Читать онлайн книгу «Если я умру…» автора Эллисон Бреннан, книга из серии «Люси Кинкейд»

This edition published by arrangement with Writers House LLC and Synopsis Literary Agency

Финансист, контрабандист, бедняки и богачи… Gangstagrass «Big Branch»

Пролог

Чувство вины множество раз сопровождало его темными, холодными дорогами той зимы.

Несколько недель нестихающего снегопада заставили большинство людей сидеть по домам, плохо защищавшим от холода, да еще с крышами, готовыми в любой момент обвалиться под тяжестью снега и льда. Дикторы новостных каналов называли эту зиму эпической, хотя северная часть штата Нью-Йорк переживала подобные вещи уже не раз.

Воткнув лыжные палки в глубокий снег, он остановился перед главным входом в заброшенный рудник «Келли». Солнце медленно двигалось над гладкими округлыми горами, будто высеченными на фоне голубого неба. Рассвет начался совсем недавно, и температура прозрачного февральского утра добралась до минус двадцати градусов. Он смотрел на вход, замерев от страха и почти невыносимой боли.

Барьер из камня и дерева казался непреодолимым, но небольшой проход слева, видимый только под определенным углом, давал возможность пройти на рудник без особых усилий. Он снял лыжи и просунул их в темный туннель. Там, в нише, он оставил свое снаряжение.

Вызывающий оцепенение холод уже пробрал до самых костей, несмотря на несколько слоев одежды, но он уже к этому привык. Он зашагал по главному туннелю, пригнув голову, чтобы не задеть о потолок, и луч его фонарика освещал лишь небольшой участок пути впереди.

Тишину нарушал только звук его шагов по промерзшей земле и несмолкающий рев пульсировавшей в венах крови, эхом отдававшийся в голове. По мере того как туннель уводил его все дальше в глубину горы, тревога подпитывала его воображение. Ее здесь нет. Она призрак. Она будет мстить.

Он с трудом подавил рыдание. В жизни она была доброй, умной и великодушной. Изменилась ли она в смерти?

Его нога скользнула вдоль края глубокой дыры, и в разведочный шахтный ствол посыпались камни.

– Глупо, – прошептал он, прижимаясь спиной к шершавой стене и пытаясь успокоить отчаянно бьющееся сердце.

Он знал о дыре в туннеле! Как он мог зайти так далеко в самую опасную часть рудника и пропустить поворот? Ему было прекрасно известно расположение двенадцати шахтных стволов – ведь ему принадлежал единственный набор карт, которые обновил последний инженер и нанес на них все туннели и шахты.

За годы, которые прошли после закрытия рудника, здесь погибли с полдюжины человек. Все знали эти истории. Например, три десятилетия назад, когда Пол Суэйн и его приятели перепились в руднике, Мак Стайн разбился насмерть в одной из шахт. Его тело так и не удалось поднять. Не все верили в несчастный случай, но никто не осмеливался задавать вопросы семье Суэйнов. Лоусон Суэйн поддерживал жизнь в Спрюс-Лейк до самой своей смерти, после чего его место занял Пол. И хотя он сидел в тюрьме за распространение наркотиков, большинство жителей городка подозревало, что Пол все еще контролирует преступную деятельность в Спрюс-Лейк.

Вернувшись на десять ярдов[1], он нашел нужный туннель и, преодолев еще столько же, оказался в помещении, напоминавшем длинный узкий гараж, где прежде хранилось горнодобывающее оборудование. Отсюда отходили еще два туннеля, но он не знал, куда они ведут. Он ни разу не заходил так далеко, за исключением…

Он направил луч фонарика на женщину, которая его преследовала.

Она не изменилась и лежала так мирно, что он мог бы попытаться сделать вид, что она спит. Его глаза горели.

Он опустился на колени рядом с ней и протянул руку, чтобы коснуться тела. Но в последний момент остановился.

Его голос пресекся, и он задрожал. Трус. Этого не должно было случиться. Она не должна была умереть.

Он опустил голову и стал молиться о прощении. И о том, чтобы ему даровали силы.

Он помнил не ее смерть, а улыбку, дерзкий рот и быстрый ум. Он ее любил.

Он не убивал ее, но позволил этому случиться.

И ты полагаешь, что есть разница? Горе тому, кто пренебрегает правдой.

Он оставался на коленях до тех пор, пока холод не стал невыносимым, и он испугался, что не сможет вернуться. Будет ли такой исход плохим? Если он здесь умрет? Всякий раз, когда он сюда приходил, его посещали одни и те же мысли. Выпить несколько таблеток, лечь рядом с нею и уснуть. Холод позаботится об остальном.

Но от него зависели другие люди. У него были обязательства и долги. Если он исчезнет, город, который он так любил когда-то, город, который однажды его спас, будет обречен.

А его душа уже была обречена. Для него не могло быть прощения и искупления. Но, если посмотреть правде в глаза, он продолжал жить только из-за огня мщения, горевшего в его груди.

Он вытащил из кармана белый увядший цветок. Он не знал, как тот называется, у него были лишь смутные представления о садоводстве, но она их любила. Цветок завял от холода, однако тепло кармана вернуло его к жизни. Перед уходом он положил цветок ей на грудь, с трудом удержавшись от искушения к ней прикоснуться.

Глава 1

Шон Роган смотрел, как Люси Кинкейд потянулась с изяществом кошки, и ее густые волнистые черные волосы упали на его обнаженную грудь. Она вздохнула, расслабляясь, сидя на нем, темные глаза закрылись, на губах застыла полуулыбка.

Едва ли существовали вещи, которые нравились Шону больше, чем утренний секс с Люси.

Впервые за несколько месяцев они остались наедине – никаких друзей, семьи, никаких стрессов от совместного проживания в одинокой хижине посреди хребтов Адирондака[2]. Только они вдвоем. Люси не понимала, как сильно она нуждалась в отдыхе, но теперь, всего после одной спокойной ночи, выглядела лучше, чем в последние несколько месяцев. Шон надеялся, что заботы о помощи другу его брата Дюка не испортят оставшуюся им неделю.

– Это было замечательно. – Люси поцеловала его грудь. – Как бы я хотела, чтобы это не кончалось.

В сознании Шона вдруг зашевелился страх: вдруг такое всепоглощающее счастье дорого им обойдется, – и настроение у него испортилось. Он знал, что Люси говорит о времени, которое они провели вдвоем, но не мог не думать, что она размышляет об их отношениях в целом.

Что сказать? Что их отпуск может продолжаться вечно? Поставить под сомнение ее скептицизм? Если он попросит ее объяснить последнее замечание, Люси может погрузиться в глубокие размышления или, еще того хуже, снова закроется; Роган особенно ценил те редкие моменты, когда Люси чувствовала себя совершенно счастливой.

– Не хочешь сегодня отправиться в горы? – вместо этого спросил он.

Казалось, Кинкейд не заметила его колебаний.

Она наклонилась и посмотрела на него, приподняв брови.

– За все четыре месяца нашего знакомства ты ни разу не сказала, что хочешь есть, а уж про голод я даже не рассчитывал от тебя услышать.

Он усмехнулся и пощекотал ей ребра. Ее смех был вполне естественным – еще одна причина, по которой так важно напоминать Люси о хорошем в жизни, чтобы она забыла зло, что было в ее прошлом.

И, прежде чем Шон успел приготовиться, Люси принялась щекотать его живот. Он рассмеялся и попытался схватить ее руки, но ей очень нравилось побеждать, так что ему пришлось нелегко.

Она остановилась, и он перевернул ее на спину.

– Ты хочешь сказать, что продолжал спать, пока мы занимались сексом…

Она напряглась, и на мгновение Рогану показалось, что он сделал или сказал что-то не то. Но он не успел открыть рот, как она его опередила.

Ее волосы, их пот… и что-то еще… он узнал запах только после того, как она заговорила.

Они вскочили с постели и принялись быстро одеваться.

Шон схватил свой рюкзак, они выбежали наружу и сразу же почувствовали сильный запах горящего дерева.

Они побежали по тенистой тропинке к большому дому. Солнце совсем недавно появилось над горным кряжем и залило все вокруг бледным светом. Клубы темного дыма поднимались над деревьями, и, как только показался дом, Шон увидел густой дым, вырывавшийся из открытого кухонного окна, и оранжевое пламя. Но огонь еще не добрался до внешних стен.

Роган мгновенно оценил ситуацию: двадцатидвухлетний Адам Хендриксон, оказавшийся возле бака с водой, возился со шлангом; его старший сводный брат бежал по поляне с перекошенным от гнева лицом; менеджер отеля «Спрюс-Лейк», Энни Линд, пыталась не отставать от него, и длинная рыжая коса колотила ее по спине.

И было что-то еще – быстро удалявшийся звук. Двигатель? Вредитель, который за последние несколько месяцев уже успел причинить немалый ущерб обширным владениям Хендриксонов, теперь занялся поджогами?

Шон огляделся по сторонам. Одинокая фигура в черном, частично скрытая амбаром, медленно удалялась на вездеходе, оглядываясь через плечо на дом. Как только водитель увидел, что его заметили, он нажал на газ и скрылся за деревьями.

Шон оказался рядом с Тимом и указал в сторону сбежавшего поджигателя.

– Я его возьму! Разберись с пожаром. – Роган помчался к амбару.

Люси подбежала к нему, когда он уже включил двигатель вездехода.

– Всегда. – Шон вытащил из рюкзака пистолет и пристегнул кобуру к ремню на джинсах. – Я переключу сотовый телефон на радио, так лучше поддерживать связь на коротких расстояниях. Обязательно позвоню.

Роган вывел вездеход из сарая. Поджигатель оставил за собой слабый шлейф выхлопных газов, но земля была слишком мокрой, чтобы разглядеть след. Однако Шону удалось заметить отпечатки шин, и он повел вездеход, постепенно набирая скорость. Мужчина управлял им с такой же спокойной уверенностью, как своим «Мустангом». Опустив щиток шлема, чтобы защитить лицо от ветра, он наклонился вперед. Ублюдок выбрал неудачное средство спасения – Шон превосходно водил любые средства передвижения, от мотоциклов до внедорожников.

«Ямаха Рэптор», на котором он сейчас ехал, отлично слушался руля. На прямом участке, уходившем в лес, Роган разогнался до пятидесяти миль в час[3], но не сомневался, что может еще увеличить скорость. При любых других обстоятельствах он бы с удовольствием поездил на могучем механическом звере, но сегодня у него была работа, которую требовалось сделать.

Впрочем, у беглеца имелось некоторое преимущество – Шон плохо знал окружающую местность, в то время как поджигатель почти наверняка был местным, родился и вырос в Андирондаке. Кроме того, он получил солидную фору, а Шон не мог следовать за ним по звуку из-за шума двигателя вездехода. Так что сейчас он мог лишь руководствоваться инстинктами и свежим следом на влажной земле.

Вскоре Роган подъехал к деревьям, за которыми скрылся поджигатель; здесь пришлось сбросить скорость, потому что тропа стала довольно узкой. Ветви хлестали по обнаженным рукам, и он прижал локти к телу. Холодный утренний воздух пробирал до костей, но кипящий в крови адреналин не давал Рогану замерзнуть.

Пешеходная тропа опасно петляла между деревьями – не самая подходящая дорога для вездехода, и лишь свежий след подсказывал, что Шон движется в нужном направлении.

Внезапно тропа закончилась, и он едва не заехал в озеро. Пришлось резко притормозить, сделать поворот на девяносто градусов, и вездеход сильно занесло. Спуск был отвесным, но коротким, до воды оставалось совсем немного. Шона бросило в пот, и он резко наклонился вперед и влево, используя свой вес, чтобы удержать равновесие и не потерять управление.

На долю секунды ему показалось, что двигатель сейчас заглохнет; вездеход начал дергаться, Шон сбросил газ, а потом с силой нажал на педаль. Двигатель снова взревел, и он облегченно вздохнул.

Теперь Роган ехал вдоль берега озера. Если сначала он замерз – Шон был одет лишь в джинсы и футболку, – то теперь ему стало жарко, и пот пропитал ткань. Шею обожгли сосновые иголки, когда он проскочил под деревом, но Шон не обратил на это внимания.

Деревья стали редеть, и Роган оказался на поляне размером с половину футбольного поля. Похоже, летом здесь часто разбивали лагерь и разводили костры, для которых были выкопаны две ямы.

Болван, которого Шон преследовал, описал полный круг, чтобы сбить его с толку.

– Тебе следовало лучше стараться, ублюдок, – пробормотал Роган.

Он не стал изучать все следы, вместо этого довольно быстро – не прошло и минуты – нашел место, где вездеход беглеца покинул поляну.

Усмехнувшись, Роган покатил дальше по тропе, которая начала подниматься вверх, все дальше уходя от озера. Местность становилась труднопроходимой; чем выше он забирался, тем сильнее ветви деревьев хрустели под широкими колесами вездехода. Шону пришлось притормозить, чтобы объехать скалу, – если на скорости в тридцать миль в час он бы в нее врезался, то почти наверняка сломал бы себе шею.

Однако поджигатель тоже был вынужден сбросить скорость. Преследование могло завершиться в тот момент, когда у кого-то из них закончится бензин – Шон очень надеялся, что это будет не его вездеход.

На резком повороте Рогана едва не сбросило с обрыва. Он уже собрался спрыгнуть на землю, когда колеса вездехода прошли по самому краю, вновь обрели сцепление с землей, и машина помчалась дальше.

Шон остановился, чтобы немного успокоиться. Если он погибнет, то толку от погони не будет.

В наступившей тишине Роган услышал другой двигатель и понял, что расстояние до беглеца заметно сократилось. Футах в двадцати[4] впереди был небольшой холм, и, похоже, поджигатель находится сразу за ним.

Шон снова включил двигатель и осторожно поехал по узкой крутой тропе, пока не выбрался на горизонтальный участок. Тут он увидел человека в черном, чей вездеход набирал скорость на спуске. Роган нажал на газ, но расстояние между ними продолжало увеличиваться. Беглец заметил Шона и прибавил скорость. Шлем мешал разглядеть его лицо; однако он был щуплым и не слишком высоким, с бледной шеей. Впрочем, в городе полно невысоких худощавых белых мужчин. Шон сказал себе, что должен догнать его сейчас.

Поджигатель свернул на восток, подальше от карниза, и на высокой скорости понесся между деревьями. Шон следовал за ним. Камни и упавшие деревья устилали землю после прошедшей зимы. Расстояние между ними продолжало увеличиваться, а потом поджигатель перевалил через вершину холма и скрылся из вида.

Роган добрался до вершины и заметил беглеца уже довольно далеко – тот успел пересечь половину поляны по старой дороге, то ли лесовозной, то ли на рудник. Спрюс-Лейк был процветающим шахтерским городом более ста лет до середины семидесятых годов. Если эта дорога вела к руднику, то они находились значительно ближе к шоссе, чем предполагал Шон.

На дороге Роган выжимал из «Рэптора» все, на что тот был способен. Поджигатель оглянулся, но его лицо скрывал щиток шлема. Расстояние между ними постепенно сокращалось. Роган решил, что теперь нужно заставить его свернуть в каньон или заманить в ловушку. Возможно, Тим позвонил шерифу и сюда направляется вертолет. Беспочвенные мечтания: даже если у них есть вертолет в Кантоне, он все равно не успеет прилететь быстро.

Значит, придется импровизировать. Поджигатель двигался зигзагами, пытаясь найти путь к спасению, и теперь у Шона появилось преимущество: его умение водителя и мощный двигатель «Рэптора» позволяли ему сокращать расстояние на открытом пространстве. Очень скоро до беглеца осталось лишь пятнадцать футов.

Поджигатель свернул на неприметную тропу, но ему пришлось сбросить скорость, и он начал возиться со щитком управления. В этот момент колеса его вездехода попали в выбоину. Он отпустил педаль газа и едва не врезался в дерево. Запаниковав, беглец не справился с управлением, и его вездеход развернуло на сто восемьдесят градусов, лицом к Шону.

Роган ехал прямо на него, надеясь вынудить поджигателя свернуть к деревьям, которые отсекут ему путь к спасению. Шон был крупнее, сильнее и быстрее, во всяком случае, он на это рассчитывал.

Двигатель вездехода беглеца начал чихать, и Шон уловил запах масла. Далеко тот не уедет. Он нажал на газ. Через несколько мгновений их машины разделял уже всего фут, и Роган резко остановил вездеход.

Он отбросил шлем и побежал к человеку в черном. Вездеход поджигателя забуксовал, и Шон схватил вредителя, когда тот попытался убежать. После неудачной попытки ударить Рогана головой в живот он потерял шлем. Шон моментально вытащил пистолет и остался стоять в нескольких футах от поджигателя.

К удивлению преследователя, тот оказался практически мальчишкой. Ему едва ли исполнилось восемнадцать. Короткие светлые волосы, голубые глаза, полные гнева и жуткого страха. Он напомнил Шону самого себя в его возрасте, вскоре после смерти родителей. Тогда он был диким, агрессивным, чувствовал себя брошенным, и его переполняла решимость вести себя так, чтобы его брат и опекун Дюк от него отказался. Ничего из этого не вышло, и в конце концов он сумел справиться с гневом и глубоким горем.

– Меня зовут Шон Роган. Я могу помочь тебе, но ты должен во всем признаться.

Шон сказал бы то же самое, если б был подростком. Более того, не раз говорил.

– Ты никуда не уйдешь; я тебе не позволю. Мы можем препираться все утро, или ты облегчишь нам обоим жизнь.

Роган перевел взгляд с глаз парня на его руки, прикидывая, есть ли у него оружие и намерен ли он броситься бежать. Шону не хотелось держать под прицелом невооруженного мальчишку, но кто знает – вдруг у него пистолет?

– Тогда зачем вы наставили на меня чертов пистолет?

Парнишка изо всех сил старался не дрожать, но Шон видел, что ему очень страшно. С Хендриксонами он хотел встречаться ничуть не больше, чем с полицией.

– Ты не хочешь, чтобы они узнали, что именно ты уничтожаешь их собственность? – спросил Шон. – Я это понял. Поверь мне, в твоем возрасте я совершил немало похожих глупостей.

Теперь мальчишка заинтересовался. Шон не стал уточнять, но продолжал:

– Мы во всем разберемся, ладно? Если ты будешь со мной честен, я обещаю помочь тебе во всем разобраться.

Лицо подростка изменилось, и на нем появилась глубокая печаль.

– Вы не сможете, – тихо сказал он, опустив взгляд.

– Ты меня не знаешь, и у тебя нет оснований мне верить, но я говорю правду.

Шон решил, что парнишка опустил глаза от стыда, но понял, что ошибся, когда поджигатель помчался, как кролик, вдоль обочины дороги.

Тогда он выстрелил в ближайшее дерево, надеясь, что это заставит парня остановиться. Не помогло.

Роган побежал за ним. Он почти догнал парня и уже протянул руку, чтобы его схватить, но тот резко свернул налево. Шон сделал еще два шага вперед, повернулся, и тут земля у него под ногами поддалась со странным треском.

Его нога сломала хрупкое дерево, и по лесу прокатился резкий звук. Шон начал падать и ужасно испугался, однако рефлексы заставили его сделать попытку ухватиться за что-то; дерево и земля проскальзывали между его пальцами, он продолжал падать и громко звал на помощь даже после того, как свет вокруг померк и он оказался в темноте.

Когда Шон упал на дно узкой ямы, его левая рука оказалась под ним, и он испытал страшную боль, но мысль о смерти заставила его вспомнить о Люси. Он закричал, все его тело извернулось, бедро пронзила острая боль. Он ничего не видел, у него заболела голова.

А потом, смутно, словно сквозь длинный туннель, он услышал мальчишеский голос:

А потом тишина и темнота накрыли его, и все исчезло.

Глава 2

Когда мне было десять лет, я хотела убить своего брата.

Я столкнула брата с крыши, потому что поймала его, когда он искал в моей комнате деньги. Я была в два раза меньше и на пять лет младше. И, хотя я родилась с вагиной, у меня всегда были яйца, в отличие от него.

Он всего лишь сломал руку. Я спустилась во двор и обнаружила, что у него сломаны пальцы. Ему еще повезло, что он сохранил руку – в некоторых странах за воровство ее отрубают.

Когда мне исполнилось пятнадцать, лучший друг моего отца попытался заставить меня сосать его член. Я прострелила ему яйца.

Папа решил эту проблему. Я не убила мерзавца, но он мертв.

До того, как папа позволил себя убить, он всегда предупреждал меня, что мой нрав доведет меня до беды. Я слушала его внимательно. Здравый смысл научил, что я должна контролировать живущую во мне амазонку. Нельзя сталкивать брата с крыши, потому что он – семья, а кровь – единственное, на что можно рассчитывать. Нельзя стрелять кому-то в яйца, потому что потом приходится убирать грязь, а это нелегкая работа.

Я ненавижу грязь. Однако раз за разом мне приходится убирать за другими дерьмо. Никогда не забуду того, кто создал проблему в первый раз. Угроза наказания заставляет людей соблюдать правила. Месть – это блюдо, которое следует подавать холодным? А я скажу, что у мести всегда чудесный вкус, какой бы она ни получалась.

Мой старший брат называет меня чудовищем, но я предпочитаю считать себя амазонкой. Мифическая раса женщин-воительниц, которая была сильнее, умнее и лучше всех остальных. И мой нрав неплохо мне помогает, когда возникает нужда. Никто не смеет надо мной насмехаться, это уж точно.

Возвращаться после стольких лет в Спрюс-Лейк мне совсем не хотелось. Я чувствовала себя, как если бы меня выбросили на улицу в качестве двадцатидолларовой шлюхи после того, как я много лет работала девушкой по вызову за двести долларов в час. Если хочешь что-то сделать хорошо, сделай сама – слова повторялись в моей голове, вызывая жуткое раздражение. Если б я сожгла дотла проклятые владения Хендриксонов в прошлом году, мне больше не пришлось бы возвращаться в округ Сент-Лоренс.

Однако я здесь. Стою на тротуаре возле крошечного аэропорта и жду своего водителя, который опаздывает.

И дело не в том, что с моим городом что-то не в порядке, если не считать того, что я ненавижу каждую квадратную милю этой дыры; просто я стала настоящей городской девчонкой, наделенной соответствующими инстинктами. И если б Спрюс-Лейк не имел такое огромное значение, я предоставила бы парням самостоятельно решить все вопросы, не слишком тревожась о том, будут они арестованы или убиты. Но проклятые горы не просто важны для моего бизнеса – сейчас происходящее здесь стало для меня критичным.

Мое нежелание возвращаться сюда связано со старыми обидами, появившимися после моего последнего визита. Но когда угрозы могли меня остановить? Я никогда не уходила от решения проблем.

Если б я не покинула Спрюс-Лейк, то никогда не встретила бы своего мужа, ныне умершего и горящего в аду благодаря мне. Я использовала все, чему меня научил Эрве, все, чем он владел, – знания, деньги и жизнь.

Если бы я не покинула город, то никогда не узнала бы о бизнесе больше брата. И меня бы не боялись и не почитали, и я бы не обладала могуществом, позволяющим мне руководить таким огромным делом издалека.

Но среди прочего я должна наказывать слабых, а мои люди вели себя как жалкие болваны. Мне даже не хотелось брать под свое начало отряд этого отребья. Среди них не нашлось ни одного человека с ясным умом и способностью думать о будущем.

Возможно, у меня и нет ненависти к родному городу – просто я его переросла. Я бы охотно купила здесь дом, чтобы расслабиться и спокойно наблюдать за происходящим, но бизнес в городе имеет огромное значение, и ему предстоит развиваться дальше.

Если б я только могла положить конец насилию… Если б могла контролировать урон из-за поджога… Если б Хендриксоны отложили свои планы до следующего лета, мне бы не пришлось прибегать к крайним мерам.

Мой отец часто повторял: избегай убийства, пока у тебя есть выбор. Я не всегда следовала его совету, но у меня неизменно имелась серьезная причина для убийства.

Наконец подъехал мой водитель; он опоздал на тринадцать минут. Наверное, я не стала бы в него стрелять, даже если б он задержался еще сильнее. Уж очень не хотелось убирать новую грязь.

Но ему совсем не обязательно об этом знать. Страх заставит его выполнять правила.

Глава 3

Люси взяла воду у Энни Линд и жадно выпила шестнадцать унций[5]. Ее горло горело от дыма, сажа покрывала кожу и волосы. Она наблюдала за действиями пожарной команды, которая потушила огонь и теперь искала очаги возгорания.

– Пожар погашен, – сказал Тим, подходя к ним и забирая у Энни бутылку с водой. – Кухня выгорела полностью. – Он пнул металлический стул, который заскользил по деревянному крыльцу.

– Мы можем пользоваться кухней в домике Джо, пока… – кротко начала Энни.

– Но как мы теперь откроемся? – перебил ее Тим. – А если б у нас были гости, когда начался пожар? И если б кто-то пострадал? – Он повернулся к Люси, в его глазах ярость мешалась со страхом. – Шон с тобой связался?

Кинкейд покачала головой. Прошел уже почти час, и она безуспешно пыталась дозвониться до него последние десять минут.

– Если мы не найдем ублюдка-поджигателя и не посадим его в тюрьму, то вандализм будет продолжаться, – сказал Тим. – Я не собираюсь подвергать риску своих гостей. Я просто… даже не знаю, что мне теперь делать. – Он опустился в стоявшее на крыльце кресло-качалку и посмотрел на Энни. – Извини, что сорвался. – И закрыл лицо руками.

Люси достала сотовый телефон. Шон настроил GPS так, что они могли в любой момент найти друг друга, после того как пару раз попадали в трудные ситуации, и Люси не стала возражать. Он все устроил так, что никто другой не мог отследить ее телефон, за исключением руководства «Роган Карузо Кинкейд», его охранной компании.

Телефон Шона находился в трех милях отсюда – и от него шел сильный и чистый сигнал. Она нахмурилась и еще раз попыталась связаться с ним по рации. Шон не отвечал. Может быть, им мешают помехи, но в таком случае не проходил бы сигнал GPS.

– Нам нужно найти Шона, – сказала она Тиму. – Он уже почти двадцать минут на одном и том же месте. У тебя есть еще пара вездеходов?

– Один из них угнал поджигатель, второй забрал Шон. – Он с тревогой посмотрел на Люси. – Что-то случилось?

– Это Треверс-Пик, что рядом с рудником «Келли», – сказал Тим. – Мы можем поехать туда на машине по старой дороге, отходящей от шоссе. Я сейчас подгоню пикап.

– А я захвачу аптечку, – ответила Люси. – Встретимся здесь.

– Я принесу еду и воду, – крикнула ей вслед Энни, – вдруг вам что-то потребуется.

Люси побежала в хижину, чувствуя, как горят легкие после пожара. Полиция еще не приехала, но Спрюс-Лейк был таким маленьким, что здесь не имелось собственного полицейского участка. Тим сообщил о преступлении в офис шерифа в Кантоне, они обещали прислать следователя, и Люси хотела быть здесь, когда он объявится. Но сначала требовалось найти Шона.

Люси не стала говорить Тиму, что полицию следовало привлечь раньше, – теперь он и сам это понял. Возможно, полиция сумела бы предотвратить поджог. К счастью, огонь не распространился на остальную часть дома, и у них имелась еще одна кухня, которой можно было пользоваться. Но если они с Роганом не смогут найти виновного, Тим не станет открывать сезон в День поминовения[6], как собирался. И тут оставалось только сожалеть – ведь Тим и Адам рассчитывали создать жизнеспособную экономику в умирающем городе. Люси надеялась, что Шон выяснил, кто поджигатель.

Быстро собрав брезентовый мешок с самым необходимым, она побежала обратно, где ее уже ждал в пикапе Тим.

– Я все еще не могу связаться с Шоном, – сказала Люси, садясь в машину.

Тревога не оставляла Люси. Роган так не поступал – даже в тех случаях, когда кого-то преследовал. Если б он продолжал двигаться, Люси не беспокоилась бы, но он вел вездеход по незнакомой местности, преследуя неизвестного поджигателя, у которого мог быть пистолет… Шон был умным, но уязвимым – как и все люди.

– С того самого момента, как начался саботаж, я пытался понять, кто организатор, – сказал Тим, когда они ехали по частной дороге. – Быть может, я ошибаюсь, но эти люди не из тех, кто против туристов. До сих пор они вредили по мелочам, и все можно было исправить без особых усилий. Вывели из строя мой пикап. Воровали материалы во время строительства, и мне приходилось многое заказывать по два раза. И дело тут не в деньгах. У меня бабла столько, что я не знаю, куда его девать. Мой отель должен принести городу большую пользу. Я тщательно изучил вопрос; не сомневаюсь, что у меня все должно получиться.

– Поджог – это серьезное преступление по сравнению с воровством и обычным вандализмом.

– Вот поэтому мне и кажется, что здесь нечто личное. Возможно, кто-то меня ненавидит. Только не могу понять, кто это может быть. Я не рос в Спрюс-Лейк и никого здесь не знаю.

– Он уехал пять лет назад, когда отправился в колледж. Не могу себе представить, чтобы кто-то мог хранить обиду так долго. Хотя пять лет – ничтожный срок для того, кто полон решимости мстить…

– Нам нужно с ним поговорить, – сказала Люси.

Тим свернул с дороги на двухполосное шоссе. Через две мили к северу начиналась главная дорога, ведущая в Спрюс-Лейк, но Тим поехал на юг.

– Лесовозная дорога дальше по шоссе, в четырех милях отсюда.

Свернув на лесовозную дорогу, Тим сбросил скорость, и пикап стало подбрасывать на выбоинах, камнях и ветках. Примерно в двадцати футах Люси заметила вездеход, который частично скрывали деревья.

– Стой! Это твой вездеход? – Девушка указала в его сторону.

Тим затормозил, но Люси не стала ждать, пока пикап остановится, выскочила из машины и побежала к лесу. Да, это был тот самый желтый «Рэптор», на котором уехал Шон. Сейчас он стоял между двумя деревьями, ключи остались в замке зажигания.

Люси посмотрела на карту на своем телефоне. Шон находился в полумиле к юго-западу от того места, где она стояла. Возможно, он потерял телефон, когда преследовал поджигателя, но это не объясняло, где он сейчас.

Тим догнал Люси и посмотрел на указатель уровня бензина.

– Топливо еще осталось, – сказал он и положил ладонь на капот. – Теплый, но не горячий.

Люси огляделась по сторонам, пытаясь отыскать второй вездеход, но его нигде не было видно. Более того, она сумела обнаружить лишь один след. Неужели Шон продолжал преследование пешком, в то время как поджигатель ехал дальше на вездеходе?

Тим подбежал к шоссе и пересек его. Люси нигде не видела подсказок, которые помогли бы ей понять, что случилось с Шоном. Она пошла по широкой дуге, но не находила следов второго вездехода. Тогда девушка пошла вдоль следов вездехода Шона, которые заканчивались на лесовозной дороге. Она опустилась на колени и с трудом разглядела следы шин, но не сомневалась, что отсюда стартовала более широкая машина, чем вездеход. И еще она заметила несколько свежих пятен масла.

– Ничего. Никаких следов движения и второго вездехода.

– Кто-то припарковался здесь, а потом быстро уехал. Нам нужно найти телефон Шона. – Ей не хотелось говорить об этом вслух, но он мог получить ранение и лежать где-то без телефона.

Если они найдут мобильный, то он послужит отправной точкой для дальнейших поисков. И лишь после этого она рассмотрит другие варианты – например, что ему пришлось уйти или уехать вместе с поджигателем.

Вот только от вездехода к машине вела только одна цепочка следов.

– Поезжай по дороге, пока не доберешься до источника сигнала. А я сяду на вездеход и буду двигаться по его следам. Надеюсь, мы встретимся в одной точке.

Люси кивнула, бегом вернулась к пикапу и села за руль. Дорога перед нею была засыпана мусором, повсюду виднелись рытвины. Ей пришлось вести пикап медленно, и прошло почти десять минут, прежде чем она обнаружила второй вездеход.

Кинкейд остановила машину и выскочила наружу. До нее доносился шум двигателя вездехода Тима, но она не могла определить, насколько он близко.

На земле валялся синий шлем, в котором уехал Шон. Она уловила запах топлива, но это был не бензин. Люси заглянула под вездеход и увидела под ним большое темное пятно.

Рядом она заметила следы борьбы, сломанные ветки и помятые кусты. Она пошла по следам и обнаружила возле дерева рюкзак Шона.

Люси его осмотрела – там были все его неприкосновенные запасы и телефон.

Вездеход, рюкзак и шлем – всё, кроме самого Шона. И никаких следов поджигателя.

Девушка прикусила нижнюю губу. Роган был находчивым, умным и даже хитрым… Она должна найти логическое объяснение тому, что все его вещи здесь, а его самого нет.

К ней подъехал Тим и остановился рядом со шлемом Шона.

– Тебе удалось что-нибудь найти? – спросила Люси.

– Здесь была короткая схватка. – Она закинула рюкзак на плечо. – И я нашла его рюкзак и телефон.

– Нам следует соблюдать осторожность, – сказал Тим. – Здесь есть несколько вентиляционных шахт, их легко не заметить. Рудник давно закрыт, но тут все еще опасно.

– Мы начнем с того места, где я нашла рюкзак. – Люси чувствовала, как быстро бьется ее сердце. – Насколько глубокие эти шахты?

– Пятнадцать, двадцать футов, некоторые глубже. Они узкие, от шести до восьми футов в ширину; их использовали для вентиляции и доставки снаряжения как вверх, так и вниз. Их заколотили досками много лет назад.

– Смотри под ноги. – Он указал на ярко-оранжевую ленту на дереве. – Видишь ленту? Где-то совсем рядом шахта. – Он огляделся и указал рукой. – Вон там.

Тут и Люси заметила зияющую в земле дыру. Рядом валялось несколько сломанных досок.

Двойные следы вели к краю шахты. А обратно ушел только один человек. Край шахты обвалился, словно кто-то увлек его за собой, когда упал вниз.

– Не спеши. Нужно проверять землю перед каждым шагом.

Кинкейд повиновалась, хотя промедление ее убивало. Наконец она опустилась на четвереньки у края шахты.

Она услышала только эхо своего дрожащего голоса.

Глава 4

Боль начиналась от груди и уходила к конечностям.

«Возможно, в меня стреляли», – подумал Роган.

Было очень холодно. Пахло плесенью и сыростью. И Шон вспомнил: он находился в подвале мерзавца, который похитил Люси. Холод и снег вокруг…

Он сделал глубокий вдох, боль обострилась, и Шон окончательно пришел в себя. Нет, он не в подвале; тот кошмар закончился несколько месяцев назад. Он отбросил мрачные воспоминания, сообразил, что преследовал парнишку и тот заманил его в ловушку.

Сорок лет назад Спрюс-Лейк был процветающим шахтерским городом. Но с тех пор рудники давно заброшены. Его никто не найдет.

Роган слегка пошевелился, и острая боль пронзила правую руку, распространяясь по всему телу. Он сломал руку? Нет, это плечо… И что-то не так с ногой, но он ничего не мог разглядеть в темноте.

И тут он услышал какой-то далекий звук. Его имя. Потом громче. Шон уловил панику в голосе, и это заставило его раскрыть глаза и попытаться ответить.

Он не мог говорить; в его легких осталось совсем мало воздуха после удара о жесткую землю. Он сделал осторожный медленный вдох и почти ощутил вкус влажной заплесневелой земли. В голове мучительно застучал пульс. Хуже самого ужасного похмелья.

Теперь ее голос звучал более четко, она находилась не так далеко, как он подумал сначала.

Острый камень упирался ему в бедро, Роган попробовал отодвинуться, но сильная боль заставила его вскрикнуть, и он попытался замаскировать крик кашлем.

Он снова раскашлялся. Кашлять было больно, и он начал тревожиться из-за сломанного ребра. У него уже была трещина в ребре, и тогда мало не показалось.

Он лежал лицом вниз, рот был забит землей, сдавленное плечо делало правую руку бесполезной. Он оперся левой рукой, перевернулся на спину и снова не смог сдержать крика. Вывихнутое плечо несложно поставить на место, но сейчас боль была почти невыносимой.

Он не смог ответить, пока не отступила волна боли – даже испугался, что снова потеряет сознание. Шон дважды выбивал плечо и мог сам поставить его на место, но для этого было необходимо подняться на ноги. Он пошевелил ногой. Нет, она не сломана. Огромный плюс. Но с нею что-то не так.

Он старался говорить нормально, но слышал, каким хриплым и слабым стал его голос. Теперь Шон с трудом различал слабый свет над головой, но перед глазами все расплывалось. Вход в шахту частично перекрывали деревья и кусты, но света было достаточно, чтобы Роган смог увидеть тени. По его прикидкам, отверстие имело восемь футов в поперечнике, а глубина шахты достигала двадцати пяти футов. Но у него снова потемнело перед глазами, и Шон попытался сосредоточиться на том, что рядом. Он закрыл глаза, хотя понимал, что этого делать не следует – пульсирующая боль в голове говорила о том, что он получил сотрясение мозга. Как долго он пролежал без сознания?

Несмотря на мучительную боль, Шон сумел сесть, опираясь спиной о стену. Боль помогла ему оставаться в сознании, и он не знал, ругаться на нее или благодарить.

Поменяв положение, Роган обратил внимание, что из его джинсов торчит кусок сгнившего дерева. Из раны сочилась кровь, и Шон не знал, насколько она глубокая.

Он оперся о стену шахты, задев вывихнутым плечом за камень, и застонал.

Он ощутил сильную тошноту – плохой знак. Голова продолжала кружиться.

Все его силы ушли на крик. Он не хотел, чтобы Люси оказалась рядом. А что, если он умирает? Она не должна это видеть.

Проклятье, но он чувствовал себя так, словно смерть уже стояла за его плечом.

– Если ты не скажешь мне, что сможешь выбраться наверх, когда я брошу тебе веревку, я спущусь к тебе через две минуты.

– Шон, – послышался низкий мужской голос, – у меня в пикапе есть снаряжение, которое поможет вытащить вас обоих. Дай мне пару минут, и я спущу Люси вниз.

Спорить было бесполезно. Как еще он сможет выбраться из ямы? Просто Шон не хотел, чтобы Люси видела его таким.

Впрочем, Роган не сомневался, что она справится. Она справится с любыми испытаниями, которые ей подбросит жизнь. Даже с нынешним состоянием Шона. Просто он… проклятье, он и сам не понимал, о чем думает. От боли он потерял способность ясно мыслить.

Шон снова закрыл глаза. Он слышал голос Люси, но теперь откуда-то издалека.

– Шон? Подожди минутку, ладно? – Кинкейд опустилась на колени рядом с ямой.

Она заставила себя успокоиться, когда Шон не ответил, сказав себе, что сейчас не должна плакать. Обычно она легко справлялась с эмоциями, но Шону было плохо, и она не сомневалась, что он снова потерял сознание.

– Люси, давай принесем снаряжение, – послышался из-за ее спины голос Тима.

Кинкейд не хотела оставлять Шона одного, но понимала, что чем быстрее они все приготовят, тем раньше она сможет спуститься вниз и осмотреть его раны. Вывихнутое плечо она сумеет вправить. Но он наверняка повредил что-то еще. Упасть с такой высоты без серьезных последствий невозможно. Может быть, он сломал руку или ногу. Или позвоночник. Или получил сотрясение мозга. То, что он не отвечал, тревожило Люси больше, чем его плечо.

Пикап Хендриксона был недалеко, и у него там имелась длинная веревка и различное горное снаряжение.

– У меня есть комплект только на одного, – сказал Тим. – Сначала я спущу вниз тебя, ты пристегнешь Шона, и я его подниму.

– В одиночку? – Он похлопал по капоту пикапа. – У меня есть лебедка.

Люси попыталась улыбнуться, но получилось у нее не слишком убедительно. Тим сжал ее плечо.

Люси смотрела, как пикап Тима медленно приближается к шахте. Деревья ему не мешали, но кустарник и ветки, оставшиеся после зимних бурь, затрудняли езду даже на машине с приводом на все четыре колеса. Наконец пикап добрался до нужного места.

Девушка проверила снаряжение. Система была простой и легкой, но ее обычно использовали для спуска, а не для спасения людей. Однако на ней имелось металлическое кольцо, ведь Шон не сможет сам вытянуть себя.

– Ты ведь уже пользовалась таким снаряжением, – сказал Тим, протягивая ей небольшой фонарик.

– Только на тренировках. Я специализировалась на подводных спасательных работах, а не на «вытаскивании-моего-парня-из-шахты». – Попытка пошутить получилась не слишком удачной, но мужчина улыбнулся.

Она быстро спустилась на веревке вдоль стены шахты, довольно сильно ударилась ногами, но устояла.

– Впечатляюще, – напряженным голосом сказал Шон.

– Я живу для того, чтобы производить на тебя впечатление, – сказала Люси, снимая ремни и веревки.

Она не была расположена к шутливой болтовне, в особенности сейчас, когда никак не могла справиться с напряжением, но Шон заметно успокоился. Внизу царил мрак, и Люси включила фонарик.

Роган с большим трудом сумел приподняться, опираясь на стену. Люси уловила запах крови и внимательно оглядела Шона. Из его ноги торчал деревянный обломок, джинсы пропитались кровью. Она на секунду отвела глаза, собираясь с силами.

– Я немного испачкалась, когда тушила пожар.

– Куда в большей степени, чем ты, – сказала Кинкейд. – Я думаю…

Она заколебалась, уловив знакомый запах. Вдохнула и почувствовала запах сажи и собственного пота. Тогда она сделала более глубокий вдох.

Люси год проработала в морге и знала, как пахнут мертвые тела. Сейчас запах казался не слишком сильным, но вполне узнаваемым – влажность в туннелях, плесень, бактерии, питавшиеся плотью в подобном месте. В холодильнике тела пахли примерно так же, когда органические вещества разлагались медленно.

Здесь было заметно холоднее, чем на поверхности. «Насколько тут холодно летом?» – подумала Люси. Она понятия не имела. Но уже наступила весна, и если кто-то упал в шахту в прошлом году, тело могло замерзнуть, а сейчас начало оттаивать.

Она вытащила более мощный фонарь из рюкзака и посветила вокруг. Обломки дерева, какие-то старые ржавые инструменты и темный коридор, уходивший в сторону от шахты, – она не могла предположить, куда ведет туннель. Но мертвого тела поблизости Люси не обнаружила.

– Ты собираешься исследовать пещеры? – попытался пошутить Шон.

Она опустилась рядом с ним на колени, чтобы осмотреть ногу.

– Это всего лишь щепка, – пробормотал Роган. – Больно, но плечо беспокоит меня гораздо больше.

Девушка обследовала вывихнутое плечо. Она не была врачом и сначала подумала, что у Шона перелом. Но она верила его оценке.

Люси посмотрела на него в свете фонарика, и его лицо показалось ей очень бледным. На лбу, несмотря на холод, выступил пот.

– Что? – Она прекрасно понимала, что Шон имеет в виду, но надеялась, что он не станет просить ее об этом.

Ее слова прозвучали как-то по-детски. Предстоящая процедура была чрезвычайно болезненной, и Люси не хотела причинять Шону страдания.

– Я не в состоянии сделать это сам, Люси. Мне нужна твоя помощь.

– Подержи. – Она протянула Шону фонарик. – Расслабься.

– Расслабься, – повторили она. – Если твои мышцы будут напряжены, я могу их повредить.

Она видела, как Шон пытается успокоиться, но потом его стала бить дрожь. Здесь было холодно, к тому же сказывалась большая потеря крови; у него мог быть шок.

Она еще не прикасалась к нему, но подняла руки так, чтобы одним движением нажать и поставить плечо на место.

– Один, – начал он и заставил свое тело расслабиться.

Люси сжала плечо Шона одной рукой, другую прижала к груди, чтобы удерживать у стены. Потом сильно надавила и услышала, как сустав с легким щелчком встал на место. Шон не сумел сдержать крика боли.

Люси прикусила губу. Плечо действительно необходимо было вправить, но из этого не следовало, что она должна получать от этого удовольствие.

Роган зажмурил глаза, мышцы на его шее напряглись. Он уронил фонарик, который откатился на несколько футов, отбрасывая вокруг жутковатые тени.

– Мне очень жаль, очень жаль, – повторяла Люси.

Его трясло. Она вытащила из рюкзака одеяло и накрыла им Шона. Люси боялась задеть торчащую из ноги щепку и причинить ему новую боль. Роган сжал ее руку и прошептал сквозь стиснутые зубы:

– Я не могу причинять тебе боль. – Кинкейд поднесла к его губам бутылку с водой, и он сделал несколько глотков.

Она сидела рядом с ним долгую минуту. Вывихнутое плечо причиняло сильную боль, но вправление вывиха было еще тяжелее. К счастью, острая боль быстро проходила, оставляя лишь общую слабость.

– Да, вероятно, у меня небольшое сотрясение. Я на несколько минут потерял сознание. Но, если не считать шишки и головной боли, ничего страшного. Даже кровотечения нет.

– Ты ошибаешься. – Люси смочила чистый кусок марли и стерла засохшую кровь с его лица и головы. Шон был очень похож на ее братьев – даже после хорошей трепки они продолжали драться, хотя следовало бы немного отдохнуть. – Сегодня ночью я буду внимательно за тобой наблюдать – не сомневаюсь, что ты не позволишь нам отвезти тебя в больницу.

– Я должен лишиться сознания, чтобы ты смогла отправить меня в больницу.

– Мне нужно заняться твоей ногой, – сказала Люси. – Выпей еще воды.

– И я уверена, что тебе далеко до образцового пациента.

– О, я стану замечательным пациентом. В особенности если буду прикован к постели рядом с тобой.

– Мы все еще в отпуске, принцесса. – Роган немного помолчал, а потом слабо улыбнулся. – Мы были в отпуске, пока кто-то едва не сжег дом. Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Вот именно. Теперь это нельзя считать отпуском. Мне не следовало слушать Дюка, который говорил, что дело быстрое и простое.

– Ну, если забыть о твоем падении, я рада, что мы можем помочь Тиму. Происходящее разбивает ему сердце. – Она осветила ногу Шона фонариком. Кровотечение практически прекратилось, но у нее не было уверенности, что оно не начнется снова. – Я собираюсь разрезать твои джинсы.

Когда ее рука задела щепку, Шон стиснул зубы от боли.

Люси понимала, что ему необходим укол от столбняка и антибиотики. Она осторожно разрезала ткань.

– Мы нашли твой вездеход неподалеку от шоссе.

– Парнишка испортил свой вездеход. Я начал его преследовать, он в последний момент отскочил в сторону, и я оказался здесь.

– Да, не старше семнадцати или восемнадцати лет. И он занимается этим не один. Он кого-то боится. Я обязательно его найду. Я почти сумел убедить его мне довериться, но в последний момент парень обратился в бегство. Подозреваю, он планировал описать круг и угнать мой вездеход, если я оставил ключи в зажигании.

Люси осторожно сдвинула в сторону ткань, потом вытащила специальный жгут из аптечки, созданной центром передовых технологий – их использовали военные и фельдшера «Скорой помощи». В обычной аптечке таких не найдешь, но Люси заранее позаботилась о том, чтобы подготовиться к экстренным ситуациям. Она наложила жгут на бедро Шона выше раны и зафиксировала его.

– Сейчас я вытащу щепку и полью рану водой, а потом…

Люси разложила все необходимое и пристроила фонарик на рюкзак. На этот раз она не стала считать и, прикинув угол, одним движением вырвала из бедра Шона щепку, которая вошла в тело почти на дюйм[7]. Затем обильно полила рану водой.

Глаза Шона оставались закрытыми, он стиснул челюсть, на лице выступил пот. Кожу покрывали пыль и грязь рудника, темные волосы закрыли один глаз. Люси понимала, что его необходимо доставить в чистое, теплое и сухое место.

Она накрыла рану толстым слоем марли и проверила кровотечение. Жгут сделал свое дело. Судя по положению раны, крупная артерия не пострадала, решила Люси, но она не собиралась снимать жгут до тех пор, пока не вытащит Шона из ямы.

Женщина довольно долго прижимала марлю к ране.

Она подняла голову. Солнечный свет стал ярче. Было уже одиннадцать утра, но ей казалось, что прошло гораздо больше четырех часов с того момента, как они с Шоном почувствовали запах дыма.

– Сейчас я забинтую ему ногу, и его можно будет поднять наверх.

Люси подняла марлю и увидела, что кожа покраснела и стала приобретать пурпурный оттенок. Она насыпала на рану антисептик, и Шон вздрогнул. Люси проглотила еще одно прости, взяла чистый бинт и перевязала рану.

Люси сложила медицинские принадлежности, присела рядом с Шоном и взяла его за руку.

– С тобой все будет в порядке, – сказала она, скорее для себя, чем для него.

Он обнял ее за плечи, и она положила голову ему на грудь, с трудом сдержав слезы. И почему она собралась заплакать? С ним все хорошо. Несколько дней Шон не сможет бегать, но он ничего не сломал. И не умер.

Он поцеловал ее в макушку, и из ее глаз хлынули слезы. Люси не понимала, почему так расстроена. Она вытащит Шона из ямы, отвезет его в хижину, позаботится о том, чтобы у него не было осложнений после сотрясения мозга, и к завтрашнему дню…

Она так многое хотела ему сказать, но не знала как. Мысль о смерти Шона приводила ее в ужас. Люси уже теряла людей, которые были ей близки. Ее кузина. Бывший парень. Брат Патрик, пролежавший в коме два года, и, хотя Люси молилась о нем каждый день, она не надеялась, что он придет в себя. То, что он выжил и стал прежним, оказалось настоящим чудом.

Несмотря на обретенную силу и способность сдерживать эмоции, Люси чувствовала, что вся ее защита рушится, когда представляла себе мертвое тело Шона на дне шахты.

Следовало отдать Рогану должное – он не стал говорить с ней об этом. Возможно, понимал ее лучше, чем она понимала себя.

Он посмотрел ей в глаза. У нее перехватило в горле, когда она увидела, что оно исказилось от эмоций.

Она хотела ему ответить, но только не здесь. Сейчас все чувства смешались – страх и облегчение, радость и боль.

– Болит, но я снова владею правой рукой. Пожалуй, пришло время выбираться отсюда.

Люси помогла Шону надеть ремни, пока он продолжал сидеть – ему трудно было перенести вес на забинтованную ногу. Потом – встать. Ему пришлось опереться на нее, и Кинкейд поняла, что он испытывает сильную боль, которую всячески пытается скрыть.

– У тебя будет много синяков, – сказала она.

– Я рассчитываю, что ты поцелуешь каждый из них. И не исключено, что тебе придется меня искупать.

«Интересно, сумею ли я уговорить врача навестить Шона», – подумала Люси.

Она вновь ощутила запах разложения. На этот раз Шон также что-то почувствовал и посмотрел в сторону уходившего в темноту туннеля.

– Я почувствовала этот запах, как только спустилась сюда, – сказала Люси.

– Нет, – сразу возразил Роган, поняв, что она намеревается делать.

– Я не собираюсь уходить далеко, обещаю. Просто проверю. Если я ничего не увижу через несколько футов, то сразу вернусь обратно. – Она отстегнула пояс. – Я не стану рисковать, Шон. Скорее всего, это какое-то животное. Но на всякий случай… – Она не договорила.

– И если ты не проверишь сейчас, то вернешься сюда завтра.

– Ладно, Шон, я включаю лебедку, – ответил тот.

Сначала Роган ощутил рывок, потом начал медленно подниматься наверх. Здоровой ногой он отталкивался от стенки, а руками держался за веревку.

Как только раненый оказался наверху, Люси с облегчением вздохнула.

– Позаботься о том, чтобы Шон пил воду и был в тепле. Я буду готова через несколько минут.

Люси взяла палку, чтобы помечать свой путь – ей совсем не хотелось заблудиться, – и направила луч фонарика в туннель, отходивший от вентиляционной шахты.

Она знала о рудниках совсем немного, но понимала, что они могут быть очень опасными. Этот рудник давно закрыли, поэтому главную угрозу представляли обломки, мусор и тупики, оставшиеся от прежних работ.

Она царапала палкой стену, чтобы оставить след. По большей части стены были каменными, но попадались и деревянные опоры.

Как только Люси оказалась внутри туннеля, резкий запах гниющей плоти усилился. Она медленно продвигалась вперед; коридор уходил вправо, и Кинкейд направляла луч фонарика вниз, освещая путь перед собой. Она оглянулась – свет в начале туннеля стал совсем слабым, и Люси отметила, что проход не только уходит вправо, но и вниз. Ей показалось, что потолок стал ниже. На мгновение ею овладела клаустрофобия, она заставила себя дышать глубже и постепенно успокоилась.

Однако тишина продолжала давить на нее и пугала сильнее темноты. Ни журчания воды, ни шелеста ветра, ни шороха грызунов. Разве здесь не должны быть мыши или какие-то другие существа? Она не знала, но это было бы логично; впрочем, ей совсем не хотелось встречаться с больной крысой, по которой скачут блохи. Сейчас тишину нарушал только звук ее шагов.

Люси начала считать шаги, каждый из которых делала с большой осторожностью. Один. Два. Еще пять футов. Свет у нее за спиной исчез окончательно. Она задела головой потолок, и ей пришлось пригнуться. На нее накатил очередной приступ паники, посылающий сигналы в мозг.

Однако она повторяла себе, что здесь никого нет. Ей нечего бояться, если не считать собственного страха, но она не позволит ему победить. Люси считала шаги, чтобы отвлечься от пугающих мыслей.

Неожиданно она оказалась на открытом пространстве, где было даже холоднее, чем в яме, куда упал Шон. Она остановилась, чтобы оглядеться, и запахнула куртку, безуспешно пытаясь согреться. Не в силах унять дрожь, направила свет на противоположную стену и обнаружила, что находится в длинном узком помещении размером двадцать футов на десять. В центре Люси увидела четыре деревянные балки, но они выглядели такими старыми, что едва ли могли что-то поддерживать.

Здесь шахтеры хранили инструменты и свое снаряжение. Самодельный стол лишился одной ножки и перекосился. Металлический стул, старый и ржавый, лежал на боку возле стены, укрепленной деревянными стойками. Вправо и влево отходили два коридора – один узкий, как туннель, по которому она пришла; второй шире, с рельсами, исчезающими в темноте. На границе света стояла старая тележка с металлическими колесами.

Люси понимала: идти дальше рискованно, к тому же она беспокоилась о раненом Шоне, который ждал ее наверху. Кинкейд решила, что осмотрит помещение и вернется. Кроме того, здесь было очень холодно, и ее дыхание поднималось вверх белыми облачками.

Она пошла вдоль стены, освещая все вокруг фонариком.

Ей пришлось прикусить щеку, чтобы сдержать крик.

Рядом с туннелем, из которого она вышла, находилась горизонтальная ниша шести футов в ширину и четырех в высоту. Ее стены были отделаны деревянными планками; вероятно, здесь что-то хранили или стояла кровать, где отдыхали шахтеры.

Но сейчас это место превратилось в каменный гроб.

Длинные светлые волосы потемнели от грязи и влаги. Руки были сложены на груди, ноги выпрямлены. Темные брюки и когда-то белая блузка покрылись грязью и угольной пылью. Глаза были закрыты, а кожа приобрела восковой оттенок.

Сглотнув, Люси приблизилась к телу и посмотрела на него, не зная, чего ищет, – может быть, следы борьбы или что-то еще, чтобы определить, насильственной или случайной была смерть.

Сначала ей показалось, что женщина мертва всего несколько дней, но потом она увидела, что кожа не соответствует такому предположению. Впрочем, делать какие-то выводы мешали длинные брюки и блузка с длинным рукавом. Запах разложения здесь был значительно сильнее, из чего Люси сделала вывод, что бактерии давно занялись своей работой.

Помещение напоминало холодильник в морге, и низкая температура вполне могла приостановить разложение. Возможно, женщина умерла несколько дней назад… или несколько месяцев. Без вскрытия установить это было невозможно.

Затем взгляд Люси переместился к рукам жертвы – они странным образом были сложены под грудью.

Краем глаза она заметила какое-то движение и подпрыгнула от неожиданности.

Рот жертвы дернулся, и Люси с трудом сдержала крик, уверенная в том, что видит то, чего нет на самом деле. Она направила луч фонарика на лицо женщины. Щеки двигались. Рот был частично открыт. В свете фонарика Люси увидела тысячи червей, шевелившихся во рту.

Девушка моргнула, на мгновение застыла на месте, и вдруг перед ее глазами предстал Шон. Насекомые и грызуны поглощали его тело, пока оно не превратилось в скелет. Если б они с Тимом его не нашли, он бы умер в этом же руднике.

Люси побежала обратно, жалея, что увидела тело.

Глава 5

– Спасибо, что пришли, – сказала Люси доктору, который уже ушел на покой, но согласился навестить Шона, когда тот отказался отправиться в ближайшую больницу, находившуюся в Потсдаме.

– Никаких проблем, никаких проблем, – ответил доктор Шервуд Гриффин, глядя на лежавшего в постели пациента. – Нужно только будить его каждые два часа, проверять глаза и рефлексы и давать обезболивающие через каждые шесть часов. Он будет испытывать боль, но мне случалось видеть и более серьезные случаи.

– Я не буду принимать таблетки, – пробормотал бледный и измученный Шон.

– Не сомневаюсь, что к утру вы захотите как-то уменьшить боль, – улыбнулся Гриффин, показав кривые белые зубы.

Роган не стал улыбаться в ответ. Он взял Люси за руку, притянул ее к себе так, что ее лицо оказалось рядом с его губами, и прошептал сквозь сжатые зубы:

Кинкейд быстро поцеловала Шона. Ей хотелось лечь рядом и убедиться, что с ним действительно все хорошо, хотя она и понимала, что ему ничего не грозит. После возвращения с рудника Люси периодически охватывала дрожь. Она не понимала, что с нею происходит, ведь она видела немало мертвых тел в морге, однако ни одно из них не произвело на нее такого тягостного впечатления, как труп той блондинки.

– Я вернусь через несколько минут, – сказала она.

Роган кивнул, не сводя свирепого взгляда с доктора. Когда он узнал, что Шервуд Гриффин исполнял также функции ветеринара, то едва не согласился поехать в больницу.

Люси проводила доктора Гриффина по дорожке, ведущей к главному дому. Солнце только что село, и на небе полыхали оранжевые, розовые и пурпурные цвета. Ей хотелось насладиться в тишине ошеломляющей красотой небес, порадоваться, что Шон уцелел…

– Тим сказал, что вы нашли тело в старом руднике.

– Наверное, туристка. За мои шестьдесят девять лет на руднике погибло много народа. Там такие красивые холмы и удобные тропы, но туристы выбирают самые опасные, не думая о последствиях. – Он оглядел Люси с ног до головы. – Вы городская девушка. Что вы делали возле рудника?

Тим не стал рассказывать доктору о поджоге, и Люси решила, что и она оставит эту информацию при себе.

– У вас слишком красивые руки. Едва ли вы проводите много времени под открытым небом.

И хотя его слова можно было бы считать комплиментом, в интонациях врача слышалась насмешка. Люси уже обдумала теорию о заблудившейся туристке, но положение тела исключало вероятность несчастного случая. Может быть, смерть наступила по естественным причинам, но, скорее всего, нет. Кто-то специально уложил тело в такую позу.

– А вы слышали о пропавших в последнее время туристах? – тем не менее спросила она.

– Нет, но это ничего не значит. Если кто-то пропадает, его имя заносят в специальные списки пожарно-спасательной части.

– У нас слишком маленький город, чтобы иметь собственное подразделение, но примерно в двадцати минутах к юго-востоку, среди холмов возле Индиан-Хиллс, расположена крупная пожарно-спасательная часть. Она обслуживает значительную территорию, не только наш крошечный городок. Когда я был маленьким, в Спрюс-Лейк проживали более четырех тысяч человек и имелась собственная насосная станция. Теперь нас осталось менее четырех сотен… – Он покачал головой.

Из дома появился Тим и протянул руку доктору.

– Спасибо, что согласились прийти, доктор. Пожалуйста, пришлите мне счет.

– Был рад помочь, Тим. – Гриффин посмотрел на дом и нахмурился. Из-за пожара в кухне стены возле окон почернели. – Я слышал, у вас был пожар на кухне. Говорят, кто-то устроил поджог.

– Парнишка Гетти работает в пожарно-спасательной части, и он неровно дышит к Трине. А если что-то рассказать Трине, к закату об этом знать будет весь город.

– Завтра шериф пришлет следователя, – сказал Хендриксон.

– А что будет с телом, которое я нашла на руднике? – спросила Люси.

– Им требуется доставить оборудование и дождаться коронера[8] и детектива. Все они будут здесь завтра в восемь утра.

Люси подумала о женщине, которая проведет еще одну ночь на руднике. Кто-то ее любил – муж, родители, сестра, ребенок. Ее семья заслуживает знать, что с ней случилось; кроме того, ее необходимо достойно похоронить.

– А где Адам? – спросил Гриффин, меняя тему разговора. – В последнее время я его не вижу.

– Он решил дать выход чувствам. Этот отель – его детище, и он очень расстроен.

– Ну, Тим, некоторые вещи не должны были случиться.

– Я проведаю вашего гостя через пару дней, – продолжал доктор. – Позовите меня, если что-то потребуется, мисс Кинкейд. А я опаздываю на вечернюю встречу – пора пропустить стаканчик в «Бочке и пробке». Тебе следует больше времени проводить в городе, Тим. Люди должны привыкнуть. И бери с собой Адама. Возможно, тогда жители станут относиться не так предвзято к вашим диким идеям относительно земель Джо.

– Отель – не такая уж дикая идея, – возразил Хендриксон и потер лицо. – Просто не представляю, кто мог такое сделать.

– Уверен, все прояснится, – заверил его Гриффин, садясь в машину.

Люси нахмурилась, глядя ему вслед. Доктор противоречил сам себе. Некоторые вещи «не должны были случиться» – а потом он сказал: «уверен, что все прояснится». Возможно, она неправильно поняла, или он думал о чем-то другом, но его слова продолжали звучать в ее сознании даже после того, как машина скрылась из вида.

– Он испытывает боль, ему пришлось наложить несколько швов на ногу, и он довольно сильно ударился головой. Но он поправится. У него все быстро заживает.

– Это большое облегчение. – Он повернулся в сторону дома. – Не хочешь выпить кофе? Или спиртного? Я не люблю крепкие напитки, но пиво у меня есть.

Они вместе зашагали по не слишком хорошо освещенной тропинке, ведущей к хижине.

– Что имел в виду доктор, когда сказал, что люди должны к вам привыкнуть? – спросила Люси.

– Родители развелись, когда мне было пять лет. – Тим остановился и посмотрел сквозь деревья на озеро; солнце уже село, и от поверхности воды исходил слабый свет. – Моя мать привозила меня повидать отца раз в год, пока снова не вышла замуж, но она всегда ненавидела это место. Его уединенность. Тишину. В последний раз я приезжал сюда на похороны отца, тогда мне было шестнадцать. Адаму – три. Я едва знал отца и совсем не знал брата. Мы начали общаться с ним только в прошлом году, – уточнил Тим.

– Адам жил здесь, пока ему не исполнилось десять. Его мать тоже развелась с нашим отцом – с ним было нелегко жить. Отец всегда отличался невероятным упрямством, но любил эту землю, и в некоторых отношениях природа наградила его терпением святого. Мои самые лучшие воспоминания связаны с нашей совместной рыбалкой. Со временем Адам начал приезжать сюда каждое лето. Если б моя мать не была так обижена на отца, я мог бы проводить здесь время вместе с братом.

– Адам любит это место, – продолжал Тим. – А теперь и я его полюбил. Он очень сдержанный человек, но я знаю, что происходящее рвет ему сердце.

Люси подумала, что давно пора поговорить с Адамом Хендриксоном, возможно, без его сводного брата Тима.

– Мне кажется, что это человек, с которым знаком ты или Адам, и кто-то из вас может его опознать. Шон сказал, что поджигатель был подростком. Едва ли их очень много в таком маленьком городе.

– Все жители Спрюс-Лейк посещают школу в Колтоне. Но нельзя исключать, что поджигатель не из города. Поблизости есть немало общин, которые официально не относятся к Спрюс-Лейк. По меньшей мере три деревни с населением более двухсот человек.

– Так или иначе, но поджигатель хорошо знает местность, – сказала Люси. – И для кого-то очень важно, чтобы вы не открыли ваш отель. – Она остановилась возле хижины. – Ты можешь составить список людей, у которых может быть причина, какой бы неубедительной она ни казалась, помешать вам претворить в жизнь ваши планы? Личная или финансовая?

– Дюк уже попросил меня это сделать, и я ответил, что таких людей нет.

– Либо кто-то ненавидит тебя или Адама так сильно, что готов причинить вред лично вам, либо открытие отеля грозит кому-то серьезными финансовыми потерями.

Еще одна причина поговорить с Адамом наедине. Может быть, он не до конца откровенен с братом… Или нужно задать правильные вопросы…

– А как относительно вашего отца? У него были враги? Близкие друзья?

– Я ничего не знаю ни о тех, ни о других. Отец был упрямым человеком, но все его любили.

Вот только Тим не мог об этом знать, вдруг сообразила Люси, ведь он бывал здесь очень редко.

– Коронер сразу отправится на рудник или сначала заедет сюда?

– Они не сказали. Полагаю, сначала они осмотрят тело, а потом поговорят с нами.

– Тогда я встречусь с ними у рудника. Надеюсь, они смогут установить личность жертвы.

– Возможно, смерть произошла по естественным причинам – без вскрытия ничего нельзя утверждать наверняка. Однако то, как лежит тело, говорит о том, что его специально положили именно так. Я считаю, что женщину убили.

Они распрощались на пороге. Люси вошла и сразу посмотрела на кровать. Шон лежал в том же положении, в котором она его оставила, – на спине, с закрытыми глазами. Он все еще был бледным, но женщине показалось, что ему стало лучше.

– Ладно, – согласилась Люси. – Поспи немного.

Роган почувствовал, как Люси села на постель рядом с ним, открыл глаза и попытался бросить на нее свирепый взгляд за то, что она его разбудила, но у него слишком болела голова. Нога пульсировала, словно швы накладывал доктор Франкенштейн, – по сравнению с этим выбитое плечо беспокоило его гораздо меньше.

– Когда все болит, мне не до шуток. – Он поморщился и приподнялся на локтях, чтобы опереться о спинку кровати. Люси тут же поправила подушку. Он улыбнулся. – Может быть, мне следует почаще получать ранения, чтобы ты могла поиграть во Флоренс Найтингейл[9].

Люси закатила глаза, но он успел заметить, как в них промелькнула улыбка.

– Чем скорее мы выработаем стратегию, тем быстрее я смогу снова заснуть.

Роган поерзал, чтобы улечься поудобнее. Нога у него чесалась, но как только он к ней прикоснулся, боль отдалась в спине.

– Доктор оставил «Викодин», – сказала Люси.

– Проклятье, нет… Это ужасная дрянь. У тебя нет аспирина?

– С тем же успехом можно тушить пожар водяным пистолетом.

– Я не стану принимать болеутоляющие таблетки.

– Ладно, тогда выпей «Тайленол» и антибиотики.

Она покачала головой и стала читать названия таблеток, которые оставил доктор. Шон никогда не уставал наблюдать за Люси, даже сейчас, когда все тело у него болело и он чувствовал себя уставшим. Ее черные волосы падали на плечи длинными шелковистыми локонами, все еще влажными после душа, который она приняла после возвращения. Природа наградила ее аристократическими, но не резкими чертами лица. Кожа выдавала кубинское происхождение, но была не слишком темной, с идеальным оттенком.

Люси не знала, насколько она красива и как сильно он ее любил. Конечно, он говорил ей множество раз, не мог сдерживать свои чувства с того момента, как понял, насколько они сильны. То, что она до сих пор не призналась ему в любви, немного ранило его самолюбие, но Шон знал, что Люси пугают ее чувства к нему. Это стало особенно очевидно сегодня, в яме, когда она поняла, что его ранения могут оказаться серьезными.

Кинкейд дала ему три таблетки «Тайленола» и антибиотик. Роган взял таблетки и запил их глотком воды из бутылки, которую протянула ему Люси.

– Тебе удалось узнать что-нибудь интересное о том, что здесь происходит? – спросил он.

– Нам нужно поговорить с Адамом, – сказала женщина. – Он проводил здесь каждое лето, но Тим не приезжал с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать, до похорон отца, умершего в прошлом году.

– Неужели ты не можешь полежать еще хотя бы день?

– Парнишка, сбежавший на вездеходе, в беде. Я могу ему помочь.

– Он напуган. – Увидев выражение лица Люси, Роган поспешно добавил: – Я не утверждаю, что у него не было выбора, – просто хочу сказать, что его нужно найти.

– И ты думаешь, что сумеешь его отыскать, просто проехав по городу?

– Нет, конечно, но кто знает? А потом, я хочу выпить в местном баре, поговорить с людьми, почувствовать местную атмосферу…

– Теперь, когда департамент шерифа знает о вандализме, они этим займутся.

– Я не видел ни одного полицейского с тех пор, как мы сюда приехали. И они не слишком спешили начать расследование даже после поджога, но я не собираюсь им мешать.

– Ладно, мы поедем в город, если ты будешь хорошо себя чувствовать. Я не хочу, чтобы тебе стало хуже.

– Я в порядке, Люси. Просто мне больно. Утром мы первым делом отправимся в город.

– Возможно, не с самого утра – коронер и пожарно-спасательная команда должны приехать к восьми. Они достанут тело из шахты. Ты не можешь подождать, пока я не вернусь оттуда?

– Сегодня вечером я чувствую себя паршиво. Но завтра возвращаюсь к работе. – Роган помолчал, увидев тревогу в ее глазах. – А как ты? Конечно, я пострадал, но вид мертвой женщины тебя потряс.

– Я думаю, ее убили, – сказала Люси. – Кто-то аккуратно уложил тело, она полностью одета, но что-то в этом не так. Если б я не потеряла самообладание и не убежала, то смогла бы понять, в чем дело. – Люси уставилась в стену, и Шон понял, что перед ее глазами снова возникла мрачная картина.

– Тогда почему тебя трясет? – Шон протянул руку и уложил Люси рядом с собой. Она была напряжена – и не только из-за тяжелых воспоминаний.

Он принялся гладить ее спину, пока Люси не расслабилась. Когда она положила голову ему на плечо и закрыла глаза, Шон немного успокоился.

Люси не ответила сразу, но Роган знал, что она не спит. Ее сердце билось слишком быстро, а рука рассеянно гладила его грудь.

– Если б мы тебя не нашли, ты бы умер. – Тут ее голос дрогнул. – На долю секунды я представила тебя на месте той женщины, словно это ты лежишь в пещере.

– Но ты же меня нашла. И я не был совсем уж беспомощным. – Она никак не отреагировала на его слова, и Шон поцеловал ее в макушку. – Принцесса, я все понимаю.

Люси боялась, что может его потерять, а ей не нравилось испытывать страх. Она не знала, как реагировать на сложные эмоции, связанные с их отношениями. Казалось, если она признает, что любит Шона, все будет испорчено или же она подвергнет их обоих физической опасности.

Роган все понимал, хотя Люси никогда не говорила о своих страхах. Их жизнь полнилась опасностями, и это уже не изменится. Шон никогда бы не стал предлагать Люси пойти работать учительницей, вместо того чтобы стать агентом ФБР, как и она не стала бы требовать, чтобы он покинул «Роган Карузо Кинкейд» и продавал компьютеры.

И, даже если б они выбрали более легкий путь, он подозревал, что несчастья и опасности сопровождали бы их повсюду или они сами нашли бы их. Люси не могла повернуться спиной к тому, кто попал в беду, а Шон не стал бы терпеть, когда кому-то угрожают.

Сострадание к другим стало одной из многих причин, по которым Шон ее полюбил.

Наконец ее дыхание успокоилось, и тело полностью расслабилось.

– Я люблю тебя, Люси, – прошептал он и закрыл глаза.

Глава 6

Все эти годы я училась контролировать свои чувства, но менее чем через десять минут его преподобие Карл Браун вывел меня из себя.

– Какого дьявола ты думал! – закричала я, и мой голос эхом прокатился по открытому пространству.

Мы сидели на скамейке в часовне, только он и я, но я встала, охваченная яростью, и вышла в проход. Я знала, что если не избавлюсь от гнева, то прикончу его, а это приведет к катастрофическим последствиям.

Я не могла поверить в те жалкие причины, которые заставили Карла поджечь дом Хендриксонов. Во мне все кипело, я была на грани паники.

– Ты испугался, – продолжала я. – Ты был сбит с толку. Если б на твоем месте оказался другой человек, твоя жизнь уже закончилась бы.

– Тот факт, что ты был ближайшим другом моего отца, не дает тебе права быть полнейшим идиотом, – сказала я.

Он покраснел, и его седина стала еще заметнее. Двенадцать лет назад Карла можно было назвать изысканным, сейчас же он просто выглядел старым.

События сегодняшнего дня меня утомили. Я провела двенадцать часов, тщательно проверяя детали своей операции. Как ни странно, все работало как часы, если не считать истории с Хендриксонами. Однако я нашла способ решить эту проблему, и хотя мне потребуется некоторое время, чтобы им отомстить, я готова подождать.

– У меня есть план, – сказала я Карлу. – Для того чтобы он сработал, ты должен отозвать своих собак. Больше никакого мелкого хулиганства и поджогов.

– Если отель не будет закрыт к воскресенью, мы потеряем всё, – сказал Карл.

Я пристально посмотрела на него. Проклятье, мне хотелось его прикончить. Только за одно то, что он озвучил очевидную мысль, словно я совсем ничего не соображаю.

– Большое спасибо, – сказала я, глядя на него сверху вниз – я все еще стояла в проходе. – Что бы я без тебя делала, кто бы мне напомнил о моем собственном бизнес-плане?

Он даже не вздрогнул, и я не увидела в его глазах страха; Карл продолжал дерзко на меня смотреть.

Я отвесила ему тяжелую пощечину. Он этого не ожидал и едва не упал со скамьи. На его щеке остался красный отпечаток моей ладони. На нижней губе появилась капелька крови.

– Это мой город, Карл. Мой. И из того, что я отсюда уехала, еще не следует, что он стал твоим. Помни, священник, мне известно, что ты совершил, так что даже не думай о том, чтобы пойти против меня.

Если первый план не сработает, у меня есть другой. Но я не собиралась обсуждать стратегические вопросы с Карлом. Он сильно меня разозлил.

– Отель закроется до воскресенья, – спокойно сказала я, – по той простой причине, что Хендриксоны захотят его закрыть или будут вынуждены так поступить, но все произойдет без твоих смехотворных попыток.

Он колебался. Хорошо. Может быть, он наконец понял, что я не шучу. Может быть, увидел в моих глазах желание его выпотрошить…

В этот момент завибрировал мой сотовый. Звонил мой идиот брат.

– У нас проблема, – очень серьезно сказал он.

– Что за дерьмо, кончай устраивать спектакль! Выкладывай.

Я закрыла глаза. Возникло ощущение, что я на американских горках.

Неужели весь мир строит против меня заговоры? Сначала запаниковал Карл, теперь звонит мой братец, который даже не проверил все факты…

– Выясни, она ли это, а потом приведи ко мне человека, который оказался не в состоянии решить такую простую проблему – избавиться от тела!

Я отшвырнула телефон; он ударился о большой деревянный крест, расположенный за алтарем, упал на пол и развалился на три части.

– Следи за своими словами – ты в доме Господнем, – сказал он.

Мне ужасно хотелось убить придурка. Сначала за глупость, а потом за то, что он осмелился сделать мне замечание. Вместо этого я рассмеялась.

– Замечательно, Карл. Ты нарушил больше заповедей, чем я. – Я усмехнулась и зашагала к выходу. – Выясни все о теле, которое обнаружено на руднике, – продолжала я не оборачиваясь. – Кто нашел, знают ли они, кто она такая, и все, что станет известно полицейским. До восхода солнца. Мое терпение покинуло этот дом.

Глава 7

Джимми Бенсон сидел у стойки бара в «Бочке и пробке» с кружкой пива в руках.

Он допил остатки пива и с громким стуком поставил кружку на стойку. И застыл, глядя в зеркало за спиной у бармена, пытаясь отыскать человека, который мог бы за ним следить.

«Бочка и пробка» было единственным заведением в Спрюс-Лейк, работавшим после шести вечера; только здесь можно было пообедать, выпить и поболтать. И даже в среду вечером, в городке с населением в триста восемьдесят шесть человек, в баре сидело две дюжины посетителей.

«Скоро в городке станет триста восемьдесят пять жителей», – подумал Джимми. Сегодня вечером он так или иначе покинет Спрюс-Лейк, на собственных ногах или ногами вперед.

Все действительно на него смотрят или это плод его разгоряченного воображения?

Реджи, много лет проработавший здесь барменом, протянул руку к его кружке. Обычно после работы Джимми выпивал три кружки пива, но прошло уже двадцать минут после его прихода, а он прикончил только одну. Сегодня он даже не доработал до конца смены – сказался больным. После того как ему позвонили и сообщили про поджог, Джимми понял, что его племянник в полном дерьме. Он и вправду почувствовал себя больным. Но всякий, кто наблюдал за ним, заметил бы только, что он нервничает.

Он бросил в рот несколько орешков, стараясь вести себя самым обычным образом, одновременно прислушиваясь к разговору, который вел доктор Гриффин с официанткой и двумя завсегдатаями бара. Впрочем, ему не приходилось напрягаться; Вуди Гриффин даже не пытался понизить голос.

Кто-то нашел ее тело. Джимми уже слышал об этом днем. Он пожалел, что Вуди знает совсем мало; Бенсону было необходимо понять, как все случилось. Но потом доктор сменил тему и заговорил о пожаре и вандализме в отеле Хендриксонов. И заявил, что в Спрюс-Лейк никому не нужны посторонние. Остальные согласно кивали.

Джимми знал правду. Все знали, но никто не говорил об этом вслух. Лучше вести себя как деревенщина, чем как преступник.

Бенсон взял полную кружку пива, сделал глоток, откинулся на спинку стула и увидел в зеркале Гэри Кларка, который стоял напротив и смотрел прямо на него.

Джимми отвернулся, но продолжал чувствовать взгляд Гэри на затылке.

Тело нашли около полудня, и Хендриксон сразу должен был позвонить в полицию. Из чего следовало, что о теле уже знали почти девять часов. Вполне достаточно времени, чтобы выяснить, что Джимми не выполнил приказ. Вот почему сюда пришел Гэри Кларк.

Открылась скрипучая входная дверь. Появился новый посетитель. Бенсон искоса посмотрел в зеркало, чтобы выяснить, кто вошел, и сердце быстрее забилось у него в груди.

Соскользнув со стула, он направился в сторону туалета. Но как только вращающаяся дверь за ним закрылась, свернул налево, на кухню.

– Что случилось, Джимми? – с ослепительной улыбкой спросил повар Омар Джексон, единственный черный житель Спрюс-Лейк.

– Ничего особенного. – Джимми даже не сумел выдавить улыбку и просто пошел дальше.

Бенсон не знал, в курсе ли дел Джексон или только прикидывается, что ничего не знает. Возможно, он вел себя так, чтобы уцелеть.

Или был по уши в таком же дерьме, как и Джимми.

Избежав разговора с поваром, он вышел через заднюю дверь и поспешно зашагал к своему пикапу.

Как только Джимми сел за руль, из бара вышли трое мужчин и направились в его сторону.

Джимми сразу нажал на газ. Нет смысла прикидываться. Им известно, что он не сделал так, чтобы тело исчезло. Нет никакой надежды, что они сохранят ему жизнь. Они не знают, почему он так долго оставался в живых. Казалось, он был сделан из тефлона; ему не раз об этом говорили.

Бенсон понимал, как сильно рисковал, когда спрятал тело Виктории на руднике. Он не святой, но и не убийца, он не мог отнестись к ее телу как к мусору. Ну да, он не исполнил приказ, но был уверен, что ее никогда не найдут.

Если он поедет домой, то поставит под угрозу жизнь племянника. У него оставался только один шанс защитить его – исчезнуть.

Он увеличил скорость, его старый пикап протестующе взвыл, и Джимми посмотрел в зеркало заднего вида.

Новенький черный «Форд-250» Гэри Кларка быстро сокращал расстояние между ними.

Джимми вжал педаль газа в пол. Поначалу пикап никак не отреагировал, но потом рванул вперед, набирая скорость на спуске по дороге в Колтон.

Возможно, он доберется до Колтона, но что потом? Обратиться в полицию? Он бы рассмеялся, если б не охвативший его ужас. В тюрьме или за ее стенами – ему везде будет грозить опасность.

Он достал мобильный и набрал номер единственного человека, который мог ему помочь. Единственного, кому он доверял.

– Джимми? Ты не можешь мне звонить. Не сейчас.

– Помоги мне! Кто-то нашел ее тело! А теперь Гэри и…

– Ты должен! Проклятье, ты обещал меня защищать!

Бенсон бросил телефон, рыдания сотрясали его тело. Сестра просила его только об одном: защитить ее сына. Последние пять лет ему казалось, что он поступает правильно, внимательно следит за врагами, берется за дополнительную работу, удерживает парня в школе. Племянник делал успехи.

Но все это закончится, если Джимми не сможет за ним присматривать. А единственный человек, который мог помочь, отказался от своих обещаний.

Джимми приближался к водохранилищу Колтона. Гэри Кларк продолжал сокращать расстояние между ними. Если они его поймают, все будет куда хуже, чем то, что он планировал. Может быть, он выживет. Может быть, спасется…

Джимми еще сильнее увеличил скорость перед выездом на короткий мост и резко свернул направо, используя край пешеходной дорожки, чтобы перелететь через перила. Днище пикапа заскрежетало по металлу; на мгновение ему показалось, что колеса зацепятся и Гэри вместе со своими друзьями вытащат его из пикапа и начнут делать с ним ужасные вещи…

Потом его машина полетела в темноте вниз и сильно ударилась о поверхность воды. Головой Джимми врезался в руль, и последняя мысль, появившаяся у него перед тем, как он потерял сознание, а вода стала стремительно подниматься к его ногам, была: «Прости, Эбигейл. Я старался как мог».

Глава 8

Люси не верила, что сможет уговорить Шона не ездить с нею на рудник, и попыталась сделать это попозже, в четверг утром, чтобы Роган еще немного отдохнул. Он отвез ее к руднику на арендованном в аэропорту внедорожнике и припарковался возле трех машин, на которых приехали официальные лица.

– Полагаю, ты не станешь ждать меня в машине, – сказала она.

Кинкейд с ворчанием распахнула дверь. И почему она удивилась? Ни одного из ее четырех братьев не остановило бы падение с высоты второго этажа или дюжина швов.

Девушка вышла из машины, и Шон двинулся за нею, прихрамывая, туда, где у края шахты стояли помощник шерифа и мужчина из пожарно-спасательной команды, которые наблюдали за их приближением. У Люси появилось дурное предчувствие, когда она оказалась возле шахты.

– Привет, – сказал Шон, дружелюбно помахав рукой.

– Вы заблудились? – спросил помощник шерифа.

– Вовсе нет, – ответил Роган. – Именно я тот счастливчик, который упал в шахту.

Внутри у Люси все сжалось. Неужели ее неспособность забыть о падении Шона свидетельствует о посттравматическом синдроме? Она не могла контролировать реакции своего тела, что было совсем на нее не похоже.

– Вот это я и имел в виду: мне везет. – Теперь Шон говорил совершенно серьезно. – Шон Роган. Люси Кинкейд. Люси нашла тело.

Он ничего не стал рассказывать ни о Люси, ни о себе. Если они узнают, что он частный детектив, а Люси принята на службу в ФБР, им будет труднее собирать информацию.

– Помощник шерифа Уэддл. А это Эл Гетти из пожарно-спасательной команды. Вы остановились у Хендриксонов?

– Да, он только что спустил вниз свое оборудование.

– Я бы хотела к нему присоединиться, – сказала Люси. – Я нашла тело и могу показать, где оно находится.

Сначала Уэддл собрался возразить, но потом поднес к губам рацию.

– Здесь маленькая леди, которая нашла тело. Она хочет присоединиться к тебе. Прием.

Последовала долгая пауза. Уэддл не отрывал глаз от Люси. Он смеется над ней или им овладели подозрения?

– Шаффер говорит, чтобы вы отправили ее вниз. Прием.

– Ты уверена, что хочешь туда спуститься, Люси? – тихо спросил Шон.

– Она не выходит у меня из головы, и я хочу убедиться, что действительно видела то, что видела.

– Прошу меня простить, – сказал Уэддл. – В чем вы хотите убедиться?

Если прежде Уэддл не был похож на полицейского, то теперь в его глазах появился подозрительный блеск.

– Она лежала на спине, руки скрещены на груди. Мне показалось… – Люси поискала нужные слова, – что в такой позе не умирают. – Она застегнула молнию на куртке, вспомнив, как холодно было вчера под землей.

Гетти пристегнул Люси к спасательному сиденью несколькими ремнями, закрепив их на ее плечах и бедрах.

Она кивнула, задержав взгляд на голубых глазах Шона, и произнесла одними губами: «Я люблю тебя».

– С ней все будет в порядке внизу? – спросил Уэддл у Шона.

– Да, – услышала Люси ответ Рогана, пока полицейский еще не исчез из вида.

Внизу Люси познакомилась с Кеном Хэммондом, руководителем пожарно-спасательной команды, и заместителем коронера, Фрэнком Шаффером. Кен помог ей расстегнуть ремни.

Девушке показалось, что запах разложения, который вчера привлек ее внимание, сейчас исчез, но решила, что это из-за того, что стало заметно холоднее. Она решила проверить, как изменялась температура воздуха в последние несколько недель, хотя и не понимала зачем, ведь расследование предстояло вести коронеру. Шаффер жестом предложил ей отвести их к телу.

– Я оставила отметки на стене веткой, – сказала она, направляя луч фонарика на стены туннеля.

И действительно, неглубокие следы там остались.

– Разумное решение, – заметил Хэммонд. – В руднике множество туннелей. Я уже бывал здесь с офицерами инженерного корпуса армии, чтобы оценить ущерб после обрушения одного из туннелей. Но даже их карты не были полностью точны. Едва ли теперь есть люди, которые знают все местные туннели.

– А что здесь добывали? – спросила Кинкейд, осторожно шагая вперед.

– Главным образом железо, но в тридцатых удалось найти жилу с титаном, что позволило продолжать работу на руднике в течение всей Второй мировой войны, а также во время Корейской и Вьетнамской. Впрочем, после Второй мировой объем работ заметно уменьшился, но полностью рудник закрыли только в середине семидесятых.

– Здесь работали мои отец и дед, – продолжал Кен. – Думаю, все жители города так или иначе связаны с рудником.

Люси вышла из туннеля в большую пещеру и постаралась взять себя в руки.

– Я никогда не бывал в этой части рудника, – сказал Хэммонд. – Это вторичный штрек, пробитый в середине пятидесятых годов. Им пришлось сделать вентиляционные шахты из-за того, что качество воздуха…

– Она в глубоком алькове в стене. – Люси повернулась и направила луч фонарика в нужном направлении.

Девушка медленно повела лучом фонарика, осматривая все вокруг. Сломанный стул. Странные инструменты. Два туннеля. Да, она была именно здесь. Ошибки быть не могло.

Кинкейд снова посмотрела туда, где вчера лежало мертвое тело. И вновь его там не оказалось.

– Возможно, вы шли по одному из этих двух туннелей, – предположил Хэммонд.

– Она лежала здесь. – Ее голос дрогнул, и она заставила себя сохранять хладнокровие.

Она же профессионал – всему должно быть объяснение. Нужно только разобраться.

Кинкейд заметила, как переглянулись Хэммонд и Шаффер, – очевидно, теперь они считали ее идиоткой или женщиной, пытающейся привлечь внимание к собственной особе.

– Мы проверим другие туннели, – сказал Кен. – Ждите нас здесь.

Нет, она видела мертвое тело. Она не могла придумать червей во рту и эту позу. Проклятье, прошлой ночью ей снились кошмары, и они не были плодом ее воображения!

Менее двадцати четырех часов назад здесь была мертвая женщина.

Она направила луч фонарика в пол. Нести мертвое тело, даже миниатюрной блондинки, совсем непросто. Один человек с такой задачей не справился бы, или вокруг остались бы следы. Значит, ему помогали.

Слабый луч фонарика не давал возможности разглядеть детали. Ей требовались инструменты для сбора улик и яркий свет, который позволил бы увидеть даже слабые отметины на твердой поверхности. Кажется, вот какие-то следы… Возможно, они принадлежат ей? Нет, слишком большие. Шаффера и Хэммонда?

Люси резко повернулась и направила луч в соседний туннель с рельсами. Тележка для перевозки руды, стоявшая на них, исчезла.

Глава 9

Кинкейд крепко сжимала сложенные на коленях руки, сидя на потертом диване в гостиной Тима Хендриксона. Ей отчаянно хотелось встать и начать расхаживать по комнате, когда помощник шерифа Тайлер Уэддл начал задавать вопросы. Шон был рядом, внимательный и готовый прийти на помощь, однако сейчас он молчал, что уже само по себе удивляло. Но Кинкейд решила, что это к лучшему; она мечтала только об одном – задушить полицейского.

– Мисс Кинкейд, – сказал Уэддл, – я понимаю, что вы находились в шоковом состоянии, когда оказались на руднике. Ваш друг был ранен, а вы…

– Я не сомневаюсь в том, что видела, – перебила его Люси.

– Там не было тела сегодня, но вчера оно находилось в нише. Вам необходимо направить туда группу экспертов, чтобы те отыскали улики.

– Боюсь, вы слишком много смотрите телевизор. – Уэддл обменялся многозначительным взглядом с Кеном Хэммондом, который стоял рядом с Тимом у входной двери.

– Вы перешли границу, помощник, – неожиданно вмешался Шон.

Кинкейд нахмурилась. Она не любила, когда с ней разговаривали как с дурой. Люси видела тело – она могла закрыть глаза и представить мертвую женщину: русые волосы, бледная кожа с голубым оттенком, белая блузка и темные брюки, и что-то еще… нечто, появлявшееся в ее сознании и тут же ускользавшее всякий раз, когда она пыталась сосредоточиться. Но более всего Люси занимали неестественно сложенные на груди руки.

– Значит, кто-то спустился вниз, и что он сделал? Переместил тело? Куда? И зачем так поступать?

– Многие узнали о том, что я упал в шахту, – сказал Шон. – В маленьком городке подобные новости мгновенно становятся всеобщим достоянием. Возможно, тот, кто спрятал тело в туннеле, решил, что его необходимо перенести в другое место.

– Но это лишь не слишком обоснованное предположение, – возразил Уэддл.

– Едва ли вы правы. – Роган наклонился вперед. – Тело находилось именно там, где сказала Люси.

Кинкейд знала, что Шона раздражает пренебрежительное отношение полицейских; ей и самой это не слишком нравилось, но она заставила себя встать на их точку зрения. Она была чужой в городе, пережила стресс и, весьма вероятно, видела вещи, которых там не было.

– Приношу свои извинения. – Однако голос Уэддла прозвучал не слишком искренне. Он встал. – Я свяжусь с шерифом и сообщу ему о ваших показаниях. Возможно, он пришлет экспертов… или же сочтет это излишним. Рудник – очень опасное место. Там есть туннели, уходящие вниз на сотню футов, и искусственные пещеры; в течение сорока лет на руднике не велось никаких работ. Однако он захочет уточнить местоположение, в котором, как вам показалось, вы видели тело.

– Они должны тщательно все осмотреть, – продолжала настаивать на своем Кинкейд. – Сегодня был проведен лишь поверхностный…

– Там найдены следы недавнего пребывания людей, но мы не обнаружили ничего серьезного. Я не собираюсь рисковать жизнями полицейских или экспертов – нам необходимо отыскать карту рудника, к тому же потребуется помощь.

– Мисс Кинкейд, – перебил ее Уэддл и шагнул к ней, сознательно вторгаясь в ее личное пространство. – Мы намерены проверить ваши показания, но нам необходимо следовать протоколу безопасности.

– Я понимаю, – солгала Люси. Все ее мышцы напряглись, ей хотелось действовать. – Я могу изучить фотографии исчезнувших женщин; может быть, узнаю кого-то из них.

– В участке мы покажем вам то, что у нас есть. Но никто из местных жителей не пропадал, не было также информации об исчезнувших туристах. Скорее всего, это пустая трата времени.

– Речь идет о моем времени, – резко возразила Люси, встала с дивана и прошла мимо полицейского.

– Я сообщу вам, если у нас появится новая информация, – сказал Уэддл. – О мертвом теле или поджигателе.

Девушка не особенно верила в способности Уэддла. Шериф наверняка проявит больше профессионализма, когда прочитает ее показания.

– Шон… – начала Кинкейд, как только дверь за ними закрылась.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, Люси. Но до тех пор, пока мы не разберемся, кто стоит за актами вандализма, нам не нужно высовываться. Так что не следует сообщать, что ты работаешь на ФБР и прошла подготовку как судебно-медицинский эксперт.

– Шон, это убийство! Полиция должна понимать, что гибель молодой женщины необходимо тщательно расследовать.

– Согласен, но давай сначала посмотрим, что они предпримут в ближайшие двадцать четыре часа, прежде чем расскажем им, кто мы такие. Дай им время сделать свою работу. Ты сама сказала, что тело могло пролежать там несколько месяцев – еще один день ничего не изменит.

Люси понимала доводы Шона, но не могла с ними согласиться. Они приехали в Спрюс-Лейк из-за вандализма. А теперь, когда появился еще и поджигатель, опасность только усилилась. Если станет известно, кто они такие, вредитель может попытаться скрыться или, наоборот, активизироваться. Но из этого не следовало, что полиция сама не в состоянии узнать, кто они такие; достаточно войти в Интернет, чтобы выяснить: Шон Роган работает в частном сыскном агентстве, а Люси дважды принимала участие в расследованиях, которые вело ФБР, и ее имя упоминалось в средствах массовой информации. Возможно, Спрюс-Лейк и живет прошлым, но здесь наверняка умеют пользоваться Интернетом.

– У меня такое чувство, что твой разум начал работать сверхурочно.

Не успела женщина ответить, как в гостиную вернулся Тим.

– Мне кажется, они серьезно отнеслись к твоим показаниям, Люси.

– Ты не рассказал им, почему мы сюда приехали? – спросил Шон.

– Все в Спрюс-Лейк думают, что вы мои друзья. Именно так, а не иначе. Я не лгал, не преувеличивал. Но полицейским известны ваши имена и адреса.

– Информация есть лишь у полиции, и если речь не идет о грандиозном заговоре, то знать о нас должны только в департаменте шерифа.

– В таком маленьком городке возможно все, – заметил Тим.

– Давайте сохранять наше прикрытие в течение еще двух дней; посмотрим, что произойдет дальше. Если нашу тайну раскроют, следует изменить стратегию. – Шон встал и потянулся, пытаясь скрыть хромоту. – Ладно, для обеда еще рановато, а мне нужно закончить кое-какую работу. Прошу нас простить, Тим.

Люси и Шон ушли, но направились не к своему домику, а в сторону отеля. В воздухе все еще висел запах сырого горелого дерева.

– Я видел, как вернулся Адам, когда мы подъехали с Уэддлом, – объяснил Шон.

Они нашли Адама Хендриксона наверху, в одной из комнат, где тот пытался собрать уцелевшие после пожара на кухне вещи.

– Конечно. – Мужчина принюхался к матрасу. – Никак не могу понять – это матрас пахнет дымом или мой нос потерял чувствительность?

– Подождите пару дней. Мы можем перенести все в соседние домики, помещение проветрится, и тогда станет ясно, что можно спасти.

– Но это приведет к тому, что открытие придется отложить. Зачем кому-то устраивать поджог?

Шон взял стул с прямой спинкой и сел, чувствуя, как нога снова начала пульсировать болью.

– Тим сказал, что вы были близки с отцом, а сам он общался с ним гораздо меньше.

– Я проводил здесь каждое лето даже после того, как родители развелись. Отец не любил вести долгие разговоры – он был из тех, кому это не нужно. Возникало ощущение, будто он знает все на свете. Меня вырастили в Сиракузах, но Спрюс-Лейк – мой дом. – Он немного помолчал. – Он хотел превратить это место в семейный лагерь, но у него так и не дошли до этого руки. Мне кажется, отцу нравилось, что ему принадлежит озеро.

– Может быть, враги были у него раньше… В молодости. Или у его семьи…

– Как Хэтфилды и Маккои[10]? Тут можно вспомнить лишь мою бабушку, которая умерла, когда я был совсем маленьким, – она носила фамилию Келли. Ее семья владела рудником, пока не продала его правительству, после чего получила право на продолжение добычи. Раньше Келли принадлежали все земли в округе, но потом продали бо́льшую часть.

– Кто сейчас владеет рудником? Федеральное правительство? – спросила Люси.

– Да, насколько мне известно. Или штат Нью-Йорк. Мы находимся к северо-западу от того, что большинство людей считает Адирондаком, но формально мы на том же горном кряже, что и Национальный парк.

– Складывается впечатление, что Келли заключили выгодную сделку, – заметил Шон. – Получить деньги от правительства, но сохранить право на добычу…

– Может быть, кто-то затаил обиду и не хочет, чтобы вам сопутствовал успех? Возможно, кто-то понес большие потери, когда ваша семья продавала землю?

– Нет. Дело в том, что бабушка продавала землю тем, кто в течение многих лет платил за ее аренду, и продавала дешево, если верить тому, что рассказывал отец. При этом она говорила, что новые хозяева частично выплатили стоимость земли, когда рассчитывались за аренду.

– До моего рождения. Мне было три года, когда бабушка умерла, и в своем завещании она простила всем людям их долги. Мой отец был на нее похож – можете спросить у его лучшего друга, Генри Кэллахана. Вы видели большое ранчо по пути сюда? Оно принадлежит Генри.

– Вы можете познакомить нас с ним? – спросил Шон.

– Сейчас я и сам не знаю. Кто-то пытается вам помешать, и я хочу выяснить, не питает ли кто-то ненависти к вашей семье.

– Мы можем поговорить с Генри Кэллаханом сегодня вечером?

Хендриксон кивнул, но у него на лице появилось озабоченное выражение.

– В каком-нибудь публичном месте, – добавил Шон. – Я хочу посмотреть, кто обратит особое внимание на нашу встречу. Пришло время проявить инициативу и выяснить, кого это может заинтересовать.

Когда они возвращались в свой домик, Люси молчала.

– Скажи мне, почему ты раздражена? – спросил Роган, открывая дверь.

– Это потому, что я хочу выложить карты на стол? Встретиться с Кэллаханом и посмотреть на реакцию?

Шон не стал настаивать. Он подошел к стоявшему в углу письменному столу и включил компьютер. Люси остановилась у окон, выходящих на озеро, скрестив руки на груди. Шон наблюдал за ней краем глаза. Кинкейд слегка приподняла подбородок – такую позу она принимала в тех случаях, когда пыталась сформулировать возражение.

Роган послал электронное сообщение своему другу Патрику, брату Люси, в котором рассказал о произошедших в Спрюс-Лейк событиях, а также попросил провести небольшое расследование. Пока он печатал, уголки рта Люси опустились. Она была готова. Шон с трудом подавил улыбку. Он очень хорошо знал ее.

– Ты считаешь, что нам следует раскрыть карты?

– Уэддл обращался со мной как с идиоткой. Не думаю, что они отнесутся к моим показаниям серьезно, что бы ни говорил Тим. И почему Уэддл решил, что я буду лгать относительно трупа женщины, который видела на руднике?

– А ведь кто-то ее переместил. Из чего следует, что кто-то узнал о том, что мы нашли тело, и отправился туда ночью, чтобы его перепрятать. Почему?

– Совершенно верно. Вчера я не была уверена, что она умерла не своей смертью, но тогда я не могла рассуждать логически. Очевидно, что она не могла умереть в такой позе. Возможно, ее убили рядом с рудником или в нем самом, и убийца решил спрятать там тело. Может быть, это был несчастный случай, кто-то запаниковал и не захотел обращаться к властям.

– Тим сказал, что в городе никто не пропадал.

– Никто не пропадал из Спрюс-Лейк. А как насчет соседних регионов? В Потсдаме или Кантоне? Туристка, которая приехала сюда прошлым летом? Спрюс-Лейк – маленький городок, но ветра автострады, дующие в Национальном парке, могли принести сюда множество разных людей.

– Что ты хочешь сделать? – спросил Шон, хотя уже знал ответ.

– Завтра, с самого утра, вернуться на рудник.

– В порядке, – сказал Роган, хотя нога ужасно болела. – А что ты там рассчитываешь найти?

– Я не знаю. Может быть, ничего. Или какую-то подсказку, которая поможет выяснить, кто она. Как умерла. Как ее перенесли. Признание, вырезанное на стене туннеля. Я не знаю. Просто чувствую, что должна туда отправиться и что-то сделать.

В этом и заключалась суть проблемы, сообразил Шон. Люси чувствовала себя беспомощной, но считала, что обязана добиться справедливости по отношению к мертвой женщине – принести покой ее семье, – а потому сейчас ее не интересовали детали. Если она не начнет искать ответы, то не сможет забыть о той женщине. И в ее сознании навсегда останется неразгаданная трагическая тайна. И даже если она ничего не найдет, спустившись вниз, то хотя бы будет чувствовать, что сделала все, что было в ее силах.

– Ладно, – сказал Шон. – Завтра, с самого утра, мы отправимся на рудник.

– Спасибо. И ты не будешь возражать, если я попрошу Патрика разузнать обо всех пропавших без вести в ближайших городах? Не только в округе Сент-Лоренс, но во всей северной части штата Нью-Йорк. Может быть, даже в соседних штатах…

– Это уже сделано. – Роган улыбнулся, увидев, как удивилась Люси, и откинулся на спинку кресла.

– Почему ты мне не сказал? – Кинкейд посмотрела на него с таким искренним недоумением, что Шон рассмеялся.

– Ты ничего не должна от меня скрывать, Люси. Твой разум – это компьютер. Ты обдумываешь все доводы, которые могут тебе помочь, и приводишь их один за другим, пока не добиваешься своего.

Она заметно смутилась, не зная, можно ли считать сказанное Роганом комплиментом.

– Обсуждай со мной все проблемы. Делись идеями, хорошими и плохими, и мы вместе их разберем. Ты не должна обосновывать свои мотивы – во всяком случае, со мной.

– Именно так. Может быть, ты этого просто не замечаешь.

Что не так? Он лишь имел в виду, что знает ее, понимает, как она думает и что чувствует, чтобы она могла вести себя с ним естественно. Она не должна навязывать ему свои идеи. С семьей и коллегами Люси всегда колебалась, прежде чем озвучивала свои теории, хотя ошибалась довольно редко. Шон хотел, чтобы у нее появилась уверенность, чтобы она не нуждалась в молчаливом согласии Патрика, или остальной части своей семьи, или даже его самого.

Роган встал и, прихрамывая, подошел к ней. Он слишком долго сидел неподвижно, и теперь нога слушалась неохотно.

– Люси, ты можешь говорить все, что захочешь.

– Хорошо. – Он поцеловал ее долгим нежным поцелуем, который обычно был прелюдией – после этого они, как правило, отправлялись в постель. Шон хотел, чтобы они проводили вдвоем больше времени – сейчас Люси все еще выглядела озабоченной, и ему казалось, что он должен понять, о чем она думает. – Люси, я действительно так считаю.

– Иногда мне кажется, что ты получаешь слишком большое удовольствие от этой игры. Пытаешься прочитать мои мысли, ужасно гордишься, когда тебе удается залезть в мою голову… И у тебя хорошо получается. Правда. – Однако Люси не улыбалась, и Шон почувствовал, как по его спине пробежал холодок. – Мне нравится, что ты меня понимаешь и всегда меня поддерживаешь. Но порой возникает ощущение, что ты манипулируешь мной как марионеткой, когда я объясняю тебе то, что ты уже давно понял.

– Я знаю. – Она сжала его ладонь. – Если б я думала, что ты делаешь это для того, чтобы я чувствовала себя глупой, меня бы здесь давно не было. Шон, ты знаешь меня лучше, чем кто-либо еще. И мне немного страшно, в особенности если учесть, что мы знакомы совсем недолго. Так что вот о чем тебе следует подумать – ты не можешь не понимать, как бы ужасно я себя почувствовала, если б кто-то мною манипулировал.

Роган сообразил, что совершил принципиальную ошибку в отношениях с Люси.

– Любимая, я бы никогда не смог причинить тебе вред. Ты ведь это знаешь, не так ли?

Она улыбнулась и кивнула, но Шон видел, что она восстановила свои щиты, невидимые барьеры, которые он так ненавидел. Роган не хотел, чтобы она переходила к обороне, когда находилась рядом с ним.

Он собрался настоять на своем, однако сказал совсем другое:

– Полагаю, пришло время съездить в город и посмотреть, что начнет вылезать из щелей.

Глава 10

В наполовину заполненной «Бочке и пробке» наступила тишина, когда на пороге появились Люси, Шон и Адам Хендриксон, и никто не сводил с них глаз, пока они шли через зал к пустой кабинке. Адам уселся с одной стороны, Люси и Шон – напротив.

Разговоры в баре возобновились, однако посетители беседовали приглушив голоса и даже не пытались делать вид, что их не интересует вновь прибывшая троица.

– Да, ты знаешь, как испортить вечеринку, – озадаченно сказал Шон. – Клянусь, это место напоминает «Дэдвуд»[11].

– Если отбросить последние три месяца, в Спрюс-Лейк не было ни такой агрессии, ни такой колоритности, – сказал Адам. – Но сейчас я не знаю.

Люси огляделась по сторонам. Маленькие, круглые, кривобокие столики стояли на темном, ободранном полу, вдоль дальней стены тянулся ряд кабинок. За потертой стойкой висело косое антикварное зеркало, позволявшее наблюдать за посетителями. Вообще, весь бар и его оформление были старыми, но добротными, что придавало ему своеобразное обаяние. На небольшой сцене Люси заметила объявление, сообщавшее, что «Бо Крус и Майнерс» играют по пятницам и субботам с восьми тридцати до закрытия. Рядом, у входа на кухню, яркими мелками рекламировалось фирменное блюдо: ребрышки барбекю в неограниченных количествах за шесть долларов и девяносто девять центов и бочковое пиво по доллару за кружку.

Стены украшали черно-белые фотографии горнодобывающей компании «Келли». Многие годы другой работы в Спрюс-Лейк не было. С потолка свисало горнодобывающее оборудование; в углу стояла старая вагонетка, похожая на тележку, которую Люси видела на руднике.

За стойкой торчал лысый мужчина зрелого возраста, а единственная официантка – худенькая блондинка, заметно за тридцать, слишком сильно накрашенная и в слишком тесных джинсах – подошла к ним с теплой улыбкой, хотя ее усталые глаза остались равнодушными.

– Адам Хендриксон! Ты не появлялся у нас целую вечность. И ты привел друзей… – Она оценивающе посмотрела на Шона, словно тот был обнаженной фотомоделью с разворота «Плейгерл», а она – успешным фотографом.

– Это мои друзья, они приехали ко мне в гости перед открытием отеля. – Он посмотрел на них. – Трина была очень мила со мной, когда я проводил здесь лето.

– Твое появление было таким возбуждающим! Городской парень, который приезжал к нам, провинциалам, на несколько месяцев… – Она снова внимательно посмотрела на Рогана. – Значит, именно о вас рассказывал док Вуди! – Трина опустила взгляд на бедро Шона. – Двенадцать швов? Вам было больно?

Шон скромно кивнул в ответ и смущенно улыбнулся. Люси видела, как он включает свое обаяние, точно водопроводный кран; оно никогда его не подводило – и не важно, имел он дело с молодой или старой женщиной, связанной узами брака или одинокой.

Пока они говорили о «возбуждающих» приездах Адама, как называла их Трина, по спине Люси пробежал холодок. За ними кто-то внимательно наблюдал. Она незаметно оглядела зал. Многие посетители посматривали в их сторону, но никто – слишком пристально.

Многим казалось странным, что у Люси такая острая, почти физическая реакция на наблюдавших за ней людей. В прошлом она объясняла свой дискомфорт – а иногда и панику – воспоминаниями о нападении, которое произошло семь лет назад. Тогда ее реакция была психосоматической; ей казалось, что за нею следят даже в тех случаях, когда никто не обращал на нее внимания.

Прошли годы, и Кинкейд начала различать психологическое напряжение, возникавшее, когда она оказывалась в большой толпе, и настоящую тревогу, вызванную чрезмерным вниманием. Шон научил ее доверять своим инстинктам. А из того, что она не могла определить, кто именно следит за их столиком, еще не следовало, что таких людей нет. Они были здесь чужаками. Люси попыталась отбросить неприятные ощущения, но они не отступали.

– Трина, я закажу ребрышки, но не могла бы ты принести меню для моих гостей? – сказал Адам.

– Конечно! Может быть, сначала что-нибудь выпить? У нас действует специальное предложение на бутылочный «Миллер». Джон заключил выгодную сделку с оптовым торговцем. – Она подмигнула и удалилась, не дожидаясь их согласия.

– Только не говорите при ней о своих секретах, в противном случае о них станет известно всему миру.

– Она совсем не изменилась, – сказал Хендриксон. – Впрочем, как и все остальные.

– Ты знаешь большинство посетителей бара? – спросил Шон.

– Я узнаю большинство лиц, хотя не всех знаю по имени. – Он широко улыбнулся и помахал рукой пожилому подтянутому мужчине, вошедшему в бар под звон висевших над дверью колокольчиков. – А вот и мистер Кэллахан.

Генри Кэллахан тепло улыбнулся Хендриксону, который встал, чтобы пожать ему руку.

– Адам, рад тебя видеть, сынок, – сказал старик.

– Спасибо, что согласился с нами встретиться, – сказал Адам, сдвинувшись в сторону, чтобы тот мог сесть.

Люси пожалела, что они встретились на людях, хотя и понимала, почему Шон предпочел сделать это в баре. Сейчас она сомневалась, можно ли быть откровенным, когда вокруг столько людей. Бармен бесстрастно наблюдал за их столиком.

– Я не был здесь уже несколько месяцев, – со вздохом признался Генри. – Старею.

– Уже нет, пару лет назад я передал его своему племяннику. Джон давно им управляет, а с тех пор, как Эмма заболела, я стараюсь больше времени проводить дома.

– Сожалею, что миссис Кэллахан плохо себя чувствует.

– Старость утомительна. – Тем не менее Генри улыбнулся. – Я рад, что ты позвонил, Адам. После похорон Джо мы почти не общались.

– Джо был бы счастлив, если б узнал, что вы с Тимом здесь и работаете вместе.

– Но это нравится далеко не всем, – вмешался Шон.

– Я слышал про пожар. Эл Гетти сказал, что кухня сильно пострадала.

– Да. Мы сумели кое-что спасти; сейчас Тим пытается придумать, как успеть сделать ремонт до грандиозного открытия.

– Адам говорил, что вы были близкими друзьями с его отцом, – сказал Роган, переводя разговор в нужное ему русло.

– Мы вместе выросли. Мой отец был штейгером[12] на руднике; он работал на Келли, семью жены Джо. На моих глазах все стало меняться – рудник закрылся, город начал умирать. Рождения и смерти… Перемены оказались жестоки к Спрюс-Лейк.

– Мы с Тимом считаем, что отель принесет позитивные изменения, – сказал Хендриксон. – Но вот уже несколько месяцев кто-то портит наше оборудование. Ну а что касается поджога, мы не знаем, сумеем ли все исправить вовремя.

– Люди привыкают к некоторым вещам, и любые перемены их пугают.

– Город умирает, – повторил Адам. – Отель даст новые рабочие места и приведет к росту экономики. И это хорошо!

– Согласен с тобой, сынок, но после того, что случилось с семьей Суэйнов, люди не хотят, чтобы в городе появились чужаки. Та история оставила плохие воспоминания.

– Порождения Сатаны, – ответил Генри, и его слова странно прозвучали из уст такого спокойного человека. – Шесть лет назад Пол Суэйн наконец отправился в тюрьму. Пошел по стопам отца, тут нет ни малейших сомнений.

– Лоусон Суэйн, отец Пола, был на два года старше меня и Джо. И настоящим бандитом. Его посадили за убийство собственной подружки. Кроме того, всем известно, что он убил свою жену – мать собственных детей, – хотя никто не смог этого доказать.

– Лоусон мертв. По слухам, он возглавил мятеж в тюрьме, и его убил другой заключенный при помощи ножа, сделанного из тюбика от зубной пасты. Пол был в десять раз умнее отца; он стал первым и единственным продавцом наркотиков в Спрюс-Лейк и подсадил на «дурь» целое поколение подростков, не только здесь. Он продавал ее повсюду. Как это называется? Распространение? Он владел домом, где делали химический наркотик.

– Да, кажется, он назывался именно так. Полиция тогда провела успешную операцию и арестовала Пола и дюжину его сообщников. Были сделаны заявления для прессы, у нас даже появились репортеры крупных изданий, с телевидения и радио. Но в Спрюс-Лейк царило ужасное настроение. Средства массовой информации превратили наш городок в нечто отвратительное, бессовестно его оклеветав. Как если бы все мы торговали наркотиками. Они не понимали, что всякий, кто вставал на пути Суэйнов, погибал. Мы просто старались выжить. Вот почему у нас не любят чужаков.

– Ты хочешь сказать, что все знали о деятельности Суэйнов? – спросил Адам.

– Мы не знали, у нас не было доказательств; мы с Джо лишь подозревали, что Пол занимается чем-то противозаконным. Но проще всего было не обращать внимания. И безопаснее. – Генри покачал головой. – Твой отец мог общаться с тобой только два месяца в году. Он показывал тебе лучшую сторону Спрюс-Лейк.

– А что произошло после того, как Пола Суэйна посадили? – спросила Люси. – Положение изменилось к лучшему?

– Генри, – начал Адам, но тот кротко улыбнулся и махнул рукой.

– Не обращайте на меня внимания. Сегодня я чувствую себя стариком.

Люси посмотрела на Шона. Тот думал о том же, что и она, – город хранит какие-то секреты, и Генри Кэллахану многое известно. Однако он слишком напуган, чтобы о них рассказывать.

– А что вы думаете относительно порчи собственности Хендриксонов? – спросил Роган. – Кто-то не хочет никаких изменений или кому-то не нравится, что город начнет развиваться?

– Если честно, я не знаю. Тим… возможно, он и сын Джо, но он не похож на Адама. Его не было здесь много лет. Люди его не знают и не верят ему. – Генри посмотрел на Адама. – Ты – часть Спрюс-Лейк. А Тим – нет. Жители ему не доверяют.

Люси заподозрила, что за его словами стоит нечто большее.

– Возможно, вандализм связан с недоверием к Тиму, но они явно не хотят, чтобы они с Адамом открыли свой отель, – сказала она. – Кто выиграет, если у них ничего не получится?

– Полагаю, вопрос лучше сформулировать иначе: кто пострадает, если отель откроется?

Генри извинился и медленно пошел к туалету. По дороге он дважды остановился, чтобы поговорить с другими посетителями бара.

– Мне необходима дополнительная информация о Суэйнах, я хочу знать, что случилось с торговлей наркотиками. Возможно, в городе появился новый игрок, гораздо более опасный, чем Суэйн, родившийся в Спрюс-Лейк.

– Но какое это имеет отношение к отелю? – спросил Адам.

– Если кто-то занимается преступной деятельностью в городе, то любые изменения могут испортить им всю музыку, – объяснила Люси.

У нее вновь возникло ощущение, что за ними наблюдают. Она посмотрела в сторону стойки бара и на этот раз заметила мужчину, который не сводил с нее глаз. Густые каштановые волосы до плеч, красная клетчатая рубашка и редкая бородка. Заметив ее взгляд, он подмигнул. Люси отвернулась.

Шон почувствовал ее смущение и тоже посмотрел в сторону стойки.

– Гэри Кларк, – ответил Хендриксон. – Я ничего о нем не знаю, кроме того, что его семья живет в Спрюс-Лейк с незапамятных времен.

– Энди Ноллс. Он владеет заправкой. Один насос, маленький бакалейный магазинчик… мы проезжали мимо. Он симпатичный человек; угощает детишек леденцами, когда они к нему заходят.

– Нужно сделать нечто вроде генеалогического древа Спрюс-Лейк, если можно так выразиться, – сказала Кинкейд. – Возможно, после этого нам удастся проследить связи между жителями города и ситуация станет яснее.

– Я спрошу у своего приятеля в округе Колумбия, чтобы тот прислал нам сведения о Суэйнах, Кларках и Ноллсах. А что ты можешь сказать о других владельцах недвижимости в Спрюс-Лейк? Чьи земли соседствуют с вашими, кроме земель Кэллахана?

– Все, что находится к западу от автострады, принадлежит штату – как часть Национального парка Андирондак. К югу от нас кое-что принадлежит штату, остальное – частным лицам, насколько мне известно.

– Адам, – сказал он, – надеюсь, ты серьезно отнесешься к моему совету, ведь твой отец был моим ближайшим другом. Он никогда не пытался открыть здесь отель по вполне определенной причине. Возможно, вам с Тимом следует пересмотреть свои планы. Хотя бы на год или два.

– Мне казалось, что отцу не хватало организованности. Он не любил бумажной работы и всяких там разрешений. Я помню, как он строил дом и постоянно жаловался на ограничивающие постановления штата.

– Да, отчасти это так, но он прекрасно понимал, что Спрюс-Лейк – это вовсе не озеро безмятежности. Нам нравится наш спокойный образ жизни. Тим похож на вашего отца. Он очень упрямый. Я уверен, что он не захочет отложить открытие отеля. Мне бы очень хотелось как-то вам помочь.

Он не сводил взгляда с человека, который приближался к их столику. Такой же пожилой мужчина, как Генри, но более высокий и с густыми седыми волосами. Светло-голубые глаза казались особенно большими из-за очков с толстыми стеклами. Он тепло пожал руку Кэллахану.

– Я в порядке, спасибо. А у Эммы бывают хорошие дни и плохие.

Генри познакомил остальных с его преподобием Карлом Брауном.

– Адам, было приятно видеть тебя в церкви, – сказал Браун. – Надеюсь, ты как-нибудь приведешь с собой брата.

– Сожалею о пожаре. Надеюсь, дом не слишком пострадал?

– Ты не видел Джона? Мне показалось, что он зашел несколько минут назад? – спросил Браун.

– Я его не видел, – ответил Генри, озираясь по сторонам.

Его взгляд остановился на мужчине, который вышел из кухни. Вероятно, это и был Джон – сейчас он разговаривал с жилистым мужчиной с черной, как безлунная ночь, кожей, в белом переднике и колпаке шеф-повара. После короткого разговора он вернулся на кухню, а Джон Кэллахан помахал всей группе.

Племяннику Генри, нынешнему владельцу бара, уже давно перевалило за сорок – седеющие волосы коротко подстрижены, стройный, но невысокий – его рост едва ли превышал пять футов и семь дюймов[13] Люси. Однако он сохранил спортивную форму. Одет в отглаженные джинсы, водолазку и свитер. Часы выглядели дорогими, но Люси подозревала, что это подделка. Она никогда не следила за модой.

Кинкейд смотрела на Генри, пытаясь понять: то ли он слишком устал, то ли не рад видеть племянника. Но когда к их столику подошел Джон и принялся пожимать всем руки, совсем как политик, старик улыбнулся.

– Дядя Генри, почему ты не предупредил меня, что придешь? Я бы с тобой пообедал.

– Сегодня я возил твою тетушку на прогулку, – ответил Генри. – Был чудесный весенний день, но она устала и рано легла спать. И я решил: пора воспользоваться тем, что дни стали длиннее, чтобы заглянуть сюда, немного выпить и сделать кое-какие покупки.

– Я могу принести все, что потребуется; тебе нужно только сказать.

– Ты делаешь вполне достаточно, Джон. Ты знаком с друзьями Адама?

– Мне нужно проведать жену. Пока она справляется, но я не хочу, чтобы она потерялась в темноте.

Он попрощался и ушел. Люси переглянулась с Шоном, и тот молча согласился с нею – разговор получился слишком коротким, словно Кэллахан не хотел оставаться и беседовать с племянником или Брауном.

– Вы не хотите посидеть с нами? – спросил у них Адам.

– Только минутку, – ответил Джон. – Сегодня вечер четверга, и я пришел, чтобы разобраться с платежной ведомостью. Ничего сложного, но это занимает время.

– Мне тоже пора, – сказал Браун. – Было приятно с вами познакомиться. Если вы будете здесь на выходных, пожалуйста, заходите в церковь. Для меня не имеет значения вера, которой вы придерживаетесь; будет короткая проповедь, а потом – чудесный хор. В десять утра.

– Благодарю вас, – сказала Люси. – Звучит привлекательно.

Священник ушел, а Джон взял стул от соседнего столика.

– Сожалею, что у тебя проблемы с твоим имуществом, – сказал он Адаму.

– А у тебя нет предположений, кто может за этим стоять?

– Должно быть, вы знаете всех жителей города, – быстро добавил Шон. – Может, кому-то не нравится идея открытия отеля?

– У каждого есть мнение. Большинство из нас не хотят перемен, даже если они принесут что-то хорошее. Но я не знаю, кто может стоять за этим вандализмом, Адам. Я бы хотел помочь, извини.

– Может быть, – продолжал он, – вам стоит отложить открытие на год или около того? Вам следует дать жителям Спрюс-Лейк возможность получше узнать Тима, вновь познакомиться с тобой, и тогда все прошло бы гораздо лучше.

У Люси тут же появились подозрения. Генри Кэллахан произнес такие же слова.

Но Джон и Генри были родственниками, вероятно, много общались, а в последнее время открытие отеля наверняка стало темой номер один. И, если они пришли к выводу, что лучше отложить открытие, оба могли выдать это за личное мнение. Теория была правдоподобной, но у девушки возникло ощущение, что кто-то третий дергает всех за веревочки.

– Джон говорит разумные вещи, – заметил Шон.

Люси и Адам удивленно на него посмотрели, но лицо мужчины оставалось совершенно спокойным – точнее, слишком спокойным, подумала Люси. У него появился план.

– Я не стану ждать, – упрямо сказал Хендриксон. – Полиция выяснит, кто это сделал. – Он повернулся к младшему Кэллахану: – Отель в Спрюс-Лейк позволит воскресить город, чтобы тот снова стал таким, каким был в детские годы моего отца.

– А тебе не приходило в голову, что многие жители города хотели бы и дальше вести спокойную жизнь? – спросил Шон.

– Полное отсутствие рабочих мест и никакого развития? – возразил Адам. – Я так не думаю.

– У нас все весьма неплохо, – продолжал хозяин бара. – Послушай, Адам, я не против того, чтобы в городе появились туристы. Просто сейчас для этого не самое подходящее время. Вам с Тимом следует спокойно устроиться, не торопиться… Ведь сейчас люди настроены скептически; более того, они боятся перемен.

– Но этот страх не может служить оправданием поджогу чужой собственности! – воскликнул Адам.

– Конечно нет, – спокойно ответил Джон. – У меня есть идея. Хочешь ее послушать?

– Конечно, – вмешался Роган. – Я передам Тиму то, что вы скажете.

– На самом деле все очень просто. – Джон улыбнулся и перевел взгляд с Шона на Люси и обратно. – Скажите Тиму: если он немного притормозит, я встречусь с ним через пару недель, он изложит свои планы, и я помогу убедить жителей Спрюс-Лейк их принять. Мне кажется, их пугает быстрота, с которой наступают перемены. Джо умер лишь прошлой весной.

– Четырнадцать месяцев назад, – уточнил Адам.

– А в таком городе, как наш, возникает ощущение, что прошло всего несколько недель. – Джон встал и пожал всем руки. – Я рад, что мне удалось с вами поговорить.

– Хорошо. Кстати, а откуда вы его знаете? – спросил Джон.

Люси смотрела вслед уходящему Джону Кэллахану.

– Он пытался поймать нас на ошибке, хочет выяснить, действительно ли мы знакомы с Хендриксонами, – сказала Кинкейд. – Он знает, что Тим жил в Бостоне.

– Джон Кэллахан? – Адам покачал головой. – Генри был ближайшим другом моего отца. Они прожили рядом всю жизнь.

– Генри совсем не похож на своего племянника, – не стал ходить вокруг да около Роган. – Он сказал кое-что такое, из чего я сделал вывод, что все гораздо сложнее, чем если б несколько пожилых людей не хотели, чтобы в их городе появились туристы. Кто пострадает, если откроется отель? Это другой взгляд на проблему, но Генри сформулировал его именно так. Кто-то понесет большие убытки, если ваш отель откроется. И Генри Кэллахан знает – или подозревает – кто. А тот факт, что его племянник давит на тебя и уговаривает отложить открытие, – очень серьезная подсказка.

– Более того, – заметила Люси, – я бы не удивилась, если б узнала, что за этим стоит весь город.

Глава 11

Люси снился один из тех снов, когда будто бы ты все контролируешь. Во сне наступили сумерки, и солнце клонилось к подножию гор. Каждый день начинался с рождения и заканчивался смертью. Почему же она испытывает такую грусть? Это ведь сон? И она может сделать его счастливым…

Она улыбнулась, увидев Шона, приближавшегося к ней по проселочной, усыпанной листьями дороге, но теперь солнце уже не садилось, а висело у них над головами. Ей было так тепло… Шон ее поцеловал. Она вздохнула и закрыла глаза, прижавшись к нему всем телом. Он всегда был таким горячим – ее собственное одеяло с электроподогревом.

Она открыла глаза и увидела, что вновь наступил закат; на этот раз солнце ушло вместе с Шоном. Небо быстро темнело. Ледяной ветер гнал мертвые листья по мерзлой земле, обжигая холодом ее обнаженные руки. Кинкейд опустила взгляд. Почему она оказалась под открытым небом в легкой блузке и без свитера?

Но это всего лишь сон, напомнила себе Люси, – она может представить себе свитер. Толстый, теплый и мягкий. И она должна найти Шона.

Женщина зажмурила глаза и обхватила себя руками; теперь на ней оказался свитер, но ветер едва не сбил ее с ног. Она твердила себе, что ей необходимо найти Рогана, пока еще не поздно. Что это значит? Поздно для чего?

Ее охватил неясный страх. Предчувствие сжало грудь, сердце мучительно забилось, и в глубинах своего сознания, куда она редко заглядывала, Люси поняла, что все хорошее должно закончиться.

Она открыла глаза и на мгновение подумала, что проснулась… Почему же тогда она под открытым небом? Было темно, холодный воздух застыл без движения, полная луна отбрасывала серо-голубые тени на склон горы. Деревья. Земля. Темная, бездонная дыра…

Он был глубоко в яме. Но яма оказалась туннелем. Люси вбежала в него, следуя за голосом Шона; туннель по спирали уходил вниз, все глубже и глубже. Она стала Алисой, преследующей белого кролика, только здесь не было света и надежды, а время заканчивалось. Окружавшая ее темнота имела вкус и структуру, словно в морге, плотную и осязаемую. Люси задыхалась. Она бежала, ее руки задевали влажные каменные стены, рот наполнился медным вкусом крови. Она начала падать все быстрее и быстрее, и с ее губ сорвался пронзительный вопль…

Она стояла на коленях рядом с Шоном, лежавшим на дне шахты.

– Привет, принцесса, я знаю, что ты меня любишь.

Однако он лишь улыбнулся и потянулся к ней; его блестящие голубые глаза сверкали и казались неестественно яркими. Именно такой сон Люси мечтала увидеть. Сладкий и теплый, полный любви. Она хотела потерять себя вместе с Шоном, забыть обо всем, кроме этого мгновения. Его рука коснулась ее шеи, ее волосы текли под его пальцами, губы приблизились к ее губам. Терпение Шона, его жадные и долгие поцелуи, его сильные пальцы… страх исчез, ему на смену пришло желание. Возможно, слова любви не имели значения, важны были действия. Шон показал ей то, чем она, как ей казалось, не обладала. Она никогда не думала, что способна брать… или давать.

Шум льющейся воды, подобный зимней реке, сначала был тихим, пока они целовались. Но, когда Люси расслабилась, шум усилился, стал подобен грохоту водопада. Люси разорвала поцелуй. Свет исчез, к ней вернулся страх, усилившийся в десятки раз. До нее откуда-то издалека донесся крик Шона, и, когда Кинкейд протянула руки к тому месту, где он только что был, она ощутила лишь кровь.

Вода затопила рудник, и Люси поплыла в ту сторону, откуда доносились крики Шона, ее било о камни, порезы обжигали болью. Она не могла дышать. Вода полилась ей в рот, она тонула…

…А потом снова оказалась в яме, ведущей в рудник, в туннеле, где нашла тело мертвой женщины. Так холодно. Так тихо.

Женщина вновь лежала в нише. Люси подползла к телу и встала около него на колени. В руках трупа расцвел цветок.

Из глубин рудника донесся крик, эхом прокатившийся по каменной пещере. Люси тряхнула головой и зажмурилась, пытаясь от него избавиться.

Шон лежал на месте мертвой женщины. Его глаза смотрели на Люси, но они ничего не видели и стали бесцветными. Он схватил ее за левую руку и положил ее себе на грудь, влажную и скользкую от крови.

Шон осторожно попытался разбудить Люси, как только понял, что ей снится кошмар. Ночной ужас, так было бы правильнее сказать – тело Люси покрывал пот, и она металась во сне.

Роган попытался взять под контроль собственную панику; он не хотел, чтобы она увидела его таким встревоженным. Руки Кинкейд стали холодными как лед, ее трясло, она тихонько всхлипывала, и это разрывало ему сердце. Он никогда не видел, чтобы ее кошмары были такими глубокими и долгими.

Роган взял ее на руки, надеясь, что движение заставит ее проснуться.

– Люси, это Шон. Посмотри на меня! – Он встряхнул ее вялое тело.

Она напряглась и закинула голову назад, темные глаза открылись, но они остекленели и были полны боли.

Из груди Шона вырвалось рыдание, и он крепко прижал Люси к себе. Ее сердце билось так же быстро, как его собственное, словно оба только что пробежали марафон. Она обняла его за шею и прижалась лицом к груди, продолжая отчаянно дрожать.

Шон никогда не испытывал такого страха, как в те моменты, когда не мог разбудить Люси – он понимал, как сильно она страдает, понимал, что не в силах положить конец ее мучениям. Ему хотелось кого-нибудь ударить. Люди, которые причинили Люси страдания много лет назад, мертвы. В противном случае он сам убил бы их. Стремление к насилию не было для него характерно, но он не мог рассуждать спокойно, когда Люси испытывала боль; ему отчаянно хотелось взять свои чувства под контроль. Она сказала ему, что кошмары практически исчезли через семь лет после нападения на нее, но снова вернулись, когда человека, который ее изнасиловал, нашли мертвым всего в нескольких милях от ее дома.

– Я-я-я… – Зубы девушки стучали, и она не могла произнести фразу до конца.

Шон сел на постели, поднял упавшее на пол покрывало и накинул ей на плечи.

Роган был готов ее выслушать, хотя понимал, что рассказ Люси о нападении будет для него мучительным. Он приготовился, насколько это было вообще возможно.

– Что? – Значит, это не повторяющийся кошмар, который ее преследовал? Облегчение мешалось в его душе с сомнениями. Шон откашлялся. – Я здесь, с тобой, милая.

Она прижалась влажным лбом к его груди, сжимая пальцами футболку.

– Ты мне нужен. – Голос Люси дрожал от переполнявших ее эмоций.

Шон принялся укачивать ее. Он ненавидел себя за то, что ему стало легче, когда выяснилось, что кошмар Люси не связан с давнишним нападением. Но затем Роган отбросил свой гнев. Потому что только это имело значение – она, он, они. Хотя Люси отнеслась к его падению в шахту вполне профессионально, он знал, что она тревожилась не только о его травмах. То, что у нее появилась возможность что-то делать, помогло ей справиться со страхом его потерять, но во сне ее защита не сработала. Все барьеры исчезли.

Примечания

1

1 ярд = 0,91 м.

2

Горы на северо-востоке штата Нью-Йорк.

3

80,5 км/ч (1 миля = 1,6 км).

4

Около 6 м (1 фут = 0,3 м).

5

Около 0,5 л.

6

Отмечается 30 мая в память об американцах, погибших во всех войнах.

7

1 дюйм = 2,54 см.

8

Должностное лицо, расследующее случаи смерти при загадочных обстоятельствах.

9

Флоренс Найтингейл (1820–1910) – знаменитая сестра милосердия и общественный деятель Великобритании.

10

Речь идет о широко известной в США вражде семейств Хэтфилдов и Маккоев (1878–1891), проживавших на границах штатов Западная Вирджиния и Кентукки; их противостояние-вендетта стало нарицательным понятием.

11

Город из одноименного американского телесериала-вестерна.

12

Горный мастер, заведующий рудничными работами.

13

1,70 м.

«Если я умру…» » Эллисон Бреннан » серия «Люси Кинкейд #3» » Остросюжетные любовные романы

Эллисон Бреннан
Если я умру…

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

«Если я умру…» » Эллисон Бреннан » серия «Люси Кинкейд #3» » Остросюжетные любовные романы

Эллисон Бреннан Если я умру…

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

Эллисон Бреннан
Если я умру…