Читать онлайн книгу «Сквозь «железный занавес». Руссо туристо: советский выездной туризм. 1955-1991» авторов Игорь Борисович Орлов и др.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

Рукопись подготовлена при поддержке Научного фонда НИУ ВШЭ, проект № 12-01-0058 (2013–2014 гг.)

доктор исторических наук, профессор В.Э. Багдасарян;

доктор исторических наук, доцент Ю.С. Путрик

Введение

…Нужно, чтобы советский туризм стал бы кровным делом, так сказать, плотью и кровью каждого работника отделения «Интуриста». Из стенограммы Всесоюзного совещания работников «Интуриста», 17–20 января 1961 г.[1]

Советские люди постоянно помнят, что туристский обмен между социалистическими и капиталистическими странами является ареной политической и идеологической борьбы…[2]

Слово «туризм» в советской действительности, тем более применительно к сфере международного обмена, на первый взгляд кажется эвфемизмом, скорее затемняющим, нежели проясняющим суть явления. Ведь более привычно воспринимать туризм прежде всего как отдых и приключение, а не как вид идеологической работы и политической деятельности. Но известный российский социолог и культуролог Л.Г. Ионин, включив путешествия, наряду с научным творчеством, культурным переживанием, дружбой и прочим, в «конечные сферы значений» и противопоставив их «тоталитаризму повседневности», признавал, что для советского человека были вполне доступны все вышеперечисленные сферы. Именно они создавали ощущение полноты жизни и свободы выхода за пределы повседневности советской эпохи[3].

«Туристская революция» второй половины XX в., связанная с масштабными изменениями в сфере индустрии туризма, резким расширением объемов туристских[4] потоков и географии международного туризма, затронула и Советский Союз. Ослаблению «железного занавеса» и потеплению отношений с Западом способствовали процесс десталинизации, охвативший СССР и страны народной демократии, декларированный XX съездом партии (1956 г.) принцип мирного сосуществования двух мировых систем и отказ от неизбежности третьей мировой войны. При этом реанимация международного туризма в СССР в середине 1950-х годов была связана в основном с развитием контактов внутри социалистического лагеря и, особенно, с резко увеличившимся международным туристским обменом советских профсоюзов.

Историографический обзор

Авторы не ставили целью дать развернутую историографию рассматриваемой в книге проблематики, а остановились только на наиболее значимых для формирования и развития отдельных проблемных полей работах. Предваряя историографический анализ, отметим, что за последние годы исследовательское пространство, связанное с различными аспектами международного (в том числе выездного) туризма в СССР, резко расширилось.

С определенной степенью условности литературу по этой проблематике можно разбить на три группы: труды общетеоретического и методологического характера; обзорные работы, освещающие различные стороны международного туризма в XX столетии; исследования, посвященные истории зарубежного (выездного) туризма в СССР.

В мировом научном сообществе вплоть до рубежа 1960—1970-х годов сфера туризма изучалась, главным образом, экономистами, историками и географами. Исследователи анализировали в основном частные аспекты туризма, в том числе в их историческом измерении. Однако представители зародившейся в 1970-е годы социальной географии туризма привнесли новые подходы в его изучение. В частности, в 1998 г. Паскаль Кювелье (Pascal Cuvelier) ввел понятие «туристические практики»[5]. Спустя несколько лет авторы сборника «Туризм 1» использовали это понятие в качестве характеристики процесса обучения и развития личности человека[6].

В числе работ второй историографической группы следует отметить книгу М.А. Ананьева «Международный туризм» – одно из первых в СССР исследований истории и географии международного туризма, в том числе его экономического, политического и социального значения. В работе содержится обзор развития мирового транспорта и средств размещения, информация о таможенных правилах и т. п.[7] Следует также обратить внимание читателя на совместную работу Б. Рогатина, В. Квартальнова и В. Ухова, освещающую деятельность Бюро международного молодежного туризма (БММТ) «Спутник», и в том числе молодежный туристский обмен СССР с зарубежными странами[8]. В справочнике, подготовленном В.Д. Уваровым и К.Г. Борисовым, представлена подробная информация о структуре и деятельности около 300 международных (в том числе советских) правительственных и неправительственных организаций и агентств, связанных с развитием мировых туристских связей[9]. Г.А. Папирян провел основательный экономический анализ международной туристской деятельности, состояния мировых туристских рынков и индустрии туризма (гостиничного хозяйства, транспорта, туроператоров и турагентов)[10]. Кроме того, хотелось бы выделить исследование В.А. Квартальнова, обратившего внимание на мотивацию туристских поездок, менеджмент и маркетинг в сфере туризма, эволюцию международного туристского рынка[11].

Работы советского периода из третьей историографической группы, затрагивающие международные туристские связи Советского Союза, как правило, ограничивались количественными данными о гражданах, отправлявшихся в заграничные поездки во второй половине XX в., сюжетами о «поездах дружбы» и туристском обмене между городами-побратимами[12]. Причем, как правило, разделы, посвященные выездному туризму, проигрывали по объему повествованиям о приеме иностранных туристов в СССР. Например, в монографии Г.П. Долженко параграф «Советские туристы за рубежом» состоит всего из двух страниц текста, почти половина которого освещает круиз советских трудящихся вокруг Европы на теплоходе «Абхазия» в 1930 г.[13]

Если советский международный туризм рассматривался как проявление политики пролетарского интернационализма[14], то в оценках западного туризма преобладало осуждение практики идеологической обработки граждан, собиравшихся посетить СССР и страны Восточной Европы, с целью пропаганды капиталистического образа жизни[15]. Иначе говоря, использование туризма в качестве идеологического оружия советскими учеными относилось почти только на счет западных государств[16]. Впрочем, были и исключения. К примеру, В.Ф. Касаткин откровенно определил советский зарубежный туризм как «самоокупаемый канал внешнеполитической пропаганды», правда, эта публикация не была предназначена для широкой аудитории[17].

В свою очередь, в западной историографии широко распространилось зеркальное мнение, что советские и иностранные туристы служили для советского правительства инструментом пропаганды, а в целом международный туризм в СССР был важным компонентом советского «культурного наступления». Профессор Колумбийского университета Фредерик Баргхорн (Frederick Barghoorn) характеризовал советский туристский обмен через призму понятия «культурная дипломатия», подразумевая под последней особую форму достижения политических и пропагандистских целей посредством манипулирования культурными, в том числе туристскими, связями[18]. По мнению Веры Данэм (Vera Dunham), после Второй мировой войны в СССР состоялась «большая сделка» между коммунистическим режимом и лояльной ему группой советских граждан, материально простимулированной; важной составляющей этой сделки был досуг[19]. Американский исследователь Джон Бушнелл (John Bushneil) назвал поездки граждан Советского Союза за рубеж одним из «источников пессимизма» для советского человека, поскольку посещение других стран заставляло многих из них сомневаться в правильности курса КПСС[20].

Французский историк Робер Бертон-Ож (Robert Berton-Hogge) посвятил одну из своих работ анализу географии и объемов поездок советских туристов за рубеж и иностранных граждан в СССР в 1958–1977 гг. Характеризуя послесталинский период как время открытия границ СССР, автор отметил направленность советского туризма прежде всего на туристский обмен с социалистическими странами[21].

Профессор канадского Университета Британской Колумбии Энн Горсач (Anne Gorsuch) в своей работе «Выступление на международной сцене: советские туристы хрущевской эпохи на капиталистическом Западе» из всего многообразия функций международного туризма (образование, удовольствие, потребление и проч.) сосредоточила внимание на перформативной функции советских туристских поездок в Западную Европу в период «оттепели». Рассматривая международный туризм в более общем контексте «театра дипломатии», она подчеркивает, что «в духе политики мирного сосуществования» советского туриста отправляли за границу «главным образом как посланника, который должен был установить теплые, но вместе с тем не лишенные осторожности отношения между социалистическим Востоком и капиталистическим Западом». При этом туризм как «форма дипломатии эпохи холодной войны» и одно из направлений «культурного наступления» Советского Союза на Западную Европу имел свою специфику: советскую действительность представляли обычные граждане, которые «должны были выглядеть менее искушенными» в политике и демонстрировать «человеческое лицо советского социализма». Но эта внешняя неискушенность компенсировалась, по убеждению автора, особым отбором кандидатов на поездку, спецификой комплектуемых групп (как правило, специализированных) и особой политической подготовкой туристов, отправлявшихся на Запад[22].

Не совсем точно используя понятие «международный туризм»[23], Горсач, тем не менее, совершенно справедливо датирует начало выездного туризма в СССР апрелем 1955 г., когда была принята резолюция ЦК партии, открывшая для советских граждан возможность выезжать за пределы страны. Хотя на тот момент предусматривалась возможность выезда только в соцстраны (поездки на Запад откладывались на неопределенное время), на практике уже к июлю «Интурист» вел переговоры с британским агентством «Прогрессивные туры» и с норвежскими и шведскими агентствами о посещении советскими туристами Англии, Норвегии и Швеции. По мнению канадского историка, зарубежный туризм стал «средством продвижения нового, постсталинского, советского я». Путешествуя, туристы пели советские песни, раздавали сувениры, встречались с политиками и журналистами, отвечали на вопросы и читали лекции, давали концерты профессионального и самодеятельного творчества[24].

Идеи Э. Горсач о советском выездном туризме (как в социалистические, так и в капиталистические страны) нашли отражение в авторской монографии «This is Your World: Soviet Tourist at Home and Abroad after Stalin», изданной в 2011 г. авторитетным издательством Oxford University Press[25]. Эта книга стала первым на Западе монографическим исследованием, в котором такое большое внимание было уделено поездкам советских граждан за рубеж (хотя рассматриваются здесь и другие вопросы – развитие внутреннего туризма в постсталинский период, посещение Эстонской ССР как «советской заграницы», кинематограф эпохи холодной войны). Безусловно, заслуживает уважения использование канадской исследовательницей широкого круга источников (документов ГА РФ, РГАНИ и РГАСПИ, публикаций в центральной советской периодике, воспоминаний и интервью), чем далеко не всегда отличаются исследования западных авторов. Однако хронология материала все же относится лишь к 1950—1960-м годам, т. е. отражает скорее процесс становления советского выездного туризма, чем динамику его развития. Между тем, при сохранении многих сходных черт, поездки советских граждан за рубеж в эпоху застоя и перестройки все же существенно отличались от образцов периода «оттепели», что объяснялось, в первую очередь, увеличением количества выезжавших.

Среди англоязычных работ, безусловно, заслуживает внимания статья молодого исследователя Алексея Голубева (Петрозаводск – Ванкувер) «Soviet Tourism and Western Consumerism: A Meeting in Finland». В ней автор характеризует поездки советских граждан за рубеж как способ их приобщения к западной потребительской культуре, влияние которой способствовало переоценке ими тезиса о безусловном превосходстве социализма над капитализмом. Выбор для исследования примера Финляндии более чем оправдан, поскольку из капиталистических стран именно она поддерживала с СССР самые тесные отношения, в том числе по каналам въездного и выездного туризма[26]. Общие же вопросы советско-финского сотрудничества в сфере туризма были рассмотрены в работах профессора Университета Турку Айво Костайнена (Auvo Kostiainen)[27].

В российской историографии последних лет обозначился качественный поворот в исследовании истории советского выездного туризма. Очевиден отход от традиционного для советской историографии интереса к туристским институтам (ВАО «Интурист», БММТ «Спутник» и Отдел по международному туризму Центрального туристско-экскурсионного управления (ЦТЭУ) ВЦСПС) к изучению поведения советских людей за границей. Институциональная же составляющая анализа оказалась в большей степени сведена к описанию механизма отбора кандидатов на зарубежную поездку. Географические рамки современных исследований советского выездного туризма довольно широки, охватывают не только страны народной демократии, но и западные государства. Некоторые работы связаны с организацией путешествий советских граждан в отдельные зарубежные страны, например, в Болгарию[28], Западную и Восточную Германию[29], Францию[30].

Впечатлениям советских людей о загранице посвящено исследование заведующего отделом современной истории России Санкт-Петербургского института истории РАН А.Н. Чистикова. На основе нескольких групп источников он наглядно демонстрирует, как субъективные впечатления советских туристов корректировались в зависимости от способа их презентации после возвращения на родину, с участием механизмов цензуры и самоцензуры. К примеру, в выступлениях перед профессиональной аудиторией, в отличие от газетных статей и публичных лекций, акцент чаще смещался в сторону анализа вынесенного из поездки положительного опыта. Анализ отчетов руководителей туристских групп позволил историку из Санкт-Петербурга очертить круг вопросов, интересовавших вышестоящие органы: численность и социальный состав группы; объекты показа; недостатки в деятельности «Интуриста» и принимающей организации; квалификация гидов-переводчиков и экскурсоводов; уровень обслуживания в гостиницах и ресторанах, результаты встреч с населением; случаи «неправильного поведения советских туристов». Но заданность и во многом унифицированный характер структуры отчетов руководителей туристских групп и сопровождающих «Интуриста» сужают возможности исследователя по выявлению впечатлений советских туристов. Если группа была сборной, то ее руководитель писал в основном о встречах с работниками данного предприятия или учреждения. Отчеты специализированных групп, напротив, как правило, насыщены узкоспециальной информацией. Впрочем, в ряде случаев отчеты не ограничивались официозными клише, а содержали весьма подробные сведения о прошедшей поездке. В личных записях преобладал бытовой интерес. А.Н. Чистиков также делает попытку из всей пестроты и разнообразия впечатлений и оценок вычленить несколько явлений, о которых советские туристы писали и говорили чаще всего: исторические достопримечательности, хорошие дороги европейских стран, чистота на улицах, автомобили и яркая реклама[31]. Аналогичные вопросы автор рассматривает и в других статьях, ограничиваясь, к сожалению, лишь периодом «оттепели»[32].

Главный специалист отдела информации, публикации и научного использования документов Государственного общественно-политического архива Пермской области С.А. Шевырин также посвятил свою работу поведению за границей советских туристов, нередко посещавших в свободное время не совсем «политически выдержанные» заведения: стриптиз-клубы, ночные бары или церкви. Значительное внимание в своих работах С.А. Шевырин уделил механизму отбора кандидатов на поездки начиная с низовой профсоюзной организации (месткома) и заканчивая Комиссией по выездам за границу при обкоме КПСС[33]. В другой работе исследователь обратил внимание не только на установленные нормы поведения советских туристов за границей, но и на многочисленные факты, связанные с систематическим нарушением этих норм[34].

В написанной московским историком Л.В. Силиной на материалах Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ) статье, посвященной деятельности идеологического аппарата ЦК КПСС в области внешнеполитической пропаганды, освещаются особенности въездного и выездного туризма в 1960-е годы. Однако основное внимание автора обращено на механизмы взаимодействия партийных структур с ВАО «Интурист» и советскими посольствами за границей[35]. Диссертационное исследование Е.Б. Андреевой посвящено анализу эволюции туристских практик русских во Франции в XIX – начале XXI вв., в том числе особенностей развития советского туризма как социокультурного феномена, социального «портрета» русского туриста во Франции, отношения русских туристов к Франции и французам[36].

Об особенностях потребительских предпочтений советских работников за границей в 1960—1970-е годы мы узнаём из статьи молодого историка из Москвы А.С. Ивановой[37]. Думается, здесь можно провести определенные параллели, ведь вряд ли потребительские вкусы советских туристов принципиально отличались от предпочтений работавших за рубежом советских граждан. Разница состояла лишь в финансовых и иных возможностях для «шопинга». Исследователь из Москвы Е.П. Архипова рассмотрела международно-правовые формы сотрудничества СССР и ряда капиталистических государств в области туризма, географию туров и основные виды советского выездного туризма в 1980–1991 гг. Автор обратила внимание на основные проблемы и недостатки заграничных поездок указанного периода: жесткую регламентацию объемов зарубежных туров, строгий отбор кандидатов на поездку и просуществовавшее до 1988 г. распределение путевок через профсоюзные организации[38].

В последнее время достаточно активное изучение советского международного туризма ведется и украинскими историками. Однако в обобщающем труде, посвященном истории туризма на Украине, вопросам выездного туризма практически не уделено должного внимания[39]. Важным шагом в изучении советского зарубежного туризма стала монография доцента Черкасского национального университета им. Б. Хмельницкого О.Н. Радченко, в которой выездному туризму 1960–1980 гг. посвящен небольшой раздел, основанный на документах украинских архивов и личных беседах с туристами[40]. Заслуживает внимания вывод автора о том, что несмотря на все усилия партийных органов направить зарубежный туризм в «пропагандистское русло» он имел «все признаки торгового туризма»[41]. В ряду работ историков с Украины, написанных на украинском языке, следует упомянуть статью Г.А. Гарбар, посвященную идеологической составляющей выездного туризма из Николаевской области УССР в 1970—1980-е годы[42], и статью Г.В. Злагодух об анимационной работе во время зарубежных туристских поездок по линии БММТ «Спутник»[43].

Анализ Источниковой базы

Как видим, российскими и зарубежными историками проделана большая работа по сбору и анализу архивных документов, в той или иной степени отражающих особенности советского выездного туризма второй половины XX столетия. Однако до сих пор заграничный туризм как самостоятельное направление и важная составная часть международного туристского обмена Советского Союза не стал предметом отдельного монографического исследования, характеризующего важнейшие аспекты этого феномена: институциональные, социально-экономические, политико-идеологические, коммуникативные, психологические и т. д. В данной работе на материалах центральных, региональных и зарубежных архивов[44] предпринята попытка реконструкции процесса институционализации, географии, объемов, форм и особенностей советского выездного туризма 1955–1991 гг.

Конечно, удельный вес разных архивных коллекций и их значение для реконструкции истории советского выездного туризма неодинаковы. В исследовании использованы, в первую очередь, отложившиеся в ГА РФ материалы фонда Р-9612 (Учреждения по руководству иностранным туризмом в СССР), содержащего документы 1929–1991 гг. Для фонда характерно многообразие и обилие материалов, связанных с зарубежным туризмом. Это создает определенные трудности при отборе документов, заставляя выбирать между типичными и эксклюзивными материалами. К группе типичных материалов можно отнести: отчеты сопровождавших группы сотрудников «Интуриста», приказы и протоколы заседаний Правления и особенно написанные как под копирку отчеты о поездках специализированных групп (Оп. 1,3); объяснительные записки к ежегодным балансам и отчетам, конъюнктурные обзоры и информационные бюллетени (Оп. 2); письма в партийно-государственные и хозяйственные инстанции по вопросам развития международного туризма (Оп. 4). К группе эксклюзивных документов относятся: секретные постановления и приказы (например, об организации научного туризма или поездок в США), сохранившиеся в описи 2 (Первый отдел). Среди обилия документов описи 3 можно найти по-настоящему эксклюзивные документы: о политической эффективности советского туризма, опыте гидов-переводчиков в сопровождении за границей групп советских туристов, состоянии выездного туризма в СССР в начале 1980-х годов и т. п. Но эти и подобные документы, отсутствующие в фондах открытого хранения, призваны лишь уточнить отдельные аспекты развития советского международного туризма периода холодной войны. Общая картина выстраивается на основе массовых источников, анализ которых позволяет уловить общее в развитии советского выездного туризма.

Фонд Р-9520 (Центральный совет по туризму и экскурсиям (ЦСТЭ) ВЦСПС) насыщен отчетами о поездках руководителей (старших) туристских групп. Профсоюзная статистика содержит отчеты республиканских и областных советов профсоюзов о выполнении планов отправки советских туристов за границу, данные о безвалютном обмене с туристскими обществами зарубежных стран, сведения о стоимости путевок, приеме и обслуживании советских туристов за границей. Здесь же удалось обнаружить текст Положения об Отделе международного туризма ЦСТЭ (On. 1. Д. 613. Л. 88–93), позволивший раскрыть место и роль профсоюзного туризма в общей системе заграничных поездок. Из отчетов руководителей групп можно почерпнуть сведения о численности и социальном составе групп, туристских программах, недостатках в организации поездок, квалификации гидов-переводчиков, поведении советских туристов и проч. Впрочем, нередко отчеты были поверхностными, не отражали основных моментов, характеризующих качество обслуживания и отношение иностранных граждан к советским туристам.

Фонд Главного управления по иностранному туризму при Совмине РСФСР содержит документы 1964–1992 гг. о развитии только иностранного (въездного) туризма, включая отчеты о хозяйственной деятельности ведомства, капитальном строительстве и кадровой работе, переписку с Главинтуристом СССР и протоколы заседаний Республиканского совета по иностранному туризму (Ф. 10004. Оп. 1. Д. 140, 269, 367, 421, 631, 663 и др.).

В Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) отсутствуют систематизированные материалы, посвященные «взрослому» выездному туризму. Но в фонде 71 (Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС), в описи 46, содержащей документы сектора (отдела) международных связей ИМЛ, с 1967 г. отложились письма руководства института в ЦК КПСС и Комиссию по выездам за границу при ЦК КПСС, в «Интурист» и ЦСТЭ ВЦСПС. Кроме того, в ряде отчетов сотрудников института о научных командировках содержатся описания включенных в программу поездки экскурсий (Д. 283. Л. 9; Д. 287. Л. 1, 9-10; Д. 292. Л. 20–24 и др.). Зато международный молодежный туризм широко представлен документами фонда 5М (БММТ «Спутник»). Помимо годовых отчетов о работе ведомства и отчетов гидов-переводчиков и старших групп, в фонде содержится переписка с международными туристскими организациями, ЦК ВЛКСМ, Комитетом молодежных организаций (КМО) СССР, Главинтуристом и «Интуристом», Министерством иностранных дел, советскими посольствами за границей и другими ведомствами. Значительным реконструктивным потенциалом обладают материалы конференций, совещаний и семинаров разного уровня, посвященные вопросам развития молодежного международного туризма, ведомственные приказы и инструкции, договоры с иностранными турфирмами, планы и программы туров.

Документы Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ), относящиеся к данной теме, при всей их малочисленности позволяют по-новому взглянуть на историю рождения советского выездного туризма. Выявленные в фонде 5 (Аппарат ЦК КПСС) документы Общего отдела ЦК КПСС (Оп. 30. Д. 113, 161) дали возможность увидеть «партийную кухню» институционализации выездного туризма. Кроме того, среди документов фонда оказалось несколько информационных материалов отделов культуры и пропаганды ЦК партии, содержащих, в числе прочего, сведения о географии и объемах заграничного туризма в 1979–1984 гг. Эти документы тем более ценны, что начало 1980-х годов весьма скромно отражено в документах ГА РФ. В фонде 3 (Политбюро ЦК КПСС) представлены документы Комиссии по выездам за границу при ЦК КПСС, позволяющие проследить выстраивание системы отбора кандидатов на заграничные туры. К сожалению далеко не все документы фонда рассекречены. И наконец, в фонде 5 отложились отчеты о пребывании советских делегаций в разных странах, где они получали туристское обслуживание. Например, во время пребывания в Турции в декабре 1981 г. – январе 1982 г. делегации Союза писателей СССР для писателей был устроен экскурсионный осмотр достопримечательностей Стамбула, Измира, Чанаккале, Трои, Эфеса и Пергама[45].

В Российском государственном архиве экономики (РГАЭ), в фонде 413 (Министерство внешней торговли СССР), практически отсутствуют материалы по «Интуристу» послевоенного периода, несмотря на то что Общество до 1964 г. находилось в составе министерства. После тотального просмотра описей фонда удалось обнаружить только карточку об утверждении приказом Министерства внешней торговли СССР № 384 от 8 августа 1955 г. устава «Интуриста» (Оп. 13. Д. 7520) и текст устава (Оп. 13. Д. 7504. Л. 162–169), не обнаруженный в фонде «Интуриста».

Исследовательская задача заключалась в отказе от иллюстративного подхода к использованию архивных документов. Именно поэтому при изучении отчетов руководителей туристских групп, а также отчетов сопровождавших некоторые группы гидов-переводчиков делалась выборка по годам и по разным странам. Годовые балансы и отчеты просматривались за все годы. При этом многие дела, судя по записям, не использовались прежде другими исследователями. Значительная часть документов (особенно фонда 3 в РГАНИ, описи 3 фонда «Интуриста» в ГА РФ и ИМЛ в РГАСПИ) вводится в научный оборот впервые. Можно вполне ответственно говорить о репрезентативности отобранных архивных документов для решения поставленных в исследовании задач. Впервые вовлекаемые в широкий научный оборот архивные документы центральных архивов позволяют увидеть период холодной войны с неожиданного ракурса – включения в сферу интересов двух сверхдержав отдельных стран и целых регионов посредством туристских связей. Материалы туристских ведомств СССР дают возможность реконструировать не только географию, объемы зарубежного туризма и его специфические черты, но и критерии отбора кандидатов для заграничных поездок, а также оценить степень культурного шока, испытанного советскими туристами при столкновении с зарубежной действительностью.

Региональный аспект развития советского выездного туризма был охарактеризован на примере Крымской области, которая в рассматриваемый период входила в состав Украинской ССР и имела средние показатели выезда туристов за рубеж среди других областей этой союзной республики. В Государственном архиве Республики Крым (ГА РК) и Объединенном ведомственном архиве Федерации независимых профессиональных союзов Крыма (ОБА ФНПС Крыма) сохранились сотни архивных дел, посвященных выезду крымских туристов за рубеж во второй половине 1950-х – 1980-е годы. Большинство из них сосредоточены в фондах П-1 (Крымский областной комитет Коммунистической партии Украины), П-147 (Крымский областной комитет Ленинского коммунистического союза молодежи Украины) и Р-3776 (Крымский областной совет профессиональных союзов). Также отдельные дела, посвященные вопросам выездного туризма, были выявлены в фондах Р-3619 (Крымский областной комитет народного контроля) и Р-4260 (Крымское отделение Украинского общества дружбы и культурной связи с зарубежными странами). Выявленные в крымских архивах документы по данной теме можно разделить на следующие группы:

1) руководящие материалы по организации выездного туризма, переписка по этому вопросу с различными организациями областного, республиканского, общесоюзного уровня;

2) программы туристских поездок советских граждан за рубеж;

3) документы на выезд туристских групп Отдела иностранного туризма (позднее – Отдела по советскому туризму за границу) при Крымском областном совете профессиональных союзов (в том числе первичный «пакет» документов на каждого туриста, выезжавшего за рубеж по профсоюзной линии);

4) документы Комиссии по выезду за границу при Крымском областном комитете КПУ;

5) отчеты руководителей туристских групп о поездках в социалистические, капиталистические и развивающиеся страны;

6) годовые отчеты, справки, информационные сообщения по организации туристских поездок советских граждан за границу.

К отчетам руководителей туристских групп и годовым отчетам по организации туристских поездок за рубеж Крымского облсовпрофа иногда прилагались справки, докладные и объяснительные записки о нарушениях советскими туристами таможенных правил или правил поведения. В ряде случаев эти документы содержат информацию не только о самих нарушениях, но и о мерах, предпринятых по отношению к нарушителям после их возвращения на родину.

Поскольку процедура организации туристских поездок за рубеж на всей территории СССР была стандартной, есть все основания считать, что аналогичный по содержанию набор архивных документов может быть выявлен в любом региональном (областном, краевом, республиканском) архиве Российской Федерации, а также в других постсоветских странах, что способствует формированию огромного источниковедческого корпуса для дальнейших исследований.

Наконец, для расширения географических рамок исследования помимо общесоюзного уровня, представленного центральными архивами г. Москвы, и регионального уровня, предполагающего обработку большого массива архивных источников, посвященных развитию зарубежного туризма в Крымской области, были привлечены и некоторые документы республиканского уровня, находящиеся на хранении в центральных архивах Украины. Документы о развитии зарубежного туризма жителей Украинской ССР по линии «Интуриста» и профсоюзных организаций отложились в Центральном государственном архиве высших органов власти и управления Украины (ЦГАВО Украины, г. Киев). Речь идет о фондах 2605 (Украинский республиканский совет профессиональных союзов) и 4672 (Главное управление Украинской ССР по иностранному туризму). В свою очередь, документы о путешествиях украинской молодежи по линии БММТ «Спутник» представлены в Центральном государственном архиве общественных организаций Украины (ЦГАОО Украины, г. Киев), в фонде 7 (Центральный комитет Ленинского коммунистического союза молодежи Украины).

Попытка более глубоко изучить советский зарубежный туризм с точки зрения принимающей стороны была реализована с привлечением уникальных и не использовавшихся предшественниками документов немецких архивов. В первую очередь, это документы «Бундесархива» и его специального подразделения, хранящего документы общественно-политических организаций Восточной Германии (Stiftung Archiv der Parteien and Massenorganisationen in Bundesarchiv / SAPMO-BArch). В данном исследовании использовались некоторые документы фонда DY 32 (Gesellschaft für Deutsch-Sowjetische Freundschaft). Наибольшую ценность среди выявленных немецких источников представляют документы о подготовке к обслуживанию специализированных групп советских туристов, программы и калькуляции туров, а также деловая переписка туристских организаций СССР и ГДР.

Для советско-немецких туристских связей огромное значение имела тема исторической памяти о Второй мировой войне, поэтому для написания соответствующей главы монографии были привлечены материалы архивных фондов крупнейших мемориальных комплексов Восточной Германии: Мемориального комплекса «Бухенвальд» (Gedenkstätte Buchenwald), Мемориала-музея «Зееловские высоты» (Gedenkstätte / Museum Seelower Höhen) и Немецко-русского музея «Берлин-Карлсхорст» (Deutsch-Russisches Museum Berlin-Karlshorst). В период существования ГДР все эти «места памяти» самым активным образом посещались советскими туристами, что подтверждено документами о статистике посетителей и русскоязычными записями в книгах отзывов. При этом в личных беседах сотрудники данных мемориальных учреждений отмечали, что никогда ранее туристское прошлое этих мемориальных объектов в эпоху ГДР не привлекало внимания ни немецких, ни российских исследователей. Возможность поработать в немецких архивах в 2011–2012 гг. появилась у одного из авторов данной монографии благодаря поддержке со стороны Фонда Герды Хенкель / Gerda Henkel Stiftung (г. Дюссельдорф, Германия).

Что касается опубликованных источников, то несомненный интерес для нашего исследования представляют опубликованные во второй половине 1950-х – начале 1990-х годов на страницах советской прессы путевые очерки и заметки, в которых туристы описывали ход поездок и делились своими подцензурными впечатлениями о загранице[46]. Советский искусствовед М.Ю. Герман почти четверть своих мемуаров посвятил Франции, где он бывал с конца 1960-х годов. Он был твердо уверен, что в Европу ездили «только партийные, проверенные, и то по блату»[47]. Как мы увидим ниже, это было не совсем так; даже он был отобран в поездку как специалист по французскому искусству[48]. Отбор по принципу профессионализма (что, конечно, не исключало других критериев) подтверждают и воспоминания историка-медиевиста Е.В. Гутновой, которая впервые поехала за границу в качестве члена Общества дружбы «СССР – Великобритания»[49].

Специфическим источником изучения советского зарубежного туризма выступает образ «руссо туристо» в литературе и искусстве. Формируемые идеологической и культурной практикой послевоенного СССР образные презентации позволяют увидеть не только навязанные сверху стереотипы, но и отношение к этим образцам в советском обществе. Впрочем, советский кинематограф, мягко говоря, небогат на сюжеты о зарубежном туризме. Наверное, наиболее колоритным из них стала авантюрная история участника зарубежного круиза, типичного советского служащего Семена Семеновича Горбункова. Именно комедийный фильм Леонида Гайдая «Бриллиантовая рука» (1968), ошеломляюще популярный у советского зрителя, сделал всенародно любимой ироничную фразу: «Руссо туристо, облико морале».

Менее известна двухсерийная лирическая комедия В.А. Титова (он знаком российскому зрителю по телевизионному фильму «Здравствуйте, я ваша тетя!») «Отпуск за свой счет» («Мосфильм» и телевидение Венгерской Народной Республики, 1981 г.), снятая в период улучшения советско-венгерских отношений. Тем, кто смотрел этот фильм, запомнилась идеологический руководитель туристской группы Ада Петровна, блестяще сыгранная Людмилой Гурченко.

Среди документальных картин хочется обратить внимание читателей на фильм Лилии Самойловой «Туризм» из цикла документальных программ «Сделано в СССР» (2011 г.). Из 26-минутного фильма почти половина (12 минут) посвящена поездкам советских туристов за границу. Сюжетная линия выстроена довольно просто: от отбора и подготовки к зарубежному туру до возвращения на родину. По замыслу его создателей, фильм должен был разрушить сложившиеся вокруг советского туризма стереотипы и мифы, но, к сожалению, породил новые. В их числе – рассуждения о монополии «Интуриста» на заграничные поездки в 1930-е годы и разрушении этой монополии в конце 1950-х годов в связи с созданием «Спутника». Авторы фильма, видимо, не знают, что «Интурист» не занимался выездным туризмом до 1955 г., а две поездки за границу ударников производства в начале 1930-х годов были организованы Обществом пролетарского туризма и экскурсий. Кроме того, со второй половины 1950-х годов, помимо «Интуриста» и «Спутника», в организации зарубежных туров путем безвалютного обмена участвовали и советские профсоюзы. И наконец, создатели несомненно интересного фильма смешали в кучу разные категории выезжавших за границу: собственно туристов, спортсменов, артистов, музыкантов и даже военнослужащих, находившихся в контингенте советских войск за границей. Тем самым из фильма о советском выездном туризме получилась скорее картина об особенностях пребывания советского человека за рубежом в разных качествах.

В повести Юрия Полякова «Парижская любовь Кости Гуманкова»[50] собран весь букет персонажей советского выездного туризма: здесь и оставшийся в последний момент во Франции заместитель руководителя группы («какой-то референт в каком-то обществе дружбы с какими-то там странами»), и поездка в капстрану вопреки установленным правилам, и проч.[51] Конечно, на дворе был 1984 г., но налицо, скорее, литературный прием сгущения красок, тем более что данная повесть представляет собой ретроспекцию – взгляд на советскую эпоху из наших дней.

Тем не менее произведение позволяет реконструировать подготовку группы и главного героя к поездке на «загнивающий», но такой вожделенный Запад. Неожиданно свалившаяся путевка в Париж вовлекает Костю Гуманкова в водоворот приятных (и не очень) событий. Начинаются сборы, как это принято, с обмывания будущей поездки в пивной, где за кружкой пива бывалые коллеги наставляют счастливчика, что «самое главное в групповом туризме сразу разобраться, кто из органов, а кто собирается “соскочить”, – и держаться подальше от обоих». Процедура оформления документов благодаря содействию бывшего одноклассника оказалась на удивление быстрой и простой (конечно, в сравнении с общепринятыми мытарствами): «Пара собеседований, пяток справок, трижды переписанная анкета, маленькая неразбериха с фотографиями…». Любопытен и состав тургруппы, собранной по принципу представительства основных категорий советских граждан: заведующий кафедрой философии, поэт-метеорист, инженер-программист, рабочий Нижнетагильского трубопрокатного комбината (кавалер ордена Трудового Красного Знамени), бригадир доярок колхоза «Калужская заря», представитель советской торговли, генеральша и оказавшийся сотрудником КГБ специальный корреспондент газеты «Трудовое знамя». Вот как описано в повести организационно-инструктивное собрание группы в Доме политпросвета. После представления членов группы руководитель «нудил о пропагандистском значении предстоящей поездки и о взглядах всего прогрессивного человечества, обращенных на нас». Потом он заявил, что «прежде всего мы едем в Париж работать!», и огласил список того, что разрешено взять с собой.

Однако домашняя подготовка к отъезду была нацелена на то, чтобы «любую свою нужду или потребность вдали от родины… удовлетворить, не потратив ни сантима из тех трехсот франков». На случай «продовольственных трудностей» в чемодан были положены «несколько банок консервов, два батона сухой копченой колбасы, три пачки галет, упаковка куринобульонных кубиков, растворимый кофе, чай, сахар, кипятильник, две бутылки – водка “Сибирская” и коньяк “Белый аист”». В отдельном свертке была спрятана на продажу банка черной икры. Имелся и «небольшой тульский расписной электросамовар – для целенаправленного подарка».

Сцена в аэропорту с заполнением таможенной декларации дает общее представление о трудностях, с которыми сталкивался впервые выезжавший за границу советский человек: «Достав ручку, я лихо вписал в соответствующие графы свои Ф.И.О. – Гуманков Константин Григорьевич, а ниже свое гражданство – СССР. Но зато в следующем пункте столкнулся с непреодолимыми трудностями: “Из какой страны прибыл?” Дальше опять было понятно: “В какую страну следует?” В Париж, с вашего позволения». Потом шли дотошные вопросы об оружии и боеприпасах, наркотиках и приспособлениях для их употребления, предметах старины и искусства, советских рублях и чеках, золоте, бриллиантах и зарубежной валюте, изделиях из драгоценных камней и металлов и т. п. Характерна (хотя и провокационна, учитывая место работы) издевка по этому поводу спецкора: «И не ищите логики в выездных документах. Это сюр!».

Первое впечатление от заграницы представляет собой «радостное удивление и совершенно младенческий восторг»: огромный аэропорт с движущимися дорожками, никелированные урны непривычной формы, полицейские «в странных цилиндрических фуражках с маленькими козырьками», ярко одетые детишки и проч. Приятно удивил советских туристов быстро пройденный паспортный контроль, «хотя к стеклянным будочкам выстроились приличные хвосты».

Читателю доносят ощущения от первого шопинга в Париже: «В супермаркете я почувствовал себя папуасом, который всю жизнь молился на свои единственные стеклянные бусы и вдруг нежданно-негаданно попал в лавку, доверху набитую всевозможной бижутерией. Здесь было все, о чем только смеет мечтать советский человек, о чем он не смеет мечтать и даже то, о чем мечтать ему не приходит в голову». Но в первый раз все ограничилось экскурсией по супермаркету, «ибо главная заповедь советского туриста гласит: не трать валюту в первый день и не оставляй на последний!».

Еще одна зарисовка с натуры – завтрак в отеле: «Шведский стол – уникальная возможность из пестрой толпы завтракающих людей выявить соотечественников. Если человек наложил в свою тарелку сыр, ветчину, колбасу, кукурузные хлопья, булочки, пирожные, яблоки, груши, бананы, киви, яичницу-глазунью, а сверху все это полил красным соусом – можешь, не колеблясь, подойти к такому господину, хлопнуть по плечу и сказать: “Здорово, земляк! Мы из Москвы. А ты?”».

Не обошлось, конечно, в поездке и без официоза. Тут и посещение советского посольства («Встретили нас так, как встречают гостей, от которых не удалось отвязаться»), и планерка перед поездкой в пригородный район Парижа, «где у власти коммунисты», и наконец, посещение муниципалитета, спичечной фабрики и лицея, завершившееся товарищеским обедом с участием активистов местного отделения французской компартии.

К ряду произведений советского песенного творчества, отражающих тему заграничного туризма, относятся две культовые песни Владимира Высоцкого – «Перед выездом в загранку…» (1965, второе название – «Личность в штатском») и «Инструкция перед поездкой за рубеж, или Полчаса в месткоме» (1974). Первая поражает достоверностью описания психологического состояния советского человека за рубежом и атмосферу взаимного недоверия в туристской группе, а вторая с удивительной точностью, но в иронично-гротескной манере передает содержание инструктивной беседы о правилах поведения за границей, которая в обязательном порядке проводилась с каждым будущим туристом из числа граждан СССР. Нашло свое отражение в стихотворном жанре и посещение стран третьего мира. Персонаж известного стихотворения Александра Галича «О том, как Клим Петрович восстал против экономической помощи слаборазвитым странам» рассказывает, как «мотались мы тогда по Алжиру / С делегацией ЦК профсоюза». В поездке политика тесно переплетена с бытовыми неурядицами:

Но когда выяснилось, что жена «с переляку» положила «одну лишь салаку», Клим Петрович, после долгих колебаний и душевных волнений («Хоть дерьмовая, а все же – валюта, / Все же тратить исключительно жалко!»), вынужден был пойти в местный «продмаг»:

Каково же было возмущение нашего героя, когда в купленной за вожделенную валюту банке оказалась салака в маринаде, причем «made in USSR»: «В Ленинграде, / Рупь четыре копейки!». Обиженный на заграницу Клим Петрович особо не выбирает выражений:

В советских анекдотах тема выездного туризма также нашла отражение. При этом чаще всего обыгрывались такие темы, как противопоставление неказистого советского быта «сытому» и «ухоженному» Западу, разоблачение тайных сотрудников госбезопасности в составе туристских групп и возможность посещения домов терпимости. Вот, например, группа туристов, отъезжающих в Италию, получает указания от инструктора записать несколько фраз на итальянском языке: «Как пройти в гостиницу?», «Сколько стоит лимонад?» и т. п. При этом один из туристов интересуется, как будет звучать по-итальянски фраза «Предоставьте мне политическое убежище?». «А зачем это вам?» – строго спрашивает другой, мгновенно отреагировавший турист. «Да я просто хотел узнать, кто у нас в группе представитель КГБ», – вежливо объясняет свой интерес первый турист. Или еще один сюжет, где сравниваются социалистические и капиталистические реалии. Советский турист в гостях у иностранного рабочего, осматривая его жилье (спальню, столовую, детскую, гостиную, кухню и проч.), не может поступиться гордостью за все советское: «Да и у нас это все есть, только без перегородок!». Или анекдот о вселении туриста из СССР в номер отеля, где на вопрос горничной о том, когда приготовить ванну, следует парадоксальный для западного обывателя ответ: «Сегодня – среда, в субботу, пожалуйста». Довольно распространен в советское время был и анекдот о нашем туристе, интересующемся у жителя Европы временем появления клубники. Ответ алогичен для советского человека: «В супермаркете в шесть часов утра». Расширение географии выездного туризма на страны Африки вкупе с обилием африканских студентов в РУДН породило массу анекдотов о туристах, попавших в плен к африканскому племени. Чудесное спасение советского туриста, как правило, связано с учебой вождя этого племени в вышеуказанном университете.

По ряду причин на этапе подготовки монографии авторы отказались от широкого использования метода устных интервью. В то же время в предлагаемом исследовании нашли отражение материалы анкетирования бывших советских туристов, совершавших поездки за рубеж, которое проводилось в 2005–2014 гг. студентами ряда симферопольских вузов под руководством одного из авторов.

В анкетировании участвовали бывшие граждане СССР, которые в период до 1991 г. совершали туристские поездки за рубеж в социалистические, капиталистические или развивающиеся страны. Бланк анкеты включал 43 вопроса, объединенных в следующие тематические блоки:

1) данные о лице, выезжавшем в туристскую поездку за рубеж (на момент совершения поездки);

2) данные о времени совершения, направлении, организаторе туристской поездки;

5) условия размещения во время пребывания за рубежом;

6) организация питания во время пребывания за рубежом;

7) экскурсионное обслуживание и работа гидов-переводчиков;

8) транспортное обслуживание во время поездки;

10) нештатные неприятные ситуации во время поездки;

11) финансово-экономические аспекты поездки;

14) другая информация (текст анкеты см. в приложении 2).

Материалы собранных анкет советского туриста оказались наиболее ценны при охарактеризовании потребительской активности туристов из СССР за рубежом, а также их впечатлений об увиденном во время путешествий.

Неформальные воспоминания о поездках за рубеж, не ограниченные цензурой, все чаще появляются и в российской блогосфере[53]. Именно эти «непричесанные» и ^отредактированные цензорами, редакторами и корректорами воспоминания иногда очень точно характеризуют теневые стороны поездок за рубеж в советское время, а также их морально-психологические и мировоззренческие последствия для участников.

Думается, что в своей совокупности материалы официального и личного происхождения, как архивные, так и опубликованные, являются репрезентативным комплексом источников, позволяющим реконструировать историю советского выездного туризма в 1955–1991 гг.

Методологические основания

Не вызывает сомнений, что накопленный на сегодня историографический опыт в совокупности с введенными в широкий научный оборот архивными документами представляет собой солидную основу для решения исследовательских задач разного уровня. Однако, как уже отмечалось выше, до сих пор не было предпринято ни одной попытки реконструкции истории послевоенного зарубежного туризма во всей его совокупности. Введение в научный оборот новых архивных материалов – как большой совокупности типичных документов, так и эксклюзивных рассекреченных материалов ГА РФ, и особенно РГАНИ, – позволило реконструировать не только институциональные основания и идеологические рамки выездного туризма, но и тактики поведения советского человека за рубежом, а также в определенной степени заглянуть в мир его ценностных установок, взглядов, настроений и фобий.

Подобное единое исследовательское пространство позволяет выстроить повествование с позиций так называемого нового институционализма (неоинституционального подхода), для которого характерен интерес к социальным институтам как формальным и неформальным правилам взаимодействия. В рамках данного подхода к исследованию советского выездного туризма вполне применимы следующие положения:

• учет исторического наследия, ценностей и убеждений людей;

• внимание к социально-экономическим ограничениям и общественным правилам, облеченным или не облеченным в юридические нормы;

• зависимость тех или иных организационных форм от характера существующей институциональной среды;

• ограниченность рациональности индивидов неполнотой информации и склонностью к оппортунистическому поведению.

Только на стыке истории институтов (в нашем случае – «Интуриста», «Спутника» и ЦТЭУ ВЦСПС) и людей (в данном исследовании – советских туристов за рубежом) возможна реконструкция феномена выездного туризма как механизма народной дипломатии и «культурного наступления» СССР периода холодной войны. Помимо специальных исторических и источниковедческих методов широко использовался компаративистский метод – как для хронологических и географических сопоставлений, так и для сравнения разных «моделей» туристских обменов.

Использование метода дискурсивного анализа обеспечило возможность изучить восприятие и толкование смысла пространственных перемещений, связанных с туристской активностью советских людей. В связи со специфической темой исследования дискурсивный анализ применялся в основном к текстам травелога – отчетам о туристских путешествиях за рубеж, путевым очеркам и заметкам. Работа с текстами дискурса, при учете их институциональной принадлежности и контекста распространения, позволяет увидеть разные точки зрения о разграничении «своего»/«чужого», «правильного»/«неправильного» в советском выездном туризме. В нашей работе также применен микроисторический метод, позволивший, например, подробно охарактеризовать теневые практики советских граждан за рубежом.

* * *

В ближайшее время на суд читателей будет представлена вторая книга о международном туризме в СССР, в которой будут освещены сюжеты, связанные с въездным (иностранным) туризмом.

Глава 1

Советский заграничный туризм: институциональная составляющая

Советский выездной туризм начинался в 1930 г., когда 257 ударников труда I пятилетки на теплоходе «Абхазия» отправились в круизную поездку вокруг Европы, организованную Обществом пролетарского туризма и экскурсий (ОПТЭ). Из 257 участников круиза 244 были рабочими-ударниками, премированными зарубежным туром, а остальные 13 – представителями партийных, профессиональных, туристских организаций и журналистами. География участников-рабочих первого советского зарубежного круиза была достаточно широкой: 116 человек из Москвы, 73 из Ленинграда, 15 из Иваново-Вознесенска, 12 с Украины, 8 из Нижнего Новгорода, 7 с Урала, 6 с Северного Кавказа, 5 из Закавказья и 2 ударника с Нижней Волги. В поездке участвовали представители 123 промышленных предприятий. Средний производственный стаж туристов составлял 18 лет, ударников в возрасте до 25 лет было менее четверти. Женщины-путешественницы, среди которых преобладали текстильщицы, составляли всего 20 %. Инженерно-технических работников было немного (5 инженеров и 10 мастеров). В туристской поездке участвовали 57 беспартийных. На теплоходе «Абхазия» туристы преодолели 8 тыс. км по маршруту Ленинград – Данциг – Гамбург – Неаполь – Константинополь – Одесса – Москва. В Германии, Италии и Турции (Англия и Франция не разрешили остановки теплохода) участников встречали работники советских полпредств, а в Неаполь на все дни пребывания «Абхазии» специально приехал А.М. Горький[54].

Круиз на теплоходе «Абхазия» задумывался и был реализован как разовое мероприятие. Построенный на балтийских верфях теплоход должен был совершить переход вокруг Европы в порт приписки – Одессу. Кому-то пришла в голову мысль превратить это вынужденное мероприятие в красивую пиар-акцию, тем более что западные страны в то время переживали негативные последствия Великой депрессии. И молодецкий вид счастливых туристов-передовиков из Страны Советов явно диссонировал с унылым настроением безработных судостроителей Гамбурга. Впрочем, организаторы круиза и не скрывали идеологических целей заграничной экскурсии: «своими глазами увидеть проявления экономического кризиса в капиталистических странах», чтобы «лишний раз убедиться в преимуществах советского строя и в правоте нашей коммунистической партии»[55].

В следующем, 1931 г. состоялся еще один круиз вокруг Европы – на теплоходе «Украина». Судно принадлежало к той же серии судов, построенных на Балтийском заводе в Ленинграде, что и «Абхазия». После этого четверть века зарубежного туризма в СССР не было. Советские люди ездили за границу, как правило, в составе различных делегаций или в статусе командированных.

О масштабах подобных поездок в послевоенный период свидетельствует сохранившаяся в РГАНИ докладная записка А.А. Андреева секретарю ЦК В.В. Кузнецову «О выполнении постановления Комиссии ЦК ВКГ[(б) от 30 сентября 1946 г.». Эта же записка позволяет судить о недостаточной урегулированности выезда за границу. Так, из 27 760 человек, побывавших за границей в течение года, без разрешения Комиссии (по пропускам милиции, командировочным удостоверениям военных организаций и проч.) выезжали 9827 человек, т. е. более трети. В списке стран, где полулегально оказались советские граждане, на первом месте была Германия (4802 человека, или почти половина командированных). Также без разрешения Комиссии выезжали в Польшу, Монголию, Румынию, Маньчжурию, Китай, Корею, Венгрию, Австрию, Финляндию, Болгарию, Иран, Чехословакию, Югославию и (по одному человеку) в Англию, Грецию и Данию. Из ведомств на первом месте оказалось Министерство путей сообщения (2795 человек), а на последнем – Министерство авиапромышленности (117 человек). Причем ряд министерств (путей сообщения, речного флота, авиапромышленности, внутренних дел и госбезопасности), по утверждению автора записки, «точно не знают, сколько и в каких странах находятся их работники»[56]. Отложились в делах Комиссии и документы 1952–1954 гг. о неправильном поведении советских граждан, работавших за границей[57].

«Ты помнишь, как все начиналось…»

Новое рождение выездного туризма, как уже указывалось, совпало с «туристской революцией» второй половины 1950-х годов, отмеченной резким расширением объемов туристских потоков и географии международного туризма. Бурного росту туризма способствовали: мир на большей части планеты, рост доходов населения и продолжительности отпусков, распространение культуры и образования, успехи в развитии транспорта, особенно гражданской авиации, и средств массовой информации, активный процесс урбанизации[58].

Тем не менее, по оценкам экспертов, «своего рода водораздел в организации туристской индустрии и методах ее работы на рынках» пришелся на 1969 г. Со всей очевидностью проявились новые тенденции в организации туристского бизнеса, на которые не могло не реагировать туристское ведомство СССР:

а) «индустриализация» туризма, т. е. тенденция к укрупнению туристских операций и сделок между туристской торговлей и производителем туристского продукта;

б) стандартизация туристского продукта и одновременно расширение видов туристского обслуживания, их разнообразие и персонализация обслуживания туристов;

в) переход туризма в разряд товара массового потребления;

г) тенденция к «превращению туризма в крупную сферу приложения капитала»;

д) усиление процесса концентрации капитала в индустрии туризма и активизация процесса прилива нетуристского капитала в туристскую сферу;

е) создание своего рода конгломератов из банков, торговых и транспортных компаний, гостиничных объединений, особенно в ФРГ, Англии и США;

ж) развитие системы продвижения туристского продукта в кредит или по безналичному расчету;

з) все большее значение туристских клубов с индивидуальным членством (в ряде стран – до 600 тыс. человек);

и) расширение деятельности автомобильных ассоциаций и клубов;

к) введение в туризме электронно-вычислительных систем резервирования туров;

л) введение в эксплуатацию в 1970 г. самолетов-гигантов с пассажировместимостью 300–500 мест;

м) бум капиталовложений в гостиничную сферу[59].

Конечно, в первую очередь эти нововведения проникали в сферу въездного (иностранного) туризма, но постепенно распространялись и на выездной туризм. Путешествовать стало не только увлекательно, но также модно и престижно. Послевоенное оживление межстрановых поездок стимулировалось деятельностью образованных после войны международных туристских организаций, и прежде всего Международной гостиничной ассоциации (1946 г.) и Международного союза официальных туристских организаций (МСОТО) при ООН (1947 г.). Хотя появление этих организаций прямо не повлияло на советский международный туризм, «туристская революция», пусть не сразу, затронула и Советский Союз. В этих условиях институциональная трансформация сферы международного, и прежде всего выездного, туризма стала отражением нового партийно-государственного курса на усиление роли данной отрасли хозяйства и специфического направления внешнеполитической деятельности советского государства.

Из доклада Правления ВАО «Интурист» на коллегии Министерства внешней торговли СССР, состоявшегося 6 февраля 1962 г., мы узнаём, что вопрос о развитии международного туризма в СССР активно рассматривался «директивными инстанциями» на протяжении 3 лет – в 1955–1957 гг.[60] Документы свидетельствуют, что институционализация выездного туризма в СССР проходила по инициативе и при активном участии партийного руководства страны. Проект постановления о возобновлении иностранного туризма в СССР, предварительно согласованный с заместителем министра иностранных дел СССР Василием Васильевичем Кузнецовым, 23 апреля 1955 г. за подписью министра внешней торговли СССР Ивана Григорьевича Кабанова был направлен первому заместителю председателя Совета Министров СССР Анастасу Ивановичу Микояну. В пункте 14 постановления советским гражданам в 1955 г. разрешались туристские поездки за границу «только в страны народной демократии в пределах до 1500 человек», путешествия на Запад откладывались на «последующие годы». Комплектование групп советских граждан, «желающих совершить путешествие за границу», с самого начала возлагалось на ВЦСПС[61], а пункт 15 обязывал МИД, КГБ СССР и Комиссию по выездам за границу при ЦК КПСС «установить упрощенный (ускоренный) порядок оформления разрешений на выезд из СССР и выдачи коллективных виз советским гражданам»[62].

Приложения к постановлению, наделявшему «Интурист» правами Главного управления Министерства внешней торговли СССР, содержали перечень мероприятий, связанных только с иностранным (въездным) туризмом[63]. Но в связи с возрождением международного туризма в СССР и запланированным резким расширением выездного туристского потока с 30 мая 1955 г. решением Секретариата ЦК должность председателя Комиссии по выездам за границу (в то время ее занимал начальник 1-го Главного управления КГБ СССР Александр Семенович Панюшкин) стала освобожденной[64].

14 июля 1955 г. Президиум ЦК КПСС, рассмотрев вопрос об иностранном туризме, в очередной раз поставил перед вышеуказанными ведомствами задачу установить упрощенный порядок оформления разрешений на выезд за границу и выдачи коллективных виз советским гражданам, «отобранным ВЦСПС в туристские группы для путешествия в страны народной демократии». Выезд же советских граждан в капстраны продолжал оформляться «в установленном порядке» через Комиссию по выездам за границу. МИД СССР поручалось договориться с правительствами стран народной демократии о пропуске через границу советских граждан, направлявшихся на санаторно-курортное лечение по внутренним советским паспортам при наличии въездной визы соответствующей страны и курортной путевки или направления Министерства здравоохранения СССР[65].

Документы свидетельствуют, что с самого начала не планировалось использовать в системе массового выездного туризма Комиссию по выездам за границу при ЦК КПСС, чьи функции за долгие годы существования (пусть с перерывами и периодическими реорганизациями) уже установились: рассмотрение вопросов о выезде за границу в служебные командировки и на работу, на лечение и научные конференции, по частным делам и т. п.[66] Очевидной была и невозможность при постоянно расширявшемся международном туристском обмене возложить на небольшой состав Комиссии задачу фильтровать многочисленных кандидатов на поездки из всех регионов страны.

Второе рождение выездного туризма в организационно-правовом отношении, помимо упомянутых партийных директив, было связано с новой редакцией устава «Интуриста», утвержденного приказом Министерства внешней торговли СССР № 384 от 8 августа 1955 г. В отличие от устава 1929 г. новый устав открывал для туристского ведомства возможности «развития всех видов туризма, как в Советский Союз, так и из Советского Союза», без указания на страновую принадлежность. Таким образом, в задачи общества, помимо организации въездного туризма и обслуживания транзитных иностранных пассажиров, было включено «содействие развитию выездного туризма»[67].

Впрочем, такую возможность ведомству предоставлял и устав 1948 г., согласно § 1 которого ВАО «Интурист» было учреждено, в числе прочего, «для организации туризма из СССР в другие страны». Для этого Обществу было дано право проводить аквизицию туристов не только за границей, но и в СССР, и организовывать «путешествия советских туристов за границу» (§ 2)[68]. Но не подтвержденный соответствующими партийными решениями устав 1948 г. остался скорее пожеланием, нежели руководством к действию. Так, из объяснительной записки к годовому отчету «Интуриста» за 1953 г. ясно, что в этом году (как и в предыдущие годы) деятельность ведомства ограничивалась обслуживанием иностранных делегаций и транзитных пассажиров, проезжавших через СССР[69]. Тем не менее вскоре после принятия нового устава, в мае 1949 г., было ликвидировано «по существу бесправное» (по оценке министра госбезопасности Виктора Семеновича Абакумова)[70] Бюро по выезду за границу и въезду в СССР при Комитете информации СССР[71]. Одновременно решением Политбюро была реанимирована Комиссия по выездам за границу при ЦК партии под руководством секретаря ЦК ВКП(б) Михаила Андреевича

Суслова[72]. Решения комиссии являлись обязательными, в том числе для Министерства госбезопасности, обязанного «по запросам комиссии» проводить специальную проверку лиц, выезжавших за границу. В утвержденном в тот же день положении о Комиссии на нее возлагались: проверка «политической надежности» командированых и «обоснованности и практической целесообразности» удовлетворения ходатайств по частным поездкам, выдача выездных виз и разъяснение отъезжавшим правил поведения за границей[73]. Также в функции Комиссии входил сбор письменных обязательств о соблюдении инструкции о правилах поведения, отмененных для отправлявшихся в страны народной демократии, включая Албанию, Вьетнам, Китай, Северную Корею и Югославию, решением Секретариата ЦК партии 31 октября 1962 г.[74]

В Общем отделе ЦК КПСС сохранился проект постановления об иностранном туризме в СССР, составленный в марте 1954 г. специальной комиссией в составе трех союзных министров (иностранных дел – Вячеслава Михайловича Молотова, торговли – Анастаса Ивановича Микояна, внутренних дел – Сергея Никифоровича Круглова), руководителя Отдела внешней политики ЦК КПСС и председателя Комиссии по иностранным делам Совета Союза Верховного Совета СССР Михаила Андреевича Суслова и заместителя министра внешней торговли СССР Сергея Александровича Борисова. Впрочем, в проекте, подготовленном на основании распоряжения Совмина СССР от 21 июля 1953 г., не было ни слова о выездном туризме[75]. 19 января 1955 г. ЦК КПСС утвердил Инструкцию о поведении советских граждан, выезжающих в страны народной демократии в длительные и кратковременные командировки[76], а 26 марта – аналогичную Инструкцию о поведении советских граждан, выезжающих в капиталистические страны на работу в советские учреждения, в международные организации или краткосрочные командировки[77]. И вновь выездной туризм был обойден в этих инструкциях вниманием. Все же форма анкеты для выезжающих за границу, утвержденная Постановлением Президиума ЦК КПСС 25 апреля 1955 г. и позднее распространенная на туристов, не менялась до августа 1991 г.

24 марта 1955 г. на заседании Президиума ЦК партии было принято Постановление «О мерах по упорядочению обмена делегациями с зарубежными странами и расходованию государственных средств на культурные связи с заграницей». В этом документе ЦК партии соглашался в основном с представленными ВЦСПС, Всесоюзным обществом культурной связи с заграницей (ВОКС), антифашистскими комитетами, АН СССР, ДОСААФ, творческими союзами и министерствами планами обмена делегациями, спортивными и художественными коллективами с зарубежными странами на 1955 г. Но было строго предписано, чтобы «и впредь вопросы о приглашении в СССР и направлении за границу каждой делегации и коллектива рассматривались в ЦК КПСС»[78]. Но собственно туризм вновь не нашел отражения и в этом документе.

Протоколы заседания Правления «Интуриста» за 1955 г. также не содержат ни одного упоминании о выездном туризме[79]. Но среди приказов Правления за этот же год удалось обнаружить приказ № 317а от 11 октября 1955 г. за подписью председателя Правления ВАО «Интурист» В.М. Анкудинова, который возглавлял туристское ведомство в 1947–1968 гг.[80] В «целях улучшения работы по организации выезда советских туристов» Анкудинов приказывал сосредоточить в Иностранном отделе работу по переговорам с иностранными фирмами о приеме советских туристов за границей, программах туристских поездок, о ценах и условиях оплаты. В свою очередь, на Отдел гостиниц и ресторанов возлагалось взаимодействие «Интуриста» с ВЦСПС по советскому туризму: оформление, инструктаж и организация отправки советских туристов за границу, включая подбор сопровождающих групп. Таким образом, получив от Иностранного отдела сведения о числе советских туристов и проч., Отдел должен был сообщать ВЦСПС маршруты, сроки и цены поездок. Этим же приказом Отдел гостиниц и ресторанов совместно с Планово-финансовым отделом обязывались своевременно обеспечивать советских туристов валютой или чеками. В свою очередь, обеспечение своевременного предоставления поездов, вагонов и мест для советских туристов, выезжавших за границу, возлагалось на Отдел пассажирских перевозок[81]. Спустя неделю (18–24 октября 1955 г.) делегация «Интуриста» с согласия ЦК партии и разрешения Комиссии по выездам за границу при ЦК КПСС приняла участие в международном съезде туристских организаций в югославском Дубровнике[82].

Хотя в 1955 г., как указывалось выше, первоначально предусматривалась возможность выезда только в страны народной демократии, к этому же году относятся первые упоминания о советских туристских группах в капиталистических странах. Первые 38 советских туристов посетили Швецию уже в сентябре 1955 г.[83] В связи с первым опытом посещения капстран и запланированным на следующий год существенным ростом выездного туризма 3 января 1956 г. Постановлением ЦК КПСС «Об организации поездок советских людей за границу» было положено начало созданию комиссий по выезду за границу при обкомах, крайкомах партии и ЦК компартий союзных республик[84]. Партийное постановление указывало на необходимость рекомендовать для поездок «политически проверенных и устойчивых в морально-бытовом отношении передовых рабочих и служащих, инженеров и техников, агрономов, врачей, педагогов, работников науки и культуры». В свою очередь, «тщательный контроль» отбора кандидатов возлагался на партийные организации предприятий и учреждений[85]. Например, Иркутский обком партии обязал партийные органы «интересоваться, кто едет за границу», и настоял на том, «чтобы перед поездкой каждый обязательно побывал в райкоме партии»[86].

В частности, из протокола заседания бюро Челябинского обкома КПСС от 23 января 1956 г. узнаём, что комиссию по выезду за границу в Челябинском обкоме партии возглавил второй секретарь обкома Михаил Сергеевич Соломенцев, а вошли в ее состав заведующий отделом административных и торгово-финансовых органов обкома, начальник областного управления КГБ и председатель областного совета профсоюзов[87].

5 января 1957 г. отдельным постановлением ЦК КПСС министру внешней торговли СССР было предоставлено право самостоятельно решать вопрос о выезде за границу ответственных представителей «Интуриста», сопровождавших группы в страны народной демократии. В начале февраля этого года заместитель министра внешней торговли С.А. Борисов обратился к министру внутренних дел СССР Н.П. Дудорову с просьбой дать указание отделам виз и регистраций выдавать ответственным представителям «Интуриста» удостоверения на право выезда по письмам Министерства внешней торговли СССР. Дело в том, что упрощенный порядок выезда ответственных представителей по согласованию с Министерством иностранных дел не предусматривал выдачи заграничных паспортов[88].

В итоге в 1961 г. подавляющее большинство групп выезжали с сопровождающими. Сопровождающие в соцстраны (кроме групп, ехавших в Албанию и Югославию) подбирались и назначались советами профсоюзов на местах. Группы же, выезжавшие в Албанию, Югославию и капстраны, сопровождались либо работниками «Интуриста», либо, по рекомендации «Интуриста», представителями других организаций. Всего в капстраны в качестве сопровождающих выехало около 500 человек, более 50 % которых составляли работники ВАО «Интурист». Остальные сопровождающие комплектовались из числа работников Министерства внешней торговли, слушателей Всесоюзной академии внешней торговли, сотрудников Союза советских обществ дружбы (ССОД) и других организаций. Правда, по мнению руководства туристского ведомства, большинство сопровождающих не из сотрудников «Интуриста» не знали специфики обслуживания туристских групп или слабо владели иностранными языками. Кроме того, «часть таких сопровождающих относилась к порученному делу недобросовестно»[89]. Из 280 человек – сопровождающих от «Интуриста» – в 1964 г. 253 были членами и кандидатами в члены партии, 9 – комсомольцами и только 18 – беспартийными. Достаточно высоким был уровень образования сопровождающих – 270 человек с высшим образованием и только 10 – со средним. 265 человек имели опыт работы за границей, 269 знали иностранные языки. По гендерному признаку отмечалось равновесие: 144 мужчины и 136 женщин[90].

«Хождение по мукам»: оформление за границу

Для того чтобы преодолеть «железный занавес» в качестве туриста, необходимо было пройти через извилистые «бумажные лабиринты», созданные хитросплетением различных правил, инструкций, приказов и других бюрократических документов. Каждый потенциальный турист, желавший отправиться за рубеж, сталкивался с многоуровневой системой отбора, направленной на то, чтобы «отфильтровать» всех недостойных такого высокого доверия. Сначала надо было обратиться в местком (низовую профорганизацию), который принимал заявление от претендента и давал ему характеристику-рекомендацию. В ней, согласно Памятке по иностранному туризму 1968 г., необходимо было раскрыть «все стороны деятельности будущего туриста, его моральные качества», которые должны были быть безупречными. В числе положительных качеств назывались активное участие в общественной жизни (в том числе в выборных партийных, комсомольских или профсоюзных органах), политическая грамотность, дисциплинированность и бытовая скромность. Характеристика-рекомендация, подписанная руководителем предприятия, секретарем парторганизации, председателем профорганизации, поступала на рассмотрение в районный или городской комитет КПСС.

Первичная работа по отбору туристов была возложена на профсоюзы и городские и районные Советы депутатов трудящихся, а областное управление КГБ, в свою очередь, обязывалось «организовать тщательную проверку туристов, выезжающих за границу, в десятидневный срок предоставлять обкому КПСС заключение по итогам проверки»[91]. Впрочем, в начале 1960-х годов комплектованием и оформлением групп советских туристов занимались не только советы профсоюзов, но и Государственный комитет Совмина СССР по координации научно-исследовательских работ, АН СССР, Министерство здравоохранения СССР, ССОД и некоторые другие организации. В официальных отчетах в работе всех этих организаций отмечались «существенные недостатки»: аннулирование намеченных к выезду групп или их недокомплект, несвоевременное оформление документов, неполная информация о профессиональном составе групп и пожеланиях туристов, особенно по специализированным группам[92].

Приказ по Правлению ВАО «Интурист» № 2сс от 10 января 1956 г. за подписью и.о. председателя правления Б. Харченко зафиксировал четкий порядок формирования туристских групп. Значительную часть работы по организации выезда советских туристов за границу и оформлению документов на получение путевок «Интурист» перекладывал на республиканские и областные советы профсоюзов. Рассмотрение заявлений желавших поехать за границу поручалось профкомам предприятий и учреждений в соответствии с количеством выделенных ВЦСПС на отраслевые советы путевок[93]. Профсоюзам предписывалось учитывать, что «советские туристы будут выезжать за границу не только для отдыха, но и для ознакомления с жизнью других народов и с достижениями зарубежной науки и техники». Особо тщательно предполагалось рассматривать заявления на поездки в капиталистические страны. ВЦСПС обязан был «осуществлять своевременный и планомерный подбор туристов» с таким расчетом, чтобы персональный состав туристов утверждался не позднее чем за 1–1,5 месяца до выезда за границу, а документы на оформление паспортов и виз передавались в МИД не позднее чем за 3 недели до отъезда. Внутри групп выделялись ответственные лица «из числа наиболее опытных и политически подготовленных туристов». И наконец, совместно с «Интуристом» проводилось инструктирование туристов о поведении за границей и задачах туристских поездок. Кроме того, на «Интурист» возлагалась обязанность совместно с ВЦСПС составлять годовые планы отправки советских туристов за границу и посылать в составе каждой группы своих ответственных представителей (в группах свыше 30–40 человек[94] – не менее двух работников «Интуриста»). В свою очередь, МИД СССР должен был оформлять по представлению ВЦСПС документы на выезд в трехдневный срок[95].

На любом из этапов многоступенчатой проверки кандидатура претендента на совершение зарубежного вояжа могла быть «отсеяна» (или, как говорилось в официальных документах, снята). Основанием для отказа в выезде за рубеж мог стать компромат, полученный по линии КГБ или МВД, повторная поездка через короткий период или нарушение процедуры оформления выездных документов. Путь за рубеж мог быть закрыт для тех, например, кто ранее был уличен в нарушении советских законов или норм морали. Это мог быть водитель автобуса, получавший ранее выговоры за использование служебного транспорта в личных целях, или мастер строительного участка, по вине которого произошел случай производственного травматизма с тяжелыми последствиями[96]. Причем источником такого рода негативной информации часто были анонимные письма от «бдительных» знакомых и коллег претендента[97]. Даже недостаточная крепость брачных уз иногда воспринималась как факт, характеризовавший кандидата с негативной стороны. Вспоминая о своей туристской поездке в Чехословакию в 1981 г., одна из информантов отметила, что «хотела поехать во Францию, но меня не пустили, так как была в разводе»[98]. А один из крымских функционеров, курировавший вопросы выездного туризма, с негодованием отметил выявленный им факт выдачи предварительного разрешения на выезд претенденту, который в день своего отъезда за рубеж должен был явиться в народный суд на бракоразводный процесс[99].

Иногда препятствием для совершения турпоездки за границу становилась весьма субъективно понимаемая задача обеспечения сохранности государственной тайны. К примеру, 31 декабря 1974 г. вице-президент АН СССР академик В.А. Котельников обратился в ЦК КПСС с просьбой разрешить командировать в США в январе 1975 г. на 10 дней профессора В.Б. Либровича на XIII Национальную конференцию США по аэрокосмическим наукам, проводимую в Пасадене. Несмотря на то что заместитель директора Института проблем механики АН СССР был членом КПСС, кандидатом физико-математических наук и, самое главное, уже 3 раза выезжал на конференции, в том числе в США в 1969 г., КГБ выступил против поездки Либровича, так как он «широко осведомлен о сведениях, составляющих государственную тайну». В итоге, несмотря на все попытки решить этот вопрос через отделы науки и учебных заведений ЦК и по работе с заграничными кадрами и выездам за границу, президиум Академии наук был вынужден снять свое предложение об отправке ученого в командировку[100].

Только после прохождения названных выше этапов предварительного отбора «персональный состав лиц», желавших отправиться в зарубежный тур, утверждала Комиссия по выезду за границу при обкоме КПСС[101]. Например, в 1972 г. Комиссией по выезду Крымского обкома партии были рассмотрены документы 2609 потенциальных участников туристских путешествий за границу, 26 из которых выезд не был разрешен[102]. Как видим, количество тех, кому Комиссия отказала в разрешении выехать по турпутевке за рубеж, оказалось невелико (менее 1 % претендентов), однако сейчас нельзя точно установить, сколько кандидатов было отсеяно на предыдущих этапах. Известно только, что, учитывая возможность отсева кого-то из потенциальных туристов, обычно на рассмотрение принимались пакеты документов и от нескольких резервных кандидатур, также желавших совершить путешествие в указанные сроки по указанному маршруту.

В ряде источников говорится о практике очного собеседования претендента с членами выездной комиссии. Сейчас бывшие советские граждане вспоминают такие собеседования с нескрываемой иронией:

«Перед поездкой предстояло пройти собеседование в райкоме, где комиссия определяла готовность кандидата к совершению морального подвига. Далеко не все желающие, даже получившие замечательные характеристики, признавались достойными. Огромную роль играла теоретическая подготовка – знание материалов съездов и пленумов родной КПСС, истории рабочего движения, а также жизни и творчества лидеров компартий стран, куда готовилась поездка…

В коридоре райкома вдоль стеночки переминалась очередь претендентов, передо мной стояли три девушки, нарядно одетые. Я тоже надел по случаю темный костюмчик…

Шуршали газеты, изучались портреты товарищей Эриха Хонеккера и Густава Гусака – генеральных секретарей компартий. Заучивались даты последних пленумов и тезисы выступлений…

За столом сидела комиссия – человек десять, возглавлял ее дедушка – старый партиец и ветеран.

– Комсомолец, – ответил я, с гордостью посмотрев на лацкан пиджака (значок сверкал позолотой).

– В ГДР едешь и Чехословакию, – продолжал дедушка, – ну, расскажи нам, что говорил товарищ Хонеккер на последнем пленуме СЕПГ [Социалистическая единая партия Германии]»[103].

Несмотря на явный комизм описанной ситуации, негативное решение выездной комиссии в отношении любого претендента автоматически лишало его права выехать за рубеж. По всей видимости, в данном источнике речь идет о внештатной комиссии по предварительному рассмотрению кандидатур на выезд за границу. Такие комиссии появились на местах (в том числе в Крымской области) как раз в 1984 г. и состояли из «ответственных партийных, профсоюзных и комсомольских работников, сотрудников УВД, КГБ, ветеранов»[104]. Хотя, возможно, данная практика имела и более глубокие корни. Можно предположить, что в реальной работе таких комиссий, действовавших на общественных началах, основную активность проявляли идейные и ответственные пенсионеры-ветераны, в то время как ответственные работники из-за дефицита времени участвовали в них лишь формально.

Однако не только страноведческие знания и идеологическая подготовка становились предметом проверки. Даже внешний вид и физиологические особенности (sic!) претендента иногда имели определяющее значение. В частности, в фондах Государственного архива Республики Крым был выявлен официальный документ с грифом «Для служебного пользования», в котором содержалась рекомендация «не допускать к поездке за границу лиц с наличием явно выраженных внешних физических недостатков»[105]. Практику такого физиологического отбора претендентов подтверждает в своем интервью и Андрей Калинин, который в 1980-е годы руководил БММТ «Спутник» ЛКСМ Украины. Он вспоминает о скандале, который возник после включения в состав одной из молодежных групп, отправлявшихся за рубеж, хромоногого юноши. Тогда один из советских функционеров, курировавший сферу международных связей, якобы заявил ему: «В Стране Советов нет косоглазых юношей и хромоногих девушек! И быть не может!»[106].

Вообще отбору молодежи для участия в зарубежных путешествиях традиционно уделялось наибольшее внимание. Юный претендент должен был тем или иным образом подтвердить свою «идеологическую зрелость». Именно поэтому советские юноши и девушки, выезжавшие за рубеж по линии международного молодежного туристского обмена, дополнительно должны были подготовить и защитить в присутствии специальной комиссии реферат по одной из тем, утвержденных приказом по БММТ «Спутник»[107]. Для молодых людей, выезжавших в капиталистические и развивающиеся страны, рекомендовалось также проведение «имитаций политических дискуссий» – с тем чтобы реально оценить пропагандистские способности кандидатов на выезд[108].

Бывший секретарь комсомольской организации студенческой группы, за активное участие в институтской жизни награжденная поездкой в Чехословакию, вспоминает, что перед получением путевки, 30 % стоимости которой ей пришлось оплатить, следовало предоставить положительную характеристику с места учебы, подписанную секретарями комсомольской и партийной организаций вуза. Но это было только начало. Данную характеристику необходимо было подписать у секретаря горкома партии, предварительно ответив на ряд вопросов о курении, употреблении спиртного, а также на знание общих сведений о Чехословакии. Но страноведческий экскурс был неглубок: необходимо было назвать столицу страны и имя генерального секретаря компартии. После этого характеристика и фотографии на загранпаспорт сдавались в комитет комсомола, где оплачивалась и стоимость путевки. После окончательного формирования группы туристов собрали на инструктаж в горкоме партии, где разъяснили правила поведения за границей. В частности, установка на скромность советской девушки вела к категорическому запрету брать в поездку мини-юбки и джинсовые юбки. Для предотвращения эксцессов (прежде всего попыток остаться за границей) рекомендовалось ходить в свободное время не менее чем по трое[109].

Обязательным этапом подготовки к поездке за рубеж было довольно сложное структурирование туристской группы, которое в 1980-е годы выглядело следующим образом. В помощь назначавшемуся партийными и профсоюзными органами руководителю группы обычно избирались староста, помощник старосты, а также казначей[110]. В обязанности казначея, например, входил сбор средств для покупки за рубежом венков и букетов цветов, которые возлагались к различным мемориальным объектам. Из туристов – членов КПСС, имевших опыт пропагандистской работы, выбиралась так называемая идеологическая группа (обычно 4–6 человек). Ее члены должны были выступать с речами на организованных встречах с иностранцами, отвечать на их сложные вопросы, делать записи в книгах почетных гостей и т. п. В обязанности так называемой сувенирной группы (обычно 3–4 человека) входила покупка советских сувениров (бюстов Ленина, открыток и значков), которые дарились иностранцам или обменивались на заграничные сувениры за рубежом. Перед поездкой за границу советские туристы должны были посещать специальные занятия с участием работников областного совета профессиональных союзов, сотрудников «Интуриста» и лекторов общества «Знание». Как правило, все члены группы знакомились с брошюрой «СССР. 100 вопросов и ответов», впервые увидевшей свет в 1977 г. и впоследствии регулярно переиздававшейся. На ее страницах можно было найти ответы на наиболее часто возникавшие у иностранцев вопросы. Например, объяснялось, почему в СССР существует только одна политическая партия и почему страна, имея самую большую в мире территорию, регулярно покупает зерно за границей[111].

Как видим, с самого начала реанимации выездного туризма, произошедшей в середине 1950-х годов, была сформирована довольно жесткая система отбора кандидатов на заграничное турне: «треугольник», включавший представителей администрации, партийной и профсоюзной организаций предприятия. Далее отбор кандидатов шел по следующей схеме: городские и районные исполкомы советов трудящихся и областные советы профсоюзов – областное управление КГБ – комиссия по выездам за границу при обкоме партии. В случае положительного заключения обкомовской комиссии документы направлялись в Комиссию по выездам за границу при ЦК КПСС для принятия окончательного, но по большей степени формального, решения.

Существование многоуровневой бюрократической процедуры проверки и согласования документов претендентов заметно увеличивало период подготовки к путешествию. Поэтому областные советы профсоюзов требовали от организаций и предприятий предоставления полного пакета первичных документов не позднее чем за 2,5–3 месяца до начала поездки в социалистические страны Европы (кроме Югославии), за 5 месяцев до начала поездки на Кубу, во Вьетнам и СФРЮ, за 6 месяцев до начала поездки в капиталистические и развивающиеся страны[112]. Такие длительные сроки ожидания поездки действовали практически до последних лет существования СССР. Только с 1988 г. срок предоставления документов на участников туристских групп в областные советы профсоюзов был сокращен до 5 месяцев при поездках в капиталистические и развивающиеся страны и до 2 месяцев – в страны социалистического лагеря[113].

Следует отметить, что наряду с характеристикой-рекомендацией первичный пакет на выезд включал и другие документы, которые должен был представить потенциальный турист. Речь идет о заполненной биографической анкете, которая, среди прочего, включала вопросы о пребывании на оккупированной территории во время Великой Отечественной войны и о наличии родственников за рубежом. Последний вопрос был особенно деликатен. Например, в беседе одного из авторов с бывшей работницей редакции областной газеты «Крымская правда», которая в советское время была на хорошем счету у начальства и неоднократно награждалась разными знаками отличия, женщина призналась, что никогда не пыталась претендовать на туристскую путевку за рубеж только потому, что ее родная сестра проживала в Польше, – она была абсолютно уверена, что получит отказ. Также обязательно требовалась медицинская справка, свидетельствовавшая об отсутствии противопоказаний для совершения поездки, и две фотографии 3x4 см (анфас, без головного убора)[114].

Получение необходимой для совершения путешествия медицинской справки также могло быть сопряжено с определенными проблемами. Известны неединичные случаи, когда за границу со справкой о прекрасном состоянии здоровья выезжали люди очень преклонного возраста, беременные женщины, люди с серьезными заболеваниями сердечно-сосудистой, нервной и пищеварительной систем. Во время поездки, особенно в случае многодневных переездов по маршруту на автобусах, у них часто происходило резкое ухудшение состояния здоровья, что могло привести к срыву программы для всей группы[115].

Принятая в мире практика международных туристских обменов требовала наличия у туристов определенного перечня прививок в зависимости от страны назначения. 13 апреля 1962 г. Министерством здравоохранения СССР был установлен порядок проведения профилактических прививок гражданам, выезжавшим за границу. Так, прививка против оспы была обязательна при выезде во все страны Африки, Латинской Америки и Азии (кроме КНР, КНДР, МНР, Ирака и Турции). Прививка против холеры делалась туристам, отправлявшимся в Индию и Пакистан, а против желтой лихорадки – в Анголу, Камерун, Конго, Берег Слоновой Кости, Дагомею, Гвинею, Габон, Верхнюю Вольту, Мали, Мавританию, Нигер, Нигерию, Египет, Сенегал, Сомали, Судан, Того, Танганьику, Эфиопию, Южную и Северную Родезию, Чад, зону Панамского канала, Перу, Суринам, Тринидад и Тобаго, Венесуэлу, Колумбию и Боливию[116]. Понятно, что списки стран и прививок постоянно менялись, но постоянным оставалось одно – своевременное прививание.

Непосредственно за рубеж из документов разрешалось брать с собой только загранпаспорт (советский паспорт на время поездки изымался милицией). Туристов строго предупреждали, что брать с собой партбилет, профсоюзный билет или какой-либо еще документ нельзя.

Еще одной из форм подготовки к поездке было изучение туристами страноведческой литературы и советских путеводителей, в которых рекомендовалось, какие музеи посещать и какие достопримечательности осматривать, а также «авансом» давались идеологически верные схемы восприятия того, что предстояло увидеть за рубежом. Главное: увидев материальные различия между социалистическим Востоком и капиталистическим Западом, путешественники не должны были прийти к выводу о преимуществах капиталистической системы. Поэтому часто инструктирование продолжалось и по прибытии туристов в капстрану, где их встречал представитель посольства или консульства, дававший рекомендации о нормах поведения с учетом местной специфики. Путешествовавшие в страны Западной Европы находились под пристальным наблюдением руководителей групп и сопровождающих сотрудников «Интуриста»[117]. Ведь даже витрины магазинов в капстранах были «весьма эффективным способом пропаганды “западного образа жизни”», что обусловливало важность проведения контрпропагандистских мер[118].

Для ограничения возможности остаться за границей не поощрялись семейные поездки, даже в форме совместной поездки двух супругов в составе одной туристской группы, не говоря уже о поездках с детьми. Но, вероятно, прямого запрета не было, если судить по письму заместителя главного редактора «Правды» Г. Жукова в ЦК КПСС от 31 мая 1956 г. с просьбой разрешить 24-дневный круиз вокруг Европы на теплоходе «Победа» заместителю главного редактора газеты Павлу Алексеевичу Сатюкову с женой и дочерью. Поехали они или нет, выяснить не удалось, но, по крайней мере, эта просьба была поддержана заместителем заведующего Отделом пропаганды и агитации А. Романовым и заведующим сектором этого отдела П. Романовым. Судя по тому, что документы были направлены в Комиссию по выездам за границу при ЦК КПСС[119], случай не был ординарным. Система распределения путевок за рубеж через областные профсоюзы порождала еще одно искусственное ограничение – чрезвычайно сложно было получить такую путевку работникам небольших предприятий или организаций с малой штатной численностью (в облсовпрофе их могли просто игнорировать), а также легально не работавшим, например, домохозяйкам и женщинам, находившимся в декретном отпуске[120]. Определенные сложности возникали и у неработавших пенсионеров, хотя, с другой стороны, периодически организовывались так называемые «поезда дружбы» в социалистические страны с обязательной квотой для участников Великой Отечественной войны.

Также существовало постановление ЦК партии от 13 января 1970 г., «регламентирующее туристские поездки и ограничивающее выезды в капиталистические страны трехгодичным сроком». На практике это создавало трудности для ряда категорий советских работников, выезжавших за рубеж в составе туристских групп. Вот наглядный пример: 4 января 1972 г. председатель Федерации спортивных журналистов СССР, главный редактор журнала «Огонек» А. Софронов и главный редактор газеты «Советский спорт» Н. Киселев направили записку секретарю ЦК КПСС П.Н. Демичеву, в которой писали о проблемах в организации Федерацией спортивных журналистов СССР совместно с Комитетом по физической культуре и спорту при Совмине СССР выездов работников спортивной печати и радио по линии «Интуриста» на международные соревнования. Спортивные журналисты-туристы, аккредитованные при пресс-центрах, наряду с находившимися в командировках специальными корреспондентами центральных газет и агентств, выезжали за рубеж за свой счет. Но многие из них не только масштабно освещали международные соревнования в печати и по радио, но и вели «определенную работу в комиссиях Международной ассоциации спортивной прессы». Сообщая, что «спортивные журналисты, находясь за рубежом в качестве туристов, выполняют служебные задания своих редакций», авторы записки просили в «олимпийском» 1972 г. в отдельных случаях не распространять на спортивных журналистов из Москвы положение о трехгодичном сроке. В частности, они просили «положительно решить вопрос» о возможности выезда в Швецию на Чемпионат Европы по фигурному катанию и в Саппоро на XI зимние Олимпийские игры нескольких московских журналистов. Комиссия по выездам за границу при МГК КПСС отказала им, руководствуясь постановлением от 13 января 1970 г. В порядке исключения Комиссия МГК дала разрешение на выезд в Швецию только Н.М. Ивановской («Известия») и в Японию – А.А. Доброву («Советский спорт»)[121]. В деле сохранилось письмо заместителя заведующего Отделом пропаганды А. Яковлева и председателя Комиссии по выездам за границу при ЦК КПСС В. Морозова от 17 января 1972 г. с отрицательной резолюцией: «Учитывая изложенное, Отдел пропаганды ЦК КПСС и Комиссия по выездам за границу при ЦК КПСС не находят оснований для пересмотра решения Комиссии МГК КПСС по данному вопросу»[122].

Однако и после принятия положительного решения по кандидатуре советского туриста, выезжавшего за рубеж, его мытарства не заканчивались:

Однако подробнее о том, что представлял собой этот инструктаж, будет рассказано в главе 8 («“Оправдать оказанное доверие”: роль табу в советском выездном туризме»).

В то же время есть все основания предполагать, что созданная в Советском Союзе многоуровневая система отбора достойных кандидатов на поездки за рубеж часто давала сбои, демонстрируя свою неэффективность. Это было связано не только с ее чрезмерной бюрократизацией и формализацией, иногда доходившей до абсурда, но и с проникновением в систему определенных коррупционных практик. Известно, например, что уже на рубеже 1960—1970-х годов в ходе проверок контролирующих органов практически во всех областях Украинской ССР были выявлены факты различных злоупотреблений в сфере оформления документов на выезд за рубеж. Наибольшее распространение получила практика, когда за счет предприятия полностью и частично оплачивалась стоимость путевки для лиц, которым не было положено ее льготное приобретение. Чаще всего таким способом незаконно сокращали свои расходы на зарубежные поездки руководители предприятий и члены их семей[124]. В то же время согласно постановлению Президиума ВЦСПС от 13 ноября 1970 г. предприятие могло оплатить не более 30 % стоимости путевки в капиталистические и развивающиеся страны (до 50 % – в социалистические страны), причем исключительно рабочим – передовикам производства, победителям социалистического соревнования и ударникам коммунистического труда[125].

Еще одним распространенным нарушением был выезд за рубеж без оформления отпуска с начислением такому туристу заработной платы за период путешествия, а иногда еще и с выдачей дополнительных премий, командировочных расходов, или выезд с отсутствием на работе по фиктивному больничному листу[126]. В результате проверки, проведенной органами народного контроля Украинской ССР, только за 1973 г. было выявлено свыше 1,4 тыс. подобных фактов, общая сумма ущерба от которых составила более 158 тыс. руб.[127]

Престижные путевки, предусматривавшие участие в зарубежных круизах или туристские путешествия в капиталистические страны, часто стали распределяться ответственными лицами облсовпрофов среди «своих» в обмен на предоставление тех или иных услуг. Например, решением руководителя Отдела по советскому туризму за границу облсовпрофа предназначенная для сельских тружеников путевка в Финляндию неожиданно передавалась профсоюзу работников торговли и приобреталась директором крупного универмага, в котором лицо, отвечавшее за распределение путевок, вскоре получало возможность купить дефицитный мебельный гарнитур импортного производства[128]. Таким образом происходил взаимный обмен дефицитными благами «по блату» и «по знакомству» между лицами, которые имели доступ к таким благам[129]. И помощь в получении туристской путевки за рубеж, особенно в капиталистическую страну, достаточно высоко ценилась на неформальном рынке «полезных услуг». Участники обсуждений советского прошлого на современных интернет-форумах также часто вспоминают, что существовало негласное правило привезти из-за рубежа «достойный сувенир» тем коллегам, которые принимали участие в положительном решении вопроса о получении туристской путевки (руководитель предприятия, ответственные члены парткома и профкома)[130].

Интересные факты, характеризующие «теневую коррозию» системы отбора кандидатов для совершения туристских поездок за рубеж во второй половине 1980-х годов, были выявлены в результате разбора инцидента с невозвращением в Советский Союз туриста Н., беспартийного, инженера одного из автосервисных предприятий Украинской ССР. Совершая круиз по Балтийскому и Северному морям осенью 1987 г., он самовольно сошел на берег в порту Гамбурга (ФРГ) и так и не вернулся на борт теплохода. В ходе последующей проверки было установлено, что практически все выездные документы Н. были оформлены с грубыми нарушениями. В медицинской справке, выданной не по месту жительства, не был отражен факт недавно полученной им черепно-мозговой травмы. В автобиографии и характеристике-рекомендации с места работы ничего не говорилось о разводе Н., неправильно была указана занимаемая им должность на производстве. Примечательно, что за относительно небольшой период это был его третий по счету круиз: в 1982 г. он путешествовал по Средиземноморью, а в 1985 г. – по странам Юго-Восточной Азии[131].

Однако даже там, где не было коррупционных проявлений, явно прослеживался формализм, характерный для советской бюрократической системы в целом. Например, проведенная в 1973 г. проверка организации зарубежного туризма в одной из среднеазиатских союзных республик показала, что большинство характеристик-рекомендаций на лиц, выезжавших за рубеж, носило поверхностный характер, объем некоторых из них составлял всего 2–3 предложения[132]. Проблема формализма осталась актуальной вплоть до ликвидации советской системы выездного туризма. Неслучайно в 1987 г., когда уже можно было открыто обсуждать такие темы, один из авторов журнала «Огонек» писал: «При существующей у нас системе оформления за рубеж человека заслоняет его анкета. Она, как здоровье у космонавта, почти всегда отменна, все в ней на высшем уровне»[133].

Обобщая сказанное выше, можно отметить, что советская система контроля выезда туристов за более чем 30 лет существования пропустила через свои фильтры миллионы граждан СССР. Поэтому естественно, что при таких масштабах деятельности существовало достаточно много сценариев успешного прохождения через эту систему, которые нельзя сводить только к высокой идеологии или, напротив, лишь к низменному коррупционному расчету. В этом отношении интересны ответы бывших советских туристов на вопрос 4.3 исследовательской анкеты: «Как Вы думаете, почему туристская путевка за рубеж досталась именно Вам?». Здесь мы встречаем разнообразные ответы: «как ударнику социалистического труда», «за активную работу по профсоюзу», «рекомендовали как хорошего работника и ответственного комсомольца», «я была женой инструктора [Отдела по советскому туризму за границу облсовпрофа]», «смогла заплатить полную стоимость – 1009 руб.» (т. е. без льгот приобрести довольно дорогостоящую путевку), «товар – деньги – товар» (по всей видимости, намек, что за путевку пришлось заплатить взятку) и т. д.[134]

Первые шаги и первые трудности

Дело выездного туризма с самого начала складывалось непросто. В частности, уже 27 августа 1956 г. ВЦСПС был вынужден принять постановление, отметившее серьезные недостатки в организации туристских поездок за границу[135]. Из секретного приказа № 10 по Правлению «Интуриста» от 19 октября 1956 г. за подписью и.о. председателя Правления Общества К. Львова также узнаём о «серьезных ошибках» в деле «организации выезда советских туристов за границу». К числу «серьезных недостатков» был отнесен, в первую очередь, «низкий организационный уровень обеспечения поездок» со стороны «Интуриста». В частности, Отдел советского туризма, которым руководил В.Т. Чернов, в ряде случаев «с большим опозданием» сообщал ВЦСПС условия, а местным советам профсоюзов – сроки поездок советских туристов за границу. В итоге работа по отбору кандидатов проводилась «в спешке и с большими ошибками». Отмечались случаи, когда персональный состав отдельных групп утверждался всего за день до отъезда. Неоднократно вопреки принятому решению группы туристов выезжали за границу без сопровождения представителей «Интуриста». Нередко эти представители «подбирались наспех» и не отвечали требованиям по деловым качествам и уровню политической подготовки. Не только в «Интурист» и ВЦСПС, но и в редакцию «Правды» и «руководящие органы» поступали жалобы туристов на отдельных сопровождающих[136].

Отчасти эти проблемы объяснялись неукомплектованностью Отдела советского туризма сопровождающими. В связи с этим на начальника Отдела возлагалась задача передачи в ВЦСПС в недельный срок согласованного плана поездок советских туристов за границу на I квартал 1957 г. и в месячный срок – на остальные кварталы будущего года. В этом плане, разбитом по странам и срокам, должны были быть указаны маршруты и условия поездок, при этом персональный состав групп должен был утверждаться не менее чем за 1–1,5 месяца до отъезда. Также в недельный срок Отделу советского туризма совместно с юридической частью предписывалось подготовить (а в месячный срок – заключить) договор «Интуриста» с ВЦСПС «по вопросам организации поездок советских туристов за границу». Кроме того, оформление документов на сопровождающего группу туристов за границу должно было заканчиваться не позднее чем за 10 дней до отъезда группы. В пунктах сбора туристов намечалось проводить инструктаж, оформлять проездные и другие необходимые документы. Вместе с путевками ВЦСПС должно было получать от «Интуриста» такое же количество экземпляров описаний маршрутов[137].

В свою очередь, начальнику Отдела кадров М.И. Князеву предписывалось до 1 февраля 1957 г. укомплектовать штат Отдела советского туризма ответственными сопровождающими до 80 человек. Особое внимание предлагалось обратить на то, чтобы «подбираемые работники были политическими проверенными и квалифицированными». Кроме того, в штат Отдела советского туризма дополнительно вводились 5–6 сотрудников планирования выезда групп, оформления и передачи ВЦСПС путевок, разработки и технического описания маршрутов поездок. Соответственно штат Отдела кадров предполагалось пополнить 2–3 сотрудниками для оформления паспортов и виз[138].

Несмотря на все усилия по мере расширения туристских связей проблемы только добавлялись, в том числе при согласовании в ГАИ поездок советских туристов на автомашинах. В связи с увеличением числа поездок советских туристов в западные страны в феврале 1957 г. в недрах «Интуриста» возникла дискуссия об информационном обеспечении поездок и валютной политике. В частности, звучали предложения сделать «справочник по зарубежным странам… исчерпывающим», так как очень часто у советских туристов возникало неправильное, с точки зрения руководства ведомства, мнение о жизни народа того или иного государства «на основании того, как они тратят представляемые им карманные деньги». Более того, чиновников от туризма пугало, что, возвращаясь в СССР, такие туристы неправильно информировали советских людей о жизни за рубежом. При этом представители Министерства культуры выступали против выпуска большого числа справочников по странам капиталистического лагеря, куда ехало «гораздо меньше туристов, чем в страны народной демократии». Напротив, руководство «Интуриста» полагало, что к этому вопросу «нельзя подходить механически», ведь «большинство наших ошибок в работе с туристами – именно по капиталистическим странам»[139].

Камнем преткновения стало и валютное обеспечение туристов. С одной стороны, «избыток» валюты мешал «проведению запланированных мероприятий»: туристы стремились купить «как можно больше вещей, иногда в ущерб экскурсиям». Сторонники жесткого валютного лимита полагали, что «валюта дается советским туристам на сувениры, которые они должны дарить за рубежом, на личные цели (бритье, глаженье одежды и т. д.) и на чаевые, а не на приобретение вещей». Но, с другой стороны, звучали аргументы против подобного ограничения в отношении туристов: «…наше государство выиграет, если туристы приобретут более ценные вещи, более рационально потратят валюту»[140].

Из стенограммы совещания руководящих работников «Интуриста» в апреле 1957 г. узнаём, что «самый тяжелый вопрос» в ряде агентств возник с отправкой советских туристов за границу. В частности, по мнению заведующего минским агентством Лобана, во многом проблемы объяснялись тем, что Белорусский Совет профсоюзов высылал списки всего за 3 дня до поездки. Впрочем, звучала критика и в адрес Отдела советского туризма, который, по образному выражению директора гостиницы «Астория» Степанского, уже год «вылезает из скорлупы», продолжая работать «по старинке». Заместитель министра внешней торговли И.Г. Большаков попытался разграничить функции ведомств. По его твердому убеждению, комплектованием групп должны заниматься профсоюзы, ведь «это работа политическая, так как комплектование групп за границу и включение в них лиц следует как поощрение работников…». Тогда как «задача Интуриста – это хорошо организовать отправку групп, не допустить беспорядка с отправкой и при возвращении групп из-за границы»[141]. Как мы увидим далее, проблема взаимодействия профсоюзов и интуристовских структур еще долго будет оставаться одной из самых острых и обсуждаемых.

Так, 10 мая 1957 г. заместитель министра внешней торговли И.Г. Большаков в письме председателю ВЦСПС В.В. Гришину сообщал о срыве ЦТЭУ ВЦСПС и центральными комитетами профсоюзов сроков комплектования туристских групп для поездок в ГДР. Если по согласованному с Немецким бюро путешествий «ДЕР» плану в мае в ГДР должны были выехать 16 групп, то отправлено было всего 13. Такое положение, по мнению чиновника, «вызывает у немецких друзей нежелательную для нас реакцию и наносит ущерб укреплению советско-немецких дружественных связей»[142].

В январе 1958 г. руководство «Интуриста» обратилось к Н.С. Хрущеву, А.И. Микояну и И.Г. Кабанову с предложением о создании Государственного комитета по иностранному туризму при Совмине СССР. Но на заседании Внешнеэкономической комиссии при рассмотрении текущих вопросов Микоян «неодобрительно отозвался об этих предложениях, буквально сказав два слова: “Комитет захотели?”». При этом вопросы развития международного туризма не обсуждались ни на коллегии Министерства внешней торговли, ни у министра, ни у его заместителей. Поэтому в ноябре 1958 г. руководство туристского ведомства в очередной раз обратило внимание первого лица страны на проблемы отрасли, так как «редкие попытки» обсуждать эти вопросы в аппарате Министерства внешней торговли «показали некомпетентность этого аппарата и результатов не давали»[143]. Но решение этих вопросов тормозилось до 1964 г.

В декабре 1958 г. министр внешней торговли СССР Н.С. Патоличев направил в ЦК КПСС письмо с предложением об экономии иностранной валюты. Согласно постановлению ЦК партии от 3 января 1956 г. «Интурист» был обязан с каждой группой туристов в составе 20–30 человек, выезжавшей за границу, направлять одного сопровождающего. Только за 10 месяцев 1958 г. «Интурист» потратил на сопровождающих 1526 тыс. руб. (в том числе на 828 тыс. руб. иностранной валюты). В целях экономии валюты министр предлагал в поездках советских туристов в Болгарию, Румынию, Чехословакию, Венгрию, КНР и ГДР не направлять с каждой группой ответственного представителя «Интуриста», а командировать в эти страны на сезон (май – ноябрь) по 2–3 представителя «Интуриста». В свою очередь, для поддержания дисциплины в группах предлагалось обязать республиканские и областные советы профсоюзов «повысить ответственность старост, выделяемых из числа туристов»[144]. Видимо, в 1959 г. не было больших проблем с пребыванием советских туристов в странах народной демократии, в силу чего в конце января 1959 г. руководство «Интуриста» вышло с предложениями Министерства внешней торговли о «частичной отмене сопровождающих групп советских туристов в демократические страны»[145]. Дальнейшая судьба этого предложения, к сожалению, не прослеживается в фондах «Интуриста».

В комплекс мероприятий Правления ВАО «Интурист» по выполнению постановлений Совмина СССР от 2 сентября 1959 г. № 1030-447 и ЦК КПСС и Совмина СССР от 3 сентября 1959 г. № 1035-450, подготовленных к 1 октября, вошла разработка в октябре условий поездок советских туристов за границу для групп в 5, 10, 15, 20 и более человек. Намечалось подготовить для советских туристов и издать в I квартале 1960 г. справочные материалы по отдельным странам. И наконец, к 15 октября 1959 г. предполагалось разработать предложения о путешествиях советских туристов на советских судах по Дунаю, прямыми железнодорожными вагонами в ФРГ, Францию, Италию, специальными поездами в ЧССР, Болгарию, Венгрию, ГДР и РНР, а также специальными самолетами и рейсовыми судами[146].

Опыт первых лет выездного туризма диктовал необходимость институциональных изменений. Уже 29 января 1960 г. В.М. Анкудинов в письме Н.С. Патоличеву обратил внимание на потребность в структурной реорганизации аппарата «Интуриста». В частности, он указал: «могут быть недоиспользованы возможности получения для советских туристов наиболее выгодных условий при переговорах с туристскими фирмами» из-за того, что вся работа по советскому туризму за границей осуществлялась Отделом советского туризма, а по иностранному туризму – Иностранным отделом. Для преодоления этих трудностей руководитель «Интуриста» предлагал создать самостоятельные структурные подразделения[147]. Но специализированные структуры (Отдел советского туризма в соцстраны и директораты советского туризма в отделах по туризму с капстранами) были образованы лишь в 1965 г. после выведения ведомства из состава Министерства внешней торговли[148], т. е. спустя 5 лет.

13 января 1960 г. Анкудинов направил в ЦК КПСС справку о развитии туристских связей СССР за последние годы, в которой, в числе прочего, указал на недостатки в работе посольств и торговых представительств в соцстранах по приему советских туристов. Автор записки отмечал, что «пока еще не чувствуется, что Посольства и Миссии улучшили работу с советскими туристами, прибывающими за границу», как они обязаны были сделать в соответствии с постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 3 сентября 1959 г. Особое значение работа советских представительств в соцстранах приобретала в связи с тем, что в этих странах, за исключением ГДР, «Интурист» не имел постоянных представителей. Еще 30 мая 1959 г. «Интурист» направил всем торгпредствам в странах социалистического лагеря письмо с просьбой систематически направлять информацию о состоянии туристского рынка этих стран, но такая работа не проводилась, по мнению Анкудинова, «в достаточной степени». В итоге практически во всех странах, за исключением ГДР, данная работа «была полностью передоверена туристским организациям этих стран, и Посольства, и Торгпредства не осуществляют за этой работой действенного контроля». В ГДР представители посольства встречали на вокзале все туристские группы, проводили с ними беседы в день прибытия, а во время пребывания групп регулярно контролировали работу принимающей организации, нередко сопровождая туристов в поездках по стране. Кроме того, работники посольства в ГДР постоянно информировали «Интурист» о состоянии туристского рынка страны[149].

2 марта 1960 г. Анкудинов в письме Б. Борисову изложил проект письма в Министерство иностранных дел об отмене виз для советских туристов в ГДР и соответственно для восточных немцев – в СССР. Но на письме есть пометка, что проект письма 8 марта был уничтожен[150]. Сегодня трудно понять, чем было вызвано это решение. Можно только предположить, что камнем преткновения стала нерешенность вопроса о статусе Западного Берлина. До строительства Берлинской стены оставалось еще более года.

В целом в отношениях со странами народной демократии на первом месте оставались валютные вопросы, в том числе перспективы безвалютного обмена. На II Конференции туристских организаций социалистических стран, проходившей в сентябре 1958 г. в Болгарии[151], значительное внимание было уделено международному молодежному туризму, организовавшему туристский обмен на безвалютной основе. Однако на конференции выявилось отрицательное отношение некоторых бюро путешествий к безвалютному обмену. В частности, представитель «Орбиса» заявил, что безвалютный обмен препятствовал развитию туризма, так как его размеры определялись по организации, имевшей меньшие возможности приема туристов. Против признания безвалютного обмена как оправдавшей себя формы организации туризма выступили также представители «Карпатца» и «Балкантуриста», тогда как члены советской делегации отстаивали жизнеспособность и большие перспективы развития безвалютного туризма. Доказательством этого, по их мнению, служил организованный в 1958 г. молодежными и профсоюзными организациями СССР обмен 3,5 тыс. туристов с ГДР, Венгрией, Польшей, Чехословакией, Румынией и Болгарией. В итоге решения конференции по этому вопросу носили компромиссный характер: констатировалось, что «большинство социалистических стран практикуют взаимный обмен туристами на безвалютной основе, который проводится через молодежные и другие общественные организации»[152].

В декабре 1960 г. обострились отношения с туристским ведомством Польши. Начальник Отдела по туризму с Чехословакией и Польшей И. Степура сформулировал возникшие трудности весьма кратко: «Интурист» не может направлять советских туристов на тех же условиях, на которых принимает туристов от Общества советско-польской дружбы[153]. Эти и другие финансовые проблемы усугублялись в связи с введением с 1 января 1961 г. нового курса рубля, о чем будет сказано подробнее в главе 11.

Межведомственные противоречия в очередной раз проявились на Всесоюзном совещании работников «Интуриста» в январе 1961 г. К примеру, управляющий Армянским отделением «Интуриста» И.Г. Кеворков жаловался на отсутствие «должного контакта с сов-профами Армении», уделявшими недостаточное внимание комплектованию групп. У «Интуриста» же, по мнению интуристовского чиновника, не было рычагов для активного участия в этом процессе[154]. Заведующая агентством «Интуриста» в Ульяновске Ронжина, обращаясь к присутствовавшему на совещании начальнику ЦТЭУ ВЦСПС В.Н. Орфаницкому, заявила, что в плохой работе отделений «львиная доля… принадлежит и работе совпрофов», поскольку вся организация и комплектация групп проводилась с их ведома. Например, в Ульяновском облсовпрофе каждый год комплектование групп возлагалось на разных людей «как бы в нагрузку». В 1959 г. дело поручили санитарному врачу, который был «слишком далек от этих вопросов». В конце 1960 г. на эту работу был назначен «другой товарищ, у которого основная работа связана с телепередвижкой». По убеждению Ронжиной, неэффективность работы профсоюзов была заложена в самой практике формирования групп. Работа, как правило, ограничивалась составлением графика и размещением его по большим заводам и крупным профсоюзным организациям. Агентство не участвовало ни в подборе туристов, ни в выборе руководителя группы: это делалось на президиуме облсовпрофа. Хватало и внутриведомственных проблем. В частности, из Правления на места присылали только общее количество путевок, точная их стоимость оставалась неизвестной. Понятно, что туристы реагировали «на это болезненно». Не было в агентстве и «ни одной путной брошюры» по советскому туризму[155].

В свою очередь, профсоюзный функционер, признав наличие недостатков в организации работы профсоюзами, высказал претензии в адрес «Интуриста», и прежде всего к смене сроков уже согласованных поездок. Дело в том, что в «Интуристе» создали восемь отделов без координирующего органа. Вскоре в Новосибирскую область каждый отдел послал свой график. В итоге получилось, что в один месяц совпрофу нечего было делать, а в другой надо было отправлять сразу шесть групп. Сетовал Орфаницкий и на отсутствие рекламы советского туризма. В условиях, когда за границу направлялись тысячи туристов, профсоюзным организациям было трудно «проводить широкую работу по туризму».

На совещании в адрес «Интуриста» звучали и замечания о «качестве» руководителей групп. С одной стороны, оправдал себя подбор руководителей групп, отправлявшихся в страны народной демократии, из партийных, советских и профсоюзных работников. Но, с другой стороны, при отправке групп в капиталистические страны «Интурист» часто брал «человека случайного, студента», который в основном выполнял организационно-хозяйственные функции. Начальник ЦТЭУ ставил вопрос о целесообразности при поездке в капстраны назначать руководителей из числа местных работников, но «при этом “Интурист” должен посылать своих переводчиков с группами». «Интуристу» предлагалось подумать и о разработке специализированных маршрутов в те страны, где «у нас большой поток туристов». Профсоюзный работник сообщал о сигналах от совпрофов, поступавших, когда представители агентств «стояли в стороне от советского туризма». Например, в Украинском отделении возникла «путаница в оформлении»: организации «Интуриста» имелись в 11 городах, а оформляло туристов только Киевское отделение. Через Владивосток выезжали 2 тыс. туристов, но представители «Интуриста» находились только в Хабаровске и Находке, через которую ехали единицы. Был случай, когда большая группа туристов – педагогических работников 5 дней не могла найти в Находке представителя «Интуриста». Поэтому Орфаницкий предлагал создать отделения «Интуриста», кроме Владивостока, в Свердловске, Челябинске и Новосибирске[156].

Работник Иркутского совета профсоюзов Скубова, согласившись, что на профсоюзах «лежит обязанность подбирать, комплектовать и отправлять группы советских туристов за границу, и мы несем ответственность за этих товарищей», также предъявила «Интуристу» ряд претензий. В частности, по ее мнению, работники «Интуриста» часто неправильно оформляли проездные документы. В результате туристы, сталкиваясь с изменением стоимости поездки, вызванным неправильным оформлением документов, считали, что их обманывают. Например, за поездку по Дунаю туристам пришлось вносить существенную доплату. Сказывалась ведомственная неразбериха и на комплектовании групп. Так, в 1960 г. по согласованию с ЦТЭУ ВЦСПС и «Интуристом» было решено направить спецпоезд в Китай. Туристы уже готовились к поездке, но незадолго до выезда им сообщили, что «поезд дружбы» отменяется по техническим причинам. В начале 1961 г. опять комплектовали группы в Китай, но получили сообщение «Интуриста» о переносе сроков по просьбе китайской стороны. Затем получили разрешение на комплектование групп, а через три дня – телеграмму, что группы сняли с поездки в связи с несвоевременным информированием «Интуриста»[157].

За поисками виновного было трудно разглядеть, что объяснялось проблемами роста новой отрасли, а что – непрофессионализмом сотрудников и межведомственной несогласованностью. Например, в 1960 г. ряд областных советов профсоюзов (Харьковский, Горьковский и др.) «плохо работали по комплектованию групп». В результате многие группы выехали в неполном составе, а значительное число групп вообще не было скомплектовано. Также советы профсоюзов с задержкой предоставляли документы на оформление виз, из-за чего вынужденно менялись сроки прибытия групп за границу. Впрочем, слабо в этом направлении работали также агентства и отделения «Интуриста». К примеру, в этом же году Горьковское, Казанское, Куйбышевское, Саратовское и Ульяновское отделения не принимали иностранных туристов. Но при этом они не направили усилий и на работу с советскими туристами. В Горьком из-за неукомплектованности были аннулированы 12 групп, в Куйбышеве – 7, в Казани – 3. В Харькове общий план областным советом профсоюзов был выполнен, но за счет отправки дополнительных групп в круизные поездки, тогда как по основному плану был отменен выезд 8 групп, а большинство групп выехали в неполном составе[158].

В докладе руководителя «Интуриста» В.М. Анкудинова прозвучало признание, что со стороны Правления были допущены «серьезные недостатки в организации поездок советских туристов за границу»: несвоевременно рассылались условия таких поездок, было издано недостаточно рекламных материалов и проч.[159] На практике отделения и агентства имели «слабый контакт с советами профсоюзов» и не следили за ходом подбора групп. Например, 28 июля 1960 г. Азербайджанский совет профсоюзов сообщил о комплектовании группы в Румынию и Болгарию, но в тот же день Бакинское отделение «Интуриста» телеграфировало, что группы не будет. В итоге группа все-таки выехала, но в неполном составе[160].

На совещании был поднят еще ряд наболевших вопросов: о желательности формирования групп «людьми однородных профессий» для обеспечения более действенного эффекта от поездок; использовании переводчиков для сопровождения советских туристов за границу; действенности новой формы зарубежного туризма – поездок советских туристов за границу на автобусах; адекватности названия «Интурист» в новых условиях и проч. Если принцип формирования «однородных групп» и автобусные туры в дальнейшем получили широкое развитие, то аргументом руководителя ведомства В.М. Анкудинова против широкого использования переводчиков в зарубежных турах стало указание на то, что «не каждый переводчик может быть ответственным представителем “Интуриста”». В очередной раз[161] удалось отстоять и привычное наименование[162].

Нелегко проходила организация выездного туризма и за пределами страны. В 1961 г. «Интурист» имел представительства и уполномоченных в ГДР, США, Франции, Англии, Италии, Нидерландах, Швеции, Дании, Финляндии, Австрии, Гане, Тунисе, Индии, Японии и Западном Берлине. В конце года уполномоченный «Интуриста» выехал в Бразилию. В числе прочего уполномоченные должны были «заниматься конкретными вопросами обслуживания групп советских туристов». Но на деле они оказались не способны даже на систематическое изучение «конъюнктуры и возможностей туристских рынков».

Отчасти это объяснялось сложной политической обстановкой в ряде капстран. Например, в Западном Берлине в отношении Информационного бюро «Интуриста» «постоянно совершались различные провокации, особенно усилившиеся после 13 августа 1961 года». В Великобритании был совершен поджог помещения представительства, а в США были предприняты попытки возбудить судебное преследование уполномоченного «Интуриста»[163].

Немало проколов в работе представительств и уполномоченных ведомства объяснялись организационной неразберихой, а в ряде случаев – непрофессионализмом сотрудников. Так, на совещании по иностранному туризму в конце декабря 1962 г. работники советов профсоюзов в очередной раз высказали ряд замечаний в адрес ВАО «Интурист». Сводились они прежде всего к тому, что программы обслуживания составлены односторонне, в основном предусматривая показ исторического прошлого и мало отражая современность. Профсоюзных работников не устраивала и необеспеченность туристских групп по профессиям специализированными программами. Представители республик и областей сетовали, что «Интурист» высылал советам профсоюзов мало рекламных материалов (особенно по турам в МНР, КНР и КНДР), а иногда на местах получали «непонятные плакаты в духе абстракционизма», которые нельзя было вывешивать. Кроме того, по мнению профсоюзных работников, «Интурист» не разрабатывал новых маршрутов, часто и неоднократно переносил сроки выезда групп, менял по 5–6 раз карточки с ценами туров. Слабо реагировал «Интурист» и на недостатки в обслуживании советских туристов за границей. В свою очередь, автотуристы были недовольны тем, что им приходилось тратить из карманных денег валюту на бензин, техосмотр и стоянку автомобилей. Звучали жалобы и на обслуживание «Интуриста» на территории СССР. Например, в гостиницах ведомства в Киеве брали плату за бронирование за 1,5–2 суток, хотя в этих гостиницах отсутствовали элементарные удобства вроде горячей воды и умывальников. За подвоз туристов с вокзала до гостиницы в автобусе «Интуриста» с каждого человека брали по 80 коп.[164]

В конце 1963 г. Центральный совет по туризму (ЦСТ) подготовил справку о замечаниях в адрес «Интуриста», отмеченных в отчетах советов профсоюзов и руководителей туристских групп, выезжавших за границу в текущем году. К примеру, во время поездки туристов из Армении на Лейпцигскую ярмарку ни отделение «Интуриста», ни отделение банка в Бресте не знали о прибытии и составе группы, из-за чего в банке не оказалось нужного количества немецких марок. Кроме того, для специализированных групп строителей и работников торговли республики в программе не оказалось профильных объектов показа. Для группы туристов-машиностроителей из Челябинска, поехавших в ГДР, несмотря на просьбу к «Интуристу» организовать посещение нескольких предприятий отрасли, ничего сделано не было. Челябинский облсовпроф считал ненормальным, когда выделенные и утвержденные группы отправлялись не одновременно. Так, группе из 30 человек для поездки по Дунаю «Интурист» выделил всего 22 места на период с 9 июля, а оставшиеся 8 человек направлялись в круиз на протяжении всего лета. При переезде пермской группы из Праги в Готвальдов места были забронированы для одной группы, а в поезде их оказалось две. При возвращении из поездки на ст. Чоп работник «Интуриста» вместо заказанных 10 индивидуальных билетов выдал группе один коллективный до Перми. Поэтому туристы, которые хотели провести остаток отпуска в других районах СССР, были вынуждены отправиться в Пермь. Украинский совет профсоюзов жаловался, что «Интурист» по-прежнему несвоевременно направляет профсоюзам информацию о маршрутах, условиях поездок, графиках движения и пересадок. Сохранялось и положение с поездками специализированных групп, которым не показывали ни одного предприятия или учреждения и не предоставляли возможности встретиться с трудящимися. По этому поводу руководитель группы из Донецкой области сетовал, что они «видели Венгрию XVTI–XIX веков, но почти не видели настоящей социалистической Венгрии». «Интурист» неправильно информировал Чехословацкое туристское агентство «Чедок» о специализации группы из Киева. В результате для группы, в составе которой не было ни одного работника сельского хозяйства, была разработана сельскохозяйственная программа[165].

А вот вполне «детективная» история. 23 июня 1963 г. аквизитор Унгенского агентства ВАО «Интурист» К. выдала билет Унгены – Яссы и обратно некоему гражданину, «следовавшему за рубеж без надлежащих документов». Она оформила билет без предъявления паспорта, а другой аквизитор, Я., потребовавший паспорт, «не придал никакого значения его внутреннему характеру». Только после задержания пассажира пограничными органами выяснилось, что «личный состав Агентства значительно ослабил деятельность по охране госграницы СССР и деловые связи с пограничными организациями, допустив выдачу международных проездных документов постороннему лицу». В свою очередь, старший аквизитор Д. «не только не контролировал проверку аквизиторами гражданских документов, но и не сообщил руководству Агентства и смены, что такая проверка не всегда проводится». Понятно, что за этим последовали санкции, впрочем, не особо жесткие. Так, К. отделалась предупреждением, Я. – выговором, а Д. было «поставлено на вид». Старшим смен В. и М. особо указали «на ответственность за всякие нарушения». Ну и в порядке профилактической работы было решено просить представителя ОКПП ст. Унгены провести с сотрудниками агентства беседу «о бдительности в охране госграницы СССР» и занятия по детальному ознакомлению со всеми видами загранпаспортов и удостоверений, подлежавших проверке[166].

В 1964 г. штат заграничного аппарата Управления был укомплектован опытными работниками с высшим образованием и при этом членами партии. И все равно, как отмечалось в отчете о работе «Интуриста» в 1964 г., ряд уполномоченных, как и ранее, не знали о состоянии ни туристского рынка, ни фирм[167].

Впрочем, в этом году руководство «Интуриста» имело немало претензий в адрес «комплектующих организаций» (за этой нейтральной формулировкой скрывались прежде всего профсоюзы), и прежде всего к несвоевременному комплектованию и оформлению групп, особенно специализированных[168].

В свою очередь, профсоюзные работники снова высказали претензии в адрес «Интуриста» на семинаре экскурсоводов и переводчиков в 1967 г. Прежде всего руководители профсоюзов считали, что «Интурист» должен ставить советы профсоюзов в известность о дате выезда туристов не менее чем за 15 дней. Но это условие нередко не выполнялось, что затрудняло оформление документов облсовпрофом. В качестве примера был приведен случай с Восточно-Казахстанским областным советом профсоюзов, получившим сведения всего за 5 дней до поездки. Кроме того, «Интурист» часто задерживал ответы на индивидуальные заявки советов профсоюзов или иногда сообщал о переносе срока выезда туристов в день выезда группы. Так получилось с поездкой в круиз по Дунаю и с группой, путешествовавшей по маршруту Алжир – Тунис – Марокко. Негодование туристов вызвала и отмена туристской поездки на Кубу без замены другой поездкой. И наконец, «Интурист» постоянно не полностью удовлетворял заявки профсоюзов[169].

Впрочем, работники «Интуриста» имели на этот счет свои соображения. В частности, работник Одесского отделения ВАО «Интурист» Христев говорил о сложности работы ведомства, когда из Одессы ежедневно направлялось по несколько групп туристов. Поскольку невозможно было дать информацию каждому туристу, то информировали руководителей групп по их прибытии в город. Но не всегда руководители групп добросовестно относились к своим обязанностям. Так, руководитель одной из групп после возвращения из-за границы бросил своих туристов. Группа, отправленная Казахским совпрофом, была составлена из туристов из трех областей и поэтому имела сразу трех руководителей. В результате в группе часто возникали ссоры. 23 августа 1966 г. в Одессу прибыла группа, отправленная Ростовским советом профсоюзов, которая на следующий день должна была вылететь в Болгарию. Но при оформлении документов выяснилось, что ростовская группа не получила валюты. Руководитель группы отказался выехать в Болгарию без валюты, в связи с чем группа задержала вылет чартерного самолета. Кроме того, ряд совпрофов (Алтайский, Хабаровский, Иркутский, Приморский и Сахалинский), как правило, не давали информации о прибытии своих групп[170]. Во время поездки в Австрию группы историков (34 человека) на XII Международный конгресс исторических наук (август – сентябрь 1965 г.) сопровождающий «Интуриста» в своем отчете докладывал, что основные трудности создавало фактическое отсутствие старосты группы. Заместитель руководителя делегации же своей обязанностью считал только научное руководство и оргработой не занимался. «Определенную помощь» оказывал сопровождающим только находившийся в составе туристской группы ученый секретарь делегации Ч.[171] В результате низкого уровня дисциплины в группе одна из туристок пыталась перебежать улицу на красный свет и была сбита машиной[172].

Как мы видим, проблема недостаточной координации выезда за границу между профсоюзными организациями и «Интуристом» не теряла своей остроты все первое десятилетие существования советского зарубежного туризма. Ее актуальность сохранялась и в последующие десятилетия – вплоть до конца 1980-х годов наблюдался определенный дуализм в организации зарубежного туризма: основную часть соответствующей работы внутри страны выполняли профсоюзные структуры, а за границей – представительства «Интуриста» и его иностранные партнеры.

Организационно-правовые вопросы

Сфера выездного туризма в 1960—1980-е годы находилась в компетенции сразу нескольких государственных органов: Управления (с 1969 г. – Главного управления) по иностранному туризму при Совете Министров СССР (с 1983 г. – Госкомитета СССР по иностранному туризму), отвечавшего за работу В АО «Интурист»[173]; ЦК ВЛКСМ, курировавшего деятельность БММТ «Спутник»; ВЦСПС, в ведении которого находился Отдел международного туризма ЦТЭУ профсоюзов.

Отдел международного туризма создавался на основании решения Секретариата ВЦСПС и работал под руководством Президиума ЦСТ. Он осуществлял «практическую работу по организации поездок советских туристов и групп отдыхающих за границу, а также приему иностранных туристов и отдыхающих, прибывающих в Советский Союз по линии профсоюзов». Функции отдела были весьма обширны:

• совместно с ВАО «Интурист» составлял планы отправки туристов за границу;

• через советы профсоюзов организовывал всю работу по подбору и комплектованию групп советских туристов;

• принимал меры к обеспечению качественного состава групп, отправляемых за границу, и к «привлечению в туристские поездки большего числа рабочих и других категорий работников, непосредственно занятых на производстве»;

• через советы профсоюзов обеспечивал высокое качество инструктивных бесед с туристами перед их выездом за границу;

• совместно с советами профсоюзов обеспечивал качественный подбор руководителей туристских групп, направляемых за границу: «хороших организаторов, морально и политически устойчивых работников, лучших профсоюзных активистов»;

• принимал совместно с ВАО «Интурист» меры к расширению и лучшей организации выезда за границу «специализированных групп и групп с одного предприятия, учреждения»;

• через советы профсоюзов и другие организации принимал «меры к более эффективному использованию туристских поездок для пропаганды решений XXII съезда КПСС и новой программы партии, достижений советского народа в коммунистическом строительстве, а также для изучения зарубежной науки и техники»;

• вел учет и своевременно ставил «в известность советы профсоюзов обо всех фактах нарушения норм поведения советских туристов за границей» и принимал, «в случае необходимости, соответствующие по ним меры»;

• в целях привлечения общественности к вопросам организации иностранного туризма создавал комиссию по международному туризму, которая участвовала «в разработке мероприятий по улучшению работы профсоюзных организаций по иностранному туризму»;

• оформлял через МИД СССР все необходимые документы на выезд туристских групп за границу;

• организовывал отправку советских туристов и групп за границу и выезд групп советских туристов за границу на безвалютной основе;

• следил за работой отделений ВАО «Интурист» на пограничных пунктах по обслуживанию советских и иностранных туристов;

• определял стоимость путевок для советских туристов, выезжавших в зарубежные страны[174].

В свою очередь, на ЦТЭУ и его партийное бюро был возложен подбор и оформление руководителей и заместителей руководителей туристских групп. Так, партбюро утверждало характеристики-рекомендации и соответствующие справки на каждое такое лицо. Справка, представляемая на утверждение в ВЦСПС, помимо общих биографических сведений о кандидате в руководители группы и в его заместители, включала подробный перечень мест работы, наличие правительственных наград, перечень поездок за границу[175].

Также в вертикаль управления международным (в том числе выездным) туризмом были включены Министерство иностранных дел и Комитет государственной безопасности СССР, а также многочисленные общества дружбы с зарубежными странами. В частности, согласно статье 23 Консульского устава СССР, консул был обязан «принимать все меры», чтобы советские граждане пользовались правами, предоставляемыми им законодательством страны пребывания, международными соглашениями и обычаями[176]. Венчало систему международных туристских обменов Политбюро ЦК КПСС, определявшее общий вектор развития советского международного туризма.

При этом ЦК КПСС и Совмин СССР постоянно требовали от всех ведомств, задействованных в организации зарубежного туризма: повысить требовательность при подборе и комплектовании туристских групп; улучшить инструктирование советских туристов перед их выездом за границу, «привлекая к этому делу опытных работников, знающих заграничные условия»; более эффективно использовать поездки в целях пропаганды достижений советского строя и изучения зарубежной науки и техники[177].

До 1957 г. международный обмен с Западной Европой и США носил «эпизодический характер», что следует из справки ЦК КПСС «О двухсторонних соглашениях СССР с капиталистическими странами Западной Европы и Америки в области культурного и научного обмена» (28 ноября 1961 г.). Но к 1961 г. СССР заключил соглашения о взаимном туристском обмене с восемью капиталистическими странами[178]. В 1960-е годы Советский Союз подписал межправительственные соглашения в сфере туризма со всеми странами – членами СЭВ, а также с Югославией, Францией, Бельгией, Финляндией, Ираком, Ливаном и Кипром. Вопросы туристского обмена нашли отражение в договорах Советского Союза по экономическому и культурному сотрудничеству с ФРГ, Великобританией, США, Канадой и другими странами.

В конце сентября 1963 г. в Берлине состоялась 5-я конференция Бюро путешествий социалистических стран, в работе которой приняли участие представители туристских организаций СССР, НРБ, ВНР, ГДР, Республики Куба, МНР, ПНР, Румынии и Чехословакии. Если представители Югославии приняли участие в конференции в качестве наблюдателей, то туристские организации Албании, Китая, Кореи и Вьетнама не прислали своих представителей. Во время работы конференции были отмечены «существенные достижения» в развитии туристских связей с несоциалистическими странами, что позволило успешно выполнять политические задачи. При этом была отмечена необходимость координации действий на капиталистических рынках и обмена информацией о работе на рынках стран Африки, Азии и Латинской Америки. Что касается туристского обмена между странами народной демократии, то представители ГДР и Чехословакии настаивали на необходимости развития, наряду с организованным, индивидуального туризма. Звучали и предложения о создании секции иностранного туризма при СЭВ[179], но против этого выступила румынская сторона. Представители советского туристского ведомства предложили вопрос о развитии индивидуального туризма рассматривать как часть вопроса об обслуживании туристов и развитии различных видов туризма, полагая, что индивидуальный туризм «не занимает какого-либо существенного места в нашей действительности». В результате был принят компромисс: решить этот вопрос на двусторонней основе[180]. В связи с провозглашением 1967 г. международным годом туризма СССР принял меры по упрощению пограничных и таможенных формальностей со странами народной демократии. Теперь гражданам СССР при наличии туристских документов было разрешено путешествовать в ГДР, ЧССР, ПНР, ВНР и СРР по внутренним паспортам[181].

По итогам совещания председателей комиссий по выездам за границу при местных партийных органах было принято соответствующее партийное постановление, согласно которому было решено начиная с 1986 г. перейти к планированию советского зарубежного туризма на 2 года. На основании данного постановления советские профсоюзы получили 300 тыс. экз. брошюры «СССР. 100 вопросов и ответов»[182].

На орбите «Спутника»

Институционализация зарубежного молодежного туризма имела свои особенности. Молодежный туризм рассматривался советским руководством как важный механизм идеологического влияния на зарубежную, особенно западную, молодежь. Именно эту цель преследовало постановление ЦК ВЛКСМ «Об укреплении связей с молодежными организациями стран народной демократии» (август 1956 г.), стимулировавшее установление прямых контактов комсомольских комитетов разного уровня с молодежными организациями социалистических стран.

Как уже указывалось, до 1958 г. международным туризмом в СССР занимались две организации – ВАО «Интурист», находившееся в ведении Министерства внешней торговли СССР, и ЦТЭУ ВЦСПС[183]. Поэтому советские юноши и девушки выезжали за границу по линии этих ведомств. Рассмотрение молодежного туризма как важного механизма идеологического влияния на зарубежную молодежь стимулировало установление прямых контактов комсомольских комитетов с молодежными организациями социалистических стран. В мае 1957 г. КМО СССР[184] была сформирована Комиссия по организации международного молодежного обмена туристами, в состав которой вошли представители «Интуриста», Центрального туристско-экскурсионного управления профсоюзов и Комитета по физической культуре и спорту[185]. В этом же году в Праге состоялась 1-я конференция Бюро путешествий социалистических стран, на котором присутствовали представители «Интуриста».

Воплощением этих идей стал VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов, прошедший в июле – августе 1957 г. в Москве, на котором была актуализирована проблема создания специальных структур по управлению международным молодежным туризмом[186]. Другими словами, создание «Спутника» стало практическим следствием фестиваля и было вызвано по крайней мере двумя причинами: необходимостью использования туризма для пополнения бюджета ВЛКСМ и проведения идеологической работы с советской и зарубежной молодежью.

Помимо роста объемов молодежного туризма, это решение было продиктовано специфическими (в том числе финансовыми) условиями организации подобных поездок. Когда в январе 1958 г. в Антифашистский комитет советской молодежи поступило обращение председателя Общества норвежско-советской дружбы Ивана Розенквиста об организации дешевой поездки для молодежи летом 1958 г., оказалось, что «Интурист» способен организовать только обычную туристскую поездку[187]. В феврале того же года в Комитет молодежных организаций с аналогичной просьбой обратилась группа студентов Лондонской школы экономики, но руководство «Интуриста» не взяло на себя ответственность за организацию летней «европейско-азиатской экспедиции» и посоветовало обратиться с соответствующим письмом в КМО СССР[188]. Курс на массовый туристский молодежный обмен делал невозможным использование дорогостоящей интуристовской модели.

Начало созданию Бюро международного молодежного туризма (БММТ) «Спутник» было положено постановлением Комиссии ЦК КПСС от 25 мая 1958 г. Бюро было образовано в рамках КМО СССР на основании распоряжения Совета Министров СССР от 3 июня 1958 г. № 1731-РС, постановления ЦК ВЛКСМ от 5 июня 1958 г. (п. 7 протокола № 5) и соответствующего постановления президиума КМО СССР[189]. Задача «Спутника», являвшегося хозрасчетной организацией[190], состояла «в проведении туристских путешествий зарубежной молодежи по Советскому Союзу и советской молодежи за границу на доступных для нее условиях»[191]. Пункт 3 1-го раздела Устава БММТ «Спутник» в качестве одной из основных задач Бюро определял «направление советской молодежи для путешествия за границу в целях расширения связей советской молодежи с молодежью зарубежных стран, всемерного содействия дальнейшему укреплению дружбы и сотрудничества советской молодежи с молодежью других стран»[192].

Название организации было выбрано осознанно. 4 октября 1957 г. в СССР был запущен первый искусственный спутник Земли, поэтому название молодежной туристской организации было призвано символизировать прорыв «железного занавеса». Эмблема – земной шар, опоясанный орбитой спутника Земли, – стала визитной карточкой «оттепели» в отношениях с Западом и Бюро в частности. «Спутник», в числе прочего, был призван обеспечить возможность туристских путешествий советской молодежи за границу на доступных для нее условиях. Руководство Бюро исходило из того, что молодежь нуждается в недорогих путевках и может обойтись без лишнего комфорта при поездках в плацкартных вагонах поездов, питании в студенческих столовых и проживании в студенческих общежитиях. В числе прочих мер удешевления молодежных поездок советским туристам, выезжавшим в капстраны по путевкам «Спутника», предоставлялась 75 %-ная скидка с государственной пошлины, взимаемой за выдачу общегражданского заграничного паспорта. Гидами в странах народной демократии в целях экономии работали, как правило, «идейно подкованные» и неплохо владевшие русским языком студенты старших курсов университетов. В структуре Бюро сразу был создан Отдел путешествий молодых советских туристов за границу[193], в 1971 г. преобразованный в Отдел советского туризма за рубеж.

Постановление Бюро ЦК ВЛКСМ от 24 июня 1958 г. возлагало на «Спутник» «широкий туристский обмен с зарубежными молодежными организациями». Подбор участников поездок «из числа лучших представителей рабочей и сельской молодежи, студенчества, молодой интеллигенции» был возложен на ЦК ЛКСМ союзных республик, крайкомы и обкомы комсомола. Руководителями групп должны были стать «ответственные комсомольские работники, выезжающие за границу в составе групп на общих основаниях». Но утверждение персонального состава туристских групп возлагалось, опять же, на комиссии по выезду за границу при обкомах, крайкомах и ЦК компартий союзных республик. Постановлениями Секретариата ЦК ВЛКСМ от 15 июня и 6 августа 1958 г. утверждались Инструкция о порядке отбора молодых туристов, выезжающих за границу, и оформлении документов на получение туристских путевок и Примерная инструкция руководителю группы советских молодых туристов, выезжающих за границу[194].

На II Конференции туристских организаций соцстран в Болгарии в сентябре 1958 г., где работала молодежная комиссия, звучали предложения об организации обмена специализированными группами по отраслям хозяйства, профессиям, предприятиям и даже интересам (например филателии). И, конечно, обращалось внимание на необходимость организации встреч молодежи, внесении в эту работу «больше деловитости», включая дискуссии на конкретные темы и обмен опытом работы. Представители молодежных организаций ГДР, Чехословакии и Венгрии вносили предложения о создании международных молодежных лагерей в Болгарии, Албании, Румынии силами организаций нескольких социалистических стран. Обсуждались организация новогодних маршрутов в Москву и Прагу, отправка в Лейпциг группы молодых туристов в дни проведения 3-й Немецкой спартакиады и проведение молодежного круиза на теплоходе «Трансильвания» в Объединенную Арабскую Республику. Члены комиссии говорили о распространении на молодых туристов скидок и льгот, упрощении паспортных и визовых формальностей и получении молодежными туристскими организациями транспортных средств. Представители Чехословакии и Польши подняли также вопрос о взаимной помощи в подготовке работников интуристовских групп, и прежде всего гидов-переводчиков. В решениях конференции была отмечена необходимость оказания помощи молодежным туристским организациям со стороны Бюро путешествий социалистических стран[195]. В ходе конференции советская делегация в составе представителей «Интуриста», ВЦСПС и «Спутника» провела переговоры с представителями туристских организаций ряда соцстран о размерах и условиях туристского обмена на 1959 г. Удалось договориться о безвалютном обмене молодыми туристами с ЦК Чехословацкого союза молодежи (2 тыс. человек с организацией поездки 200 советских туристов в Польшу и Чехословакию), Комитетом по туризму и путешествиям ГДР (1 тыс.), Бюро молодежного туризма Венгрии «Экспресс», Туристским бюро молодежи Болгарии (по 500 человек), Бюро заграничного туризма при Комитете по координации заграничной деятельности польских молодежных организаций и Бюро отдыха и туризма Союза польских студентов (300 человек)[196].

В директивах ЦК ВЛКСМ советской делегации, выезжавшей на конференцию по молодежному туризму в Будапеште (октябрь 1958 г.)[197], упор делался на необходимость «дальнейшего укрепления и расширения туристских связей между Бюро международного молодежного туризма при КМО СССР и зарубежными организациями, занимающимися вопросами туризма среди молодежи». В этих целях предлагалось завершить начатые в Болгарии переговоры с туристскими организациями соцстран о безвалютном обмене и заключить двусторонние договоры с представителями молодежных туристских организаций из капстран[198].

Во время пребывания в Венгрии в октябре 1958 г. представители «Спутника» провели переговоры о заключении договоров о туристском обмене с представителями молодежных туристских организаций Польши, Болгарии, ГДР, Венгрии и Чехословакии. Но с самого начала возникли значительные трудности при определении условий обмена туристами, удовлетворявших обе стороны. В частности, не удалось договориться с представителями Комитета по туризму и путешествиям ГДР и Центрального совета Союза свободной немецкой молодежи. Члены немецкой делегации отказались вести расчеты по примеру 1958 г., а выдвинутые ими новые, намного более высокие цены на путевки в ГДР не устроили «Спутник». Серьезные проблемы возникли и в переговорах с Бюро молодежного туризма Венгрии «Экспресс». Лишь после того, как венгерское министерство финансов решило вопрос о выделении «Экспрессу» валюты для выплаты компенсаций, обе стороны смогли прийти к обоюдовыгодному соглашению[199]. Тем не менее состоялась аннуляция поездок венгерских групп и наблюдались весьма скромный рост туристского потока «Югентуриста» из ГДР (большая часть немецкой молодежи предпочитала услуги «Интуриста»), слабая роль в организации поездок Чехословацкого союза молодежи и малочисленность молодежных групп из Югославии[200]. Помимо контактов с молодежными организациями стран народной демократии, удалось заключить соглашения с ассоциацией «Народный туризм» (Бельгия) о поездке группы советских туристов на Всемирную выставку в 1958 г. в Брюссель и с Союзом либеральных студентов (ФРГ)[201].

В апреле 1959 г. председатель «Спутника» Н. Новокрещенов поручил направить в обкомы, крайкомы комсомола и ЦК ЛКСМ союзных республик «извещения о сроках выезда, порядке комплектования и оформления туристов, выезжающих за границу… с приложением рекомендации по комплектованию туристских групп». Уже в мае ожидались подтверждения с мест комплектования туристских групп для участия в зарубежных поездках. Отдельно ставилась задача провести комплектование и подготовку туристских групп, выезжавших на VII Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Вену. Также необходимо было решить вопрос об оформлении советских туристов, выезжавших в капиталистические страны по путевкам Бюро, подобрать и проинструктировать группу актива, которой поручалась организация встреч советских туристских групп, проезжавших через Москву. И наконец, ставилась задача организовать поездку нескольких групп советской молодежи, премированных за успехи в развитии сельского хозяйства, в ГДР, Венгрию и Румынию. Для советской молодежи предполагалось выпустить листовки с кратким описанием туристских маршрутов по Болгарии, Венгрии, ГДР, Польше, Румынии и Чехословакии[202].

В Постановлении ЦК ВЛКСМ «О работе Бюро международного молодежного туризма при Комитете молодежных организаций» (1960 г.) были отмечены «серьезные недостатки в работе по отбору и направлению молодежи для туристских поездок за границу». Внимание обкомов, крайкомов ВЛКСМ, ЦК ЛКСМ союзных республик было обращено на «необходимость более тщательного отбора людей для туристских поездок, особенно в капиталистические страны». Персональный состав групп предлагалось рассматривать и утверждать на бюро обкомов, крайкомов ВЛКСМ, ЦК ЛКСМ союзных республик, а перед отъездом собирать группу в соответствующем комитете комсомола для инструктирования. Причем в беседах должны были принимать участие секретари обкомов, крайкомов комсомола и ЦК ЛКСМ союзных республик. Кроме того, «в целях улучшения подготовки и инструктирования туристов, выезжающих в капиталистические страны» КМО СССР разрешалось вызывать туристские группы в Москву за 2–5 дней до выезда за границу и организовывать инструктивные беседы. Кроме того, для выступления перед туристами привлекались ответственные работники ЦК ВЛКСМ, КМО СССР, МИД СССР, Госкомитета Совмина СССР по культурным связям с зарубежными странами. Окончательный состав групп, выезжавших в капиталистические страны, рассматривался и утверждался в ЦК ВЛКСМ. Отделу пропаганды и агитации ЦК ВЛКСМ, КМО СССР предписывалось подготовить справочные материалы о различных сторонах жизни советской молодежи, о молодежном движении в капиталистических странах и разослать в обкомы, крайкомы, ЦК ЛКСМ союзных республик для подготовки туристов к поездкам за рубеж. В свою очередь, при обмене туристами с социалистическими странами Бюро и Отделу ЦК ВЛКСМ предлагалось учитывать «сложившиеся традиционные связи республик, областей, городов и предприятий по государственной и партийной линии». Намечалось также дальнейшее развитие тематических, учебных и специализированных поездок[203].

В 1960 г. в недрах молодежного туристского ведомства была подготовлена новая Инструкция руководителю группы советских молодых туристов, выезжающих за границу. Согласно указанной инструкции международный молодежный туризм ставил по меньшей мере три цели:

1) «упрочение братских интернациональных связей с юношами и девушками стран социалистического лагеря»;

2) «расширение политических и культурных связей советской молодежи с молодежью капиталистических стран»;

3) «создание дополнительных благоприятных условий для распространения среди зарубежной молодежи правдивой информации о жизни и достижениях советского народа»[204].

Исходя из этого, руководитель группы при подготовке к выезду должен был сначала ознакомиться с материалами по экономике, культуре и политическому положению страны поездки. Далее ему предписывалось познакомиться с туристами, выезжавшими за границу (знать их фамилии, имена, профессии, места работы, партийность), и проверить наличие советских и иностранных паспортов или коллективного удостоверения. Руководитель обязан был сообщить туристам, что при выезде за границу они должны иметь при себе только паспорт, а другие документы брать с собой запрещается. На плечи руководителя группы ложилось обеспечение участия всех отъезжавших туристов в инструктивных беседах в комсомольских органах и БММТ. В его обязанности входило получение путевки и организация приобретения проездных документов до пограничного пункта и обратно. Руководитель также должен был обеспечить обмен советских денег на иностранную валюту, обратив внимание туристов на необходимость сдать оставшиеся советские деньги в сберкассу пограничного пункта. По прибытии за границу руководитель группы обязан был явиться в посольство или представительство СССР и поставить туристов группы на консульский учет. После этого ему предписывалось неуклонно выполнять все указания и распоряжения советского посольства. Также руководителю следовало установить контакт с представителем принимающей туристской организации или фирмы для уточнения программы и маршрута поездки по стране. На руководителя возлагалось поддержание во время поездки порядка и дисциплины и предотвращение попыток нарушить нормы поведения. В случае «недостойного поведения отдельных туристов» или серьезного заболевания руководитель должен был срочно информировать об этом посольство. Ему поручалось организовать участие туристов в беседах с местным населением и, самое главное, контролировать, чтобы на заданные вопросы туристы давали «правильные ответы о жизни в Советском Союзе». Во время пребывания за границей руководитель обязан «быть бдительным и предостерегать туристов от возможных случаев провокации со стороны враждебных и нелояльных по отношению к советским людям лиц». По возвращении в СССР руководитель группы должен был доложить в Бюро о возвращении группы из туристской поездки, сдать заграничные паспорта туристов и представить отчет о выполнении программы поездки[205].

Деятельность «Спутника» в первой половине 1960-х годов протекала на фоне активизации международной туристской деятельности. В частности, в 1960 г., кроме образования Международного бюро по туризму и обмену молодежи (БИТЕЖ), в Праге, в структуре Международного союза студентов, было создано Бюро путешествий, немедленно установившее контакты со «Спутником». Туристский сезон 1965 г. открыла первая встреча организаторов молодежного и студенческого туризма в Праге, а в октябре «Спутник» принял участие в XVI Международной конференции по студенческим путешествиям в Стамбуле.

К апрелю 1963 г. на безвалютной основе обмен туристами производился с тремя организациями во Франции, двумя в Италии, одной в Швейцарии, тремя в Англии, одной в США, двумя в ФРГ и с несколькими учебными заведениями Франции и ФРГ[206]. С 1965 г. решением ЦК ВЛКСМ был начат прямой безвалютный обмен группами молодежи с соответствующими организациями социалистических стран. При этом на всех его участников были распространены льготы для молодых туристов[207]. К 1967 г. 80 % отношений «Спутника» с иностранными фирмами осуществлялось на безвалютной основе, и только 20 % предусматривали валютные расчеты. Следует признать, что система, в основу которой был положен «туродень», имела много плюсов, но была очень негибкой[208].

Кроме того, в архиве отложился список молодежных, студенческих и других организаций, с которыми «Спутник» сотрудничал в начале 1963 г.:

• в Англии: Ассоциация молодежных общежитий; Рабочая группа по молодежному обмену с СССР; Национальный союз студентов Англии; Шотландский союз студентов; «Томас Кук и сын»; «Тревел сервис»;

• в США: Совет студенческих путешествий; Институт европейского обучения; «Афтонтурс»;

• в Индии: Организация по культурному обмену;

• в ФРГ: Семинар по политике; Немецкое молодежное общество; «Друзья природы Германии»; Общество молодых ремесленников; Гамбургский круг молодежи; Федеральный круг студентов; Бюро студенческих путешествий;

• в Западном Берлине: Бюро по международному обмену АРТУ; Молодежное бюро «Мевис»;

• в Австрии: Общество «Австрия – СССР»; Австрийское транспортное бюро;

• во Франции: Объединенная федерация молодежных общежитий; Центр культурного и социального сотрудничества «Видеть и знать» (г. Вельцер); Отдел школьного и университетского туризма; «Международные дружеские связи»; Светский центр культурного туризма; «Отдых и каникулы»; «Кожедеп»; Общество «Франция – СССР»;

• в Италии: студенческая организация «КРУОДУ ЭИ»; Бюро молодежных и студенческих путешествий; Молодежный центр по культурному и туристскому обмену;

• в Финляндии: Бюро студенческих путешествий; «Ломаматка»;

• в Норвегии: Социалистический союз студентов и два колледжа;

• в Уругвае: Студенческий центр экономических наук;

• в Нидерландах: Нидерландское бюро студенческих путешествий;

• в Швеции: Шведское студенческое бюро путешествий; Университет Лунда;

• в Японии: Молодежная секции японских профсоюзов (Сохио);

Из материалов 1964 г. о сотрудничестве с МСОТО можно выявить список международных организаций, с которыми «Спутник» поддерживал связи.

4. Всемирная организация здравоохранения (Женева).

8. Международное бюро по туризму и обмену молодежи (Будапешт).

9. Молодежная федерация туристских молодежных организаций (Париж).

10. Международная гражданская служба: Секретариат для стран Европы (Лондон) и Секретариат для стран Азии (Дели).

11. Международный совет клубов молодежи (Лондон).

12. Международная организация девушек-гидов и переводчиков (Лондон).

14. Кампания молодежи за разоружение (Лондон).

16. Международный союз молодежи. Ассоциация христиан (Женева).

17. Международный союз молодых христиан-демократов (Париж).

19. Международный центр католической молодежи (Рим).

20. Всемирная федерация студентов-христиан (Женева).

22. Международный союз социалистической молодежи (Вена).

24. Международная федерация журналистов и писателей (Париж).

25. Всемирная организация путешествий на автомобиле (Лондон).

26. Азиатско-Тихоокеанская ассоциация туризма (Сан-Франциско).

27. Ассоциация туризма Карибского моря (Нью-Йорк).

28. Международная ассоциация молодежных общежитий (Копенгаген).

29. Международная федерация лагерей и караванов (Брюссель).

30. Всеамериканская ассоциация отелей (Гаррисберг, США).

32. Международная ассоциация агентств путешествий (Женева).

33. Международная федерация агентств путешествий (Париж).

34. Международная федерация туристских центров (Марсель).

35. Международная ассоциация по экскурсионному обслуживанию и турам (Рим).

36. Американское общество туристских агентств (Нью-Йорк).

37. Международная молодежная федерация по изучению и охране окружающей среды (Лондон).

38. Конфедерация туристских организаций Латинской Америки (КОТАЛ).

39. Международная федерация ассоциаций туристов-рабочих (Лондон).

40. Всеамериканская федерация автомобильных клубов (Буэнос-Айрес).

41. Международная ассоциация воздушного транспорта (Монреаль)[210].

К 1966 г. уже четко определились основные категории туристских организаций, с которыми сотрудничал «Спутник»:

1) бюро путешествий союзов молодежи социалистических стран;

2) бюро или отделы путешествий коммунистических и демократических союзов молодежи капиталистических стран;

4) бюро путешествий национальных союзов студентов;

5) спортивные, «культурнические» и другие организации[211].

До 1966 г. Бюро «Спутник» фактически сотрудничало только с одной швейцарской туристской организацией: Швейцарским комитетом по международному обмену (агентство путешествий «Космос»). При этом ежегодно принимали не более 60 советских туристов. В 1966 г. появились еще два активных партнера: Швейцарская служба студенческих путешествий и Общество «Швейцария – СССР», которое занималось туристским обменом через посредство Кооперативного общества АСЮКО. Особенно активизировались в 1966 г. связи со Швейцарской службой студенческих путешествий: по этой линии «Спутник» направил в Швейцарию в 1966 г. 52 советских туриста[212].

К концу 1960-х годов значительным препятствием в развитии туристских связей и расширении молодежного туризма стало отсутствие представителей «Спутника» за рубежом, что вело к длительной переписке или обращению в представительства «Интуриста», которые к тому времени имелись более чем в 25 странах. Нередко за этим следовал вынужденный отказ от поездок по линии Бюро. Не занимались вопросами молодежных туристских связей и советские представительства за рубежом, «плохо знающие задачи и принципы работы» Бюро. Жизнь настоятельно диктовала установление в «Спутнике» трех ставок уполномоченных по группам стран (с английским, французским и немецким языками) для регулярных выездов в страны (не менее 2 раз в год сроком до месяца)[213]. И это далеко не все организационно-правовые проблемы, которые стояли перед БММТ «Спутник». К ряду из них мы обратимся в следующих главах.

К вопросу о «модели» советского выездного туризма

По институциональному критерию историю советского выездного (зарубежного) туризма можно разбить на пять периодов.

1. Сентябрь 1955 – август 1964 гг. (от принятия нового Устава ВАО «Интурист», входившего в состав Министерства внешней торговли СССР, до образования Управления по иностранному туризму при

Совмине СССР). В 1964 г. «Интурист» подвергся организационной перестройке. В составе Всесоюзного акционерного общества, в числе прочих подразделений, сформировались отделы: Англии и Америки, Центральной и Южной Европы, Скандинавских стран, стран Востока, туризма из стран народной демократии и туризма в страны народной демократии[214]. В этом же году на основании Постановления Совета Министров СССР № 695/288 от 22 августа (соответствующий приказ Министерства внешней торговли СССР № 284/149 от 29 августа 1964 г.) было создано Управление по иностранному туризму при Совмине СССР, в структуре которого, кроме ВАО «Интурист», были сформированы отделы (информации, организационно-инструкторский, международных организаций и заграничных учреждений, рекламы и печати, капитального строительства, кадров, валютно-финансовый и Первый), бухгалтерия и управление делами[215].

Примечания

1

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 286. Л. 158.

2

Иностранный туризм на службе мира: обзор / Байбаков А.И., Кулдошин Н.М., Никольский М.В. и др. М., 1983. С. 6.

3

Ионин Л.Г. Свобода в СССР: ст. и эссе. СПб., 1997. С. 14, 22–23.

4

Здесь и далее в тексте используется слово «туристский» («туристический» – в некоторых названиях и цитатах).

5

Cuvelier Р. Anciennes et nouvelles formes du tourisme: une approche socio-economique. Collection: Tourismes et Societes. l’Harmattan, 1998.

6

Equipe MIT. 2002. Tourismes 1. Lieux communs. P., 2002.

7

Ананьев МЛ. Международный туризм. M., 1968.

8

Рогатин Б. Квартальнов В. Ухов В. Орбиты «Спутника». М., 1976.

9

Уваров В.Д., Борисов КГ. Международные туристские организации: справочник. М., 1990.

10

Папирян Г.А. Международные экономические отношения: экономика туризма. М., 1998.

11

Квартальнов В.А. Туризм: теория и практика: избр. тр.: в 5 т. М., 2003.

12

См., например: Исмаев Д.К. Туризм – путь взаимопонимания между народами. М., 1977; Немоляева М.Э., Ходорков Л.Ф. Международный туризм: вчера, сегодня, завтра. М., 1985.

13

Долженко Г.П. История туризма в дореволюционной России и СССР. Ростов н/Д, 1988. С. 154–155.

14

Дворниченко В.В. Туристско-экскурсионное дело в СССР. М., 1985. С. 10.

15

Артемов В.Л. По тылам психологической войны. М., 1973. С. 25; Его же. Анатомия лжи. М., 1973. С. 181; Техника дезинформации и обмана. М., 1978. С. 15–16.

16

Ананьев М.А. «Невидимый экспорт» и международные отношения. М., 1971. С. 98, 122.

17

Касаткин В.Ф. Основные проблемы развития иностранного туризма в СССР: автореф. дис… канд. экон. наук. М., 1975. С. 11 (автореферат этой диссертации имел гриф «Для служебного пользования»).

18

Цит. по: Россия и внешний мир: диалог культур: сб. ст. М., 1997. С. 257–258.

19

Dunham V In Stalin’s Time: Middle-Class Values in Soviet Fiction. Cambridge, 1976. P.5, 17.

20

Bushnell /. The “New Soviet Man” Turns Pessimist // The Soviet Union since Stalin. Bloomington, 1980. P. 191–192.

21

См.: Berton-Hogge R. Le tourisme en Union Sovietique // Problemes politiques et sociaux. 1982. No. 437. P. 1–36.

22

Горсач Э. Выступление на международной сцене: советские туристы хрущевской эпохи на капиталистическом Западе // Антрополог, форум. 2010. № 13. С. 359–360, 362, 367–368, 370, 374.

23

Международный туризм включает, наряду с выездным (или зарубежным), въездной (иностранный) туризм.

24

Горсач Э. Указ. соч. С. 360.

25

Gorsuch A. All This Is Your World: Soviet Tourist at Home and Abroad after Stalin. N.Y., 2011.

26

Golubev A. Soviet Tourism and Western Consumerism: A Meeting in Finland [Electronic resource]. URL: http://academia.edU/1216246/.Soviet_tourism_and_westem_ consumerismameetinginFinland.

27

Kostiainen A. Mass Tourists, Groups and Delegates: Travel from Finland to the Soviet Union from 1950 to 1980 [Electronic resource]. URL: http://www.genealogia. fi/emi/art/article242e.htm; Костайнен А. Политический туризм между Финляндией и СССР в период между 1950–1980 гг. // Турист, фирмы. Вып. 15. СПб., 1997. С. 247–248.

28

Попов А.Д. Народная Республика Болгария как объект зарубежного туризма советских граждан //Дринов. зб. Харюв; Софт, 2011. Т. IV. С. 302–309.

29

Попов АД. Экспорт советской модели выездного туризма: случай разделенной Германии // Вести. Перм. ун-та. Сер. «История». 2013. Вып. 3. С. 155–165.

30

Андреева Е.Б. Эволюция туристских практик русских во Франции (начало XIX – начало XXI вв.): автореф. дис…. канд. ист. наук. Саратов, 2006.

31

Чистиков А.Н. «Ладно ль за морем иль худо?»: впечатления советских людей о загранице в личных записях и выступлениях (середина 1950-х – середина 1960-х гг.) //Новейшая история России. 2011. № 1. С. 169–172, 174–175.

32

Чистиков А.Н. Советский турист за рубежом, 1950-е и 1960-е гг. // Человек и личность как предмет ист. исследования: Россия (конец XIX–XX в.): междунар. коллоквиум: науч. докл. СПб., 2010. С. 198–205; Его же. Советский турист в Финляндии в середине 1950-х – середине 1960-х гг. // Новейшая история России: время, события, люди: сб. ст. и воспоминаний к 75-летию почет, проф. СПбГУ Г.Л. Соболева. СПб., 2010. С. 384–392; Его же. Советский выездной туризм 1950— 1960-х годов: социальный аспект // Социал. – культур, аспекты развития экономики России XIX–XX веков: материалы I Всерос. науч. конф. (СПб., 25–26 мая 2011 г.). СПб., 2012. С. 184–190 и др.

33

Шевырин С.А. «Поведение туристов за пределами СССР было скромным. Однако такие туристы, как…» [Электронный ресурс] // Перм. гос. архив новейшей истории: [сайт]. URL: http://www.permgani.ru/publikatsii/stati/povedenie-turistov-za-predelami-sssr-bylo-skromnym-odnako-takie-turisty-kak.html.

34

Шевырин С.А. «Проникновение наше по планете особенно заметно вдалеке…»: из истории зарубежного туризма в СССР [Электронный ресурс] // Перм. гос. архив новейшей истории: [сайт]. URL: http://www.permgani.ru/publikatsii/stati/ proniknovenie-nashe-po-planete-osobenno-zametno-vdaleke.html.

35

Силина Л. В. Иностранный туризм и выезд советских граждан за рубеж в 1960-е гг. (по материалам отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС) // Наука и школа. 2010. № 4. С. 136–140.

36

Андреева Е.Б. Эволюция туристских практик русских во Франции…

37

Иванова А. «Солнце село ниже ели…»: Потребительские пристрастия советских работников заграницей (1960—1970-е гг.) // Родина. 2011. № 3. С. 116–117.

38

См.: Архипова Е.П. Некоторые аспекты развития советского выездного туризма в 1980–1991 гг. (на примере туристического обмена с капиталистическими странами) // Соврем, проблемы сервиса и туризма. 2008. № 1. С. 36–43.

39

Федорченко В.К., Дьорова Т.А. Історія туризму в Україні: навч. посіб. К.: Вища школа, 2002.

40

Радченко О.Н. «Интурист» в Украине 1960–1980 годов: между красной пропагандой и твердой валютой: монография. Черкассы, 2013. С. 92—107.

41

Там же. С. 184.

42

Гарбар Г.А. Ідеологічний характер зарубіжного (виїздного) туризму в Миколаївській області 70-х – першої половини 80-х рр. // Гуманітар. журн. 2005. № 5. С. 68–73

43

Злагодух Г.В. Анімаційна робота у контексті іноземного туризму (на матеріалі діятельності БММТ «Супутник») // Актуал. проблеми історії, теорії та практики худож. культури: зб. наук. праць. Вип. XXVIII. К., 2012. С. 183–190.

44

Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ), Российский государственный архив экономики (РГАЭ), Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ), Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ), Государственный архив Республики Крым (ГА РК), Объединенный ведомственный архив Федерации независимых профессиональных союзов Крыма (ОВА ФНПС Крыма). Для более глубокого освещения отдельных вопросов исследования были привлечены материалы архивов Германии: Stiftung Archiv der Parteien and Massenorganisationen in Bundesarchiv (SAPMO-BArch), Gedenkstätte Buchenwald Archiv (GBA), Archiv des Deutsch-Russisches Museum Berlin-Karlshorst, Archiv der Gedenkstätte / Museum Seelower Höhen, – а также центральных архивов Украины: Центрального государственного архива высших органов власти и управления Украины (ЦГАВО Украины) и Центрального государственного архива общественных организаций Украины (ЦГАОО Украины).

45

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 88. Д. 202. Л. 36–40.

46

См., например: Тэсс Т. Свет дружбы // Изв. 1956. 12 июля; Волк С. Европейские контрасты. Заметки советского туриста. Л., 1961; Константиновский И. В Париже // Новый мир. 1978. № 5. С. 258–276; Макаров Д. Дорогами Австрии. Путевые заметки // Крым, правда. 1976. 28 июля; Розенталь Э. Судьбы мира – судьбы людские // Мол. коммунист. 1977. № 3. С. 89–98; Тодрия Н. Парижские воспоминания // Театр. 1991. № 3. С. 68–74 и др.

47

Герман М. Сложное прошедшее (Pass’e compos’e). СПб., 2000. С. 283.

48

Там же. С. 414–415.

49

Гутнова Е. Пережитое. М., 2001. С. 315.

50

См.: Поляков Ю. Парижская любовь Кости Гуманкова. М., 2010.

51

Архивные документы позволяют увидеть, что список руководителей групп и их заместителей, как правило, формировался из работников исполкомов профсоюзов, директоров заводов и их заместителей, партийных и советских работников (см., например: ГА РФ. Ф. P-9520. Оп. 1. Д. 483. Л. 3–7).

52

Галич А. Когда я вернусь (Полное собрание стихов и песен). Frankfurt а. М., 1981.

53

Качан М. С. Туристская поездка в ГДР [Электронный ресурс]. URL: http:// community.livejournal.com/academgorodock/35669.html; Назаров И.В. Как граждане СССР за границу выезжали [Электронный ресурс] // Re2Ro: [сайт]. URL: http://re2ro.ru/kak-grazhdane-sssr-za-granitsu-vyiezzhali; Слуцкий Л.И. Германия социалистическая [Электронный ресурс]. URL: http://world.lib.rU/s/sluckij_l_i/ germanija.shtml; Hava. В отдельно взятой. URL: http://www.liveinternet.ru/users/ hava/post 141134527 и др.

54

ТуреичЛ. Первый рейс//Турист. 1980. № 11. С. 22–23.

55

См.: ГА РФ. Ф. P-9520. Оп. 1. Д. 1. Л. 61, 86, 96; Вокруг Европы // Турист-активист. Орган ЦС ОПТЭ. 1931. № 1. С. 32; Хроника // Бюл. туриста. Ежемес. орган ЦС ОПТЭ. 1930. № 7–8. С. 39; Долженко Г.П. Глава пятая. Общество пролетарского туризма и экскурсий // Его же. Указ. соч. С. 90–91; Усыскин Г. С. Общество пролетарского туризма и экскурсий (1927–1936) // Его же. Очерки истории российского туризма. М.; СПб., 2000. С. 117.

56

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 22. Д. 70. Л. 112–113.

57

Там же. Ф. 5. Оп. 14. Д. 14–15.

58

Азар В. Туризм – еще один феномен XX века // Туризм: практика, проблемы, перспективы. 1999. № 11. С. 30.

59

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 3. Д. 312. Л. 2, 5–6, 8-11, 13.

60

Там же. Оп. 2. Д. 298. Л. 2.

61

В этих целях в областных и городских советах профсоюзов были созданы отделы заграничного туризма (Там же. Ф. P-9520. Оп. 1. Д. 430. Л. 55).

62

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 30. Д. 113. Л. 31–35.

63

Там же. Л. 36–37.

64

Там же. Ф. 3. Оп. 22. Д. 70. Л. 203.

65

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 22. Д. 70. Л. 213.

66

Среди материалов Комиссии также сохранилось дело ограниченного пользования о выезде граждан на отдых и лечение в июле 1954 – ноябре 1955 гг. (Там же. Ф. 5.0п. 14. Д. 16).

67

ГА РФ Ф. Р-9612. Оп. 2. С. 2; Д. 237. Л. 20; РГАЭ. Ф. 413. Оп. 13. Д. 7504. Л. 162–169; Сборник нормативных актов по вопросам иностранного туризма в СССР. М., 1969. С. 46–49.

68

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 1. Д. 148. Л. 1.

69

Там же. Д. 320. Л. 4.

70

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 22. Д. 70. Л. 134.

71

Бюро было создано в ноябре 1947 г. спустя почти полгода после упразднения в июне Комиссии по выездам за границу при ЦК КПСС. В свою очередь, Комитет информации (Комитет № 4) при Совмине СССР бы создан постановлением советского правительства № 1789-470сс от 30 мая 1947 г. на базе 1-го Главного управления МГБ СССР и ГРУ Генштаба Вооруженных Сил как объединенный орган политической и военной разведки. 29 января 1949 г. Комитет, сохранив самостоятельность, был введен в структуру МИД. С ноября 1951 г., после восстановления 1-го Главного управления МГБ, в ведении Комитета осталась только служба дезинформации. Решением Президиума ЦК КПСС 19 февраля 1958 г. Комитет информации был упразднен.

72

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 22. Д. 70. Л. 137–138. Комиссия была упразднена, а ее функции переданы Отделу кадров дипломатических и внешнеэкономических органов ЦК КПСС решением Президиума ЦК от 20 декабря 1962 г., переименованному 12 мая 1965 г. в Отдел заграничных кадров ЦК КПСС. Постановлением ЦК КПСС от 4 января 1967 г. Комиссия по выездам за границу при ЦК КПСС была в очередной раз воссоздана и просуществовала до августа 1991 г. (Там же. Л. 233).

73

Там же. Л. 143, 145–146.

74

Там же. Л. 232.

75

Там же. Ф. 5. Оп. 30. Д. 113. Л. 109–112.

76

Там же. Ф. 3. Оп. 22. Д. 70. Л. 185–188.

77

Там же. Л. 192–196.

78

Там же. Л. 191.

79

См.: ГА РФ. Ф. P-9612. Оп. 1. Д. 356.

80

В последующие годы «Интурист» возглавляли С.С. Никитин (1969–1982), П.А. Абрасимов (1983–1985), В.Я. Павлов (1985–1989), И.А. Коновалов (1990–1991).

81

ГА РФ. Ф. P-9612. Оп. 1. Д. 357. Л. 15.

82

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 30. Д. 117. Л. 89.

83

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 268. Л. 60.

84

Постановлением ЦК КПСС от 5 мая 1961 г. при указанных партийных органах были созданы специальные комиссии по кадрам загранплавания.

85

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 30. Д. 161. Л. 35.

86

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 286. Л. 174.

87

Судя по документам из других регионов, указанный выше состав областной (краевой) комиссии был типичным (РГАНИ. Ф. 5. Оп. 30. Д. 161. Л. 38).

88

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 239. Л. 20.

89

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 289. Л. 17.

90

Там же. Оп. 4. Д. 6. Л. 13.

91

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 30. Д. 161. Л. 36.

92

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 289. Л. 17.

93

Заявления колхозников рассматривались исполкомами районных советов депутатов трудящихся.

94

Число участников туристской группы, выезжавшей за рубеж, обычно составляло от 20 до 35 человек.

95

ГА РФ. Ф. Р-9612. Он. 2. Д. 228. Л. 31–32.

96

ГАРК. Ф. П-l.On. 9.Д.49.Л. 165.

97

См., например: Там же. Д. 186. Л. 3.

98

Анкета с воспоминаниями участницы туристской поездки в Чехословакию (1981 г.). Личный архив А.Д. Попова.

99

ГАРК. Ф. П-1.0п. 9.Д.49.Л. 165.

100

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 68. Д. 513. Л. 2–5.

101

Шевырин С. За границу! (из истории зарубежного туризма в СССР) [Электронный ресурс] // Перм. гос. архив новейшей истории: [сайт]. URL: http:// www.permgani.ru/publikatsii/stati/za-granitsu-iz-istorii-zarubezhnogo-turizma-v-sssr. html.

102

ГА РК. Ф. П-1. Оп. 4. Д. 871. Л. 1–2.

103

Воспоминания участника туристской поездки в ГДР и ЧССР (1984) [Электронный ресурс]. URL: http://forum.rozamira.org/index.php?s=8ddfl6e38367c 172ba63a981ac6eecdl &act=Print&client=printer&f= 1 &t= 1385.

104

См.: ГАРК. Ф. П-l. Оп. 10. Д. 237. Л. 31.

105

Там же. Ф. P-3776. Оп. 4. Д. 2493. Л. 13.

106

Сметанская О. «У нас сегодня по плану коммунистический субботник. Обеспечьте нам фронт работ!» – попросили администратора отеля советские туристы, оказавшиеся в Западном Берлине в день рождения Ильича [Интервью с Андреем Калининым] // Факты и комментарии. 2006. 28 июля.

107

ЦГАОО Украины. Ф. 7. Оп. 20. Д. 2041. Л. 21об.

108

Методические рекомендации в помощь организаторам молодежного туризма: [сборник]. Алма-Ата, 1983. С. 39, 52–53.

109

Советские турпоездки за границу [Электронный ресурс] // Музей СССР «20-й век»: [сайт]. URL: http://20th.su/2012/04/18/sovetskie-turpoezdki-za-granicu.

110

Нередко в составе группы находился ответственный профсоюзный работник, равный по статусу руководителю. Например, среди туристов, посетивших Румынию летом 1961 г., находился инструктор организационно-административного отдела ВЦСПС из Москвы (ГА РФ. Ф. P-9520. Оп. 1. Д. 421. Л. 32).

111

См., например: СССР. 100 вопросов и ответов. М., 1980.

112

ОБА ФНПС Крыма. Ф. Р-3776. Оп. 4. Д. 2847. Л. 15; Отдых – это серьезно // Слава Севастополя. 1984. 4 февр.

113

ОБА ФНПС Крыма. Ф. Р-3776. Оп. 4. Д. 2980. Л. 15.

114

ГАРК. Ф. Р-3776. Оп. 1.Д. 72. Л. 5–6.

115

См., например: Там же. Д. 249. Л. 13.

116

ГАРФ. Ф. Р-9520. Оп. 1.Д. 503. Л. 118.

117

Горсач Э. Указ. соч. С. 365, 369–372; Шевырин С.А. «Проникновение наше по планете особенно заметно вдалеке…….

118

Крючков АЛ. История международного и отечественного туризма. М., 1999. С. 69.

119

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 33. Д. 7. Л. 65–66.

120

ОБА ФНПС Крыма. Ф. Р-3776. Оп. 4. Д. 2980. Л. 15.

121

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 64. Д. 90. Л. 8–9.

122

Там же. Л. 11.

123

Высоцкий В.С. Перед выездом в загранку… [Электронный ресурс]. 1965. URL: http://www.kulichki.eom/w/pesni/pered-vyezdom-Y-zagranku.html.

124

См., например: ГА РК. Ф. Р-3619. Оп. 4. Д. 477. Л. 2.

125

О порядке предоставления рабочим, направляемым в составе туристских групп за границу, путевок на льготных условиях: Постановление Президиума ВЦСПС от 13 ноября 1970 г. // Сб. действ, постановлений ВЦСПС. М., 1981. Т. 3. С. 463–464.

126

ГА РК. Ф. Р-3619. Оп. 4. Д. 477. Л. 1–2.

127

ГА РК. Ф. Р-3619. Оп. 4. Д. 1059. Л. 2

128

Интервью с бывшим работником Крымского областного совета профсоюзов. Запись сделана 14 апреля 2008 г. Личный архив А.Д. Попова.

129

Подробнее о распространении такого рода «доверительных» практик см.: Хоскинг Дж. Структуры доверия в последние десятилетия Советского Союза [Электронный ресурс] // Неприкоснов. запас: [сайт]. 2007. № 4. URL: http:// magazines.russ.ru/nz/2007/54/ho5.html.

130

См., например: Назаров И.В. Указ. соч.

131

ЦГАОО Украины. Ф. 1. Оп. 25. Д. 3211. Л. 20–21, 32.

132

ГА РФ. Ф. P-9520. Оп. 1. Д. 1815. Л. 22–23.

133

Лльтер И. Наши – за границей // Огонек. 1987. № 28. С. 30.

134

Анкета с воспоминаниями участника туристской поездки в ГДР (1982 г.); анкета с воспоминаниями участницы туристской поездки во Вьетнам (1988 г.); анкета с воспоминаниями участника туристской поездки в ГДР по линии БММТ «Спутник» (1986 г.); анкета с воспоминаниями участницы туристской поездки в Чехословакию (1988 г.); анкета с воспоминаниями участницы круиза по Балтийскому и Северному морям (1978 г.); анкета с воспоминаниями участницы туристской поездки в Болгарию (1984 г.). Личный архив А.Д. Попова.

135

ГА РФ. Ф. P-9520. Оп. 1. Д. 317. Л. 16.

136

Там же. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 228. Л. 10.

137

Там же. Л. 10–11.

138

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 228. Л. 11.

139

Там же. Д. 237. Л. 6.

140

Там же. Л. 4, 9-10.

141

Там же. Л. 29, 31,53.

142

Там же. Д. 239. Л. 80.

143

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 247. Л. 66, 68.

144

Там же. Л. 133–134.

145

Там же. Д. 260. Л. 14.

146

Там же. Л. 34, 36, 38.

147

Там же. Д. 268. Л. 14.

148

В связи с образованием в 1969 г. Главного управления по иностранному туризму при Совете Министров СССР были сформированы директораты советского туризма в отделах по туризму с соцстранами, странами Америки, Англии и британскими странами, странами Центральной Европы, странами Южной Европы, Скандинавскими странами и Финляндией, странами Азии и Африки.

149

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 268. Л. 62–64.

150

Там же. Л. 79.

151

В работе конференции принимали участие представители бюро путешествий Албании («Албтурист»), Болгарии («Балкантурист»), Венгрии («Ибус»), ГДР («ДЕР»), Китая («Интурист»), Кореи («Интурист»), Монголии («Жуулчин»), Польши («Орбис»), Румынии («Карпатц»), СССР («Интурист»), Чехословакии («Чедок»), а также представители молодежных и других общественных организаций (в том числе БММТ «Спутник») и различных государственных ведомств указанных стран. В качестве наблюдателя присутствовал представитель Югославской ассоциации бюро путешествий и агентств.

152

РГАСПИ. Ф. 5М. Оп. 1. Д. 9. Л. 2–3.

153

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 268. Л. 205.

154

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 268. Л. 69.

155

Там же. Л. 91–92.

156

Там же. Л. 91–92, 110–111.

157

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 268. Л. 173–175.

158

Там же. Л. 153.

159

Там же. Л. 35.

160

Там же. Л. 154.

161

До этого возможность изменения названия «Интурист» обсуждалась, по крайней мере, 3 раза – в 1929, 1948 и 1955 гг.

162

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 286. Л. 147, 206, 209, 274.

163

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 286. Л. 18.

164

Там же. Ф. Р-9520. Оп. 1.Д. 618. Л. 114–116.

165

Там же. Д. 613. Л. 97–100.

166

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 311. Л. 29.

167

Там же. Оп. 4. Д. 6. Л. 12.

168

Там же. Л. 20.

169

Там же. Ф. Р-9520. Оп. 1. Д. 1103. Л. 12.

170

ГАРФ. Ф. Р-9520. Оп. 1.Д. 1103. Л. 13.

171

Там же. Ф. Р-9612. Оп. 3. Д. 51. Л. 23–24.

172

Там же. Л. 23.

173

Сам «Интурист», имевший за рубежом 32 представительства, обеспечивал обслуживание советских туристов за границей на комиссионных началах по договорам с иностранными туристскими фирмами.

174

ГА РФ. Ф. Р-9520. Оп. 1.Д. 613. Л. 88–93.

175

Там же. Д. 483. Л. 137—137об., 139.

176

Цит. по: Радченко О.Н. Указ. соч. С. 14, 94.

177

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 2. Д. 299. Л. 76.

178

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 30. Д. 370. Л. 74.

179

Аналогичная европейская туристская комиссия была создана при НАТО.

180

ГА РФ. Ф. P-9520. Оп. 1. Д. 613. Л. 1–3, 5–7.

181

Радченко О.Н. Указ. соч. С. 15.

182

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 90. Д. 113. Л. 8.

183

С 1962 г. – Центральный совет по туризму, а с мая 1969 г. по октябрь 1990 г. – Центральный совет по туризму и экскурсиям ВЦСПС.

184

Комитет молодежных организаций СССР, созданный в 1956 г. на базе Антифашистского комитета советской молодежи, контролировал международные связи различных общественных, профессиональных, спортивных, студенческих, культурных и других организаций советской молодежи. Впрочем, «Спутник» работал под непосредственным руководством ЦК ВЛКСМ.

185

Квартальнов В.А. Туризм: история и современность: избр. произв.: в 4 т. Т. 1. Кн. 3: Иностранный туризм. М., 2002. С. 210.

186

I Всемирный фестиваль молодежи и студентов состоялся в 1947 г. в Праге.

187

РГАСПИ. Ф. 5М. Оп. 1. Д. 26. Л. 13–14.

188

Там же. Л. 39–40, 63.

189

Там же. Д. 1. Л. 40, 45; Хохлов А.Н. «Спутник». Пятьдесят лет на орбите туризма. М., 2008. С. 14–17.

190

Работа Бюро строилась, главным образом, на основе безвалютного туристского обмена с зарубежными организациями, занимавшимися молодежным туризмом. Но в конце 1950-х – первой половине 1960-х годов безвалютный обмен (даже со странами народной демократии) был скорее перспективной формой. Соглашение о безвалютном обмене туристами между бюро путешествий Болгарии, Венгрии, ГДР, ЧССР, Польши и СССР было заключено только 27 марта 1964 г.

191

РГАСПИ. Ф. 5М. Оп. 1. Д. 1.

192

Там же. Л. 40.

193

Там же. Оп. 1. С. 1–3.

194

Хохлов АН. Указ. соч. С. 8–9, 10, 14.

195

РГАСПИ. Ф. 5М. Оп. 1. Д. 9. Л. 4–5.

196

Там же. Л. 6–7.

197

Делегация БММТ «Спутник» была приглашена секретариатом Всемирной федерации демократической молодежи.

198

РГАСПИ. Ф. 5М. Оп. 1. Д. 10. Л. 31.

199

РГАСПИ. Ф. 5М. Оп. 1. Д. 10. Л. 33–34, 38–39.

200

Там же. Д. 493. Л. 26–29.

201

Там же. Д. 52. Л. 17.

202

Там же. Д. 2. Л. 172.

203

Там же. Д. 52. Л. 20.

204

РГАСПИ. Ф. 5М. Оп. 1. Д. 52. Л. 26.

205

Там же. Л. 26–28.

206

Там же. Д. 168. Л. 50.

207

Там же. Д. 312. Л. 1.

208

РГАСПИ. Ф. 5М. Оп. 1. Д. 493. Л. 209, 211–212, 216.

209

Там же. Д. 168. Л. 41–43.

210

РГАСПИ. Ф. 5М. Оп. 1. Д. 234. Л. 4–5.

211

Там же. Д. 493. Л. 20, 22–23.

212

Там же. Д. 501. Л. 225–226.

213

Там же. Д. 498а. Л. 142–144.

214

ГА РФ. Ф. Р-9612. Оп. 1.Д. 619. Л. 66–68.

215

Там же. Оп. 4. Д. 4. Л. 83.

«Сквозь «железный занавес». Руссо туристо: советский выездной туризм. 1955-1991» » Игорь Борисович Орлов и др. » Хобби, увлечения

Игорь Орлов, Алексей Попов Сквозь «железный занавес». Руссо туристо: советский выездной туризм, 1955—1991