Читать онлайн книгу «Повернута на тебе» автора Кэрол Мэттьюс

Миссис Норман приходит ко мне в «Волшебные ножницы» каждую пятницу в десять утра.

В конце недели ей хочется выглядеть особенно красивой – ведь она ходит на бальные танцы, которые по пятницам и субботам устраивают в Консервативном клубе[1]. Мистер Норман умер два года назад, и сейчас она в поисках нового мужчины. Причем, хорошо воспитанного. Да еще и непьющего. В точности такого, каким был ее муж. Одинокая жизнь, не устает напоминать мне каждую неделю миссис Норман, совсем не так хороша, как говорят.

Я осторожно расчесываю ее истончившиеся от времени волосы, собираю их в аккуратные пряди и размещаю последние бигуди в ее старомодной, плотно уложенной прическе. Мне бы хотелось сделать с ее волосами что-нибудь радикальное, чтобы она выглядела на несколько лет моложе – вдруг это поможет ей заполучить того самого мужчину, которого пока никак не удается поймать? Я могла бы использовать немного мусса цвета меда, чтобы оживить ее серебристо-серые волосы, или же постричь их так, чтобы они легли вперед и падали, обрамляя лицо. Но миссис Норман непоколебима. Она точно знает, как должны выглядеть ее волосы – плотные валики локонов и баллон лака, чтобы удерживать их на месте, – и эту неизменную прическу я делаю ей уже десять лет.

Конечно, если бы я не работала в парикмахерском салоне, то, возможно, у меня тоже всегда была бы одна и та же прическа. Но раз я здесь, то позволяю своим молодым сотрудникам практиковаться на мне, что они и делают – с удовольствием, но с переменным успехом. Например, последний раз на мне отрабатывали навыки блочного окрашивания волос, и вот я брюнетка темно-шоколадного оттенка, точно соответствующего моим карим глазам. Вдобавок, у меня почти мужская стрижка с прядями разной длины, совсем короткими сзади и по бокам, но более длинными сверху. Надо сказать, за последние двадцать лет я пережила много перевоплощений. Думаю, сегодняшняя прическа идет мне больше, чем некоторые из прежних (перманент был незабываемой ошибкой), поскольку лицо у меня маленькое, в форме сердечка, а кожа бледная. Я не пользуюсь искусственным загаром – слишком много хлопот. К тому же, когда его наносишь, он пахнет гнилыми яблоками. Кому же такое понравится?

– Как твоя любовная жизнь, юная Дженни? – спрашивает миссис Норман, врываясь в мои размышления. Она всегда задает мне этот вопрос, когда я делаю ей прическу. И каждый раз я расстраиваюсь, потому что мне нечего рассказать ей.

Моей клиентке семьдесят пять лет, и, честно говоря, она ведет более активную жизнь, чем я, хотя мне на сорок лет меньше.

– Ох, уж эти современные мужчины. – Она в отчаянии качает головой, и я едва не укалываю ее острой ручкой расчески. – Они хотят лишь одного – секса, секса и только секса!

– Этой виагре за многое надо ответить. Когда-то было так, что в некотором возрасте интерес к «таким вещам», – последние два слова она произносит одними губами в сторону зеркала, – естественным образом пропадал. Но теперь нет. О, вовсе нет. Они думают, что будут делать это, пока им не стукнет девяносто. Дважды за ночь. – Она опять качает головой. – А мне всего-то хочется, чтобы кто-нибудь сделал со мной круг по танцевальному залу и, возможно, раз-другой разделил приятный обед. Мне вовсе не нужно «Последнее танго в Париже».

Слушая ее, я не могу не улыбаться. Надеюсь, когда достигну ее возраста, я буду столь же энергична. А если подумать, то я и сейчас хочу быть столь же энергичной. Закончив укладку, я повязываю розовую сетку поверх ее прически.

Миссис Норман берет сумочку и следует за мной в заднюю часть салона. Я усаживаю клиентку и приношу несколько ее любимых журналов из тех, в которых печатают шокирующие сплетни про знаменитостей.

– У вас все в порядке? – проверяю я, опуская колпак.

– Спасибо. С удовольствием. – Но, когда я поворачиваюсь, чтобы отправиться в комнату персонала и попросить кого-нибудь из молодых заварить чай, моя клиентка неожиданно берет меня за руку и сжимает ее. – Ты обязательно найдешь свою любовь, – говорит она, – ведь ты такая очаровательная.

– Тебе надо пойти со мной на бальные танцы. Там не одни лишь старые чудаки, знаешь ли. Они слетятся, как пчелы на горшок с медом, когда появится такая молодая красавица.

– Большинство составляют свободные женщины, – печально признается она.

В комнате персонала не могу найти никого из молодых. Вероятно, они вышли через заднюю дверь тайком покурить, как когда-то мы с Ниной, поэтому завариваю чай сама. Наша комната персонала не слишком гламурна. На полках рядами стоят краски для волос и всякие принадлежности. Стопками лежат полотенца. На креслах грудой навалены влажные пальто. Как бы они не начали плесневеть теперь, когда на улице стало холодно и мокро. И еще много обычного барахла и личных вещей. Владелица нашего салона Келли все время сердится и обещает, что заставит нас все это убрать, но, к счастью, никогда свои угрозы не приводит в исполнение.

Келли купила салон всего несколько лет назад. Вернее, его купил ее богатый бойфренд. Думаю, Фил Фуллер рассчитывал, что таким образом даст ей возможность во что-то поиграть, пока сам он занят в качестве «предпринимателя». Лично для меня это слово звучит как «мелкий жулик» или что-то в этом роде. Нашей владелице всего двадцать семь, а ее бойфренд на тридцать лет старше. Интересно, была бы она с ним, если бы он не был миллионером, хвастающимся своими деньгами? Келли – миниатюрная симпатичная блондинка. Он – дородный краснолицый мужик с пивным пузом, напоминающим шар для боулинга, и у него тяга к золотым цепям и браслетам. Интересно, смогла бы я довольствоваться таким мужчиной? Как такая пара может быть идеальной? Но они, кажется, достаточно хорошо ладят.

Нина входит вслед за мной, плюхается в кресло рядом с грудой полотенец, которые ждут, чтобы их сложили, берет журнал и начинает его листать.

– Миссис Норман опять пытается наладить твою любовную жизнь?

Нина Далтон – моя лучшая подруга. Мы с ней прошли очень долгий путь. Подружились еще в школе, когда нам было одиннадцать, и то, что обе посвятили себя парикмахерскому искусству, не просто случайность. Мы проводили долгие часы у меня в спальне, делая друг другу прически. Это время вовсе не прошло впустую, как того опасались мои родители, и много лет назад мы с ней одновременно стали практикантками. Здесь я работала сначала только по субботам, а когда перешла на полный рабочий день, то убедила тогдашнего владельца нанять Нину. Теперь-то я уверена, что, главным образом, именно из-за нее я и работаю тут столько лет.

Нина – моя полная противоположность. Она выбрала для себя облик очень светлой блондинки, сохранение которого требует постоянных усилий, поскольку примерно раз в две недели приходится окрашивать отросшие корни волос. Обычно это делаю я. А еще Нина – голубоглазая красавица с шикарной фигурой, которой можно позавидовать. У меня же фигура мальчишеская, плоская и вверху, и внизу.

Нина лезет в сумочку и достает яблоко. Она бросила курить и теперь почти все время ест фрукты, чтобы не потолстеть. Правда, потом радостно принимается за шардоне, – она считает это вино просто напитком на основе виноградного сока, – чем и сводит на нет значительную часть своих стараний.

Несмотря на оптимистическое название, наш салон, конечно, не самый ультрасовременный. Он расположен недалеко от Хай-стрит в Бакингеме в симпатичном дворике, в который выходят магазины. По-своему очаровательный городок, но, конечно, не Беверли Хиллз. У нас есть конкурент – салон намного шикарнее нашего. Мне даже кажется, что он-то и должен бы называться «Волшебные ножницы», но что есть, то есть – название у него другое. К нам часто приходят наращивать волосы и делать прически, как у знаменитостей, однако основная наша клиентура – умудренные жизненным опытом женщины вроде миссис Норман, которым нужны мытье волос, укладка и регулярный перманент.

У нас довольно уютно. Недавно нам сделали ремонт, который был нужен уже давно, и теперь у нас матовые стены цвета кофе мокко, кресла цвета шоколада и зеркала в позолоченных и серебряных рамах. Вместо потертого линолеума у нас новый пол под мрамор, и все наши полотенца подобраны по оттенкам коричневого и кремового цветов. Кажется, клиентам это нравится.

Возможно, у меня мало амбиций. Иначе как объяснить тот факт, что я все еще здесь и даже не думаю о том, чтобы гнаться за славой и богатством в одном из лондонских салонов. Но не всем же этого хочется. Пусть я не могу достать луну с неба, но я счастлива. Почти.

– Знаешь, она ведь права, Дженни, – говорит Нина, вгрызаясь в яблоко, пока я гремлю чашками. – Ты уже давненько одна.

На самом деле это не так – я ненавижу одиночество. Мы с Полом долго были вместе и расстались почти год назад. Не знаю точно, но мне кажется, что я не смогу выдержать новые свидания. Мне тридцать пять, и я чувствую, что чертовски глупо начинать все снова с кем-то другим. Я вроде как пережила расставание, неужели нет? Когда-то я надеялась, что около тридцати слово «свидание» будет ненужным, лишним в моем словаре. Конечно, это не значит, что вообще никто и никогда не пытался меня пригласить. Но надо признать, что не было и толпы привлекательных свободных мужчин, протоптавших тропинку к моей двери. Поэтому проблем как-то не возникало.

Я сервирую поднос для миссис Норман (белая фарфоровая чашка на блюдце, сверкающий чайник из нержавеющей стали и крошечный молочник) и кладу несколько карамельных печений в обертках, которые она так любит. Келли говорит, что мы должны выдавать клиентам только по одному – «контроль за порциями», – но я считаю, что обслуживание клиентов не всегда сводится к балансу в бухгалтерской книге. Я помню времена, когда у миссис Норман было так мало радостей в жизни, что даже этим нескольким печеньям удавалось вызывать у нее улыбку. Разве за такое можно назначать цену?

– Мы должны что-то с этим делать, Дженни Джонсон, – решительно говорит Нина, и я переключаю внимание с карамельных печений на подругу. – Надо устроить тебе побольше общения. Найти пылкого любовника с мешком денег и «Феррари».

– Джерри, наверное, сможет раздобыть для тебя свободного мужика.

Меньше всего на свете мне хочется, чтобы Джерри, муж Нины, влез в мои сердечные дела. Обсуждать их с миссис Норман, да благословит ее Господь, и то достаточно тяжело. Мне бы хотелось, чтобы все раз и навсегда поняли – мне хорошо так, как есть. Я не хочу никаких волнений. Не хочу перемен. Я абсолютно, совершенно, определенно не хочу, чтобы в моей жизни появился еще один мужчина.

Глава 2

Настает очередь миссис Сильвертон. Это Барбара Уиндсор[2] нашего салона, очаровательная женщина не первой молодости, которая очень оживляет нашу жизнь. У нее пальто из искусственного меха, обильная бижутерия, звенящая при ходьбе, и красный искусственный загар неестественного оттенка. Она богата, поскольку владеет сетью магазинов колоритного дамского белья, расположенных в нашей местности. Муж на десять лет моложе нее. Миссис Сильвертон принадлежит к таким людям, при знакомстве с которыми вспоминается выражение «полная чаша», и не только в отношении бюстгальтеров фул-кап[3].

Сегодня она пришла оживить волосы, украсив отдельные пряди более светлыми оттенками того же цвета, что и ее собственные волосы, и сделать укладку. У меня для нее уже все готово.

– Вы хорошо выглядите, – говорю я, когда она движением плеч сбрасывает пальто и усаживается в кресло.

– Я только что вернулась с сафари, дорогая, – говорит она. – Масаи-Мара в Кении. Чертовски прекрасно.

Не знаю, как бы жилось парикмахерам, если бы не было отпусков, о которых можно рассказывать бесконечно. С их обсуждения обычно и начинается общение с новыми клиентами, и не было случая, чтобы эта тема не спасала беседу, когда возникает неловкая пауза. А еще можно поговорить о Рождестве, хотя мне не нравится, что в этом году оно приближается слишком быстро. Уже октябрь, а это значит, что праздничные дни не за горами. Люди любят говорить о своих планах, и несколько недель я буду занята дурацкой болтовней.

У миссис Сильвертон в любое время года есть о чем поговорить. Она или только что вернулась из отпуска – например, посетив Марбелью[4], Мехико или Мальдивы[5], – или опять собирается куда-нибудь. Миссис Сильвертон и ее супруг-альфонс путешествуют по миру, окруженные роскошью.

Кристал, самая молодая и самая модная из наших сотрудниц, подходит к нам и с томным видом начинает подавать мне фольгу.

– Африка, определенно, должна быть в числе тех ста мест, которые вы просто обязаны посетить, прежде чем умрете, – втолковывает нам миссис Сильвертон.

– Ммм, – произношу я и беру у Кристал еще одну фольгу. – Соблазнительно. Я бы с удовольствием.

– У меня осталось две недели отпуска, и я должна использовать их до января, иначе потеряю. – Откровенно говоря, я бы предпочла отказаться от отпуска и получить компенсацию деньгами, но с Келли такие штучки не проходят. «Используй или потеряешь» – политика компании, поэтому я даже не потружусь спросить. Наверное, просто несколько раз возьму по 2–3 дня. Сделаю кое-что в доме, который отчаянно ждет моего внимания, и займусь рождественскими покупками.

– В это время года там тепло и приятно. Идеальное время для поездки.

Миссис Норман пытается наладить мою любовную жизнь, а миссис Сильвертон побуждает меня путешествовать по миру. «Путешествия расширяют кругозор», – говорит она. – Ты должна открыть себя разным культурам. Это очень раскрепощает».

Проблема в том, что, где бы я ни была, там всегда все оказывается точно таким же, как в солнечные дни в Англии. Ради справедливости следует сказать, что я не так уж много бывала в других странах. Пол любил внезапно куда-нибудь отправиться, но только если это было связано с футбольными матчами. Конечно, мы, как и многие другие пары, обязательно проводили две недели в Коста-дель-Соль[6], на Ибице, Майорке[7], Лансароте[8] – то есть там, где все говорят по-английски, едят яйца и чипсы, пьют британское пиво. Я бывала за границей не потому, что мне это нравится, а потому, что так принято.

Мы с Полом были вместе семь лет. Семь замечательных лет нам было весело, но он оставил меня ради другой как раз тогда, когда мы собирались начать восьмой год нашей совместной жизни. Эта его диворсе[9] оказалась старше меня, с двумя маленькими детьми в придачу. Думаю, от этого мне больнее всего. Если бы он сбежал с какой-нибудь молоденькой красавицей вроде Кристал, мне, возможно, было бы гораздо проще это понять. Возможно. Как бы то ни было, я думала, что наши отношения продлятся вечно. Мы с Полом говорили о браке, и не раз. Хотя так и не решились пожениться. Мы даже обсуждали, как нам создать семью, но Пол никогда не проявлял особого энтузиазма, да и мне все это не казалось таким уж важным.

Были ли мы счастливы вместе? Не знаю. Ладили мы довольно хорошо. Пол был частным водопроводчиком. Он и работал в полную силу, и отдыхать умел. Большинство вечеров он проводил в пабе, а по выходным играл в регби за местную команду. Я посещала классы аэробики, если не могла найти повод прогулять их. Иногда встречалась с Ниной, чтобы выпить или поесть пиццы. В свободное время я смотрела по телевизору мыльные оперы. Мы с Полом не витали в облаках от счастья, но и скандалов у нас не было. Мы даже не ссорились по мелочам, но и не так уж часто занимались любовью. Когда он ушел, моя жизнь осталась в значительной степени такой же, какой и была раньше.

– Мы летали на воздушном шаре над африканскими равнинами, – продолжает миссис Сильвертон. – Я же говорю, если хочется романтики, Масаи-Мара – как раз то, что нужно.

Неужели большинство людей живет в предвкушении романтики? Не думаю, что у меня так было с Полом. Он не принадлежит к такому типу мужчин. А кто принадлежит? Ну, разумеется, кроме мужа миссис Сильвертон, который всегда удивляет ее чем-то необычным. Пол никогда не увлекал меня в поездку экспромтом, скажем, из Парижа в Рим. Чтобы он захотел так поступить, в этих городах должны были проходить какие-нибудь футбольные матчи. Но разве мне не хватало такой спонтанности? По правде говоря, нет. Да и сама я никогда не делала для Пола ничего романтического или спонтанного. Мы были не такой парой.

Когда я любила Пола и мы с ним жили вместе, мне было хорошо и комфортно, но не более того. Иногда я даже задумываюсь о прошлом. Была ли я влюблена? Почему переехала к Полу? Потому что действительно любила его? Или просто потому, что он был единственным мужчиной, который попросил меня переехать к нему, а я взяла да и подумала: а почему бы и нет? Я читала о страсти в сентиментальных романах, но никогда не испытывала ее сама. Я смотрю романтические фильмы, но они не трогают меня. Никогда не было так, чтобы перед лицом любви мое сердце трепетало, колени слабели, аппетит исчезал. Возможно, нам просто продают миф, который уберегает нас от разочарования в мужчинах?

До того, как в моей жизни появился Пол, я встречалась с несколькими славными парнями – мне кажется, не так уж их было и много, – но никто не зажег огня в моем сердце. Я могла бы совершенно счастливо жить без любого из них. И жила. А взять моих друзей, с которыми я работаю в салоне, – кажется, все они тоже не особо счастливы со своими партнерами. Отношения Нины и ее мужа Джерри большую часть времени висят на волоске, и она доходит до того, что не может и шагу ступить без его разрешения. Келли и Фил редко общаются с кем-то еще, поскольку, как мне кажется, он хочет, чтобы она принадлежала только ему одному. Парни Тайрон и Клинтон всегда ссорятся по пустякам, а у Кристал и Стеф нет постоянных партнеров, однако и у той, и у другой жизнь очень сложна. С такими проблемами, как у них, я вообще не могла бы справляться.

Кроме того, я вижу здесь, под моими ножницами, все стороны жизни. Честолюбивые пары; счастливо женатые; несчастливо женатые, неверные супруги; желающие быть неверными супругами; заядлые холостяки; одинокие вопреки своему желанию; все еще ищущие мистера Идеала; только что разведенные; много раз разведенные; те, которые клянутся никогда снова не вступать в брак и потом вступают. Неужели и вправду есть такая штука, как идеальная любовь?

Я вдруг осознаю, что мои мысли уплыли далеко от миссис Сильвертон и ее рассказа о чудесах, которые случились с ней в отпуске. Переключив внимание на нее, я заканчиваю разглаживать отбеливатель на ее прядях и аккуратно обертываю их фольгой.

– Вот через что мы проходим, чтобы выглядеть красивыми.

Оно того стоит, думаю я. Особенно для миссис Сильвертон, поскольку она выглядит как женщина, которую очень любит ее мужчина.

– Возьми. – Она протягивает мне свой айпод. – Посмотри. Здесь всего несколько снимков. Мой муж сделал их больше тысячи! Куда бы мы ни смотрели, везде было что-то захватывающее. И свет был идеальным для фотографирования.

Не желая ее обидеть, я беру айпод и сую в карман. Устанавливаю таймер на полчаса и ухожу в комнату персонала. Честно говоря, я заслужила отдых. Сегодня безумно загруженный день. Но жаловаться не приходится, поскольку последние шесть месяцев дела шли вяло, – экономический спад и все такое. Келли даже однажды подумала, что надо бы временно уволить одну или двух из нас или даже избавиться от двух молодых сотрудниц. Теперь же, когда количество клиентов у нашего порога внезапно увеличилось, мы все остаемся.

В комнате персонала я хочу всего лишь несколько минут тишины и покоя. Но там громко плачет Кристал. Нина обнимает ее и тихо утешает.

Нина насмешливо смотрит на меня через голову Кристал и говорит:

– Она встретила его только в субботу. Они провели вместе ночь. Она думала, что он Тот Самый Единственный.

Кажется, именно так и должны поступать современные женщины?

– Я не могу вспомнить, как его зовут, – всхлипывает она.

Я пожимаю плечами, обращаясь к Нине, и в ответ она тоже пожимает плечами. Я не осмеливаюсь указывать на то, что в наше время мы называли это «приключением на одну ночь», и если ты была достаточно глупа, чтобы это сделать, то знала, что никогда больше не услышишь о парне.

Можно и так сказать, думаю я, даже если «наше время» не кажется мне таким уж далеким. Если меня спросят, я отвечу, что все меняется слишком быстро. Как я жила бы теперь? Я переспала с Полом через несколько месяцев после того, как мы начали встречаться, и с его стороны не было никакого давления. Что бы я сделала, если бы кто-то, кого я не знаю, захотел бы уложить меня в постель на первом же свидании? Одна лишь мысль об этом заставляет меня вздрогнуть.

– Я должна посмотреть их, – говорю я, показывая Нине айпод. – Фотографии из последней поездки миссис Сильвертон.

– Везучая же стерва, – делает вывод Нина. – Кем она себя считает? Чертовой Джудит Чалмерс[10]?

– Кто? – хочет узнать Кристал и подавляет рыдание.

Я просматриваю фотографии миссис Сильвертон. Ошеломляющие пейзажи с огромными синими, без единого облака, небесами заполняют маленький экран, и у меня перехватывает дыхание. Не думаю, что я когда-либо видела такие яркие цвета. Двигая пальцем, я впитываю красоту озер, розовых от крыльев сотен фламинго; сумасшедшее великолепие черно-белых зебр; проникновенную печаль львиных глаз; покой равнин, простирающихся, насколько хватает глаз; живописные редкие деревья. Дикая природа выглядит такой близкой, что можно, кажется, протянуть руку и прикоснуться к ней.

– Дай посмотреть, – просит Кристал, шмыгая носом.

Но на ее лице не видно интереса. Возможно, ей не хватает дискотеки.

– В Кении, – отвечаю я. – В Африке. Миссис Сильвертон совсем недавно была там на сафари.

– Всегда мечтала там побывать, – произносит Нина, – но Джерри говорит, что ему будет там скучно.

По моему скромному мнению, Нина слишком поддается тому, что Джерри хочет и чего не хочет. Я жадно просматриваю остальные снимки. Не думаю, что мне было бы там скучно. Кажется, я никогда не видела ничего столь прекрасного.

– Миссис Сильвертон испеклась, – объявляю я и иду снимать с нее фольгу.

Глава 3

– Приходи к нам на ужин, – приглашает Нина. – Сегодня утром перед работой я приготовила спагетти по-болонски. Их надо будет просто разогреть, на всех хватит. Еще мы можем открыть бутылочку недорогого портвейна.

– Да все со мной хорошо, – уверяю я. – Просто хочется пойти домой и полежать.

Весь день я провела на ногах, и теперь они гудят. А я-то все еще пытаюсь отсрочить тот день, когда поддерживающие колготки начнут казаться необходимыми!

– Но ты не должна проводить так много времени одна, – настаивает Нина.

– У меня запланирован безумный вечер. Я проведу его перед телевизором.

Правда в том, что я не в восторге от Нининого мужа и стараюсь проводить в его обществе как можно меньше времени. Иногда и сама Нина от него не в восторге.

Если я хочу повидаться с ней не на работе, то стараюсь удостовериться, что мы будем только вдвоем. Если Джерри где-то рядом, то Нина не может вставить ни слова, а он лучше всех в мире умеет игнорировать точку зрения другого человека. Он так же неприятен мне, как тяжелая работа в моем расписании. Впрочем, я ничего не говорю ей об этом, да и какая подруга сказала бы? Я просто изо всех сил стараюсь поддерживать Нину, особенно когда ситуация становится тяжелой.

Они вместе с того времени, когда были еще подростками, а женаты уже около пятнадцати лет. У них нет детей – само собой разумеется, так решил Джерри. Нине очень понравилось бы быть мамой. Вместо этого у них две собаки неопределенной породы, Ромашка и Кнопка, свет ее очей.

Откровенно говоря, я не знаю, что она видит в Джерри теперь. Он всегда был громогласным и самоуверенным и с годами не стал лучше. Что такое происходит с мужчинами после сорока, что превращает их в брюзгливых старых мерзавцев? Когда он был подростком, должна сказать, он среди наших ровесников был вполне симпатичным красавчиком. Когда Нина привлекла его взгляд, она была молодой особой, которой многие завидовали. Теперь у того же самого Джерри, – хотя он и остался красивым мужчиной, который по желанию может включить свое очарование, будто открыть кран, – в отношении Нины все чаще проявляется характер злющей осы в плохом настроении. Их брак, определенно, не такой, о каком можно мечтать. Джерри, кажется, отдает как раз столько, чтобы удержать Нину при себе. Но ведь это же не то, что должно быть? Однако, честно говоря, и мы с Полом едва ли были, как Ричард Бертон и Элизабет Тейлор, поэтому не мне судить. Ради нашей дружбы я никогда не говорила Нине о своих опасениях и изо всех сил стараюсь терпеть Джерри, хотя уже давно отказалась от мысли когда-либо почувствовать к нему симпатию.

– Я решила заставить его свести тебя с кем-нибудь, – предупреждает Нина. – Так дальше продолжаться не может.

– Пожалуйста, не надо, – умоляю я, зная, какой становится Нина, когда что-то вобьет себе в голову.

У Джерри есть еще одна особенность – он постоянно водит Нину за нос. Дважды она ловила его на интрижках с другими женщинами и оба раза принимала его обратно. На ее месте я бы давно перестала ему доверять и бросила его. Честно говоря, я не уверена, что и Нина все еще верит ему. Почему она вообще держится за него – тайна за семью печатями. Моя подруга говорит, что не хочет разрушать брак, но я не думаю, что брак разрушает именно она.

– Да все хорошо. На самом деле хорошо, – уверяю я ее. – Мне просто нужен тихий, спокойный вечер.

– У тебя слишком много спокойных вечеров, леди. – Всем своим видом она выражает неодобрение, но дает мне собрать сумочку и отправиться домой.

– Да, если не выиграю в лотерею, – бормочет она. – Тогда завтра я буду уже где-нибудь далеко.

Забавно, но это единственный способ, которым, как мне представляется, и я сама могла бы выбраться отсюда!

Поездка домой занимает около пятнадцати минут. Когда мы с Полом разбежались, я купила себе маленький коттедж, который называется – вы не будете удивлены? – «Маленький Коттедж». Он расположен в одной из деревень на полпути между Бакингемом и растущим мегаполисом Милтон-Кинсом[11].

Когда я говорю «маленький», то имею в виду маленький. Зато мой. Целиком. Пока мы с Полом были вместе, мы снимали меблированную квартиру, поэтому расставание оказалось довольно безболезненным. Не надо было ни продавать дом, ни делить имущество, что могло бы привести к скандалам. Но, внезапно оказавшись самостоятельной, я захотела ощутить устойчивость, пустить корни, так сказать.

Мы всегда жили в городе, но я решила, что хочу чего-то другого, поближе к природе. После долгих поисков я выбрала деревню Нэшли, показавшуюся мне идеальной. Через месяц на продажу был выставлен «Маленький Коттедж». Чтобы купить его, потребовалась чертова уйма денег. Все мои скудные сбережения ушли на депозит, и теперь у меня гигантская ипотека, расплатиться по которой должна я сама. Правда, из-за очень маленького размера содержание дома обходится дешево. Относительно, конечно. Всегда кажется, что счетов больше, чем денег на их оплату.

Мое сердце сжимается каждый раз, когда я поворачиваю в переулок и вижу свой милый дом или когда в такой, как сегодня, холодный октябрьский вечер лучи моих фар освещают его. Деревня тоже крошечная. В ней есть причудливый паб, зал для частых деревенских собраний, магазин с почтовым отделением, которое все время находится под угрозой закрытия. В маленьком пруду живут очень красивые утки. И, в общем-то, мало чего еще. Элегантные домики с соломенными крышами свободно расположены вокруг лужаек, а на окраине есть большие дома. Один из них – дом приходского священника – стоит рядом со средневековой церковью, другой – очень величественный помещичий дом.

Многие из живущих здесь родились и выросли в этой деревне, а остальные – приезжие, как и я. Некоторые – типичные городские жители, которые каждый день ездят в Лондон. Мы нечасто видим их здесь, особенно зимой.

Я паркуюсь возле «Маленького Коттеджа» и с облегчением вздыхаю. Вот я и дома. У меня есть кот по имени Арчибальд Агрессивный, и больше мне не о ком беспокоиться.

Мой коттедж крайний слева в ряду из трех домов, построенных почти вплотную. Парадная дверь открывается в миниатюрную гостиную с низкими потолочными балками. Оригинально. Во мне всего сто шестьдесят сантиметров, и все же постоянно приходится нагибать голову. Во всем доме нет ничего прямого – ни стен, ни пола, ни дверей, ни потолка. Камин с великолепным очагом для дров занимает большую часть одной из стен. Диван, удобное кресло и телевизор втиснуты в оставшееся пространство. Есть отдельная столовая, тоже маленькая, которую в 70-х добавили как пристройку. Банкет здесь устроить я не смогу, но, по крайней мере, в ней можно стоять выпрямившись. Кухня немного больше и выше, и в ней поместился небольшой стол. Есть маленькая кладовка. Раньше она была дворовым туалетом, но кто-то из прежних хозяев присоединил его к дому, сделав проход в стене. Теперь здесь стоят стиральная машина и сушилка. Это помещение служит еще чем-то вроде рабочего кабинета. Наверху есть одна спальня и ванная. Вот и все. Но этого вполне хватает для моих нужд, и я обожаю жить здесь.

Открываю дверь, и Арчи обвивается вокруг моих ног, жалобно мяукая. Но не давайте этой симпатичной мордашке одурачить вас. Мой кот запросто отхватит вам руку. Редко кому удалось войти в эту дверь, не оставив части своей плоти Арчибальду. Больше всего он любит затаиться в засаде на самом верху кухонного шкафа, а потом внезапно прыгнуть на плечо ничего не подозревающего гостя и погрузить зубы ему в шею. Я думаю, в прежней жизни он был вампиром или сейчас обучается, чтобы стать им в следующей.

Когда я впервые увидела его, он был бродячим котом. Возможно, когда-то он был чьим-то избалованным любимцем, но потом, по собственному выбору или по необходимости, стал вести самостоятельную жизнь в полях позади моего коттеджа. А может быть, он слишком часто погружал клыки в нежную человеческую кожу и был за это изгнан. Вскоре я привыкла, что он бродит по моему маленькому садику, ловко и незаметно уменьшая воробьиное население. Когда же я начала ставить ему еду в попытке исключить птиц из его меню, он начал осторожно приближаться к задней двери моего дома. Через несколько месяцев он достаточно расхрабрился, чтобы войти в дом. Теперь он живет здесь и по ночам счастливо сворачивается клубочком на моей кровати. Однако на моей входной двери висит табличка «Берегись кота!», и это вовсе не шутка. При виде незнакомцев он начинает шипеть и безумно плеваться.

– Ну что, котя? – Я наклоняюсь погладить его. – Скучно одному сидеть целый день дома?

Могу поспорить, что за весь день он едва ли отошел на шаг от батареи отопления, рядом с которой теперь стоит его корзинка.

Прежде чем подумать, что бы такое съесть на ужин, я должна удовлетворить потребности Арчи. Я довольно быстро поняла, что малейшая задержка при открывании консервной банки приводит к серьезным рваным ранам на голени. Иногда я задаюсь вопросом, так ли уж безоговорочно он благодарен мне за мою бескорыстную любовь и гостеприимство?

Из морозилки я достаю макароны с сыром и кладу их в микроволновку. Символически отдавая должное здоровому питанию, быстренько готовлю салат. Хотя сейчас будний вечер, наливаю бокал красного вина. Сегодня я была до смешного занята в салоне и думаю, что заслужила угощение.

После того, как я поела, Арчи забирается мне на колени, и мы устраиваемся поудобнее, чтобы посмотреть по телевизору что-нибудь захватывающее, но в дверь стучат. Я сразу же понимаю, кто это. Мой сосед придумал особый стук, и мне не надо всматриваться в глазок, чтобы увидеть, кто пришел.

Я открываю дверь, и, конечно же, на крыльце стоит Майк. Несчастный Майк, как зовет его Нина. Но он не несчастный, он грустный. Думаю, это совсем разные вещи.

Он так и делает, мгновенно заполняя собой гостиную.

Майк Перри живет в соседнем доме. Не в том, который примыкает к моему, а в коттедже немного большего размера, отдельно стоящем слева. Шесть месяцев назад его жена просто взяла и ушла от него. Ни причин, ни объяснений, ни намеков. Он думал, что они были совершенно счастливы. Очевидно, она так не думала. Однажды вечером он пришел домой с работы и обнаружил, что их чемоданы исчезли, а вместе с ними исчезла вся одежда Тани и содержимое их общего банковского счета. Пять лет брака коту под хвост. Вот так, запросто. Из прощального письма на кофейном столике он узнал, что она никогда по-настоящему не любила его и уезжает, «чтобы найти себя». Надеюсь, Таня когда-нибудь поймет, какая она эгоистичная корова. По моему мнению, он один из милейших мужчин, которых можно надеяться встретить. Он был великолепен, когда я переехала сюда совершенно одна, и выручал меня, когда возникали небольшие проблемы. Чинил текущие краны, смазывал скрипящие двери, переносил тяжелые предметы и делал все то, что мужчины делают лучше женщин. Поскольку Таня ушла, я старалась отвечать ему добром, подставляя плечо, чтобы он мог поплакаться в него.

– Ты говорила, что пострижешь меня, – напоминает Майк.

Телевизор подождет. Арчи с негодованием смотрит на Майка, поскольку кошачий отдых уже нарушен, и в плохом настроении скрывается в спальне.

– А похоже, что я занята? – упрекаю я. – Мне просто нужна пара минут, чтоб собрать инструменты.

Вы же должны выручать друга, который в вас нуждается, верно? Для чего же еще нужны друзья?

Глава 4

– Ты обедал? – спрашиваю я, когда мы оказываемся в кухне.

– Ты не можешь вечно жить на сэндвичах, Майк Перри. – Я притворно хмурюсь. – Ты зачахнешь. Когда-нибудь тебе придется рискнуть и вернуться к готовке. – И это, заметьте, говорит женщина, которая сама ест готовый ужин!

– Я уже открыла свою, – отвечаю я, показывая ему полупустой бокал.

– Празднуешь? – Он встревожен. – Неужели я пропустил твой день рождения или что-то еще?

– Нет. – Я вздыхаю. – Просто радуюсь, что прожила день.

– А у меня есть кое-что хорошее, – заявляет он, ставя бутылку на стол и радостно хлопая в ладоши. – Налей мне бокал, пока я буду мыть голову, потом все расскажу.

И вот Майк проходит мимо двери в спальню, где вполне может лежать в засаде враждебно настроенный Арчибальд, чтобы наброситься на гостя на лестничной площадке, и быстро моет голову у меня в ванной. Потом возвращается и садится на стул, который я уже перетащила на середину кухни под лампу. Я набрасываю чистое полотенце вокруг его шеи. Он неплохо выглядит, этот Майк. Поджарый, высокий, с живым мальчишеским обаянием. У него открытое и доброе лицо. Густым каштановым волосам давно нужна стрижка.

Ощущая угрызения совести из-за того, что не постригла его раньше, беру ножницы.

– Надо же, я и не представляла, как ты зарос. Когда же я в последний раз стригла тебя?

– Был очень занят, – объясняет сосед. – Большая реорганизация на работе. К счастью, я пережил ее. На самом деле, – он приподнимает бокал, – меня повысили.

– Это значит, что теперь я могу работать дома. Мне все-таки придется ездить, но немного и только по Южному району. А если я не в поездке, то мой офис – здесь.

– Я буду проводить здесь гораздо больше времени.

До сих пор Майк каждый день совершал жуткие поездки в Оксфорд или еще куда-нибудь. Он отправлялся безбожно рано и редко возвращался домой раньше девяти вечера. Возможно, это и было одной из причин того, что Ужасная Таня собрала манатки и слиняла. Этого уже никогда не узнаешь. Трудно поддерживать прекрасные отношения, когда один из вас постоянно отсутствует, пусть и не по своей вине. Хотя, честно говоря, она всегда была слишком гламурной для Майка. Мне было легче представить ее в пентхаусе с видом на Темзу, под ручку с инвестиционным банкиром.

– Великолепно. Кажется, и вправду все складывается прекрасно.

Я знаю, что он все еще каждый день скучает по Тане, но теперь, возможно, начнет двигаться дальше.

– Думаю, что мог бы даже рискнуть и начать ходить на свидания, раз у меня будет немного больше свободного времени.

– Ты не знаешь свободных дам, которые не прочь принять мужчину с раненым сердцем?

– Уверена, ты мог бы прийти к нам в салон и выбрать незамужнюю девушку, но это было бы похоже на то, что тебя бросили на съедение львам. Не могу так поступить с тобой.

– Да, это не то, что мне надо. Отчасти в этом и проблема. Современные женщины приводят меня в ужас. – Он качает головой и притворно вздрагивает. – Вероятно, было бы лучше, если бы это была моя знакомая. Мой друг, например.

– А ты не думала о том, чтобы опять войти в эту реку?

– Я? – Мне смешно, и я хихикаю. – Вряд ли. Я и так счастлива. Отношения кажутся теперь такими сложными, и мне они вовсе не нужны.

Я думаю о Нине и Джерри и утверждаюсь в мысли, что такие отношения уж точно не для меня. Но в салоне работают и другие девушки. Их личная жизнь запутана, как в мыльной опере, которая может тянуться годами. Я часто думаю, не возник ли шаблон современных отношений из слишком долгого просмотра сериалов «Жители Ист-Энда» и «Холлиокс». Бедная Кристал, которая каждые выходные спит с новым парнем, влюбляясь в него по уши, представляет собой лишь верхушку айсберга. Есть еще Стеф, список женатых любовников которой длиннее моей руки. А еще – два милых гомика, Тайрон и Клинтон, но в каждом из них живет зеленоглазое чудовище ревности, и их отношения лучше всего описать словом «взрывные», поскольку у обоих блуждающий взгляд и, вполне возможно, блудливые руки. И даже не начинайте говорить мне о той жизни, которую ведут некоторые мои клиентки! Поверьте, однажды я напишу об этом книгу. Все эти драмы, все эти страдания – не для меня. Я совершенно счастлива сама по себе.

– Мое время целиком уходит на то, чтобы делать счастливым Арчи, – продолжаю я.

– Пожалуй, мы будем стареть вместе, оставаясь одинокими, – предполагает Майк.

– Возможно, – соглашаюсь я. – Вот, смотри. – Я держу перед ним зеркало. – Достаточно коротко?

Глава 5

– Мне неинтересно, – уверяю я Нину. – Я же говорила.

– Он хорош собой, – вкрадчиво продолжает она, очищая банан, одну из двадцати порций фруктов в день, заменивших ее двадцать ежедневных сигарет. – Это же будет всего лишь одно крохотное свиданьице.

Я раздраженно вздыхаю. Нина, вопреки моему желанию, вынудила своего обманщика-мужа устроить мне свидание вслепую.

На самом деле я хочу спросить «Он хоть немного похож на Джерри?». Потому что если «да», то лучше мне бежать далеко и быстро. Я вполне проживу без тирана в моей жизни, даже если он и очарователен. Нет уж, спасибо.

– Точно не помню. Должно быть, на одной из вечеринок в офисе.

– Значит, он не произвел на тебя впечатления?

– Он женат? – В наш разговор влезает Стеф. Сегодня она в салоне. У нее неполный рабочий день, что дает ей возможность обслуживать клиентов на дому, сразу получая наличные.

– Ты должна встречаться только с женатыми, как я, – предлагает она. – Никакой мороки. Встречаешься с ними, когда захочешь, потом легко их бросаешь. Никаких привязанностей. Все, что тебе надо делать, это звонить им, когда захочется. Секс без обязательств – это именно то, что надо.

Кажется, ничего более депрессивного я никогда не слышала.

– О чем это ты? – Стеф действительно не понимает меня.

– Ради бога, Дженни. Это всего лишь свидание. Стакан вина, ужин, немного дружеской болтовни. Ничего больше. Я не прошу тебя отдать ему почку, – говорит Нина.

– А если он начнет приставать? – спрашиваю я.

– Не думаю, что с восьмидесятых годов прошлого века кто-нибудь использует слово «приставать».

– А я бы ему позволила, – опять вмешивается Стеф.

– Я не сомневаюсь, что ты бы позволила, – насмешливо говорит Нина, – но я прошу не тебя. Это свидание для Дженни.

– Скажи «да», Дженни, и Джерри все устроит за пять минут. Чем это навредит тебе? Ты не можешь потратить всю жизнь на то, чтобы тусоваться с Несчастным Майком, – советует подруга.

– Он грустный, – говорим мы вместе, как делали это много раз. Это смешит меня.

– Он не несчастный, – повторяю я. – Он очень любезный.

– Это самое худшее, что ты можешь сказать о парне. «Он очень любезный», – передразнивает меня Нина.

Слава небесам. Я оставляю Нину с ее фруктовым безумством, импровизированным бюро знакомств и презрительными отзывами о моем соседе и устремляюсь из комнаты персонала в поисках спокойствия с миссис Вайн, ее стрижкой и укладкой волос феном.

– Совсем сбилась с ног, дорогая. Рада прийти сюда, чтобы посидеть.

И я велю Кристал помыть голову миссис Вайн, а затем подхожу к ней с ножницами в руке.

– Как твои дела, Дженни? – спрашивает она. – Есть мужчина на горизонте?

В профессии парикмахера есть одна неприятная сторона – клиенты рассказывают тебе все, даже такое, во что невозможно поверить. Но еще хуже, что ты чувствуешь себя обязанной открыться им в ответ. Все мои клиентки знают о моем разрыве с Полом, и вот опять у меня в сердце «День открытых дверей».

Я размышляю о попытке Нины пристроить меня. Возможно, пойти на свидание – не так уж и плохо. Хотя бы пойму, могу ли я еще делать это. Да и мои клиентки будут счастливы узнать, что я пытаюсь найти парня, и не станут так беспокоиться обо мне.

Вчера вечером мы с Несчастным Майком после того, как я его постригла, смотрели фильм и не заметили, как прикончили бутылку вина – так были поглощены «Превосходством Борна», и уже не в первый раз. Мэтт Дэймон, кажется, единственный, кто заставляет мой пульс биться быстрее. Просмотр фильмов стал вроде как нашей с Майком привычкой. Два или три раза в неделю мы смотрим что-нибудь вместе. Составляем друг другу компанию, не испытывая ни особых чувств друг к другу, ни напряжения. Разве что-то не так? Просто поддерживаем друг друга. Как приятели.

– А ты не хочешь подумать о свиданиях через Интернет? – говорит моя клиентка. – Это очень популярно в наши дни.

Не могу придумать ничего хуже. Это все равно, что купить онлайн незнакомца, одного из многих, о которых я и не слышала.

– Могла бы устроить себе небольшое развлечение.

Ну, вот почему все думают, что мне нужны «развлечения»? Неужели я выгляжу столь печальной? Глядишь, скоро не только Майка будут называть несчастным.

Я начинаю расчесывать волосы миссис Вайн и останавливаюсь.

– Можете секунду подождать? – спрашиваю я ее. – Я сейчас вернусь.

Войдя в комнату персонала, останавливаюсь перед Ниной.

– Сделай это, – говорю я. – Устрой мне свидание.

– Всерьез. Возможно, оно помешает всем вам преследовать меня. Завтра же вечером, – велю я ей. – Пока я не передумала.

Нина так ошеломлена, что опускает гроздь винограда и начинает копаться в сумочке.

– Хорошо, – говорю я и возвращаюсь к миссис Вайн.

– Да, прекрасно, – отвечаю я, расчесывая ей волосы. – Завтра вечером у меня свидание.

Глядя в зеркало, не могу понять, кто выглядит более потрясенной – она или я.

Глава 6

Четыре платья на кровати и одно на мне. Скромное черное платье чуть выше колен, с вырезом, но не слишком низким.

Арчибальд открывает один глаз и лениво оценивает меня.

– Грустная женщина, у которой есть только кот, собирается на жаркое свидание. – Я оглядываю свое отражение в зеркале. Кто бы мне подсказал, как к восьми часам скинуть несколько фунтов? – Я хорошо выгляжу?

Кот зевает. Надеюсь, моя внешность не вызовет такой же реакции у того, с кем я встречаюсь.

– Не хочу посылать неправильные сигналы, – делюсь я со своим четвероногим другом. – Если я слишком подчеркну свою сексуальность, он подумает, что я очень доступна. Если же пойду в джинсах и топе, он решит, что мне лень сделать усилие.

Арчибальд вытягивается, выпускает когти и погружает их в пуховое одеяло. Если когда-нибудь я приведу сюда мужчину, мне придется сначала раздобыть новые постельные принадлежности, так как этот комплект постепенно превращается в лохмотья из-за того внимания, какое ему уделяет Арчи.

– Ну, помоги же мне, – умоляю я. – Мне нужен совет.

И тут раздается знакомый стук Майка. Я спешу вниз, чтобы открыть дверь, помня, что часы тикают, а я должна быть в модном винном баре в Милтон-Кинсе меньше чем через полчаса.

– Ух ты! – только и может сказать мой сосед, когда я распахиваю дверь. – Ты выглядишь потрясающе.

Я стою и вспотевшими ладонями разглаживаю платье.

– Черт возьми, да. – Он теребит недавно подстриженные волосы и хмурится. – Особый случай?

– Страстное свидание, – отвечаю я, неуверенно вздыхая.

Сосед изумлен так, будто узнал, что Папа Римский собрался в стриптиз-клуб с танцами у шеста.

– Без понятия, – признаюсь я. – По причинам, известным только мне, я позволила своей чокнутой подруге устроить мне свидание вслепую.

– Нет. – Я смотрю на часы. – Не хотела бы разочаровать тебя, но я опаздываю, а это плохое начало.

– Да, – соглашается Майк, все еще недоумевая. – Это так.

– Ты уверен, что я выгляжу нормально? Я спрашивала Арчи, но от него никакого толку.

– Если хочешь сказать, что ты потрясающая красавица, в которую может влюбиться любой мужчина, то это платье работает.

– Спасибо, – отвечаю я, и мне становится неловко. Я и комплименты – несовместимые вещи. Когда просто говорят: «Хорошо выглядишь», я довольна. – Мне уже пора. А ты чего хотел?

– Да ничего, – говорит он, пожимая плечами. – Просто нечем заняться. Вот и подумал, что мы могли бы посмотреть еще один фильм. У меня есть «Молодая Виктория» на DVD.

Майк знает, как я обожаю исторические фильмы. Теперь я разрываюсь. Я бы предпочла остаться дома и провести с Майком спокойный вечер за фильмом, а не подвергать себя пытке. Честно говоря, сейчас я скорее дала бы вырвать себе ногти, чем пошла бы на это свидание. Я уже начинаю думать, не набрать ли мне номер мобильного телефона, который получила вместе с именем Льюис Моран, чтобы отмотаться от свидания. Но потом я решаю, что это грубо, а меня воспитали вежливой и приятной. Как бы мне этого ни хотелось, я не могу оставить Льюиса с носом. Я бы возненавидела того, кто так поступил бы со мной.

– Завтра, – говорю я, чтобы успокоить Майка. – Давай отложим это на завтра.

– Я могу приготовить ужин, – нерешительно предлагает мой друг.

– Нет, не беспокойся. Я поем там и вернусь поздно. Часам к девяти.

– Ну, да. Ведь это же свидание, – говорит он, и мы оба неловко смеемся.

Тут он замечает, как я ерзаю. Мне еще надо подобрать украшения, а времени уже почти нет.

– Я пойду, – говорит Майк. – Оставляю тебя со всем этим. Повеселись.

– Да, – отвечает сосед, поворачивается и идет домой. Первый раз за много месяцев он выглядит действительно несчастным, и мое сердце стремится к нему. Какое ужасное совпадение, что я отправляюсь на свидание так не вовремя. – Удачи тебе.

Я думаю, она мне понадобится. Ведь это мое первое свидание с мужчиной за очень долгое время, больше чем за девять лет.

Глава 7

Когда я, наконец, приезжаю в «Бла-бла бар», там уже полно народу. Почему-то я боюсь войти и замираю у двери, а ведь мне тридцать пять! Это же просто смешно, говорю я себе. В наши дни женщины в одиночку пересекают Атлантику, прыгают с парашютом с небоскребов, занимаются свободным скалолазанием, управляют целыми странами. Войти без провожатого в бар не так уж и трудно.

Я беру себя в руки и вхожу. Моя храбрость лишь чуть вздрагивает, когда я обнаруживаю, что всем остальным в этом баре нет и двадцати пяти. Куда ходят женщины моего возраста, чтобы общаться, если хотят чего-то изощренного? Я бы не возражала против того, чтобы приехать сюда с кучей девушек из салона, ведь для них здесь просто идеальное место. Но самой прийти сюда на свидание? Мне интересно, кто выбрал этот бар? Льюис Моран? Или Джерри со своим представлением о том, как надо весело проводить время? Это важно для меня.

Бар оформлен явно в стиле ретро, а пурпурные и оранжевые тона образуют психоделические узоры. Звучит музыка шестидесятых, причем очень громко. Танцовщицы гоу-гоу в сапогах до колен и серебристых цельнокройных платьях-рубашках плавно вращают бедрами в свисающих с потолка клетках, чуть выше наших голов. Не желая того, я вижу их трусики, такие же серебристые, как и платья.

Оглядывая бар, не нахожу никого, похожего на Льюиса. Нина сказала, что он высокий, темноволосый и красивый. Это может относиться примерно к дюжине находящихся здесь мужчин. К сожалению, большинство из них так молоды, что годятся мне в сыновья. Я же надеюсь увидеть кого-то достаточно взрослого, кто бы мог составить мне пару на этом свидании.

Заняв пустующее место у барной стойки, я, в конце концов, достаточно долго удерживаю взгляд бармена, чтобы заказать выпивку. В «Бла-бла баре» есть блистательный список коктейлей, который я успела тщательно изучить, но поскольку я за рулем, то заказываю диетическую кока-колу.

Задумчиво сидя на табурете, потягиваю кока-колу и стараюсь не выглядеть столь же грустной и одинокой, какой я себя чувствую.

Проходит десять минут. Я почти допила свой напиток. На один стакан не уходит много времени, когда вам больше не на чем сконцентрироваться. Меня кто-то толкает. Я сижу, не желая ничего заказывать, поскольку в прошлый раз на это потребовалось чересчур много времени.

Проходит еще десять минут. Интересно, Льюис появится в конце концов или нет? Набираю номер, но ответа нет. И теперь я не знаю, как себя вести. Даже не знаю, как полагается сидеть. Должна ли я положить ногу на ногу, или следует просто держать их вместе? И с руками у меня не лучше. Если я скрещу их, будет ли это выглядеть, будто я защищаюсь, будто я неприступна? Но, с другой стороны, я же не хочу, чтобы ко мне приближался кто-то кроме того, кого я жду. Надеть это платье оказалось плохой идеей. Я выгляжу старомодной и непривлекательной среди оравы молодых людей, одетых в модные туники и леггинсы.

Прошло полчаса, и я более чем уверена, что меня продинамили. Это мое первое свидание за много лет, для которого я собрала всю свою храбрость, а у этого ублюдка даже не хватило вежливости показаться. Последний раз со мной так обошлись, когда мне было пятнадцать, и, поверьте, сейчас мне не легче, чем тогда. Слезы жгут глаза, но я не позволю себе плакать. Ни один мужчина не доведет меня до такого, тем более тот, кого я даже не знаю. Ну, погоди у меня! Все расскажу Нине. Возможно, она перестанет принуждать меня к еще одному свиданию вслепую.

Взяв сумочку, направляюсь к двери. Я буду дома задолго до девяти. Может быть, Майк еще не ляжет спать, мы посмотрим фильм и посмеемся над моим приключением. А потом я смогу выпить несколько бокалов лечебного виноградного сока и больше об этом не думать.

Проталкиваясь через толпу, я оказываюсь почти у двери, когда чувствую, как чья-то рука ловит мою и разворачивает меня.

– Привет! – Передо мной стоит низенький лысеющий мужчина. Я понятия не имею, кто это. Он наклоняется ближе и кричит: – Ты – Джемма?

– О, конечно. Это я и хотел сказать, – говорит он. – Я – Льюис. – Он льстиво улыбается мне. – У тебя со мной свидание сегодня вечером.

– Я уже иду домой, – говорю я. Он немного смущается. – Я ждала полчаса.

– Застрял в Интернете, – поясняет он. – Знаешь, как бывает?

Вообще-то нет, не знаю, думаю я. Но это все, что я получаю от него вместо извинений. Совершенно ясно, что Льюис Моран не прошел через такие же муки подготовки к свиданию, каким подвергла себя я.

Конечно, внешний вид – это не все, но относительно этого человека я имею полное право жаловаться на нарушение Закона об описании товара. И я начинаю размышлять – как бы сказать ему, что я все еще собираюсь домой, поскольку он совсем не соответствует тому образу, который я создала в своем воображении, когда Нина описывала его. В этот момент он сильнее сжимает мою руку и тянет меня назад, к барной стойке.

– Водка-тоник, – говорит он бармену и в ожидании заказа набирает сообщение на своем телефоне. Я стою рядом, как ненужная вещь. – Сделайте две. – Он кивает в мою сторону. – Тебе тоже?

Почему случается так, что слова вырываются изо рта прежде, чем мозгам хватает времени их обдумать? Мне следовало бы сказать: «Нет, спасибо!», развернуться на каблуках, сохраняя достоинство, и немедленно отправиться домой, но я парализована ужасом происходящего.

– Не хочешь дать мне напоить тебя и воспользоваться этим? – оглушительно хохочет Льюис.

– Нет, – отвечаю я. – У меня на уме совсем другое.

– Твиттер, – говорит он. – Чертовски классная забава. Столько людей там встречаешь. – Его внимание наконец-то обращается на меня. – Ну, так откуда ты знаешь старину Джерри?

– Сделаешь мне прическу здесь? – Он опускает глаза себе на брюки, потом смотрит на меня и опять ржет.

– Послушайте, – говорю я. – Я уже давно не была на свидании…

– Не по своей воле, – поясняю я. – Но здесь мне не место.

Я смотрю на молодежь в баре, на танцовщиц, на мебель в стиле ретро, которую я слишком хорошо помню – такая была в доме моих родителей.

– Сейчас допьем и двинем куда-нибудь. – Он проглатывает водку и толкает меня под локоть, из-за чего я чуть не проливаю кока-колу на платье, которое уже почти ненавижу. – Ну, пошли. – Мой спутник направляется к двери и громко рыгает, даже не пытаясь сдержаться. – Мы можем поехать в отель «Джармен», и, если ты передумаешь насчет того, чтобы я воспользовался тобой, оттуда недалеко до моей квартиры.

Глава 8

Мы проходим несколько сот метров до отеля, но, хоть место и другое, вечер не стал лучше. Атмосфера здесь мягче, но мне от этого не легче. Чувствую, как мое кровяное давление растет с каждой минутой.

– Я собирался раздобыть для тебя розы и все такое, – сообщает мне Льюис, когда мы располагаемся в уединенном отсеке на обитом кожей диване, – но мы оба достаточно взрослые, чтобы быть благоразумными. Так ведь? У тебя нет лишнего времени, чтобы тратить его впустую на все это романтическое дерьмо, в твоем-то возрасте. Каждая женщина старше тридцати следит за своим весом, поэтому шоколадок ни-ни. Столько калорий, а? Официант! – кричит он.

Мне очень трудно удержать челюсть, чтобы она не отпала. К нам подходит молодой человек.

– Двойную водку с тоником – мне. Кока-колу – ей.

Льюис удивленно поднимает брови. Молодой бармен делает то же самое, будто озадачен моим выбором, но, надеюсь, не выбором напитка.

Мой партнер – а я использую этот термин в широком смысле – опять набирает какой-то текст, пока говорит:

– Ты можешь впустую потратить много времени на вино, ужины, всю эту ерунду только чтобы убедиться, что вы не совместимы, и ты опять в пролете. Понимаешь, что я имею в виду?

Не совсем. Но мой вклад в беседу, кажется, вообще не имеет значения.

– Я встречался с каждой Темми, Дебби и Харриет, – говорит он, и ясно, что это одна из его любимых шуток. – Это теперь так легко. Выбирать их в интернете. Ты не пробовала?

И он опять не замечает, что ответа на его вопрос не последовало.

– Там полно странных личностей. – Льюис корчит страшную рожу.

– Вегетарианцы. Любители групповухи. Сексуально озабоченные. Готы. Я встречался со всякими. Не так уж много «нормальных»… – он изображает пальцами кавычки – …женщин в старой доброй сети.

Официант возвращается с напитками и смотрит на меня с жалостью. Одними губами я говорю ему: «Убейте меня!». Он усмехается в ответ, но не предпринимает никаких попыток гуманным способом избавить меня от мучений и возвращается за барную стойку.

– Я не прошу многого, – продолжает звучать голос Льюиса. – Я покладистый. Так все говорят. Я жизнь и душа любой вечеринки. Я всего лишь хочу такую женщину, у которой собственные зубы и волосы. И огромные буфера. – Опять много смеха, пока он изображает огромные груди на потеху остальным посетителям. – Такую, которой нравится футбол, пусть она и не болеет за «Арсенал». Мне понравится женщина, которая не станет возражать против того, чтобы оплатить свою долю счета.

Он смотрит на свой быстро пустеющий стакан. Мне кажется, он намекает, чтобы я платила за себя сама.

– Итак, что рассказать о себе? У меня успешный бизнес, – продолжает он и снова смеется. – А вот в любви не очень везет.

– Я занимаюсь информационными технологиями.

Он улыбается так самодовольно, будто ждет, что сейчас последует шквал аплодисментов. Неужели он думает, что его работа некоторым образом эквивалентна работе контрразведчика в ЦРУ? Почему-то мне кажется, что именно так он и считает.

– У меня собственный дом, особняк в Вафтен Ли. Четыре спальни. – Он делает паузу, чтобы я успела прочувствовать и удивиться. – Удалось кое-что спасти при разводе. У меня был чертовски хороший адвокат, который спрятал от моей бывшей большую часть денег. – Он, очевидно, очень доволен ловкостью своего адвоката. – Люблю путешествовать за границей. В этом году я уже два раза был в Таиланде.

Странно, но это меня не удивляет. Судя по рубашке в цветочках и плохим шортам, Льюис представляет собой тип мужчины, на котором просто написано большими буквами «СЕКС-ТУРИСТ».

– У меня яхта «Легенда», пришвартованная в Портсмуте. Сорок два фута. Мне нравится называть ее лодкой любви. – Его смех начинает уже по-настоящему доставать меня. – Сколько мужчин может сказать тебе такое?

Оказаться в невыгодном положении из-за своего внешнего вида не так уж важно, если у вас есть индивидуальность, которая это компенсирует. У Льюиса, к сожалению, ее нет.

– Не хочешь ли подняться ко мне на борт? – Он с хитрецой смотрит на меня, явно довольный двусмысленностью.

Честно говоря, не могу придумать ничего хуже.

– А еще у меня есть «Ауди ТТ»[13]. В душе я гонщик. – Ха-ха-ха. – Обычно я оставляю машину здесь и еду домой на такси, но раз ты не надралась, то могла бы отвезти нас ко мне. У меня всегда в запасе новая зубная щетка, если захочешь остаться. – И тут он подмигивает мне. Вправду подмигивает!

Неужели я выгляжу такой отчаявшейся? Как я могу испускать какие-то поощряющие вибрации, если за последний час не сказала больше трех слов? Как он может думать, что нравится мне, если все фибры моего существа велят мне немедленно отправляться домой и там, в горячей ванне, долго скоблить себя жесткой щеткой только из-за того, что сидела рядом с ним? Как могут существовать в этом мире мужчины, у которых вообще отсутствует очарование? Если я останусь здесь еще хоть ненадолго, то узнаю всю историю его жизни, а он так и не узнает обо мне ничего, кроме того, что я парикмахер.

Меня воспитывали хорошей, вежливой, доброй к маленьким пушистым животным, но оставаться с этим человеком я больше не могу. Никак не могу.

Я встаю с низкого дивана и вижу, что брюхо бизнесмена Льюиса, который даже не привстал, скрыть невозможно.

Он небрежно машет мне рукой и, прежде чем я успеваю сделать шаг, опять начинает набирать текст на мобильнике.

Разглядев указатель, направляюсь в комнату отдыха и, проходя мимо бара, обращаюсь к бармену.

Он называет сумму. Убедившись, что Льюис не может меня видеть, протягиваю деньги и хорошие чаевые.

– Боюсь, что нет, – отвечает молодой человек.

Вот ведь черт. Придется мне собрать всю свою храбрость и опять предстать перед Льюисом. Нужно всего лишь сказать ему, что у нас ничего не получится, и отправиться домой.

Глава 9

Пятиминутная передышка в женском туалете даст мне возможность придумать вежливые слова, которые я скажу, чтобы выпутаться из этой ситуации. Я проскальзываю внутрь, закрываю за собой дверь и вздыхаю с облегчением. Здесь никого нет, и я рада, что немного побуду одна. Свидание с Льюисом похоже на пытку шумом – у меня в ушах все еще звучит раздражающий звук его голоса.

Я мою руки, поправляю прическу и обновляю помаду, только чтобы хоть чем-нибудь занять себя. И тут мое внимание привлекает большое – хоть и не очень – окно в дальнем конце комнаты. Я осматриваю себя, пытаясь оценить свои размеры. Пролезу ли я через окно? Интересная мысль. Правда, бедра могут создать проблему. Возможно, они слегка застрянут, но я, конечно, справлюсь. Значит, решено: я ускользну в ночь, а Льюис ничего не узнает.

Проверяю кабинки и убеждаюсь, что все они пусты. Подхожу к окну. К счастью, оно не заперто. Я обретаю уверенность, хотя во мне еще шевелится разумное сомнение. Просто думай о том, как Арчи пролезает через кошачий лаз в двери, говорю я себе.

Сняв туфли, пододвигаю к стене маленький пуфик. Затем влезаю на него, подтягиваюсь на подоконник и открываю окно. Ооо. Женский туалет находится на первом этаже, но земля оказывается намного дальше, чем я представляла. Окно выходит в проход между барами, и в этот ночной час здесь прогуливается компания веселых женщин.

Просунув верхнюю часть тела в окно, я расслабляюсь, сжимаюсь и извиваюсь, пока половина меня не оказывается снаружи. Но другая-то половина все еще внутри! Теперь я точно похожа на толстую кошку, застрявшую в кошачьем лазе. Я слышу, как рвется платье, но мне плевать. Разорванное платье – это цена, которую стоит заплатить, чтобы выбраться отсюда до того, как я умру со скуки. И теперь я свисаю над проходом.

– Эй! – кричу я девушкам, идущим подо мной и не замечающим моего тяжелого положения. – Привет! – Я даже рискую помахать руками.

Шесть дам довольно плотного телосложения останавливаются, чтобы посмотреть, кто вопит. Наверное, они возвращаются с девичника. На них розовые балетные юбочки и ярко окрашенные, светящиеся вязаные гольфы.

– Все хорошо, лапуля? – улыбается одна из них.

– Можете дать мне руку и помочь спуститься? – спрашиваю я.

– Конечно, можем. А какого черта ты там делаешь?

– Сбегаю с отвратительного свидания, – объясняю я.

– У меня было несколько таких, – говорит танцовщица, которую я приняла за главную. – Очень хорошо понимаю, каково тебе. Но ты же не хочешь сломать себе шею? Бросай сюда туфли.

Я послушно бросаю туфли, которые были у меня в руке, и она их ловит.

– Отлично. Теперь спускайся, мы тебя держим, лапуля.

С сильно бьющимся сердцем я перелезаю через край. Кирпичная стена царапает колени, и я чувствую, как уверенные руки танцовщиц хватают меня и удерживают в воздухе. Они все семенят то в одну сторону, то в другую, и у меня в уме возникает причудливая картина диско-версии «Лебединого озера». Через несколько секунд они, как и обещали, аккуратно опускают меня на землю.

– Спасибо, – говорю я. – Огромное вам спасибо.

– Всегда рады помочь, лапуля. – Я думаю, это невеста, потому что у нее на голове розовая диадема и короткая вуаль. – Рановато идти домой. Пошли с нами. – Она раскрывает руки, и у меня возникает ощущение, что я попала в объятия осьминога, пусть и очень пьяного.

Глядя на свою разорванную одежду, я понимаю, что это платье отныне будет связано только с плохими воспоминаниями.

– Не думаю, что я одета, как подобает. – Сейчас мне хочется только чашку чая и горячую ванну. – Но я бы очень хотела, чтобы вы выпили за меня. – Я открываю сумочку.

– Да нет, не надо. Мы всегда рады помочь сестричке, попавшей в беду.

– Пожалуйста, ну, пожалуйста. – Из сумочки я достаю двадцатифунтовую банкноту. – Позвольте угостить вас парой бутылок.

– Надеюсь, что вы будете очень счастливы вместе.

– Обязательно будем, – отвечает она и, расслабленная алкоголем, плачет от охвативших ее чувств. – Мы же любим друг друга. Мы чертовски сильно любим друг друга, не так ли, Кайли?

– Любим, – соглашается девушка с прической номер один[14], и они тают в объятиях друг друга.

– Мы чертовски сильно любим друг друга, – повторяют они хором.

– Желаю вам всего счастья в мире, – говорю я, и у меня перехватывает дыхание.

По крайней мере, этим дамам удалось найти свои родственные души, думаю я. И прежде чем мой партнер сообразит, что меня нет слишком долго, я крадучись скрываюсь в ночи.

Глава 10

Когда я подъезжаю к «Маленькому Коттеджу», в доме Майка еще горит свет. Что мне делать? Постучаться к нему, узнать, не сможет ли он налить мне чашку чаю и посочувствовать? Возможно, я даже могла бы посмеяться над тем, что случилось, и счесть этот отвратительный вечер уморительно забавным, если бы только поделилась с кем-нибудь своей печальной историей.

Сейчас не слишком поздно, самое начало одиннадцатого. Я ступаю на дорожку Майка и вижу, что свет в гостиной гаснет, а через несколько секунд зажигается в спальне. Кажется, мой сосед хочет лечь пораньше. Разумный мужчина. Я должна сделать то же самое. И в одиночестве лечить свое раненое сердце.

Я поворачиваюсь, устало тащусь в свой коттедж и отпираю дверь. При звуке ключа в замке Арчи спускается по лестнице, горько жалуясь на то, что его оставили в одиночестве. Он трется о мои ноги, выражая свою любовь. Я беру его на руки, чтобы обнять и приласкать, прежде чем он приступит к своему любимому рыбному лакомству. Я подозреваю, что оно действует на него как наркотик, поскольку он сразу впадает в экстаз, не замечая ничего вокруг. О, если бы я могла найти еду, которая действовала бы на меня таким же образом…

У меня есть чай и тосты. Уже ясно, что обещанный ужин не состоялся и, похоже, не состоится никогда. В мире для меня нет и, наверное, никогда не будет никакого «романтического дерьма». Потом я иду отмокать в горячей ванне, налив в нее свою любимую пену с ароматом жасмина и жимолости, чтобы успокоить ум и тело, а заодно избавить ноздри от застрявшего в них невыносимого запаха – да будет проклят лосьон Льюиса Морана, которым он воспользовался после бритья! Арчи с надеждой сидит на полу рядом с ванной. Моему коту очень нравится ароматная пена, поэтому я протягиваю ему ладонь, и он совершенно счастлив. Если же он считает, что его желание выполняют недостаточно быстро, то наступают болезненные последствия.

– Почему я вожусь с тобой? – спрашиваю я у него. – Ты же, неблагодарный, только используешь меня, а я люблю тебя безоговорочно!

Он отвечает на мой вопрос серией недовольных мяуканий, и я опять начинаю размышлять, кто же мог с ним так ужасно обращаться, что это оставило шрамы на его крошечном кошачьем сердечке.

Я думаю о своем сегодняшнем свидании, вспоминаю подробности и не испытываю никакого удовольствия. Что в наши дни происходит с мужчинами? Неужели Льюис Моран – какой же он идиот! – действительно думает, что именно так и надо вести себя на первом свидании? А я не смогла достаточно быстро уйти.

Я дюжину раз рисовала в своем воображении, как пройдет мое свидание. Сначала может возникнуть некая неловкость, потом, пожалуй, немного химии, дружеский разговор, общение за восхитительным ужином. Может быть, капелька ненавязчивого флирта. Возможно даже, застенчивый поцелуй. Ну, уж никак не могла я предположить, что не останется другого выхода, кроме как выпрыгнуть из окна туалета на руки танцовщиц-лесбиянок, только чтобы избежать дальнейшей пытки.

Я не безнадежный романтик. Я не жду появления рыцаря в сияющих доспехах. И не думаю, что меня вознесут в поднебесье, или что мы вместе помчимся на лошади к закату. Но если я когда-нибудь наберусь достаточно храбрости, чтобы снова рискнуть и встретиться с мужчиной, – а сейчас это кажется весьма маловероятным, – то мне бы хотелось, чтобы со мной обращались галантно.

После ванны я натягиваю махровую пижаму и ныряю под одеяло.

Арчи расхаживает вокруг меня, решая, какую из тридцати двух поз для сна выбрать первой, хотя к четырем часам утра он все равно окажется в моих волосах. Я успеваю прочитать несколько страниц какой-то романтической чепухи, которая меня сильно разочаровывает, и мои веки становятся тяжелыми. К одиннадцати я выключаю свет и устраиваюсь поудобнее. Арчи втискивается мне под колени, и в тишине раздается мурлыканье, похожее на звук мотоцикла.

Я вглядываюсь в окружающую меня темноту и погружаюсь в раздумья. Неужели это все? Неужели так и будет всю оставшуюся жизнь? В одиннадцать вечера в постели в компании старого своенравного кота?

Неожиданно начинают литься слезы. Я несчастна в своем одиночестве. И неважно, как сильно я пытаюсь убедить себя, что счастлива. Я по-настоящему одинока. Хочу любить кого-нибудь. Кого-то хорошего и нормального. Неужели я хочу слишком многого?

Глава 11

На следующий день с трудом добираюсь до работы, так и не придя в себя после вчерашних событий. Ночью я спала урывками, проснулась перед рассветом и опять почувствовала жалость к себе. Я даже немного поплакала, уткнувшись в Арчи, чему он был не очень-то рад.

Достанется же от меня сегодня Нине! Я заставлю ее лебезить передо мной весь день. Может быть, она даже пожертвует мне несколько своих лучших фруктов, хотя обычно очень неохотно расстается с ними, если у нее их мало.

Некоторым девочкам нравится появляться утром всего за несколько секунд до начала работы. Они сломя голову вбегают в салон и, чтобы остановиться, скользят по полу, оставляя длинные следы. Но мы с Ниной относимся к старой школе. Мы приходим рано, раскладываем свои инструменты на рабочем месте и начинаем день с того, что неторопливо пьем кофе и беседуем. В те дни, когда мы были бунтующими подростками и любили покурить, мы наслаждались еще и сигаретой. Теперь сигарет уже нет – очень давно для меня и не очень давно для Нины, – но кофе мы пьем по-прежнему. Сегодня, однако, я чувствую, что мне нужно добавить в него бренди для восстановления сил.

Когда я вхожу, немного пошатываясь, то, конечно же, нахожу свою подругу в комнате персонала. Нина спокойно сидит и приканчивает гроздь винограда.

– Привет! Привет! – оживленно говорит она. – Только взгляните на нее! Да она вся в мечтах о новой любви!

– Да, очень смешно. – Я бросаю сумочку и снимаю пальто. – У тебя пропадет всякое желание устраивать мне свидания вслепую, когда услышишь, как все было.

Нина смотрит на меня так, будто не понимает, о чем я говорю.

Эти слова заставляют меня резко повернуться, хотя в этот утренний час поворот на месте мне противопоказан.

– Льюис сегодня утром позвонил Джерри, чтобы радостно возвестить об этом. Джерри передал мне трубку, и я тоже выслушала рассказ Льюиса. Ты покорила его, от любви бедняга лишился дара говорить членораздельно. Он думает, что ты… дай Бог памяти… – Нина напускает на себя задумчивый вид. – Восхитительная, божественная, очаровательная!

Неужели Льюис знает подобные слова? Я думала, у него в словаре всего-то и есть, что «оргии» и «каждый должен платить за себя».

– Именно так и сказал. Бог свидетель. Он отзывался о тебе восторженно. – Подруга подмигивает, будто не верит мне, и кладет виноградину в рот. – Кажется, ты произвела на парня неизгладимое впечатление, маленькая леди.

– Разве ты не собираешься снова увидеться с ним? Кажется, он спятил от любви к тебе, дорогуша.

– Вижу, у тебя впечатления от свидания совсем не такие, как у него.

– А он не говорил о той части, где я протискиваюсь в окно женского туалета и прыгаю в руки спасающей меня танцовщицы-лесбиянки, только чтобы не оставаться в его гнусном обществе?

– Ну… – говорит Нина. – Нет. Нет, об этой части он не упоминал.

– Но ведь так и было, – со вздохом говорю я. – Я ни минуты больше не могла вынести его, Нина. Ради собственного душевного здоровья я сбежала.

– Позволь мне приготовить тебе кофе. – И, выглядя совершенно потрясенной моим признанием, она бросается к кофейнику. – Кажется, кофе тебе сейчас очень нужен.

– Он был ужасен, Нина, – признаюсь я ей. – Я знаю, ты все делала с наилучшими намерениями, но о чем ты только думала?

– Боже, я сожалею, – говорит она. – Прости меня, я и понятия не имела. Из того, что я слышала, я сделала вывод, что вы плыли по лунным лучам в лодке любви или что-то в этом роде. Так что же пошло не так?

– Легче перечислить, что пошло так. – Я вздыхаю и начинаю рассказывать историю моего адского свидания. – Для начала он опоздал. По крайней мере, на полчаса. Когда же объявился, то у него было явное намерение напиться в стельку и обойтись без всякого ужина. Он ясно дал мне это понять. Я узнала все, что должна была знать о нем, и даже больше – всего за десять минут, а он так ничего и не узнал обо мне. Он довольно грубо намекнул, чтобы я оплатила половину счета, а потом, когда он будет достаточно пьян, понеслась в его квартиру для быстрого секса.

– Понятия не имею, почему. Это была катастрофа. Настоящая катастрофа. – Я закрываю глаза руками. Знаю, что это выглядит несколько мелодраматично, но чувствую, что ситуация того требует. – Я буду совершенно счастлива, если не увижу его больше ни разу в жизни.

– Э-э-э… – говорит Нина. – Вот тут-то и может возникнуть одна маленькая проблемка.

– Когда ты сказала, что он о тебе ничего не узнал… Ну, это не совсем так.

– Знаю, знаю, – говорит она, пытаясь оправдаться прежде, чем скажет мне, в чем дело. – Но он так восторженно отзывался о тебе! Вот я и подумала, что ваши чувства взаимны. Клянусь, я даже слышала звон свадебных колоколов!

– Я дала ему твой адрес, – признается она. – Он сказал, что хочет прислать тебе цветы.

С утешающей улыбкой она предлагает мне для примирения виноград.

– Ну, посмотри на это с хорошей стороны. Ты кое-что получишь после этого свидания. Ставлю фунт против пенни, что к тому времени, как ты доберешься домой, тебя будет ждать огромный букет великолепных красных роз.

От мужчины, который сказал мне, что все это «романтическое дерьмо» – абсолютно пустая трата времени. Плохо. Очень плохо.

– Просто вежливо скажи: «Спасибо!», и тебе никогда не придется видеть его снова.

Что ж, ладно. Мне не показалось, что Льюис Моран очень настойчив и будет следовать своим намерениям, если они кому-то нежелательны. Думаю, ему нужна легкая добыча. Он не будет гоняться за мной. Ну и слава Богу, думаю я.

– Дженни, – говорит Нина, – а когда в этой истории появилась танцовщица-лесбиянка?

– Лучше тебе не знать, – отвечаю я, прекрасно понимая, что моя подруга, которая так любит совать нос в чужие дела, теперь будет сходить с ума от любопытства. – Этого тебе лучше не знать.

Глава 12

– Ты сама не своя, Дженни, – замечает Энджи Уотсон. – Все хорошо?

– Я в порядке, – вру я. – Просто немного устала.

Энджи – одна из тех немногих клиенток, которые моложе меня. Она приезжает раз в шесть недель, чтобы подстричь, подкрасить и выпрямить волосы, которые у нее доходят до плеч.

Ей было четырнадцать лет, когда она пришла ко мне впервые. Тогда она еще была неуклюжим подростком, теперь же превратилась в красивую молодую женщину со стройной фигурой. Ее список бойфрендов все время пополняется, и я уже бросила попытки запоминать их имена.

– Не пора ли тебе сделать перерыв? – предлагает Энджи. – Ведь в этом году ты, кажется, еще не была в отпуске?

– Нет. – Я провожу утюжком по ее шелковистым локонам. – Цвет очень хорошо подошел.

Энджи Уотсон светится здоровьем и счастьем, а отражение моего лица совершенно белое, с темными тенями и синяками под глазами. Не хочу я выглядеть так, будто мне нужен отпуск.

Одной справляться намного труднее. Я знала это теоретически, но на практике давление счетов неумолимо. Мне приходится следить за каждым пенни. Не то чтобы я раньше была расточительной, – я всегда была миссис Осторожность, – но теперь все эти счета обрушиваются на меня и только на меня одну, и, в отличие от большинства моих современников, долги приводят меня в ужас. Каждый месяц я балансирую так, что мне позавидовали бы канатоходцы из Цирка дю Солей.

– Ты должна позаботиться о себе, – убеждает меня Энджи. – Нет ничего лучше, чем побывать за границей и погреться на солнце, чтобы снова почувствовать себя счастливой. – Мы с ней одновременно смотрим в окно и видим потоки дождя во внутреннем дворике. – Я каждый год стараюсь удрать на Рождество куда-нибудь в теплое место.

Если я правильно помню, у Энджи в этом году было три отпуска, которые она провела с разными парнями. Определенно, она чувствует себя очень счастливой. Я поступлю правильно, если буду слушаться ее.

– Никогда не знаешь заранее, но, может быть, именно там и встретишь мужчину своей мечты, – дразнит она меня.

Это намного лучше, чем пойти в «Бла-бла бар» и там встретить мужчину своих кошмаров.

– Тебе надо поехать подальше отсюда, чтобы догнать солнце в это время года. Отправиться в экзотическую поездку, например, на Карибы или в Таиланд. – Моя клиентка пожимает плечами. – Ты должна просто прыгнуть в самолет. У тебя нет обязательств, нет связей. Весь мир – твоя устрица[15].

У таких людей, как Энджи, всегда есть несколько пар шорт и сандалий, которые они в любой момент готовы бросить в чемодан. Я же никогда не была спонтанной. Мне нравится все планировать, готовиться к чему-то. Я не из тех, кто легко срывается с места.

– Как поживает твой бойфренд? – спрашиваю я.

– Диллон замечательный, – вздыхает она. Сомневаюсь, что это был Диллон, когда я стригла и подкрашивала ее шесть недель тому назад. – Может быть, он тот самый, единственный, – доверительно сообщает она.

Но нет. Бедный Диллон протянет лишь до следующего визита Энджи в наш салон. К тому времени – а я могу поспорить на свою жизнь – Диллон и Энджи «отдалятся друг от друга», и какой-нибудь другой мистер Чудесный станет тем самым, единственным.

А вот мне хочется, чтобы у меня был всего лишь один мужчина, но навсегда, думаю я, а вовсе не один на шесть недель. Только один мужчина. Моя вторая половинка.

Глава 13

Когда я выхожу с работы, дождь все еще льет как из ведра. Не только я была сегодня не в духе. Нина тоже вела себя тихо. Весь день она заботилась обо мне и даже, когда мы пили чай, любезно предложила мне свой последний банан. Совершенно ясно – она чувствует себя очень виноватой из-за того, что из нее получилась плохая сваха.

Она опять попыталась убедить меня поужинать у них, но я отказалась. Мне так не хотелось, чтобы Джерри, наслаждаясь собственным остроумием, отпускал дурацкие шуточки по поводу моего катастрофического свидания. Несомненно, он будет винить меня за то, что я была скована, и ни за что не признается, что его друг оказался недоумком.

Я рада, что ухожу ровно в шесть. Стрелки только что перевели на час назад, и вечер одним махом перешел от заката к полной темноте. Весь день я была занята, и у меня не хватало времени вновь и вновь обдумывать свое затруднительное положение. В голове постоянно звучала песня, в которой Майкл Бубле[16] жаловался, что до сих пор не встретил меня. А еще я боюсь найти обещанные цветы, когда доберусь до дома.

И, конечно, когда я поворачиваю к «Маленькому Коттеджу», мои фары выхватывают из темноты блестящий, мокрый от дождя целлофан, обернутый вокруг букета роз. Черт возьми, бормочу я. Припарковавшись, я неохотно расстаюсь с Майклом Бубле, покидаю уютное тепло своей машины и под дождем иду к входной двери. Ключ у меня наготове, и по дороге я лишь на секунду останавливаюсь, чтобы поднять букет. Поток воды разглаживает мне волосы. Букет огромный. Дюжина или больше прекрасных императорских роз кроваво-красного цвета на длинных стеблях. Я мчусь в дом, захлопываю за собой дверь, чтобы защититься от дождя, и иду в свою комнату.

Услышав безумный писк, я понимаю, что, пока была на работе, через дымоход в дом пролезла какая-то птица. В подтверждение тому есть пятно сажи на полу и, – что, впрочем, неудивительно, – черные следы Арчи на кремовом ковре, спинке дивана, обеих подушках, занавесках и обоях. По всей комнате разбросаны вырванные перья и кучки помета несчастной птицы. Одна из моих любимых ваз разбита вдребезги, и черепки лежат возле двери. Цветок перевернут. Горшок, груда земли, сломанные ветки и листья лежат на полу. Несколько безделушек упали с каминной полки и разбились о каминную решетку.

Кажется, Арчи очень рьяно преследовал незваного гостя.

На сей раз кот даже не выходит, чтобы приветствовать меня. Качая головой, я направляюсь в кухню. На окне скворец в ужасе от собственного отражения бьет крыльями о стекло. Учитывая прошлый опыт Арчи, я поражена, что птица еще жива. Обычно в подобных случаях я нахожу лишь слипшуюся кровь и клюв. Должно быть, вчера вечером кот объелся и сегодня был не достаточно голоден, чтобы слопать нашего гостя.

Стаканы и тарелки, стоявшие на сушке, тоже разбиты, и осколки валяются на плитках пола. Содержимое кастрюльки с макаронами разбросано по рабочему столу. И везде птичий помет. Везде. На передней стенке плиты, на холодильнике, на хлебнице. И среди погрома и птичьих воплей мирно и безмятежно лежит кое-кто.

Арчи растянулся на полу посреди кухни, смертельно устав от недавних баталий, и храпит, как оркестр, когда музыканты настраивают инструменты.

При этих словах кот вскакивает, поворачивается и угрюмо смотрит на меня, будто говорит:

«Как смеешь ты, женщина, нарушать мой отдых! И не забудь про мой ужин».

«А теперь, мистер, мне придется следующие два часа убирать весь этот беспорядок».

Тут я понимаю, что мысленно разговариваю со своим котом. Значит, я уже ступила на опасный путь.

Птица опять начинает безумно колотить крыльями. Одной мне никак не справиться. Я вообще не люблю все хлопающее, машущее, бьющее, и просто ненавижу, когда такие вещи оказываются у меня на кухне. Беру мобильник и звоню Майку. Он у меня на быстром наборе.

– Привет! – отвечает он почти сразу. В этом единственном слове звучат доброта, спокойствие и готовность помочь, и глаза мои наполняются слезами.

– Майк, – начинаю я, стараясь не рыдать. – У меня птица залетела в дом. Не мог бы ты заскочить и помочь?

– Сейчас буду, – отвечает он и прерывает разговор.

Я кладу букет на стол и смотрю на цветы, ожидая, пока Майк не освободит мой дом от птицы, чтобы я могла закатать рукава и в очередной раз навести некое подобие порядка. И уже через секунду слышу, как Майк стучит в дверь.

– Вот это да, – говорит он, когда видит, во что превратилась моя гостиная. – Арчибальд потрудился на славу.

Мы проходим на кухню и видим, что птица по-прежнему дико бьет крыльями.

– Тише, тише. – Майк воркующим голосом обращается к нашему пернатому другу. – Все будет хорошо.

Он медленно продвигается к птице, издавая утешающие звуки, бормоча успокаивающие слова. Птица бьет крыльями все медленнее и медленнее, пока, наконец, не плюхается на подоконник, совсем обессилев.

Даже я расслабляюсь. И пока птица на мгновение успокоилась, Майк успевает тихо придвинуться к ней и нежно накрыть ладонями. Она тщетно пытается опять забить крыльями.

– Пожалуйста, Дженни, открой дверь на задний двор, – спокойно говорит Майк. – И не выпускай Арчи. Этой птахе, возможно, потребуется хороший отдых, прежде чем она сможет улететь. А я не хочу, чтобы местные челюсти на прощание пожевали ее.

– Правильное замечание, как раз к месту, – говорю я и направляюсь к моему кошачьему злодею, чтобы поймать его.

Но Арчи этого вовсе не хочется. Видя, что его забавы вот-вот будут прекращены, он делает сумасшедший бросок на Майка, а я не успеваю схватить кота. С выпущенными когтями он набрасывается на ногу моего соседа, пытаясь вцепиться в своего крылатого врага. Возможно, кот уже жалеет, что так некстати задремал.

– Арчи! – прикрикиваю я. Схватив кота, отрываю его от ноги Майка, и человеческий вопль, который при этом раздается, сообщает мне, что разрывание плоти все-таки произошло. – Гадкий кот!

Через джинсы Майка начинают просачиваться маленькие капельки крови из двух четких кругов, образованных колотыми ранами. Вы не поверите, но губы Арчи растягиваются в улыбку!

– Дверь, дверь! – кричит Майк. Каким-то чудом ему удается удерживать птицу.

Мой друг выходит и устремляется в сад, а Арчи вырывается из моих рук и пытается его догнать. Но на этот раз я оказываюсь ловчее кота, и, когда Майк оказывается на траве, я успеваю захлопнуть дверь, из-за чего коту приходится тормозить так, что его лапы скользят по полу, и он врезается мордой в дверь. Выход отрезан, и раздается протестующий вой.

Выглянув из окна, я вижу, как мой сосед нежно поднимает пострадавшую птицу и сажает ее на нижнюю ветку вишни, на которой уже нет листьев. Я будто чувствую отсюда, как бьется ее крохотное сердечко.

Майк возвращается к двери, и я, отпихивая Арчи ногой, впускаю его. Мой сосед отряхивает руки.

– Весь день совершаю подвиги, как супергерой, – шутит Майк.

– Выживу. – Майк притворно морщится. По крайне мере, мне хочется думать, что притворно. – Будем надеяться.

Кровь по-прежнему медленно сочится через джинсы. Качая головой, он обращается к коту:

– Чувак, ну и когтищи у тебя! Прям как у Фрэдди Крюгера. – Он грозит пальцем Арчи, но тот и не собирается извиняться. – Сегодня останешься без ужина, юноша.

Кот бросает на него высокомерный взгляд, будто говорит: «Как бы не так! Смотри, что сейчас будет». Потом поворачивается ко мне, и на его милейшей и невиннейшей мордашке написано: «Разве я не проделал всю эту огромную работу, мамочка, самоотверженно защищая наш дом от непрошеного гостя?».

– Не все так просто, – говорю я Арчи, стараясь, чтобы мой голос звучал строго.

Коту остается только признать, что люди сговорились против него и в этот раз придется отступить.

Глава 14

– Большое тебе спасибо, Майк. Не знаю, что бы я без тебя делала! Хочешь чаю?

– Ты ставишь чайник, – предлагает он, – а я начинаю убирать весь этот мусор.

– О, нет. Ты не должен этого делать. Ты и так мне здорово помог.

– Сегодня вечером я свободен, Дженни. Мне будет приятно немного повозиться с тряпкой.

– Ты очень любезен. – И когда я иду готовить чай, вижу, как он бросает настороженный взгляд на мой букет. – Думаю, должна поставить их в воду. – Я поднимаю розы, кладу в раковину и наполняю ее водой. Прекрасная ваза, предназначенная для них, разбита, поэтому надо срочно найти какой-то другой сосуд.

– Полагаю, свидание имело оглушительный успех.

– Ммм… – Я даже не знаю, что ответить. – Думаю, это был отвратительный опыт, который больше никогда не повторится. Я даже не совсем понимаю, как получилось, что здесь появились эти розы.

– Кажется, нет. – Я вожусь с чашками. – Я вернулась со свидания очень рано и собиралась постучаться к тебе, но, когда подошла к твоему дому, у тебя погас свет.

– О, – говорит Майк. – Надо же, как совпало. Впрочем, это типично для моего невезения.

Майк подходит к шкафу, где я храню санитарные принадлежности, и достает тряпки и дезинфицирующий спрей. Конечно, он знает, где искать, поскольку неоднократно выручал меня в чрезвычайных ситуациях.

– Будешь опять с ним встречаться? – спрашивает он через плечо.

Никогда, пока в моем теле будет теплиться жизнь.

Я решила покончить со свиданиями. Попробовала и обожглась. Этого оказалось достаточно.

Протягиваю чашку Майку и делаю глоток из своей. Я очень голодна, но не могу даже думать об ужине, пока все не будет убрано.

– Ты не должна сдаваться после одного неудачного опыта, – советует он. – Не все мужчины одинаковы. Попадаются и хорошие парни.

– У меня не осталось сил искать такого, Майк, – признаюсь я. – Не думаю, что у меня еще теплится вера в любовь.

– Бывает трудно подняться после того, как получишь сильный удар.

– Мы-то с тобой хорошо это знаем, – говорю я, признавая, что прошло слишком мало времени после ухода его жены.

– Я полагал, что делаю для Тани все, что могу, – говорит он мне, держа чашку в руках так же нежно, как держал птицу. – И все равно этого оказалось не достаточно. – Он пожимает плечами. – Женщины для меня полнейшая загадка.

– Бедолаги мы с тобой, – с усталым смехом отвечает Майк.

– Давай все уберем, и я угощу тебя китайской едой из ресторана «Гонг Конг Гарден», если еще не поздно будет заказать доставку.

Майк ставит чашку, вооружается тряпкой и начинает протирать холодильник и плиту, разбрызгивая на них дезинфицирующее средство.

Я иду в гостиную с пылесосом, совком и щеткой и начинаю убирать сажу, битое стекло и черепки, снова и снова бормоча себе под нос: «Вот же чертов кот». А Майк трудится и очень мелодично насвистывает песню «Люблю, когда ты звонишь мне»[17]. Есть что-то успокаивающее, когда он рядом, и мне не надо справляться со всем этим самостоятельно.

Прошел час, и почти не осталось следов домашней катастрофы. Все снова выглядит тип-топ. На горизонте чисто, и Арчи пользуется возможностью спуститься по лестнице и начать тереться о мои ноги, обворожительно мурлыча.

– Полагаю, ты думаешь, что настало время ужина?

– Нам тоже было бы неплохо подкрепиться. Здесь уже все чисто.

– И здесь. – Я взмахом руки показываю, какие у меня хорошие навыки по уборке дома. – Меню ресторана лежит в верхнем ящике. Выбирай все, что захочешь. Единственное, что не привлекает меня, – говядина с чили.

– Я это помню, – с легкой улыбкой говорит Майк.

Я следую за ним на кухню и по пути спотыкаюсь о кота, который направляется прямо к своей миске, опасаясь, как бы от пережитых волнений я не забыла о нем.

– Вот это да! – восклицаю я, когда вижу, что сделал Майк. Каждый миллиметр моей кухни буквально сверкает. – Даже не помню, когда здесь было так чисто.

– Рад, что не зря потратил время на ту передачу, в которой учили наводить порядок в доме.

Усмехаясь, он звонит в «Гонг Конг Гарден» и заказывает еду. Я же тем временем думаю, чем накормить моего избалованного проказника. Арчи сидит на только что продезинфицированном подоконнике и вытягивает шею в направлении вишневого дерева. Его хвост дергается от возбуждения. Когда и я смотрю в окно, то вижу, что птица еще сидит на ветке и выглядит так, будто через день снова сможет летать.

– Даже не думай об этом, паршивец, – предупреждаю я Арчи.

Я кладу корм в его миску, и, бросив последний злобный взгляд в направлении птицы, он спрыгивает на пол и приступает к своей законной еде.

– Они не доставят еду раньше, чем через сорок минут, а я умираю от голода. Пожалуй, смотаюсь и заберу ее.

– Я подогрею тарелки, пока ты будешь ездить. Пиво?

Я вынимаю из сумочки двадцатку и протягиваю ему.

– Я все еще убиралась бы, если бы не ты. Это самое малое, что я могу сделать.

Двадцатка у меня последняя, и мне не следовало бы быть столь расточительной. Но помощь Майка стоит каждого пенни.

Услышав, что парадная дверь закрылась, я открываю духовку и ставлю в нее тарелки. Потом накрываю на стол и выставляю стаканы для пива.

Секунду спустя раздается звонок. Должно быть, Майк что-то забыл, думаю я, бросаюсь к двери и распахиваю ее. За ней под проливным дождем стоит Льюис Моран. Да-да, тот самый, который может превратить любовное свидание в тягостный кошмар. У меня отвисает челюсть.

– Привет, – говорит он, переминаясь с ноги на ногу на моем крыльце. – Только что видел, как тот тип покинул твой дом. – У Льюиса появляется морщина на переносице. – Бойфренд, о котором ты не упомянула?

– Ну, ммм… нет, – запинаюсь я, не зная, что делать. – Сосед.

– На секунду подумал, что у меня появился конкурент.

– А розы? – спрашивает он. – Ты получила розы?

– Да, спасибо. – Интересно, будет ли невежливо вернуть их ему?

– Они прекрасны. – Наверное, надо было сразу написать ему СМСку, но должна признать, что из-за событий, связанных с попавшей в дымоход птицей, мне это даже не пришло в голову.

– Мы могли бы обсудить это внутри. – Он смотрит на шумящий дождь, а затем переводит взгляд в дом.

Я все еще не понимаю, зачем он появился у меня на пороге.

– Сейчас неподходящее время, – спокойно говорю я.

Я могла бы придумать оправдание, если бы мой ум мог работать достаточно быстро. Глубоко вздыхаю. С этим мужчиной нет никакого смысла ходить вокруг да около.

– Получить розы было приятно, – повторяю я. Выражение «романтическое дерьмо» снова непрошено выскакивает у меня в голове. – Но чувствую, у нас не слишком много общего.

– Я выпрыгнула из окна туалета, вместо того, чтобы продолжить свидание, – напоминаю я ему.

– Мне нравятся женщины, которые строят из себя недотрогу.

– Никого я из себя не строю, Льюис. Я решила, что больше не хочу свиданий. Ни с кем. – А уж с тобой тем более. – Сожалею.

– Ты – удивительная женщина, – отвечает он.

– А ты… – Ты – тщеславный, раздражающий, неприятный, эгоцентричный, толстокожий. – …мужчина.

Люьис прислоняется к двери, отвратительно улыбаясь.

Когда рак на горе свистнет. Или когда ад замерзнет. Или когда Кэти Прайс[19] уйдет в монастырь. Или когда Джонатан Росс[20] заговорит без дефектов речи. Или когда пройдет миллион, триллион, несметное количество лет.

– Я же только что сказала вам, Люьис. – Вдруг я замечаю, что говорю с ним, как с маленьким приставучим ребенком. – Я больше не хочу вас видеть.

– У меня нет плана, ни общего, ни любого другого. Я просто не хочу вас видеть снова.

И, прежде чем я успеваю что-то сделать, он хватает меня и целует прямо в губы. Мне хочется сплюнуть.

– А теперь повтори, что не хочешь меня видеть.

– Я не хочу вас видеть, – говорю я сквозь зубы, пытаясь сдержать поднимающуюся во мне ярость.

Он показывает на меня пальцем и отступает под дождь.

– Я так легко не сдаюсь, – говорит он, потом резко поворачивается на каблуках и бегом направляется к своей «Ауди ТТ», которой хвастался тем вечером. Машина начинает двигаться задним ходом, потом разворачивается, на мгновенье осветив меня фарами, и скрывается в ночи.

– Ну, тупой, – брезгливо говорю я, вытирая рот рукавом.

Когда я закрываю дверь, руки мои дрожат, и я напоминаю себе, что в следующий раз надо будет посмотреть в глазок.

Глава 15

Десять минут спустя Майк возвращается с китайской едой. Я раскладываю на тарелки горячую пищу из всех маленьких мисочек и, когда мы садимся, делаю глоток пива.

– Все хорошо? – спрашивает Майк, уплетая за обе щеки. – Ты выглядишь измотанной. Это птичье приключение Арчи так плохо сказалось на тебе?

Я раздумываю, не сказать ли ему просто «да», но потом понимаю, что честность, вероятно, будет лучшей политикой. Приезд напыщенного идиота Льюиса Морана несколько потряс меня. Я и вправду не хотела, чтобы он знал мой домашний адрес, и могла бы воздать Нине по заслугам за то, что она дала его ему. На улице ночью темно, хоть глаз выколи. Мне не нравится мысль о том, что кое-кто может выслеживать меня.

– Пока ты забирал еду, здесь появился мой партнер с последнего свидания,

– Да. Я не давала ему адреса, но моя подруга дала, чтобы он мог прислать розы.

– Нина. Наверное, она думала, что оказывает мне добрую услугу, а я не успела сказать ей, какой он ужасный.

– Да, – признаю я. – Даже чересчур. Странность в том, что в тот день он постоянно говорил о себе, и мое присутствие было ему не так уж важно. Теперь же он, кажется, решил, что я – чудесная неуловимая женщина, которая разыгрывает из себя недотрогу.

Майк смеется, и мое напряжение уменьшается. Я тоже смеюсь.

– Не давай ему доставать себя, – советует Майк. – И он скоро потеряет интерес. У таких типов всегда так происходит.

Он смотрит поверх тарелки с креветочными крекерами.

До конца ужина мы хихикаем, как дети, а потом садимся на диван посмотреть «Ангелы и демоны» на DVD. Арчи сворачивается клубочком между нами, а омерзительный Льюис уже давно забыт.

Однако, когда я провожаю Майка и благодарно клюю его в щеку, уже близится полночь, и поэтому я особенно тщательно запираю дверь. Можете считать, что у меня паранойя, но я проверяю и заднюю дверь, причем дважды.

Когда я скольжу под пуховое одеяло и обнимаю Арчи, то, несмотря на все неприятности, мои страхи рассеиваются, и сон приходит ко мне немедленно. Поэтому я испытываю настоящий шок, когда в два часа ночи звонит мобильник. Я беру его и вижу слова «Номер неизвестен».

Но ответа нет, только нескончаемая тишина. Не говоря ни слова больше, я отсоединяюсь. Через мгновение слышу, как начинает работать мотор, и спальню на мгновение освещает свет фар.

Вскакиваю с кровати и пулей несусь к окну, но не успеваю заметить марку машины, с огромной скоростью проезжающей по переулку. Должно быть, это опять Льюис Моран. Кто еще это может быть? Возвращаюсь под одеяло, радуясь, что дом Майка всего лишь на расстоянии броска камня от моего окна. Если я буду кричать погромче, он меня услышит. А затем вспоминаю, что гораздо лучше просто позвонить ему.

Когда я только переехала сюда и впервые за семь лет начала спать в одиночестве, то по ночам была нервной развалюхой. Не имея привычки быть одной на двуспальной кровати, я металась по ней, запутывалась в одеяле и проводила половину ночи, пихая подушки кулаками. Меня будил любой звук. Лишь через много недель я привыкла к потрескиванию древних деревянных балок, звяканью незнакомых труб и посвистыванию современного центрального отопления. Крик совы на дубе через дорогу пугал меня до дрожи, как и непривычный шелест деревьев. Теперь же все эти звуки кажутся мне уютными и успокаивающими.

Вот только ночные безмолвные звонки по телефону выбивают меня из колеи. Натянув одеяло до шеи, я, в конце концов, засыпаю опять. Но в четыре утра меня снова будит телефон. Я его выключаю, но сон уже ушел, и к тому времени, как в семь звонит будильник, у меня песок в глазах, я раздражена и очень-очень устала. И то, что ночью Арчи стошнило в мою удобную туфлю для работы, отнюдь не улучшает начала моего дня.

В салоне я рассказываю Нине о визите Льюиса-идиота и о ночных телефонных звонках.

– Жуть, – говорит она. – Какой же он придурок!

– Да. И теперь я жалею, что не велела ему засунуть их туда, куда не проникает солнечный свет.

– Я заставлю Джерри сказать Льюису, чтобы он отстал. Я и вправду сожалею об этом, Дженни. Понятия не имела, что он псих.

Но знаю ли я? Мои отношения с Полом не были ужасными, но и прекрасными тоже не были. Они просто были, существовали без особых усилий каждого из нас. Могли ли мы, приложив усилия, превратить их в нечто гораздо лучшее? Бывают времена в моей жизни, когда я задаю себе вопрос: почему я вообще разошлась с Полом? Но затем вспоминаю, что это было не моерешение, и, в отличие от обычных причин для расставания, в моем случае это была женщина старше меня и к тому же разведенная. С ее появлением нашим отношениям пришел конец, поэтому теперь бесполезно пережевывать все снова.

В это утро пришли все клиентки, которым было назначено. Я до самого обеда стригла, укладывала волосы и делала перманент, чувствуя себя сварливой, измученной и – несмотря на то, что у меня появился навязчивый ухажер – совсем нелюбимой.

Глава 16

Обычно я посылаю кого-нибудь из молодых принести мне в обед сэндвич из кафе напротив, но сегодня мне нужен глоток свежего воздуха, чтобы проснуться. Я захожу в комнату персонала и беру сумочку. Обеденный перерыв у меня сегодня всего полчаса, и это будет мой первый настоящий и очень желанный промежуток между клиентками.

На листке бумаги я записываю просьбы, иначе все забуду к тому времени, когда дойду до кафе. Нина хочет еще фруктов. Полная сумка, которую она опустошает каждый день, уже наполовину пуста, из-за чего она явно нервничает. Вот вы, например, не хотели бы, чтобы у вас внезапно кончились фрукты?

– Возьми мне груши, – говорит она. – Но никаких яблок. Может быть, сливы или виноград. – Когда я начинаю нетерпеливо постукивать ногой, она завершает: – Просто возьми, что у них будет.

Выходя из салона, я поднимаю глаза – и вот, прямо во внутреннем дворике, прислонившись к стене, стоит Льюис. Я озираюсь. Неужели, неужели он ждет меня? Прежде чем он успевает меня заметить, я ныряю назад.

– Кристал. – Я маню ее к себе. – Ты можешь получить для меня этот заказ в кафе и заскочить в овощной, чтобы взять фрукты для Нины?

– Да, конечно, – говорит она и исчезает в своем коротеньком топе и шортах. У нее голые ноги, обутые в угги.

Задушив в себе внутреннюю надзирательницу, я воздерживаюсь от вопроса – не хочет ли она накинуть что-нибудь потеплее, поскольку сейчас ноябрь и чертовски холодно.

Вернувшись в комнату персонала, я сажусь рядом с Ниной.

– Я не пошла, – говорю я ей. – Угадай, кто околачивается возле салона?

– Ты шутишь, – говорит она в ответ на мой рассказ о том, кого я только что видела.

Она тянет меня в салон, и мы крадучись заходим за стойку администратора, приседаем и, выглядывая из-за ее края, смотрим во внутренний дворик.

– Это действительно он, – подтверждает Нина, будто у меня была хоть капля сомнения. – Давай я подойду к нему и задам ему взбучку.

– Мы не можем доказать, что он сделал что-то плохое, Нина. Он просто прячется здесь.

– И что они сделают? – вздыхаю я. – Мне кажется, что телефонные звонки были от него, но, возможно я не права. Вдруг кто-то ошибся номером? Или просто хулиганил?

– Не следовало мне давать ему твой чертов адрес.

Мы отступаем в безопасную комнату персонала.

– У Дженни появился преследователь, – объявляет она мальчикам.

– Хотите, мы собьем его с ног и хорошенько вздуем? – предлагает Клинтон.

Честно говоря, Клинтон не смог бы сбить с ног даже Игл Пигла[21].

– Все в порядке, – уверяю я его и обращаюсь к подруге: – Просто заставь Джерри поговорить с ним, Нина.

Я чувствую, что она считает себя обязанной вытащить меня из этой заварушки, поскольку сама же и устроила ее.

– Пусть твой муж скажет ему, что я недоступна. Пусть скажет, что у меня герпес, СПИД, последняя стадия рака и совсем нет денег.

– Ну, тогда скажи ему, что я убежала с Джонни Деппом.

– Вот это уже лучше, – одобрительно кивает Нина. – Хотя я тебя знаю, ты нашла бы причину избавиться и от Джонни Деппа. – Она кладет голову мне на плечо и смотрит на меня снизу вверх. – Печально, что ты разочаровалась в любви, Дженни.

– Да не разочаровалась я в любви, – протестую я.

– Ты еще молода, – продолжает она. – Красива. Не закрывай свое сердце.

– Я не закрываю сердце, но и не хочу за диетическую кока-колу раздвигать ноги для высокомерного придурка через десять минут после встречи с ним. Мне нужна совсем не такая любовь.

– Знаешь, времена рыцарских романов давно прошли. Возможно, тебе следует по-другому воспринимать мир.

– Да лучше я останусь одна, чем регулярно буду проходить через это. – Я тычу большим пальцем через плечо в направлении Льюиса Морана.

– Не сдавайся, – умоляет Нина, – пожалуйста, не сдавайся.

– Ты и вправду так отчаянно хочешь, чтобы и у меня были такие же отношения, как у тебя с Джерри?

Это удар ниже пояса. Лицо Нины темнеет, и она выпрямляется.

– Я знаю, что мы не влюблены друг в друга по уши, – говорит она, – но мы, в общем-то, хорошо ладим. В основном.

На самом деле Нина и Джерри ладят не так уж хорошо. Если они не бросают друг в друга посуду, то уж точно ругаются. Джерри регулярно ходит налево, и каждый раз Нина уходит из дома.

Моя подруга провела много ночей у меня на диване под запасным одеялом, кляня Джерри всеми словами, какие только существуют на свете. И каждый раз она обещает, что никогда больше не вернется к нему – и все только для того, чтобы забыть обо этом на следующий же день. Должно быть, ее муж знает, как сказать нужные слова, потому что после нескольких пустых обещаний она всегда решает, что надо вернуться, и опять падает в его объятия. Неужели это и есть истинная любовь? Неужели любовь и вправду слепа? Неужели Нину необъяснимо тянет к этому человеку, какими бы ни были его ошибки и недостатки? А когда разум говорит, что нужно уйти от него, неужели сердце всегда отвергает такое решение?

Появляется мой обед, и я мрачно ем. Где-то глубоко во мне есть что-то такое, что не хочет отказаться от мучительных попыток испытать всепоглощающую, страстную любовь. Какую печаль она принесет? Стоит ли жить, если не вскарабкаешься на эти головокружительные высоты? Добраться до конца отпущенного мне времени, так и не приблизившись к беспредельному восторгу, который и есть суть самой жизни, к боли и блаженству, которые заставляют вращаться мир? Моим родителям было уже семьдесят лет, а они держались за руки и каждый день говорили, что любят друг друга. Когда папа ушел из жизни, мама последовала за ним почти сразу. Она говорила, что не стоит жить без него. Сохранить такие чувства после сорока с лишним лет совместной жизни – должно же это что-то значить, ведь верно? Такую любовь и я бы хотела обрести.

И пока я обдумываю радости предстоящей мне одинокой жизни, Кристал просовывает голову в дверь.

Моя клиентка идет сегодня на какой-то шикарный вечер и в честь этого события хочет сделать высокую прическу. Я думаю о сложном шиньоне. Это большой шаг в сторону от ее обычного непарадного вида.

Заскочив в туалет, я мою руки, изучая себя в зеркале. Ничего хорошего. Из зеркала на меня смотрит ужасное видение. Изможденное, бледное, измотанное. Что мне делать с собой? К глазам подступают слезы, и я вытираю их клочком розовой туалетной бумаги. Нина входит и видит, как я плачу.

– О, дорогая. – Она обнимает меня. Может быть, именно этого мне больше всего и не хватает: физического контакта. Я не имею в виду секс, но объятия, крепкие ласковые объятия, уют чьих-то рук вокруг себя. – Не плачь.

– Я не хочу умереть в одиночестве, так ни разу и не полюбив, – причитаю я.

– Конечно, этого не будет, глупышка. Неужели ты думаешь, я позволю этому случиться?

– Вытри глаза, – командует она. – Ты храбрая девочка. – Подруга проводит большим пальцем у меня под глазами, стирая следы потекшей туши. – Не позволяй одному неудачному приключению с этим кретином выбить себя из колеи.

Я чувствую, что сейчас начнется икота, если я не буду осторожна. Я пытаюсь взять себя в руки. Это смешно. Все это потому, что я устала.

– Тетушка Нина все уладит для тебя, – обещает подруга. – А теперь прими свой лучший профессиональный вид.

Я киваю. И прежде чем опять начну плакать или чувствовать жалость к себе, иду к миссис Сильвертон.

Мою клиентку уже усадили, и я через силу улыбаюсь, приближаясь к ней. Нервно выглянув из окна, я рада тому, что Льюиса нигде не видно.

– Все готово для вашего великого вечера? – обращаюсь я к миссис Сильвертон.

– Не могу дождаться, – говорит она. – Вчера я загорала в солярии, а сегодня утром сделала маникюр. – Она показывает пальцы, чтобы я могла восхититься им.

– О, – говорит она. – Я только принесу буклет.

– Про сафари, на котором мы были. Ты сказала, что хотела бы туда поехать.

Я так сказала? Возможно, я просто болтала, хотя должна признать, что ее фотографии действительно были совершенно невероятными.

– О, чудно, – вежливо отвечаю я. – Спасибо. Я посмотрю.

– Возьми домой. – Она двигает буклет в моем направлении. На обложке написано «Великолепное сафари». – Оставь себе.

Я улыбаюсь про себя. У миссис Сильвертон полно благих намерений, но неужели она и вправду думает, что я собираюсь отправиться в Африку?

Глава 17

Почти сразу после обеда в комнату персонала заглядывает Клинтон.

– У стойки вас ждет мужчина, леди, – радостно сообщает он мне.

– Нет. – Клинтон подмигивает. – Красивый, однако. – И возвращается к своему клиенту.

Судя по описанию, это, конечно, не Льюис Моран. Если только Клинтон не соврал.

Я с опаской приоткрываю дверь и рискую взглянуть в щелочку.

Как бы я хотела, чтобы Нина была здесь и могла поддержать меня, или чтобы я могла отправить ее как свою представительницу, но она выскочила на почту, чтобы послать подруге открытку ко дню рождения. Я поражена тем, что там не Льюис, но еще более поражена, что вижу своего бывшего, Пола, который стоит, лениво прислонившись к стойке.

Я не видела его уже много месяцев. За все время, что мы не вместе, я лишь несколько раз натыкалась на него, и мы всегда были приветливы друг с другом. Когда мы расстались, я несколько отошла от нашего обычного круга друзей, а когда переехала в Нэшли, у меня не было случая встретить Пола, поскольку я не оказывалась в наших любимых местах. И мне странно, что он ждет меня здесь точно так же, как часто ждал раньше, когда мы были вместе.

Но раз это не страшный мистер Моран, то я чувствую себя в достаточной безопасности, чтобы рискнуть и выйти из комнаты персонала, поэтому отправляюсь через салон вслед за Клинтоном.

Мой бывший смотрит в окно, но когда переводит взгляд на меня, то улыбается немного смущенно.

– Привет, – говорит он. – Просто подумал, что можно заскочить к тебе.

– О. – Заскочить? Я задумываюсь. Почему теперь? Я пытаюсь оценить Пола, при этом не подавая вида, что рассматриваю его. Прошедший год был для него хорошим. Возможно, появилось еще несколько седых волос, и, совершенно определенно, его талия расплылась, но дополнительный вес ему идет. Ясно, что его новая любовь готовит лучше, чем я. – Рада тебя видеть.

Он проводит рукой по волосам, возможно, вспомнив, что я больше не его парикмахер.

– Не получится. – Я говорю извиняющимся тоном. – Через десять минут у меня клиентка.

Я возвращаюсь в комнату персонала и надеваю пальто. Странные мысли проносятся у меня в голове. Неужели у него все так плохо с новой возлюбленной? Или он внезапно понял, что именно меня и хотел все это время? Или же он хочет, чтобы мы дали нашим отношениям еще один шанс? Когда мы выходим из двери, рука Пола скользит под мой локоть. И никто из нас не знает, что делать дальше. Присесть возле салона негде, и здесь нет никакого убежища. В конце концов мы идем за угол и прислоняемся к стене симпатичного цветочного магазинчика. Рабочие заняты тем, что поднимают на фонарные столбы рождественские украшения, и если бы я даже попыталась, то не смогла бы меньше чувствовать дух Рождества. Погода мерзкая, ветер мечется вокруг нас. Пол дует себе на пальцы – он без перчаток. Я скрещиваю руки на груди, ощущая где-то в желудке тревожное трепетание, но не могу сказать, то ли это из-за того, что у меня сохранились чувства к Полу, то ли потому, что он внезапно возник из ниоткуда.

– Как поживаешь? – спрашивает Пол таким тоном, будто уже жалеет, что пришел.

– Прекрасно, – говорю я. – Просто замечательно. А ты? – Странно, какой неестественной может стать беседа двух людей, живших вместе в течение семи лет.

И возникает пауза, которая тянется и тянется. Мы больше не произносим ни слова, но мой ум работает безостановочно. Если Пол попросит меня начать все снова, что мне ответить? Это именно то, что я хочу? Может быть, опасность в том, что я брошусь в прежние отношения лишь только потому, что в них мне все знакомо? Будет ли это лучше одиночества?

– Я хотел сказать, что мы с Труди решили пожениться. – Пол переступает с ноги на ногу.

– Я подумал, – говорит он, – что ты должна это узнать от меня, а не случайно услышать от кого-нибудь или увидеть в местной газете.

– Спасибо, – говорю я, изо всех сил пытаясь не выдать голосом, шок от новости, что узнала от моего бывшего. Он пришел повидаться со мной не потому, что передумал или решил, что я любовь всей его жизни. Совсем наоборот. – Очень заботливо с твоей стороны. Поздравляю. Надеюсь, вы будете счастливы вместе.

– Мы счастливы, – говорит он, и я замечаю гордую улыбку на его лице. – У нее будет ребенок, Дженни. У нас будет ребенок. – Похоже, ему хочется бегать туда-сюда по Хай-стрит и рассказывать об этом каждому встречному.

– Правда? – Я чувствую, как голова у меня идет кругом. – Это изумительно. Рада за тебя.

– Конечно. Мы оба движемся дальше. Мы с тобой в качестве пары – пройденный этап.

Я пытаюсь засмеяться, но у меня ничего не выходит.

– Я подумал о том, что надо бы пригласить тебя на свадьбу. Сейчас рождественская неделя. Но… – Он не договаривает.

– На этой неделе меня здесь в любом случае не будет. – Ложь вылетает из моего рта прежде, чем я успеваю закрыть его. – Я уезжаю.

– В Африку. – Черт возьми, это-то откуда выскочило?

– Ничего себе. – Теперь его очередь удивляться. – Большое приключение для тебя.

– Да, знаешь ли, решила посмотреть мир. – Почему я нагло вру ему? С тех пор, как мы расстались, я даже на денек в Богнор Реджис[22] не ездила. Неужели я чувствую себя настолько неполноценной только потому, что он женится и заводит семью? Думаю, да. И вы даже не представляете себе, какой жалкой я себя из-за этого чувствую. – Кажется, у тебя все складывается как нельзя лучше?

– Так и есть, – говорит Пол. – Все замечательно. – Теперь он выглядит виновато из-за того, что выплеснул на меня слишком много новостей о своей жизни. – Я не должен был так поступать с тобой. Это неправильно, глупо. То, что было между нами, совсем неплохо.

– Конечно. Но мы никогда не сходили с ума друг по другу, – указываю я. – Кажется, все к лучшему.

– Да, – неохотно соглашается он. – Труди замечательная. Она бы тебе понравилась. – В его глазах я вижу любовь к ней, а из-за меня они никогда так не блестели. – Ну, а сама-то ты как?

Нет, не другая. Я чертовски прежняя, и мне больно признаться в этом. От его новостей про женитьбу и ребенка мне гораздо больнее, чем от нашего расставания. Будто я внезапно и очень ясно увидела, чего не смогла достичь.

– А у нас очень долго не будет ничего такого. – У него такое выражение, будто на самом деле он не хочет этому верить. Кого угодно может подкосить одна лишь мысль, что в течение следующих десяти лет они будут проводить семейные отпуска в автомобильном прицепе где-нибудь в Корнуэлле или Уэльсе. Но Пол быстро принимает свой обычный вид. – У тебя есть кто-нибудь?

– Да. Встречаюсь кое с кем, – отвечаю я. – Его зовут Льюис. – Я не говорю Полу, что встречаюсь с ним исключительно в своих кошмарах. – Он прекрасный парень, у нас только что все началось. – Мне следовало бы отрезать себе язык, чтобы я не могла говорить такие вещи.

– Это хорошо. – Мой бывший, видимо, испытывает облегчение.

Пол прикасается к моей руке. Я чувствую нежность в этом прикосновении, чего никогда не испытывала в наших отношениях, и мне становится интересно – неужели новая женщина сделала его мягче и заботливей? Или, может, это потому, что он скоро станет папой? Я грустно смотрю на него. Неужели он и есть Тот Самый Единственный, и он ушел навсегда? Надо ли было любить его сильнее? Могла ли я любить его сильнее? А если бы я была более романтичной, более нежной? Можно ли насильно ввести это в отношения? Разве подобное не происходит естественно, если вы оба это чувствуете? Как сложится моя жизнь, если в ней больше не будет такого человека, как Пол? Я вот попробовала пообщаться со свободным мужчиной, и у меня почти не осталось надежды на хорошее будущее.

– Ты же знаешь, если тебе что-то понадобится, Дженни, то просто попроси меня.

– Да все у меня хорошо, – уверяю я его. – Честно.

И опять он светится от гордости. Возможно, если бы у нас, у меня и Пола, были дети, то все могло бы пойти по-другому…

– В Африке? – И тут я вспоминаю. – О, да, в Африке.

Я мчусь назад в салон, запираюсь в туалете и начинаю реветь.

Глава 18

Вернувшись домой, собираюсь первым делом запереть входную дверь и задернуть занавески. Ну, если быть точной, первым делом надо накормить кота, иначе прольется кровь.

Я без сил, и не только потому, что весь день провела на ногах. В эмоциональном плане я тоже истощена. Встреча с Полом оказалась шоком. Нравится мне это или нет, но новости о его предстоящем браке и отцовстве оставили во мне чувство пустоты и одиночества. Весь мир движется дальше, а я стою на месте. Думаю, часть моих трудностей обусловлена тем, что каждая проблема кажется преувеличенной просто потому, что не с кем ее разделить. Каждое решение должно быть моим собственным. Обычно я справляюсь довольно хорошо. Сегодня же на это ушли все мои силы.

– Что у нас на обед? – спрашиваю я у Арчи, и даже от такого пустяка, как этот вопрос, у меня опять перехватывает дыхание. Я опять разговариваю с моим чертовым котом! Значит, я быстрее, чем расчитывала, становлюсь слабее рассудком и печальнее.

Арчибальд бодает шкаф, в котором хранится его еда. Интересно, насколько скучно жить, питаясь только сухим кормом, и не из-за этого ли он тоскует по мышиным потрохам и птичьим головам?

Весь его вид говорит: «Поторапливайся, стерва!».

Наконец, кот накормлен. Для себя я делаю выбор в пользу замороженной лазаньи и открываю бутылку красного вина. И пока лазанья готовится в микроволновке, приканчиваю бокал.

Пить в одиночестве – тоже плохо, и среди недели я обычно так не поступаю, пытаясь продержаться до выходных. Но за последние несколько недель моя воля ослабла, и я стала выпивать несколько бокалов даже в будни. Иногда это единственное, что может облегчить мне жизнь.

Розы, доставленные вчера, все еще в раковине. Я не могу заставить себя снять целлофан и красиво оформить их, расставив в какие-нибудь сосуды. Никогда не видела столь опоганенных роз. Они для меня теперь просто жалкая пародия на то, что должны представлять собой.

Мне предстоит одинокая ночь. В доме Майка не было и признака жизни, когда я вернулась, и я лениво думаю о том, где он может быть. Наверное, задержался на работе. Я бы могла просто позвонить ему на мобильник, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, но почти сразу же говорю себе, что нельзя звонить Майку каждый раз, когда какая-то мелочь идет не так, как надо. Он не может всегда быть моим убежищем для отступления. У Майка должна быть и собственная жизнь.

Я сижу за кухонным столом, потягивая вино. Арчи трется о мои ноги. Я начинаю расслабляться, хотя и помню, что следует опасаться его острых когтей. Вытащив из сумочки буклет миссис Сильвертон, начинаю перелистывать его. «Великолепное сафари». Вот из-за таких рекламных проспектов у меня в голове полно выдумок об Африке. Почему-то мне было приятно, хоть и немного совестно, от того, что Пол обалдел, когда я упомянула о своей поездке туда. Неужели настолько невероятно, что я могу совсем одна отправиться в путешествие? Неужели я так ужасно предсказуема? Возможно, так и есть. Хмм, думаю я. Кажется, путешествовать по Африке замечательно. Фотографии необъятных африканских равнин, роскошных домиков, фешенебельных стоянок и фотогеничных животных заполняют глянцевые страницы.

Микроволновка пищит. Лазанья вспузырилась и уже готова.

Я ем, мне становится легче, да и следующий бокал вина тоже не пропадает впустую. Я уже не могу оторваться от буклета. Арчи залез на стол, чтобы узнать, что я читаю.

– Смотри. – Я показываю ему страницу, которую почти полностью занимает морда льва с огромной гривой. – Он тоже из твоего кошачьего племени. Вот поедешь в Африку и побегаешь от него за свои же деньги.

Поев, я мою тарелку, потом отправляюсь в гостиную и кладу в камин пару поленьев. Майк, как обычно, оказался замечательным другом и пару недель назад принес мне дрова. Теперь у меня в сарае их столько, что, наверное, хватит на всю зиму.

Свернувшись поудобнее на диване, я подтягиваю под себя колени. Этот дом – мое убежище. Здесь я чувствую себя в безопасности, и мне очень повезло, что у меня хорошие соседи – все, не только Майк. Пара по соседству, Лин и Мартин, всегда рады помочь или просто поговорить через забор. Пол и Али тоже прекрасная пара, хотя оба работают в Лондоне на сумасшедшей работе и нечасто бывают дома. Я продолжаю листать буклет. Выглядит все это очень соблазнительно. Тут я слышу негромкий стук в дверь, и у меня в жилах стынет кровь.

Я знаю, кто это, даже не подходя к двери. Несмотря на нежелание, все же иду и смотрю в глазок. Конечно же, по ту сторону стоит Льюис Моран и держит руки в карманах. Он что-то насвистывает ради собственного удовольствия. Я прислоняюсь спиной к двери. Ни за что на свете не открою ему. Не хочу, чтобы он снова накинулся на меня и полез целоваться. Наверное, он увидел свет в окне, но сегодня вечером здесь его не ждут. Я могу лишь радоваться, что успела предусмотрительно задернуть занавески, поэтому твердо знаю, что он не может заглянуть внутрь.

– Дженни. – Он пытается поднять створку щели для писем, чтобы кричать через нее, но я придерживаю ее бедром. – Я знаю, что ты там. Открой мне. Я просто хочу поговорить с тобой.

На всякий случай я проверяю, надежно ли дверь закрыта на засов – к счастью, так и есть, – и тихонечко, на цыпочках удаляюсь. Направляюсь к дивану, сажусь на него, примостившись на самом краю, и поднимаю Арчи к себе на колени.

– Поужинай со мной, – умоляет Льюис, по-прежнему стоя снаружи. – Выпьем. Какой вред может быть от выпивки?

Неужели он и вправду не может оценить, насколько ужасно все было в прошлый раз? И тянул же черт меня за язык, когда я сказала Полу, что встречаюсь с этим ужасным человеком! Ведь это же несусветная ложь! Я хватаю подушку и кладу ее на голову так, чтобы она закрыла уши и не пропускала звук. Через секунду начинает звонить мобильник, и мне даже не надо проверять имя звонящего. Я решаю не отвечать, чтобы сработала голосовая почта. Второй звонок, третий, четвертый.

– Я не сдамся, – кричит Льюис на прощание, и я слышу, как его шаги удаляются по дорожке.

Какое счастье! Метнувшись к окну, я чуть-чуть оттягиваю занавеску и смотрю, как в темноте его фигура направляется к машине. Он поворачивается, бросает взгляд на дом, и я отскакиваю назад, чтобы он меня не увидел. Кажется, получилось, потому что через мгновенье его машина, взревев, исчезает во тьме. Я сержусь на себя. Одно ужасное свидание, и теперь он смотрит на меня, как на некий вызов?

Иду назад к дивану и, конечно, не могу успокоиться. Думаю о том, что надо бы посмотреть фильм, но отвергаю эту идею – попадется что-нибудь романтическое или сентиментальное, и я опять разревусь. Или ужастик с горой трупов и лужами крови – я не смогу заснуть. Что же делать? Как избавиться от моего преследователя?

И вдруг в голове будто вспыхивает молния – я же могу уехать! Может быть, я не просто трепалась с Полом? Возможно, у меня было подсознательное желание сделать то, что мне действительно необходимо? Я могу уехать от всей этой мороки. А почему бы и нет? Конечно, на моем счете нет лишних денег, но что-то же я отложила на черный день, и, кажется, он настал.

Я грызу ногти. Конечно, можно дешево провести отпуск на Майорке, Ибице или где-нибудь в этом роде. Это все безопасные места, и я там уже бывала. Но я могла бы рискнуть и отправиться туда, где еще осталась дикая природа. Я смотрю на буклет миссис Сильвертон, и мои губы сами собой растягиваются в улыбке. Я на самом деле могу поехать в те места, о которых сказала своему бывшему.

Глава 19

– Ты едешь куда? – Нина смотрит на меня в ужасе.

Мы на пятнадцать минут удрали с работы, чтобы быстренько выпить кофе через дорогу от «Волшебных ножниц». Я заняла большой кожаный диван возле окна. Очистив кончиком пальца квадратик на запотевшем стекле, чтобы можно было видеть улицу, я всматриваюсь в хлопья раннего снега, медленно падающие на землю. Он еще растает, но сейчас все выглядит очень красиво. Интересно, будет ли зима долгой?

– Черт меня побери, – говорит Нина, качая головой. С ее волос падает несколько снежинок. – Кто вложил тебе в голову эту сумасшедшую идею? Это как-то связано с тем, что ты встретилась с Полом?

– Вроде того, – признаю я. Вчера у меня не было шанса рассказать Нине про его новости, а вечером я выключила мобильник, чтобы не слышать нежелательных звонков, и поэтому не получила дюжины ее сообщений с просьбой позвонить. – Он собрался жениться, Нина. У них будет ребенок.

– Я должна была сказать ему о чем-то хорошем в моей жизни.

От признания мои щеки становятся пунцовыми. Но я не упоминаю, что наврала Полу про мои якобы встречи с Льюисом и что тот вчера вечером опять приезжал к моему дому.

– Могла бы придумать что-нибудь получше, – размышляет Нина, играя с пеной на своем капучино.

– Например, что переспала с Джорджем Клуни или что-то вроде этого.

– Миссис Сильвертон только что возвратилась оттуда. Она в полном восторге. Вчера она принесла мне буклет, чтобы я взглянула.

– Мы могли бы на несколько дней поехать в Испанию. Или еще куда-нибудь. Только ты и я.

– Келли не даст нам обеим отпуск перед Рождеством. Она и моей поездке не больно-то обрадовалась, но я должна взять отпуск, иначе он пропадет. Поэтому ей ничего другого не оставалось, кроме как отпустить меня. – А еще вчера вечером я нажала несколько кнопок в Интернете, и теперь у меня все на мази. – Сегодня после обеда обзвоню своих клиенток и, если они захотят, передам их тебе.

– Но ты же не можешь ехать в Африку одна, – хнычет Нина.

– Я и не одна, – объясняю ей. – Это групповая поездка. Нас будет пятеро.

– Могу, – соглашаюсь я. – Но это всего на неделю.

Двухнедельная поездка в самое загруженное время года могла чрезмерно разгневать Келли, а кроме того, я подумала, что лучше не снимать со счета в банке все до последнего пенни.

– Джерри отправляется в Таиланд на холостяцкий уик-энд, – жалуется подруга. – Это мог быть мой шанс отомстить ему. Раз можно ему, то можно и мне.

– И не говори. – Нина закатывает глаза. – Я даже вообразить не могу, что он будет там делать.

– Мальчишник накануне нашей свадьбы был в местном пабе, где жених с несколькими друзьями выпил пару пинт пива, – продолжает она. – Теперь мальчишники и девичники стали крупным самостоятельным событием. И денег на них уходит едва ли не больше, чем на чертову свадьбу! – Нина отпивает кофе. – Невеста отправляется на Сейшелы с десятком подруг. Нечто столь же расточительное, как раньше медовый месяц. Я, по правде говоря, не знакома с ней, поэтому меня не пригласили. А жаль.

Во всяком случае, совершенно невозможно, чтобы ее дорогой муженек позволил ей куда-нибудь поехать, несмотря на то, какие развлечения он устраивает для себя.

– Джерри ходил с женихом в школу, поэтому у него есть прекрасное оправдание, чтобы смыться и позабавиться.

– Там ошеломляющие пейзажи. Удивительная дикая природа. И животные. К ним можно подобраться очень близко. Как на картинках миссис Сильвертон.

– Прекрасно, – говорит Нина, но, судя по ее виду, она так не думает. – Дикая природа. Животные. – Она раздраженно вздыхает. – Все это ты можешь увидеть и в зоопарке.

– Там будет скучно. Почему бы тебе вместо Африки не отправиться на море, позагорать на пляже? Тогда бы и я с тобой поехала. Мы бы повеселились.

– Я уже заказала билет, – напоминаю я ей. – А кроме того, я не хочу так проводить отпуск. Мы с Полом много раз ездили на море, и я никогда не получала настоящего удовольствия. Ты должна радоваться за меня, ведь я хочу попробовать что-то новое.

– Отчасти, – признаю я. – Он опять приезжал к моему дому вчера вечером, Нина. Колотил в дверь, кричал через щель для писем. И весь вечер названивал мне.

– О, боже, – говорит подруга. – Неудивительно, что ты выключила телефон. Какая мерзость. Позволь мне вмешаться, я пошлю Джерри, и он отобьет Льюису ноги. Этот кретин не будет беспокоить тебя после этого.

– Я просто подумала, вот уеду на неделю, а к моему возвращению он поймет, что я им не интересуюсь, и будет двигаться дальше.

А Пол уже будет женат и тоже будет двигаться дальше.

– Ну, если я не могу отговорить тебя, то где точно у тебя будет эта легкомысленная прогулка? Расскажи-ка все тетушке Нине.

– Я не так уж сильна в географии, как следовало бы, – говорит Нина. – Где это, черт, возьми?

– В Кении, – отвечаю я. – Я заказала элитное приключение.

– И куда заведет тебя элитное приключение, если ты будешь жить в доме?

– Палатка?! – Ее взгляд наполняется ужасом. – Рядом со львами, бегающими на свободе?

– Не думаю, что они бегают на свободе вокруг кемпинга.

– Не думаешь? – говорит она. – На твоем месте я бы проверила, что там напечатано мелким шрифтом. И еще, кто будет заботиться об Арчи?

– Уверена, что Майк. Иначе придется отправить его в кошачью гостиницу.

– Да уж, конечно, – говорит Нина. – Этот кот может разгрызть железные прутья, но как бы то ни было, он не будет счастлив.

Она права. Арчибальд Агрессивный, конечно же, заставит меня почувствовать свое неудовольствие. Но я-то уже готова к этому.

Глава 20

Сегодня Ночь костров[24], и я согласилась пойти с Майком на вечеринку с фейерверками, которая будет у нас в деревне. Несколько ракет уже разорвалось в небе, и Арчи, как и большинство котов, напуган. Обычно в таком случае он распластывается в невозможной позе и заползает под диван в гостиной, под которым и места-то всего два дюйма. И остается там, пока шум не стихает. Но сейчас его кое-что очень отвлекает от необходимости удрать. Я испекла целый поднос шоколадных пирожных, которые охлаждаются на стойке и ждут, когда я положу их в коробку для печенья и возьму с собой. Арчи сидит под ними, пытаясь решить, нравится ли котам их есть, и если да, то сколько штук в один присест.

– Даже не думай об этом, – сурово говорю я и получаю в ответ злобный взгляд.

Время отъезда быстро приближается – осталась всего неделя. Я должна сказать Майку про Африку и спросить, сможет ли он побыть Арчибальду нянькой. Мой сосед где-то работал всю неделю, и его не было видно. Я начала собирать вещи и складывать их в чемодан. Уже заказала деньги в банке, а моя виза пришла из посольства Кении как раз сегодня утром. Приступы волнения и паники все время следуют один за другим. Миссис Сильвертон очень обрадовалась, что я последовала ее советам, и рассказала много полезного.

Пока я надеваю теплые меховые сапоги, Майк стучит в дверь. Хоть я и уверена, что это «особый стук», все равно сперва смотрю в глазок. Льюис не перестал преследовать меня, несмотря на то, что Джерри, кажется, поговорил с ним. По-видимому, он не может контролировать своего друга так, как жену. Нина сказала, что если Льюис будет продолжать преследовать меня после моего возвращения из Кении, то мне надо будет обратиться в полицию. Только разве они будут заниматься этим? Льюис, конечно, докучает мне, но не думаю, что может причинить настоящий вред. Он звонит несколько раз в день, и я никогда не отвечаю. Раз в несколько вечеров он появляется у моей двери. Иногда оставляет шоколад, однажды – розового плюшевого мишку с вышивкой на груди «Я ♥ ТЕБЯ». Изредка – записку с мольбой о свидании. Время от времени я замечаю, как он прячется во внутреннем дворике возле салона, но никогда не входит внутрь. Разве этого достаточно, чтобы пойти в полицию? Вот если он начнет совать собачье дерьмо в щель для писем или посылать оскорбительные смски с требованием видеть меня в белье или что-нибудь в этом роде, тогда мне придется пересмотреть свое решение. Пока же я еще надеюсь, что он устанет гоняться за той, кто вовсе им не интересуется, и найдет какую-нибудь не столь подозрительную и разборчивую женщину, которая его полюбит.

Я впускаю Майка. Под мышкой он держит коробку с фейерверками.

– Готова и сгораешь от нетерпения? – говорит он, хлопая в ладоши. Думаю, он имеет в виду вечеринку. Но эти же слова могли бы относиться и к моей поездке, о которой, кстати, надо ему рассказать.

Майк одет в мягкую теплую куртку. На нем – джинсы и сапоги, а на голове – разноцветная перуанская шапка чульо[25]. Она связана из красной, белой и желтой шерсти, а свисающие уши заканчиваются яркими красными кисточками.

– Купил ее, когда несколько лет назад шел по Тропе Инков[26], – объясняет он, крутя кисточками. – В Андах было жутко холодно по ночам. Хорошо, что у меня была эта шапка. С тех пор она лежала на дне платяного шкафа. Таня ни за что не хотела, чтобы я ее надевал. Так что это одно из преимуществ холостяцкой жизни. – Он натужно смеется. – Теперь я могу надевать ее, когда захочу. И вот подумал, что пора бы ее проветрить. Это немного рискованно для добрых людей, живущих в Нэшли. Думаешь, мистер и миссис Кодлинг-Бентем впустят меня в этой шапке в свой сад?

– Уверена, что впустят. – Я улыбаюсь. – Она тебе очень идет. – Вижу, что Майк все равно сомневается. – Я не знала, что ты из тех, кто любит приключения, – поддразниваю я.

– Раньше я делал много всего такого. – Он печально пожимает плечами. – Ну, до того, как встретил Таню, конечно. Я побывал в Гималаях, Бутане, Южной Америке, Индии – везде. Но она этого не любила.

– А я собираюсь в приключение, – признаюсь я.

– Я только что забронировала недельную поездку в Кению. Еду на сафари. – Я кладу пирожные в коробку, пока говорю это, а потом надеваю пальто. – Роскошный кемпинг в Масаи-Маре.

– И не смотри на меня так. Я знаю, что я парикмахер, но мы не обязаны проводить отпуск в Бенидорме[27]. Мне хочется испытать что-то новое.

– А что тебя сподвигло? – озадаченно спрашивает Майк. – Ты никогда не говорила, что хочешь уехать.

– Всего на неделю, – смеюсь я. – Не на полгода. Ты готов?

– Иди, прячься под диван, – советую я. – Мы очень скоро вернемся.

Вид у кота такой, будто он с удовольствием показал бы мне средний палец, если бы мог.

Мы выходим в холодную ночь. На небе – красные, зеленые и золотые всполохи от ракет. Наше дыхание облачком висит в воздухе, пока мы с Майком идем рядом по переулку.

– Это было внезапным решением, – объясняю я Майку, когда он открывает калитку в сад Кодлинг-Бентемов, и мы вместе ступаем на дорожку.

Мистер и миссис Кодлинг-Бентем живут в величественном древнем доме из камня цвета меда. Он стоит рядом с церковью, по другую сторону от дома приходского священника, и вместе эти здания составляют часть доброй старой Англии. У нас больше нет ни лорда, ни его леди, но если бы были, то Кодлинг-Бентемы были бы прекрасными кандидатами. Они состоят в счастливом браке уже больше пятидесяти лет, их дети – дипломаты, военные и тележурналисты – разъехались по всему миру. Кодлинг-Бентемов очень уважают в деревне, и не только потому, что они открывают ворота своего изумительного поместья для всех жителей каждый раз, когда требуется: зимой – на Рождество; весной – на барбекю и сельские танцы; летом – тоже на барбекю. А сегодня будет вечеринка с фейерверком.

Здесь уже человек двадцать, то есть практически все население деревни. На полпути к саду уже горит костер, сияя ярким пламенем. На террасе рядом с домом накрыт стол, там горячий суп и чесночный хлеб. Викарий жарит колбаски на гриле, а из кухни струится аппетитный запах картофеля в мундире и перца чили. Конечно, попозже мне очень захочется все это попробовать. Я передаю свой шоколадный вклад, а Майк уходит, чтобы положить свою коробку с фейерверками поверх огромной груды таких же.

– Но, надеюсь, это никак не связано с тем мерзавцем, который преследует тебя?

– Ну… отчасти. – Я пытаюсь притвориться беззаботной, чтобы скрыть, как это беспокоит меня на самом деле.

Мистер и миссис Кодлинг-Бентем приветствуют нас и протягивают пластмассовые стаканчики подогретого вина с пряностями. Аромат замечательный, а теплый алкоголь – как раз то, что нужно.

– В нем есть чуточку бренди, – говорит миссис Кодлинг-Бентем, объясняя крепость напитка. – Это согреет ваши сердца.

– Давно мне не согревали сердце, – говорит Майк.

– Значит, сегодняшний вечер для тебя счастливый.

Мы направляемся к костру и становимся так, чтобы лицом чувствовать теплоту. Мороз уже пытается кусать пальцы на руках и ногах.

– Знаешь, Дженни, в следующий раз, когда появится этот тип, позвони мне. Я тут же прибегу и скажу ему пару ласковых.

– Не хочу впутывать тебя в свои проблемы, Майк. Ты и так уже сделал для меня больше чем достаточно. Кроме того, у меня есть отпуск, который необходимо использовать. – Именно сейчас я могла бы сказать ему про женитьбу Пола и про ребенка, но зачем? Ведь тогда я буду выглядеть как грустная старая дева, которая никого не интересует.

Такая мысль никогда не приходила мне в голову – просить Майка сопровождать меня. Честно говоря, первой мыслью, пришедшей мне в голову, было «не позаботится ли он об Арчи». Это плохо? Не хотелось бы думать, что я считаю Майка само собой разумеющимся.

– Ты бронировала поездку онлайн? Я могу сегодня же вечером попытаться присоединиться к тебе. Если тебе хочется, конечно.

– Это было бы замечательно, – говорю я. Если Майк будет рядом со мной, мне будет намного спокойнее. Да и уживаемся мы хорошо. – Я еду на следующей неделе.

– О, черт, возьми, – говорит он, и его хмурый взгляд не соответствует веселой расцветке его шапки. – Так скоро?

– На той неделе я буду на конференции и никоим образом не могу пропустить ее, ведь я готовлюсь стать боссом. В любое другое время не было бы никаких проблем.

В свете костра я вижу беспокойство на его лице, и мне приятно, что он волнуется за меня – ведь я в одиночку еду в неизвестную страну.

– А есть вероятность, что ты перенесешь поездку? Мне годится любое другое время.

– Мы будем безумно заняты следующие несколько месяцев. Моя начальница позволила мне уехать только потому, что у нее не было выбора.

Да уж, думаю я. Мне бы очень хотелось, чтобы он поехал со мной – и не только потому, что он лучше меня обращается с фотокамерой.

Кто-то начинает пускать фейерверки, и ливень серебряных искр освещает кусты гортензии и клены. Майк потирает руки.

– Кажется, я нужен там. Меня ждет мужская работа.

– Так иди. А я выпью это чудное вино. Оно очень хорошо идет.

– Оставь немножко и для меня, – велит он и направляется к группе мужчин с фейерверками.

Я любуюсь садом, из которого открываются просторы Бакингемшира, вместе со всеми охаю и ахаю при вспышках фейерверка, и все мысли об Африке бесследно исчезают.

Глава 21

У меня стресс. Еще так много всего надо сделать, а до отъезда в аэропорт остались считанные минуты, если не секунды. Майк уже ждет – он взялся меня подвезти. Сейчас он чистит мой холодильник, а я должна сесть на крышку чемодана, чтобы он закрылся, при этом я и понятия не имею, что в нем лежит.

– Это тебе не понадобится? – спрашивает Нина, держа в руках утюжок для волос.

– Не думаю, что там есть электричество, Нина.

– Пожалуй, львы не будут возражать, если на одну неделю я останусь в своем естественном виде, как ты думаешь?

– Все еще не пойму, почему ты не можешь поехать на Ибицу, – бормочет она шепотом. – Ну, если он тебе не нужен… – она отбрасывает утюжок в сторону, – то тебе точно понадобится вот это. – Нина бросает на кровать пару упаковок презервативов и закатывается от смеха. Как раз в этот момент входит Майк, и я чувствую, что мое лицо начинает гореть.

– У нее же должен быть шикарный отпуск, Майк, правильно?

Я торопливо подбираю презервативы, но не знаю, что с ними делать.

– С большим количеством выпивки и необузданным сексом, – добавляет подруга.

У Майка появляется встревоженное выражение.

– Но не слишком много необузданного секса. – По его лицу видно, что он бы предпочел, чтобы у меня вообще не было никакого секса, и я согласна с ним.

– Не будет ничего такого, Нина, – строго говорю я, пряча презервативы в прикроватную тумбочку. – Это будет вовсе не такой отпуск.

Примечания

1

Консервативный клуб – в Великобритании такие клубы входят в Ассоциацию консервативных клубов и объединяют людей консервативных взглядов. Эти клубы также проводят общественные и спортивные мероприятия.

2

Барбара Уиндсор – известная английская актриса, род. 6 августа 1937 года.

3

Бюстгальтер фул-кап – полная чашка или закрытые. Закрывают практически всю грудь. Бюстгальтеры с такой чашкой доминируют на рынке бюстгальтеров больших размеров.

4

Марбелья – город в Испании.

5

Мальдивы – островное государство к югу от Индии.

6

Коста-дель-Соль – регион южной Испании.

7

Ибица, Майорка – острова в Средиземном море, принадлежат Испании.

8

Лансароте – остров в составе Канарских островов, принадлежащих Испании.

9

Диворсе – разведенная женщина.

10

Джудит Чалмерс – английская актриса и телеведущая, известная своей программой о путешествиях, род. 10 октября 1935 года.

11

Милтон-Кинс – город на юге-востоке Великобритании в 72 км на северо-запад от Лондона.

12

Гок Ван – британский стилист (мать – англичанка, отец – китаец).

13

«Ауди ТТ» – маленький спортивный автомобиль.

14

Прическа номер один – стрижка наголо.

15

Здесь автор использует цитату: «Весь мир – моя устрица, которую я вскрою мечом», Шекспир, «Виндзорские насмешницы», сцена 2.

16

Майкл Бубле – канадский певец, автор песен, актер.

17

Популярная песня английской группы The Feeling.

18

Ким Вудберн и Эгги Маккензи – ведущие английской телепрограммы «How Clean Is Your House» («Насколько чист твой дом»).

19

Кэти Прайс – английская певица, модель.

20

Джонатан Росс – английский телерадиоведущий.

21

Игл Пигл – герой популярных мультфильмов, игрушка (тряпичная кукла).

22

Богнор Реджис – курортный город в Западном Суссексе Англии.

23

Заповедник Масаи-Мара расположен на юго-западе Кении и, по сути, является северным продолжением Национального парка Серенгети. Заповедник назван в честь племени масаи – традиционного населения региона – и реки Мара, которая разделяет его.

24

Ночь Гая Фокса, также известная как Ночь костров и Ночь фейерверков – традиционное для Великобритании ежегодное празднование в ночь на 5 ноября.

25

Чульо – головной убор индейцев аймара с высокогорных Андов, нынешних Перу и Боливии.

26

Тропа Инков – туристический маршрут, позволяющий увидеть достопримечательности индейского племени инков.

27

Бенидорм – город в Испании.

«Повернута на тебе» » Кэрол Мэттьюс » Современные любовные романы

Кэрол Мэттьюс Повернута на тебе

Глава 1