чувства к бедной, но вполне респектабельной Сесили. И Дейвис, если узнает о ночном происшествии в пагоде, наверняка воспользуется этим, чтобы избежать брачного союза, запланированного их отцами. Да и ее отец, скорее всего, не станет настаивать на этом браке, когда сообщение о скандале окажется на страницах газет. Но Линнет понимала, что нельзя дожидаться, пока проблема решится сама собой, вернее – на страницах «Таун Топикс». Ей следовало обручиться с Фредериком намного раньше, пока об эпизоде с Федерстоном никто не узнал. Если же это происшествие станет достоянием гласности, ей придется или выйти замуж за негодяя британца, или ее репутация погибнет. Поэтому все должны убедиться как можно скорее, что она невинна, что Фредерик – честен и благороден, а лорд Федерстон вел себя недостойно.

Собравшись с духом, Линнет проговорила:

– Папа, сегодня вечером кое-что случилось… Ты об этом еще не знаешь, но, боюсь, теперь твои планы изменятся.

Эфраим тотчас насторожился.

– Что ты имеешь в виду?

Линнет не ответила. Ее вдруг охватило чувство абсолютной беспомощности. И действительно, как рассказать отцу о произошедшем в пагоде?

– Лин… – Он взял ее за плечи и легонько встряхнул. Было очевидно, что отец не на шутку встревожен. Его голубые глаза, так похожие на глаза дочери, беспокойно всматривались в ее лицо. – Лин, что произошло?

Линнет судорожно сглотнула – и начала свой рассказ с самого начала. Когда она дошла до того, как встретилась с Фредериком в пагоде, Эфраим убрал руки с ее плеч и стал нервно мерить шагами библиотеку. Когда же Линнет рассказала о неожиданном вмешательстве Федерстона, отец принялся кусать ноготь большого пальца. А когда она поведала о появлении матери в компании с миссис Дьюи, стало ясно: отец уже оценивал возможные последствия скандала и придумывал истории, которые можно было бы предложить газетчикам. Но брачное предложение Федерстона явно не фигурировало в его расчетах, потому что он вдруг остановился и, уставившись на дочь, проворчал:

– Но ты же вроде бы говорила, что не знакома с этим человеком? Или я чего-то не понял?

– Папа, я его совсем не знаю. Просто видела в бальном зале. Мне его показала мама. Но я с ним ни разу не разговаривала. Когда же пошла в пагоду, мне и в голову не могло прийти, что он…

– Боже мой, Лин!.. – простонал Эфраим, взъерошив пятерней свою густую шевелюру, изрядно посеребренную сединой. – Ты даже не понимаешь, что натворила!

– Я ничего плохого не делала! – воскликнула девушка. – Ну почему в подобных обстоятельствах виноватой всегда оказывается женщина?!

– Возможно, потому, что молодая женщина, о которой идет речь, сама поставила себя в подобные обстоятельства, отправившись на тайное свидание с хамом.

Эти слова, произнесенные человеком, которого она всегда обожала, были как пощечина, но Линнет изо всех сил старалась сохранить достоинство.

– Фредерик не хам! – заявила она. – Его намерения были честными!

– Честными? – Эфраим в недоумении уставился на дочь. – Ты действительно так думаешь?

– Он пришел в пагоду, чтобы сделать мне предложение.

– Этот самый лорд Федерстон, очевидно, явился туда с теми же намерениями. Ты и его назовешь честным?

– Конечно, нет.

– Не вижу разницы.

– Но Федерстон не просто сделал предложение. – Линнет поморщилась. – Боюсь, все несколько хуже…

– Тогда рассказывай остальное. Хотя… По-моему, хуже уже некуда.

– Он поцеловал меня.

– Поцеловал?! – в ярости взревел Эфраим, и Линнет в испуге покосилась на дверь.

– Тише, папа, прошу тебя… Все и так довольно скверно. А если тебя услышат гости…

– Я убью его, – пробормотал мистер Холланд сквозь зубы. – Я уничтожу этого нищего британского ублюдка.

Линнет нисколько не согрело это проявление родительской любви. Она имела все основания подозревать, что гнев отца вызван не столько возмутительным поведением англичанина, сколько нарушением его, Эфраима, имперских планов.

– Убийство Федерстона не спасет мою репутацию. Миссис Дьюи слышала его предложение и видела, что он сделал. Не сомневаюсь, что в данный момент она с огромным удовольствием рассказывает об этом происшествии всем гостям. Единственный способ предотвратить скандал – объявить о моей помолвке и последующей свадьбе.

– Ты права, – кивнул Эфраим. – И нельзя терять ни минуты.

– Куда ты? – спросила Линнет, увидев, что отец направился к двери. – Что ты намерен делать?

– Я намерен немедленно рассказать обо всем Франклину Маккею. Пусть он узнает неприятные новости от меня, а не от кого-нибудь другого. Вам с Дейвисом придется немедленно обручиться.

– Что?! – Линнет бросилась за отцом. – Но я же сказала, что не могу выйти за Дейвиса!

– У тебя нет выбора. Сама же сказала, что должна за кого-нибудь выйти замуж.

Линнет была в отчаянии, но она все же не оставила попыток отговорить отца.

– Франклин Маккей теперь не позволит Дейвису жениться на мне. У него пуританские взгляды на респектабельность.

– Вот сейчас и проверим… – Эфраим взялся за дверную ручку и мрачно усмехнулся, глядя на дочь. – Надеюсь, мысли об огромных доходах заставят забыть о моральных принципах.

– Но я хочу выйти за Фредерика!

Мистер Холланд не стал спорить с дочерью. На его лице снова появилось выражение абсолютной безжалостности, и он с усмешкой проговорил:

– А что заставляет тебя думать, что после всего произошедшего Фредерик захочет жениться на тебе?

Вопрос застал Линнет врасплох.

– Папа, что ты имеешь в виду? Конечно, он захочет на мне жениться. Он же сделал предложение, разве нет?

– Да, ты об этом говорила. Но это ведь было до того, как ты стала причиной скандала… Ты уверена, что после происшествия с Федерстоном Дейвис не женится на тебе. Что же заставляет тебя думать, что Фредерик поступит иначе?

– Ну… потому что… – Линнет в растерянности замолчала. – Происшествие с графом не имеет никакого значения! Мне надо только сказать ему, сказать, что… – Она снова умолкла, неожиданно оказавшись во власти ужасных сомнений. До этого момента ей даже в голову не приходило, что Фредерик мог передумать из-за того, что сделал Федерстон. Линнет попыталась собраться с мыслями. – Нет, Фредерик не бросит меня из-за такой мелочи. Он любит меня.

– Не исключено. – Мистер Холланд с явным безразличием пожал плечами. – Но из-за действий Федерстона… В общем, я сомневаюсь, что Алберт Ван Хозен примет во внимание чувства сына. Франклин Маккей, по крайней мере, знает, что в ближайшей перспективе его ждет крупный выигрыш. Если, конечно, его сын женится на тебе. У Ван Хозена такого стимула нет. А без согласия отца Фредерик на тебе не женится.

– Почему?

Эфраим открыл дверь.

– Потому что он слабак, этот твой Фредерик. К тому же – редкостный осел.

С этими грубыми и совершенно несправедливыми словами мистер Холланд вышел из библиотеки, оставив дочь наедине с сомнениями, семена которых он успешно посеял в ее душе.

Глава 5

Глядя на дверь, захлопнувшуюся за отцом, Линнет думала о том, что переживала самую худшую ночь в своей жизни. А ведь все так прекрасно начиналось…

Линнет в изнеможении опустилась в кожаное кресло Прескотта Дьюи, вспоминая, в каком приподнятом настроении входила в бальный зал всего лишь несколько часов назад. Она была на седьмом небе от счастья – ведь опостылевший лондонский сезон наконец закончился и она благополучно покинула осточертевшую ей до зубовного скрежета ярмарку невест. Она вернулась домой, к своим старым друзьям и подругам, – вернулась, исполненная уверенности, что теперь-то мама не станет принуждать ее к замужеству. А встреча с Фредериком оказалась приятным сюрпризом – она увидела знакомое лицо, увидела глаза, взиравшие на нее с обожанием. И теперь будущее казалось ей ярким и радужным – таким же, как утреннее солнце, отражающееся в прозрачных водах залива.

А что в результате получилось? Линнет со вздохом откинулась на спинку кресла. Романтический вечер безнадежно испорчен, ее доселе безупречная репутация вот-вот безвозвратно погибнет, а все иллюзии относительно того, что она являлась хозяйкой своей судьбы, втоптаны в грязь. Но когда же, в какой момент все пошло не так?

Во всем виноват этот ужасный человек! Линнет резко выпрямилась, вспомнив, как лорд Федерстон прятал за ширмой безжизненное тело Фредерика. Он ведь отлично знал, что делает, – только сейчас Линнет это поняла. Расчетливый мерзавец увидел открывшиеся перед ним возможности и не замедлил ими воспользоваться. Он загородил Фредерика ширмой таким образом, чтобы женщины его не увидели, а затем намеренно скомпрометировал ее – прокричал свое предложение с расчетом на то, что мать услышит, а после…

Линнет едва не задохнулась от гнева, когда вспомнила самодовольную улыбку графа и поцелуй на виду у женщин. Этот поцелуй решил ее судьбу, и теперь она…

Линнет в ярости скрипнула зубами. Поцелуй до сих пор жег ей губы. Действия наглого англичанина были бесчестными, а намерения – корыстными и совершенно очевидными. Но ее матери до этого нет дела! Потому что амбиции ее не имеют границ…

Конечно, Линнет не сдавалась под натиском матери, но она знала, что тому в немалой степени способствовала поддержка отца. Она была уверена, что он на ее стороне. Теперь же приходилось мириться с тем, что его поддержка – всего лишь иллюзия.

Подумав об этом, Линнет почувствовала, как утихает гнев, сменяясь отчаянием. И сердце ее болезненно сжалось от ужасного чувства. Ее предали! Она-то все время думала, что отец на ее стороне, что он любит ее больше, чем свои амбиции. Как же она ошиблась!

Боль в груди усилилась, а к горлу подступили рыдания. Линнет зажала ладонью рот, сдерживая их. «Папа, папочка, как ты мог?!» – мысленно восклицала она.

Закрыв глаза, девушка сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Проклятье! Слезинка все же скатилась по щеке. А ведь слезами горю не поможешь. Следовало собраться с мыслями и что-нибудь придумать.

Линнет сделала над собой титаническое усилие, стараясь подавить панику. Должна же она унаследовать хотя бы крупицу холодного практичного ума своего отца! Наконец ей удалось справиться со своими чувствами. Она достала носовой платок, утерла слезы – и задумалась. Не приходилось сомневаться в том, что ей придется немедленно обручиться, чтобы вскоре выйти замуж. И единственной приемлемой кандидатурой был Фредерик.

«Что же заставляет тебя думать, что Фредерик поступит иначе?» Этот вопрос отца, конечно очень жестокий, был вполне разумным. Нравилось ей это или нет, но на ее репутации теперь пятно, и было ясно, что многие мужчины в такой ситуации от нее отвернутся. А как поступит Фредерик, когда узнает о случившемся?

Линнет несколько секунд обдумывала этот вопрос и была вынуждена признать: даже зная Фредерика всю жизнь, она не могла с уверенностью дать ответ. Да, она когда-то была влюблена в него. Да, уже сегодня она почти согласилась за него выйти. Но как он поведет себя в изменившейся ситуации? Увы, этого она не знала, зато знала кое-что другое… Для него всегда было важно, что о нем говорят люди, – в этом она не сомневалась. И он очень ценил мнение своего отца. Но Алберт Ван Хозен ни за что не даст согласия на этот брак, когда узнает о поцелуе Федерстона. Кроме того… А что, если ее отец прав и Фредерик слаб… немного, совсем чуть-чуть, но слаб? Тогда он не пойдет против воли отца и покинет ее.

От грустных размышлений девушку отвлек тихий скрип двери. Увидев в дверном проеме принца своих грез, Линнет радостно встрепенулась.

– Слава богу! А я думала, что это моя мать и лорд Федерстон. Ты в порядке?

Ван Хозен кивнул, вошел в библиотеку и закрыл за собой дверь.

– Да, в порядке. А ты?

Линнет грустно вздохнула.

– В общем… не так уж плохо, учитывая все обстоятельства. Как ты узнал, где меня искать?

– Я не знал. Смотрел везде. Вернувшись в бальный зал, я почти сразу услышал, что сделал Федерстон. Мерзкая свинья! В следующий раз он поплатится за…

– Значит, ты уже все знаешь?! – воскликнула Линнет.

Он вздохнул.

– Боюсь, что да. Через десять секунд после моего возвращения в бальный зал мне все рассказала Дотти Риджуэй.

– Дотти? – Оказывается, ее подруга активно принимала участие в распространении сплетен о ней! Настроение Линнет совсем испортилось. – Какой кошмар… – вздохнула она. – Быстро, однако, путешествуют слухи.

– Все это не важно! – воскликнул Ван Хозен, схватив девушку за руку. – Для меня – не важно.

Линнет почувствовала, что на сердце стало чуть легче.

– Фредерик, это правда?

Ван Хозен, казалось, был вне себя от возмущения.

– Конечно, правда! Как ты могла подумать иначе?!

– Но отец сказал… – Она помотала головой. – Это не имеет значения. Просто я подумала, что ты, узнав о случившемся… – Линнет вздохнула. – Подумала, что ты мог передумать.

– Но почему? Потому что Федерстон – негодяй и охотник за богатым приданым? – спросил Фредерик.

С каждым его словом Линнет становилось все лучше, но она старалась сдерживаться и не выдавать своих чувств. Ведь до сих пор она так и не получила от Фредерика официального предложения руки и сердца. А ей хотелось удостовериться в его преданности – она больше не собиралась рисковать.

– Если ты передумал после всего произошедшего, то скажи. Я смогу это понять.

– Линнет, не глупи. Знаешь, мне очень хочется устроить второй раунд кулачного поединка с Федерстоном. И уверяю тебя, на этот раз исход был бы другим. Правда, не думаю, что у меня появится шанс. Выходя из пагоды, я увидел Федерстона с твоей матерью. Они о чем-то увлеченно беседовали.

– Планируют свадьбу и обсуждают приданое. – Линнет поморщилась.

– Я, конечно, не стал подслушивать. Но если все, что сказала Дотти, правда… Некоторые считают, что вы с ним уже помолвлены, и люди ждут, что ты вот-вот выйдешь за него замуж. Я не вынесу этого, Линнет! – с театральным пафосом воскликнул Ван Хозен и порывисто прижал ее руку к груди. – Если выйдешь за него, а не за меня… – Он несколько секунд помолчал и добавил уже немного спокойнее: – Дело в том, что твоя репутация висит на волоске.

– Да, увы, – вздохнула Линнет. – Так что теперь я – испорченный товар.

– Ничего подобного! – воскликнул Фредерик. – Будь проклят негодяй Федерстон! И будь проклята миссис Дьюи с ее змеиным языком. Ох, прости… – пробормотал он. – Мне не следовало так грубо выражаться.

– Ничего страшного, это иногда помогает, – сообщила Линнет, едва заметно улыбнувшись. – Я тоже за последний час не раз поминала… того, кого приличные леди не поминают.

– Все будет хорошо, дорогая. Думаю, скандала все-таки не избежать – ну и пусть. Мы все равно будем претворять в жизнь наши планы и поженимся как можно скорее.

Линнет облегченно вздохнула, но ей надо было убедиться в том, что Фредерик не передумает.

– Не пройдет и недели, как о поцелуе Федерстона будут кричать все светские колонки. Если я не выйду за него, на меня повесят ярлык бесстыдной распутницы. А если я выйду за тебя, то над тобой станут насмехаться.

– Ну и пусть. Мы все равно будем говорить правду. Мы с тобой договорились о помолвке, но вмешался Федерстон, напал на меня, а потом совершил ряд оскорбительных действий по отношению к тебе. Ты не сделала ничего предосудительного. И пусть люди говорят что хотят. Мне все равно.

За одни только эти слова Линнет хотелось броситься в объятия Фредерика и расцеловать его. Однако на их пути было еще одно препятствие, и это сдерживало девушку.

– Знаешь, Фредерик, даже если… Я верю, что ты хочешь жениться за мне, но мой отец и слышать не желает об этом браке.

– Ты говорила с ним? – Ван Хозен нахмурился. – Просила его согласия? Черт побери, Линнет, почему?

– У меня не было выбора. Я должна была сама рассказать ему обо всем, пока он не услышал какую-нибудь извращенную версию от посторонних людей.

– Он объяснил почему? Что он имеет против меня?

– Нет. Насколько я поняла, он хочет, чтобы я вышла замуж за другого человека.

– За кого? – Лицо Ван Хозена стало мрачнее тучи.

– За Дейвиса Маккея. А сейчас мой отец пытается уговорить Франклина Маккея, чтобы тот согласился на этот брак.

Ван Хозен уставился на девушку тяжелым взглядом.

– И ты предпочтешь выйти замуж за Маккея?

– Господи, нет!

Лицо банкира прояснилось, и он, пожав плечами, казалось, снова стал самим собой.

– Ну, тогда не о чем беспокоиться.

Линнет тихонько вздохнула.

– Ты так считаешь? Тогда почему же мне так плохо? Я не хочу выходить за Дейвиса. И я лучше руки на себя наложу, чем выйду за Федерстона. А за тебя мне не позволит выйти отец. Не понимаю, что мне делать. Выхода нет. Тупик.

– Только не паникуй. – Ван Хозен ласково ей улыбнулся. – Твоя мать не сможет заставить тебя выйти за Федерстона, а отец – за Дейвиса. Тебе уже двадцать один год. Чтобы выйти за меня, тебе не требуется согласие родителей. Мы можем тайно сбежать.

– Сбежать? – удивилась Линнет. Такой выход ей никогда не приходил в голову. – Ты хочешь, чтобы я с тобой убежала?

– Почему бы и нет?

Линнет задумалась.

– Ну… отец может лишить меня наследства.

– Он этого не сделает! – засмеялся Ван Хозен. – Он тебя слишком сильно любит. Но даже если так, это не главное. Ты считаешь, я не смогу тебя содержать?

Линнет улыбнулась.

– Конечно, я так не считаю. Но я была обязана предупредить тебя о такой возможности. Понимаешь, мой отец может быть совершенно безжалостным. – Она несколько секунд помолчала. – Да и твой отец может лишить тебя наследства, если ты женишься на женщине с испорченной репутацией.

– Мне наплевать на деньги! И если уж на то пошло, то и на мнение моего отца. – Он чмокнул девушку в нос. – У меня достаточно собственных денег.

– Наш побег лишь подогреет слухи…

– Или заставит всех сплетников осознать правду. После свадьбы мы сможем чистосердечно рассказать обо всем, и слухи сами по себе утихнут.

– И все у нас будет хорошо. Приятная мысль, Фредерик. Но боюсь, ты принимаешь желаемое за действительное. О таком скандале люди будут судачить годами.

– Что ж, даже если так – пусть говорят. Если будет скандал, мы переживем его вместе, став мужем и женой.

При этих словах Фредерика Линнет окончательно уверилась в том, что ее репутация будет спасена. Она выйдет замуж за человека, которому нужна только она сама, а не ее деньги. Чувство облегчения оказалось настолько сильным, что у нее подогнулись колени.

– О Фредерик! – воскликнула она, схватившись за него, чтобы удержаться на ногах. – А папа сказал, что ты, узнав о скандале, не захочешь на мне жениться.

– И ты поверила? Дорогая, если собираешься за меня замуж, тебе придется больше мне доверять. – Он покосился на дверь. – Но у нас мало времени. Твой отец сейчас с Маккеем, а мать – с Федерстоном. Это наш шанс. Ускользнем через боковую дверь и возьмем мой экипаж. Когда нас хватятся, мы будем уже далеко.

– Ты хочешь сказать, что мы должны убежать… прямо сейчас? В эту самую минуту?

– Да, конечно. Другого шанса может и не быть. После сегодняшней ночи родители ни на мгновение не оставят тебя одну.

– Но посмотри на нас. Мы одеты не для путешествия. У нас нет одежды, нет соответствующей обуви, даже зубных щеток. Я в бальном платье и танцевальных туфельках. Ничего не получится. Нужно время, чтобы переодеться.

– Я же сказал, что времени нет, – заявил Фредерик. Линнет еще не приходилось видеть его таким настойчивым, даже слегка грубоватым. – Мы немедленно уйдем, и в экипаже тебя никто не увидит. К рассвету будем в Провиденсе. Я оставлю тебя в отеле и куплю смену одежды для нас обоих. После этого мы решим вопрос с венчанием. К завтрашнему вечеру мы уже будем женаты и вернемся домой в новом качестве – как муж и жена. И тогда уже никто ничего не сможет изменить.

Охваченная сомнениями, Линнет прикусила губу. Но что именно ее беспокоило, она не понимала. Она ведь намеревалась принять предложение Фредерика, не так ли? Другие варианты были для нее немыслимы.

– Просто все происходит… слишком быстро, – пробормотала девушка.

– Знаю, дорогая, знаю. Но у нас нет такой роскоши, как время. Так что… Ты согласна совершить безумный поступок?

Линнет долго молчала. О матери она не беспокоилась – была уверена, что сможет с ней договориться. Но вот отец… Эфраим не любил, когда с ним не считались, и мог существенно все осложнить для Фредерика. Но если Фредерик не боялся ее отца, то почему она должна бояться? Да и что мог сделать отец, оказавшись перед свершившимся фактом? Линнет вспомнила об отцовских планах, которые он тщательно скрывал от нее все эти месяцы, и, нервно засмеявшись, проговорила:

– Бегство так бегство. – Она протянула жениху руку. – Пошли!

Ван Хозен тотчас повел ее к двери. Но подойти к ней они не успели. Дверь внезапно открылась, на пороге появились миссис Холланд и английский граф – оба замерли в изумлении.

– Федерстон! – воскликнул Фредерик с отчаянием в голосе.

– Я как плохой пенни[2] из пословицы – всегда возвращаюсь! – объявил граф с радостной улыбкой. Он вошел в комнату вслед за Хелен.

– Фредерик Ван Хозен, что вы здесь делаете?! – с возмущением в голосе проговорила Хелен. – И почему вы держите мою дочь за руку?

Линнет почувствовала, как пальцы Фредерика судорожно сжали ее руку. И в тот же миг в дверном проеме появилась еще одна фигура. Отец молча смотрел на Линнет, и под его взглядом она невольно поежилась. Девушка со вздохом отвела глаза и взглянула на высокого черноволосого дьявола, стоявшего прямо перед ней. Было ясно: когда лорд Федерстон находился в непосредственной близости, о везении следовало забыть.

Глава 6

Увидев, что Ван Хозен держит мисс Холланд за руку, Джек решил, что, вероятно, понадобится еще один кулачный раунд. Но, услышав за спиной яростный рык, он понял, что кулачный бой не состоится. А если и состоится, то не с его, Джека, участием.

– Убери свои грязные лапы от нее немедленно!

Джек оглянулся на высокого широкоплечего мужчину с седеющими волосами, упрямым подбородком и глазами такими же ярко-голубыми, как у Линнет. Эфраим Холланд в ярости сжал кулаки, и Джек решил, что если оскорбленному отцу захочется устроить Ван Хозену добрую трепку, то он с радостью уступит ему очередь.

– Я сказал, убери от нее руки! – прорычал мистер Холланд. – Или я помогу тебе это сделать.

Или у Ван Хозена оказалось больше смелости, чем считал Джек, или отчаяние придавало ему отваги, но только он не двинулся с места. Более того, нагло заявил:

– Жених и невеста могут держаться за руки. А мы собираемся пожениться.

– Через мой труп, – вполголоса пробормотал Джек.

Тут мистер Холланд, явно не горевший желанием заполучить в зятья жуликоватого банкира, рванулся к нему с явным намерением осуществить свою угрозу, но супруга остановила его.

– Эфраим, не надо, – тихо сказала она. – Я уверена, все можно решить без драки.

Холланд остановился и сделал глубокий вдох – дыхательные упражнения на многих оказывают успокаивающее воздействие.

– Я уже сказал Линнет, что не дам разрешения на такой брак. Ни при каких обстоятельствах. Могу это повторить.

Столь недвусмысленное заявление, однако же, не заставило Ван Хозена отступить.

– Нам не требуется ваше разрешение, – с вызовом заявил он. – Кроме того, вам, безусловно, известно, что сегодня произошло, – об этом говорят гости на балу. Репутация Линнет под угрозой.

Джек решил, что пора вмешаться. Угроза репутации мисс Холланд могла заставить ее отца пересмотреть свое решение.

– А ты не перегнул палку, старина? – поинтересовался он, с усмешкой взглянув на «жениха». – Без согласия ее отца ты вряд ли сможешь получить ссуду в банке. Скорее всего, не сможешь.

– Ублюдок! – взвился Ван Хозен. – Ты грязный британский ублюдок, вечно сующий нос не в свое дело!

– Придержите язык, молодой человек! – приказал Эфраим. Покосившись на Джека, проворчал: – А вы, черт возьми, кто такой?

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания