Нил Гейман

Не паникуй! История создания книги «Автостопом по Галактике»

Neil Gaiman

DON’T PANIC: DOUGLAS ADAMS AND THE HITCHHIKER’S GUIDE TO THE GALAXY

Печатается с разрешения издательства Titan Publishing Group Ltd.

www.titanbooks.com

© 2009, 2016 Neil Gaiman

© А. Блейз, перевод на русский язык, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

всем разумным формам жизни, где бы они ни были, – и моей сестре Клэр.

Предисловие

Семнадцать лет назад одному молодому писателю предложили написать справочник по книге «Автостопом по Галактике». Еще за несколько лет до того Дуглас Адамс дал издательству «Титан» согласие на публикацию такого справочника, но Ричард Холлис, писатель, получивший этот заказ, его не выполнил – по причинам, которые мне до конца не ясны и по сей день. Тогда кто-то из «Титана» обратился с тем же предложением к Киму Ньюману. Тот отказался, но упомянул, что знает человека, который уже несколько раз брал у Дугласа интервью.

И вот Ник Ландау, представитель «Титана», связался со мной и спросил, не заинтересует ли меня такой заказ. Не передать словами, как мне хотелось написать такую книгу! Я сказал «да».

Дуглас Адамс предоставил мне свою адресную книгу. Я принялся беседовать с его коллегами и рыться в его картотеке. Я прочитал десятки рукописей и снял фотокопии со всех газетных вырезок, какие только обнаружились у Дугласа в архиве. Я прошел до конца компьютерную игру по «Автостопу…» и победил примитивный текстовый редактор, заставив его делать сноски. Но больше всего мне понравилось брать у Дугласа интервью и наблюдать, как он ухитряется оставаться одновременно веселым, серьезным и чуть-чуть озадаченным.

Так мне удалось собрать много замечательных историй, связанных с «Автостопом…», и вскоре вы тоже с ними познакомитесь (хотя основная часть книги была написана в начале 1987 года и некоторые легенды, сложившиеся позже, в нее не вошли, – например история о том, как тысячи людей столпились на улицах вокруг издательства «Форбидден плэнет», чтобы получить автограф Дугласа).

Эта книга перерабатывалась и дополнялась дважды[1]. В 1993 году Дэвид К. Диксон написал главы 24–26, а в 2002-м М. Дж. Симпсон добавил главы 27–30 и тщательно вычитал весь текст.

Когда Дуглас умер, у меня самого стали брать интервью о нем – не только в газетах, но и на радио, которое Дуглас любил больше всех СМИ. Меня спрашивали, что он был за человек, что он сделал для литературы и почему его уход – такая ужасная трагедия. Но, пожалуй, лишь теперь, после стольких лет, до меня дошло, что один из самых волшебных моментов в книгах Дугласа (как и в книгах Пэлема Гренвила Вудхауза, о котором Дуглас тоже писал) – это то, что, читая его, понимаешь: автор на твоей стороне. Он смеется не над тобой, а вместе с тобой.

Тогда, в 1987-м, Дугласа смущало, что о нем пишут книгу, не говоря уже о том, что публика приняла ее с энтузиазмом. Затрудняюсь сказать, что бы он подумал, обнаружив, что теперь, помимо этой книги, у нас есть «Автостопщик» М.Дж. Симпсона (не то чтобы авторизованная, но и не сказать чтобы совсем уж неавторизованная биография Дугласа Адамса) и «Жаль, что тебя здесь нет» Ника Вебба (официальная, авторизованная биография).

Мне тоже очень жаль, что его с нами нет. Я бы написал ему и спросил, что он обо всем этом думает. А он бы ответил что-нибудь в своем обычном тоне: одновременно и весело, и серьезно, и чуть-чуть озадаченно.

Нил Гейман,

8 июля 2003 года,

поздно вечером

Введение

Путеводитель под названием «Автостопом по Галактике» – самая выдающаяся и, определенно, самая успешная из книг, выпущенных огромным издательским концерном Малой Медведицы. Размером он с обычный покетбук, но в остальном походит скорее на большой карманный калькулятор, оснащенный сотней кнопочек и квадратным экраном четыре на четыре дюйма. Любую из шести с лишним миллионов страниц можно вывести на этот экран мгновенно – ну, или почти мгновенно. А на прочной пластиковой упаковке крупными дружелюбными буквами напечатано:

НЕ ПАНИКУЙ!

Насколько нам известно, на планете Земля в настоящее время нет ни одного экземпляра этого путеводителя.

И речь пойдет не о нем.

Речь пойдет о книге, которая, вопреки всем законам вероятности, носит точно такое же название – «Автостопом по Галактике». И о радиопостановке, с которой она началась, и о шеститомной трилогии, в которую она разрослась, и обо всех компьютерных играх, полотенцах с принтами и экранизациях, которые она породила. А чтобы рассказать об этой книге – а заодно и о радиопостановке, и о полотенцах, – мы обратимся к истории ее создателей. Первый и главный из них – один потомок человекообразных обезьян с планеты Земля, хотя в те времена, с которых начинается наша история, он знает о своей дальнейшей судьбе (не последние места в которой займут компьютеры, путешествия в дальние страны, ланчи в невообразимом количестве и умопомрачительное богатство) ничуть не больше, чем оливка – о том, как правильно смешать всегалактический коктейль «Мозгобойный». Зовут этого человека Дуглас Адамс, росту в нем – шесть футов пять дюймов, а в голове у него вот-вот зародится свежая мысль.

0. Автостопом по Европе

Свежая мысль зародилась в голове у Дугласа Адамса практически сама по себе. Случилось это в чистом поле на окраине Инсбрука. Позже он заявлял, что ничего об этом не помнит, но все-таки рассказывал одну историю, которую мы вправе принять за самое начало. По крайней мере, если вам так уж хочется воткнуть куда-нибудь флажок с надписью «С ЭТОГО-ТО ВСЕ И НАЧАЛОСЬ», то другого места для этого не найти.

Дело было в 1971-м. Дуглас Адамс, молодой человек восемнадцати лет от роду, путешествовал автостопом по Европе с путеводителем под названием «Автостопом по Европе». Путеводитель Дуглас где-то стащил (а книжкой «Как путешествовать по Европе за пять долларов в день» пренебрег – все равно таких денег у него не было).

Дуглас был пьян. И без гроша за душой. Он не мог даже позволить себе комнату в студенческом хостеле (во всех подробностях эту историю он рассказывает в предисловии к британскому изданию «Автостопом по Галактике: трилогия в четырех частях», вышедшему в США под названием «Автостопом по Галактике: трилогия»). Так и вышло, что под конец очередного многотрудного дня он оказался в чистом поле на окраине Инсбрука. Он лежал на спине и смотрел на звезды. «Кто-нибудь, – подумал он, – просто обязан написать путеводитель “Автостопом по Галактике”». А потом это вылетело у него из головы.

Но пять лет спустя, пытаясь придумать хоть какую-то правдоподобную причину, по которой инопланетянину вздумалось бы посетить планету Земля, он внезапно вспомнил эту фразу. То, что случилось потом, вошло в историю – и эту историю мы вам расскажем.

А того поля на окраине Инсбрука больше нет: теперь там проходит автобан.

Если ты бедный студент и не можешь позволить себе купить машину или билет на самолет и даже на поезд, то остается только надеяться, что кто-нибудь остановится и подвезет тебя.

Мы пока что не можем позволить себе путешествовать на другие планеты. У нас нет космических кораблей, способных туда долететь. Но может быть, там тоже кто-нибудь живет. На самом деле я понятия не имею, живет или нет, – но все-таки приятно думать, что и в такое далекое путешествие можно отправиться уже прямо сейчас, если кто-нибудь тебя подвезет. – Дуглас Адамс, 1984 год

1. ДНК

Дезоксирибонуклеиновая кислота, более известная просто как ДНК, – основной материальный носитель генетической информации. Структуру ДНК и ее значение открыли и впервые описали в Кембридже (Англия) в 1952 году, а в марте 1953-го миру объявили о великом открытии.

Но, как нетрудно догадаться, то была далеко не первая ДНК, сыгравшая важную роль в истории Кембриджа. Годом раньше, 11 марта 1952 года, в этом городке, в здании бывшего викторианского работного дома, на свет появился Дуглас Ноэль Адамс. Его мать была медсестрой, а отец закончил факультет теологии и готовился принять духовный сан, но передумал: друзьям удалось убедить его, что это кошмарная затея.

Когда Дугласу исполнилось полгода, его родители уехали из Кембриджа, а когда ему стукнуло пять – развелись. Дугласа в то время считали ребенком со странностями, если не с задержкой развития. Он только-только научился говорить и, по его собственным словам, был «единственным известным мне ребенком, способным с открытыми глазами набрести на фонарный столб. Все думали, что у меня богатая внутренняя жизнь, потому что признаков хоть сколько-то осмысленной наружной жизни я не выказывал». Дуглас рос одиноким: друзей он заводил с трудом, а единственная сестра, Сьюзен, была младше его на три года.

В сентябре 1959 года он пошел в Брентвудскую школу в Эссексе, где и проучился до 1970-го. «Из нашей школы вышло много телевизионных знаменитостей, – рассказывал он. – Не считая меня – Грифф Риз Джонс, Ноэль Эдмундс и Саймон Белл, написавший роман по фильму с Гриффом и Мэлом Смитом “Болваны из космоса”, знаменитому, хоть и не получившему ни единой премии (ну, положим, Белл пока еще не суперзвезда, но вечеринки он закатывает классные). Многие из тех, кто проектировал компьютер “Амстрад”, – тоже наши, брентвудские. Но вот кого у нас катастрофически не хватает, так это архиепископов, премьер-министров и генералов».

Не сказать чтобы Дугласу так уж нравилось в Брентвуде, – по его словам, школьные годы для него прошли «в попытках откосить от спорта». Хотя он неплохо плавал и играл в крикет, выпускать его на футбольное поле было ошибкой, а «игрок в регби из меня вышел просто чудовищный: в первую же игру я умудрился сломать себе нос об колено. А это, знаете, не так-то просто, особенно из положения лежа. Вообще, учителя так и не договорились между собой, кто я, – то ли умник, каких не видывал свет, то ли полный кретин. На уроках я никогда не открывал рта, пока не разберусь в вопросе досконально».

Дуглас был тощим и высоким мальчишкой – и стеснялся своего роста: «В приготовительной школе[2] нам полагалось ходить в коротких штанишках, и на последнем году я уже выглядел в них такой нелепой дылдой, что мама подала специальное прошение, чтобы мне разрешили носить нормальные брюки. Но ей отказали – на том основании, что я, мол, и так уже вот-вот перейду в старшие классы. И я действительно перешел в старшие классы, и мне разрешили носить брюки, но тут оказалось, что форменных брюк моего размера в школе нет, – и весь первый семестр мне пришлось по-прежнему ходить в коротких штанишках».

В то время он интересовался не столько литературой, сколько естественными науками: «В том возрасте, когда все мальчишки хотят стать пожарными, я мечтал о карьере физика-ядерщика. Мечта не сбылась – слишком уж плохо мне давалась арифметика. То есть теорию математики я понимал, но считать как следует так и не научился, поэтому о естественных науках пришлось забыть. Если бы тогда уже существовали инженеры-программисты, я, наверное, подался бы в эту область… но, увы, такой профессии еще не было».

Помимо этого, юный Дуглас увлекался авиамоделированием («Готовые модели я ставил на комод, и мало-помалу там собралась целая выставка. Но за комодом у нас стояло большое старое зеркало, и в один ужасный день оно упало и раздавило мои самолетики. Я очень огорчился и с горя забросил свое хобби навсегда. Воистину, то был удар слепой судьбы…»), играл на гитаре и читал книжки. «Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что читал маловато – и, к тому же, всякую чепуху. (Когда у меня будут дети, я уж позабочусь, чтобы они читали сколько положено. В конце концов, на то и придуманы телесные наказания, разве нет?) Я читал рассказы про Бигглза[3] и знаменитую фантастическую серию капитана У.Э. Джонса; особенно мне запомнилась книжка под названием «В поисках идеальной планеты» – ну да, можно сказать, она на меня серьезно повлияла. Потом был еще такой писатель, Эрик Лейланд, – похоже, о нем, кроме меня, уже никто не помнит, – и я читал его истории про Дэвида Флейма, такого, знаете ли, Джеймса Бонда для десятилетних мальчишек[4]. В общем, что я хочу сказать: когда, по-хорошему, следовало затариться Диккенсом на всю оставшуюся жизнь, я тратил время на Эрика Лейланда. Но вы и сами понимаете – ребенку не прикажешь!»

Кроме того, Дуглас обожал выпуски «Орла» – самого популярного в то время журнала детских комиксов в Британии – и, в особенности, иллюстрированные истории Фрэнка Хэмпсона про Дэна-Смельчака[5]. Дэн-Смельчак, космический летчик с квадратной челюстью, и его комический спутник Дигби год за годом неутомимо сражались с зеленокожим злодеем Меконом. Тот же «Орел» впервые приютил на своих страницах и самого Дугласа, когда тому было одиннадцать: два его письма напечатали в его любимом журнале и за каждый заплатили невероятную (по тем временам) сумму в десять шиллингов. В одном из писем содержался рассказ (под названием «Рассказ»), свидетельствующий о раннем развитии дарования (см. стр. 18).

По поводу «Алисы в Стране чудес», которую нередко упоминают в числе книг, оказавших на Дугласа особое влияние, сам он сказал так: «“Алису в Стране чудес” я прочитал – точнее, мне прочитали ее вслух, – когда я был еще маленьким, и она мне совершенно не понравилась. На самом деле она меня очень напугала. Несколько месяцев назад я попробовал вернуться к ней, прочитал несколько страниц и подумал: “Ну, забавно, да… неплохо… но все-таки…” Одним словом, если бы в детстве она не произвела на меня такое жуткое впечатление, я бы ее полюбил, но избавиться от этого воспоминания невозможно. Я знаю, что некоторые говорят, будто Кэрролл сильно повлиял на меня – ну, с этим числом 42 и все такое прочее, – но на самом деле это не так»[6].

О том, чтобы стать писателем, Дуглас впервые серьезно задумался в десять лет: «У нас в школе был учитель по фамилии Хэлфорд. Каждый четверг после большой перемены он вел часовой урок, за который каждый из нас должен был написать рассказ. И я стал единственным на моей памяти учеником, которому удалось получить за один из таких рассказов десять из десяти баллов. Я запомнил это на всю жизнь. И знаете, странное дело: как-то раз я говорил со своим бывшим одноклассником, и он рассказал, как они с друзьями уже после школы встретились с мистером Хэлфордом и стали ему пенять, что он никогда никому не ставил хороших оценок за сочинения. А он сказал им: “Ну отчего же никогда? У меня был ученик, которому я однажды поставил десять из десяти, – Дуглас Адамс”».

* * *

КАРУСЕЛЬ «ОРЛА»

Рассказ

– Так, это оно – Лондонское бюро находок, – сказал мистер Смит, заглянув в окно и удостоверившись. Входя, он споткнулся о порог и чуть не врезался лбом в стеклянную дверь.

– А тут небезопасно… надо не забыть, когда пойду обратно, – пробормотал он.

– Чем могу помочь? – спросил служитель бюро находок.

– Я забыл вчера кое-что в 86-м автобусе.

– И что же именно вы забыли? – спросил служитель.

– Да вот никак не могу вспомнить, – признался мистер Смит.

– Ну, в таком случае ничем не могу помочь! – с огорчением сказал служитель.

– А в этом автобусе вчера ничего не находили? – спросил мистер Смит.

– Боюсь, что нет. Но может, вам удастся вспомнить хоть что-нибудь об этой вещи? – спросил служитель, все-таки пытаясь помочь.

– Ну, я помню только, что она была очень плохая.

– Может, что-нибудь еще?

– Э-э-э… ну, если подумать… по-моему, она была похожа на решето, – сказал мистер Смит и оперся локтем на высокую отполированную стойку, а подбородком – на локоть. Локоть скользнул, и подбородок мистера Смита врезался в стойку с оглушительным треском. Но прежде, чем служитель подоспел к нему на помощь, мистер Смит радостно подпрыгнул.

– Большое вам спасибо! – сказал он.

– За что? – спросил служитель.

– Я нашел ее! – сказал мистер Смит.

– Нашел – что?

– Мою память! – сказал мистер Смит и, развернувшись, бросился вон. Нога его зацепилась за порожек, и мистер Смит врезался лбом в стеклянную дверь.

Д.Н. Адамс (12 лет), Брентвуд, Эссекс.

* * *

«Меня это очень порадовало, – вспоминал он. – Всякий раз, когда я теряю вдохновение (то есть чуть ли не на каждом шагу) и впадаю в очередной творческий кризис, а попросту говоря, сижу, смотрю перед собой и не могу выдавить ни строчки, я говорю себе: “Ну, ничего. Зато я однажды получил десять из десяти!” Это мотивирует куда сильнее, чем всякие мысли о том, сколько миллионов экземпляров того или сего у меня распродалось. “Однажды я получил десять из десяти…” – думаю я».

Впрочем, подобный успех сопутствовал ему не всегда.

«Не помню, когда именно я впервые задумался, не стать ли мне писателем, но мысли на этот счет стали меня посещать довольно рано. Честно сказать, это была сущая глупость: ничто не предвещало того, что из меня выйдет толк. Мне просто казалось, что это так здорово – быть писателем… Да и до сих пор кажется. Но, как и все писатели, я люблю не столько писать, сколько сознавать, что, вот, я написал то-то и то-то. Пару лет назад мне попались на глаза какие-то старые литературные журналы, которые издавала наша школа. Я пролистал их в поисках своего вклада – но, к большому своему изумлению, ничего не нашел. И только потом вспомнил, что всякий раз, как я собирался написать что-нибудь для школьного журнала, у меня снова случался творческий кризис и я не успевал сдать работу в срок».

Дуглас играл в школьном театре, и ему это нравилось («Актер из меня был странноватый. Что-то у меня получалось неплохо, а к чему-то я даже не знал, с какой стороны подойти… Например, мне никогда не давались роли гномов – с ними вечно была масса проблем»). Однажды вечером он посмотрел очередной «Отчет Фроста»[7], и все его честолюбивые мечты о карьере физика-ядерщика, знаменитого хирурга или профессора английского языка внезапно утратили былую привлекательность. Его внимание привлек Джон Клиз, будущий участник группы «Монти Пайтон», выступавший у Фроста со скетчами собственного сочинения. Росту в нем было шесть футов и пять дюймов. «Я тоже так могу! – осенило Дугласа. – Я такой же высокий!»[8]

Но чтобы стать исполнителем собственных скетчей, надо было сначала их написать. А это оказалось не так-то просто. «Я подолгу просиживал за пишущей машинкой, думая и гадая, что бы мне такое написать. А потом рвал листок за листком, приговаривая: “Ну вот, опять ничего не пишется”». Фактически под этим девизом – «Опять ничего не пишется!» – и прошла вся его дальнейшая писательская карьера.

Но жребий был брошен. Адамс отринул все свои детские мечты, не пощадив даже грезу о том, как он вырастет и станет рок-звездой (хотя на гитаре он играл вполне пристойно), и твердо решил сделаться писателем и артистом-комиком.

В декабре 1970 года он окончил школу и со своим сочинением о возрождении религиозной поэзии (в котором ему удалось на одной странице собрать блестящую компанию из Кристофера Смарта, Джерарда Мэнли Хопкинса[9] и Джона Леннона) выиграл конкурс на стипендию от факультета английского языка и литературы в Кембридже. И для Дугласа было очень важно, что это именно Кембридж. Дело не только в том, что его отец в свое время учился в Кембридже, и не в том, что сам Дуглас, если уж на то пошло, там и родился. Нет, Кембридж был прекрасен тем, что из его стен вышли писатели и актеры, выступавшие в таких шоу, как «За гранью», «Вот такая у нас была неделя» и «Простите, я оговорился», ну и, конечно же, многие участники «Летающего цирка Монти Пайтона»[10].

Дуглас Адамс мечтал об «Огнях рампы»[11].

2. Кембридж и прочие явления циклического порядка

Еще до того, как направить свои стопы в Кембридж, Дуглас Адамс принялся нарабатывать послужной список, которым мы имеем честь любоваться на обложках его книг. Он решил съездить автостопом в Стамбул, а для этого требовались деньги. И Дуглас пошел работать – сначала уборщиком в каком-то курятнике, а потом вахтером в рентгенологическом отделении больницы общего профиля в Йовиле (кстати сказать, в школьные годы он подрабатывал вахтером в психбольнице).

Путешествие автостопом сложилось так себе: до Стамбула Дуглас добрался, но там съел что-то нехорошее, отравился и вынужден был отправиться домой обычным поездом. Он спал в коридорах, очень жалел себя, а по возвращении в Англию был госпитализирован. Возможно, этот случай в сочетании с предыдущей работой в больнице сыграл свою роль, но, так или иначе, Дуглас начал переживать, что не пошел учиться на врача:

«Я ведь из семьи медиков – ну, в некотором роде. Моя мать была медсестрой, отчим – ветеринаром, а дед по отцу (с которым я на самом деле ни разу не встречался) – очень известным ухо-горло-носом в Глазго. Да я и сам работал в больницах. И вот у меня возникло такое чувство, что если Там, Наверху, Кто-Нибудь Есть, то Он таким образом как бы трогает меня за плечо и говорит: “Эй! Эй! Вот чем тебе надо заняться! А ну-ка доставай свой стетоскоп!” Но я Его не послушался».

Дуглас так и не занялся медициной – отчасти потому, что все-таки хотел стать писателем и артистом-комиком (хотя по меньшей мере четверо самых знаменитых британских юмористов были врачами по образованию – Джонатан Миллер, Грэм Чепмен, Грэм Гарден и Роб Бакмен), а отчасти потому, что для этого пришлось бы потратить еще два года на подготовку к экзаменам. Так что он не стал искать добра от добра и начал изучать английскую литературу в кембриджском Колледже Святого Иоанна.

Студент из Дугласа вышел не блестящий, хотя он всегда гордился тем, какую большую работу проделал по изучению творчества Кристофера Смарта, поэта XVIII века: «Смарт годами держал пальму первенства как самый заядлый пьяница и развратник из всех студентов, каких только знали стены Кембриджа. Случалось, он щеголял в женском платье, напившись в том же самом пабе, в который захаживал я. Из Кембриджа он перекочевал на Граб-стрит[12], где прославился как самый скандальный писака за всю историю. А потом он внезапно ударился в религию и стал набожным донельзя. Случалось, он падал на колени прямо посреди улицы и принимался возносить громогласные молитвы. За это-то его и упекли в сумасшедший дом, где он написал длиннющую, как “Потерянный рай”, поэму “Возвеселитесь во Агнце” и первым в истории попытался сочинять на английском стихи в жанре библейской поэзии».

Дуглас постоянно пропускал сроки сдачи домашних заданий: за три года учебы ему удалось закончить всего три письменные работы. Впрочем, это может объясняться не столько его легендарной медлительностью, сколько тем, что учеба занимала лишь скромное третье место в списке его интересов – после театра и пабов.

Направляясь в Кембридж, Дуглас собирался вступить в студенческий театральный клуб «Огни рампы», и эта мечта сбылась, но не принесла особой радости ни ему, ни его одноклубникам. С первой попытки его не приняли – по словам Дугласа, «это был закрытый коллектив, состоящий из людей, чересчур довольных собой». Ему дали понять, что он еще совсем «зеленый новичок», и Дугласу пришлось удовольствоваться членством в кембриджском Обществе легких развлечений, ставившем увеселительные спектакли для больниц, тюрем и тому подобных заведений. Особой популярностью они не пользовались (по крайней мере, в тюрьмах), и впоследствии Дуглас вспоминал об этом периоде жизни с большим смущением.

Во втором семестре, обретя некоторую уверенность в себе, он вместе со своим другом Китом Джеффри решил попытать счастья на одном из открытых прослушиваний, которые время от времени устраивали «Огни рампы». Это были неформальные вечеринки, где любой желающий мог просто выйти на сцену и исполнить номер. «Оказалось, – вспоминал Дуглас, – у них есть один парень, совершенно непохожий на прочих членов комитета, – дружелюбный, внимательный и вообще приятный во всех отношениях, в отличие от всех остальных. Звали его Саймон Джонс. Благодаря его поддержке меня наконец-то приняли в “Огни рампы”. Но репертуар в “Огнях рампы” был очень традиционный: пантомима на Рождество, вечернее ревю в среднем семестре и какое-нибудь зрелищное коммерческое шоу в конце учебного года. Они обязаны были готовить эти три представления каждый год и потому не могли позволить себе никаких рискованных экспериментов. По-моему, Генри Портер, профессор истории и казначей “Огней рампы”, первым сказал, что своей славой клуб обязан не кембриджским спектаклям как таковым, а их последующим переработкам. Шоу “За гранью” родилось вне стен Кембриджа, как, собственно, и “Кембриджский цирк” (где дебютировал Джон Клиз). Все это были переработки, созданные уже после выпуска из университета. А самим “Огням рампы” приходилось держаться в рамках своих традиционных ежегодных постановок».

Поэтому не удивительно, что Дуглас быстро прославился как генератор неосуществимых идей. В «Огнях рампы» ему было тесно и неуютно (не в последнюю очередь потому, что почти никто из одноклубников не находил его идеи забавными), и в один прекрасный день он вместе с двумя друзьями организовал «раскольническую» группу, получившую название «Адамс – Смит – Адамс» (потому что двое из ее членов носили фамилию Адамс, а третий, как нетрудно догадаться, – Смит)[13].

«Мы вложили все наши деньги, фунтов сорок или около того, – вспоминал Дуглас, – и арендовали театр на неделю. Стало понятно, что хочешь не хочешь, а дело сделать придется. И мы всё написали, поставили, дали спектакль и были приняты на ура. Это было потрясающе. Мне очень понравилось».

После этого Дуглас окончательно и бесповоротно решил стать писателем – и впоследствии не раз об этом горько пожалел.

Спектакль назывался «Несколько плохих актеров будут бормотать и суетиться на сцене», а следующий отрывок из программки дает некоторое представление о том, каков был Дуглас Адамс в юные годы:

Прочитав следующую страницу (где перечислены действующие лица и исполнители), вы, должно быть, спросите с нетерпением: «Ну и когда же начнется шоу?» Не волнуйтесь. Оно начнется сразу же, как только вы прочтете первое слово следующего предложения. Что, неужели до сих пор не началось? Наверное, вы читаете слишком быстро. Что, все еще не началось? Ну нет, так не пойдет. Нельзя так быстро читать. Специально для вас компания «Адамс – Смит – Адамс» выпустила в свет полезное руководство «Как разучиться читать». С помощью этой небольшой книжицы вы сведете скорость своего чтения к нулю в кратчайшие возможные сроки. С каждой следующей страницей вы будете продвигаться все медленнее и медленнее. Здравый смысл подсказывает, что вы так никогда и не дочитаете наше руководство до конца, а это значит, что о более выгодной книге нечего и мечтать!

На следующий год группа «Адамс – Смит – Адамс» (при участии Маргарет Томас, которая, согласно программке, была «уже сыта по горло малопристойными заигрываниями со стороны остальных участников группы, каковые, все трое, влюблены в нее глубоко и трагически») вышла на сцену со вторым своим ревю – «Трескотней пустых умишек». Оба шоу имели успех, собирали полный зал и, в целом, принимались публикой благосклоннее, чем традиционные постановки «Огней рампы».

У Дугласа в тот период было два любимых скетча: один – о железнодорожном сигнальщике, который спутал расписание поездов во всем Южном районе, попытавшись разъяснить принципы экзистенциализма при помощи семафора, а другой – «трудно сказать о чем, но там через слово упоминались бритые кошки. Дикость, конечно, но в то время это казалось смешным».

Вскоре после второго ревю Дуглас Адамс ушел со сцены и сосредоточился на литературном творчестве. «Огни рампы» и, в особенности, их шоу 1974 года окончательно его разочаровали. «“Огни рампы” испортились, – объяснял он, – и я до сих пор из-за этого переживаю. Понимаете, я думал, что они должны ориентироваться на писателей и артистов. Но прямо у меня на глазах они превратились в продюсерское шоу. Продюсер стал решать, кто выйдет на сцену и кто будет писать тексты. Продюсер, так сказать, заказывал музыку. Мне кажется, это неправильно и слишком искусственно. За год участия в “Огнях рампы” я повидал множество необыкновенно талантливых людей, которым так и не выпало случая нормально поработать. Что до нас, то есть до “Адамса – Смита – Адамса”, то “Огни рампы” пришли к нам и спросили: “Можем мы использовать ваш материал?” Мы сказали: “Да, пожалуйста”. А они в ответ заявили: “Вот и отлично, но только вас троих в нашем шоу не будет”».

В итоге Мартин Смит все-таки появился в шоу (наряду с Гриффом Ризом Джонсом и Джеффри Макгиверном, которому предстояло озвучить Форда Префекта в радиопостановке «Автостопом по Галактике»), но Адамсов постановщики не взяли, чего Дуглас так до конца им и не простил.

Между тем он продолжал путешествовать автостопом по Европе и браться за случайные подработки. Чтобы накопить денег на новую поездку в Стамбул, он нанялся строить сараи в какой-то деревне и, разбившись на тракторе, сломал себе подвздошную кость, пропорол руку и серьезно повредил дорогу, так что ее после этого пришлось ремонтировать. Так Дуглас снова угодил в больницу, но думать о карьере врача было уже поздно.

Летом 1974 года Дуглас Адамс покинул Кембридж. Он был молод, уверен в себе и убежден, что весь мир вскоре будет у его ног, потому что ему суждено сказать громкое новое слово в истории комедии. Разумеется, в итоге так оно и вышло – но не так скоро, как он рассчитывал.

3. Тощие годы

Отучившись в Кембридже, Дуглас Адамс стал подрабатывать делопроизводителем в разных конторах, не переставая думать о том, как построить свою дальнейшую жизнь. Кроме того, он подрядился писать скетчи для сатирического радиошоу «Конец недели», высмеивавшего, как явствует из названия, события каждой прошедшей недели, главным образом политические. В целом у него получались довольно забавные и оригинальные тексты, но Дуглас так и не научился выполнять заказы в срок, а потому из всех его скетчей в эфир попали считаные единицы.

Шоу «Нечто», подготовленное «Огнями рампы» в том году, попало не только на сцены Вест-Энда (впервые за много лет), но и на телевидение (Адамс с нежностью вспоминал о ста фунтах – огромном по тем временам гонораре, который ему заплатили за использование его скетчей в телевизионной постановке), а позднее на его основе было создано недолговечное радиошоу под названием «О нет, не может быть!» По мнению самого Адамса, шоу было «откровенно провальным», но, по крайней мере, посмотреть его пришли многие бывшие члены «Огней рампы».

В их числе был и Грэм Чепмен – тот самый врач ростом шесть футов и три дюйма, который предпочел медицинской карьере участие в проектах «Монти Пайтона» (именно он сыграл Артура в «Монти Пайтоне и Святом Граале» и Брайана в «Житии Брайана по Монти Пайтону»). На тот момент будущее группы было неясным, и Монти-Пайтоны занимались каждый своим делом, экспериментируя с собственными проектами. Скетчи Адамса пришлись Чепмену по душе, и он пригласил его выпить. Дуглас пришел, они выпили, поболтали и решили работать вместе. Так началось литературное сотрудничество, которому предстояло продлиться – с перерывами – восемнадцать лет. Адамс надеялся, что это станет для него большим прорывом: всего в двадцать два года от роду заручиться поддержкой одного из ведущих британских комиков – это дано не каждому. Но, увы, лишь очень немногим из совместных проектов Дугласа и Грэма суждено было увидеть свет.

Одним из тех, которым это все же посчастливилось (ну, почти), стало телешоу «Из лесу» с Чепменом и Саймоном Джонсом. Оно вышло в эфир лишь однажды, поздно вечером на канале «Би-Би-Си-2», и не привлекло в себе ровным счетом никакого внимания, оставшись без единого отзыва. В результате шоу прекратило свое существование, едва начавшись.

«Больше всего, – вспоминал Дуглас, – мне нравилась там симпатичная миниатюра о Чингисхане, который столько всего назавоевывал и стал такой большой и важной шишкой, что времени на новые завоевания у него уже не осталось: приходилось постоянно выслушивать доклады советников по финансам и так далее… Отчасти на меня повлиял Грэм, все время ворчавший насчет того, чем приходится заниматься его товарищам по “Монти Пайтону”. Этот скетч я просто обожал[14].

Второй эпизод шоу так и не вышел в эфир, хотя и в нем было кое-что неплохое. Лично мне там больше всего нравился “Окунь в Итоне” – миниатюра про окуня, которому дали место в Итоне, чтобы показать, что эта школа становится более демократичной. Поначалу несчастного окуня там затерроризировали, а потом он нашел себе богатого защитника, так что вся затея с показной демократизацией пошла прахом».

Итак, проект «Из лесу» провалился, но другому совместному начинанию Дугласа и Чепмена – «Шоу Ринго Старра» – повезло еще того меньше. Его не удалось довести даже до пилотной стадии. Шоу было задумано как научно-фантастическая комедия с Ринго в роли наемного шофера, который мучается на службе у босса-самодура, но в один прекрасный день сталкивается с инопланетянином, и тот по ошибке наделяет его сверхчеловеческими талантами – способностью путешествовать в космосе, составлять цветочные композиции и уничтожить вселенную одним мановением руки[15].

По этому сценарию предполагалось снять часовой фильм для американского телевидения, но, как уже было сказано, ничего не вышло. Дуглас вспоминал о «Шоу Ринго Старра» не без симпатии и позже «спас» одну из использованных в нем идей, включив ее в канон «Автостопа…» как мотив голгафринчамского Ковчега Б.

В тот же период Дуглас принял некоторое участие в работе над «Святым Граалем»; его скетч был существенно переработан, но в исходном виде повествовал о том, как киношники решили выкопать труп Мэрилин Монро, чтобы поставить ее на главную роль в каком-то фильме.

Кроме того, Дуглас помог Чепмену написать некоторые части его «Автобиографии лжеца» (и, по его словам, «чуть все не испортил») и стал соавтором сценария для одного из эпизодов «Доктора в пути». Именно этот (по правде говоря, не столь уж и значительный) его вклад в историю телесериала и сценарии двух немых сцен для последней серии «Летающего цирка Монти Пайтона» побудили американских издателей «Автостопа…» пятью годами позже заявить о нем как об участнике группы «Монти Пайтон». (Для особо дотошных, а также для особо заинтересованных читателей добавим, что, помимо вышесказанного, Дуглас исполнил роль хирурга в одном из пайтоновских скетчей, так и не вышедших в эфир, а позднее сыграл одну из писклявых «старых перечниц», как называли их Пайтоны, в сценке со старьевщиком, торгующим с тележки ядерными ракетами.)

Стоит отметить, что Дуглас все еще с трудом сводил концы с концами. Выплачивать семнадцать фунтов в неделю за съемную квартиру ему приходилось с кредитной карты. И он приуныл. Сотрудничество с Грэмом Чепменом, на которое он возлагал большие надежды, обернулось полным провалом, и к двадцати четырем годам Дуглас решил, что жизнь не удалась и сам он ни на что не годен. В действительности же крах их совместных проектов объяснялся целым рядом причин: и проблемами с алкоголем у Чепмена, и хронической нехваткой денег у Дугласа, и неопределенностью с будущим «Летающего цирка…», и самым обычным невезением.

В 1976 году, когда Дуглас Адамс и Грэм Чепмен наконец решили расстаться, Дугласа пригласили в Кембридж для постановки очередного ревю «Огней рампы». В прошлом от режиссера требовалось приезжать в Кембридж только на субботу и воскресенье на протяжении двух или трех месяцев, чтобы отсматривать подготовленный к его визиту черновой материал и шлифовать шероховатости. Но Дугласу опять не повезло: за последние два года клубное помещение «Огней рампы» закрыли и переоборудовали в торговый центр. Клуб лишился крыши над головой и дышал на ладан.

«Еще в семьдесят четвертом люди зубами и когтями дрались за места в зрительном зале, но теперь, в семьдесят шестом, мне пришлось обивать пороги и униженно выспрашивать: “Вы, случайно, не слыхали о таком театре – ‘Огни рампы’? А не желаете ли билетик на майское ревю?” Это было чудовищно. Мне худо-бедно удалось набрать участников – Джимми Малвилля и Рори Макграта, которые потом играли в сериале “Кто рискует – побеждает”, и Чарльза Шоннеси, который теперь стал звездой душещипательного американского шоу “Дни нашей жизни”, – и в итоге некоторые сценки вышли неплохо, но далеко не все, да и сама подготовка обернулась сущим мучением. Мне пришлось буквально высасывать это шоу из пальца, а оно, в свою очередь, вытянуло из меня все жилы».

Покончив с этой неблагодарной затеей, Дуглас вместе с Джоном Ллойдом, Дэвидом Ренвиком и прочими отправился на Эдинбургский фестиваль с фриндж-шоу под названием «Как это неприятно, когда что-то подходит близко», несколько скетчей для которого написал Эндрю Маршалл. Денег спектакль не принес, и годовой доход Дугласа упал до двухсот фунтов – а долг на кредитке приближался к двум тысячам.

В сотрудничестве со своим соседом по квартире Джоном Ллойдом Дуглас попытался работать на продюсерскую «Организацию Роберта Стигвуда». Они задумали научно-фантастическую комедию по Книге рекордов Гиннесса, но проект так и не пошел дальше сценария, столкнувшись с таким отношением, которое лучше всего можно передать одним простым вопросом: «Да кто такие эти Джон Ллойд и Дуглас Адамс?» Неудачным оказался и совместный проект пилотного эпизода для ситкома, который предполагалось назвать «Снежная Семерка и Белые Карлики», – о двух астрономах, работающих на вершине горы Эверест в вымышленной обсерватории, отрезанной от мира. («Идея была в том, чтобы ограничиться минимумом действующих лиц и декораций: мы надеялись, что покупатель клюнет на дешевизну. Но ничего из этого не вышло».)

Подавленный и почти сломленный бесконечными провалами, Дуглас откликнулся на первое попавшееся объявление о вакансии в «Ивнинг Стэндард» и стал телохранителем при семействе каких-то арабских богачей. Обязанности его заключались в том, чтобы сидеть в строгом костюме перед дверью отельного номера, в котором расположились его наниматели, и быстро убегать, если в поле зрения появится кто-нибудь с пистолетом или гранатой. (По-видимому, за все время службы такого случая ему не представилось.) Суточный доход нанимателей составлял 20 миллионов фунтов, что не лучшим образом сказывалось на моральном духе Дугласа, но в этой должности обнаружились и светлые стороны: она стала неисчерпаемым источником анекдотов и пополнила список экзотических профессий, впоследствии пригодившийся для биографии на обложках книг.

«Дело было в Дорчестере, – рассказывал Дуглас. – Арабы решили пообедать и спустились из номера в ресторан. Официант принес меню, и они сказали: “Давайте”. Он не сразу сообразил, что они имеют в виду все меню целиком, то есть делают заказ на тысячу с лишним фунтов. Но потом дело прояснилось, официанты принесли все блюда, арабы попробовали от каждого понемногу, вернулись к себе в номер и… отправили слугу за мешком гамбургеров – вот их-то они любили по-настоящему».

Сколько Дуглас ни пытался убедить телепродюсеров, что научно-фантастический комедийный сериал может иметь успех, те не поддавались. Долг на кредитке превзошел все разумные пределы, снимать квартиру стало невозможно. Дуглас чуть было не решил, что стать писателем ему не суждено и нужно найти себе «приличную работу». Под Рождество 1976 года он отправился к матери в Дорсет, где можно было не платить за квартиру, и прожил там полгода, приезжая в Лондон только в случае необходимости. Ему было двадцать четыре года, и жизнь не удалась.

4. Глотание соленых огурчиков, ходьба задом наперед и прочее в том же духе

В наши дни Джон Ллойд – один из самых влиятельных комедийных продюсеров Британии. Своим успехом он обязан, среди прочего, таким телесериалам, как «Недевятичасовые новости», «Черная гадюка» и «Точная копия». Кроме того, Ллойд был помощником продюсера в телесериале «Автостопом по Галактике» и вместе с Дугласом написал сценарии для пятого и шестого эпизодов первого одноименного радиосериала, а также книгу «Смысл жызни»[16], к которой мы вернемся позже.

В 1973 году Ллойд состоял в «Огнях рампы». Он собирался податься в адвокаты, но «заболел» шоу-бизнесом и по окончании университета стал писателем-фрилансером и продюсером в отделе развлекательных передач на радио «Би-Би-Си».

Ллойд – феноменально занятой человек. Чтобы взять у него интервью для этой книги, мне пришлось приехать к девяти утра в понедельник в лондонскую студию «Точной копии» в Лаймхаузе, да и то я втиснулся в расписание с превеликим трудом: следующие в очереди уже наступали нам на пятки и отчаянно махали руками из-за стеклянных перегородок опенспейса.

«Я познакомился с Дугласом в университете, но тогда еще знал его не очень хорошо, – вспоминал Ллойд. – Я учился в Тринити-колледже, а он – в Святом Иоанне, по соседству. Дуглас сочинял для “Огней рампы” самые скучные юморески за всю историю клуба – если, конечно, верить его одноклубникам. Скетчи у него получались очень длинными… помню, один был про какое-то дерево, а другой – про почтовый ящик. Он выходил на сцену на открытых вечерах клуба и терзал аудиторию своими длинными, довольно-таки утомительными декламациями, которые в то время совершенно не вписывались в репертуар “Огней рампы”, состоявший в основном из танцев и песен.

В конце концов Дуглас ушел от них и вместе с Мартином Смитом и Уиллом Адамсом сделал два совершенно фантастических ревю, собравших полный зал, – а я как раз в то время делал ревю для Тринити-колледжа. (Собственно, “Огни рампы” в то время состояли сплошь из каких-то позеров, воображавших себя новыми Ноэлами Кауардами; но когда клубное здание снесли, чтобы построить торговый центр с парковкой, “Огни…” волей-неволей стали более открытыми и подвижными, и люди к ним потянулись.)

Некоторые (особенно сам Дуглас) полагали, что ревю “Адамса – Смита – Адамса” были куда лучше тех, что ставили “Огни рампы”, – и это чистая правда. Припоминаю один потрясающе смешной трюк, когда перед самым антрактом они вдруг стали говорить очень-очень медленно, чтобы публике стало невыносимо скучно и она сама потянулась из зрительного зала в бар.

Несколько раз я встречался с Дугласом на вечеринках, но по-настоящему мы познакомились только потом – когда покинули университет и съели не один пуд гамбургеров в “Тутси” на Ноттинг-Хилл. В конце концов мы даже стали вместе снимать квартиру.

Я работал продюсером на радио, а Дуглас вытворял черт знает что – например пытался писать в соавторстве с Грэмом Чепменом. Это было нечто несусветное: обычно они просто надирались в стельку. У Грэма дома целая комната была заставлена бутылками с джином (в фургоне он стал жить позже), и когда я работал на радио «Би-Би-Си», я иногда заглядывал к ним в перерыве. Обычно они выпивали по паре стаканов джина перед ланчем, потом шли в паб и решали все кроссворды во всех газетах, какие подвернутся под руку, не переставая выпивать. За пару часов оба усасывались вусмерть, и Грэм, бывало, расстегивал штаны и клал свой член на барную стойку… ну, это было прикольно.

Когда я возвращался с работы, Дуглас обычно уже был дома – и успевал к тому времени наплескаться в душе, выпить цистерну чая и сожрать всю еду, какую удастся найти в холодильнике. По вечерам мы садились за писанину. В квартире мы жили втроем – я со своей подружкой и Дуглас. Я-то работал на настоящей работе, а вот Дуглас скорее перебивался кое-как. Денег ему вечно не хватало, долг на кредитке рос, и с каждым днем становилось все хуже. И все эти неудачные проекты, один другого досаднее! Сначала они с Грэмом писали сценарий для фильма по Книге рекордов Гиннесса. Ничего у них не вышло, и тогда я подхватил эстафету. Мы с Дугласом довели сценарий до ума, “Организации Стигвуда” он понравился, и нас пригласили на обсуждение. Как же мы обрадовались! И какое нас постигло разочарование! После той единственной встречи от Стигвуда больше не было ни слуху ни духу, и нам даже не заплатили ни пенни.

Предполагалось, что это будет научно-фантастическая комедия об инопланетянах – самых злобных и свирепых во всей вселенной. В один прекрасный день им попадает в руки Книга рекордов Гиннесса, и они тут же бросают вызов землянам – давайте, мол, бороться, боксировать, наступать друг другу на руки и так далее, и посмотрим, кто из нас круче. Организация Объединенных Наций (кстати говоря, Генерального секретаря ООН должен был сыграть Джон Клиз) принимает вызов, но заявляет, что земляне хотят состязаться еще и во всякой дурацкой ерунде – вроде глотания соленых огурчиков, ходьбы задом наперед и прочего в том же духе. Ну и, разумеется, инопланетяне побеждают в серьезных соревнованиях, а земляне зато обставляют их во всех этих милых глупостях.

Потом мы решили перебраться в Роугемптон. И все было прекрасно, пока мы не дали объявление о поисках четвертого жильца. К нам потянулась вереница странных персонажей, один другого краше. Последний оказался совсем не в себе: однажды, вернувшись с работы, мы обнаружили, что он раскромсал на части все ковры, какие были в доме (а дом мы снимали у одной милой старушки), и вышвырнул их за окно, потому что они, мол, были “вонючие”. А в другой раз мы застали его за попыткой спилить живую изгородь перед домом – та ему показалась “неопрятной”. На этом мы с ним распрощались.

Я в то время выпускал “Конец недели” и все пытался пристроить Дугласа в это шоу. Еще я постоянно писал какие-то пустяки для разных юмористических передач, но Дуглас отказывался халтурить. Я тогда считал, что он не прав, что нужно уметь делать все, что умел я, а он не умел или не хотел. В конце концов я уговорил его писать для “Конца недели”, и Дуглас сочинил ужасно смешную юмореску про Джона Стоунхауса – что, дескать, тот на самом деле всегда притворялся дохлым[17], – но в формат шоу это не укладывалось. Это и правда было очень смешно, но не то, что требовалось.

Потом наши пути разошлись. Я продолжал работать продюсером на радио. Он оставался писателем-неудачником. Мы по-прежнему дружили, но Дуглас был уже на грани полного отчаяния и без гроша в кармане (мне приходилось покупать ему выпивку). В конце концов он стал подумывать, не завербоваться ли моряком на какое-то судно, ходившее до Гонконга, и практически поставил крест на писательской карьере.

Но тут появился Саймон Бретт…»

5. Как застопить звезду

«1976 год был худшим за всю мою жизнь, – рассказывал Дуглас. – Я решил, что писателя из меня не выйдет и денег я этим не заработаю. Я совершенно отчаялся и чувствовал себя полным ничтожеством. Я прочно сидел на мели и увязал все глубже и глубже.

Первая книга “Автостопа… ” отчасти стала попыткой выкарабкаться из этой ямы, выбить клин клином. Когда она вышла в свет, к большому моему удивлению и радости я стал получать много писем, в которых на разные лады говорилось примерно одно и то же: “Я был в ужасной депрессии, пока не сел и не прочитал вашу книгу. И она показала мне выход из тупика”. Честно признаться, я ведь для того и взялся ее писать, чтобы найти выход из тупика, – однако она помогла не только мне, но и многим другим людям. Похоже, я нечаянно написал книгу по самопомощи».

Есть люди, без которых «Автостоп…» так никогда и не появился бы на свет, – по крайней мере, в том виде, в каком мы его знаем.

Один из таких людей – Джон Ллойд, другой – Джеффри Перкинс. Но главное место среди них, без сомнения, занимает Саймон Бретт, который в 1976 году был продюсером юмористической программы «По методу Беркисса» на «Радио 4». На самом деле Саймон Бретт заслуживает гораздо большего внимания, чем мы можем уделить ему в этой книге. Он работал продюсером и режиссером на радио и телевидении. Он писал сценарии для радио- и телепостановок – многочисленных и разнообразных, от радиошоу Фрэнка Мьюира и до культового ситкома «После Генри». В качестве писателя он известен прежде всего как автор замечательных детективных романов, в том числе серии о Чарльзе Парисе – бесталанном актере, который оказывается настоящим гением в расследовании убийств. Бретт чрезвычайно метко и проницательно описывает тонкости закулисной жизни в британской театральной среде, на радио и телевидении, так что всякому, кто интересуется атмосферой, в которой зародился «Автостоп…», прочитать его книги просто необходимо. Кроме того, из-под его пера вышло немало юмористических сочинений и несколько отличных стилизаций, в том числе продолжение серии Джеффри Уиллана и Рональда Серла о приключениях Моулсворта[18].

С Адамсом Бретта познакомил Джон Ллойд, который в то время сам занимал должность младшего продюсера и считал, по его собственным словам, что «Дуглас был талантлив, но не находил себе ниши. Я предлагал ему писать для “Конца недели”, чтобы он дал своему юмору хоть какой-то выход, но это было не для него: формат шоу накладывал слишком строгие ограничения. Потом я начал выпускать другое радиошоу, “По методу Беркисса”, и он написал для него пару скетчей – “Инструктаж для камикадзе” и пародию на фон Деникена, о том что мир на самом деле сотворили пушистые котята в галстуках-бабочках, распевающие “Капли дождя”[19]».

Но только Бретт наконец сообразил, что Дугласу нужно создать собственное шоу, а не пытаться втиснуть свое необычное дарование в формат чужих постановок. И вот 4 февраля 1977 года Дуглас отправился в Дорсет на встречу с Саймоном, готовым выслушать его предложения.

К этому моменту Дуглас давно уже лелеял мечту о комическом научно-фантастическом сериале и предлагал варианты сценариев различным телепродюсерам – как уже говорилось, совершенно безуспешно. Однако ему и в голову не приходило, что его замысел можно осуществить на радио: Дугласу казалось, что радио слишком консервативно для научной фантастики. Поэтому столь же консервативными были и первые идеи, которые он предложил Саймону. Но потом…

О том, что случилось потом, рассказывают по-разному. По словам Дугласа, Бретт сказал: «Да, конечно, это все очень мило, но мне бы хотелось сделать научно-фантастическую комедию». По словам Бретта, Дуглас сам ему это предложил, а он, Бретт, только согласился. Но, в сущности, какая разница? Главное, что они нашли общий язык и преисполнились энтузиазма – и Дуглас принялся за новый проект.

Вначале Дуглас собирался ограничиться замыслом, который вынашивал уже некоторое время: «У человека сносят дом, а затем – по той же самой причине – сносят и всю Землю. Я решил сделать сериал в шести частях, чтобы в каждой части дом и Землю сносили по какой-нибудь совершенно новой причине.

Постановка должна была называться “Концы света”. И, кстати, мне до сих пор кажется, что это недурная идея.

Но пока я крутил и вертел ее так и сяк, мне вдруг подумалось, что можно придать сюжету объемность, если добавить какого-нибудь инопланетянина, который в это время находится на Земле и знает, что происходит на самом деле. А потом я вспомнил название, которое еще в 1971 году пришло мне в голову в поле на окраине Инсбрука, и я сказал себе: “Ага! Так пусть же он будет путешественником, собирающим сведения для путеводителя ‘Автостопом по Галактике’!”. И чем больше я об этом думал, тем более многообещающей эта новая идея казалась для большого сквозного сюжета – в отличие от “Концов света”, из которых можно было сделать только серию отдельных историй».

Синопсис первого эпизода для радиоспектакля «Автостопом по Галактике» Адамс набросал на трех страницах, добавив страницу с кратким описанием последующих эпизодов (см. приложение I; как можно заметить, все происходящее после прибытия флотилии вогонов в итоге существенно изменилось). Главного героя поначалу звали Алерик Би, но в последнюю минуту Дуглас вычеркнул это имя и заменил его на Артура Дента. Синопсис был отослан в производственный отдел «Би-Би-Си», где у Дугласа имелись двое союзников: уже известный нам Саймон Бретт и Джон Симмондс – главный продюсер, отличавшийся довольно консервативным вкусом, но обожавший Дугласа за скетч «Инструктаж для камикадзе», который вошел в один из выпусков радиошоу «По методу Беркисса».

* * *

КАМИКАДЗЕ

Гремят мощные раскаты фламенко. Некоторое время музыка продолжается.

ГОЛОС: Япония, 1945-й год.

Снова звучит фламенко.

Япония!

По-прежнему звучит фламенко. Мы слышим шаги рассказчика, который проходит между музыкантами, – и внезапно набрасывается на фортепиано. Музыка сменяется на японскую, но очень скоро затихает.

ГОЛОС: Спасибо. Итак, Япония, 1945-й год. Война близится к концу. Японская нация в отчаянии… Почему перестали играть? (Возвращается к музыкантам.) В чем дело? Давайте, давайте, вам за это платят. (Снова звучит фламенко.) Нет, фламенко не пойдет! Что значит “фламенко проще”? Слушайте, мы специально раздобыли для вас все эти японские инструменты! Почему они лежат без дела? (Быстрый перебор фламенко на японских инструментах.) Так-так… Ну ладно, после поговорим. (К действующим лицам, уже вышедшим на сцену.) Эй, вы там! Начинайте!

ДЕКОРАЦИИ: Скамья в помещении предполетного инструктажа. На конце скамьи сидит один камикадзе в летной экипировке и головной повязке. Вдоль скамьи разложены головные повязки других камикадзе – надо полагать, уже погибших. Выходит командир и обращается к «собранию».

КОМАНДИР: Итак, цель миссии всем вам известна. Это миссия камикадзе. Ваша священная задача – уничтожить корабли американского флота в Тихом океане. При этом вы погибнете – все до единого. Включая вас.

ЛЕТЧИК: Меня, сэр?

КОМАНДИР: Да, вас. Вы же летчик-камикадзе?

ЛЕТЧИК: Да, сэр!

КОМАНДИР: Еще раз: кто вы такой?

ЛЕТЧИК: Летчик-камикадзе, сэр!

КОМАНДИР: И в чем состоит ваша задача как летчика-камикадзе?

ЛЕТЧИК: Отдать свою жизнь за императора, сэр!

КОМАНДИР: Сколько у вас уже было боевых вылетов?

ЛЕТЧИК: Девятнадцать, сэр!

КОМАНДИР: Да, у меня тут все рапорты о ваших предыдущих миссиях. (Шуршит бумагами.) Ну-ка, посмотрим. Не нашел цель, не нашел цель, заблудился, не нашел цель, забыл дома головную повязку, не нашел цель, не нашел цель, повязка сползла на глаза, не нашел цель, вынужден был вернуться из-за головной боли…

ЛЕТЧИК: Повязка была слишком тугая, сэр.

КОМАНДИР: Закружилась голова, не нашел цель и еще шесть раз не нашел цель. Создается впечатление, что вы не слишком-то усердно искали.

ЛЕТЧИК: Никак нет, сэр! Я все обыскал, вдоль и поперек!

КОМАНДИР: Неужели так трудно запомнить, что мы располагаем великолепно обученной службой разведки, прямая обязанность которой – сообщать вам о местоположении целей?

ЛЕТЧИК: Ну, понимаете, сэр, они не всегда говорят точно… Иной раз часами летаешь туда-сюда – и ни одного авианосца, хоть ты тресни!

КОМАНДИР: Ну и где же именно вы искали эти авианосцы?

ЛЕТЧИК: Э-э-э… ну, сэр…

КОМАНДИР: (Шуршит бумагами.) Видите ли, мне сразу бросилось в глаза, что вы как будто бы обходили стороной море. На вашем месте я бы, наоборот, начал с моря – это направление кажется довольно перспективным…

ЛЕТЧИК: Так точно, сэр…

КОМАНДИР: …в отличие от воздушного пространства над Токио. И еще кое-что…

ЛЕТЧИК: Слушаю, сэр?

КОМАНДИР: Я бы обошелся без фигур высшего пилотажа.

ЛЕТЧИК: Прошу прощения, сэр, но вы судите предвзято! Я летал над морем много раз. И однажды даже атаковал авианосец.

КОМАНДИР: Ах да, еще один рапорт. Подробности вашей, с позволения сказать, «атаки». Миссия номер девятнадцать. Ну-ка, посмотрим. Вылет в 5 часов 00 минут в направлении цели… хорошее начало. Цель обнаружена в 5 часов 20 минут, недурно… подъем до 6000 футов, подготовка к атаке, заход в пике и успешное… приземление на цель!

ЛЕТЧИК: Мне нужно было оправиться, сэр. Приспичило по-маленькому. Но я сразу же снова взлетел, сэр! Хотел было на второй заход пойти, да тут один из наших подсуетился. Не оставил этим беднягам ни единого шанса!

КОМАНДИР: Что-о?

ЛЕТЧИК: Пустил их ко дну, сэр! А уж я-то как огорчился! Я ж только-только собрался зайти на бреющем в кают-компанию – они там небось, завтракать расселись. Ну, я б им показал!

КОМАНДИР: Не понял, что вы хотели сделать?

ЛЕТЧИК: Застать их врасплох, сэр! Вжик-вжик – и вывалить им прямо на стол! Знай наших, сэр!

КОМАНДИР: Что значит вжик-вжик? И что вы собирались вывалить?

ЛЕТЧИК: Кишки, сэр! Мои кишки! Плюхнуть им прямо в тарелку! Эх, хотел бы я видеть эти лица…

КОМАНДИР: Стойте… погодите, давайте проясним этот вопрос сразу. Вы собирались вскрыть…

ЛЕТЧИК: …вскрыть себе живот, так точно, сэр! Я же камикадзе! (Жестом показывает харакири.)

КОМАНДИР: Вы собирались вскрыть себе живот и… бросить кишки в лицо врагам?

ЛЕТЧИК: Так точно, сэр!

КОМАНДИР: И с какой целью, позвольте уточнить?

ЛЕТЧИК: Чтобы отдать свою жизнь за императора, сэр!

КОМАНДИР: Но чего вы надеялись добиться?

ЛЕТЧИК: Внушить врагу чувство вины, сэр!

– «Инструктаж для камикадзе», сценарий радиопостановки

* * *

1 марта 1977 года проект «Автостопом по Галактике» был одобрен на «Би-Би-Си», а к 4 апреля Дуглас завершил работу над первым вариантом сценария. От известного нам сценария он отличается немногим; самое существенное отличие – речь Форда о «параллельных вселенных» (см. стр. 62–63), в которой дается ответ на вопрос, почему Форд вообще решил спасти Артура. Постепенно это обоснование изменилось и фактически исчезло вовсе. В первом варианте Артур просто понравился Форду и тот решил привлечь его к работе над «Путеводителем», но к тому времени, как Дуглас начал работать над сценарием компьютерной игры, Форд уже не хотел ничего, кроме как вернуть Артуру полотенце и убраться с планеты, пока ее не уничтожили. Кроме того, в первом варианте сценария диалог между Артуром и мистером Проссером, представителем Совета, был гораздо длиннее, и его благоразумно сократили, тем более что по стилю этот отрывок был куда ближе Монти-Пайтонам, чем самому Дугласу:

ПРОССЕР: Но разве вы не нашли уведомление?

АРТУР: Еще бы я его не нашел! Оно же лежало на самом виду! На дне запертого шкафчика в неработающем туалете с табличкой «Осторожно, злой леопард!» на двери. Вы, случайно, не думали податься в рекламу?

ПРОССЕР: Да и этот дом… посмотрим правде в глаза: не так уж он и хорош.

АРТУР: Меня он полностью устраивает.

ПРОССЕР: Ваши придирки следовало бы адресовать местному отделу планирования, мистер Дент!

АРТУР: Какие придирки? Я ни к кому не придираюсь.

ПРОССЕР: Еще раз говорю вам: ваши придирки следовало бы адресовать местному отделу планирования.

АРТУР: Ну, разве что самую малость.

ПРОССЕР: Позвольте я продолжу.

АРТУР: Да, будьте так любезны.

ПРОССЕР: Ваши придирки следовало бы…

АРТУР: Это вы уже продолжаете?

ПРОССЕР: Да! Еще раз говорю вам…

АРТУР: О, прошу прощения! Мне просто показалось, что вы сейчас опять повторили то же самое.

ПРОССЕР: Мистер Дент!

АРТУР: Да? Я вас слушаю?

ПРОССЕР: Известно ли вам, какой ущерб понесет этот бульдозер, если я просто возьму и пущу его прямо через вас?

АРТУР: Нет, а какой?

ПРОССЕР: Ровным счетом никакого. – Радиопостановка «Автостопом по Галактике», пилотный сценарий

С апреля по август выход в эфир несколько раз откладывался. Пилотный выпуск был записан, но после этого оставалось только ждать: для руководящего состава «Би-Би-Си» наступила пора летних отпусков, и те комиссии, отделы и группы, которые должны были дать добро на запуск «Автостопа…» и на выплату гонорара за сценарий, оказались временно недоступны. Дуглас сходил с ума и лез на стенку. В конце концов, отчаявшись, он отправил сценарий «Автостопа…» редактору сериала «Доктор Кто», – в шальной надежде, что его примут в команду.

Но наконец, в последний день августа 1977 года, с верхних этажей иерархии «Би-Би-Си» спустилось известие, что сезон из шести эпизодов поставлен в план. Саймон Бретт вынужден был отказаться от работы над «Автостопом…», так как решил перейти на канал «Лондон Уикэнд Телевижн». Однако он порекомендовал поручить этот проект Джеффри Перкинсу – на тот момент самому молодому из продюсеров, работавших на «Би-Би-Си». И, к счастью для всех заинтересованных лиц, руководство прислушалось к совету.

6. Радио, радио!