Эллисон Бреннан

Умолкшие

© Некрасова Н.В., перевод на русский язык, 2016

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство «Э», 2016

Жизнь есть сумма всех ваших выборов. Альбер Камю

Пролог

Тринадцать лет назад

Губы Мэри непрестанно шевелились в безмолвной молитве, пока она вела дребезжащий двадцатилетний пикап вниз по опасной горной дороге. Снежные хлопья залепляли ветровое стекло и слепили фары, снижая видимость до какого-то жалкого фута.

Господи, пожалуйста, дай мне живой добраться до шоссе. Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы машина не грохотала.

От шоссе по сторонам змеями расползались узкие проезды, каждый из которых вел к приспешникам ее мужа – все они змеи, все до единого, все они с радостью вернут ее своему дьяволу. Один из них мог услышать ее.

Господь есть Дух, а там, где Дух Господень – там свобода[1]. Повторение этих стихов придавало Мэри так нужных ей сил. Это напоминало ей, что Господь – ее Пастырь. Он уведет ее и ее детей прочь от зла, по путям праведности, будет защищать их во все дни их жизни.

Она бросила взгляд на девочек, спавших на узеньком заднем сиденье кабины. Ее ласковые, прекрасные дочки… Господь благословил ее, но как же Он мог позволить ей так долго оставаться слепой и не видеть истины?

Я не знала, что он чудовище. Прости меня, Боже, я не знала.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

– Я тебя тоже, мама.

Мэри едва сдержала крик.

– Я думала, ты спишь, малышка.

– Почему ты плачешь, мам?

– От счастья.

– Ты молишься… Я помолюсь с тобой.

– Спасибо.

– О чем мы молимся?

Что могла Мэри сказать невинному семилетнему ребенку? Что ее отец – чудовище? Что ее отец – прекрасный дьявол, падший ангел? Воплощенный Люцифер?

Она приближалась к воротам, которые, как она долго верила, защищали ее от внешнего мира. Снег усиливался, но она была слишком близко, чтобы тормозить. Пикап заскользил на наледи. Сердце ее подскочило, но она тут же взяла себя в руки.

– Спой маме песенку. Хорошую песенку.

С заднего сиденья послышался нежный голосок Ханны:

– Иисус меня любит, я знаю, нам Библия так говорит…

Господи, пожалуйста, пусть ворота будут открыты.

Мэри миновала последнюю дорогу, ведущую к последнему дому в этой крепости. Если ворота будут открыты, то они окажутся на свободе.

Она вдавила педаль газа, жадно, нетерпеливо; ее сердце бешено колотилось. Песенка Ханны утихла. Руки Мэри начали трястись. Пикап разогнался сильнее, чем она ожидала; женщина пыталась затормозить, но не могла шевельнуть ногой.

Она быстро сморгнула несколько раз, но перед глазами все плыло. Свет фар рассыпался искрами, искажая восприятие. Если она не затормозит, все разобьются.

Мэри бросила принимать таблетки уже несколько недель назад, но помнила это ощущение. Таблетки искажали истину и делали ее счастливой. Однако нынче вечером ощущения блаженства не было. Только тревога. Тупость. И страшная усталость.

Шины заскользили по гладкому свежему снегу, когда пикап разогнался на последнем повороте. Мэри изо всех сил старалась взять себя в руки, чтобы удержать машину на горной дороге и не полететь навстречу верной смерти.

– Мама! Мама!

– Тсс, дитя. Молись за меня.

Слова ее были неразборчивы. Голова падала.

Не дай ему убить моих детей! Защити моих детей, о Господи!

Свет фар выхватил из снежной пелены лица. Они стояли вдоль дороги в теплых куртках. На головах у них росли рога, сзади торчали хвосты.

– Нет, нет!

Мэри прикусила язык. Она не хотела пугать своих девочек. Галлюцинация была такой реальной, но она знала, что они люди, не демоны. Люди, работающие на дьявола.

Тебе не сбежать из ада.

Блеск металла бросился в глаза. Ворота были закрыты.

Наоми уехала вперед на мотоцикле, чтобы открыть ворота, еще до того, как начался снегопад. Неужели они ее схватили?

Или еще хуже? Неужели Мэри подвергла свою старшую дочь еще более страшной опасности?

И тут она увидела Наоми. Та стояла рядом с дьяволом. Они заодно.

Он обратил ее дочь против нее. Извратил все доброе и превратил в зло.

Страх охватил Мэри, когда в момент просветления до нее дошла правда.

Дьявол победил.

Господь мой, почему Ты оставил меня?

– Ханна, послушай меня!

– В чем дело, мама?

– Не верь ничему, что они будут обо мне говорить, ни единому слову. Я люблю тебя, я буду смотреть на тебя с небес. Позаботься о Саре. Ты – все, что у нее осталось.

– Мама, ворота!

Из последних сил Мэри перенесла ногу с педали газа на тормоз. Пикап заскользил по снегу и врезался в ворота.

Откуда-то издалека послышался крик Ханны.

Плакал ребенок.

Мэри ударилась головой о ветровое стекло. Она не ощутила ничего, кроме глухого удара и теплоты. То, чем опоил ее дьявол, глушило боль.

Или она уже была там, где нет боли.

Где Дух Господень, там свобода.

Глава 1

Понедельник

Эта болтливая сучка жила в доме с камерами в окружении соседей, всюду совавших свой нос. Брайану пришлось ждать, пока она выйдет.

Ожидание заставляло нервничать. Он всего лишь хотел выполнить свою работу и убраться. Он не испытывал ненависти к этой шлюхе. Ему вообще было все равно. Но она переступила черту и вместо пользы стала приносить проблемы, а проблемы надо решать.

Брайан прождал ее два часа на солнцепеке на скамейке в парке, делая вид, что читает, и постоянно наблюдая за выходом из кондоминиума. Он достаточно часто наблюдал за ней последние три недели, чтобы изучить ее привычки, и знал, что каждое утро она выходит из дому до десяти утра, чтобы сделать пробежку по парку. Он знал также, что к своим клиентам она ездит на метро в пятизвездочные отели, которые назначает для ночного свидания. Он знал, что она солгала о том, что знала, и о том, когда она это узнала.

В Вашингтоне, округ Колумбия, секс-скандалы были по пятаку за пару: связи со студентками, любовницами… Имелись даже несколько хищных конгрессвумен с гаремом молодых жеребцов, чтобы обслуживать их на стороне. Но продажный секс по-прежнему считался табу и мог сломать карьеру любого выборного чиновника, не успеет и птичка чирикнуть.

Она солгала, чтобы спасти свою задницу, но теперь ей нельзя было доверять.

Ей всего-то и следовало держать свой поганый язык за зубами, пока они не выяснят, кто слил информацию о ее связях с Кроули прессе. Если б правда вылезла наружу, всем пришлось бы солоно.

Но она проговорилась не тому, кому надо, и ее вранье пошло гулять кругами. Всякие «почему» не особо интересовали Брайана. Он был человеком дела и использовал любые возможности, не вдаваясь в мотивации и психологию.

Брайан встал и потянулся. Вполне нормальное поведение, если учесть, что он был в футболке и беговых шортах. Вдалеке зазвенел соборный колокол. Вскоре настанет время ее утренней пробежки. Неожиданные перемены в рутинном порядке вещей никогда не приводят к чему-то хорошему. Брайан наклонился, коснулся щиколоток, растягивая подколенные сухожилия. Под мышками появились темные пятна пота. Он не любил запах тела, даже собственного. Ему просто хотелось поскорее прикончить эту суку и принять душ.

Когда колокол отбил десять часов, он встал и увидел Венди, которая выбежала из-за угла и теперь трусила на месте, ожидая сигнала светофора. Черт, он чуть не упустил ее, хотя она была в ярко-розовых шортах и белой футболке с розовой полосой на спине. Но ее костюм легко можно будет увидеть издалека.

Брайан позвонил брату.

– Я вижу ее. Ты свободен.

– Не накосячь.

– Куда мне до тебя…

Брайан разъединился, злой на Нэда из-за того, что тот посмел даже подумать о том, что Брайан способен накосячить. Это Нэд чокнутый, не Брайан. Это Нэд на учете, не Брайан. Но поскольку у Нэда есть диплом и красивая мордочка, все считают умником его.

Светофор переключился, и Венди трусцой пересекла улицу, вбежала в парк и побежала по своей обычной тропинке.

Хорошо. Рутина – это хорошо.

Брайан держал дистанцию. День был будний, стояла жара, потому дорожки были почти безлюдны. Несколько человек бегали или занимались спортивной ходьбой; нетерпеливые бизнесмены в этих идиотских наушниках разговаривали так, словно их никто не слышал. Брайан следил за ней несколько раз в прошлом году – это всегда важно, когда имеешь дело с тем, кто врет за деньги. До сих пор она бегала по практически одному и тому же пятимильному маршруту каждый день. Он срезал дорогу через узкую полосу деревьев и поднялся по короткой крутой насыпи, чтобы перехватить ее.

Наверху он глянул на часы. До этого места ей еще три-четыре минуты. Брайан потянулся и сосредоточился, стараясь выровнять дыхание после подъема. Он – просто еще один бегун, пытающийся обогнать жару. Он кивнул мужчине в спортивном костюме за миллион долларов, который бежал сразу за ним.

Тот тип пробежал мимо Брайана, даже не удостоив его взглядом.

Козел.

Брайан заметил яркие розовые шорты, когда Венди свернула за угол. Сейчас она должна запыхаться, ведь бежит со скоростью выше трех миль в час. Он подождал, пока она не окажется в тридцати футах от него, затем побежал в том же направлении, но медленнее. Пусть не нервничает. Пусть не считает его угрозой.

Брайан ощутил прилив адреналина. Для него убийство было только средством достижения цели, и он никогда не ощущал ничего, кроме начального страха и дрожи. Но этот пульс, эта дрожь опасности восхищали его. Это возбуждение подгоняло вперед, но он справился, позволив Венди пробежать мимо себя. В одном ухе у нее торчал наушник – классический стиль серьезных бегунов. Брайан достал из кармана латексные перчатки. В двадцати ярдах впереди дорожка поворачивала налево, прежде чем начать спуск к главному парку. Он оглянулся. К ним спортивной ходьбой приближалась пара женщин, болтая на ходу. У него был единственный шанс. Как только Венди повернула, Брайан ускорился и перехватил ее, как полузащитник в футболе[2]. Она тяжело упала, открыв рот, чтобы закричать, но он выбил воздух у нее из легких. Венди что-то нашаривала в кармане. Он обыскал ее, нашел газовый баллончик на брелоке и отшвырнул его в сторону.

Она задыхалась. Брайан ударил ее в лицо. Ему не нравилось бить женщину, ему просто нужно было заставить ее замолчать. Он вскочил и затащил ее в густые кусты. Затем перекатил ее на живот, зажал ей рот и держал, пока те две женщины не оказались вне пределов крика. Его брат приказал ему изнасиловать ее, а потом убить, чтобы убийство сочли случайным, но от страха попасться у него не вставало.

Чем дольше затянется работа, тем вероятнее его увидят. Даже ночной темноты сейчас не было, чтобы спрятаться.

Венди отбивалась неожиданно сильно для такой небольшой женщины. Но Брайан был на восемь дюймов выше этой сучки и на восемьдесят фунтов тяжелее. Он почти готов был посмотреть, сколько времени она протянет, прежде чем выдохнется, но, конечно же, не стал ждать, поскольку по тропинке могла бежать куча народу.

Брайан уселся ей на спину и обхватил руками в перчатках ее шею. Сдавил. Ему незачем было смотреть на нее, да он и не особо хотел видеть, как она умирает. Поскольку Венди лежала на животе, это сильно облегчало ему дело. Она не могла пнуть его ногой. Она пыталась царапаться, но не могла далеко дотянуться. Ее смерть заняла совсем немного времени, но он не отпускал ее шею еще с минуту – просто ради уверенности. Вряд ли за такое будут убивать.

Брайан уже готовился встать, когда услышал на дорожке группу бегунов, поднимавших пыль. Подождал, лежа на трупе Венди. Место для убийства выбрано хорошее – если он не видит прохожих, то и они его не видят. Нервы были натянуты до предела, всепоглощающий страх быть замеченным понукал его броситься бежать, но он заставил себя ждать.

Когда Брайан удостоверился, что группа пробежала мимо, он перевернул ее тело, с отвращением прикасаясь к трупу. И уже готов был выпрыгнуть на дорожку, когда вспомнил слова брата.

Это не должно выглядеть как предумышленное убийство.

Брайан снял с Венди поясную сумку. Грабеж? Он заглянул внутрь. Водительские права, купюра в двадцать долларов, ручка… За такое вряд ли станут убивать.

Мужчина уставился на труп Венди. Нет, насиловать ее он не будет ни за что. Он даже не хотел больше находиться рядом с ней. Но ведь он не обязан насиловать ее, верно? Просто надо, чтобы это выглядело как изнасилование. Брайан стянул с нее шорты и трусы, затем как можно дальше раздвинул ее ноги. Ей до чертиков не понравилось бы, чтобы ее нашли в таком виде. Никак иначе насолить он ей не мог.

Брайан огляделся по сторонам, пытаясь что-нибудь придумать. И тут ему в голову пришла идея. Он схватил ручку и написал несколько слов на ее голом заду, тихо посмеиваясь собственной шутке.

Не прошло и двух минут, как Брайан вернулся на дорожку. Отбежав достаточно далеко, он позвонил брату.

– Дело сделано.

– У нас еще одна проблема, – сказал Нэд. – Но к вечеру я с ней разберусь.

И отсоединился, оставив Брайана недоумевать, какую еще очередную проблему он нарыл.

Глава 2

Вторник

Айви посмотрела на свою четырнадцатилетнюю сестру, свернувшуюся у нее под боком лицом к стене спальни. Темно-русые волосы Сары мерцали в свете уличных фонарей, пробивавшемся сквозь опущенные жалюзи. Айви не успела скрыть от Сары ужасную правду об ее отце. Слишком поздно было спасать сестру от болезненного, неотступного унижения. Слишком поздно спасать ее от боли.

Волны ярости, смешанной с чувством вины, захлестывали Айви. Она укусила себя за руку, чтобы не плакать.

– Я убью его раньше, чем он снова прикоснется к тебе, – прошептала она.

Хотя на дворе стоял июль, девочка спала, завернувшись в белое пуховое одеяло, подсунув под щеку уголок. Айви придется забыть о прошлом, намертво заперев его позади, если она хочет спасти Сару. Это было так трудно! Не Исаия ли сказал: «Но вы не вспоминаете прежнего и о древнем не помышляете»?[3] Легко сказать! Если она надеется построить себе и сестре новую жизнь в Канаде, то должна оставить все в прошлом. Свои преступления. Свои сожаления. Свою месть.

Было почти четыре утра, а голова ее была ясной, словно проспала она не два часа, а все восемь. Айви даже не пыталась заснуть снова; напротив, она выскользнула из-под узкого хлопкового одеяла. Вентилятор из-под потолка омывал ее потное тело приятной лаской.

Айви не помнила, как давно она не спала спокойно целую ночь. Может, когда была маленькой девочкой – прежде чем узнала, что под масками красивых лиц и за сладкими словами прячутся чудовища…

Но сейчас было не время для страхов и для ярости. События, которые были вне ее власти, заставляли ее торопиться с осуществлением ее плана с того момента, как она на прошлой неделе воссоединилась с Сарой. Семь лет назад, когда ей было всего четырнадцать, Айви замела свои следы – сменила имя с Ханны Эдмондс на Айви Харрис, работала за наличный расчет, и еще ей на руку играло то, что отец в гневе на ее предательство объявил всем, что она мертва.

В положении покойницы есть свои преимущества.

Цифровые часы моргнули, цифры изменились с 3:59 на 4:00. Несколько часов перед рассветом она просматривала планы окончательной сделки. Десять тысяч долларов, обещанных ей за эту запись, дадут им средства для переезда в Канаду. Она уже получила отличные фальшивые паспорта для себя и Сары.

Остальные пусть выбираются сами.

Сердце Айви стонало от вины. Она так долго отвечала за этот дом, за тех, кто там жил… Сможет ли она исчезнуть вместе с сестрой, оставив остальных сражаться самих по себе? Они были Потерявшимися Девочками, в отношении которых общество не желало признавать своего провала. Айви не была старше остальных, но она куда дольше жила самостоятельно.

Мина не умела выживать на улице; Николь просадит свои деньги, затем вернется к проституции; никто не защитит Мэдди от пристрастия к колесам. Единственное, что не давало последней покончить с собой – наглотавшись таблеток или перерезав горло бритвой, – постоянное давление и поддержка Айви.

Керри всегда заботилась о своей сестренке Брин, но Айви больше всего будет недоставать именно ее. Керри была ее опорой последние три года. Без нее Айви не выжила бы. Она надеялась, что, как только все уладится, Керри найдет ее в Канаде.

Двадцать четыре часа – и она запишет шантажистов, и как только это будет физически возможно, пленка будет передана человеку по имени Сержио. Айви не знала, настоящее ли это имя, коп ли это под прикрытием или бандит, но пока он не причинил вреда ни одной из них и вел себя так, словно они не были ему безразличны. И он уже помог ей спасти Сару.

Двадцать четыре часа – и мы свободны.

Айви тихо шла по коридору, по самой стеночке, избегая трещин в старых напольных планках. Света слабых лампочек вдоль плинтусов ей хватило, чтобы добраться до лестницы.

Она остановилась наверху. Что-то было не так.

Она слышала тихий храп из комнаты Мэдди, самой близкой к лестничной площадке. Вентиляторы под потолком во всех комнатах работали на полную мощность, поскольку дом семидесятилетней давности не перестраивался под кондиционеры, но сердце Айви забилось чаще не от звука. От запаха. Это был знакомый, но не уместный здесь запах.

Антисептик? Моющее средство? Что-то связанное скорее с больницей, чем с уборкой.

Спирт.

Вопросы завертелись в ее голове. Она впадает в паранойю? Айви на цыпочках вернулась в коридор и открыла дверь в комнату Керри. Ее подруга тут же проснулась.

– Айви?

– Тсс… Что-то не так. Мне кажется, нам надо валить отсюда. Только тихо. – Айви не надо было говорить об опасности, а Керри не задавала вопросов. – Я проверю внизу.

Она тихонько побежала вниз по лестнице. Едкий запах антисептика усиливался.

Под лестницей Айви повернулась проверить тревожный датчик. Он мерцал зеленым. Отключен. Она глянула на входную дверь – заперта, – но сигнализация была отключена.

Айви включала сигнализацию каждый вечер. Она не могла забыть это сделать.

Никогда.

Девушка прислушалась, нет ли чужих звуков – тяжелых шагов, тяжелого дыхания, – но ничего не было слышно.

Она быстро на цыпочках прошла по коридору к кабинету, достала пистолет из верхнего ящика своего стола и пошла обыскивать дом.

Шесть пар ног протопали наверху, и Айви поморщилась. Если кто-то есть внутри, он знает, что девушки проснулись.

Перед домом все было чисто, но перед дверью подвала по дороге на кухню она остановилась. Запах спирта не исчез, но сейчас Айви почувствовала еще и запах дыма. Она приложила ладонь к деревянной двери и тут же отдернула. Горячая.

Неужели котел? Они уже несколько месяцев не пользовались им. Бойлер? Из-под двери и из продухов в полу начали пробиваться одинаковые черные щупальца.

На какой-то миг Айви подумала, что все же забыла включить сигнализацию, и, может быть, этот огонь – не нападение, а случайность. Все равно ей придется вывести всех и вызвать газовщиков или пожарных. Ее природная подозрительность заставила ее выглянуть в окно, прежде чем отворить заднюю дверь. По тут сторону изгороди, отделявшей их двор от двора их старой соседки, она заметила вспышку света. Словно кто-то чиркнул спичкой.

Она моргнула. Затем снова увидела ее. Короткая вспышка – и всё. Может, ей просто пригрезилась в темноте какая-то фигура? Свет уличных фонарей во двор не попадал. Ей очень хотелось поверить, что она не видела ничего, кроме невинного света в темноте.

Но она понимала, что это не так.

Спирт горит.

Айви закашлялась, когда дым стал гуще. Огонь потрескивал в цоколе, напоминая ей, что этот старый дом сгорит быстро. К тому времени, когда она добралась до лестницы, Керри с остальными девочками уже спускалась вниз.

– На заднем дворе кто-то есть, – сказала ей Айви. – Выводи всех из передней двери, я сейчас подойду. – Она протянула Керри пистолет и пошла назад в свое логово.

Керри приказала девочкам выходить с парадного крыльца, затем схватила Айви за руку и потянула к себе.

– У тебя нет времени.

Айви вырвала руку.

– Мне нужны мои вещи!

– Какой с них толк, если вы с Сарой погибнете?

Но их свобода была заперта в ящике ее стола. Документы, паспорта и деньги. Внезапная дрожь у них под ногами сказала Айви, что надо бежать, но она закрыла глаза, желая отрезать себя от всего этого, как в тринадцать лет.

– Айви! – Керри снова встряхнула ее, но прежде чем та успела принять решение, маленький взрыв бросил их на пол.

Айви похлопала себя по карманам, но осознала, что она в шортах, а ее ключи наверху. Ключи от ее стола. Выбора не было.

Девушка оглянулась в последний раз.

Она должна все бросить.

– Ханна? – Сара схватила ее за руку, когда Айви и Керри вышли наружу. Айви скривилась, услышав свое настоящее имя. – Это папа?

От преподобного Кёрка Эдмондса можно ждать любого зла.

– Не знаю, – сказала она. – Бежим!

Айви и Керри выпихнули остальных девочек из прихожей во двор.

У Керри имелся пистолет. Она была начеку. Девушки знали, что на заднем дворе чужак, но это не означало, что перед домом никого нет. Или что через ограду трудно перепрыгнуть.

Сара вцепилась в руку Айви, когда все метнулись через двор. Они спрячутся в полузаброшенном гараже почти глухой миссис Нил и подумают, что делать дальше. Может, она позвонит той социальной работнице, которая практически умоляла позволить помочь им… Айви ненавидела просить о помощи, но прямо сейчас у нее ничего не было. Все ее планы, средства – все погибло.

Небольшой взрыв, за которым последовала волна горячего воздуха, придал им окончательное ускорение и выпихнул на узкую уличку. Второй, более громкий взрыв бросил их на колени на лужайке миссис Нил. Айви прикрыла голову, ожидая, что на них обрушится огонь или посыплются обломки, но почувствовала только опаливший кожу жар.

Сара закричала и так вцепилась в руку Айви, что та снова пришла в себя. Пошатываясь, она встала и в последний раз посмотрела на свой дом. Густой серый дым не мог скрыть пламени, лизавшего окна.

Все ее надежды сгорали там, внутри.

Айви окинула взглядом улицу. В окнах горел свет, соседи выбегали из домов. Скоро понабегут чужаки, приедет полиция, пожарные…

Айви знаком показала всем идти на подъездную дорожку к дому миссис Нил, где их не будет видно. Сквозь звуки пожара вдалеке послышались сирены.

Айви не могла разговаривать с полицейскими. Она врала всем соседям. Она не была студенткой колледжа. Ее не существовало. У нее были фальшивые документы – тоже ненастоящие. Но что было еще хуже – если отец заявил об исчезновении Сары, то ее фото и отпечатки пальцев есть в базе данных полиции. Она должна защитить Сару.

– Нам надо разделиться, – сказала Айви. – Надо залечь на дно, пока не узнаем, кто это сделал.

– Разве это не несчастный случай? – Лицо Сары было перемазано копотью и грязью, но ее большие голубые глаза были такими доверчивыми, такими невинными… Даже после всего, что ей пришлось испытать от рук этого ублюдка, она оставалась невинной.

– Нет, – сказала Айви. – Это не случайность.

Брин молча плакала. Николь была в ярости.

– Все погибло! – Она подняла свой рюкзак. – Две сотни баксов и кое-какая одежка – и всё!

– Ты осталась в живых, – отрезала Керри.

– Джослин обещала помочь нам, – сказала Айви. Она надеялась, что не ошибается в социальной работнице. Но она не доверяла Сержио, и хотя не думала, что это сделал он, уверенности у нее не было.

Почему те, на кого она работала, пытались убить ее? Дрожь прошла по ее спине. Может, одна из этих девчонок, ее друзей, – Иуда? Она переводила взгляд с лица на лицо. Боль. Страх. Смятение.

Айви полностью доверяла этим девочкам.

Но доверила бы она им жизнь Сары?

Сирены слышались все ближе, и Айви начала действовать.

– Сара, Мэдди, идемте со мной. Мина, ты – с Николь.

– Я хочу с тобой, – шестнадцатилетняя девушка стирала слезы с глаз, но они все набегали и набегали. – Пожалуйста.

Айви прикусила губу. Как она будет справляться с ними обеими вдобавок к Саре?

– Я приду за тобой, как только мы устроимся. Я всех вас заберу.

Если они останутся всемером, то будут привлекать слишком много внимания. Мина кивнула, но не сводила глаз с Сары. Айви наступила на горло собственному чувству вины. Мина была ей как сестра, все они были ей как сестры, но все же настоящая сестра Айви перевешивала остальных. Айви так хотела, чтобы все было по-другому, но она нарушила неписаные законы, спасая Сару, и не могла рисковать, привлекая нежелательное внимание к большой группе девочек.

Вой сирен усиливался, мигалки, крики соседей с улицы – все это усиливало какофонию паники в душе у Айви.

– Это ненадолго, – пообещала она. – Всего на сорок восемь часов.

Мина, не глядя на нее, взяла Николь за руку.

Керри протянула Айви ее рюкзак и пистолет.

– Я положила туда кое-какую обувь и одежду. И твой кошелек.

Айви осознала, что одеться успели все, кроме нее.

– Спасибо. – Она быстро надела теннисные туфли и натянула футболку поверх топика. – Пошли. Будьте осторожны. Никому не доверяйте. Держите телефоны заряженными. Я позвоню, когда буду все знать.

Они пошли прочь, избегая света фонарей и взглядов соседей, которые сейчас с любопытством и ужасом смотрели, как горит дом на Хоторн-стрит.

Айви бросила взгляд через плечо, когда первая пожарная машина выехала из-за угла. Красные мигалки вращались, сирена замолкла, шины прошелестели по асфальту и машина остановилась.

Айви придется не только оберегать Сару и прятаться от отца. Она должна сохранить ее жизнь.

Я никогда не позволю никому причинить тебе боль, Сара. Больше никогда.

Глава 3

Самая близкая к месту обнаружения трупа женщины дорожка была перекрыта стоп-лентой и охранялась муниципальной полицией округа Колумбия.

Фэбээровцы редко приезжали на место убийства, но если жертва – любовница действующего конгрессмена, чьи интрижки недавно стали известны прессе, то это привлекло интерес ФБР.

Люси Кинкейд последние два месяца работала преимущественно аналитиком в офисе ФБР, отслеживая в онлайн-режиме сексуальных маньяков, и когда ее куратор Ной Армстронг попросил ее вместе с ним выехать «в поле», она одновременно и обрадовалась, и занервничала.

– Это дело ведет Слейтер, – сказал ей Ной, показывая свое удостоверение копу, перекрывавшему дорожку. – А я, так сказать, на переднем крае.

Старший специальный агент Мэтт Слейтер был непосредственным начальником Ноя и руководил оперативными группами по сбору доказательств регионального управления округа Колумбия. С первого для пребывания Люси в конторе он прямо указал ей, что пока еще она не оперативный сотрудник.

– Ты уверен, что он не будет против?

Люси примерилась к широкому шагу Ноя. Они поднимались по пологому подъему через парк Рок-Крик. Кинкейд много раз бегала здесь – правда, не по этой дорожке, которая проходила близко от кондоминиумов и многоквартирных домов Массачусетс-авеню. В парке могло быть опасно, но большинство бегунов держались людных дорожек, бегали парами или группами и не оставались в парке после заката.

Теперь здесь было больше патрулей и постоянно присутствовала полиция, но никакие правоохранительные органы не могут постоянно контролировать две тысячи акров парка.

Ной остановился, огляделся, чтобы никто не услышал, и тихо сказал:

– Мы работаем урезанным штатом и на урезанных средствах, и все на ушах стоят из-за того, что жертва связана с конгрессом. Слейтер велел мне привезти аналитика.

– Ты не сказал ему, что это буду я.

Люси бесила неопределенность ее положения. Сейчас она была ни рыба ни мясо – ни агент, ни штатский. Через три недели это будет уже неважно, но Кинкейд не хотела бы совершить ничего такого, что поставило бы под угрозу ее поступление в Академию ФБР.

– Это моя инициатива. Квалификация у тебя есть, к тому же у тебя документ группы по сбору данных. – Армстронг пошел обратно. – Я договорюсь со Слейтером, но вряд ли здесь будет проблема.

Люси пошла за Ноем, надеясь, что он прав. Она не знала, почему так боится старшего специального агента Слейтера.

Доверься своему инстинкту, Люси.

Кинкейд будто бы услышала голос своего мужчины, Шона, который напоминал о ее интуиции – по крайней мере, в случае расследования убийства. Она не понимала до конца, хорошо это или нет, но надеялась, что это качество поможет ей восстановить справедливость в отношении Венди Джеймс.

Три недели назад большая газетная передовица выставила конгрессмена Алана Кроули как человека, заведшего интрижку с Венди Джеймс, молодой красивой секретаршей мощной лоббистской фирмы из округа Колумбия. Кроули как типичный политик сначала отрицал связь, затем заявил, что это личное дело и касается только его и его двадцатидевятилетней жены, затем сказал, что раскаивается, и попросил прощения.

Некоторые стали требовать головы Кроули, другие говорили, что остальные политики ничуть не лучше в этом отношении, а третьи под этим соусом указывали, что пресса предпочитает освещать сексуальные скандалы, а не серьезную политику.

На самом деле смерть мисс Джеймс не привлекла бы внимания ФБР, если б не два ключевых факта. Из-за определенного положения женщины при лобби ФБР допрашивало ее по поводу вероятного использования служебного положения в личных целях – а конкретно, не просил ли конгрессмен Кроули или не предлагал ли пожертвований в пользу его или других избирательных кампаний? Во время этого допроса на прошлой неделе мисс Джеймс давала противоречивые показания и потребовала адвоката. ФБР назначило еще один допрос на этой неделе – и вот она мертва.

Действительно ли это случайное убийство или ее намеренно устранили из-за контактов с Кроули или ФБР?

– Пресса еще не пронюхала? – негромко спросила Люси Ноя, когда они подошли к месту преступления.

– Если и узнали, то не от нас.

Мэтт Слейтер, который, как и Армстронг, до ФБР служил в армии, разговаривал с местным полицейским коронером. Он жестом подозвал Ноя.

– Майлз Уэст, следственный отдел округа Колумбия, – представил Слейтер. – Он готов забрать тело, как только подъедет труповозка.

Люси прежде работала помощником патологоанатома в морге, что включалось в программу годичной стажировки, и Майлз был одним из ее любимых кураторов. Ему оставалось меньше двух лет до пенсии, и он часто говорил, что переедет в Нэшвилл поближе к дочери и внукам.

Майлз улыбнулся ей, его зубы сверкнули на фоне темной кожи.

– Никак это мисс Люси! Уже закончили академию?

– Я начала…

Слейтер перебил ее:

– Похолодания не предвидится. Давайте посмотрим на труп прежде, чем его заберут в морг.

Люси пропустила Ноя и Слейтера вперед. Майлз показал на них головой и прошептал:

– Хочешь стать одной из них?

Она не ответила.

– В отчете сказано, что ее задушили? – сменила тему Кинкейд.

– Сзади.

– Сзади? Ты уверен?

Майлз прокашлялся. Конечно, он был уверен – ведь работал следователем еще до рождения Люси.

– Возможно, попытка изнасилования, очевидных следов сексуального контакта нет, но это уже скажет судмедэксперт при вскрытии.

– Чем он ее задушил?

– Руками.

– Необычно. – Такой тип удушения – прямо визитная карточка. Убийца почти всегда хочет видеть лицо своей жертвы. – Он мог задушить ее случайно, при попытке изнасилования? – спросила Люси.

– Случайно? – фыркнул Майлз. – Сомневаюсь, но опять же – вскрытие покажет. Не думаю, чтобы он выпускал ее шею.

– И ты можешь это сказать прямо по визуальному осмотру?

– По задней части ее шеи. Сама увидишь. И почуешь.

В горячем неподвижном воздухе висел смрад разложения. Слейтер положил руку ей на плечо.

– Жара, влажность – и так уже плохо, а тут еще животные до нее добрались…

«Смерть не бывает красивой», – подумала Люси, но когда она увидела то, что сделали с Венди Джеймс, Кинкейд поняла, что это убийство особенно отвратительно. Даже не само убийство – удушение не было грязным или кровавым, – но жутко было то, что случилось с нею после смерти.

Влажность привела к тому, что тело Венди раздулось от газов. Ее конечности распухли и поблекли, словно она была мертва два или три дня. Но, принимая во внимание летнюю жару и высокую влажность, а также затененную деревьями зону, Люси предположила, что смерть наступила где-то двадцать четыре часа назад.

– Тело уже окоченело, но жара и разложение ускорили процесс, – сказал Майлз. – Она пролежала здесь меньше тридцати часов, но явно больше двадцати. Вскрытие покажет точнее. Где-то между тремя ночи и часом пополудни вчерашнего дня. Сомневаюсь, чтобы она бегала до пяти утра. Может, жила в охраняемом доме, и мы увидим ее на записи с камеры…

Надеяться на то, что на записи окажется еще и убийца – это было бы уже слишком, но все видео с камеры ее дома и соседних домов будут тщательно просмотрены. Жертва лежала на боку. Ее передвигали с места смерти, о чем свидетельствовали отпечатки на рыхлом грунте и пятифутовый след волочения. Ной и Слейтер стояли возле тела, негромко разговаривая.

– Это животные ее тащили? – спросила Люси у Майлза.

– Одичавшие собаки. Именно их лай и насторожил бегунов, которые нашли труп. Они отогнали собак криком и перечным аэрозолем.

Венди Джеймс была убита и выброшена, как мусор. Люси отдалась на волю гнева, перебарывая дурноту, и желудок у нее перестало сводить.

– А кровь…

– Посмертная. На ее бедрах и ягодицах есть ссадины, но все они внешние.

– Не похоже на изнасилование.

– Скорее, он взгромоздился на нее, пока душил, – Майлз покачал головой. – Иногда дело того не стоит.

Люси стиснула его руку.

– Мы поймаем его.

У Майлза зазвонил телефон, и он отошел, чтобы ответить. Люси натянула латексные перчатки и подошла к телу. Дикие собаки сильно повредили левую руку и ногу жертвы, но ее правый бок был практически цел. Кинкейд присела на корточки, чтобы посмотреть на ссадины на ягодицах и бедрах, подтверждавшие теорию коронера. Затем тихонько приподняла светлые волосы с затылка. По обе стороны позвоночника виднелись два ярко выраженных овала – отпечатки больших пальцев. Хотя спереди шея тоже была багровой, отпечатки больших пальцев были наиболее четкими, что указывало на то, что как только преступник схватил жертву, он сдавливал ей шею, пока женщина не умерла. Сзади. Не глядя ей в лицо.

– Что скажешь? – спросил Слейтер. Люси не заметила, что он пристально на нее смотрит.

Кинкейд встала и сняла перчатки.

– Я не знаю. Я думаю.

Ной поднял брови, но ничего не сказал.

– Уэст говорит, что возможна попытка изнасилования, – сказал Слейтер. – У убийцы либо не встал, либо он что-то услышал и удрал. Вот только, – он показал на ягодицы жертвы, – задержался, чтобы написать это.

Люси склонила голову набок. Поначалу не заметила букв, но как только Слейтер указал на них, все стало очевидным. Из-за того, что тело распухло, буквы расплылись, и чернила стали бледнее, но она все же смогла разобрать слова.

Эта трепливая сука больше не издаст ни звука.

– Он не собирался ее насиловать, – Люси не хотела говорить этого вслух.

– Не хотел или не смог? – спросил Слейтер.

– Не хотел, – ответила она. – Майлз сказал, что ссадины расположены на внешней стороне бедер, не на внутренней. Но важнее то, что она лежала лицом вниз, когда он убивал ее. Когда душат руками, убийца хочет видеть, как жертва умирает. Это важно для него. Он воображает, что волен над жизнью и смертью. В большинстве случаев, когда речь идет о серии, убийца ослабляет хватку, дает жертве подышать несколько секунд, затем снова начинает ее душить. Власть над жертвой позволяет ему чувствовать себя богом. Это, – продолжала она, указывая на следы больших пальцев на задней части шеи, – свидетельствует о том, что он хотел именно убить ее, а не наблюдать, как она умирает. Он не мучил ее, просто душил, пока она не умерла. Конечно, – добавила Кинкейд, – вскрытие даст более определенный ответ.

Слейтер кивнул.

– Мне тоже показалось необычным, что ее убили лицом вниз, но это могло свидетельствовать о раскаянии или обезличивании. Возможно, он не смог бы этого сделать, глядя ей в глаза.

– Вы когда-нибудь видели подобное убийство? – спросил Ной их обоих. Слейтер и Люси покачали головами.

– Эта надпись говорит, что он знал, кто она такая, – сказал Слейтер. – Но из публикаций в прессе или был знаком с ней лично, я не знаю.

– Преследователь? Или ее парень – бывший или нынешний? – спросил Ной. – Обозлился из-за ее связи с конгрессменом?

Люси не думала, чтобы это был ее парень. Все свидетельства указывали на хладнокровное убийство, а не на вспышку гнева. Прежде чем она успела открыть рот, ее мысли высказал Слейтер.

– Если б это был отвергнутый любовник, на теле обнаружилось бы больше проявлений ярости. Сосед или знакомый? Кто-то, кто знал ее обычное расписание… Следил за ней.

– Нам повезло, что ее нашли, – сказала Люси. – Чандру Леви убили совсем неподалеку, а ее останки обнаружили лишь через год.

Хотя Люси в то время была только подростком, она не могла забыть трагического случая с молодой стажеркой, которая, как и Венди Джеймс, имела любовную связь с конгрессменом и была убита. Но в отличие от убийства Леви, которое не было связано с ее личной жизнью, и о чьих любовных отношениях узнали только после ее смерти, связь Венди Джеймс последние три недели была в центре внимания, что делало вероятным мотивом убийства сексуальный скандал.

– Черт, – выругался Слейтер, прочтя эсэмэску. – Чертова пресса… Кто-то только что сообщил в «Твиттере» имя нашей жертвы. – У него зазвонил телефон. Он проигнорировал звонок. – Ной, иди в ее квартиру, ордер скоро будет. Когда доберешься, как раз будет готов. Бери кого нужно, чтобы опросить жителей, поговорить с соседями, выяснить, кто последним ее видел; посмотри, нет ли чего интересного в квартире. Давай быстро. Джош Стейн уже в пути.

Стейн был из отдела экономических преступлений и вел расследование по участию Венди Джеймс в коммерческом подкупе.

– Уголовный отдел бьет экономический, – сказал Ной. – Что бы там ни было, он работал с Венди Джеймс и он руководит делом. Стейн ни хрена не понимает в преступлениях против личности, потому как всю жизнь корпел над цифрами и прочесывал отчеты – и в этом равных себе не знает. Но он карьерист, и вкусное дельце вроде этого, которое поднимет его на два-три ранга, нам не отдаст.

– Посмотрю, что можно будет сделать, – сказал Ной.

– Удачи. Поскольку дело затрагивает прокурора и конгресс, всем причастным светит кошмарная ночь общения с прессой. – Слейтер ухмыльнулся. – Вряд ли пиар-машина Кроули выдержит этот скандал, и это определенно приятный момент.

– Выбираешь, за кого болеть? – спросил Армстронг.

Слейтер пожал плечами.

– Я еще не встречал политика, который пришелся бы мне по душе. К тому же он врал, прежде чем признал наличие любовной связи. По мне, доверия он не заслуживает.

– Это нормально.

– Потому я и не встречал в жизни приятного политика. – Слейтер глянул на часы. – Пока тело доставят в морг, а ты будешь осматривать квартиру Джеймс, я займусь Кроули. Где он был вчера, что делал… Держи меня в курсе.

Люси еще раз посмотрела на тело и нахмурилась. Ее интуиция подсказывала, что Кроули ее не убивал. Но он мог кого-нибудь нанять.

– Еще надо проверить его финансовую отчетность, – сказала Люси. – Это не простое нападение на отдельного человека.

Слейтер смерил ее таким долгим взглядом, что Кинкейд была вынуждена отвести глаза. Ее проняло жаром, и она поняла, что только что сказала копу с опытом на двадцать лет больше, чем у нее, что ему следует делать. Он ничего не сказал ей, от чего Люси ощутила свой промах еще острее.

– Пошли, – сказал Майлз Ною. – И помни, что я сказал о Стейне.

Глава 4

Ноги Айви утопали в толстом золотистом ковре. Роскошный номер отеля странным образом напоминал ей цитату из Шекспира: «Все, что случилось с нами, лишь пролог»[4]. Она не хотела здесь оставаться, в этом слишком знакомом великолепии. Прошлое было живо, налито болезненным юмором; оно дразнило ее, напоминало, что побег невозможен. О том, что однажды она снова станет Ханной Эдмондс, стоящей вместе со старшей сестрой Наоми за спиной отца, с глазами, остекленевшими от наркотиков.

Наркотики притупляли боль и превращали ложь в правду.

Айви больше не была Ханной. Она не была и Наоми, добровольно закрывавшей глаза, чтобы не видеть правды. Она не отправит Сару обратно в красивый особняк, чтобы ей там промывали мозги, заставляя верить, что дочери-подростки рождены для того, чтобы удовлетворять сексуальные желания отца, что это нормально и богоугодно.

Доказательства? Посмотрите на дом! Посмотрите на парк! Разве дал бы Господь такое богатство и власть злому человеку? Конечно же нет!

– Айви?

Она услышала, как Джослин окликнула ее по имени, но не смогла ответить. Она никогда не была так слаба духом с того самого момента, как провела последний день с семьей. Она едва смогла покинуть гору. Она почти умоляла папочку простить ее, позволить служить ему, как подобает хорошей дочери. Страх перед неизвестным терзал ее, ужас перед тем, что находится за оградой их роскошной тюрьмы, уверенность в том, что там еще большее зло, чем ее отец. Он никогда не повышал голоса, никогда не бил ее, никогда не отказывал ей в пище или теплой постели. Когда-то она думала, что у него нимб вокруг головы. Теперь она знала, что это пламень ада.

– Ханна?

Айви повернулась к сестре, и весь ее гнев и боль обрушились на девочку.

– Никогда больше не называй меня так!

Из круглых глаз Сары хлынули слезы, и Айви тоже захотелось плакать. Не вышло. Вместо этого она прошептала:

– Пожалуйста.

Сара кивнула, но отвела взгляд и повернулась к Мэдди, которая обняла Сару за плечи и увела в соседнюю комнату. Сначала Айви оттолкнула от себя Мину, теперь вот Сару… Она теряла всех, кого обещала защитить. Она причиняла боль тем, кто ей был дороже всего. Что с нею не так? Она должна выбраться отсюда.

– Ты не могла бы нас отвезти куда-нибудь еще? – спросила Айви у Джослин.

– А в чем дело? – Социальная работница огляделась, явно не понимая, почему Айви так смущает этот красивый, благоустроенный номер. – Он великоват, но Крис знает управляющего, да и отель неприметный. Вы тут будете в безопасности.

Безопасных мест не бывает.

– Он слишком дорогой.

Джослин выдохнула.

– О деньгах не беспокойся, все оплачено.

Айви медленно обошла большую комнату, чтобы успокоиться. Джослин понимала, что привело девушку к занятию проституцией. Она не смотрела свысока на Айви и прочих, и, хотя Джослин не говорила этого напрямую, Айви подозревала, что и она когда-то побывала на улице. Что было еще важнее, Джослин не сдала ее копам за похищение ребенка. Она поверила, что Кёрк Эдмондс насиловал своих дочерей, и хотела, чтобы Айви сдала его полиции. «Чтобы отдать его под суд», – не раз говорила она. Но как могла Айви объяснить Джослин, что никто ей не поверит? Что, если отец хотя бы пять минут проведет с Сарой наедине, та ни слова против него не скажет? Когда Кёрк Эдмондс говорит, хочется верить каждому его слову. Ты захочешь поверить, что он прав, что он любит тебя и защитит. Он способен заставить любого поверить, что у него в руках ключи от рая, и если ты просто будешь делать то, что он скажет, ты спасешься. Он может заставить тебя почувствовать это и даже большее прямо перед тем, как выбить камень у тебя из-под ног. И твой мир рухнет.

Джослин села на диванчик и сказала:

– У меня есть план.

Айви смотрела в окно, но ничего не видела. Все, ради чего она трудилась последние шесть лет, погибло. У нее не осталось ничего, кроме четырнадцатилетней девочки, которую она должна защитить.

– Айви, сядь, пожалуйста.

Девушка подчинилась, глядя женщине прямо в глаза. Она уже знала, что Джослин не сможет решить их проблем. Но сейчас, на эти несколько дней, она была нужна Айви. А Айви умела лгать лучше многих. Главное – не разрывать визуальный контакт.

Джослин тридцать пять лет, это симпатичная женщина с бледной гладкой кожей, отчего смотрится моложе. Айви презирала добрых тетенек – они редко жили в реальном мире, – но Джослин была не такой. И то, что она помогла ей, когда им больше всего была нужна помощь, лишь делало тяжелее груз вины, что лежал на душе Айви.

Все хорошо, пока Сара в безопасности.

– Ты должна сообщить о поджоге, – сказала Джослин.

– Думаю, они уже знают, – отрезала Айви.

– Я слышала в новостях, что двое пожарных пострадали. У тебя есть информация, которая поможет им в расследовании!

– Что я видела кого-то в темноте? Да я даже не могу сказать, мужчина это был или женщина! Высокий там или толстый. Это вообще может быть игра моего воображения.

– Ты почувствовала запах спирта. Ты видела поджигателя. Огонь распространился очень быстро. Это был поджог. Кто-то пытался убить тебя, твою сестру, прочих девочек – неужели тебе все равно?

– Да! – Айви не хотела злиться на Джослин, но за последние восемь часов она дошла до предела. – Ты обещала, что если я когда-нибудь попрошу у тебя помощи, ты не пойдешь в полицию!

– Я не о полиции. Я поговорю с начальником пожарной команды, и он…

– Да какая разница! – Айви вскочила и начала расхаживать по комнате. – Они расскажут полиции, а я не могу… – Она осеклась. Этот разговор ни к чему не вел. – Не надо было мне обращаться к тебе.

– Я рада, что ты это сделала… Ладно, никаких копов, поняла.

– Правда?

Джослин кивнула. Лицо ее было искренним. Айви хотела ей верить, но сейчас она была на грани срыва.

– Они вас найдут, это вопрос времени, – сказала Джослин. – Ты не сможешь вечно прятать Сару.

– Я могу прятаться ровно столько, сколько потребуется, чтобы сочинить две новые личности.

Только у нее не было денег. Она снова опустилась в кресло и обхватила голову руками.

– Всё пропало, Джослин. Мой паспорт. Паспорт Сары. Деньги. Всё.

– Мы разберемся. Здесь вы в безопасности.

Айви не сумела даже изобразить улыбку. Она пошла в ванную, закрыла за собой дверь и заперлась. Ей нужно было побыть пять минут наедине с собой. Пять минут, чтобы подумать.

Проблема Джослин была в том, что она доверяла системе, а Айви знала, что система была гнилой. Но у Айви все равно не имелось денег, и ей нужно было место для перегруппировки сил.

Прятаться на виду – неплохая идея. Если они не будут выходить из номера, никто и никогда их не найдет. Им надо побыть на этой конспиративной квартире хотя бы пару дней. Она обзвонит остальных девочек и назначит им встречу здесь как можно скорее. Но Айви знала, что она не может бесконечно рассчитывать на Джослин. Номер стоил почти двести баксов за ночь, и хотя Джослин хотела им помочь, Айви не была так уверена в том, что ее муж будет на их стороне, когда узнает всю правду, а Джослин ясно дала понять, что собирается рассказать ему все. Она клялась, что Крису Тейлору можно доверять. Но одно дело – помогать жене выручать уличных проституток, и совсем другое – быть замешанным в киднеппинге.

Сначала Айви набрала номер Керри. Никакого ответа и никакой возможности оставить сообщение на одноразовом телефоне. Она сбросила звонок и позвонила Николь.

– Да? – ответила та.

– Это я. Ты в порядке? Как Мина?

– Сидим в дыре.

– Я нашла место для нас. По крайней мере, на пару суток.

– Неужели?

– Достаточно, чтобы решить, что делать дальше.

– Черт, Айви, мы всё потеряли! Единственное, что осталось, – идти на улицу.

– Дай мне пару дней на подумать, ладно?

– Где ты?

– В отеле «Потомак».

– Ни хрена себе, Айви! Ты рискуешь напороться на половину мужиков, которых ты кинула!

– Когда доберешься, дай мне знать, и я впущу тебя через боковую дверь. – Она не давала Николь шанса спорить, а продолжала говорить. – Дай мне поговорить с Миной.

– Она только глянула на эту дыру – и ударилась в слезы. Кроме того, она слишком светится в здешнем окружении. Потому я отвела ее к Марти. Ты сказала, что ей можно доверять.

Почему Айви не подумала о Марти? Та могла бы забрать их всех без вопросов. Только вот они не могли все у нее оставаться. Слишком маленькая квартирка, слишком много людей приходят и уходят. Но пока Мина будет в безопасности.

– Спасибо. Ты-то как там?

– Я в своем гнездышке. Я знаю это место лучше других, все входы и выходы.

– Будь осторожна.

Айви снова попыталась дозвониться до Керри. Опять нет ответа.

Джослин постучала в дверь.

– Ты в порядке?

Айви открыла дверь.

– Я звоню девочкам. Мне будет лучше, если мы будем вместе.

Джослин кивнула.

– Я всех вас устрою. Проголодаешься – вызови доставку в номер. Я схожу по магазинам. Тебе что-нибудь нужно?

– Одежду, самую обычную. Туалетные принадлежности… может, колоду карт, чтобы не дать Саре свихнуться. Чтобы она хоть чем-то занялась. – «И канадский паспорт», – хотелось добавить ей.

– Не проблема. – Джослин пожала ей руку. – Всё будет хорошо, Айви. Мы всё решим вместе.

Ну конечно, жди.

Девушка задвинула задвижку, как только Джослин ушла, затем легла на двуспальную кровать и закрыла глаза.

Пять минут просто ничего не делать.

Айви встретилась с Джослин больше года назад. Тогда Мэдди, которая годами боролась со своей наркотической зависимостью, снова сорвалась, когда один из ее клиентов подсыпал ей дряни в выпивку. Крошечная доза – и она сорвалась, и поскольку ее переносимость уже была ни к черту, у нее оказался передоз. Айви, боясь, что Мэдди умрет, срочно отвезла ее в больницу. Она ненавидела бумажки, санитарок, всех, кто совал нос в их дела, и расходы, но жизнь Мэдди была под угрозой.

* * *

– Ты меня помнишь? – Джослин Тейлор села рядом с Айви в приемном покое. Девушка была в жутком виде – ее волосы и одежда до сих пор воняли блевотиной Мэдди, хотя она отполоскала футболку в раковине в туалетной комнате.

Айви не хотела иметь дела с социальной работницей. Та задавала слишком много вопросов, и она не доверяла ей. Ее девочки не могли вернуться домой, и в тюрьму они тоже не пойдут. Она найдет другой способ забрать их с улицы, но система подводила слишком многих из них, и слишком часто. Потерянные, брошенные девочки. Айви не была бы против щепотки эльфийской пыльцы, если б прямо сейчас можно было бы попасть в Гдетотам[5].

– Мне кажется, мы не с того начали.

– Уходи.

Впервые они встретились, когда Айви пыталась помогать одной беглянке. Саму Айви загнал в угол сутенер с ножом, который был готов пустить его в ход, чтобы заставить девочек продолжать работать на него.

Джослин делала свое дело, и Айви понимала, кто она – социальный работник, пытавшийся помогать несовершеннолетним проституткам, – но они ни разу не разговаривали. Однако, когда Айви оказалась под угрозой, Джослин пришла ей на помощь. Она въехала на машине между сутенером и Айви, и та прыгнула в машину, таща за собой девочку.

Они потом не разговаривали об этом, но Айви присматривалась к Джослин и отправила к ней несколько других девочек, попавших в трудное положение, – тех, с сутенерами которых Айви связываться не хотела.

А затем появилась Эми Карсон, беглянка, которую Айви привела в дом на Хоторн-стрит. Эми была злой, ожесточенной и перепуганной, и когда Айви не было рядом, чтобы напоминать ей, откуда та ее вытащила, Эми возвращалась тусить со своими так называемыми друзьями. Немудрено, что эта въедливая соцработница нашла ее. Эми дала Джослин номер подруги, и с тех пор Айви не могла отвязаться от этой женщины.

– Я не та, кем ты меня считаешь, – сказала Джослин.

– Мне плевать, кто ты.

– Я не работаю на правительство. Я не работаю на округ. Я работаю на Общество помощи детям, попавшим в беду.

– Я не ребенок.

– Как ты во все это вляпалась, Айви? Из-за приятеля? Родственника? Ты умная девочка, и я могу помочь тебе выбраться.

Джослин не знала, насколько близка она к правде. Но Айви не хотела говорить ни с кем о том, как она стала торговать сексом.

– У меня есть план, и ты в него не вписана. Уходи.

Джослин несколько минут ничего не говорила, но и не ушла. Ее присутствие и успокаивало, и раздражало. Всякий раз, как Айви ее отталкивала, она оставалась на месте. Девушка не могла разозлить ее, хотя и не раз пыталась.

– Мать Эми хочет поговорить с нею.

Конечно, порядок есть порядок.

– Что ты будешь делать, если Эми не захочет говорить с матерью? Сдашь меня копам? Вот и все доверие…

Айви не хотела отвечать за Эми. Айви хотела, чтобы та поехала домой, но эта девушка жила на улице уже шесть месяцев. Когда Айви нашла ее, она выглядела на пять лет старше своего возраста и трахалась за двадцать баксов с клиента. Она не была уличным ребенком. Ее сманил трепливый бойфренд в самое хреновое время в ее жизни, и когда он бросил ее, у нее не осталось ни денег, ни самоуважения.

Айви не хотела в тюрьму. Она пыталась забыть, что Джослин однажды взяла ее на поруки, не задавая вопросов. Она не знала, почему эта соцработница, на кого бы там она ни работала, хотела помочь ей. По опыту Айви, никто никогда не помогал никому просто так. Но если б копы узнали, что она руководит сетью проституток, ее посадили бы. Копам было бы плевать, что она запрещала младшим девочкам вроде Эми и Мины заниматься проституцией. Если б Айви попала в тюрьму, то никогда не смогла бы спасти Сару, а рисковать сестрой она не собиралась. До четырнадцатилетия Сары оставалась всего пара месяцев. Айви не могла дать – и никогда не даст – ей пропасть.

– Уйди с глаз долой. – Она попыталась встать, но Джослин положила руку ей на плечо.

– Я была там же, где и ты, – спокойно сказала женщина. – И выбралась, когда была готова. Я смогу вытащить Эми. Поверь мне.

– Ты не знаешь меня и не знаешь Эми.

Джослин дала Айви свою визитку.

– Это мой телефон. Позвони, когда Эми будет готова, и я отвезу ее домой. Работа у меня такая – воссоединять семьи.

Айви уставилась на карточку. ОПДБ. Она сердито посмотрела на Джослин.

– А что, если ее семья еще хуже? И ты снова бросишь Эми в львиный ров, как Даниила, только ее никто не спасет!

Бог забыл о Своем народе. Или Ему было все равно.

– Если в семье нездоровая обстановка, у меня есть место для таких девочек, как Эми. Но ты знаешь, что мать Эми – не чудовище. Если б я не верила в это всем сердцем, если б нутром не чувствовала, что в этом доме для нее безопасно, не знала, что ее мать все простила, я бы никогда не вернула Эми. – Джослин помолчала. – Можешь поехать со мной, сама посмотришь.

– Просто уходи. Пожалуйста.

Джослин постучала по визитке, которую Айви крепко сжимала в кулаке.

– Ты делаешь правильное дело. – Она было ушла, затем обернулась и сказала: – Я заплачу за лечение Мэдди. С нею все будет хорошо. Я даже могу найти место для нее.

– Ей двадцать один год.

Как раз это и пугало Айви. Что будет, когда потерянные девочки достигнут совершеннолетия? Когда будет меньше шансов на спасение? Может ли у них быть шанс на настоящее будущее, когда их постоянно настигает прошлое?

– Это не имеет значения. Назовем ее вставшей на путь исправления, за неимением лучшего слова. Она сможет поступить в колледж, найти какой-то заработок. Ты тоже сможешь.

Айви закатила глаза.

– Я хочу, чтобы меня просто оставили в покое.

– Не хочешь.

Затем она пошла прочь.

* * *

Она позвонила Джослин лишь две недели спустя, после того, как Эми удрала к новому бойфренду.

Айви видела, что она возвращается на прежний саморазрушительный путь, поскольку не могла загнать ее в школу. Она не имела настоящей власти над Эми. Та знала, что Айви никогда не выгонит ее из дому и не сдаст полиции, так что угрозы не работали. Родитель должен быть готов пройти через все это. Но Айви не была ей матерью. Она была двадцатилетней девушкой, которая жила самостоятельно с того же возраста, что и Эми.

Джослин устроила звонок матери Эми, без всяких условий. Душераздирающие эмоции матери были понятны даже по телефону.

– Эми, я так тебя люблю! Мне не хватает тебя. Тайлеру не хватает тебя. Пожалуйста, возвращайся домой. Прости, я не понимала, как тебе было больно, когда умер твой папа. Я была эгоисткой, я думала только о своем горе, что только я могу так тосковать по нему. Я была не права.

Через два дня Айви позволила Джослин забрать Эми. Она решила не ехать с ней. Она не хотела да и не должна была ехать. Но она услышала правду в голосе матери – Эми была в безопасности, и ее любили. А это все, что нужно любому – ребенку или взрослому.

* * *

Айви проверила Мэдди и Сару – обе спали. Она снова попыталась дозвониться до Керри, но телефон по-прежнему не отвечал. Почему Керри не выходит на связь? Где она? Почему не отвечает?

Айви хотелось поговорить с кем-нибудь, кому она доверяла бы. Керри, как и Айви, пошла бы на все, чтобы защитить сестру. Может, она выбросила телефон, опасаясь, что ее как-то отследят… Но разве она не дала бы Айви знать, что завела новый телефон?

Пока она думала о Керри, зазвонил телефон, и Айви бросилась к нему. И чуть было не ответила, но увидела номер. Она узнала его – это был не номер Керри.

Она отключила телефон.

Насколько Айви понимала, человек, известный ей как Сержио, тем утром пытался убить их. Или попытался бы, если б узнал, что и его деньги, и диски, за которые он заплатил, погибли во время пожара.

Глава 5

Венди Джеймс жила в маленьком, но дорогом кондоминиуме на краю того самого парка, в котором ее убили.

Сначала квартиру осмотрели Ной и два местных копа, затем в безупречные двухкомнатные апартаменты вошла Люси. Жалюзи были опущены, Армстронг поднял их и впустил яркий утренний свет. На рассвете вид на город отсюда, наверное, захватывающий, подумала Люси, хотя целая стена окон заставляла ее чувствовать себя неуютно. Отсюда по прямой были видны многочисленные офисные здания. Через бинокль или хороший объектив можно было заглянуть внутрь.

Из гостиной можно было попасть через раздвижную стеклянную дверь в небольшой дворик-патио. Там не было деревьев – только маленький чугунный столик и два таких же стула.

К Люси с громким мяуканьем бросился белый кот с оранжевыми пятнами и начал тереться об ее ноги. Кинкейд села на корточки, чтобы почесать его.

– Наверняка голодный, – сказала она.

– Я не думал, что ты кошатница.

– У меня никогда не было кошек – у папы на них аллергия. Надо отдать его какому-нибудь соседу, чтобы тот позаботился о нем, пока мы не найдем семью Венди.

– Компьютерщик проверяет ее жесткий диск, и Стейн едет сюда.

– Думаете, Слейтер прав? – спросила Люси. – Он заберет это дело потому, что оно громкое?

Ной посмотрел на нее странным взглядом.

– Полагаю, мне не стоит удивляться, что ты не в курсе офисных интриг.

– Я думала, что мне следует вести себя тихо, с учетом моего необычного положения.

– Стейн умный парень, но Слейтер прав. Ты ведь сфотографировала тело телефоном, верно?

– Да. Я понимаю, что судебный фотограф сделает снимки получше, но мне они нужны просто для справки.

– Не проблема. Дай-ка мне твой телефон…

Люси не понимала, к чему клонит Армстронг. Он просмотрел несколько десятков ее снимков, затем улыбнулся.

– Великолепно.

Ной рассматривал снимок с крупным планом руки жертвы, обглоданной собаками. Кинкейд верила, что у него есть план, поскольку ей не хотелось отдавать это дело. Остальные же просто хотели расследовать убийство. Оба – и Ной, и Мэтт Слейтер – были в своем деле специалистами. Но Люси была интересна сама Венди Джеймс. Эта двадцатипятилетняя блондинка сделала несколько ошибок, и, к сожалению, жители этого города скорее запомнят саму интригу, чем погибшую молодую девушку. Все будут говорить о конгрессмене Кроули – как это убийство отразится на его карьере, что подумала его жена, подаст ли он в отставку, пойдет ли снова на выборы и использует ли его оппонент эту любовную связь и убийство против него… А что, если Кроули виновен не только в супружеской измене?

Люси медленно обходила квартиру, пока Ной разговаривал с компьютерщиком. Стекло было повсюду – круглый стеклянный обеденный стол с декоративными цветами в центре, стеклянные столы в гостиной… Бледно-серый ковер. Такой минимализм мог бы сгодиться для комнаты отеля, сочетаясь с приглушенными тонами. Единственную яркость вносили солнце и кроваво-красные диванные подушки, разложенные по углам кушетки.

В квартире было две большие комнаты – гостиная, совмещенная со столовой, и спальня. Здесь имелись маленькая кухня, дополнительные шкафы и на удивление большая для такой квартиры ванная. В спальне не было личных фотографий. На книжной полке стояли популярные романы в твердой обложке, которые вряд ли хоть раз раскрывали. Даже в ванной, где большинство женщин держат косметику и туалетные принадлежности на столике, на первый взгляд почти ничего не было.

– Она вообще тут жила? – удивилась Люси.

Ной опять огляделся.

– Да.

– Негусто. Личных вещей нет.

– Минималистка. Я живу в своей квартире почти четыре года, и выглядит она почти так же.

– Потому что ты работаешь двадцать четыре часа в сутки.

– Или просто люблю порядок.

Люси надела перчатки и открыла аптечный шкафчик. Нашла два рецепта – один на противозачаточные таблетки, другой на валиум. Валиум был куплен две недели назад, но при поверхностном осмотре Люси увидела, что были использованы одна или две таблетки. Противозачаточные таблетки были на полугодовой курс. Коробка стояла в ящике. Таблеток оставалось на два месяца.

Венди держала свою богатую подборку декоративной косметики в двух ящичках. Все было разложено по порядку – каждый тип косметики в своем отделении: тени для век, помада, кисти, тушь. В косметичке в нижнем ящике имелся полный, но минимальный набор косметики.

Рулоны туалетной бумаги аккуратно сложены под ванной. Предметы женской гигиены лежат в разных отделениях. Никаких посторонних коробочек. В каждом ящике все четко структурировано. Шампунь, кондиционер, мыло расставлены в душевой этикетками наружу, абсолютно симметрично.

– Прямо-таки аккуратистка, – сказала себе под нос Люси. Она и сама не была неряхой, как ее сестра Карина, но не выстраивала свое личное пространство настолько аккуратно. Ей требовался небольшой беспорядок. Жизнь в такой обстановке бесила бы ее, как и жизнь в хаосе.

– Ты что-то сказала? – спросил Ной, входя в ванную.

– Мне кажется, что я чуть лучше понимаю жертву, – Люси указала на кое-какие черты характера. – Мелочна до стадии социопатии.

– Социопатии? – спросил Ной.

– Расстройство. Не безумие или психоз, но определенные неврозы у нее были.

– Мне это нравится.

– Ты тоже так аккуратно все раскладываешь по ящичкам? – Кинкейд выдвинула ящик.

– Нет, это чересчур даже для военного вроде меня.

– В компьютере что-нибудь нашлось? – спросила Люси, входя в спальню.

– Пока нет. Мы не можем найти ее сотовый, и городского телефона у нее нет. В шкафу висит сумочка вместе с кошельком, но водительского удостоверения нет. Ее машина – «Камаро» последней модификации – стоит в гараже. Ключи, которые мы нашли на месте преступления, – от машины и квартиры.

– Удостоверения личности на теле не нашли, верно?

– Пока ничего подобного.

– Я всегда беру с собой удостоверение и телефон на пробежку.

– Единственное, что нашли оперативники, – маленький газовый баллончик и ключи. Могли выпасть у нее из кармана во время нападения.

– Или она пыталась отбиваться, но не смогла достаточно быстро достать баллончик.

Баллончик – отличное средство, но только при должной сноровке. Потенциальной жертве нужно не только уметь эффективно его использовать, но также обладать навыками самообороны, чтобы лучше отслеживать окружение и потенциальную угрозу. Люси, которая всегда была настороже, порой во время пробежки корила себя за самоуверенность. Ритм ровного бега так легко убаюкивает…

– Не похоже это на разбой, – сказал Ной.

– Вы нашли что-нибудь в ящиках или шкафу?

Ной отвел взгляд, и Люси уловила легкую напряженность. Она посмотрела на него, подняв брови.

– Одежда, личные вещи. В шкафу был небольшой чемодан, набитый всякими вибраторами.

Люси не сразу поняла, что имеет в виду Армстронг.

– В смысле – сексуальные игрушки?

Он кивнул.

– Почему ты изображаешь удивление? – Кинкейд надеялась, что он деликатничает не из-за нее. – Венди Джеймс была привлекательной двадцатилетней женщиной и имела любовные связи. Резонно предположить, что у нее была активная сексуальная жизнь.

Она вышла из спальни, осознав, что ей как-то неуютно разговаривать о сексуальных игрушках с Ноем. Об убийствах, изнасилованиях, вскрытиях, психологии – без проблем. Но Люси не умела отпускать шуточки по поводу секса, как многие копы. Она винила в этом свое прошлое и желала просто быть нормальной. Или хотя бы вести себя нормально. Делать вид, что она такая же, как все.

Но она не была такой, как все. Кроме того, что Люси имела куда меньше опыта в расследовании убийств, чем Ной или Слейтер, она рассматривала место преступления совсем не так, как большинство. Армстронг методически прочесывал территорию и оценивал все, что видел, но Люси представляла себе, как тут жила Венди. Если она тут действительно жила.

Конечно, жила. У нее же тут кот. Косметика. Лекарства.

Кинкейд вспомнила то, что сказала Ною. Когда он заметил, что эта квартира похожа на его дом, она обронила, что это потому, что Ной так много работает…

Она обернулась и чуть не налетела на Армстронга.

– Извини.

– Что ты ищешь?

Сосредоточенно нахмурившись, Люси просмотрела все ящики в шкафу, все предметы одежды. Все чемоданы. Она вернулась в ванную и снова проверила все ящички.

– Сколько продолжался ее роман с Кроули?

– Судя по сообщениям прессы, чуть больше года.

– И он никогда тут не бывал?

– Понятия не имею, – ответил Ной. – Они могли шариться по отелям.

– Но ведь его скорее узнали бы в здешних отелях, не так ли?

– К чему ты клонишь?

– Она тут и есть, и нет. Она не работает тут, не приводит сюда мужчин – в ее спальне, шкафу, ванной нет ничего мужского. Забытого шампуня, носков, галстука…

– Ты же сама сказала, что она аккуратистка.

Люси не поняла, что Ной слышал, как она говорит сама с собой.

– Да… но снимки? Их нет! И никаких сувениров! Как долго она тут жила?

– Управляющий сейчас шерстит ее записи и пленки с камер.

Они вернулись в гостиную. Там, поджав губы, уже стоял Джош Стейн.

– Слейтер сказал вам, что я приеду? Вы уже покончили с осмотром? Это мое дело. – Он бросил взгляд на Люси, но обратился к Армстронгу. – Думаю, вы не понимаете, насколько щекотливо наше незаконченное расследование.

Стоявший рядом с Люси Ной выпрямился, от него просто пошла волна напряженности, но внешней перемены в нем она почти не заметила. Он поднял руки ладонями вверх.

– Оно твое, конечно. Слейтер позвонил в техотдел, чтобы те занялись компьютером; нам нужно было только опечатать квартиру да сделать поверхностный осмотр.

Похоже, Стейна раздражало, что Ной с ним не спорит.

– Нашли что-нибудь?

– Она хорошая домохозяйка и любит сексуальные игрушки, – криво усмехнулся Армстронг. Люси никогда не видела, как он шутит, но в глазах его усмешки не заметила. Однако Джош Стейн не заметил вообще ничего.

– Чего еще ожидать от такой, как она. – Он хмыкнул и оглядел большую гостиную.

– С… – Люси, разозлившись, шагнула было вперед, но Ной встал впереди нее и немедленно заставил замолчать.

– Кинкейд, – резко сказал он, – найди соседа, который позаботится о ее коте.

Она проглотила свою злость и вышла, не обронив ни слова. Постояла в прихожей, чтобы успокоиться. Такой, как она? В любовной связи замешаны двое. Для сексуальных игр тоже нужны двое. Почему тогда винят во всем женщину? Алан Кроули точно так же виноват в интрижке, и только он отвечает за ту ложь, которой пытался ее прикрыть. Стал бы Джош Стейн острить по поводу Кроули, если б жертвой был он? И первым начал Ной…

Я разберусь со Стейном.

Люси глубоко вздохнула, задержала дыхание и медленно выдохнула. Ной никогда не бывал груб; видимо, это часть его плана. Если Стейн отодвинет их в сторону, дело сведется лишь к политической коррупции, и все забудут о жестоком убийстве двадцатипятилетней секретарши.

Люси стучала во все двери на этаже Венди, но никто не отвечал – обычное дело для позднего утра в будний день. Тогда она спустилась к охране, чтобы узнать, не приютят ли те кота, пока кто-нибудь из родственников не приедет забрать имущество погибшей. Кинкейд сунула руку в карман, чтобы послать сообщение Ною, но обнаружила, что телефон остался у него.

– Агент… – окликнула Люси управляющая домом, шестидесятилетняя женщина с седыми волосами и пронзительными синими глазами.

– Люси Кинкейд. – Та протянула руку.

– Бетти Дэйр. – Управляющая передала ей пленку и папку. – Здесь информация, которую запрашивал ваш напарник.

– Спасибо, миссис Дэйр. Вы не могли бы позаботиться о коте мисс Джеймс, пока не приедет ее семья?

– Мне жаль, но у меня собака, которая терпеть не может кошек. Я могу обзвонить жильцов, но большинство народу работает весь день. Треть наших квартир вообще используется не все время.

– Это ведь кондоминиум, верно?

– Почти половина квартир в собственности. Управляющая компания не позволяет субаренды или сдачи внаем, кроме как через них.

– Мисс Джеймс была собственницей?

Миссис Дэйр кивнула и жестом показала на папку в руках Люси.

– Купила два года назад. Жалоб на нее не было.

– Вы хорошо ее знали?

– Здоровались, но я редко ее видела. Большинство жильцов приходят ко мне, только когда у них есть проблемы.

– А у мисс Джеймс не было проблем?

– Никогда.

– Это ведь охраняемое здание, верно?

– Абсолютно. У нас камеры в подъезде, над каждым входом, в подземном гараже. Двери подъезда закрыты с девяти вечера до пяти утра. У каждого жильца карточка для входа в дом и гараж.

– Вы сделали распечатку для карточки мисс Джеймс?

– Боюсь, нет. Минуточку…

Люси подождала, и через пять минут миссис Дэйр передала ей распечатку. Та оказалась на удивление толстой. Люси просмотрела ее. Венди в большинстве случаев не приезжала домой раньше двух часов ночи. Данных, когда она выезжала из гаража, не было, – только о возвращении.

– Большое спасибо.

– Если что-то еще понадобится – дайте знать. Я в курсе, что говорят о ней в прессе. Бедняжка… Но, насколько я знаю, она была вежливой, спокойной и доброй. В прошлое Рождество напекла для меня печенья. Очень милая. Мало кто из нынешней молодежи делает это, понимаете ли…

Люси вернулась наверх. Она вошла в дом, ее тут же перехватил Ной.

– Есть хорошая новость, и есть плохая, – сказал он. – Дело веду я, но тихо. Официально главный Стейн, я отчитываюсь перед ним и Слейтером. Но всё на нашу ответственность. Он не собирается вставлять нам палки в колеса, но будет присутствовать на допросах работодателей и коллег жертвы.

– Как тебе это удалось?

Ной сунул руку в карман и протянул Люси ее телефон. Подмигнул – в глазах его сверкнула редкая искорка.

– Твои снимки очень пригодились. – Затем он снова стал серьезным. – Следи за собой. Может, он и говнюк, но когда доходит до экономических преступлений – один из лучших. У него интуиция вроде твоей, только в другой области.

– Я поняла. – Кинкейд передала ему папку. – Я не смогла найти приют для кота.

– Сдается, ты ему понравилась… Почему бы тебе не взять его к себе?

– Я не могу.

– Почему?

Люси никогда не думала о том, чтобы завести себе питомца, поскольку была слишком занята.

– Ну, наверное… на время.

– Мы заберем его, когда допросим ее работодателя.

Кот. Надо будет предупредить брата и невестку, с которыми она жила. Или лучше сразу просить прощения, а не разрешения.

Глава 6

Джош Стейн настоял на том, чтобы они поехали с ним в «Девон Салливан и партнеры», лоббистскую фирму, где Венди Джеймс работала секретаршей. Он хотел обменяться информацией по делу, но говорил преимущественно сам. Слушая его бесцветные хохмочки о проститутках и политиках вперемежку с ценной информацией и анализом первого допроса Венди Джеймс после того, как разразился скандал, Люси не знала, чего ей больше хочется – придушить его или похвалить.

Ной был прав. Стейн был очень умен – и он был говнюк.

– Я мог бы тогда списать ее со счетов, – говорил Стейн, – поскольку тут все было вроде как на поверхности. Молоденькая горячая штучка спит с начальством. У нее было не то положение, чтобы влиять на законотворчество, она просто секретутка, даже не ведет реестр. Но тут мы возвращаемся к тому, что она знала о том самом законопроекте, который Кроули завалил на комиссии.

– Ты меня запутал, – сказал Ной.

– Она пришла на допрос вся такая из себя, сиськи в боевом положении, ресницами хлоп-хлоп, но она не прошмандовка. Слишком умная. Мы всего лишь беседовали; я упомянул одного из их клиентов – некую неожиданно выдвинувшуюся компанию, – и она тут же поправила меня. Они больше не клиенты, и выпускают вовсе не компьютерный чип, а специальные линзы для космических телескопов.

– Почему это так важно?

– Это было непонятно. Она, конечно, могла что-то знать, но не в таких же деталях! С учетом того, что ее работодатель сказал мне, что она, по сути дела, секретарша в приемной. Тогда я задал несколько других вопросов – и убедился, что она не дура. Поэтому я думаю, возможно, это не столько использование служебного положения со стороны Кроули. Может, у нее был дружок на другой стороне. Может, она собирала информацию, как мы – свидетельства, оценивала, что совпадает, а что нет. Тайны компании и всякое такое…

– Это преступление? – спросила Люси.

– Может, да, а может, нет. Зависит от того, что она делает с информацией. Вовлечены ли в дело деньги. Не угрожает ли это национальной безопасности. Потому я и подкинул заведомо ложный вопрос, а потом заговорил о том, что заведомо было правдой, – что в какой-то момент она была связана с конгрессменом Рэнди Бристоу. Это я узнал от моего осведомителя в Белом доме, который видел этих двоих близко и своими глазами после кампании по сбору средств. Я спрашивал ее о некоторых парнях, с которыми она вряд ли имела дело, затем о Бристоу, и она отрицала знакомство с ним. На самом деле это не имело смысла – Бристоу не женат и может трахаться с кем хочет. Но она оборвала меня, спросила, зачем мне знать о ее прошлой сексуальной жизни, сказала, что она не в суде, и бла-бла-бла.

– Вы ловили на живца, – подытожила Люси.

– Я отличный рыбак, милочка, – сказал Стейн, ухмыляясь ей в зеркало заднего обзора.

– И тогда вы привлекли прокурора…

– В этом городе информация – власть, а эта красотка имела доступ много к какой информации.

– В ее компьютере ничего не было, – сказал Ной.

– Но вы же не нашли ее телефон? К тому же у нее где-нибудь мог быть ноутбук, или она сохраняла все на жестком диске. Может, она ничего плохого не делала, а может, и делала. Но теперь она мертва.

Армстронг оглянулся через плечо, словно предупреждая Люси, чтобы та помалкивала.

– Погибла прямо перед встречей с прокурором? – продолжал Стейн. – Значит, она что-то знала. Может, она и не была плохой девочкой во всей этой картине, но точно знала, кто ведет грязную игру.

Злость Люси утихла, когда она заговорила о способе убийства.

– Убийца постарался, чтобы ее смерть выглядела как попытка изнасилования. Стянул с нее шорты, но проникновения не было, и нет никаких ссадин на внутренней части бедер.

Стейн побледнел.

– Ну да, это вам разбираться.

– Послушайте, – продолжала она. Стейн въехал в опасную зону возле офисных зданий всего в паре кварталов от Капитолия. – Ее смерть выглядит странной, не так ли, Ной? Ее задушили сзади. Никакого сексуального удовлетворения. И Джош сказал, что она солгала, хотя не должна была бы, и у нее был назначен разговор с прокурором. Тогда почему ее убили сейчас, а не три недели назад, когда разразился скандал?

– Эта теория имеет смысл, – сказал Ной, – но разве со стороны убийцы было разумно убивать ее, когда она являлась заинтересованной стороной в идущем расследовании?

– Нет, если только имеющаяся у нее информация не была опасной, – сказал Стейн.

Люси поверить не могла, что она и этот надутый тип думают одинаково.

– Это отчаянная мера, – сказала она. – Если не было другого способа заставить ее замолчать. Возможно, ее не удалось купить.

– Кстати, о подкупе, – сказал Стейн. – Мои ребята разбираются с ее финансами. Эта квартирка стоит куда больше секретарского жалованья. Может, она из богатой семьи, или же просто у нее было много мужчин, обеспечивавших ей шикарную жизнь… – Он рассмеялся.

Те две минуты, которые Люси испытывала уважение к Джошу Стейну, истекли.

Все втроем они вошли в стеклянные двери отремонтированного углового офисного здания. Часть его была из армированного мрамора – скорее всего первоначальная структура, – а часть абсолютно новая, сделанная так, чтобы не выделяться на фоне старой. Результат оказался на удивление симпатичным.

Стейн показал бейджик охраннику, и их направили в пентхаус, где располагался офис фирмы «Девон Салливан и партнеры».

В лифте агент сказал:

– Это средней руки лоббистская фирма, представляющая местные администрации, мелкие профсоюзы и частный бизнес – по большей части из индустрии информационных технологий. Их второй по сумме потраченных денег клиент – один город в Калифорнии, который, по случайному совпадению, находится в избирательном округе Алана Кроули. Понимаете, почему это дело может оказаться не таким простым? Определенно, эта связь будет памятной.

Он рассмеялся собственной шутке. Ни Люси, ни Ной его не поддержали, но Стейн даже не заметил этого.

Девон Салливан встретила их, когда они вышли из лифта. Это была привлекательная женщина – как по манере поведения, так и по стилю одежды, – немногим больше пятидесяти. У нее были со вкусом подкрашенные светлые волосы и светло-карие глаза за пурпурными стеклами очков «Донна Спейд». Покрасневшие глаза говорили о том, что она уже слышала об убийстве Венди Джеймс.

– Это так ужасно… Прошу, заходите.

Она провела их через приемную, сквозь стеклянные двустворчатые двери, мимо секретарши.

– Джини, пожалуйста, удерживай пока все вызовы.

И закрыла за ними дверь.

Кабинет Девон Салливан был размером с гостиную Венди и таким же современным, с широкими окнами и множеством сверкающего стекла. Окно выходило на одну из больших круговых развязок, и если б Люси встала, то увидела бы Капитолий. У одной стены стоял книжный шкаф, набитый биографиями политиков и толстыми томами юридической литературы. Полки украшали немногочисленные фото, по большей части самой Девон Салливан, играющей в гольф с клиентами; одно фото было со стрельбища, в рамке с небольшой гравировкой: «Благотворительные соревнования в пользу вдов и сирот полицейских штата Вирджиния, 2008». Миссис Салливан знаком пригласила их садиться, а сама устроилась перед столом – не за ним. Люси посмотрела на стол, на котором не было ничего, кроме закрытых папок. В углу стояло фото двух мальчиков. Дети или внуки – Кинкейд не могла сказать.

– Я все пытаюсь понять, что случилось… Как вы понимаете, пресса никогда не излагает события точно. Но Венди действительно убили?

– Да, мэм, – ответил Стейн. – Я очень благодарен, что вы уделили нам время.

Он говорил сдержанно и почтительно, совсем не как прежде.

– Всегда готова помочь.

– Когда впервые появились известия о связи мисс Джеймс и конгрессмена Кроули, я разговаривал с вашим офис-менеджером о ее трудовой деятельности. Тот сказал, что Венди проработала у вас секретарем примерно два года.

– Верно.

– Вас не насторожило, когда она вчера утром не вышла на работу?

Миссис Салливан заморгала, слезы набежали ей на глаза.

– Я уволила Венди на прошлой неделе.

Это удивило их всех, но больше всего – Джоша Стейна.

– Когда? – резко спросил он.

– Во вторник утром. Я бы уволила ее еще в понедельник, но она позвонила и сказала, что приболела. Думаю, она уже все поняла. У меня не было выбора – не думаю, чтобы Венди сделала что-то дурное, но ее здравый смысл куда-то исчез. Мой бизнес держится только на моей репутации. Ситуация с ней вышла из-под контроля, и мои клиенты встревожились. Я дала ей очень хорошее выходное пособие и рекомендацию.

– Что именно она для вас делала?

– По большей части отвечала на звонки, встречала клиентов, делала копии документов и помогала на мероприятиях. У Венди это очень хорошо получалось.

– Почему вы решили уволить ее?

– Репутация, – повторила Девон.

– Вы знали, что у нее была связь с Аланом Кроули?

– Нет. Я бы велела ей разорвать ее или уйти. Мой персонал знает, насколько в нашем бизнесе важен имидж – лоббирование и так уже имеет дурную репутацию, как продажа подержанных машин и политика. Одна-две паршивых овцы – и нам конец.

– Она могла иметь доступ к важной информации, которой потом шантажировала конгрессмена Кроули и других?

– Других?

– Мы не исключаем такой возможности.

– Полагаю, она могла иметь доступ к любым здешним файлам, но большая часть наших записей открыта для доступа, как и требует закон.

– Вы или кто-то из ваших служащих не просили Венди Джеймс оказать незаконное давление на Алана Кроули или каких-нибудь других кандидатов в палату представителей?

Миссис Салливан была ошарашена этим вопросом, как и Люси. Стейн задал его тем же ровным ненавязчивым тоном, как и предварительные безобидные вопросы.

– Ни в коем случае, – твердо ответила она.

– Вы не будете возражать, если я поговорю с вашими сотрудниками?

Девон помялась – это был первый признак того, что она нервничает по какому-то поводу. Это могло быть естественной реакцией с учетом сложившейся трагической ситуации, или миссис Салливан просто что-то прикидывала – Люси не была уверена.

– Конечно. Но если вопросы касаются моих клиентов, то я обязана присутствовать.

– Вопросы будут касаться только Венди – с кем она встречалась, если кто об этом знает.

Девон оставалась настороженной.

– Когда?

– Да прямо сейчас, – сказал Стейн.

– Я освобожу переговорную. – И она вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.

Джош ухмыльнулся и негромко сказал:

– Я устрою миссис Салливан гинекологический осмотр.

– Извините? – сказала Люси.

– Думаете, лоббистка вроде нее не знала, как ее секретарша борется в партере с таким игроком, как Кроули? Да щас!

– Убийство и политическая коррупция – две большие разницы, – сказал Ной.

Стейн пожал плечами.

– Возможно. Может, связи и нет. Но ты не можешь представить, насколько быстро люди начинают говорить правду, когда понимают, что им могут предъявить куда более серьезные обвинения. Я раскопаю все, что происходит в этой компании. – Он глянул на часы. – Мы еще успеем поймать Кроули на его рабочем месте… Черт, я люблю свою работу!

Люси едва удержалась от гримасы. Стейн слишком восторгается своей работой. Интересно, ему жертву-то хоть немножечко жаль? Или он просто хочет быть победителем?

* * *

Они могли легко попасть из «ДСП» в Капитолий пешком, но Стейн настоял на машине, хотя уже было близко к пяти и движение было плотным. Агент пятнадцать минут искал место для парковки – в белой зоне, зарезервированной за полицией Капитолия. Он вставил свою карту федерального агента в приемник и, насвистывая, вышел из машины.

Люси решила, что ей плевать на таланты Джоша Стейна и на процент раскрываемости его дел, но человек, который, насвистывая, расследует убийство, ей не нравится.

Они пошли к офису Кроули в здании палаты представителей.

– Джош, – сказал Ной, – ты задавал вопросы лоббистке, так дай мне допросить Кроули.

– Мне везет, Армстронг. Думаешь, я не смогу вести расследование убийства?

– Ты отличный работник, но сколько лет ты агент? Пятнадцать? И сколько убийств ты раскрыл?

На этот вопрос Стейн не ответил.

– Коли у тебя есть вопросы, давай, но если ты не против… – Не договорив, он показал большим пальцем на Люси. – Почему она опять здесь?

– Слейтеру нужен следственный аналитик.

– Она будет задавать вопросы? Слейтер же сказал тебе, что все мы под прицелом. Следить за каждым шагом, включая общение с прессой.

– Я прекрасно понимаю, с чем мы имеем дело.

– Ной… – начала было Люси.

Тот взглядом заставил ее замолчать. Кинкейд хотела было сама предложить остаться снаружи, понимая, что Стейн не хочет ее участия в разговоре, да ей и не хотелось ставить дело под удар, – хотя она и не понимала, как это возможно. Люси хотела, чтобы Ной лучше объяснил ей их роль в работе с отделом экономических преступлений, а также рассказал, как он собирается допрашивать конгрессмена Кроули. Ей не нравилось соперничество между двумя отделами, когда еще непонятно, кто главный. И еще ей не нравилась эта сторона личности Ноя.

Люси прошла следом за Армстронгом и Стейном через охрану, затем они поднялись по лестнице, где их немедленно проводили в личный кабинет конгрессмена.

Кроули прослужил в конгрессе более двадцати двух лет, пережив несколько партийных перемен власти. Его кабинет был обставлен мебелью, великоватой для такого пространства, включая высокий стеклянный шкаф, забитый наградами и безделушками. На его столе теснились три письменных прибора, пресс-папье и множество непонятных предметов, многие из которых были украшены золотыми пластинками в честь какого-нибудь события.

На большинстве фотографий в кабинете Кроули был в костюме для гольфа с людьми, более знаменитыми, чем он.

Ной представил всех троих.

– Я сегодня уже беседовал с вашим начальством, – сказал Кроули.

– В результате у нас возникли некоторые вопросы. Я надеюсь на ваше понимание.

– Почему это дело ведет не агент Слейтер? Он сказал мне, что руководит расследованием.

Кроули говорил агрессивно, но язык его тела говорил о защите – он сидел, чуть отвернувшись от них, постукивал ручкой по листку бумаги, переводил взгляд с одного на другого, а затем смотрел на дверь.

Нервничал.

– Он – старший специальный агент отдела по расследованию тяжких преступлений, – сказал Стейн. – Я – его напарник, старший специальный агент из отдела расследований должностных преступлений и политической коррупции.

Побагровев, Кроули бросил ручку.

– Я отвечу на вопросы по поводу связи с Венди, но вы явно пытаетесь вменить мне что-то сверх добровольного согласия двух взрослых людей!

– Ваша связь с мисс Джеймс в данном случае является очевидным фактом, – сказал Стейн. – Нам нужно определить, нет ли в вашей связи чего-либо неправомерного или противозаконного. Странно, что она погибла за три дня до назначенной встречи с прокурором. Какую информацию она могла ему передать?

«Вот прямо так и позволил он Ною вести допрос», – подумала Люси. Ей хотелось отвести Стейна в сторонку и объяснить ему: любой человек с базовыми знаниями по психологии видит, что Кроули считает себя лидером, и давить на него не получится – это видно по его кабинету. Перегруженность помещения фотографиями и наградами – это же хвастовство связями. Так что склонить его к сотрудничеству будет лучше всего, поглаживая его эго и заставляя думать, что именно он может помочь распутать это дело, отвечая на их вопросы. Набрасываться на него сразу – большая ошибка.

Кроули подался вперед, упершись ладонями в столешницу.

– Я скажу вам то же самое, что и агенту Слейтеру, поскольку очевидно, что в вашей конторе информацией не делятся. Вчера утром я был на встрече комитета. Последний раз видел Венди неделю спустя после того, как та газетенка раструбила о нашей связи. Она позвонила мне и попросила встречи у нее на квартире. Я согласился встретиться на людях, в отеле «Дюпон-серкл», взяв с собой своего начальника охраны, чтобы никто не мог снимать меня, дабы обвинить в продолжении связи. Ни о чем важном мы не разговаривали, поскольку она была в ярости от того, что я привел с собой Денниса. С тех пор мы не общались.

Он перевел взгляд со Стейна на Ноя, затем сказал:

– Меня беспокоит ее убийство, но со мной оно никак не связано.

– Сэр, – вступил в разговор Армстронг, пытаясь успокоить его, – мы просто хотим разобраться в действиях мисс Джеймс за последние несколько дней. Может, она когда-нибудь упоминала о том, что ее кто-то преследует, какой-нибудь бывший приятель или…

– Если у вас есть какие-то специфические вопросы, я отвечу вам через моего адвоката.

– Вы понимаете, что отказ сотрудничать ставит вас под подозрение? – сказал Стейн.

– Можете идти.

Агенты встали и направились к двери. Люси поймала взгляд Ноя. «Квартира?» – произнесла она одними губами. Армстронг либо проигнорировал ее, либо не понял.

Кинкейд обернулась и обратилась к Кроули.

– Сэр, – сказала она дипломатично, – вы обычно встречались с мисс Джеймс в ее квартире?

– Все вопросы – к моему адвокату, – повторил тот, даже не взглянув на нее. Политик делал вид, что читает какой-то документ, но руки у него тряслись, и ему пришлось положить бумагу на стол. На какую-то долю секунды Люси показалось, что он испугался. Не то чтобы на чем-то попался, но, возможно… боится, что кто-то за ним охотится?

– Пожалуйста, это очень важно. Ведь Венди когда-то была вам небезразлична.

Кроули посмотрел на нее. На его лице промелькнула печаль, но ее быстро сменила надменность. Кинкейд взглядом умоляла его, хотя то, как он отнесся к этому делу, подмывало ее дать ему в морду.

– Это правда. Мы обычно встречались с ней в ее квартире на Парк-уэй.

– Какой там был номер квартиры? – Люси сделала вид, что забыла, и стала листать странички в блокноте.

– Семьсот десять. Но как это поможет делу? – удивился он.

– Просто сбор фактов, сэр. Спасибо.

Как только они вышли в холл, Стейн обернулся к Люси и сказал:

– Какого черта? Он сдался, а ты и бровью не повела?

– Вовсе нет, – стала оправдываться она. – Мне нужно было знать, где они встречались для секса. Ясно, что это происходило не в той квартире, которую мы осматривали сегодня утром, и это не номер ее квартиры. Она даже не на том этаже.

– Ты смогла понять за десять минут, что она не приводила мужчин в ту квартиру? Да мне плевать, где они трахались! – Стейн был зол. – Я заставил Кроули запаниковать и потребовать адвоката, а ты, значит, в доброго полицейского играешь? Да у тебя даже жетона нет!

– Поговорим снаружи, – сказал Ной.

– У меня все было под контролем. Если мы провалим дело, то из-за тебя, Армстронг! Это ты допустил нашу мисс Марпл к расследованию!

Они вошли в лифт. Ной смерил местного служащего таким взглядом, что молодой человек решил подождать следующей кабины.

Когда дверь закрылась, он сказал:

– Ты слишком давил на него, слишком быстро взял быка за рога.

– С ними так и надо. Все они в чем-то виноваты.

– Ты сам себе не веришь.

– Я больше десяти лет занимаюсь расследованием политической коррупции, и мне плевать, кто они, – все они продажны! Некоторые продаются легче других.

– Но он не под следствием по делу о политической коррупции, Джош! Он свидетель по делу об убийстве. Как только я с ним разберусь, делай с ним что хочешь, но сейчас нас интересует убийство Венди Джеймс.

– А если одно связано с другим?

– Раскроем убийство – узнаем.

Двери лифта открылись. Люси вышла следом за мужчинами. Стейн говорил по телефону и шел впереди. У Армстронга по-прежнему был раздраженный вид.

– Ной, – с опаской сказала Люси. – Нам надо проверить квартиру семьсот десять. Помнишь, я сказала, что не похоже, что Венди жила у себя? Может, она и не жила там постоянно.

– Ты должна была сказать мне, прежде чем задавать вопросы Кроули.

– Я пыталась…

– Мы могли получить информацию другим путем. Ситуация и так была напряженной.

– Не из-за меня же. – Почему Ной взъелся на нее? Это не она демонстративно ввалилась в кабинет конгрессмена. – Кроули – классический самовлюбленный властный тип. На нападение отвечает негативно; его надо хвалить, чтобы он чувствовал себя важной персоной, – только так его можно заставить разговаривать.

Она не знала, что Стейн слышал ее слова. Агент закончил разговор и сказал:

– Я разбираюсь в политиках лучше тебя, Кинкейд. И я не намерен с ними нянчиться, когда нутром знаю, что они гнилые, и в популярные психологические игры играть не собираюсь.

– Джош, я понимаю, из какого ты отдела, – сказал Ной, – но сейчас ты играешь наудачу. У тебя нет доказательств. А у нас труп, и допрос Кроули – часть нашего расследования. Мне нужны его показания.

Стейн покачал головой.

– Я понял тебя, Армстронг, но от своего подхода не откажусь. Будем ждать и наблюдать. Он на чем-нибудь да проколется, зуб даю. И тогда мы оба получим то, что хотим: я прижму его за коррупцию, а ты – за убийство.

– Если он виновен, – сказала Люси. Она хотела сказать – он невиновен, но не желала очередного спора ни со Стейном, ни с Ноем.

– Наверняка в чем-нибудь замешан. – Джош глянул на часы. – Сможешь вызвать такси до вашей машины? Мне надо в штаб-квартиру.

И он ушел, не дожидаясь ответа.

Люси пошла за Армстронгом, который быстро двинулся прочь, не обращая внимания на женщину.

– Ной, подожди, – сказала наконец Кинкейд. От жары она вспотела и разозлилась. Агент остановился под деревом на тротуаре.

– Я знаю, что ты хочешь сказать. Джош Стейн – козел. Он импульсивный и самонадеянный. Но он – мой начальник и твой тоже. – И добавил еле слышно: – Это я виноват.

Он снова пошел прочь, но Люси остановила его.

– Ной, что я такого сделала? – Ее сердце сильно колотилось, и она испугалась, что перегнула палку. – Мне жаль, что я вообще заговорила с конгрессменом, но я держала в голове то, о чем мы говорили раньше, что у Венди Джеймс могла быть другая квартира. И так и оказалось!

– Я собирался вернуться и поговорить с Кроули без Стейна.

– Я не знала. – Кинкейд чувствовала себя дурой, но почему же Ной не намекнул ей о своих планах?

– Я давал тебе много свободы последние пару месяцев, но дальше так продолжаться не может. Это дело слишком сложное и резонансное.

– Но я ведь ничего не испортила? – Люси не представляла, что такого она могла сказать или сделать, что поставило бы дело под удар.

– Пока нет. – Ной подозвал такси и открыл дверь для Люси.

Она села в машину.

Пока нет.

Значит, он уверен, что она напортачит.

* * *

Ной и Люси вернулись к дому Венди Джеймс после шести вечера. Армстронг всю дорогу разговаривал по телефону с каким-то аналитиком по поводу документов на собственность. Квартира 710 находилась в собственности корпорации, которая управляла кондоминиумом, и располагалась двумя этажами ниже официальной квартиры Венди – 910.

Управляющая впустила их.

– Не думаю, чтобы Венди когда-нибудь ею пользовалась. Ее обычно сдают на короткий срок, меньше чем на месяц.

– У вас есть список жильцов этой квартиры за последний год? – спросил Ной.

Она протянула ему папку. Армстронг просмотрел ее.

– Всякие организации.

– Да. Снимают для сотрудников, приезжающих в командировку, иногда на неделю, иногда дольше.

Люси протянула было руку.

– Я могу поработать над этим сегодня вечером.

Ной не отдал ей папку.

– У нас в конторе достаточно кадров, Люси. Не хватайся за всё сразу.

Миссис Дэйр после короткого раздумья протянула агенту ключ.

– Сможете запереть и вернуть, когда будете уходить?

– Конечно.

Когда она ушла, Люси осмотрелась.

Квартира была роскошно обставлена дорогой, крепкой мебелью, достойной первоклассного съемного жилья. Кожаный диван, ворсовый ковер, гранитная плитка на кухне, пятидесятидюймовый экран на стене… Изобилие растений создавало в комнатах домашнюю атмосферу, но, присмотревшись, Люси поняла, что они искусственные. В холодильнике стояли две неоткрытые бутылки белого вина и лежала упаковка сыра длительного хранения. В кухонных шкафчиках нашлись непочатые пачки крекеров и большой набор крепких напитков. Тарелки, стаканы, прочая утварь – все чистое.

– Вроде стандартно, – сказал Ной.

– С едой и напитками?

– Для руководства, которое приезжает во внеурочные часы, – да, отели это делают.

– Чего-то… недостает.

– Может, Венди не хотела приводить Кроули к себе. Может, соседи любопытные, или у нее был приятель… Тогда соседи ничего нам не смогли сказать, но мы можем продолжить сейчас – уже шесть часов, все дома.

Люси слушала Ноя краем уха, не сводя глаз с выцветшей полоски профиля на потолке. Ее внимание привлекла темная отметина на конце.

Она подтащила стул из столовой и приставила к стене. Присмотревшись, увидела, что пластик отходит от потолка. Пятно оказалось жировым. Она подергала пластиковый профиль и поняла, что тот держится на скобе.

– Ты что делаешь? – спросил Ной.

– Тут ниша.

– Ниша? – изумился Армстронг.

Люси надавила, и со щелчком открылась маленькая дверка.

– Ой, – сказала она.

– Люси, я приведу команду…

– Тут провода. Целая куча. Ниша всего в четыре дюйма. Но в таких домах обычно есть отдельное помещение для кабелей. – Кинкейд протянула Ною сломанную дверку. – Плинтус отличается от остальных. Он из ПВХ, не деревянный.

Она слезла со стула и пошла в спальню. И там увидела такой же чуть выцветший плинтус.

Интуиция подавала сигналы. Нечто важное.

– Смотри, здесь то же самое…

– На сей раз пусти-ка меня, – сказал Ной. Он принес стул и, как по стремянке, залез на шкаф. – Тут определенно дверь. – Постучал по стенке, и дверь внезапно открылась. – И я ее не сломал. – Усмехнувшись, он посветил в отверстие фонариком. – Пусто. Но здесь точно что-то было. Тут выходы…

– Выходы внутри стены?

– Что по ту сторону?

Люси подошла и открыла дверь.

– Бельевой шкаф. Полотенца, простыни, всякие гигиенические принадлежности…

– Восемь футов глубиной?

Она выкатила глаза.

– Примерно три фута шириной и четыре глубиной.

– Эта часть стены толще восьми футов.

Ной спрыгнул вниз.

Люси знала, о чем он думает. Ее сердце колотилось, когда она вынула из шкафа белье и две полки. За ними явно была скрытая панель.

Провода в стенах и на потолке, в спальне и гостиной, квартира без хозяина, в которой конгрессмен встречался со своей любовницей… Секс записывали. Лицо Люси пылало, пока она возилась с панелью.

Без паники! Черт, это твоя работа.

Она сделала глубокий вздох. Загнала воспоминания обратно. По коже шел то жар, то холод, когда обрывки воспоминаний всплывали в ее голове. Видеокамера с насмешливым красным огоньком, напоминавшая ей о том, что любой, кто заплатит, сможет смотреть на нее, обнаженную и связанную, лежащую на полу… Боль, унижение и отчаяние…

Она хотела умереть.

Не смотреть. Не смотреть.

Кинкейд повторяла это заклинание. Если она не будет смотреть в прошлое, то сможет позабыть о нем, хотя бы на сейчас. Люси не хотела срыва. Особенно на глазах у Ноя.

– Тебе помочь? – Армстронг стоял прямо у нее за спиной.

– Я уже.

Его голос напомнил ей о том, что ее никто не снимает. Он – друг, коллега, наставник. Она в безопасности.

Но в глубине души Люси ощущала приближение кошмара и всем сердцем желала, чтобы Шон вернулся из Сакраменто. Роган разгонял ее кошмары, она ощущала при нем такую безопасность, как ни при ком другом.

Его безграничная любовь была для нее исцелением.

Кинкейд не могла никому рассказать, что это расследование выбивает ее из колеи, – ни Ною, ни, уж конечно, Шону. Тот сразу же бросил бы свое место в Калифорнии и примчался бы в Вашингтон, подорвав свою репутацию и сломав карьеру, и только потому, что это расследование будило в ней воспоминания, которые привели бы к ночным кошмарам.

Ты плохая девочка, Люси. Ты должна сама разобраться со своей жизнью.

– Люси.

Это был Ной. Сколько же она стоит здесь, согнувшись над полками, и возится с панелью?

– Прости, я задумалась.

Она сглотнула, еще раз глубоко вздохнула и надавила на угол панели. Та открылась. Она оказалась гораздо больше, чем думала Люси, и стукнула ее по лбу.

– Ох, черт! – Кинкейд отскочила, налетев на Ноя. Потерла лоб – на ладони было пятнышко крови.

– Ты в порядке? – Он повернул ее и осмотрел лоб. – У тебя кровь.

– Просто шишка. – Люси сняла правую перчатку. – У меня больше нет перчаток.

– Ни к чему не прикасайся. – Армстронг пристально посмотрел на нее. – Жить будешь.

– Спасибо. – Она улыбнулась. Ной мог сделать ситуацию еще более неловкой, но он был профессионалом, а ей это было нужно, как никогда.

Они поменялись местами.

– Тут выключатель.

Агент подергал его.

Маленькая узкая комната, втиснутая между стенками и спрятанная за бельевым шкафом. Она была три фута шириной и около пяти длиной – тут могли бы впритык встать двое. Выходы, розетки – все свидетельствовало о технической операции, но оборудования не было.

– Она записывала Кроули, – почти не веря себе, сказала Люси.

– Без его ведома? Смахивает на шантаж.

– Немудрено, что он тогда так ощетинился.

– Она же открыто встречалась еще и с другими конгрессменами, – сказал Ной. – Вот отчего у Стейна шило в заднице… И, возможно, он прав. – Армстронг достал телефон. – Я должен позвонить насчет всего этого в отдел компьютерных преступлений.

– Так просто было бы установить беспроводную связь, – сказала Люси. – Но почему ей нужна была именно эта комната? Почему не у себя в квартире?

– Мы должны это выяснить. Интересно, управляющая знала что-нибудь об этом? Позвони-ка ей, Люси.

Через десяти минут Ной показывал Бетти Дэйр потайную комнату. Женщина ошеломленно смотрела на нее.

– Я понятия не имела, – только и повторяла она.

– Я должен опечатать эту квартиру как вероятное место преступления, и мы свяжемся с владельцами.

– Да… да, конечно.

Люси стало неудобно перед испуганной женщиной.

– Это не ваша вина, – сказала она. – В этом здании ведь больше сотни квартир? Шестьдесят семь в собственности, тридцать две в долгосрочной аренде, десять сдаются служащим?

Бетти была удивлена.

– У вас хорошая память… – Она пожала плечами. – В одиночку управляться с таким количеством народу трудно. Большое вам спасибо за помощь.

– Люси, – сказал Ной, – иди домой. Мне нужно дождаться экспертов.

– Я могу подождать вместе с тобой.

– Шон по-прежнему в Сакраменто?

Она кивнула.

– Так ты приютишь на время кота мисс Джеймс?

– Да, но…

– Иди. Завтра будет длинный день.

Глава 7

Брайан любил брата, но его бесило, что люди считали тупым его, а умным – Нэда. Брайан выполнил свою часть плана превосходно. Венди Джеймс была мертва.

После того как Нэд узнал, что Венди все еще общается со своими шлюхами, он должен был отравить их угарным газом, причем сделать это так, чтобы все выглядело как несчастный случай. Но ему втемяшилось в голову устроить взрыв. Что же, он получил его – и шесть живых проблем впридачу.

И кому же теперь решать эти проблемы?

Брайану. Поскольку он всегда делал именно то, что от него требовалось. Он выполнял приказы. Он был хорошим солдатом – и всё. Брайан смотрел новости, сидя в подвальной комнате. Нэда не обрадует, что тело Венди нашли так быстро, но кому какое дело? Ничто не связывало его с ней, ничто не связывало его с убийством, к тому же он работал в перчатках.

* * *

«Жертву опознали как Венди Джеймс, молодую секретаршу, которая призналась в долгой любовной связи с конгрессменом Аланом Кроули, влиятельным председателем юридического комитета.

Пока у полиции нет никаких предположений, но наши источники утверждают, что за расследование взялось ФБР, и скоро они сделают публичное заявление. Источники утверждают, что мисс Джеймс совершала в понедельник утреннюю пробежку в парке Рок-Крик, где на нее напал вероятный насильник. За последние семь месяцев в парке было совершено семь изнасилований и тринадцать нападений с целью изнасилования или грабежа. Представители правопорядка настоятельно рекомендуют бегать парами и быть настороже».

* * *

Брайан хмыкнул. Попытка изнасилования. Именно этого он и добивался. Все в порядке, он сделал свою работу. Это он должен был сидеть в особняке, а не в этой меблированной дыре в ожидании следующего заказа.

Позвонил Нэд.

– Смотрел новости? – спросил Брайан.

– Хорошая работа, – сказал брат, – только нашли ее слишком быстро. Федералы повсюду. Задают вопросы. Никаких наметок у них нет, но задают слишком много вопросов. Люди нервничают. Как только ты разберешься со второй проблемой, мы свободны.

– Вообще-то это ты должен был с ней разобраться.

– Заткнись. Для начала у меня есть для тебя адрес.

Он назвал адрес мотеля в самом захудалом районе, какой только Брайан мог вообразить.

– Вот дыра-то. А остальные?

– Я еду туда. Это займет время – надо следы замести. Но я уже близко.

– Когда закончим дело, надо будет съездить отдохнуть. Может, в круиз… Это же будет здорово, верно?

Нэд рассмеялся.

– Помнишь, как мы ездили в Майами весной? Мне хотелось поразвлечься с теми бешеными девочками. И в ту неделю столько девок у меня отсасывало, сколько за год не было!

Он прокашлялся, затем сказал:

– Знаешь, что надо делать?

– Да. – Брайан терпеть не мог, когда брат обращался с ним, как с ребенком.

– Дождись ночи, когда все утихнет, и тогда…

– Не учи меня. Я своего дела не провафлю.

– Это не соревнование, Брай.

– Твое счастье, потому что выиграл бы я. – И он бросил трубку.

Была уже полночь. Достаточно поздно.

Брайан надел темные джинсы и черную рубашку с длинными рукавами. Сунул в карман любимый нож и вышел.

Дешевый мотель находился в черном районе в двух милях от его дома. Можно засветиться, если кто-нибудь его увидит. Потому он сидел в машине напротив мотеля и наблюдал.

Вокруг было неожиданно тихо. Заправка на углу еще была открыта. На другом теснились парковка и две забегаловки фастфуда. За столиками снаружи, хотя все было уже закрыто, сидела группа уличных хулиганов. Напротив мотеля стоял захудалый многоквартирный дом. Половина заведений на первом этаже была заколочена досками, другая забрана решетками. Кабак рядом с мотелем работал до двух, но на парковке было пусто.

Брайан думал, что холодная ночь разгонит всех по убогим вонючим квартиркам. Он сделал глубокий вдох и скривился от застоялого запаха грязи.

Почти все окна в мотеле были темными. Он увидел, как какая-то уличная шлюха стучит в дверь верхнего этажа, почти прямо над нужной комнатой. Одутловатый белый тип впустил ее. Дверь закрылась, и Брайан сморщил нос от одной мысли, как они сейчас награждают друг друга отвратной заразой. По крайней мере, Венди и остальные были чистыми. Презервативы и все такое. И они не шныряли по улицам в поисках быстрых денег. Они получали по две сотни баксов за ночь. Несправедливо. Им только и надо было ноги раздвигать, а им платили две, а то и пять сотен долларов! Брайан слышал, что некоторые из этих сексуально озабоченных ублюдков любят извращения, но все же – тысяча баксов за пару ночей? Везет же – такая жирная работа!

Он рассмеялся, затем прикрыл рот рукой, чтобы никто не услышал. Покойникам работа не нужна. За все надо платить, подумал Брайан. Вроде как кара Господня и все такое. Шлюха – значит, умрешь. Больше не будешь шлюхой. Это звучит лучше.

После того как Брайан несколько минут никого не видел, он вышел из машины и деловито зашагал через улицу. К номеру 119 подошел уже с инструментом в руках. Он боялся наделать слишком много шума, но рев кондиционеров перекрыл щелчок вскрытого им хлипкого замка. Брайан медленно открыл дверь. Цепочка. Он достал маленький ручной болторез, перекусил тонкий металл, прокрался в комнату и поморщился от запаха. Грязь, пот, секс. Кондиционер над окном работал на полную мощность, но только перемешивал спертый воздух комнаты. Вряд ли в нем хоть когда-нибудь меняли фильтр.

Брайан быстро и тихо закрыл дверь. Глаза его уже приспособились к темноте.

Одна из чернокожих девушек – Николь – лежала на двуспальной кровати. Вряд ли простыни менялись после прежних постояльцев, которые тут спали или трахались. Мотель был приютом для шлюх. Может, эта черная сучка думала, что спрячется среди них, растворится на улицах… Но она ошиблась. Нэд знал всех. Нэд умел находить людей. Никому не спрятаться от его брата.

Хотя Брайан до сих пор был зол на Нэда за неудачный пожар, он испытывал и гордость. Брат выследит их всех еще до конца недели. Затем Брайан пойдет по следу и прикончит всех, одну за другой. Или по две зараз. Это будет вызов. Каждый раз по-новому, есть много способов убить человека. Это собьет с толку тупых копов.

Все же он не глупее Нэда. Может, даже умнее…

Кровать наверху стонала и скрипела в такт движениям шлюхи и ее сожителя. Черт, стенки тонкие… Придется работать очень тихо.

Брайан не помнил последнего имени этой спящей красавицы, да оно и не имело значения, поскольку скоро она будет мертва и ее закопают. Ему не нравились черные сучки, но если б нравились, то только такие, как Николь. У нее были эти экзотические тугие косички с бусинами, большая грудь и широкий рот. Она была не просто симпатичной девчонкой – а Брайан предпочитал таких, – она была горячей штучкой.

Николь пошевелилась во сне. Почувствовала его взгляд? Он сгреб в кулак ее длинные косички. Полупроснувшись, она вскочила и набросилась на него. Руки сжаты в кулаки, лицо перекошено ужасом.

Прежде чем Николь успела окончательно проснуться, Брайан полоснул ее ножом по горлу. Она тут же упала на спину. В болезненном желтом свете ночного фонаря, пробивавшемся сквозь тонкие занавески, он увидел кровь, хлещущую из широкой раны. Прямо как в кино, только воняет противно. Запах не только крови – она еще и обмочилась. Его чуть не вывернуло.

– Мерзость какая, – буркнул Брайан.

Он не хотел ни видеть, ни обонять этого. Схватил простыню за угол и набросил на нее. Дернул слишком сильно, и ее тело с глухим стуком свалилось на пол. Брайан замер, прислушиваясь. Те кролики над ним не услышали ничего? Кровать больше не скрипела. Затем он услышал странный, животный стон парня, и скрип возобновился, еще громче и чаще.

Брайан вымыл нож в раковине в ванной. Даже вода здесь была бледно-желтой, вонючей и теплой, как моча. После этой дыры он должен принять долгий горячий душ.

Брайан вытер лезвие полотенцем и взял рюкзак Николь. Может, там у нее карта с адресами всех девчонок… Он хмыкнул. Если так, то можно устроить поиск сокровищ! Все же она вряд ли такая дура, но раз вернулась сюда, то и не такая умная.

Брайан быстро обшарил карманы. В передний был засунут наскоро сложенный листок бумаги. Он развернул его.

Отель «Потомак»

Он хорошо знал это место. Неужели все действительно так просто? Есть у него время заехать еще и туда? Это было бы умно, а он же умный брат. Ему нужно подтверждение, что остальные там, а если так, то надо узнать, в каком они номере. Сколько они там пробудут? Как охраняется отель? Это были умные вопросы, и на них нужно найти ответы.

Он поедет туда на рассвете и посмотрит. Может, снимет номер на ночь…

Что-то пробежало по его ноге. Брайан подскочил, чуть не заорав. Крыса. Она устремилась к мертвому телу. Пожрать, что ли, хочет?

Круто, в своем грубом смысле.

И тут ему пришла в голову мысль.

Он намного умнее Нэда.

С неожиданной ловкостью Брайан поймал крысу и шмякнул ее о шкаф.

Он немного позабавится.

Глава 8

Среда

Назвать мотель «Красный огонек» дырой было бы банально, но лучшего слова Люси Кинкейд придумать не могла. Мотель предлагал почасовые тарифы, еженедельные скидки и уже как минимум десять лет не видал косметического ремонта. Под знойным июльским солнцем он казался линяло-зеленоватым, но, подойдя поближе, Люси поняла, что это просто выгоревшее под солнцем голое дерево.

– Ну и помойка… – Ной показал свой жетон муниципальному копу, стоявшему у стоп-ленты, перекрывающей дверь в номер 119. В комнате площадью не более трехсот квадратных футов толклись шестеро людей, четверо из них в ярких ветровках выездной бригады криминалистов.

– Подождите здесь, – сказал коп хриплым голосом, подходившим его тяжелой фигуре. – Детектив Рейд? – сказал он в рацию. – Тут федералы.

Ответил женский голос:

– Черт, Тэйбек, пусть побудут снаружи, тут не протолкнуться. Как только доберусь – приду. Блин, Грек, ты бы не мог… – Тут связь отключилась.

Хотя тело унесли, у двери роились мухи, привлеченные запахом запекшейся крови и застоявшимся смрадом разлагающейся плоти. Днем температура поднялась до 37 по Цельсию при соответствующей влажности, как на вчерашнем месте преступления. В такие дни Люси тосковала по своему родному Сан-Диего.

Люси и Ной дали пройти двум экспертам с большими пакетами с уликами, уже запечатанными и снабженными ярлыками, хотя Кинкейд не могла разобрать надписей.

– Мы не должны были сюда приезжать. – Ной стоял, расправив плечи, заложив руки за спину и чуть расставив ноги. Сейчас он выглядел, как никогда, по-военному. Агент смотрел на все это сузившимися глазами, раздражаясь все сильнее по мере усиления жары.

Когда в отдел пришел вызов из полиции с просьбой о помощи, Слейтер направил туда Ноя. Они простояли за закрытыми дверьми десять минут, прежде чем тот вышел, видимо, так и не переубедив начальства. Пока они ехали сюда, он не проронил почти ни слова.

– Я думала, Джош не против, чтобы ты вел дело об убийстве Венди Джеймс.

– Мы по-прежнему ведем его. А здесь, – он показал головой на номер 119, – здесь мы потому, что бюджет урезан и народу не хватает как у нас, так и у полиции. Нынче утром Слейтеру больше некого было послать, если только не вызвать кого из резидентуры.

Им сказали только то, что имеет место убийство при необычных обстоятельствах. Возможно, оно серийное, или жертва – работник федерального ведомства, или еще каким-то образом затронуты федералы.

– Я хотел присутствовать на встрече Стейна с прокурором, – продолжал Ной. – Он не станет откладывать ее из-за меня.

– Так он напоминает тебе, кто здесь главный.

С десяток копов на парковке сдерживали напор любопытных зевак, столпившихся у стоп-ленты. Человеческое любопытство к смерти, боли и страданиям всегда расстраивало и бесило Люси. Кто-нибудь из них способен помочь человеку, попавшему в беду? Или их сочувствие ограничивается ужасом уже после свершившейся трагедии? Люси даже на жаре пробрала дрожь от гадливого ощущения чужих взглядов. Жильцы третьего этажа смотрели, перегнувшись через перила у нее над головой; многие были без рубашек, некоторые курили, и все с неприкрытой неприязнью смотрели на следственную бригаду. На нее. Какой-то малолетний засранец показал ей неприличный жест, когда Кинкейд случайно наткнулась на него взглядом. Она отвела глаза, и щеки ее запылали от замешательства и отвращения.

– Тут сущая помойка, а не место преступления, – пробормотал Ной.

– Прошу прощения за некомпетентность, – ответил резкий женский голос.

Они повернулись к главному следователю – той самой женщине, что говорила по рации с Тэйбеком. Детектив Рейд была темнокожей, с такими же темными, очень коротко подстриженными волосами. Только морщинки вокруг глаз показывали, что ей под пятьдесят.

Она сдернула синие латексные перчатки и сунула их в пластиковый пакет, который протянула другому копу. Люси отметила длинный неровный шрам, начинавшийся над левым трицепсом и исчезавший под ее мокрой от пота рубашкой с коротким рукавом. Где, интересно, она получила такую уродливую отметину? На работе?

– Следователь Джейни Рейд. Старший следователь. А вы, стало быть, федералы.

– Специальный агент Ной Армстронг, аналитик Люси Кинкейд. И здесь действительно помойка.

– Надо же, а я ни хера не догадывалась… Черт! – Полицейская достала из кармана портмоне. – Всегда, когда у меня дело вроде этого, я получаюсь должна моему внуку.

Она взяла из одного отделения два двадцатипятицентовика и переложила в другое, более объемное.

– Внуку? – с любопытством спросила Люси.

– Я обещала Исайе – ему девять лет, – что перестану ругаться. Я плачу ему двадцать пять центов за каждое ругательство посерьезнее «проклятья». – Она посмотрела на свое портмоне. – Сегодня я начала с пяти долларов двадцатипятицентовиками. Он уже заработал три семьдесят пять, а ведь еще полдень не наступил.

Люси хмыкнула.

– Вы так ему стипендию в колледже обеспечите.

– Уже, дорогуша, – сказала Джейни. – Я велела экспертам освободить помещение. – Заглянув в комнату, она рявкнула: – Я сказала – очистить прямо сейчас!

– Мы почти закончили, детектив, – ответил один из экспертов.

– Коронер уже был? – спросил Ной.

– Приехал и уехал, – ответила Рейд. – И хорошо, потому что тут до сих пор смердит трупом, хотя его полчаса как увезли.

Они вошли в комнату втроем, когда последний эксперт покинул ее. Драные обои, колченогий шкаф, потеки на провисшем потолке – комната была непригодной для житья еще задолго до убийства. Люси не могла представить, чтобы кто-то согласился жить здесь.

Отчаявшиеся люди.

Что привело жертву в эту комнату прошлым вечером? Насколько в отчаянном положении она оказалась? Она знала убийцу? Сама его впустила?

Ной повысил голос, чтобы перекрыть рев бесполезного кондиционера:

– Что мы должны искать?

Джейни долбанула по помятому настенному кондёру.

– Он совершенно не охлаждает помещение, но каждый раз, как я его выключаю, кто-то включает его опять. – Она повернула старый, выщербленный переключатель в положение «откл.».

Кондиционер взревел, заклацал и заткнулся.

– Жертва – двадцатилетняя проститутка по имени Николь Беллоуз, – продолжала Рейд уже нормальным голосом. – Один из патрульных опознал ее – девицу арестовывали около года назад. Я просмотрела ее дело – с тех пор она в проституции замечена не была. Выглядит здоровой – разве что горло перерезано аж до голосовых связок; никаких явных признаков наркомании, никаких следов от уколов. Может, у нее был папик, которому она надоела, или сутенер решил, что она не отрабатывает своих денег… Или клиент попался, у которого встает только после убийства.

Люси представила картинку, и у нее сердце сжалось.

У которого встает только после убийства.

Все люди, которые смотрели на нее там, снаружи, только подлили масла в ее панику. Зеваки. Копы. Смотрят, ждут, когда она сломается…

Они знают?

Они ничего о тебе не знают. Они больше не видят тебя. Они снаружи, ты внутри. Они не смотрят.

Вспышка воспоминаний ослепила ее.

Люси не видела постели, крови, грязи, мух. Она слышала, как Джейни и Ной разговаривают где-то далеко. Кровь глухо пульсировала в ушах. Колени подламывались, но она заставила себя держаться.

Люси, соберись, возьми себя в руки.

Она прислонилась к стене, когда ноги не послушались ее. Вспоминания одно за другим били ее, быстро сменяя друг друга.

Матрас. Нож. Веревки. Злобный глаз камеры. Наблюдает. Все время наблюдает.

Возьми-себя-в-руки…

Люси передвинулась. Желание бежать было настолько сильным, что она оперлась на дверь. Острая щепка вернула ее в реальность. Цвета вокруг стали яркими, и она прикрыла глаза.

Всё в порядке. Вдох. Выдох.

Заклинание работало. Голоса вернули ее в настоящее.

Джейни рассказывала, что они обнаружили в комнате, как лежало тело… Люси сосредоточилась на хриплом размеренном голосе детектива.

Ной смотрел на нее без выражения, но в глазах его стоял вопрос. Или он сомневался в собственном решении взять ее с собой сюда? Господи, что он должен думать? Это же было всего несколько секунд, или ее паника была так очевидна?

Кинкейд выдавила бодрую улыбку и отмахнулась от мух. Она не знала, поверил ли ей Ной.

Ты не прикидываешься. Ты в порядке. Ты держишь себя в руках.

– Только, – говорила Джейни, – коронер сказал, что внешних признаков насилия нет. Но это не важно, поскольку тут что-то другое, не просто убийство проститутки.

– То есть? – спросил Ной.

Люси прикусила губу, чтобы не сделать замечания о пренебрежении детектива к проститутке. Физическая боль помогла ей справиться с паникой. Кинкейд глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Она, выросшая среди копов и поработавшая в морге, знала, что копам необходимо периодически отключаться. Они не могут смотреть на жертву как на личность, иначе гнев и расстройство не дадут им делать четкие выводы. Но она все равно смотрела на жертв как на людей, и хотя не могла оправдать образ жизни проституток, сочувствовала девушкам, которых жизненные обстоятельства вынудили уйти на улицу.

– Вам самим надо посмотреть. Вряд ли мы тут много найдем – слишком много народу тут перебывало, слишком редко тут убирались, – но я отправила сюда моих лучших экспертов. Вызвала менеджера ночной смены, поскольку дневной клянется, что никогда этой девушки не видел.

– Вы ему верите?

Джейни пожала плечами.

– Ну, посмотрим. Не знаю, говорит ли тут вообще кто-нибудь правду; они копов не любят, не хотят, чтобы их связывали с этим делом, не желают стучать ни на кого… – Она выглянула из двери на толпу, и в ее хриплом голосе послышалась горечь. – Им плевать на убийство – не хотят говорить, и всё.

Джейни протянула им стерильные перчатки из коробки, стоявшей на шкафу. Люси натянула их. Знакомая рутина успокаивала. Теперь она осмотрелась пристальнее, подмечая то, что Ной наверняка успел заметить, пока она тихо паниковала на пороге, что вовсе не было связано с самим преступлением. Пропитанный кровью матрас был грязным еще до убийства.

– Она умерла здесь? – спросил Армстронг.

– Ее нашли на полу. – Джейни указала на карточку с номером рядом с кроватью. – Была частично завернута в простыню.

– При таком количестве крови она должна была умереть еще на кровати, – сказала Люси.

– Как я и говорила, он ей почти отрезал голову. – Джейни показала на брызги крови на стене за кроватью, с наклоном влево. – Наш эксперт говорит, что убийца – левша. По траектории капель мы сделали вывод, что оба стояли. Возможно, он порезал ее, а потом бросил на кровать, где она истекла кровью. Правда, менеджер, который ее нашел, клянется, что она лежала на полу и что он ничего не трогал. Но кто же, мля, знает?

Она без комментариев достала портмоне и переложила из одного отделения в другое еще одну монетку.

– Но почему? – задала риторический вопрос Люси, обводя взглядом комнату. Ни чемодана, никаких личных вещей. – Есть какие-нибудь ее вещи? Туалетные принадлежности?

– Ни чемодана, ни кошелька. Несколько дорожных бутылочек – шампунь, лосьон, мыло, зубная паста – в ванной. Мы все собрали и опечатали. Но никакой одежды. Только футболка, которая была на ней, и пара сандалий у кровати.

– Странно, – сказал Ной. – Она же не могла ходить в одной футболке.

– Я и более странные дела видала, – сказала Джейни.

– Убийца мог забрать ее вещи, – заметил Армстронг. – Но зачем? Разве у нее было что-то ценное? Зачем забирать ее одежду?

– Я служу в полиции двадцать девять лет и могу сказать только то, что большинство убийц – тупые скоты, – ответила Джейни. – Кто знает, почему они делают то, что делают?

Мотивация убийцы и виктимология[6] были одинаково важными психологическими инструментами в раскрытии преступлений.

– Если б это был приступ ярости, я ожидала бы большей жестокости, – сказала Люси. – Множественные колотые раны. Кровь повсюду. Следы борьбы. А здесь… – она замялась, подыскивая слово.

– Эффективность, – сказал Ной.

– Именно.

– Когда жертву арестовали год назад, у нее был сутенер? – спросил Ной. – У вас есть дело на нее?

– Она не говорила, чтобы у нее был сутенер, но скорее всего врала. Она не постоянно работала проституткой – сказала, что сама из Джерси. У тамошних копов ничего на нее нет. Возможно, солгала и тут.

– У вас есть ее постоянный адрес?

– Если хотите взять дело, я сброшу вам файл, как только мы закончим здесь.

– Вы хотите передать это дело ФБР? – спросил Ной, не в силах скрыть удивления.

– Ну, не со всеми потрохами, но я дам вам наводку, если будете держать меня в курсе. На мне сейчас двадцать три дела и бог знает сколько «висяков». Хотя я не люблю, когда вы, федералы, налетаете и хватаете все, что вам нравится, я понимаю, когда надо просить помощи.

– У нас тоже дел хватает, – сказал Армстронг. – Не знаю, что, по-вашему, мы могли бы сделать такого, чего не может сделать ваш более чем квалифицированный отдел.

– Возможно, и так, – ответила Джейни. Люси заметила, как ее взгляд перешел с Ноя на залитую кровью постель. Она почти слышала мысли полицейской.

Никому нет дела до очередной убитой проститутки.

Для Люси было невыносимо думать, что убийство Николь Беллоуз ляжет в долгий ящик. Черная проститутка в неспокойном районе – вряд ли это привлечет много внимания. Джейни была хорошим копом, но если она не найдет никакого следа в течение следующих семидесяти двух часов, то место этого явного «глухаря» займут три новых дела.

– Но мы можем его расследовать, – вмешалась Люси.

Ной резко повернулся к ней, широко распахнув глаза. Кинкейд никогда не видела в них столько удивления и злости. Она поняла, что перечит ему, хотела было извиниться, но не могла заставить себя отступить. Если не она привлечет внимание к убийству Николь Беллоуз, то кто?

– Джейни сказала, что убийца оставил послание; так, может, посмотрим на него, прежде чем списывать дело в «глухари»? – Люси почти выдавливала из себя слова. – Это не просто убийство. А вдруг оно сходно с каким-нибудь нерасследованным случаем? Что, если убийца нацеливается на следующую проститутку? И сколько молодых женщин должны умереть, прежде чем мы обратим на это дело внимание? Венди Джеймс у всех на слуху, но черная проститутка в гетто не удостоится даже упоминания в газете, не говоря уже о пятичасовых новостях.

Она зашла очень далеко. Ной только раз стиснул кулаки, но для человека, редко показывавшего характер, это было очень заметно.

– Извини, – искренне сказала Люси. – Не знаю, что на меня нашло.

Но она точно знала, откуда этот всплеск ярости – из-за страха. Страха за то, что такие жертвы, как Николь Беллоуз, будут забыты. Страха, что последуют другие жертвы и никому не будет до этого дела. Что, если они не найдут убийцу и не посадят его, Николь Беллоуз будет преследовать ее в кошмарах. Но еще хуже – то, что она не сможет остановить насилие.

Ной, ничего не ответив Люси, повернулся к Джейни.

– Где послание?

По лицу Рейд было видно, что ее раздирает любопытство, но она просто ответила:

– В ванной. Увидите сразу.

Ной первым вошел в маленькую ванную. Двоим там было не развернуться, так что Люси пришлось подождать. Выйдя, Армстронг сказал:

– Я позвоню начальству.

Он вышел из номера мотеля, не глянув на Люси. Она вошла внутрь. У покрытой потеками и пятнами крови раковины умывальника-стойки не было края. Внутри потрескавшейся раковины лежала крупная крыса, мертвая и выпотрошенная. Кишки несчастной твари были наполовину выпущены и лежали кровавым комком. Изуродованная крыса сама по себе была отвратительна. Но ее кровью было написано послание на старом потрескавшемся зеркале.

Взгляни, как бегут шесть мышек слепых

За фермершей следом, которая им

Хвосты отрубила ножом кривым[7].

И тут Люси увидела, что у крысы отрублен хвост.

Глава 9

Люси не обращала внимания на ошивавшихся вокруг мотеля людей, хотя за те пятнадцать минут, что они осматривали номер 119, их количество возросло.

Ной отошел поговорить со Слейтером, и Кинкейд надеялась, что он не окончательно разозлился на нее.

Ты не должна была так на него набрасываться.

Ной всегда помогал ей, становился на ее сторону, даже когда ее идеи шли вразрез с протоколом. Ему не были безразличны жертвы, но своего сочувствия он напоказ не выставлял, как она.

Шесть слепых мышек.

Где эти шесть жертв? Николь была первой? Последней? Будут ли еще жертвы?

Взгляни, как бегут шесть мышек слепых.

Люси изучала всевозможные типы преступников как в курсе криминальной психологии, так и самостоятельно. Жизнь много раз ставила ее лицом к лицу со злом: ее кузину убили, когда ей было семь лет; ее братья и сестры, служившие в силах правопорядка, откровенно рассказывали о своей работе; в восемнадцать лет ее изнасиловали. Затем – десять лет обучения и стажировки по изучению преступлений и преступников. У нее был дар – или проклятие – залезать в голову как убийце, так и жертве.

Этот убийца кого-то дразнил, но вряд ли послание было адресовано полиции. С его стороны это была почти сокровенная мысль, какая-то очень личная насмешка.

Шесть слепых мышек.

В детском стишке было всего три мышки, так что число шесть имело особенный смысл: сигнал полицейским или угроза. Крыса могла символизировать жертву. Которая о чем-то проболталась полиции. Детский стишок песенкой звучал в голове, и смысл его был издевательским. Зачем было отрубать крысе хвост?

Люси пропела про себя песенку.

Взгляни, как бегут три мышки слепых!

За фермершей следом, которая им

Хвосты отрубила ножом кривым.

Случалось ли видеть глазам твоим

Трех мышек слепых?

Может, хвост имел какой-то особый смысл для убийцы? Или он отрубил его из-за песенки? Планировал ли он убить крысу, принес ли ее с собой, или это была импровизация? Хотел ли он сбить копов со следа, скрыть мотив?

Убийство не казалось Люси серийным, хотя она не могла объяснить почему. Изнасилования нет. Признаков взрыва ярости нет. Чистое убийство, послание. Если понять, почему убили Николь Беллоуз, они выйдут прямо на убийцу, в этом Люси была уверена.

Убийца не насиловал свою жертву. У них мог быть секс по обоюдному согласию, и Люси хотела поехать в морг, чтобы сразу получить любую потенциальную улику. В расследовании убийства это всегда было критическим фактором.

Ной подошел к Люси.

– Не спорь со мной на людях.

У Кинкейд похолодело в животе. Он все еще злился на нее. Надо было это исправить.

– Мне очень жаль, правда. Я не должна была такого говорить. Я знаю, что тебе не все равно, я не должна была тебя обвинять…

– Это неприятно, – просто ответил он, затем продолжил: – Ты сказала детективу Рейд, что мы можем взять это дело. Это не тебе решать. – Ной был суров. – Запомни – я агент ФБР, ты – только аналитик. – Армстронг говорил правду, но никогда он не бывал так резок. Он всегда обращался с нею как с напарницей, а не с новичком.

– Я понимаю, – сказала она, надеясь, что в ее голосе не будет слышно обиды.

– Ты будешь держать связь между Джейни Рейд и мной. Хотела – получила. Если что-нибудь будет указывать на серию, на подтвержденные ориентировки, мы пересмотрим ситуацию и официально примем участие в расследовании. Но сейчас это дело муниципальной полиции, а мы просто наблюдаем.

– Спасибо.

– Не благодари меня. Джош Стейн хочет убрать тебя из следствия по делу Венди Джеймс, а это единственный способ не сажать тебя на цепь за рабочим столом на следующие три недели. Я поговорю с детективом Рейд и проверю, согласна ли она с таким вариантом.

Он отошел и тихо заговорил с Джейни.

Люси очень хотелось отыграть все назад. Она хотела работать не с полицией, а с Ноем. Она уже столькому от него научилась, и с каждым днем ощущала себя все более подготовленной не только к поступлению в академию, но и к работе агента. Когда у них было затишье, Армстронг рассказывал ей, чего ожидать во время учебы, открывал некоторые ухищрения, с помощью которых можно было обойти бюрократию… Да, ее невестка была инструктором на базе Куантико и тоже очень помогала ей, но Кейт была новобранцем пятнадцать лет назад. Сейчас иные времена, другая программа. А Ной закончил обучение меньше четырех лет назад…

Их дружба начала трещать по швам, и виновата в этом была Люси. Она должна была как-то загладить промах.

Джейни и Ной подошли к ней.

– Добро пожаловать в команду, – сказала Рейд. – Агент Армстронг говорит, что ты остаешься работать со мной, и я рада помощи – пусть и временной, ты же прикомандирована, верно? Он говорит, ты из управления шерифа округа Арлингтон?

Кинкейд кивнула, жаждая узнать, что Ной рассказал о ней Джейни.

– Да, я работала там год назад.

– И в морге ты тоже работала? Тогда давай гони туда и поговори с коронером, когда мы закончим здесь, потому что я ненавижу морг и счастлива, что туда можно загнать кого-то другого… Мои ребята нашли в мусоре окровавленный рюкзак. Мы сравним эту кровь с кровью жертвы. Кроме того, эксперты говорят, что дверь не была взломана. Замок легко сломать, и убийца перекусил цепочку. Дверь такая хлипкая, что он мог вышибить ее ногой.

– Но это наделало бы шуму, – сказала Люси. – Если б он ломился в дверь, это показало бы, что он не клиент. Он входит тихо, чтобы не разбудить жертву, закрывает дверь, зажигает свет… – Она оглянулась на окна номера 119 и заметила, что тонкие занавески почти ничего не скрывают. – Возможно, ему хватило уличного света.

– Хорошее предположение. Кстати, выключатель у двери сломан, работает только ночник.

– Итак, он заходит, сдергивает жертву с постели и убивает.

– Или она что-то слышит и вскакивает, – предположил Ной. – Но он уже внутри; он хватает ее и убивает прежде, чем она успевает закричать.

– Как бы то ни было, – сказала Джейни, – он сделал все быстро. Он не случайно здесь оказался.

– Он должен был знать ее. – Люси нахмурилась, оглядывая комнату, но не фокусируясь ни на одной детали. – Не понимаю.

– Объясни.

– Это не случайность. Она была целью.

– Целью? – уточнил Ной. – Интересный выбор слова.

– Он намеревался убить именно Николь Беллоуз, а не какую-то случайную проститутку.

– Возможно, – сказал Армстронг, – но это выяснять уже тебе. – Он посмотрел на часы. – Управляющие здесь? Мне нужно их допросить.

– В кабинете. – Джейни показала в ту сторону.

– Внутри попрохладнее? – спросила Люси, проветривая пропотевшую блузку.

– Нет.

Джейни была права. Кондиционер в вестибюле мотеля был не лучше, чем в том номере. У менеджера был маленький кабинет за стеклянной стеной. С внутренней стороны был прикреплен листок с расценками: 25 долл./час; 69/ночь; 249/неделя. Уборка стоила еще двадцать долларов в день.

Джейни показала на двух менеджеров, вышедших из комнаты.

– Готова поспорить, оба они идиоты, – пробормотала она.

Ночной менеджер, Рэй, был темнокожим, жилистым и неопрятным, в углу его рта торчала сигарета. Дневной менеджер, Бадди, был в два раза крупнее, но держался с Рэем уважительно.

– Бадди говорит, комнату сто девятнадцать взломали? – спросил Рэй и уставился на Люси из-под полузакрытых век. Она подавила желание опустить взгляд и проверить, застегнута ли у нее блузка.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания