Читать онлайн книгу «Проект «Парадокс»» автора Сергей Каменков-Павлов

Назойливые мухи не мешали монахам распевать мантру. Люди в оранжево-красных одеждах напоминали изваяния. Горный ветер овевал их лица и трепал шерсть безмятежно бродящих по территории монастыря животных. Изящная разноцветная пагода административного здания блистала в лучах яркого солнца. Основное здание было белым, зато два верхних яруса были покрыты позолотой и ярко блестели.

Монах Лан дождался окончания молитвы и, улыбнувшись, пошел наверх, к храму. Его разум был занят мыслями о справедливости философской системы Йогачара. Суть этой системы сводилась к тому, что все окружающее адепта нереально. Существует лишь сознание, которое и формирует реальность. То есть он, Лан, и есть единственный реальный познающий субъект этого мира. Осознавать подобное было приятно. Но если это так, то почему учитель Ладакх и наставник Дзу знают больше его? Почему они гораздо умнее, мудрее Лана? Или же на самом деле Лан мудрее всех, раз, повинуясь воле его сознания, учитель Ладакх и наставник Дзу оказались в этой реальности?

Лан развернулся посмотреть на собратьев и наставника Дзу, чтобы их вид помог ему решить эти важные вопросы. От внутреннего диалога Лана оторвал странный визуальный образ – белый инверсионный след, возвышающийся над горой. Очень быстро монах понял, что произошло нечто страшное – в тибетских горах не было космодрома, зато были пусковые шахты китайских ядерных ракет. Его собратья продолжали петь мантру. Казалось, их совершенно не заботил факт применения оккупантами оружия массового поражения. Лан зажмурился и снова открыл глаза. Инверсионный след никуда не исчез. «Значит, не на все я могу повлиять…» – мрачно подумал он. Ему навстречу шел учитель Ладакх, настоятель монастыря.

– Видел. Судя по тому, как долго не исчезает этот след, китайцы осуществили запуск межконтинентальной баллистической ракеты. Возможно, это просто испытания и не стоит паникова…

Учитель Ладакх не успел закончить свою мысль, как еще два металлических монстра, прочертив в небе белые линии, вынырнули из-за горного хребта и устремились в атмосферу.

– …что ж, посмотрим правде в глаза, это не испытания. Это начало конца нашего мира. Во всяком случае, такого, каким мы его знаем. Но паниковать все равно не стоит. Колесница Махаяна способна вместить всех, ну а эти события заметно продвинут нас по пути бодхисатвы. Ведь если человечество уничтожит себя вместе с миром, то не нужно будет дожидаться спасения и просветления живых существ – их просто-напросто не останется. Что, в свою очередь, означает переход в Нирвану в качестве бодхисатв для всех, кто дал обеты. Для тебя и меня в том числе, – на этом он грустно улыбнулся.

– Не знаю, учитель, мне жалко этот мир. Он несовершенен, но заслуживает большего.

– Он заслуживает ровно того, что с ним происходит. Не больше и не меньше. Рекомендую тебе провести оставшееся время в молитве.

Учитель и ученик сели на землю и обратили взгляды к солнцу. По щеке Лана скатилась крупная слеза. Ладакх выглядел спокойным и задумчивым. Яркая вспышка надземного термоядерного взрыва затмила солнце – и… Лан проснулся. Он лежал на холме в неудобной позе, рука затекла. Видение было слишком реальным, слишком… Огромный тигр лизнул его лицо, вырвав из оцепенения, и вальяжно отошел. Лан вытер щеку рукавом и побрел к монастырю.

Глава I

Историческая справедливость

Корабль британской Ост-Индской компании «Бонавентур»

Мачты корабля скрипели, а паруса трепетали, жадно ловя ветер. Лениво покачиваясь, корабль Британской Ост-Индской компании «Бонавентур» подходил к индийской земле. Величественный галеон, успевший побывать флагманом сэра Фрэнсиса Дрейка в атаке на Кадис, а ныне выкупленный молодой и активно развивающейся компанией, разрезал волны, устремившись к мысу Коморин. Отодвинув блюющего прямо на палубу матроса, сэр Вильям Поттер с волнением подбежал к борту. Похоже, разведывательно-дипломатическая миссия увенчается-таки успехом. Торговля – истинный двигатель прогресса, а вовсе не война. Сэр Вильям Поттер, краснолицый, слегка одутловатый пятидесятилетний торговец, был убежденным пацифистом. Респектабельный купец был одним из подписантов петиции к королеве Елизавете I о разрешении создать Ост-Индскую торговую компанию. Елизавета взяла паузу, предложив, однако, провести рекогносцировку. Получив в дополнение к финансированию экспедиции рыцарский титул, Поттер вместо того, чтобы отсиживаться в Лондоне, как он изначально планировал, взял на себя функции представителя компании на одном из трех кораблей, отправившихся из Торбея 10 апреля 1591 года.

Земля, бывшая еще каких-то шесть часов назад лишь точкой на горизонте, медленно разрасталась. Росло и волнение Поттера. Что ждало его в этом месте? Шансы на то, чтобы поспособствовать воплощению в жизнь грандиознейшего торгового прожекта, примерно равнялись шансам сложить голову на индийских берегах. Поттер ненавидел конфликты и терялся в ситуациях, которые требовали принятия жестких решений, – его торговые успехи были связаны не с навыками руководителя, а с уникальным чутьем и продуманными решениями. К Поттеру подошел капитан корабля:

– Да, мистер Бейл. Есть немного. Можно одолжиться у вас табаком?

– Вы, что, забыли, сэр Вильям? Я же не курю, – удивленно воззрился на него капитан. Он был одним из немногих флотоводцев, которые не брали в рот трубки, и обладал неплохими светскими манерами (тут Поттеру повезло: общаться с матросами было очень сложно из-за их неотесанности). Впрочем, на этом уникальность Бейла заканчивалась – как и подобало морскому волку, он пил ром бочками, обладал луженой глоткой, любил грязно ругаться и раздавать затрещины личному составу.

– Все будет хорошо, не волнуйтесь. Встанем лагерем на два дня, пополним запасы пресной воды, начертим карту, наладим контакт с местным населением и поплывем дальше. Через полгода уже будете попивать эль в Лондоне.

На берег сошли через сутки. Матросня пошла организовывать шалаши из пальм для ночевки, а навигаторы увлеченно чертили карты. Местного населения не было, или они решили, что для контактов время еще не настало.

Сэр Поттер маялся бездельем, что, впрочем, и было его основным занятием в течение всего вояжа, как вдруг у него в голове замаячила навязчивая, ужасно навязчивая идея. Он подошел к капитану и спросил:

– Мистер Бейл, можете отрядить мне в партию двух головорезов?

– Там, за рекой, странные отблески. Хочу проверить.

– Известное дело, молния ударила в дерево, оно и тлеет.

– Ладно, сходите, развейтесь, – пожал плечами Бейл, – возьмите Большого Тома и Фрэнка.

Поблагодарив капитана, Вильям пошел искать здоровенного детину Тома и его вечного собутыльника Фрэнка.

Странности начались почти сразу же. Отойдя буквально на 200 футов[1] от стоянки, троица перестала слышать смех и разговоры из лагеря. Это было неожиданно. Свет от лагерного костра и шум моря позволяли довольно легко ориентироваться на местности, пункт их назначения – непонятные всполохи в ночном небе – тоже просматривался отлично, а вот какое-либо присутствие людей как будто было стерто, вырезано из реальности. Поежившись, Фрэнк предложил вернуться, но сэр Вильям был крайне настойчив. Он сказал, что возвращаться придется не раньше, чем они дойдут до странного места. Мысли его путались, их затмевала одна цель – дойти до пещеры. Какой еще, к черту, пещеры? Почему-то он был точно уверен, что они должны зайти в пещеру. Откуда пещере быть посреди джунглей? Поттер ускорил шаг. Том начал усиленно и нарочито громко хвастаться какой-то портовой девкой, которая научила его всяким кунштюкам, однако Вильяму было не до этого. Пещера. Внутри пещеры его ждет приз. Величайший приз за всю его жизнь. За все существование его рода. За все существование Англии.

Пыхтя и отдуваясь, они прошли еще тысячи три футов. Том рассказал все интимные (и довольно однообразные) подробности своей жизни, Фрэнку же, похоже, передалось настроение сэра Вильяма, и он по большей части молчал. Странное сияние над пальмами было все ближе и все отчетливее. Оно необычно отражалось в глазах старого купца. Его спутникам показалось, что глаза Поттера стали источать огонь. Конечно, Том и Фрэнк были необразованными дураками, а страх творит чудеса с восприятием. Том неохотно окликнул его. Сэр Вильям раздраженно повернулся. Повернулся – и увидел, как испуганно расширились глаза матроса. Мистер Поттер не понимал их заминки, ведь цель была совсем рядом. Том схватил своего товарища за рукав и сказал, что дальше они не пойдут. Сэр Вильям внимательно посмотрел в глаза Тому и не прочитал в них ничего, кроме страха. Затем он перевел взгляд на Фрэнка, который резко отдернул руку. Фрэнк чувствовал себя иначе – он хотел продолжить путь, он ощущал, что самое важное – дойти до пещеры. Сэр Вильям понял, что Фрэнк знает про пещеру. Он снова легонько наклонил голову и взглянул на Тома. Тот был весь покрыт гусиной кожей, трясся от ужаса и чуть не плакал: «Пожалуйста, давайте вернемся. Прошу вас! Там тепло, костер, там ром!» Сэр Вильям не понимал, почему его хотят соблазнить теплом. Ему было тепло, комфортно. Никогда в жизни ему не было так комфортно, как сейчас. Том понял, что с купцом говорить бесполезно, снова схватил Фрэнка и начал его трясти.

– Фрэнк, старина, мы же с тобой вместе с детства. Тут чертовщина какая-то творится! Пойдем отсюда, пока не поздно! Ну!

– Поздно, – коротко ответив, Фрэнк выхватил из-за пояса увесистый кинжал и с хрустом вогнал его в висок закадычному другу. Глаза Тома закатились, из носа пошла кровь и, упав на колени, он повалился навзничь. Хладнокровно обтерев кинжал о штанину убитого товарища, Фрэнк засунул его обратно за пояс. То, от чего сэр Вильям Поттер пришел бы в ужас еще вчера, сейчас принесло ему подлинное моральное удовлетворение. Коротко кивнув, он повернулся спиной к Фрэнку и бодро зашагал дальше.

Россия, Нижегородская область, г. Богородск

Артем медленно открыл глаза. За последние три года он ни разу не испытал проблем с утренним подъемом. Вот до этого, бывало, вставал, ощущая противный налет во рту, по несколько минут не мог продрать глаза. Часто испытывал легкое головокружение, ничего не соображал до первой чашки кофе. Но теперь с утра никаких негативных эмоций он не испытывал. Скинув одеяло, он проделал комплекс несложных упражнений, чтобы разогнать кровь, и направился в душ. Остановившись возле зеркала, внимательно посмотрел на себя и остался доволен увиденным. Правильные черты лица, густые брови, небольшие, с хитрым прищуром глаза, нос с едва заметной горбинкой. Легкая небритость даже придавала этому лицу определенный шарм.

Часы показывали восемь утра, а значит, надо было поторапливаться. После душа Артем вытащил из холодильника заранее приготовленный завтрак. Положил его в микроволновку и дал кухонному компьютеру задание разогреть пищу. Включил голографический проектор. В последнее время его сильно интересовали новости – основной рабочий проект, по словам коллег, был почти завершен. Сам Артем не понимал, что это за проект, почему он почти завершен и какова его, Артема, роль во всем этом деле. Однако по недвусмысленным намекам людей, которые с ним работали, этот проект был сильно завязан на политической обстановке в мире.

Ничего нового ведущий информационной программы Артему не сообщил. В это солнечное майское утро 2077 года никаких катастроф не произошло. Китай и США все так же вяло переругивались относительно квот на разработку полезных ископаемых на поверхности Луны, корейцы уже третий год дружно праздновали долгожданное объединение, этнические конфликты на Балканах держались в пределах статистики, на последнем Совете безопасности ООН Индия и Пакистан (в 50-х годах сменивший форму правления с республики на монархию) подписали соглашение о ненападении и провели очередную демаркацию границы. В общем, в Багдаде, Вашингтоне, Пекине и Москве все было относительно спокойно. «Ну и прекрасно», – подумал Артем…

Капитан Стюарт Бейл чувствовал себя полным идиотом. Уже четыре поисковые группы пришли ни с чем, а ведь солнце взошло девять часов назад. Этому красномордому барану зачем-то понадобилось прогуляться в джунгли, а капитан расслабился, не проследил. Думал, отойдут футов на двести и вернутся. Так нет же, сгинули, как будто их и не было. А кто будет отвечать перед Ост-Индской компанией? Правильно, капитан Бейл. Потому что кто обеспечивает безопасность экипажа? Правильно, капитан Бейл. Кто обладает самым большим боевым опытом и подписал контракт с Ост-Индской компанией? О чудо, снова капитан Бейл. И черт бы с ними, с матросами, – они, в конце концов, и так мрут, как мухи. Хотя Фрэнк и Том уже давно плавали с ним на одном корабле. И даже стали бы лейтенантами, будь Том хоть капельку умнее, а Фрэнк хоть капельку трезвее. Но за их безопасность он отвечал только перед Господом Богом. А вот за безопасность этого тюфяка Поттера – еще и перед руководством компании. Что в данной ситуации было гораздо страшнее гнева Господня, потому что Божьего гнева может и не случиться, а вот гнев руководства себя ждать не заставит.

Перекрестившись и отогнав от себя крамольные мысли, Бейл начал мерить шагами расстояние между шалашами. Черт знает что. Теперь и не уплывешь никуда, пока не найдешь Поттера или хотя бы его труп. Из состояния льва в клетке его вывел крик: «Нашли! Нашли!» Бейл побежал к тому месту, где начинались джунгли.

На прославленного купца было больно смотреть, за одну ночь его лицо претерпело серьезные изменения – мешки под глазами стали еще больше, пролезла густая седая щетина, а лицо стало белым, как мел. Поттера было сложно узнать. Он имел изможденный вид, но глаза его излучали недоступную большинству смертных властность.

– Рад вас видеть, сэр Вильям, – приобнял его капитан.

– Да… Да… Привет, мистер Бейл. Там… Там еще где-то должен быть Фрэнк.

– Том ушел обратно почти сразу же. Разве его здесь нет? – распрямив плечи, небрежно спросил Поттер.

– Нет, вы пропали втроем. Мы отправили несколько поисковых партий…

– Время не ждет, – перебил его Поттер, – отплываем. Нам срочно нужно попасть в Лондон.

– Подождите со своим Лондоном, – почуяв неладное, сказал Бейл, – у меня поручение от компании по продвижению дальше на восток.

– Нам срочно нужно в Лондон, – жестко сказал Поттер, посмотрев на Бейла. Тот почувствовал непреодолимое желание подчиниться этому суровому голосу, немного наклонился вперед и опустил голову. Однако через мгновение, тряхнув головой, не менее жестко ответил: «Сожалею, но у меня приказ компании. По контракту я не нахожусь у вас в подчинении».

– Ладно, на восток, так на восток, – на удивление легко согласился Поттер. – Но потом – Лондон.

– Куда же мы без Лондона, – с облегчением ответил Бейл.

Вернувшись на корабль, сэр Вильям Поттер сразу же побежал в нижний трюм – там хранились грузы, и матросы обычно туда не спускались. Нервно оглянувшись, он развернул платок, который спрятал в потайной карман куртки, возле сердца. Отличная куртка, сшитая голландскими мастерами, и общая комплекция купца помогли скрыть от любопытных глаз то, что он добыл в пещере. То, что изменило его, и то, что изменит человечество. Дрожащими руками Поттер достал свое сокровище – 20-сантиметровую статуэтку неведомой четырехрукой женщины. Статуэтка была вырезана из огромного голубого топаза (техника исполнения была столь же невероятна, сколь искусна), в одной ее руке был меч, из которого сочилась настоящая кровь, во второй – отрубленная голова с перекошенным от страдания лицом. Статуэтка слабо мерцала. Поттер завернул ее в платок и положил обратно в куртку.

России ужасно повезло остаться на карте мира после событий 2030-х—2040-х годов, и произошло это вследствие целого ряда обстоятельств. Превратившись в конце XX – начале XXI веков в державу, которая практически ничего не производила и «держалась на плаву» только за счёт экспорта сырья и природных ресурсов, Россия фактически подписала себе приговор. Почти не развивая производство и высокие технологии, страна погрязла в коррупции и, несмотря на потуги правящей элиты, начала стремительно терять вес на мировой арене. Шальные деньги, свалившиеся на страну благодаря высоким ценам на нефть и газ, бездарным образом разворовывались привилегированным меньшинством. До 80 % бюджета любого проекта оседало в карманах зарвавшегося чиновничества. Экономическая система была выстроена на откатах и взятках. Естественно, долго так продолжаться не могло…

Первой ласточкой был кризис конца «нулевых» XXI века. Так как он был общемировым, последствия его не столь разительно отразились на государстве. Ну а потом, вслед за гибридными двигателями на автотранспорте, американскими и японскими компаниями были разработаны дешевые водородные двигатели замкнутого цикла. Технологию быстро «подхватил» Китай, авто- и авиатранспорт в течение трех лет был переведен на водородную и электро-водородную основу. Людям было выгоднее покупать новые автомобили, потому что топливо для таких автомобилей либо почти ничего не стоило, либо оказывалось существенно дешевле бензина и дизельного топлива.

Лишившись основного источника экспортного дохода, Россия «поплыла». Правительства нескольких субъектов федерации объявили о том, что нахождение в составе России более не соответствует целям и задачам их населения. Ссылались они, разумеется, на прописанное в конституции право народов на самоопределение. Часть военных формирований, бывших в федеральном подчинении, присягнула на верность новым хозяевам. Москва, уже очень давно существовавшая отдельно от России, была не в состоянии быстро реагировать на происходящие события. В стране было объявлено чрезвычайное положение, весь мир с интересом наблюдал за агонией некогда великой державы. Какие-то страны начинали строить планы территориального захвата, какие-то – искали для себя экономическую выгоду, иные просто отнеслись к сложившейся ситуации как к научному пособию по решению проблем с бунтовщиками. Равнодушным не остался никто.

Однако, никто не ожидал последовавших за таким провалом событий. Во-первых, вполне прогнозируемых попыток аннексировать российские территории со стороны других стран не последовало. Это произошло потому, что Европа чувствовала себя отвратительно и без ничего не производящей Калининградской области, а Китай, США и Япония пропустили подходящий момент для ввода «миротворческих» сил.

Во-вторых, пользуясь преимуществами чрезвычайного положения, президент страны организовал ряд заочных трибуналов, где организаторов сопротивления судили по законам военного времени. Естественно, они были признаны виновными. Конституционный суд, ставший марионеткой в руках высшего руководства, признал соответствующим конституции решение федерального собрания об отмене моратория на смертную казнь.

Назревавшие бунты были жестоко подавлены, жертвы исчислялись десятками тысяч. Оголодавший народ присмирел. Однако в октябре 2036 года в результате террористических актов здания федерального собрания, здание правительства и дворец съездов в московском кремле были за один час снесены мощной террористической атакой. Кто бы ни организовал ее, просчитано все было по высшему разряду. Как раз в это время во всех органах государственной власти происходили экстренные совещания относительно подавления последнего очага сопротивления в Улан-Удэ. В результате столь кровавой расправы практически вся правящая верхушка встретилась с Создателем. Ни одна террористическая организация не взяла на себя ответственность за содеянное и не выдвинула никаких требований. Так или иначе, спустя два дня после шокирующих новостей, когда все население страны было парализовано страхом, о своем существовании заявил Александр Пушкин, лидер, который назвался именем величайшего русского поэта.

Никто не знал, кто он такой и откуда взялся, в Интернете о нем не было никакой информации, даже представители спецслужб качали головами – их архивы молчали об этом человеке. Ну а пока все пытались его «разгадать», он начал действовать. Сперва он заручился поддержкой оставшихся запуганных политиков, пообещав им навести в стране порядок. Далее, пользуясь введенным законам военного времени, он объявил себя президентом России, которая так нуждалась в защите и жесткой руке. Этот человек обладал гипнотизирующим воздействием на окружающих – ему подчинялись беспрекословно. Оставшиеся бунты были подавлены в зародыше. Страна устала воевать, но ситуация все равно оставалась критической. Нужно было принимать быстрые и решительные меры. Президент не стал заниматься выстраиванием политических институтов и оставил у себя в подчинении только администрацию и спецслужбы, которые во время теракта не пострадали. Причем на ключевые посты были назначены молодые и амбициозные управленцы, которым установили хорошее жалование, но поставили одно существенное условие…

Последующие события были восприняты весьма неоднозначно как вне страны, так и внутри ее. Первый указ президента ужесточал наказание за коррупцию. За взяточничество в любой его форме (свыше определенного размера) была установлена высшая мера. А поскольку законы военного времени он отменять не торопился, высшей мерой оставалась смертная казнь. Для народа, уставшего от воровства и коррупции, это был глоток свежего воздуха. А вот многочисленное чиновничество и другие страны были не в восторге от такого решения. В ответ руководитель государства развернул самую масштабную медиакампанию под лозунгом «начинаем жить честно». Иностранным партнерам была скормлена история про успешное заимствование опыта ближневосточных стран. Им также корректно напомнили о том, что Россия – государство суверенное и в случае агрессии будет вынуждено отреагировать соответствующим образом.

Вначале никто не поверил в то, что в этой стране можно искоренить воровство, однако после первой сотни показательных судов и казней, осуществленных под личным контролем главы государства, все осознали, что процесс пошел. Высшая точка кипения была достигнута, когда после расстрела проворовавшегося губернатора из Приморья (это действо транслировалось по всем телеканалам, государственным и частным, в прямом эфире), президент подмигнул камерам и сказал, что он сделает все для того, чтобы каждый процесс был показательным. Тогда-то и стало понятно, что государство играет по новым правилам и требует того же от своих граждан.

После этого были созданы все условия для того, чтобы бизнес, от малого до большого, не задыхался от чиновников, их предписаний и налогов. Оздоровление страны было налицо. Но этого было мало. Требовался качественный прорыв, потому что за предыдущие 50 лет Россия очень отстала от развитых государств как технически, так и экономически. И если экономика в результате столь жестокого ренессанса постепенно поднималась, то технический и научный разрыв с ведущими странами увеличивался.

Руководители международных кредитных организаций были крайне удивлены, когда в начале 2040 года им на стол лег запрос от Российской Федерации – «двуглавый орел» был готов принять инвестиции в два закрытых проекта – и готов был обсуждать любые, даже самые невыгодные условия инвестирования.

Два этих проекта были очень амбициозными – постройка и испытания первого термоядерного реактора (проект ITER[2] был заморожен в 2019 году в связи с разногласиями стран-участниц, а по отдельности прорыв никому не удался) и развитие нанотехнологий в области медицины и продления жизни…

В течение 30 лет Россия смогла добиться успеха во всех областях. Стараниями российских ученых, работа которых теперь очень щедро оплачивалась, (глава государства не хотел повторять ошибку своих предшественников девяностых годов XX века) термоядерный реактор успешно прошел испытания. В 2060 году возле реки Иска, что находится между Тобольском и Тюменью, были введены в эксплуатацию два энергоблока, которые начали снабжать дешевой энергией всю Тюменскую область. В 2066 году в районе города Великий Устюг был заложен фундамент второго термоядерного реактора. К 2075 году планировалось начать строительство третьего реактора в Якутии и реконструировать Саяно-Шушенскую и Майнскую ГЭС.

В 2061 году, после пяти сроков на посту президента, человек, который поднял страну из руин и вернул ее в разряд великих держав, объявил о своем уходе. На пресс-конференции, которую смотрели сотни миллионов людей по всему миру, он рассказал о том, чего добилась страна, о том, что он слишком устал и хочет отдохнуть. В конце своей речи он поставил всех в известность относительно сроков проведения первых демократических выборов за 30 лет, но намекнул на то, кого бы он лично хотел видеть следующим главой государства. Стоит ли говорить, что именно этот человек и был избран его преемником. Ему едва исполнилось 35 лет, и он был одним из самых талантливых управленцев в администрации президента.

Несмотря на то, что Россия слишком поздно включилась в гонку нанотехнологий, именно ей удалось осуществить основные прорывы в области медицины и космонавтики. Россия первой изготовила и внедрила в тело человека программируемого наноробота, способного оценивать повреждения организма и использовать все «подручные» средства для устранения этих повреждений. Этот секрет ревностно охранялся российскими НИИ, и до сих пор ни одной из стран-конкурентов не удалось скопировать эту технологию.

Использование наноматериалов и практически полное отсутствие коррупции существенно удешевили процесс производства, повысили долговечность и удобство использования всех частей ракет-носителей, космических челноков и деталей космических скафандров. Именно благодаря этому прорыву первый лунный город был основан Россией, что позволило получить самые выгодные квоты на добычу и обработку полезных ископаемых.

На 2075 год был запланирован последний платеж по кредиту МВФ. После этого у России не должно было остаться никаких крупных долгов – ни внутренних, ни внешних. Страна процветала и выглядела здоровым организмом на фоне задыхающейся от беженцев Европы и перенаселенных Индии и Китая.

В 2067 году самые талантливые российские ученые были тайно вывезены с семьями в город Богородск Нижегородской области. Именно там, в пятистах километрах от Москвы, научная группа из тысячи двухсот человек приступила к реализации самого невероятного проекта в истории человечества. Десять процентов бюджета огромной страны ежегодно направлялись в этот проект. Он получил название «Парадокс».

Глава II

Песочница

Королевские покои были единственным местом, где Елизавета I могла укрыться от дворцовой суеты. Основным вопросом, который ей было необходимо обдумать, являлось подписание документа об утверждении Британской Ост-Индской компании и передаче ей исключительного права на торговлю. Девять лет назад она дала добро на снаряжение ряда экспедиций, и все эти экспедиции были успешны в той или иной степени. Казалось бы, документ стоило подписать немедленно: колонизация новых земель под флагом британской короны, расцвет торговли, культурный бум… Но что-то ее беспокоило. Вернее, не что-то, а кто-то. Инициативная группа в количестве ста двадцати пяти человек, тех самых, кто должны были стать первыми акционерами компании, разделилась на две части. Большинство радело исключительно за мирные торговые операции, которые бы принесли им и короне (в основном им, конечно, иначе бы они так не суетились) очень хорошие деньги. Меньшинство же, примерно тридцать человек во главе с сэром Вильямом Поттером, требовало полномасштабного военного вторжения.

Она помнила этого Поттера: впервые он возник при дворе девять лет назад, когда инициативная группа впервые обратилась к ней с просьбой учредить компанию. Это был круглолицый красномордый хлыщ, который робел настолько, что не мог связать в ее присутствии двух слов. Она ужасно забавлялась этим зрелищем и даже решила над ним подшутить. Произведя его в рыцари, Елизавета посетовала на то, что все думают лишь о себе и своей мошне, а вот что-то сделать для короны боятся. Тот, естественно, купился и заявил, что готов доказать королеве, что есть на свете люди, готовые ради Британии на все. Тут-то она его и подловила! «Раз так, – сказала она, – извольте выбрать еще двух человек из вашей группы и отправляйтесь на исследование новых земель возле недавно открытых континентов. Трех кораблей для начала будет вполне достаточно». Новоиспеченный рыцарь чуть не упал в обморок и, похоже, даже слегка припустил в штаны. Еще бы! Он-то рассчитывал почесывать пузо, любуясь на пасторальные картинки зеленой Англии и подсчитывая барыши от каждого корабля, прибывающего из неизведанных земель с ценным грузом. А его отправляли в самое пекло. Но лошадь ходит назад только у прославленных наездников и дипломатов, а Поттер таковым не являлся, поэтому он просто поклонился и на ватных ногах вышел прочь. Как ей стало позже известно, сукин сын и тут поимел выгоду, принимая от досточтимых пэров пожертвования в пользу экспедиции. Каждый из этих трусов до обморока боялся, что в соратники выберут именно его, и поэтому откупался очень щедро.

После того как экспедиция «Бонавентура» вернулась на исходе 1594 года, мало кто узнал сэра Вильяма. Он похудел, стал бледен лицом, а в глазах его поселились черти. Он стал жестким и требовательным, четко знал свои права, но никогда не переходил грань. «Именно он перехватил бразды правления инициативной группой у стареющего сэра… Сэра… Как же его звали? «А впрочем, неважно, – подумала королева, – важно другое. Теперь мне приходится иметь дело с выдающимся дипломатом и человеком железной воли. Никто не знает, что у него на уме и как с ним бороться. Теперь уже я иногда теряюсь, когда приходится с ним общаться».

Сэр Поттер стал зачинщиком раскола в инициативной группе. Признавая его лидерство, большинство, тем не менее, не поддерживало его. В результате на столе у английской королевы лежали два документа о даровании прав компании. Один был составлен сэром Поттером, а второй написал его визави из противоборствующей группы. Документы сходились в одном – они оба предусматривали исключительные права компании на проведение торговых операций в новом регионе в течение 99 лет. В остальном же различались кардинально…

Один предусматривал военное вторжение на полуостров, агрессивную колонизацию и превращение Индии в бесправный британский анклав. Второй ратовал за налаживание связей с миролюбивыми аборигенами и открытие представительств компании в крупных и средних портах полуострова. Оба предложения имели смысл, и Елизавете как здравомыслящему монарху было необходимо снять сливки, а значит – найти компромисс.

– Маргарет! – позвала она свою фрейлину. – Найди моего советника!

Советник появился через пятнадцать минут. Елизавета предложила ему ознакомиться с документами, затем спросила совета. Этот сухой человек в очках был довольно опытен и хитер, поэтому королева совсем не удивилась, когда он озвучил ее мысли. «Очень хорошо, – проговорила она, – пиши. Первое. Настоящим Британской Ост-Индской компании даруется исключительное право на проведение торговых операций на вновь открытых территориях Восточной Индии, вставьте потом координаты, на тридцать, нет, пятнадцать лет. Да, на пятнадцать лет. Обойдутся. Пусть сначала докажут, чего стоят. Далее. Налоги…»

Старший лейтенант Ракетных Войск Стратегического Назначения (РВСН РФ) Артем Александров направлялся к неприметному трехэтажному зданию на улице Ленина. Солнце ярко освещало город, било в глаза и отражалось от всех стекол. Подставив лицо теплым лучам, Артем думал о том, почему улицу до сих пор не переименовали. Главные улицы практически всех городов необъятной страны даже во второй половине XXI века носили имя либо Ленина, либо Мира.

«Ведь это ужасная глупость, – думал Артем. – Какой смысл называть все именем человека, заслуги которого перед отечеством крайне сомнительны? Не говоря уже о том, что у поплутавших по России иностранцев может сложиться весьма невысокое мнение о творческих способностях властей. И потом, раз уж такое случилось, то почему не провести массовое переименование главных городских магистралей, предложив людям несколько названий на выбор? Да, референдум отнимет время, силы, да и бюджетных средств уйдет немало, что уж там… Зато будет весело и разнообразно». Артем открыл серую дверь места своей постоянной на протяжении последних трех лет дневной дислокации и решил обмозговать эту мысль позже, в беседе со штатным психологом и по совместительству преподавателем философии и этики генералом Петром Кедровым.

Двухэтажный дом с резным фасадом был полон людей. Все шторы были опущены, тридцать человек сидели за большим дубовым столом. Стройный пятидесятилетний мужчина с бокалом вина в руке поднялся с места и попросил внимания. Все уважительно склонили головы. «Дорогие друзья, – начал он, – мир полон опасностей. Опасности подстерегают Британию, а, значит, и нас с вами, потому что мы не можем быть отделены от Британии. Мы являемся островом, который окружают враги. Эти враги жаждут нашей крови. Мы должны пролить их кровь до того, как они доберутся до нас. Только что мне принесли решение нашей королевы. В бесконечной мудрости своей она приняла часть наших предложений, а, приняв часть предложений наших заблудших товарищей, она позволила нам не биться насмерть, а объединить силы. Мы с вами будем отвечать за силовую часть операции, а они – за торговую. Прибыль же будем иметь мы все. Нам выпал шанс доказать королеве, что она доверилась нам не зря. Лично я уже перевел две свои мануфактуры на производство оружия. Наша основная проблема – люди. Нам нужно набрать много, много людей. И нам нужно не только пушечное мясо, нам нужны профессионалы. Нужны те, кто сможет искренне и беззаветно служить короне… И нам». Грянули аплодисменты. Мужчина остановил их движением руки. «А теперь я хочу продемонстрировать вам то, что помогло мне перестать быть овцой в стаде и разбудило во мне желание обратиться к огню и мечу», – с этими словами мужчина поставил в центр стола голубую статуэтку. Все завороженно уставились на диковинную вещь. «Подобно рыцарям круглого стола, мы будем стоять на страже Британии, – изрек он, – и я, сэр Вильям Поттер, клянусь вам: вот наш Эскалибур[4]».

Артем очень неплохо устроился в Богородске. Когда он в возрасте 15 лет поступил на юридический факультет одного из престижнейших ВУЗов Москвы, своего родного города, ему прочили большое будущее адвоката или юриста крупной консалтинговой фирмы. Однако, начав обучение на военной кафедре, Артем понял, что его будущее никак не связано с перебиранием бумажек и посаженным к тридцати годам здоровьем. Космические и ракетные войска полностью захватили его сознание.

Поэтому, получив после сборов звание младшего лейтенанта и защитив в 2074 году на «отлично» диплом на какую-то скучную тему вроде «Аккредитива в мировой банковской практике», Артем пошел в районный военкомат. Несмотря на то, что вооруженные силы РФ сильно отличались в лучшую сторону от самих себя образца начала века, в Москве служба в армии все еще считалась делом малопрестижным. Все родные и знакомые восприняли его идею с недоумением, а сотрудники военкомата, потирая руки, устроили новобранцу серию тестов на психологическую подготовку и профессиональные навыки. Получив результаты, руководитель военкомата присоединился к числу недоумевающих. Младший лейтенант Александров, которого вначале сочли недалеким фанатиком, показал лучшие результаты психологических тестов за десять лет, его теоретическая подготовка и знание современных видов вооружения были безукоризненны. Он был дипломатичен, готов к работе в команде, адекватно относился к субординации. Конечно, были и минусы: физическая подготовка Артема не выдерживала никакой критики, вида крови он откровенно боялся, да и автомат в руки брать не хотел.

Парню был прямой путь в один из множества аналитических отделов разведки, где он, получая зарплату ниже среднего, спокойно просуществовал бы до старости. Однако еще три года назад сверху поступила разнарядка – все выдающиеся результаты тестов направлять вместе с копией личного дела в Генеральный Штаб Министерства Обороны РФ с грифом «секретно» и пометкой «начальнику Генштаба РФ». Руководитель военкомата почесал затылок и вызвал секретаршу.

– Лена, помнишь того парня, Александрова? Которого я сватал в ГРУ?

– Конечно, самые неоднозначные результаты тестирования. Вы еще сказали, что для ГРУ он не подходит.

– Этого мы уже не узнаем. Попроси Кешу отвезти тебя в Генштаб, – с этими словами он передал ей два запечатанных конверта.

КНР, г. Пекин, правительственный квартал Чжуннаньхай

Два человека сидели в беседке на берегу озера и молчали. Невысокий, с проседью в висках Чоу Чан был заместителем председателя Центрального Военного Совета КНР, одним из первых лиц государства. Лю Цун, подвижный, средних лет политик раскачивался взад-вперед. Легкий ветер рябил водную гладь. Наконец, Чан нарушил молчание:

– Брось, Чоу, – с жаром вступил в диалог второй, – в политику просто так не рвутся. Я-то знаю.

– Я не политик, я – военный. И с гораздо большим удовольствием находился бы сейчас на передовой, а не протирал штаны перед десятью мониторами или перед мордами Всекитайского собрания народных представителей.

– Хорошо, предположим, ты не рвался, ладно. Но ты же не отказался от поста председателя ЦВС[5], – Цун нервно подмигнул и вытер пот со лба.

– Естественно, не отказался. Уж лучше я взвалю на себя эту ношу, но буду спокоен за страну. Представь, что бы было, если бы совет возглавил этот болван Лао или даже Ли. Я бы трясся, вставая с кровати каждое утро, и встречал бы каждый день как последний.

– Да уж… Я бы, наверное, зарезервировал место в ближайшем шаттле на Луну… – Цун рассмеялся, но резко перешел на деловой тон. – Я прекрасно понимаю твою мотивацию, Чоу. Я знаю, что ты не охоч до власти и терпеть не можешь политиканов. Но у нас нет выбора…

– Чоу, ты понимаешь, на грани чего мы стоим? У нас демографический коллапс, и страна катится прямо в пасть дьявола. Нам нужна жесткая рука. По моей информации, готовятся три крупномасштабные акции протеста, по сравнению с которыми Тяньаньмень-89[6] покажется сахарной пудрой.

– Ну вот и что? Что я могу сделать? Чем мое появление в кресле генерального секретаря ЦК компартии Китая изменит ситуацию?

– Ты прекрасно понимаешь, чем. Нынешний председатель слаб, и разные хунты уже начали грызню за его место. Больше того, посмели раскрыть рот демократы! Ни разу, ни разу за все время существования Китайской Народной Республики демократы не позволяли себе претендовать на что-то, кроме пары-тройки кресел в собрании народных представителей. Истинно говорю тебе, Чоу, если мы ничего не сделаем, через два-три года стране конец. Любишь ли ты Китай так, как люблю его я? Тогда сделай то, о чем я тебя прошу. И еще…

– Да? – Чоу Чан внимательно посмотрел на собеседника.

– Я нашел доктора, который сможет помочь твоей жене… Вот его контакты, вам нужно будет полететь в Москву. Вот координаты счета, на котором лежат деньги для оплаты операции.

– Не нужны мне твои деньги! – огрызнулся военный.

– Еще как нужны. Ты слишком честный, чтобы брать взятки, а на такую дорогостоящую операцию никакого государственного жалования не хватит.

Чоу Чан опустил голову. Снова воцарилось молчание. Когда пауза стала неловкой, Чан поднял глаза на Цуна.

– И что, ты хочешь, чтобы я выполнил твою просьбу в обмен на эту услугу?

– Нет, Чоу. Ты должен выполнить мою просьбу, чтобы наша некогда великая страна поднялась с колен. Эта услуга оказана тебе для того, чтобы твое сердце было спокойно, а разум не отвлекался на проблемы не мирового масштаба. Вне зависимости от того, примешь ты мое предложение или нет, ты можешь вылечить супругу.

– И еще, я помню, как ты любишь французское вино, – с этими словами Цун достал из своего портфеля изящную бутылку, – выпей за наше здоровье.

– И снова спасибо, Лю, – произнес Чан, взглянув на подарок. Это действительно было Бордо, его любимый напиток.

– Не за что, Чоу. Если ты присоединишься к нам, спасибо мне скажут потомки, – с этими словами нервный человек поднялся и пошел к автомобилю. Чоу Чан наклонил голову и смотрел на озеро. Чан не мог видеть лица Цуна, который садился на заднее сиденье роскошного «Джили»[7]. Лю Цун улыбался.

Россия, г. Богородск, комплекс объекта «Парадокс»

Артем поморщился. Из закрытого на ремонт левого крыла здания снова тащили какие-то стройматериалы. Причем по выправке тех, кто эти стройматериалы тащил, было понятно, что простых рабочих в левое крыло не подпускают на пушечный выстрел. В пользу этого предположения говорило и то, что у входа стоял пост вежливой, но вооруженной охраны. Из любопытства Артем уже несколько раз пытался разнюхать обстановку, однако ему мягко, но настойчиво рекомендовали развернуться и заняться своими делами.

«Ну и пошли они, – подумал Артем, – в свое время я все узнаю». Его окликнули. В дверном проеме стоял суровый генерал Троекуров. Человек, которого Артем не без оснований считал своим мучителем, однако при этом безмерно уважал.

– Александров, если мне не изменяет память, а она мне почти никогда не изменяет, у вас через три минуты начинается занятие по технологиям ранних цивилизаций.

– Вместо того чтобы язвить, рекомендую поспешить на занятие. Если ровно в 10:00 вас не будет в кабинете, получите два наряда вне очереди. Похоже, вы забываете, что являетесь военнослужащим по контракту. Тут не богадельня и не курорт. Марш, марш!

Кабинет находился на третьем этаже в конце правого крыла, а до начала занятия оставалась одна минута. Артем рысью кинулся наверх по лестнице, осознавая, что за оставшееся время не успеет преодолеть четыре пролета и огромный коридор.

В 10:01 Артем влетел в кабинет и сел на первую парту рядом с двумя курсантами. Голос генерала из динамика объявил: «Два наряда на кухне, Александров. Надеюсь, вы нас не отравите». Все находящиеся в аудитории не смогли сдержать улыбки, даже Артем. Помимо трех человек за партой, в помещении находился лишь сморщенный старичок, который лукаво смотрел на молодых из-под очков.

– Итак, теперь, когда все в сборе, мы можем начинать. Сегодня мы поговорим о судостроении. Известно ли вам что такое кормовой руль? – начал профессор.

– Кормовой руль – это приспособление, которое служит для поворота судна в какую-либо сторону, – поднял руку один из курсантов.

– Это некая продолговатая… ммм… пластина, которая идет вертикально под кормой судна и передает противоположный толкающий момент корпусу за счет отклонения набегающих потоков воды.

– Неплохо. А когда и где он был изобретен и применен впервые?

– Явно до эпохи Великих географических открытий, – вступил Артем – ведь у каравелл уже были кормовые рули. Думаю, около ста лет ушли на их доработку. Таким образом, голосую за XIV век.

– Мне кажется, все-таки XIII век, – промямлил третий юноша.

– То есть ваше предположение – Европа XIII–XIV века, так? – профессор хитро улыбнулся.

Курсанты закивали, уже понимая, что дали неверный ответ.

– Что ж, вы ошиблись всего на одно тысячелетие… с небольшим… Впервые кормовые рули были применены китайцами во II веке нашей эры. А еще китайцы изобрели порох и бумагу, о чем вам наверняка известно. А знаете ли вы, что именно в Китае был изготовлен первый компас?..

Россия, г. Красногорск, госпиталь министерства обороны РФ

Чоу Чан, генеральный секретарь Китайской Народной Республики сидел в коридоре Красногорского госпиталя минобороны и мрачно взирал на нежно-розовый кафель на стене. На ногах у него были синие бахилы, известные всей России еще с девяностых годов XX века. В связи с госпитализацией его жены русские перекрыли целый этаж и организовали на него отдельные входы и выходы, охрана периметра осуществлялась командой, составленной из солдат его гвардии и русского спецназа, а самой его супруге была выделена шикарная трехкомнатная палата с туалетом, ванной и видом на реликтовый хвойный лес. Ей занимался лично светило мировой медицины доктор Липский. Для диагностики и лечения применялись самые высокотехнологичные средства, аппараты и препараты. Но его все равно заставили надеть эти проклятые бахилы.

«Все-таки русские еще хуже китайцев, – думал про себя Чоу, – то формальности на пустом месте, то головотяпство космических масштабов. Впрочем, если они вылечат мою Баожэй, я все прощу». Дверь палаты открылась, из нее вышел седовласый мужчина с опрятными усами и в белом халате. Коротко кивнув Чану, он торопливо пошел к лифту. Вскоре из палаты выпорхнула его миниатюрная жена. Ее имя в переводе с тайваньского диалекта означало «драгоценная шпилька». Она действительно была похожа на шпильку – стройная, подтянутая, невысокого роста. И она действительно была самой большой драгоценностью в жизни Чоу Чана. Когда он в первый раз увидел диагноз и прогнозы китайских врачей, его охватило такое отчаяние, что он был готов покончить с собой. Но супруга заставила его продолжать бороться. А потом очень вовремя возник Лю Цун со своим предложением. Сначала Чоу относился к нему как к моральному уроду, готовому на все ради власти, но теперь, во время второй госпитализации жены, когда шансы на благоприятный исход подскочили с 10 % до 35 %, он был готов назвать его лучшим другом.

– Что ты такой серьезный? – звонко рассмеявшись, спросила Баожэй. – И зачем ты нацепил эти дурацкие синие штуки?

– Эти дурацкие синие штуки – залог чистоты и здоровья, – наставительно поднял палец Чоу, вспомнив идиотский лозунг в памятке, переведенной на китайский язык. – К тому же без них меня к тебе не пускали!

– Это все меняет, любимый! – жена подошла к нему и чмокнула в щеку. – Ходи в них вечно.

– Не дождетесь! – пообещал Чоу, заключая ее в объятия.

Глава III

Remember, remember the fifth of November…

«Рыцари круглого стола», как их метко обозвал сэр Вильям Поттер, сидели за этим самым столом и мрачно потягивали эль. В комнате царил дух уныния. Их лидер только что вернулся от короля. Яков I Английский (он же Яков VI Шотландский, первый в истории острова король, владевший двумя столь большими королевствами) был полон амбициозных прожектов. Его основной задачей было превращение «личной унии» в государственную, иными словами, он хотел объединить два королевства в одно, создать Великую Британию. «Какой нелепый, хоть и пафосный термин, – подумалось тогда Поттеру, – понравится всем, и черни, и аристократии». Помимо этого, королю очень хотелось добиться мирного сосуществования католиков и протестантов. Пока что, почти через год после своей коронации, у Якова, мягко говоря, не срасталось. Осуществлению первой инициативы сильно мешали парламенты обеих стран, второй – религиозные противоречия в народе. Это был очень серьезный вызов, и Якову приходилось несладко.

В ворохе этих проблем Ост-Индская компания слабо его интересовала. Бегло просмотрев документацию и запрос на продление прав, он сообщил, что недоволен темпами развития компании и не видит оснований продлевать исключительные права на торговлю. Аудиенция была завершена, и Поттер ушел ни с чем, о чем и было доложено на общем собрании акционеров. Дав им погрузиться в раздумья, Поттер вновь встал и поднял кружку. Разговоры стихли. «Дорогие друзья, – начал он свое обращение, – я понимаю, все мы в унынии, а кто-то из нас – даже в отчаянии. Но падать духом рано. Во-первых, у нас есть преимущество – мы начали на пять лет раньше всех, и еще десять, даже одиннадцать – у нас в запасе. Монарху нет дела до нашей компании, это правда. Но в этом тоже заключена наша сила. Да, нам не будут помогать, но и не будут мешать, а это тоже неплохо. Если мы удвоим финансирование, а мы можем это сделать, наш торговый флот и без всяких эдиктов устранит конкурентов в регионе.

Однако, я сейчас описываю вам то, что произойдет в наихудшем случае. Конечно же, мы не будем сидеть сложа руки. У нас с мистером Эпплби есть ряд идей, не все они безопасны и миролюбивы. Друзья! Мы с вами стоим у истоков чего-то принципиально нового, по своим масштабам сравнимого с… Я даже не знаю с чем. До сего дня мы позиционировали себя как собрание акционеров, однако пора идти вперед. Мы с вами – больше, чем акционеры. Мы – братство. Братство влиятельных и успешных людей. Среди братьев не может быть никаких ссор и недоверия. В связи с этим у меня есть предложение для тех, кто к такой модификации не готов. Это наш Рубикон, та черта, перейдя которую, назад вы дороги иметь не будете. Если вы останетесь в этой комнате спустя час после моего объявления, вы распишетесь в абсолютном доверии и распишетесь кровью. Если вас по каким-либо причинам пугает или не устраивает данная перспектива, я немедленно, – с этими словами Поттер указал на четыре рогожных мешка в углу, – выкуплю ваши акции в полном объеме по двойной стоимости». Зал дружно ахнул. Двойная стоимость акций предприятия, над которым занес меч не кто-нибудь, а сам король, – слишком щедрое предложение.

Поттер сел и начал с улыбкой наблюдать за борьбой жадности и любопытства. К его огромному удивлению, жадность победила не у всех. Более того, пока ни один человек не обвинил его в позерстве, несерьезности. Статуэтка делала свое дело. Изменив до неузнаваемости самого Поттера, она постепенно начала менять ментальность остальных, пусть не так быстро и радикально, но начала. Вильям пока не понял, почему она оказала такое влияние на него, но не действовала таким же образом на братьев. Быть может, ее ресурс был исчерпан? К тому же сэр Вильям Поттер не пылал желанием часто давать своим «братьям» доступ к этому сокровищу. Для него же статуэтка превратилась почти в наркотик. Около тридцати человек изъявили желание выйти из состава акционеров. Поттер поблагодарил их за сотрудничество, выдал соответствующие доли и вежливо выпроводил.

Сразу после этого каждый выход из здания был взят под охрану группой из четырех гвардейцев, которые подчинялись Вильяму Поттеру лично.

– Есть ли среди вас еще желающие покинуть компанию на таких выгодных условиях?

– У меня вопрос, – поднял руку седой старик в черном камзоле.

– В своей пламенной речи, которая понравилась мне так же, как и всем присутствующим, была одна фраза. Вы сказали, что не все ваши идеи безопасны и миролюбивы, так?

– Каких именно, мистер Говард? – сварливый старикан начал раздражать Поттера, который уже настроился на второй акт представления. Но нужно было терпеть. Раз уж они стали братством, надо было вести себя соответствующе.

– Мне будет достаточно вашего слова и только его, что не будет нанесен вред королю, монархии, нам и нашим семьям, – выпалил Говард.

– Хорошо, что мы подняли этот вопрос именно сейчас, – кивком головы Поттер усадил Говарда на место, – спасибо, мистер Говард. Как нам известно, монархию олицетворяет собой король, так? – все присутствующие закивали. – Отлично. Я могу гарантировать следующее: мы не будем планировать нанесение какого-либо физического урона королю и вашим семьям. Мы сделаем все для того, чтобы ваши семьи жили долго и счастливо. До тех пор пока вы являетесь членом братства, либо погибли, являясь членом братства. Однако может возникнуть ситуация, при которой от вас как от членов братства потребуется определенная доля риска. Вас устроит такая гарантия, мистер Говард?

– Отлично, а теперь перейдем к вашим гарантиям, – все недоуменно подняли брови, а Поттер достал статуэтку богини и водрузил ее на постамент в центре стола. – Да-да, вы не ослышались. Наше братство – это британский авангард. А в авангарде не может быть слабых мест, иначе его сомнут. Под правой рукой каждого из вас лежит нож. Это не обычные обеденные ножи. Сейчас прислуга принесет каждому из вас миниатюрную чернильницу, которую нужно наполовину наполнить кровью. Вашей кровью.

И вновь ни одного обвинения в фарсе, ни одного протеста, все лишь завороженно смотрели на статуэтку. Поттер продолжил:

– Вам нужно будет написать следующее: «Я, такой-то, перечислить все титулы, клянусь в следующем: 1. Никогда и ни при каких обстоятельствах я не буду препятствовать братству, его целям и задачам. 2. Никогда и ни при каких обстоятельствах я не буду протестовать против решений настоятеля братства после того, как они окончательно приняты и доведены до всеобщего сведения. 3. Никогда и ни при каких обстоятельствах я не расскажу ни одной живой душе о существовании братства, кроме как заручившись разрешением настоятеля. Дата, подпись».

Все, кряхтя, начали выводить эти строки на пергаментных свитках, также предоставленных прислугой. Поттер, расхаживая между ними, подобно учителю, произнес: «Забавно, впервые встречаю ситуацию, при которой количество титулов идет скорее во вред, чем на пользу».

После того как все было написано, Говард снова встал и спросил:

– Пока не знаю, – улыбнулся Поттер, – я вовсе не стремлюсь к абсолютной власти. Поэтому настоятеля выберет братство открытым голосованием. Прямо сейчас.

Решение было принято единогласно. После того как задумчивые акционеры начали расходиться, новоявленный настоятель братства попросил остаться двоих – Роберта Кейтсби и Хамфри Эпплби. Роберт Кейтсби был ревностным католиком из Уорикшира, принявшим участие в ряде восстаний против Елизаветы I. В результате терпение королевы лопнуло, и в 1601 году Кейтсби был оштрафован на огромную сумму и сослан на север. Ходили слухи, что деньги, заплаченные Кейтсби, превышали стоимость всего его имущества раза в три, и он никак бы не смог заплатить штраф, даже несмотря на продажу поместья. Однако деньги откуда-то изыскались, и Кейтсби уплыл в изгнание, оставив свой пакет акций в управление Поттера. Вскоре после смерти королевы, Кейтсби вернулся в Лондон и стал весьма полезен Поттеру как в дипломатических, так и в силовых акциях. Эпплби был господином с роскошной бородой и сомнительной репутацией, про таких говорили «неизвестно, откуда он пришел и куда идет». Поттер, однако же, абсолютно доверял Эпплби. Или заставлял всех так думать.

– Ну что, господа, – поднял бокал Поттер, – теперь, когда мы заручились безоговорочной поддержкой наших друзей, давайте придумывать план извлечения нас из задницы.

– Во-первых, у нас есть вариант увеличить эффективность нашей работы… – начал Эпплби.

– Само собой, – кивнул Поттер, – но никаких гарантий нам это не даст. Нужны решительные шаги.

– Устранение конкурентов не подойдет, их сейчас просто нет, – задумчиво проговорил Эпплби, – зато потом они начнут плодиться, как кролики, и мы уже ничего не сможем сделать.

– Парламент отпадает. Там не так много наших ставленников, несмотря на то, что через нас проходят огромные финансовые потоки. Значит… – с этими словами Поттер и Эпплби повернулись к Кейтсби, как бы ожидая от него единственно возможного ответа.

– Король… – прошептал тот. Затем, нервно посмотрев по сторонам и облизав пересохшие губы, повторил, – король.

У стороннего наблюдателя сложилось бы мнение, что весь диалог был хорошо отрепетирован двумя участниками, а третьего просто подводили к нужным репликам.

– Похоже, что так, – отчеканил Поттер. – Но что мы можем сделать?

– Да, – сказал Эпплби, – к тому же король не выказывал враждебности по отношению к нам. Чего не скажешь о католиках, – добавил он как бы невзначай.

– Он многое обещал католикам, – обжег его взглядом Кейтсби.

– И примерно столько же не выполнил, – усмехнулся Поттер. – Вам нечего бояться, мистер Кейтсби. Мистер Эпплби, например, такой же добрый католик, как и вы. А я после своих приключений вообще вряд ли могу считаться адептом какой-либо религии.

– Вы католик? – удивленно спросил Кейтсби у Эпплби.

– Клянусь Девой Марией, – ответил ему Хамфри, – и мне больше, чем кому бы то ни было, осточертели эти протестантские выкрутасы.

– Но, простите, наша нынешняя обстановка… – с недоверием сказал Кейтсби, обведя рукой комнату, – не способствует попаданию в рай…

– Тогда, простите, что вы здесь делаете? – поднял бровь Эпплби.

– Я служу своему Богу так, как считаю нужным. Братство – это не религиозная община, а общность успешных людей. Или я ошибаюсь?

– Вовсе нет, мистер Кейтсби, я руководствуюсь теми же мотивами, – сказал Эпплби.

– Мы уходим от темы, – вернул их к разговору Поттер, – хотя… может, нам как-то сыграть на религиозных противоречиях?

– Не представляю как, – сказал Эпплби, – хотя было бы здорово добиться наших целей и пробить новые уступки католической церкви. Может быть, у вас есть идеи, мистер Кейтсби?

– Есть, – замявшись, проговорил Кейтсби, – но они попахивают государственной изменой.

– Вы, что, забыли, мистер Кейтсби? – мягко проговорил Поттер, положив руку ему на плечо, – у вас больше нет национальности. У вас есть только братство. К тому же, пока что это просто идея. А с нашей помощью она, возможно, вырастет во что-то большее.

– От короля нужно избавиться, и я знаю, как это сделать, – выпалил Кейтсби. Затем он начал рассказывать примерный план покушения, который включал в себя подрыв короля вместе с парламентом во время ежегодной тронной речи[8], и который он подготавливал уже несколько месяцев.

– Это было бы здорово, и я бы всецело поддержал вашу идею, – сухо сказал Поттер, – но я дал определенные гарантии.

– И что же, вы собираетесь мне помешать? – с вызовом спросил Кейтсби.

– Отнюдь нет. Я лишь говорю о том, что, к сожалению, к моему огромному сожалению, лично я не могу вам помочь. Однако мистер Эпплби, помнится мне, не давал никаких гарантий. Верно?

– Совершенно верно, сэр Вильям, – спокойно ответил Эпплби.

– Но… Но это же здорово, – пораженно пролепетал Кейтсби.

– Да, это совсем неплохо, – ответил ему Поттер. – Но давайте договоримся сразу, никто, кроме нас троих, не должен знать о том, что братство принимает участие в подготовке. Предоставьте господину Эпплби список необходимых материальных вложений, которые вам потребуются. Людей, сами понимаете, дать не можем. И доклад мне ежемесячно, за месяц до операции – еженедельно.

– Я, я понимаю… Я все понимаю… Спасибо… Спасибо! Я с вами свяжусь, мистер Эпплби, – засуетился Кейтсби.

– Спасибо, Роберт, – назвал его по имени Поттер, – вы все делаете правильно. А теперь я бы хотел остаться с Хамфри, обсудить все детали.

– Не за что. Главное – помните. Никто не должен знать!

– Никто не узнает! Никто не узнает! – нелепо кланяясь, Кейтсби вышел из дома с огромным облегчением.

– Ай-яй-яй, сэр Вильям, ай-яй-яй, – с усмешкой произнес Эпплби. – А еще гарантии давали.

– А кто сказал, что я не намерен придерживаться своих гарантий? – налил себе еще эля Поттер.

– Неужели ты думаешь, что я настолько тупой, чтобы участвовать в заговоре против короля, когда есть реальная возможность получить его благосклонность?

– Потому что эти кретины не получат власть. А если и получат, то не будут знать, что с ней делать. А здесь у нас абсолютно легитимный монарх, который будет обязан нам по гроб жизни.

– Хитроумная? Элементарная двухходовка. Я даже удивлен, что ты сразу не понял.

– Черт возьми, мне предстоит еще очень многому у вас научиться, сэр Поттер.

– Надеюсь, ты будешь способным учеником. Впрочем, неплохие задатки есть у тебя уже сейчас. «Клянусь Девой Марией», – передразнил он Эпплби, – знаешь, чего мне стоило не расхохотаться?

– Да я и сам едва сдержался. Кстати, у меня есть еще один вопрос: а что делать с теми, кто отказался от акций и взял деньги?

– Как что? Ничего. Эти полудурки променяли возможность реальной власти и обогащения на сиюминутную выгоду. Они уже себя наказали.

– Вовсе нет. Практично, друг мой, просто практично. Пора уже научиться абстрагироваться от эмоций. К тому же, я чувствую, что наша Богиня хочет еще чего-то, но никак не может до меня достучаться…

Англия, г. Лондон, подвальные помещения Парламента

Человек с опаской продвигался вперед, держа в вытянутой руке фонарь. Огонь трепетал, и на каменных стенах отражались причудливые тени, но он не замечал их. Он практически ничего не видел, шляпа была опущена почти на глаза, он просто шел к своей цели. Там, еще за двумя поворотами под мешками, хворостом и углем своего часа дожидались более 20 бочек с порохом. Ему предстояло схорониться за ними до утра, а затем, когда король начнет свою тронную речь, воспользовавшись длинным фитилем и спичками, взорвать символ Английской империи – Парламент – вместе с королем, королевой, палатой лордов и прочими важными шишками.

Человека бил озноб. Его звали Гай Фокс, с опытом ведения боевых действий у него было все в порядке. Но одно дело – возглавлять кавалергардскую атаку на ровном поле, и совсем другое – крадучись, как мышь, затаиться в темном подвале для того, чтобы совершить самое чудовищное преступление в истории человечества.

Еще один поворот. Уже совсем близко. Но что это за блики? Фокс затушил свой фонарь и начал идти на цыпочках, предварительно отстегнув шпоры от сапог. Кто-то стоял с фонарем возле тайника. Кто-то, кому совершенно не положено там быть. Фокс выглянул из-за угла. Трое стражников, один в металлической кирасе. Приподняли вязанку хвороста и что-то рассматривают. Пронюхали, протестантские змеи!

Фокс нащупал в кармане рукоятку ножа. Пока они отвлеклись, у него был шанс, даже против троих. Сначала нужно сделать семь быстрых шагов в сторону того, кто в кирасе, резким движением вогнать нож ему в шею. Скорее всего, те двое не поймут, что происходит, но схватятся за оружие. Второго он ударит в живот, затем оттолкнет. Но за это время третий уже все сообразит, достанет меч, и шансы будут 50/50. Не годится. Тот, что в кирасе, двигается медленнее остальных – у него доспех. Это хорошо. Того, кто в центре, первым атаковать нельзя, иначе при переходе на второго тыл оголится. Значит, нужно сначала атаковать того, кто справа, затем нанести быстрый удар второму в живот и толкнуть его на кирасира. В этом случае человек в тяжелом доспехе потеряет равновесие и упадет, а добить его не составит труда.

Эти мысли проскочили в его голове за доли секунды, и Фокс принял решение. Он схватил нож и стремительно выскочил из-за угла. Первый шаг. Никто его не видит. Второй. В поведении стражников что-то неуловимо изменилось: похоже, все-таки некоторые действительно умеют чувствовать спиной. Тем не менее, Фокс успевал. Третий шаг. И вот тут ему не повезло. Когда он маскировал бочки углем и хворостом, конечно же, часть этого хвороста, буквально несколько тростинок, осталась лежать на холодном британском камне. И на третьем шаге под его ногой хрустнуло. Все трое резко обернулись. План провалился, Фокс немедленно затормозил.

– …подкинуть хворосту, чтобы порох лучше занялся? – послышался насмешливый голос сзади. Гай Фокс обернулся и увидел в нише напротив помещения с тайником еще двух человек в кирасах. Как он мог их не заметить, уму непостижимо. А еще офицер с боевым опытом.

– Меня зовут сэр Томас Найвет, первый барон Найвет. Представьтесь, пожалуйста.

– Нет-нет, настоящим именем. Я сомневаюсь, что бы слуге поручили такую ответственную миссию.

– Меня зовут Джон Джонсон, – упрямо повторил Фокс, поняв, что влип.

– Все ясно. Уведите его. Бочки с порохом пересчитать и изъять. Хорошо, что мы получили это письмо.

– Обыкновенное такое письмо, – благодушно ответил ему Найвет, – в котором одного из парламентариев, католика, кстати, анонимно предупредили не приходить завтра, вернее уже сегодня на тронную речь.

– И, что, из-за этого устроили обыск? – заговорщик не поверил своим ушам.

– Ну, конечно же, нет, – кирасир зевнул, аристократически прикрыв рот рукой, – мало ли анонимок от идиотов приходит. Вас, мой дорогой предатель родины, тоже предали. Один высокопоставленный чиновник, близкий к королю, оказался одним из организаторов этой вакханалии. Третьего ноября пришло вовсе не анонимное, а подписанное и запечатанное сургучом письмо от одной влиятельной особы. Причем письмо это было настолько важное, что эта особа сама его принесла. Ножками. Ну, то есть на карете, конечно же, но не суть…

Фокс закусил губу. Его предали! План, который разрабатывался больше года и был почти идеальным, вылетел в трубу. Но кто же мог это сделать, кто? Найвет, тем временем, продолжал:

– И уже сегодня, то есть вчера, четвертого ноября, у короля на столе лежал полный план вашего предательства, с указанием места закладки пороха, поместья, куда должны были увезти принцессу для последующей коронации и так далее…

«Так. О подробном плане знали только мы пятеро – Кейтсби, Уинтур, Райт, Перси и я. Значит, предатель – кто-то из них. Господи, только помоги мне выбраться из этой передряги! – взмолился Фокс. – Я восстановлю справедливость и стану карающей десницей твоей!»

– Мне не известно только одно, – Найвет скорчил задумчивую гримасу, – кто ты на самом деле? Райт, Фокс, или Перси? В плане этого обозначено не было.

– Хорошо-хорошо, посмотрим, как ты запоешь на допросе. Сдается мне, король не будет слишком тянуть с применением пыток.

Когда Фокса уводили, у него в голове пульсировали только два слова: «Кейтсби или Уинтур, Уинтур или Кейтсби».

Противно заверещал будильник. Сандра Делавер, кандидат в президенты США от республиканской партии, не поднимая головы с подушки, начала шарить рукой по тумбочке. Затем она издала протяжный стон, скинула одеяло и села на край кровати. Скосив глаза на вторую половину своего ложа, она с сожалением отметила про себя отсутствие там кого-либо и направилась в душ.

Для своих сорока пяти лет и, что более существенно, для своего пола Сандра сделала головокружительную политическую карьеру. После ряда фиаско первой женщины-президента американский народ не желал видеть женщин на вершине власти, и то, что ей удалось стать кандидатом, было сродни чуду. Сандра не отличалась мудростью и выдержкой, у нее не было семьи, да и вообще, по признанию коллег, она была той еще сукой. Зато сукой изворотливой, хитрой и тактически грамотной. Одного за другим она смогла опорочить своих коллег по партии, находя на них компромат прямо во время праймериз[9]. Репутация республиканцев пострадала, зато она осталась единственным достойным кандидатом.

В июне 2077 года определились кандидаты от обеих партий. И тут Сандра, имевшая обширные связи с мировыми и американскими телемагнатами, начала самую масштабную в истории телевидения кампанию по очернению своего соперника. Факты умело смешивались с ложью, взбалтывались и подавались однородной субстанцией.

К сентябрю, на который планировалось начало теледебатов – любимого американского развлечения, – противник Сандры, морально и физически надломленный двухмесячной травлей, снял свою кандидатуру с выборов и объявил о своем желании спокойно провести остаток жизни в особняке на берегу Атлантики. Особняк, разумеется, был предусмотрительно выкуплен Сандрой через подставных лиц и был предложен лидеру демократов в обмен на снятие его кандидатуры с выборов и неразглашение информации о его чрезмерном увлечении детской порнографией.

За полтора месяца до выборов демократы остались без кандидата и шансов на достижение согласия. Таким образом, основным соперником Сандры стал лидер партии зеленых. Партии, которая имела в Сенате три кресла из ста. В общем, за неделю до выборов, которые должны были состояться в воскресенье, восьмого ноября, у Сандры все было схвачено.

Россия, Нижегородская область, г. Богородск

Артем, расслабившись, лежал на больничной койке. К нему было подведено не меньше сотни проводков с присосками. На отдельные мониторы выводились данные ЭКГ, КТ[10] головы и МРТ всего тела. Врач со шприцем стояла над ним и улыбалась. Артем взглянул на нее и тоже изобразил подобие улыбки. Улыбаться под мощной дозой анестетиков было затруднительно, но врач ему нравилась: она всегда старалась провести процедуру наименее болезненно.

Это была уже пятая инъекция нанитов – крошечных, в сотни раз меньше кровяной клетки роботов, которые циркулировали в теле человека и давали ему ряд неоспоримых преимуществ. Главным преимуществом была, конечно, ускоренная регенерация тканей. Если на обычном человеке порез полностью заживал 2–3 дня, то «наномодифицированному» хватало тридцати минут. За счет такой регенерации организм становился здоровее и существенно замедлялись процессы старения. «Плавая» в кровеносной системе человека, нанороботы быстро определяли и выводили любым доступным способом (через поры, прямую кишку или мочеполовую систему) вирусы и яды. Также наниты позволяли человеку бегать чуть быстрее, прыгать чуть выше и бить чуть сильнее, но эта партия, как и четыре предыдущих, была пробной версией и не была заточена на улучшение физических показателей. Эти наниты были чудовищно дорогим и засекреченным удовольствием. Комплекты проходили сборку в пяти разных частях страны в девяти НИИ, каждый из которых дорабатывал либо программное обеспечение, либо «железо».

Шприц, который держала в руках добрый доктор, был на 99,8 % наполнен физраствором, а оставшиеся 0,2 % составляла биомасса со «спящими» нанитами, которые должны были «пробудиться», попав в тело носителя. Шприц за 7 рублей 25 копеек содержал материал стоимостью около 56 миллионов долларов. Это была стоимость только производства партии, на разработку ушли миллиарды. До сих пор количество нанитов в теле Артема не было стабильным – они «умирали», как мухи, и в отключенном виде выводились из организма. Создатели, несколько переписав программное обеспечение и установив новые батареи, заряжающиеся непосредственно от тепла тела, надеялись, что количество, а соответственно и качество роботов и их функциональных возможностей, удастся стабилизировать. Разработка была сугубо военной и для военных же целей использовалась. Партию сильно упрощенных нанитов планировали выбросить на рынок для миллионеров по конским ценам лет через пять, тем самым обогатив и так немаленький бюджет минобороны.

Повернув рукоятку рядом с одной из трубок, введенных Артему в руку, врач погрузила его в глубокий сон, затем подсоединила шприц к другой трубке и ввела его содержимое до последней капли. После этого она минут пятнадцать внимательно наблюдала за тем, что происходило на экранах, покивала сама себе, улыбнулась и начала отсоединять присоски и трубки.

Проснувшись через три часа в белоснежной палате, Артем сладко потянулся, «прислушался» к своему телу. Все было в норме. «Телевизор. Канал новостей», – сказал он. Отозвавшись на голос, телевизор включился и послушно выдал картинку. Улыбчивая ведущая что-то рассказывала о медведях в московском зоопарке и о том, как им хорошо живется после реконструкции вольера. Вдруг ее лицо нахмурилось, она поднесла указательный палец к уху, ей что-то сообщали в наушник.

– Только что нам поступила экстренная информация. Чудовищный теракт…

Луна, Лунный городок, база по добыче гелия-3

Иван Мартынов был простым русским рабочим. За одним исключением: он работал в очень необычном месте. Проекты города на Луне будоражили весь мир с шестидесятых годов XX века. То есть будоражили-то они гораздо раньше, но первые конкретные проекты с технической документацией появились именно тогда. До развала Советского союза не успели, а когда он развалился, космическая гонка была похерена всеми сверхдержавами, поэтому мечты надолго пришлось отложить. Но, как водится, к проекту вернулись, как только появилось экономическое обоснование.

Экономическое обоснование называлось «Гелий-3». Гелий-3, самый легкий изотоп гелия, побочный продукт реакций, протекающих на Солнце, и заносимый на небесные тела солнечным ветром[11], был практически идеальным топливом для термоядерных реакций. Изначально был найден способ получения этого изотопа в лабораторных условиях, но, к сожалению, это было очень невыгодно… Атмосфера Земли практически не пропускает подобные частицы, а вот на Луне, ввиду отсутствия атмосферы, были накоплены огромные запасы гелия-3. Спустя пять лет после строительства Лунного городка больше половины мировых АЭС были реконструированы для его обработки.

Вскоре появились проекты космических двигателей, позволяющие адекватно использовать такое топливо и выжимать из кораблей скорость, вчетверо превышающую третью космическую[12]. Однако уровень развития других технологий не позволял безопасно поддерживать подобную скорость, так что от мирной человеческой экспансии в другие миры пришлось временно отказаться, упрятав чертежи до лучших времен.

Лунный городок был построен русскими, американцами, китайцами и японцами, и квоты на добычу в нем распределялись пропорционально изначальному участию. К примеру, Россия вложилась на 40 % и получала самый большой куш. Китай и США не могли договориться о том, кто как поучаствовал, на протяжении сорока лет. Даже после десяти процессов и апелляций в ООН стороны не смогли окончательно согласовать квоты.

Рабочий день на базе начинался в 9 утра. Так же, как и на МКС, исчисление времени здесь проводилось по Гринвичу. Приняв душ и побрившись, Мартынов натянул на себя униформу, позавтракал и спокойно дошел до первого шлюза. Возле него он облачился в скафандр, прошел две проверки герметичности и был допущен к огромной землеройной машине. Таких машин с мощнейшими системами фильтрации было великое множество. Каждая тонна лунного грунта содержала одну сотую грамма гелия-3, следовательно, для получения тонны гелия-3 нужно было переработать сто миллионов тонн грунта. Несмотря на такие внушительные цифры, даже с учетом космической транспортировки подобные операции были выгоднее синтеза изотопа на Земле. Отработав полную шестичасовую смену с перерывом на обед прямо в машине, Иван заскочил в душ, переоделся в чистую униформу, обернув вокруг талии громоздкий пояс, и направился на ужин в столовую. Там было весело и шумно: по результатам прошлого квартала план добычи был превышен на 18 %, и некоторое время назад всем были перечислены солидные премии. В Лунном городке работали профессионалы и работали они на совесть, поэтому им хорошо платили. Руководство изначально не хотело привлекать дешевую рабочую силу, все-таки оборудование и, самое важное, его поставки, были слишком дорогими для того, чтобы доверять их неквалифицированным трудящимся.

Иван заказал стейк с картошкой фри и литр безалкогольного пива (алкоголь был под неофициальным запретом на станции – его, конечно, привозили те, кто прилетал работать в новую смену, но он быстро заканчивался, а официальных поставок не было). Присев к товарищам, Иван с удовольствием проглотил свой ужин, а затем встал с кружкой пива в руке и попросил внимания. У него была репутация шутника и балагура, поэтому все быстро замолчали в ожидании какой-нибудь новой хохмы.

– Дорогие друзья, – сказал Иван по-английски, отхлебывая из литровой кружки, – знаете ли вы, какой сегодня день?

– Нет! 5 ноября! Какая разница? День лунатика! – раздались веселые возгласы.

– Кто сказал 5 ноября? Да, совершенно верно, Карим, сегодня 5 ноября, – с убийственной серьезностью продолжил Мартынов, – а самым известным пятым ноября в истории было 5 ноября 1605 года. Пороховой заговор.

– Это день самого эпохального, но, увы, несостоявшегося взрыва в истории человечества. Даже взрывы Берлинской стены и 11 сентября 2001 года не смогли бы сравниться с последствиями того взрыва, если бы он произошел. Представьте себе: парламент, король! Вся Британия, владычица морей, на ушах.

– И? – часть рабочих с подозрением уставилась на Ивана, шутка которого явно зашла не туда. Цинизм в Лунном городке был не в чести.

– Я бы хотел вспомнить этот день вместе с вами, – Иван отхлебнул еще пива, с грохотом поставил кружку на стол и расстегнул верх униформы. Все ахнули. Под униформой находился огромных размеров пояс шахида. – сегодня, спустя 472 года, я бы хотел завершить то, что не сделали те храбрые британцы. Друзья! Гордитесь, вы станете частью истории!

– Ваня, ты, что, с ума сошел? Не делай этого! ВАНЯ!

– Remember, remember! The fifth of November, The Gunpowder Treason and Plot. I know of no reason Why the Gunpowder Treason Should ever be forgot![13] – прочел древний стишок Мартынов, затем печально улыбнулся в камеру видеонаблюдения и нажал на кнопку детонатора, который все время находился в его руке. Яркая вспышка поглотила все помещение. Второй корпус, где находилась часть бараков, разгерметизировался, и все, кто не успел добежать до своих скафандров (а не успел никто), погибли в ужасных мучениях. Тем, кто погиб быстрой смертью в столовой, можно было позавидовать. В результате теракта Лунный городок потерял треть личного состава, а ущерб помещениям и оборудованию оценивался в сотни миллиардов долларов.

Индо-пакистанская граница, спорный район Кашмир

Всю вторую половину ХХ века сразу после окончательного расчленения Британской колониальной империи Индия и Пакистан дрались за спорный район Кашмир. Эта большая сельскохозяйственная провинция прославилась своими ткачами, которые шили чудесную одежду из подшерстка горных коз, а также тем, что в среднем раз в десять лет на ее территории происходили кровавые перестрелки.

Брахим сидел в окопе и курил. Командование заявило, что проклятые индусы вновь начали провокации на границе, поэтому подразделение Брахима было поднято поздно вечером, переброшено из бараков на двести километров вертолетами и рассажено в окопах. А ведь сегодня ему исполнилось 22 года! Через год он должен был покинуть армию и начать строить карьеру.

Прошло два часа. Все было тихо… Это сильно походило на ложную тревогу. Какие же все-таки паникеры командуют нами (а значит, и руководят страной). Сколько сил и топлива тратится на постоянную переброску войск! Ладно, сухопутные войска. Ладно, вертолеты. Но около двухсот САУ[14] гонять по шестьсот километров туда-сюда никакого ресурса не хватит.

– В XXI веке живем, – пробормотал, отбросив бычок Брахим, – телефоны наручные, имплантаты, голосовое управление помещением – все это доступно даже низшим слоям. То есть мне. А все равно воюем непонятно за что. И не воюем даже, а так, в окопах сидим.

Небо осветилось вспышками по обе стороны границы. Спустя секунду до ушей Брахима дошел звук, а вернее, грохот. Дьявольский грохот, как будто сто человек в небольшой комнате начали стучать молотками по кастрюлям. Брахим нырнул в окоп, закрыв руками уши и открыв рот. Работали не только САУ, работали и реактивные системы залпового огня. Поверхность земли превратилась в ад, все тряслось, клочья грунта и камни взмывали в воздух и падали обратно, со всех сторон раздавались крики, которые Брахим уже не слышал, потому что был контужен и полностью потерял ориентацию в пространстве. Он думал только одно: «О, всемогущий Аллах, ты над каждой вещью мощен! Прошу тебя, сохрани мне жизнь. Сохрани мне жизнь, молю тебя!» Но Аллах не услышал его молитв. Осколочно-фугасный реактивный снаряд калибра 214 мм попал прямо в окоп в метре от Брахима, превратив последнего в кровоточащий разорванный кусок мяса.

Экстренное заседание Совета безопасности ООН

В середине XXI века Совет безопасности ООН, исчерпавший свою полезность почти сразу же после создания в 1946 году, был серьезно реформирован[15]. Во-первых, количество постоянных членов, которыми изначально были США, Россия, Китай, Великобритания и Франция, расширилось до десяти: в него вошли Бразилия, Аргентина, Индия, Япония и Германия. Во-вторых, право вето постоянных членов перестало быть абсолютным. Если раньше одна из пяти стран могла заблокировать любую резолюцию совбеза, то теперь для реализации такого права требовались голоса трех стран из десяти, что было уже не так критично. После таких реформ совбез стал работать гораздо эффективнее.

Экстренное заседание было посвящено двум проблемам – теракту в лунном городке и перестрелке в Кашмире. Повестка дня небольшая, но крайне насыщенная. Событие в лунном городке было быстро заклеймено простым, хоть и чудовищным терактом, соответственно, международный дипломатический элемент в нем отсутствовал. А вот обсуждение приграничных артиллерийских стрельб было в самом разгаре.

– Я протестую! – вскочил представитель Индии. – Ответ на провокацию, но никак не агрессия!

– Тогда почему же погибших на стороне Пакистана в три раза больше, чем на вашей? По нашим оценкам, во всяком случае… – заявил китаец.

– Просто пакистанские собаки не умеют воевать, – лихо заявил индус, – а дальность боя нашей самоходной артиллерии превышает аналогичную у соперника.

– Потому что закупаете у нас, а не у русских, – усмехнулся американец.

– То-то я смотрю, у уважаемых коллег из Индии удвоилось количество поставок запчастей… Видимо, климат недостаточно теплый, – не остался в долгу представитель России, генерал Алексей Касимский. Последние 20 лет посты представителя РФ в совбезе ООН занимали только генералы.

– Ладно, хватит! – вмешался британец. – Этот конфликт должен быть закончен.

– Не мы его начали, но мы его закончим! – с жаром проговорил индус. – Дайте нам около полутора месяцев.

– Никаких полутора месяцев, – отрезал американец, – у вас есть ядерное оружие. И у Пакистана есть ядерное оружие. Надеюсь, мне не нужно продолжать?

– И нам действительно не хотелось бы проводить расследование виновника этой перестрелки, – продолжил русский, – на наших спутниках довольно отчетливая, но странная картинка.

– На наших тоже, – быстро сказал американец.

– О чем вы говорите? – спросил представитель Индии. – Что странного? На нас напали, мы ответили. Затем по согласованию начальников штабов двух стран в три утра было согласовано взаимное прекращение огня до выяснения обстоятельств на 24 часа. Перерыв закончится через три часа двадцать минут, затем мы начнем артобстрел позиций противника.

– Ничего вы не начнете. Мы вынесем резолюцию до этого времени, и попробуйте не подчиниться, – ответил китаец. – Так что странного было в записях с ваших спутников, коллеги?

– Прошу внимания на экран, – ответил генерал Касимский и щелкнул клавишей на своем лэптопе. На большом экране кабинета возникло изображение: графическая ядовито-зеленая сетка с метками. Каждая метка обозначала один километр. Сетка была наложена на черное поле с рекой. Вдруг левая часть поля озарилась, спустя буквально один миг – вспышка расцвела справа. – Это замедленная съемка. Слева мы видим позиции пакистанских войск, справа – индийских.

– Все правильно! – вскочил индус. – Вы же видите, кто начал! А мы ответили. Пакистан начал обстрел.

– Не совсем так, – удивленно проговорил американец, – артобстрел начали обе армии одновременно.

Все затихли. Индус открыл было рот, но, посмотрев на присутствующих, сел на место. Все страны, представители которых здесь собрались, имели неплохую разведку и прекрасно понимали возможности каждой армии в мире. Разрыв между сторонами в Кашмирской зоне составлял не меньше 6 километров на самых узких участках. Отдать приказ об артобстреле мог только командующий армией с санкции главнокомандующего. Даже если предположить, что такая санкция была заочно дана, скорость реакции отдающего приказы и, что самое важное, тех, кто эти приказы осуществляет, не могла составлять несколько десятых долей секунды. Ни у одной армии мира не было машин, которые бы автоматически принимали решение об ответном ударе. Исключением была лишь русская система «Периметр», но масштаб ее использования был не сопоставим с локальными пограничными конфликтами. Так что выстрелы действительно были произведены одновременно.

– Что будем решать? – вывел всех из оцепенения француз.

– Мое предложение следующее, – сказал Касимский – Первое: конфликт должен быть немедленно прекращен, демилитаризованная зона Кашмирского района должна составить 24 километра по центру границы, установленной Кантонским соглашением 2048 года. Второе: организация укрепленных постов миротворцев в этой зоне. Ввод миротворческого контингента не менее ста тысяч человек. Скажем, до 10 мая 2079 года.

– Готовы сделать это силами НАТО! – сразу влез американец.

– Да ради Бога, – пожал плечами русский. Британец поморщился. Его сын сейчас проходил службу в армии и вполне мог быть отправлен на эту пороховую бочку.

– Напротив, коллега, – сказал он, – думаю, будет справедливее предоставить ввод контингента странам, наиболее заинтересованным в этом с геополитической точки зрения.

– Пятьдесят процентов от НАТО вас устроит? – вежливо спросил китаец.

– Да, вполне, – широко улыбнулся американец.

– А вот нас не устроит, я буду голосовать против, – возмутился индус. – Почему вы лишаете нас права возмездия? Эта земля – наша по праву!

– Третье, – продолжил с нажимом Касимский, – сторонам конфликта провести тщательное расследование конкретного приказа начать артобстрел, начиная от санкций главнокомандующих и далее до непосредственного доведения до личного состава на местах. Посекундно. Возможно, – генерал с выражением посмотрел на представителя Индии, – это поможет вам найти предателей и саботажников в ваших рядах. Саботажников, которые, скорее всего, пытаются толкнуть ваши страны к войне.

Индус мрачно посмотрел на Касимского, но возражать не решился. Временная дельта между залпами двух армий вряд ли допускала иную трактовку. Это действительно был саботаж, причем высококлассный.

– И четвертое, – завершил русский, – организацию миротворческой операции возложить на стран-членов ООН, расходы по операции возложить на бюджет ООН.

– Кто за? – спросил секретарь, ведущий заседание. Десять рук поднялись синхронно.

Глава IV

Delaware

Еще до того, как ожидаемый взрыв не прогремел, Роберт Кейтсби отбыл к католическим провинциям Англии готовить восстание. Заехав к Поттеру и не обнаружив того на месте, Кейтсби, ничуть не сомневаясь в успехе мероприятия, продолжил свой путь.

Новости об аресте Фокса дошли до него в пути днем пятого ноября. Небольшая группа всадников, в том числе и трое оставшихся заговорщиков – Райт, Уинтур и Перси, – понеслась в Стаффордшир, где у них было припасено оружие и где было много сочувствующих католикам. Тем временем, как и было предсказано, Фокс не выдержал пыток и сдал всех. Седьмого ноября имена заговорщиков были разосланы голубиной почтой во все уголки Англии. Многие друзья и родные отвернулись от горе-террористов, потому что предъявленные обвинения были слишком серьезными. Некоторые даже постреливали им вслед.

В результате группа из тридцати пяти уставших и раненых нашла свой приют в доме Холбич, на самой границе Стаффордшира. Утром восьмого ноября шериф во главе с войском из 200 человек окружил дом и предложил всем сдаться. После недолгого совещания Кейтсби сотоварищи решили драться до конца, несмотря на то, что исход драки был предрешен.

Кейтсби приладил свое ружье возле подоконника, тщательно прицелился и выстрелил. Облачко порохового дыма расцвело возле дула, но никто не упал. «Господь все-таки отвернулся от меня», – подумал он, перезаряжая ружье. Еще выстрел. Снова мимо. Особняк тем временем постепенно превращался в решето. Двести ружейных залпов в минуту – серьезный аргумент. Защитники падали один за другим.

Кейтсби подошел к входной двери со шпагой в руке, намереваясь демонстративно сломать ее и прекратить бойню, но шальная пуля, пробив дверь, угодила ему в грудную клетку. Упав навзничь, Кейтсби пополз в комнату, оставляя за собой кровавый след. Затуманившееся сознание отметило, что стрельба затихла. Значит, либо кто-то успел сдаться, либо… Кейтсби достал из нагрудного кармана образок Девы Марии и начал читать молитву.

В дверь вломились трое – шериф, его помощник и мужчина с удивительно знакомым Роберту лицом.

– Ты? – сумел вымолвить Кейтсби. – Предатель…

– Нет, дорогой мой, – съязвил Поттер, – предатель здесь вовсе не я…

– Будь ты… проклят! – собрав последние силы, Кейтсби выкинул руку со шпагой вверх. Лезвие вошло Поттеру в нижнюю часть щеки и пропороло ее почти до уха. Отпрянув, Поттер достал пистоль и выстрелил Кейтсби в шею.

– Зачем? – спросил шериф, явно недовольный действиями своего попутчика. – Нам бы заплатили больше, если бы мы взяли его живым.

– Вы взяли живыми достаточно людей, шериф, – невозмутимо ответил Поттер, приложив к щеке платок, который тут же пропитался кровью, – а этот все равно был не жилец. У него было пробито легкое.

– Если бы он дотянул до тюрьмы, мы бы составили акт о том, что его взяли живым, и тогда…

– Прекратите, шериф, не все в этом мире стоит мерить золотом, – усмехнулся Поттер, но понял, что зря сказал эту фразу. Шериф набычился. Нужно было менять тактику. – А впрочем, возможно, вы и правы. Вот, держите, это вам за труды.

Отсчитав десять серебряных монет, Поттер вышел из комнаты. Машинально сунув деньги в карман, представитель власти опустил взгляд на мертвого Кейтсби. До конца своих дней тот оставался фанатичным католиком, он лежал в окровавленной рубахе, одной рукой зажав простреленное горло, а другой – укрывая образок Девы Марии.

Измена родине в Англии каралась очень жестоко. Даже если оставить за скобками пытки, которым подвергались подозреваемые. Совершенно жуткий способ казни назывался «Hanged, drawn and quartered»[16] и состоял из пяти частей. Первая часть – осужденного привязывали к лошади и волокли от места заключения (в Лондоне это был печально известный Тауэр) до места казни (в данном случае – Площадь старого дворца, выложенное брусчаткой пространство между Вестминстерским дворцом и Вестминстерским аббатством). Вторая часть – повешение, но не такое, каким все заканчивается. Вешали аккуратно, так, чтобы не сломать позвонки, потому что повешением в этой казни все только начиналось…

Сняв практически отошедшего в мир иной преступника (кстати, довольно часто преступниками, обвиненными в измене, оказывались католические священники), палач его раздевал. После этого обнаженное тело привязывалось к деревянной лестнице (так, чтобы все видели), и осужденному отрубали половые органы. Затем, к вящему удовольствию толпы, которая высоко котировала подобные развлечения, нужно было действовать в спешке, потому что при насильственной ампутации мужского достоинства топором, жертва быстро истекала кровью. Наступало время четвертого этапа – потрошения.

Палач делал поперечный разрез на животе и начинал вытаскивать кишечник. В принципе, человек может продержаться без кишечника и медицинской помощи около шести часов, страдая от агонизирующей боли. Но по совокупности травм сломленные пытками люди долго не выдерживали. Мало кто оставался в сознании до пятого этапа – финального штриха этого пиршества человеколюбия – четвертования. Тут все было просто – жертву отвязывали от лестницы и клали на огромную колоду, после чего могучий палач разрубал туловище на четыре части и затем отрубал голову. Голова обычно выставлялась на всеобщее обозрение в том же городе, где проводили казнь, на глазах максимального количества народа, например, на Тауэрском мосту. Четыре части тела направлялись «в отдаленные уголки зеленой Англии» в назидание будущим предателям родины. Женщин из соображений «гуманизма» сжигали заживо.

Все осужденные знали, что их ждет. Их нарочно мариновали в клетке, чтобы они прочувствовали весь ужас своего положения. Этой дорогой прошел и Гай Фокс, немилосердно вытолканный на эшафот. Пока палач надевал ему на шею петлю, а чернь кровожадно требовала продолжения экзекуции, Фокса волновали только две вещи: кто предатель и как избежать мучительной смерти. И если насчет второго пункта у него была идея, то с первым выходили сложности. Перси, Райт и Кейтсби были убиты еще в ноябре, во время штурма поместья Холбич, а Уинтур стоял на эшафоте возле него и ждал своей очереди. Маловероятно, что король так «отблагодарил» бы спасшего его жизнь. Значит, в организации заговора участвовал кто-то еще, но этот человек был неизвестен Фоксу. «Что ж, – подумал он про себя, – значит, эту тайну мне раскроет апостол Петр возле дверей Рая». В том, что он попадет в рай, сомнений у него не было. Настала пора приступить к последней части финального плана его жизни. Воспользовавшись тем, что палач отвернулся, и собрав все свои силы, Фокс с петлей на шее резко прыгнул с эшафота.

– Режь веревку, дубина! – прошипел прокурор, который зачитывал приговор.

– Режь! – после этих слов палач схватил топор и с одного удара перерубил натянутую веревку. Несколько человек подбежали к телу Фокса. В их числе был доктор, который ощупал шею заговорщика.

– Он мертв, – сообщил всем эскулап, – сломаны позвонки.

– Вот ублюдок! – сплюнул на мостовую прокурор.

Возглас разочарования прокатился по толпе. Впрочем, расходиться им было рано. Своей участи ждали еще трое обвиняемых.

Возле камина сидели двое. Один зябко кутался в дорогущие меха, второй попивал вино из дорогого кубка, вальяжно положив ногу на ногу.

– В этом замке ужасно, ужасно холодно, – сказал Яков I Английский, поправляя накидку из соболиного меха.

– Да, Ваше Величество. Зима выдалась холодная, – подтвердил человек, на левой щеке которого был виден шрам. Удар в поместье Холбич оставил свой след навсегда.

– После такой «горячей» осени холодную зиму считаю благом, – усмехнулся монарх.

– Совершенно согласен, – отхлебнув вина сказал Поттер.

– И не думай, что я забыл о том, что сильно тебе обязан.

– Ну что Вы, я служу Англии и Вам. Помогать Вам – честь для меня, – с достоинством наклонил голову Поттер, не вставая со стула.

– Тем не менее, верных слуг следует награждать. Я помню, где-то год назад ты обращался ко мне с просьбой относительно Ост-Индской компании.

– И еще – мне нужен наместник в Ост-Индии. Я поручаю тебе найти такого человека.

– Хорошо. И все-таки… Объясни мне, зачем они хотели меня взорвать?

– Но я готов был дать им определенную свободу, а теперь они ее не получат!

– Некоторые люди просто неспособны думать на несколько шагов вперед, Ваше Величество.

– Хорошо, что мы к таким не относимся, Поттер.

Сандра Делавер, пятьдесят четвертый президент США и второй президент-женщина за всю историю этого государства, принимала поздравления. Зеленая лужайка перед Белым домом была переполнена журналистами. Телохранители с суровыми лицами смотрели по сторонам, секретарь президента Томас волновался и потел, а сама Делавер была готова лопнуть от гордости и искренне наслаждалась представлением. Черт возьми, она добилась того, о чем мечтали все феминистки мира!

– Госпожа президент, госпожа президент! – поставленным голосом прокричал журналист.

– Эти слова звучат, как музыка, – сказала Сандра, – госпожа Президент. Да, прошу вас.

– Сэм Кларк, Си-Эн-Эн. Какова ваша позиция относительно недавней перестрелки на границе между Пакистаном и Индией?

– Спасибо за вопрос, Сэм. Эта перестрелка – знак для нас всех. Я как главнокомандующий войсками Соединенных Штатов Америки несу ответственность за безопасность нашей страны. И подобные происшествия показывают, что наша безопасность постоянно под угрозой! Наша безопасность должна быть не мнимой. Наша безопасность всегда будет моей наиглавнейшей заботой. Я уже подготовила проект документов для наших сенаторов, – с этими словами Сандра обвела взглядом журналистов, ее глаза остановились на странном человеке в плаще, стоящем немного в стороне от толпы. У него был спокойный, но очень колючий взгляд. Он смотрел прямо на нее и не отводил глаз. Сандре это не понравилось, – следующий вопрос, пожалуйста.

– Анна Джекмэн, Вашингтон Чэннел. Какие меры вы собираетесь принимать? Что это за пакет документов?

– Это два вопроса, Анна, – улыбнулась Сандра. Журналисты послушно рассмеялись, – но я вам отвечу. Эти меры касаются реструктуризации военного бюджета и удвоения количества ядерных боеголовок.

Все, кто стоял на лужайке, затихли, пару секунд щелкали только затворы фотоаппаратов, затем все заговорили, а вернее закричали одновременно.

Делавер была готова к такому развитию событий, поэтому ее выбор пал на «прикормленных» журналистов. Ее общение с прессой должно было проходить по предсказуемому сценарию. Она указала рукой на роскошную блондинку в белой блузке.

– Как быть с текущим договором СНВ[17]? Удвоение боеголовок прямо противоречит этому договору.

– Срок договора истекает через полгода. Мы уважаем наши обязательства перед зарубежными партнерами и поэтому до истечения срока никакого увеличения количества боеголовок не планируется. Впоследствии мы будем считать себя свободными от каких-либо обязательств.

– Наша страна – образец демократии для всего мира, мы ставим во главу угла свободу слова и мысли, поэтому я не могу быть ни в чем уверена до конца. Однако все предложенные концепции имеют рациональное обоснование, так что, надеюсь, Сенат их примет. Дальше, пожалуйста.

– Джек Маркус, Би-Би-Си. Будут ли США проводить агрессивную внешнюю политику?

– Спасибо за вопрос, Джек. Мы будем проводить такую внешнюю политику, которая позволит максимально обеспечить безопасность наших граждан. Для меня это приоритет… – Сандра вновь обвела присутствующих взглядом и вновь ее взгляд зацепился за мужчину в плаще. Не удержавшись, она посмотрела ему прямо в глаза. В этих глазах кипела такая ненависть, что она сбилась и вздрогнула. Взяв себя в руки, она закончила фразу – …номер один. Последний вопрос, пожалуйста. Да?

– Джим О’Хейкли, Вашингтон пост. Будут ли с вашим приходом какие-то изменения в налоговой системе? Многие считают ее несправедливой.

– Спасибо за вопрос, Джим. Та налоговая система, которая существует сейчас, – продукт разработок величайших экономистов нескольких поколений. Эта система быстро реагирует на новые вызовы производственного и торгового секторов, позволяя им развиваться. Лично я не планирую никаких изменений, однако если вы считаете, что таковые требуются, обратитесь к своему конгрессмену, чтобы тот поднял этот вопрос в нашем парламенте. Всем спасибо, всего доброго.

Резко развернувшись, Сандра направилась к пуленепробиваемой стеклянной двери Белого дома. Двумя прыжками ее догнал секретарь.

– Какого черта, Сандра? Ты должна была говорить еще тридцать минут.

– Что-то мне заплохело, Том. Проводи меня до комнаты.

– Естественно за тобой следят, ты же долбаный президент!

– Ты не понимаешь… Мне нужно выпить. Хочу вискаря.

Скрывшись за спасительной дверью, Сандра не услышала последний вопрос: «Ваши заявления противоречат предвыборным обещаниям. Как вы это прокомментируете?»

Россия, г. Богородск, комплекс объекта «Парадокс»

Две запотевших бутылки водки, только-только выуженные из холодильника, стояли на столе и манили. Два генерала ВС РФ, Виктор Троекуров и Петр Кедров, нарезая хлеб и сало, предвкушали пиршество. Правда, им сильно портило настроение выступление новоизбранного президента США Сандры Делавер.

– А знаешь, Петя, я думал, она будет более вменяемая, – запихивая кусок сала в рот, сообщил Троекуров.

– Да, я тоже, честно говоря, в легком шоке, – сказал Кедров, хлестнув по руке товарища, который собирался схватить еще сала. – Хватит жрать, еще не сели!

– Да я кусочек только, – обиделся генерал, который при общении со своим старым другом терял всю суровость, – а что она сейчас говорит?

Кедров, который в совершенстве владел пятью языками, прислушался к телевизору. На экране шла прямая трансляция канала Би-Би-Си.

– Лопочет что-то про безопасность своих граждан. Ну ее к бесам, Вить, давай выключим. И так тошно.

– Так работа же. Стратегию вырабатывать надо.

– Твое, что ли, дело – стратегию вырабатывать? Этим пусть МИД занимается. У нас тут вполне конкретная цель. Все равно тебе завтра меморандум пришлют. Давай отдохнем уже.

– Ладно, – вздохнул Троекуров, – выключить телевизор.

Распознавание голоса сработало, и экран послушно погас. Друзья уселись за стол, открыли бутылку, разлили содержимое по стопкам. Каждый взял в левую руку вилку с соленым огурцом.

Кедров наполнил стопки. Троекуров, накладывая сало на хлеб, все-таки не выдержал:

– Петь, ну сам посуди! Бабища-то больная на всю голову. У нас же не Холодная война, кто в своем уме будет толкать речь про непродление СНВ за полгода?

– Вариант, действительно, ужасный. Причем это даже, скорее, не нам в лицо плевок, а Китаю[18].

– Представляешь, как там старине Чану приходится. Думаю, он уже кирпичи начал грызть от злости.

– Да, им не позавидуешь, – согласился Кедров, – с другой стороны, для нас это все тоже не сахар. Давай, за державу.

– За державу! – эхом откликнулся Троекуров и опрокинул в себя сто грамм. – А знаешь, что меня больше всего бесит? Она же, как обезьяна с гранатой, там уже давно демократии никакой нет, такая же президентская республика, как и у нас. Ты читал, что произойдет, как только будет введен режим чрезвычайной ситуации? У ФЕМА[19] будут развязаны руки. И – сюрприз, сюрприз: этот режим вводится указом президента, а глава ФЕМА подчиняется президенту.

– Да, помню. Ну если даже допустить возможность начала ядерной войны, то мы будем на коне…

– Да что ты? Это Австралия будет на коне и центральная часть Африки, потому что на хрен никому не нужны. А по нам запустят с двух сторон, вот увидишь. И хорошо, если еще Индия с Пакистаном не добавят.

– И что твой «Периметр»? Запоздалая пощечина в ответ на выстрел из дробовика.

– Ну, положим, все-таки не пощечина, а полноценный ответный выстрел.

– Если успеем. Держи, – Троекуров передал наполненную стопку товарищу и смачно захрустел огурцом.

– Спасибо. И вообще, что ты нагнетаешь? Кто тебе сказал, что эта дура начнет ядерную войну? У нее куча советников. Ты думаешь, им нужна ядерная война? Им нужно пилить и отмывать бабло на военных поставках. Выжженная пустошь никому не нужна.

– Попомни мои слова, как только они рыпнутся на серьезного игрока в мировой геополитике, все закончится плачевно. Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно. У нее, – Троекуров указал пальцем на темный экран, – она есть. За мирный атом!

– С ума сошел? – ухмыльнулся Кедров. – Ну да ладно. За мирный атом!

– К слову о мирном атоме, – сказал Троекуров, утирая рот рукавом, – интересно, найдется ли в нужный час новая Саманта Смит?

– Ну вооот, – разочарованно протянул Троекуров, – а еще образованный человек, преподаватель философии и этики. А не знает, кто такая Саманта Смит.

– Говори, не томи, – сказал Кедров, отправляя в рот вареное яйцо и закусывая луком, – а я пока поглощу все, что тут есть.

– В общем, когда серп и молот еще были на флаге этой несчастной страны, и Холодная война была в самом разгаре, но Хрущев с Брежневым уже откинули копыта, одна американская школьница написала генсеку СССР письмо примерно следующего содержания: «Уважаемый мистер Андропофф, зачем вы хотите начать ядерную войну и всех убить? Бог любит вас и создал Землю для того, чтобы люди жили в мире и согласии».

– Потрясающе! Но я думал, такие письма сразу отправлялись в утиль, – с этими словами Кедров вновь наполнил две стопки и передал одну, – почему вдруг это прошло?

– Все очень просто. Наши предки решили ради разнообразия не просрать такой лакомый информационный повод, опубликовали письмо в газете «Правда», и Андропов написал ей ответ с приглашением в детский лагерь Артек в Крыму. Ну, что, за Саманту Смит?

– За Саманту Смит, строго! Уффф, хорошо пошла. Так что же было дальше?

– А дальше было еще смешнее. Родители девочки решили сделать из чада звезду и приняли приглашение. Давай за родителей Саманты Смит?

– Ну ладно, давай. Передай сальца, ага. Спасибо. И, что, они прилетели?

– Как ни странно, да. Естественно, с нее сдували пылинки, она увидела Москву, Ленинград, нынче Питер…

– Ну уж за идиота-то меня не держи. Как назывался Питер, я в курсе.

– Ладно, ладно, извини… Напоследок она оттрубила смену в Артеке. Уезжая, она сказала сакраментальное: «Будем жить!» Весь мир, и США, и СССР были в восторге.

– Почему я ничего про нее не знал? Чем все закончилось-то?

– А закончилось все прозаично. Обретя невиданную популярность в возрасте одиннадцати лет, бедняжка Саманта не дожила до четырнадцати. После съемок в каком-то сериале она летела с папой на самолете, в котором находились еще шесть человек, и не долетела…

– Дай угадаю, американцы обвинили во всем КГБ.

– Неважно, давай еще раз. Грустная история вышла.

– А я еще нет. Налей-ка, надо тебя догонять. А хочешь послушать еще одну историю? На сей раз о менее далеком прошлом?

Кедров внутренне подобрался. Троекуров явно хотел с ним поделиться чем-то сокровенным. Прошлое генерала Виктора Троекурова было очень туманным. Те документы, к которым Кедрову удалось получить доступ, не раскрывали даже одной десятой всех тайн. Он знал только, что Троекуров был приговорен к смертной казни в 2036 году, но приговор не был приведен в исполнение. Более того, вместо этого его наградили орденом мужества. Они много раз пили вместе, но эта история еще ни разу не всплывала. Может, настал момент?

– С удовольствием послушаю, – осторожно, чтобы не спугнуть, сказал Кедров.

– Это произошло в октябре две тысячи тридцать шестого года, – произнес Троекуров, мрачно уставившись в стену и запрокинув в себя еще сто грамм. Кедров незаметно «пропустил ход», – в Калининграде в бункере РВСН служил один молодой офицер. Назовем его Виктор. А время, как ты помнишь, было мрачное.

– Голодные бунты, отделяющиеся территории и тупое, жестокое правительство. Так вот, в это время в Сибири, в районе города Улан-Удэ, взбунтовалась огромная военная часть, которая взяла под контроль сам город и захотела отделения от России. Укреплены они были очень хорошо и были готовы отражать удары как с земли, так и с воздуха. Рядом куча пресных водоемов, в частности река Селенга и озеро Байкал, с юга – граница с Монголией. Какая-никакая промышленность там тоже была. У федерального правительства не было ни авторитета, ни свободных военных формирований, но ситуацию нужно было разруливать срочно. И знаешь, какой последовал приказ?

– Не может быть… – у Кедрова внутри все похолодело. Пришлось выпить еще рюмку.

– Да, Петя, да. В их воспаленных мозгах не родилось идеи лучше, чем накрыть Улан-Удэ, а город, напомню, находится в 130 километрах от озера Байкал, ядерным ударом.

Кедров смотрел на старшего товарища выпученными глазами.

– А самое ужасное, – продолжил Троекуров, – этот приказ был доведен до командования части в Калининграде. Эти хитрецы в кавычках, разумеется, решили, что, если ракета полетит с запада на восток, будет меньше истерики у зарубежных РЛС[20]. В центре управления в момент доведения приказа находились четверо – командир смены и три лейтенанта, в том числе и Виктор.

– Дальше Виктор увидел ужас и панику в глазах командира смены. Наблюдал за тем, как тот трясущимися руками держит трубку связи с Генштабом и трижды уточняет приказ. Слышал, как на того орали из трубки и требовали выполнять. Впервые видел, как на режимном объекте РВСН прикуривают сигарету и объявляют полную боевую готовность… Впервые стрелял в голову человеку.

– Да. Виктор убил командира смены, потому что тот больше боялся начальства из Власихи[21], чем своей совести. Двум остальным он выстрелил в ноги, разоружил и выкинул из помещения.

– Виктор забаррикадировался в помещении и провел там два дня. Несколько раз пытался вышибить себе мозги, но не смог – духу не хватило. Два дня его пытались психологически сломать. Трибунал, который прошел на следующий день, заочно приговорил его к смертной казни через расстрел. Спустя еще день огромные металлические двери все-таки вскрыли, Виктора бросили в карцер. Приговор должен был быть приведен в исполнение спустя три дня, но…

– …очень вовремя произошел теракт, и вынесли все органы власти…

– Да. Потом все решения трибуналов поставили «на паузу», пересмотрели и наградили особо отличившихся, в том числе и Виктора.

– Вон оно как… Ну, что ж, давай выпьем за Виктора?

В Пекине тоже смотрели телевизор, несмотря на двенадцатичасовую разницу во времени. Малоприятные новости основательно испортили настроение генеральному секретарю ЦК Компартии Китая Чоу Чану и вице-премьеру Госсовета КНР Лю Цуну. Эта тварь Делавер, даже не дождавшись церемонии инаугурации, уже раздавала такие интервью, от которых хоть стой, хоть падай!

– Это немыслимо! Мы уже потеряли миллиарды юаней на этом чертовом СНВ. Она держит нас за баранов.

– Я уверен, что это просто непродуманное заявление, Лю, – Чоу Чан был более сдержан, чем его коллега.

– Она, конечно, дура, но не настолько же! Политики высшего ранга никогда не позволяют себе такого в целях популизма. За этим что-то стоит.

– Политики высшего ранга? Лю, ты что забыл, каким образом в странах Запада пробиваются в политики высшего ранга? Так я тебе напомню – с помощью денег, связей и денег. Ах да, еще денег.

– А то, что про принцип меритократии[23] там даже не слышали. Наверх пробиваются болваны с голливудской улыбкой, а не те, кто реально может принести пользу стране.

– Я и не спорю, – спокойно ответил Чан, – проблем у нас выше крыши, но мы выбираем правильный путь их решения. В отличие от наших заокеанских товарищей. Красный дракон долго просыпался, но период забвения уже окончен.

– Мне всегда нравился твой идеализм, Чоу. Он вселяет уверенность даже тогда, когда, кажется, мир катится в тартарары.

– Это не идеализм, друг мой, это реализм. Пусть и поэтично оформленный.

– Возвращаясь к нашему вопросу… Что делать-то будем?

– Можно подумать, у нас мало способов. Напомню тебе, что на самом деле мы держим США за яйца.

– Хреновая метафора, согласен. Но твоя шутка еще хуже. Для начала предлагаю посоветоваться с министром иностранных дел, министром коммерции и министром земельных и природных ресурсов.

– Лю, ты меня расстраиваешь. Неужели ты забыл, в недрах какой страны содержится более 75 % разведанных редкоземельных элементов?..

– …которые янки используют во всех своих хитроумных приборах! – расцвел Цун.

– Именно. Для начала немного повысим экспортные пошлины на готовые изделия с содержанием этих элементов. Если не подействует, будем думать дальше. Наши министры – не дураки, придумают еще что-нибудь.

– И еще нужно поставить в известность «паука» Кима. Впрочем, думаю, он придет сам. Кстати, я помню, ты хвастался, что привез из Японии отличное сакэ.

– Ах да, бутылка у меня в портфеле, сейчас я за ним схожу… А как же твое вино?

Старая плазма, на которой уже были видны «битые» пиксели, все еще неплохо показывала. Учитель Ладакх и наставник Дзу слушали трансляцию из Вашингтона и хмурились.

– Все это очень плохо, брат, – сообщил Ладакх.

– Я бы не хотел произносить этого вслух, но…

– Откуда она вообще взялась? Я вынужден следить за политикой. Еще пять-шесть лет назад о ней никто не слышал.

– Это не имеет значения. Боюсь, мы столкнулись с реинкарнацией Мары[24].

– Не надо спешить с подобными суждениями, – отшатнулся Дзу.

– Посуди сам, этот человек – воплощение всех низких эмоций. Гнев, страх, похоть, жажда смерти. Все видно невооруженным глазом.

– Ты считаешь, что можешь делать такие выводы на основании одной пресс-конференции?

– Ты видел ее больше, чем я, ты же следишь за политикой. Тебе есть что возразить?

– То-то же. Единственное, что меня радует, я не вижу ни капли величия. Только низменность. Богу мрака и смерти не подобает такое. Правда, в ней есть неуловимые нотки благородства, но они запрятаны так далеко, что не стоит принимать их во внимание. Во всяком случае, сейчас.

– К тому же во всех трудах сказано: несмотря на испытания, Мара никогда не берет верх над Буддой.

– Рано или поздно может произойти что угодно. Я давно чувствую, что век, отмеренный богами этому миру, подходит к концу. Будет очень-очень обидно, если человек станет основной причиной такого конца, – задумчиво произнес учитель Ладакх.

Дзу лишь нервно сглотнул, и, сославшись на желание проведать учеников, ретировался из помещения. Ладакх молча подошел к холодильнику и достал оттуда бутылку рисового пива. Пиво было единственной слабостью, которую он себе иногда позволял. Сейчас, когда он физически ощущал, как тьма сгущалась над миром, нужно было немного успокоиться и взять себя в руки.

В комнате без окон горела лишь одна тусклая свеча. Свет от нее распространялся на большую часть комнаты и выхватывал из темноты множество рисованных черно-белых портретов. Среди изображенных были Сандра Делавер и Чоу Чан.

В центре комнаты стояла мраморная ионическая колонна метровой высоты. На ней покоился стеклянный контейнер, в котором находилась статуэтка четырехрукой женщины из голубого топаза. В одной ее руке был меч, с которого постоянно капала красная жидкость. Под мечом находилась небольшая деревянная формочка, в которую эта жидкость собиралась.

Перед колонной на коленях сидел человек с бледным лицом и большим шрамом на левой щеке. Он был одет в бесформенную красную рясу, перепоясанную бечевкой. Верхнюю часть его лица скрывал капюшон. Человек молился. Если бы в комнате были посторонние, они вряд ли услышали бы его речь. Краем уха они уловили бы извинения за предыдущие провалы, коих за полтысячелетия набралось великое множество. Еще, возможно, они бы услышали, что завет Богини все-таки будет исполнен, так как все обстоятельства складываются благоприятно.

Закончив молитву словами «Джайя, Кали ма![25]», человек подошел к сундуку в углу комнаты и достал оттуда богато украшенную драгоценными камнями золотую чашу. Затем он приложил палец к считывающему устройству в колонне, которое определило его отпечаток и взяло пробу ДНК. Крышка из закаленного стекла отъехала в сторону. Аккуратно, едва дыша, человек в рясе достал формочку и перелил ее содержимое в чашу. После этой манипуляции емкость была возвращена на место. С легким шипением крышка вернулась на место.

– Я же просил не беспокоить меня во время молитвы, – недовольно ответил тот, кто был в комнате.

– Простите, но вам пришло важное сообщение. То, которое вы ждали.

– Хорошо, спасибо, я подойду через пятнадцать минут.

– Кали ма! – ответил настоятель, и за дверью послышались удаляющиеся шаги. Этот показной фанатизм братьев сначала его забавлял, но сейчас начинал надоедать. Впрочем, один в поле не воин, так что приходилось подыгрывать.

Человек в рясе, которого все называли настоятелем, сел в позу лотоса, взял чашу обеими руками и с улыбкой отхлебнул из нее. Его настроение улучшалось с каждой секундой. План, который оформился более ста пятидесяти лет назад, наконец-то начинал срастаться. Главное – не торопиться. Поторопились в 1914 году в Сараево, поторопились в 1917 году в Петрограде, поторопились в 1939 году в Берлине, поторопились в 2035 году в Москве. Теперь же торопиться некуда, нужно просто грамотно проанализировать ситуацию и повернуть ее в свою пользу.

Юбилейная конференция журнала «Bulletin of the Atomic Scientists»[26]

У американцев с чувством юмора все в полном порядке! Спустя два года после производства двух первых (и пока последних) сброшенных на людей атомных бомб, ученые из Чикагского университета (создатели этой бомбы) начали издавать свой журнал, посвященный ядерному апокалипсису.

В основу журнала и этой идеи был положен красивый образ – часы Судного дня, показывающие «время» до наступления глобальной ядерной войны, где ядерную войну обозначала полночь. Каждый год совет, состоящий из редакции журнала и приглашенных экспертов, в котором всегда было не меньше десяти лауреатов Нобелевской премии (не в области литературы, разумеется), оценивал текущее развитие ядерных технологий и международную обстановку на планете. На основании их выводов принималось решение о том, передвигать ли минутную стрелку на этих часах. Каждый раз это было масштабное событие, которое проводилось с большой помпой и транслировалось по многим телеканалам, а с определенного времени и в интернете.

Изначально, в 1947 году, часы показывали без семи минут полночь. За сто тридцать лет существования журнала стрелки передвигались более сорока раз. Ученые не всегда успевали реагировать на события. К примеру, всеми историками признавалось, что ближе всего к третьей мировой войне человечество было 27 октября 1962 года, во время Карибского кризиса. Однако в связи с тем, что редакция журнала не успела собраться, а кризис был довольно быстро урегулирован, минутную стрелку не передвигали. К 2077 году, а это был сто тридцатилетний юбилей часов Судного дня, самым близким к полуночи было значение «без двух минут» (1953 год, успешные испытания термоядерных бомб США и СССР), самым далеким – «без семнадцати минут» (1991 год, распад СССР).

Многие эксперты гадали, какое же значение будет указано на сей раз. Последнее изменение произошло в 2073 году, часы показывали «без пяти минут полночь». Очевидно, что после заявлений нового президента и перестрелки на границе между Индией и Пакистаном, должны были последовать какие-то изменения. Тем не менее, обстановка была праздничная. Близилось рождество, экономика США медленно, но росла.

Главный редактор журнала Рудольф Оокле с улыбкой вышел на сцену и подошел к большому макету часов Судного дня.

– Дорогие коллеги, друзья, – начал он, – сегодня мы хотели бы представить вам юбилейный, сто тридцатый выпуск нашего журнала. Думаю, мои предшественники порадовались бы, услышав мои слова. Они явно не ожидали, что мир протянет так долго.

Все засмеялись и зааплодировали. Оокле остановил аплодисменты взмахом руки.

– Сорок с лишним лет назад мы решили собираться здесь не как раньше – время от времени, а ежегодно – первого декабря и оценивать шансы мира на выживание. Об этом не стоит забывать. По нашим оценкам, в мире на боевом дежурстве сейчас находятся ракетные части с 3500 ядерными боеголовками. Каждая из них является частью носителя, будь то авиабомба, межконтинентальная баллистическая ракета или тактический артиллерийский снаряд. Один мой русский коллега подобрал очень меткое сравнение. В России есть занятное лакомство, клюква в сахарной пудре. Кстати, всем рекомендую, очень вкусно. Так вот, в сахарную пудру добавляется крахмал, она немного твердеет и образовывает оболочку вокруг мягкой красной ягоды. Скорлупу. Но эту скорлупу очень легко раздавить, чуть-чуть сжав пальцы. И тогда они окрасятся в красный цвет. Мир на земле – это хрупкая сахарная оболочка, под которой скрывается красная ягода ядерного апокалипсиса. И раздавить эту оболочку может кто угодно в любой момент. После этого мало не покажется никому. Мы вновь, как и всегда, призываем мировое сообщество к разоружению и миру на Земле. Пока что дела обстоят так…

Оокле подцепил длинную стрелку рукой и передвинул ее на минуту вперед. На циферблате – без четырех минут полночь. Защелкали вспышки фотоаппаратов, главред журнала терпеливо всем попозировал, а затем направился к шведскому столу. Люди продолжали веселиться, болтать, уплетать еду за обе щеки. Люди продолжали жить.

Глава V

Quod licet Jovi…[27]

Сэр Вильям Поттер, доверенное лицо короля, кавалер благороднейшего ордена подвязки, владелец четырех мануфактур и огромного личного состояния, настоятель самой могущественной британской секты, лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и плакал.

Шрам на его мертвенно-бледной щеке раскраснелся и горел адским пламенем, слезы душили его, а редкие судорожные вдохи и выдохи не позволяли даже принять сидячее положение.

В один прекрасный момент после своей трансформации из невнятного купчины с брюхом, подметающим пол, в серого кардинала английского двора, образец стойкости, выдержки и обаяния, Поттер решился на дерзость. Он понимал, что трансформацией этой он обязан загадочной статуэтке из голубого топаза. Но также он понимал и то, что перестал быть хозяином собственной воли. Он стал исполнять то, что уже было кем-то предрешено, и иногда его просыпающийся разум, тот, прежний Вильям, пытался до него достучаться и кричал, кричал, кричал… Кричал о безмерной жестокости, о невероятной беспринципности, о том, что не хочет превращаться в чудовище. Поттер задумался, крепко задумался. И пришел к выводу, что статуэтка просто разбудила его чрезмерный потенциал, что он способен прогрессировать дальше без нее, став вершителем своей судьбы.

И вот, в 1615 году он, собрав всю волю в кулак, принял решение: со статуэткой необходимо расстаться! Выполняя указ короля, он подобрал для индийской миссии блестящего дипломата, члена английского парламента от округа Тамворт сэра Томаса Ро, которому было поручено возглавить посольство в Агре, на территории Великих Моголов[28]. По дипломатическим правилам того времени при налаживании контактов необходимо было принести дар правителю, на территории которого размещалось посольство. Поттером был задуман ход, который должен был убить двух зайцев сразу. Было очевидно, что статуэтка богини Кали (как позже выяснили ученые, нанятые Поттером) имела огромную культурную и материальную ценность, следовательно, принесение ее в дар властителю из династии Великих Моголов должно было даровать беспрецедентную благосклонность со стороны последнего. При этом сам Поттер избавлялся от ужасных чар и начинал спокойно спать и видеть прекрасные сны о величии Англии вместо тех кровавых кошмаров, что снились ему больше десяти лет.

Однако, как это обычно бывает, блестящий план разрушился. Нет, все было выполнено, как задумано. Перед отплытием Поттер трясущимися руками передал завернутую в золотистую шаль статуэтку сэру Томасу Ро со строгим наказом не разворачивать ее до непосредственного дарения. Затем, помахав отчалившим кораблям батистовым платочком, сэр Вильям Поттер прискакал домой… И тут началось.

Это было похоже на настоящую ломку кокаинового наркомана. Поттер как-то жил, что-то делал, но не получал удовлетворения ни от чего. Черное уныние овладело им, физическая боль стала его постоянным спутником, а сны… Сны остались прежними – кровавые расправы и костры, на которых сжигали трупы, сотнями, тысячами, сотнями тысяч…

Прошло два месяца. Характер Поттера изменился до неузнаваемости. Человек, бывший душой любой компании, с изысканными манерами и тонким чувством юмора стал колючим, язвительным мизантропом. Его настроение металось туда-сюда, как стрелка барометра, и вот сегодня, в довершение всего, он прискакал домой и разрыдался на кровати, как девчонка. Это стало последней каплей. Поттер поднялся, его бил озноб. Нащупав руками трубку и огниво, он прикурил.

Хорошенько взвесив все варианты, Вильям понял, что выходов у него всего два – покончить жизнь самоубийством или отправиться в Индию за статуэткой. Оба варианта были несуразными до невозможности, но их было ровно два. Отправиться в Индию за статуэткой, да еще и подаренной властителю другой страны, – дипломатический скандал, нет-нет, это предательство родины. За которое полагается известная «гуманная» казнь, состоящая из пяти частей. Это если индийские дикари не выпотрошат его раньше. А вот связать спасительную петлю из веревки, которая лежит в подвале, – дело пяти минут.

Родина и смерть или мизерный шанс на успех и жизнь изгоя? Поттер зажег свечу и начал медленно спускаться в подвал своего особняка.

Абуль-Фатх Нур ад-дин Мухаммад Джахангир восседал на золотом троне и готовился принять заморского посла из страны Ангельтерры[30]. В руке у него был инкрустированный сапфирами и изумрудами золотой кубок, который заботливые слуги постоянно наполняли живительной рубиновой влагой.

У Джахангира, правителя Великих Моголов, несмотря на строжайшие исламские запреты, была репутация заправского пьяницы. Его день начинался с вина и вином же заканчивался. Также, случалось, в дополнение к вину Джахангир курил опиум. Однако у каждой медали есть две стороны. Часто бывая в измененном состоянии сознания, Джахангир научился ценить прекрасное и превратился в ревностного покровителя искусств.

Вся эта информация была куплена сэром Томасом Ро у местных вельмож для того, чтобы понять, как следует построить ведение переговоров, конечной целью которых были торговые преференции, строительство мануфактуры, а впоследствии и совместная разработка полезных ископаемых в районе Агры.

Два смуглых парня распахнули огромные двери, и Томас со своим переводчиком Джоном, лопоухим пареньком из Йоркшира, обладавшим невероятными способностями к языкам, вошел в просторное светлое помещение. В этом помещении было множество ковров и подушек, а в центре, ближе к дальней стене, стоял настоящий золотой трон. Томас вытер пот со лба и сделал шаг вперед. Слуги, телохранители и носильщики остались далеко позади под бдительным присмотром стражников, так что теперь можно было рассчитывать только на себя. Ну и на переводчика, конечно.

– Желаю великому падишаху Джахангиру, да умножит Аллах годы его, крепкого здоровья и вселенского благополучия, – церемонно заявил Томас. Джон быстро перевел его слова. Мутный взгляд Джахангира, блуждающий по залу, остановился на английских посланниках. Он постарался сфокусироваться на гостях и в результате нечеловеческих усилий ему это удалось.

– Благословит Аллах страну вашу, ибо он над каждой вещью мощен и каждой душой повелевает! – ответил правитель и жестом пригласил Томаса и Джона присесть на подушки перед троном. Те сели. – Я рад видеть посланцев из-за дальних морей. Чем обязан вашему визиту?

– О великий падишах, прежде чем мы начнем говорить о делах, позвольте преподнести вам первый из наших даров. Зная, что вы цените вино, я попросил нашего властителя, короля Ангельтерры, найти ящик лучшего вина и отправить вам в дар вместе с моей экспедицией. Если вы позволите… – тут он умолк и дал Джону возможность перевести. Тот справился, умница, и даже сделал такую же интонационную паузу в конце. Далеко пойдет, лопоухий.

– С большим удовольствием, драгоценные гости, – молвил падишах и дважды хлопнул в ладони. Через минуту в зале появился слуга с бутылкой Бордо из французских виноградников. Несмотря на то, что по результатам Столетней войны[31] провинция Бордо отошла Франции, с Англией ее связывало многое (в том числе и поставки вин).

Вино было налито в царский кубок. Правитель понюхал его, остался удовлетворен. Сделал глоток. Еще один. Оба англичанина внимательно следили за ним и ловили каждое его движение. Джахангир поморщился и выплюнул вино прямо на роскошный ковер под ногами.

– Вот что я вам скажу, любезные ангельтеррцы… Вино у вас, конечно, неплохое. Но моим любимым напитком оно явно не станет, – сэр Томас Ро опешил после этих слов. Его козырь провалился. Ящик великолепного Бордо можно смело списывать в утиль. А падишах тем временем продолжал. – Мы здесь делаем вино больше пяти тысяч лет, так что опыта у нас побольше, уж не обижайтесь. Позвольте мне угостить вас настоящим вином.

Джахангир отдал несколько кратких приказов слугам, которые быстро, но без суеты, вынесли гостям серебряные кубки с кроваво-красной жидкостью. Англичане церемонно поклонились и взяли кубки. Томас хлебнул из кубка. Теперь уже падишах наблюдал за ним с интересом. Только многолетний опыт дипломатической работы и стальная выдержка позволили английскому посланнику не выдать своих мыслей, на его лице не дрогнул ни один мускул. Однако то, что творилось у него внутри, было подобно извержению вулкана.

«Что этот ублюдок творит? Это же чудовищная бормотуха! Я бы не налил такого вина и портовой шлюхе! Выплюнуть Бордо десятилетней выдержки и предложить это?! Сукин сын! Или это он нас так испытывает? Что мы сделаем, как себя поведем? Черт, как бы я себя ни повел, будет глупо. Или у этого шакала отсутствует вкус и ему действительно нравится это красное дерьмо?»

– Вижу, вашему помощнику не очень понравилось, – прервал его внутренний монолог падишах. Ро посмотрел на Джона, который, краснея, переводил реплику. У него искривилось лицо и начал подергиваться левый глаз. Вот тебе и юный дипломат. Дурак лопоухий. Сложно было немного подыграть? Томас никак не мог понять, что же делать дальше. Однако его сомнения быстро развеяли слуги. Они поднесли Джахангиру кувшин с тем же вином и наполнили его кубок до краев. Похоже, у могольского падишаха действительно был дерьмовый вкус.

– Мой помощник еще молод и не может отличить благородный терпкий вкус. А вино и правда великолепное.

– Как приятно наконец-то найти заморского гостя, который разбирается в вине! Позвольте моим слугам налить вам еще.

Томас обреченно протянул бокал смуглым юношам в белых одеждах. Похоже, провал с Бордо был успешно ликвидирован, хоть и так нелепо. Надо было брать быка за рога.

– Великий Джахангир, позвольте преподнести вам еще два дара. Первый – пятьсот фунтов[32] английской шерсти высочайшего качества. Наши носильщики передали их вашим слугам…

– Благодарю вас, любезный посол, – церемонно наклонил голову падишах.

– …а также вам как истинному ценителю искусства, надеюсь, будет особенно приятно получить в дар наш третий презент.

Падишах нетерпеливо наклонился, чтобы поближе разглядеть вещицу, которую достал из-под полы сэр Томас Ро. Это было нечто, обернутое в золотистую шаль. Посол встал с подушек, медленно подошел к падишаху и, поклонившись, передал ему предмет. Тот быстро размотал шаль, и его взгляду предстала… инкрустированная рубинами золотая чаша. Она была искусно сделана и узоры на ней были безупречны. Но, похоже, великого правителя великого народа интересовали отнюдь не узоры. Он сравнивал эту чашу со своей, причем сравнивал по объему. В новую чашу явно поместилось бы больше вина. Широко улыбнувшись, падишах легко выкинул свой драгоценный предмет. Тот упал где-то позади трона, жалобно звякнув. Вышколенные слуги быстро наполнили вином новую игрушку Джахангира.

– Что ж, видит Аллах, вам удалось меня порадовать, ангельтеррцы! Теперь, пока я не напился, давайте перейдем к делам. Что там вы говорили о мануфактуре в своем письме?

Сэр Томас Ро, новый раб статуэтки, с облегчением принялся излагать падишаху Великих Моголов свои предложения. Тот благосклонно и немного вальяжно кивал, не забывая прикладываться к сияющему золотому кубку.

Россия, Нижегородская область, г. Богородск

Двадцать два… Двадцать три…. Двадцать…четы…ре…Двадцааааать…пять. Все! Артем спрыгнул на пол тренажерного зала. Двадцать пять подтягиваний – вполне достаточно. Шесть лет назад он не сделал бы и одного. Что дальше? А дальше приседания со штангой. Где там эти блины?

Каждый раз во время тренировки Артем размышлял. Чаще всего его посещали мысли о будущем: о том, каким оно будет для России и для мира. Перспективы были не то чтобы радужные. Даже ресурсы уже были не такой страшной проблемой. Самой страшной проблемой было перенаселение и проистекающие из него столкновения национальных интересов. Что могло бы решить эту проблему? Только колонизация других планет. В шестидесятых годах прошлого века человечеству были вручены ключи от космоса. И чего оно добилось за более чем сто лет? Лунный городок, методично разрушающий естественный спутник земли, и две неудачные экспедиции к Марсу – как в известном анекдоте, одну сломали, другую потеряли. Стыдоба!

Когда Артем завершил тренировку, по громкой связи раздался голос Петра Кедрова, приказывающий Артему пройти в его кабинет. Тот пожал плечами, принял душ за две минуты, переоделся и побежал к начальству.

Войдя в кабинет, он увидел не только Кедрова, но и странного человека лет тридцати пяти в черной униформе. У этого человека были красивые ровные черты лица, аккуратные усики и бакенбарды. Взгляд его лучился спокойствием. Артем про себя прозвал его мушкетером.

– Владимир Петрович, это курсант Александров. Александров, представляю тебе куратора отряда особого назначения. Его зовут Голицын Владимир Петрович.

– Есть вольно, товарищ… – тут Артем сделал паузу, потому что по званию сидящего ему не представили.

– Обойдемся без званий. Господин Кедров, – вальяжно указал на Петра «мушкетер», – отрекомендовал мне вас как идеального кандидата в мой отряд. Впрочем, я уже вижу, что он ошибался.

– Нулевой уровень физической подготовки, для начала. Да и по вашему досье у меня есть вопросы…

– А зачем тогда меня вызвали? – с легким раздражением спросил Артем.

– В частности для того, чтобы удостовериться, что и с психологической подготовкой все печально. Мне все ясно, Кедров. Вы зря отняли у меня время.

– Но подождите, – снял очки недоумевающий Кедров. Диалог явно проходил не по его сценарию, – физику можно и подтянуть, а…

– Ему – нет. Сколько он тут у вас уже тренируется? Три года? Четыре? И чего он добился?

– Я победил в последних тридцати спаррингах! – не выдержал Артем.

– Спаррингах? С кем? С дохлым Ильясом Файхутдиновым или с астматиком Иваном Ребко? – похоже, вновь прибывший был осведомлен обо всем, что происходило в жизни Артема. Во всяком случае, имена его спарринг-партнеров он знал.

– Если вы во мне сомневаетесь, господин Голицын, – перешел на высокопарный тон Артем (видимо, сказалась княжеская фамилия визитера), – предлагаю вам попытаться побороть меня на ринге.

– Какие манеры вызова на дуэль. Спасибо, что хоть белую перчатку мне в лицо не бросили, – откровенно развлекался гость, – хотите выйти против меня в спарринге? Хорошо. Дам вам фору два… нет, три месяца. Но готовьтесь хорошенько. Продержитесь хоть один раунд – считайте, вышли на новый уровень бытия.

– Да что за ребячество? – воскликнул Кедров.

– Вызов брошен и вызов принят, – возвышенно сообщил Голицын и направился к двери. Уже на выходе он развернулся и процедил:

– Александров. Подтягиваться надо не двадцать пять раз, а хотя бы шестьдесят. Если вы хоть на что-то рассчитываете…

С налитыми кровью глазами Артем повернулся к Кедрову. Тот пожал плечами, сел и налил Артему чай. Пауза немного затянулась, затем Артем сказал:

– Не волнуйся. Этот Голицын – одна из самых загадочных фигур в спецслужбах. Он очень, очень занятой человек, и раз он принял твой вызов, что-то все же в тебе разглядел.

– Каков хам! А я его еще с мушкетером сравнил! Мысленно, правда…

– С мушкетером? – улыбнулся Кедров. – Это забавно.

– Ладно, черт с ним, с этим Арамисом… Лучше скажите мне прямо – что такое проект «Парадокс»? Я уже около трех лет здесь ишачу. Неужели не имею право знать?

– Не имеешь, – убедительно сказал Кедров, протирая очки, – даже у меня не самый высокий уровень допуска. Я знаю лишь суть, концепцию. Полностью в курсе только Троекуров.

– Что-то мне не хочется с ним это обсуждать, – доверительно сообщил Артем, отхлебывая чай.

– Когда оно наступит, это время? Лет через тридцать? Когда у меня все поотваливается от старости?

– Но-но! В полтинник жизнь только начинается! Уж поверь мне.

– Охотно верю, но хотелось бы пораньше. Я планирую пробраться в левое крыло здания…

– Совсем дурак, что ли? Ты даже внешний периметр пройти не успеешь.

– Ну хорошо, хорошо, может, это и глупая идея…

– Если тебя засадят в карцер, не говори, что я тебя не предупреждал!

– Так точно, товарищ генерал! – уходя, приставил руку к голове Артем.

На том и разошлись. Кедров посмотрел вслед уходящему курсанту и достал мобильный телефон.

Завернувшись в одеяло, Сандра с нежностью наблюдала, как секретарь Том, размахивая причиндалами, делал ей кофе. Задним умом она понимала, что трахаться со своим секретарем – идея не из лучших. Однако ничего не могла с собой поделать: сексуальное напряжение нужно было снимать, а заказывать проституток мужского пола по адресу Белый дом, 1600 Пенсильвания авеню, Вашингтон, округ Колумбия было еще глупее.

Сандру немного удивляло, что Том сразу же согласился с ней спать. Она знала себе цену и понимала, что как женщина могла бы мало кого привлечь. При этом Том не казался ей настолько беспринципным и амбициозным, чтобы прыгать в постель ради политической карьеры. Вообще-то он производил впечатление этакого тюфяка. С другой стороны, под одеялом он неплохо себя проявлял, поэтому Сандра решила не задумываться о мотивах своего секретаря и просто получать удовольствие.

– А вот скажи мне, – спросил ее Томас, наливая дымящийся черный напиток в чашку, – пока мы вели твою предвыборную кампанию, ты очень много рассуждала о семейных ценностях. Что бы ты сказала своим избирателям сейчас?

Сандра нахмурилась. Том быстро это считал и замахал рукой:

– Нет-нет, не подумай, я не шучу и не издеваюсь. Просто мне интересно, как ты действительно относишься к семье и прочим ячейкам общества? У тебя же наверняка не было на это времени из-за карьеры!

– Знаешь, на семейные ценности мне в принципе наплевать. Конечно, иногда, сидя под теплым пледом у камина, я думаю, что было бы здорово иметь мужа, десять детей и кота. Но ведь все это так тормозит человека! Мы с тобой, друг мой, на вершине мира. Не стоит позволять мимолетным слабостям сбросить нас отсюда.

– Понятно, – сказал секретарь, – а вообще, что ты думаешь делать с предвыборными обещаниями? Ведь тебе все припомнят.

– Шутишь? – усмехнулась госпожа президент. – Все это дерьмо, и выборы, и обещания. Единственная ценность в мире – это власть. Если у тебя есть власть, все остальное не имеет значения. Если у тебя есть власть, ты можешь все! А самое приятное – ты можешь посылать всех в жопу. Вот например, ко мне недавно подходили какие-то странные старики с манией величия…

– Какие-то банкиры, евреи по-моему. Они были такие странные!

– Банкиры, да еще и евреи. Может, ты поспешила послать их в жопу? Что они хотели?

– Они были такие высокомерные. Все говорили о том, что американскую экономику построили их предки. Утверждали, что держат в руках нити управления банковской системой. Сообщили, что являются членами ордена иллюминатов…

– Того же, чего и все остальные. Хотели, чтобы я под них прогнулась. Но видит Бог, Сандра Делавер не прогибается ни под кого!

– Ну да. Дала им пятнадцать секунд, чтобы убраться. А когда они начали орать, вызвала охрану и выставила их вон.

– Кого мне бояться? У меня лучшая личная охрана в мире. А эти немощные убожества все равно не доживут до моего второго срока. И вообще, Томас, хватит болтать. Настало время второго раунда, – с этими словами Сандра сбросила с себя одеяло и вцепилась руками в плечи Тома.

Ху «Паук» Ким, руководитель второго бюро министерства государственной безопасности Китайской Народной Республики[33], навытяжку стоял перед Чоу Чаном и ждал разрешения начать доклад.

– Что ж, прошло больше месяца, Ким, и я жду результатов, – заявил Чоу Чан, откинувшись на широкую спинку кожаного кресла.

– Товарищ генеральный секретарь, докладываю. На территории США были активированы шесть человек, двое в Нью-Йорке, двое в Вашингтоне, один в Чикаго, один в Санта-Фе, штат Нью-Мексико.

– Граница с Мексикой. Вечно напряженная зона. В случае чего он сможет осуществить диверсию на электростанции, запитывающей забор на границе.

– Если он скоординируется с человеком, который оперирует на севере Мексики, то можно будет организовать массовый забег мексиканцев в южные штаты. В самом крайнем случае, естественно.

– Ладно, допустим. Есть доступ к высшим эшелонам власти? Хотя бы с целью получения информации?

– Да, влиять на принимаемые решения мы совершенно точно не сможем, однако у нас есть люди в Конгрессе и Белом Доме. Ах да, еще заместитель главного редактора «Нью-Йорк Таймс». Информационный голод нам не грозит. Связные и дублирующие связные на месте.

– Пока что мы получаем информацию по стандартным каналам, чтобы не светить разведывательную сеть. По моим данным, контрразведка США знает только о 80 % наших агентов. То есть даже если допустить, что всю известную им сеть «накроют» в течение часа, у нас будет как минимум три резервных канала передачи информации от высших «кротов» к крайнему связному.

– Рад стараться, товарищ генеральный секретарь. И еще одно…

– Общая напряженность международной обстановки. Оба агента под прикрытием – представители национальной республики Бурятия. Один работает на их космодроме во Владивостоке и отслеживает запуски. Это связано с тем, что русские, похоже, собираются вновь разворачивать космическую программу и вместе со спутниками связи засылают спутники военного назначения.

– Второй сидит в Москве и руководит легальным игорным бизнесом. У него пять казино в Москве и шесть в других городах России. Очень ценный поставщик информации. Теперь отчитывается каждую неделю. Вы даже не представляете, сколько важных птиц у него на крючке.

– Спасибо, товарищ генеральный секретарь. Удачи нам всем, – Ким идеально развернулся на каблуках и вышел, прикрыв за собой дверь.

Россия, Нижегородская область, г. Богородск

Артем стоял возле фонарного столба, в котором перегорела лампа, и в бинокль наблюдал за левым крылом здания, за три года ставшем ему домом.

Ночь была хороша для скрытного проникновения. Луна спряталась за облаками, на освещении в городе экономили (все равно преступность была почти на нуле), а снег пока еще не выпал. Трое «стационарных» дежурных на внешнем периметре. Как проскочить мимо них, Артем понимал. Еще четверо – внутренний периметр, с ними сложнее, они ходили, причем, похоже, без какого-либо определенного графика.

Но живые люди – не главная проблема. Проблемой были различные системы слежения: тепловизоры, камеры, датчики движения.

План был таков: позавчера Артем перепрограммировал свою карту доступа внешнего и внутреннего периметра – теперь при входе отмечалась другая личность, подобранная генератором случайных чисел из базы данных сотового оператора. Также Артем подключился к внутренней сети охраны объекта, что позволило ему получить доступ к изображениям с камер и тепловизоров.

Вчера же ему удалось снять ограничитель размера с датчиков движения. На каждом датчике движения, который устанавливался для охраны внешнего периметра, стоял блок на объект меньше определенного размера. Иными словами, датчики безмолвно пропускали любое живое существо до размеров собаки, в противном случае служба охраны намучилась бы с ложными тревогами. Сняв этот блок и выпустив сегодня в обеденный перерыв на территорию десяток крыс, Артем устроил охране веселый вечер. В результате датчики отключили до приезда ремонтной бригады из Нижнего Новгорода.

Подключившись к сети охраны, Артем вырезал минутные фрагменты текущего изображения с камер и перевел их из режима записи в режим воспроизведения. То же самое он проделал с тепловизорами. Проверив наличие всех необходимых инструментов для электронного взлома дверей, Артем сделал шесть глубоких вдохов и, натянув на лицо бандану, растворился во тьме.

Россия, Нижегородская область, г. Богородск

Левое крыло основного здания проекта «Парадокс»

Перед мониторами службы охраны сидели трое. И это были не охранники. Два генерала Троекуров и Кедров, а также Голицын в своем вечном черном камуфляже сосредоточенно смотрели на экраны.

– Я, пожалуй, пивка, – сказал Голицын и потянулся к своему рюкзаку.

– На рабочем месте? – с напускной суровостью спросил Троекуров.

– Это у вас тут рабочее место, а у меня всего лишь решение кадровых вопросов, – весело ответил Арамис, срывая зубами крышку с бутылки импортного немецкого пива и открывая ноутбук. – Кстати, поэтому вам и не предлагаю.

Кедров ухмыльнулся. Троекуров терпеть не мог Голицына, но понимал, что в данной ситуации, скорее, они зависят от него, чем он – от них. Планы были очень и очень далеко идущими, и вряд ли было возможно найти кого-то лучше для их осуществления.

– Лучше смотрите внимательнее, – указал пальцем на экран Троекуров, – скоро начнется.

– Там ничего не начнется, – ответил человек в черном камуфляже – вы, что, генерал, не видите? Видео закольцевали около шести минут назад.

– Ну, конечно. Смотрите на третий и восьмой экраны. Что вы видите?

– Через десять секунд там появится кошка, на третьем – в левом углу, на восьмом – по центру.

– Какая еще кошка? Что вы ерунду какую-то… Ой, действительно, кошка.

– Через 25 секунд эта кошка просто исчезнет. Смотрим… Смотрим… Исчезла. Одно из двух – либо видео закольцовано, либо у нас завелся Гарри Гудини. Поздравляю, ваша система видеонаблюдения скомпрометирована. Давайте переключимся на тепловизор. И внимание на третий и восьмой… Проходит кошка, вот отметка. Кошка исчезла. Два балла вашей системе безопасности, пять баллов Артему. Смотрим дальше.

Генерал тихо выматерился, затем посмотрел на гостя:

– Я взял на себя смелость выпустить БПЛ[34]. Часов на шесть его хватит. Видит в нескольких спектрах. Не уйдет ваш Артем, – с этими словами Голицын развернул ноутбук к генералам, – вот он. Проходит внешний периметр. А почему не работают датчики движения? Неужели он обернулся зайцем?

– Датчики движения были неисправны, завтра приедет ремонтная бригада из Нижнего, – ответил сквозь зубы Троекуров.

– Дайте угадаю, огромное количество ложных срабатываний?

Голицын закатил глаза и повернулся к ноутбуку. На экране было видно, как Артем прокрадывается мимо двух часовых и подходит к КПП.

– А какая здесь пропускная система? «Визирь-автомат»?

– Интересно, что он придумает. Господин Троекуров, будьте добры, покажите нам данные с компьютера внешнего КПП. Спасибо.

Точка, которой с высоты полета беспилотника был Артем, проникла в здание. Через полминуты на экране в комнате охраны высветилось: Владимир Монахов, 46 лет, уровень допуска: зеленый.

– А зачем он сделал себе пропуск с нижним уровнем допуска? – с недоумением спросил Троекуров.

– Потому что чем выше уровень допуска, тем больше ключей шифрования у карты. А входную дверь в объект он все равно будет взламывать. В принципе, пока грубых ошибок нет. Топорненько, без лоска, но в целом сойдет, – сообщил Голицын, – интересно, как он будет разбираться с охраной внутреннего периметра, ведь они там ходят, как бог на душу положит.

– А наша служба безопасности совсем мышей не ловит, – грустно покачал головой Кедров.

– Факт, – согласился Голицын, – впрочем, может, им еще удастся исправиться. Он пока не прошел внутренний периметр. Смотрим.

Однако Артему чудом удалось проскочить и внутренний периметр. Его никто не заметил, и он оказался у стены здания.

– Ладно, пора заканчивать с этой клоунадой, – сказал Голицын, допивая пиво, – включаем survival mode[35].

Нажав пару кнопок на главном пульте охраны, он откинулся на спинку кресла и закинул руки за голову. Замигали красные индикаторы.

– Включил датчики движения. Для начала. Куча ложных тревог, пусть побегают.

Россия, Нижегородская область, г. Богородск

Левое крыло основного здания проекта «Парадокс»

Артем уже мысленно шел по коридору здания, как вдруг все пошло наперекосяк. Завыла сирена, забегали люди. Артем вжался в стену и начал отходить обратно. Однако там находились КПП, места в которых уже заняли бойцы. Значит, надо все-таки отходить в здание, потому что перелезть забор возможности не было. Артем заметался и немного заистерил. Ему вспомнились слова Кедрова про карцер. Карцер, кстати, был бы отнюдь не самым плохим исходом. Хорошо, если не пристрелят без разговоров.

Наблюдая за движением, Артем понял, что «паника на селе» – не по его душу. Судя по всему, опять заработали датчики движения. А если так, то начнут проверять все подряд и наткнутся либо на подлог системы видеонаблюдения, либо на мошенничество с картой, либо просто на него самого.

Лихорадочно соображая, Артем оторвался от стены, где он был на виду, и нырнул в какой-то куст. Отсидевшись десять минут, он решил, что пора передвигаться ближе к двери. Вдруг его внимание привлекла красная точка лазерного прицела, которая металась по его груди. Вскоре точек стало две, потом три, затем семь. Потом он услышал усиленный громкоговорителем голос: «Нарушитель периметра, выйти с поднятыми руками и лечь на землю. У вас пять секунд».

Россия, Нижегородская область, г. Богородск

Левое крыло основного здания проекта «Парадокс»

– …да, конечно, двойка. По моим стандартам это однозначная двойка. А не прошел бы внутренний периметр, был бы кол. Огромное количество недочетов, помарок, которые и сложились в отсутствие плана отхода. А прикрытие задницы – важнейший этап планирования операции, – распинался Голицын. Генералы стояли перед ним, понурив головы.

– Это двойка по моим стандартам. А мои стандарты очень высоки. Если судить по гамбургскому счету, парень из подручных средств соорудил несколько недурных электронных приборов, обманул несколько систем слежения и несколько – пусть и тупоголовых – часовых. Учитывая доступные ему ресурсы, я бы поставил трояк, возможно, даже четверку с минусом.

– Так вы возьмете его или нет? – не выдержал Троекуров.

– Мне важно понаблюдать за ним на дистанции, так сказать. Финальный экзамен через три месяца, господин Кедров расскажет подробности. Если Александров сможет серьезно улучшить свои показатели, нам будет, о чем поговорить. Кстати, как вы собираетесь его отмазывать?

– Сообщим, что это было нашим заданием – мы хотели проверить систему безопасности здания, – быстро ответил Кедров.

– Ладно, ведите сюда нашего шпиона, – милостиво разрешил Голицын.

Генералы вышли. Когда они вернулись с Александровым, Арамиса уже не было в здании.

Глава VI

Фундамент хаоса

«Феникс», огромный корабль посланника английской короны, величаво подплывал к берегу. Сэр Томас Ро, блестяще выполнивший свою миссию в Агре, с надменной улыбкой наблюдал за копошащимися матросами. Он ни секунды не жалел о том, что решился на индийскую командировку.

За три проведенных в столице Великих Моголов года он обзавелся брюшком (следствие гастрономической невоздержанности), большим количеством золота и драгоценных камней (следствие выгодных торговых контрактов и возлияний с Джахангиром), женой (следствие неотразимого очарования оной) и огромным уродливым шрамом на левой щеке. На него напал взбесившийся тигр, и если бы не охрана, любезно предоставленная царственным собутыльником, покоиться бы Томасу в сухой индийской земле.

Но главным сокровищем сэра Ро были не драгоценные камни и даже не жена. Главное сокровище неизменно покоилось у него за пазухой, и он не расставался с ним даже на брачном ложе. Эта статуэтка стала его талисманом. Хотя она пугала его демоническим видом и постоянно источала красную жидкость, похожую на кровь, фигурка Кали приносила удачу.

Матросы набросили швартовые концы на столбы у причала и начали фиксировать судно. Томас пошел к своей каюте собрать вещи. Тем временем в портовой грязи у причала задергался какой-то оборванец. Он был уже совсем не юн, и если бы какой-нибудь прохожий решил к нему приглядеться, то очень бы удивился. У лежащего были черты лица истинного аристократа, а его грязная одежда когда-то была довольно дорогой. К ремню были пристегнуты ножны, в которых до поры до времени покоился клинок. Его бледное лицо с огромными мешками под глазами перечеркивал большой шрам…

По мере приближения корабля оборванец приходил в себя, мотал головой, тер виски. Его нутро наполнялось огнем, энергией. Хищная улыбка расцвела на его лице. Подняв шляпу, он отер ее рукавом и нахлобучил на голову. На берег начали сходить члены экспедиции. Оборванец отследил свою цель и резво побежал за лошадью. Он видел несколько отличных экземпляров в портовой конюшне. Если действовать быстро и решительно, никто даже не успеет среагировать…

Экипаж сэра Ро направился к его особняку, но в карете была только его жена. Томас сослался на то, что соскучился по родному городу и решил проехаться верхом. Осенний вечер был довольно холодным, но ему это даже нравилось. Изнуряющая индийская жара достала англичанина. Лошадь медленно шла по брусчатке, цокая копытами. Когда он выехал на Квин Гейт роуд, а вдали показались ворота его имения, какой-то всадник преградил путь и назвал его по имени.

Томас удивился – как человеку в таком рванье может быть известно его имя? Человек поднял голову, и Томас с огромным трудом узнал своего старого товарища.

– Назовем это похмельем. И у тебя есть то, что мне поможет.

– Но, прости, Вильям, у меня нет с собой спиртного, – растерялся Ро, – может быть, мы заедем ко мне в дом, у меня отличный запас…

– Томас, я говорю не про вино. Есть один предмет, который принадлежал мне, должен принадлежать властителю Агры, а находится почему-то у тебя. Я хотел бы его вернуть.

– Не понимаю, о чем ты, – напрягся Томас, инстинктивно схватившись за нагрудный карман.

– А по-моему отлично понимаешь, – ухмыльнулся Поттер, – я говорю о статуэтке.

– Позволь мне начать издалека, старый друг. Отдав статуэтку, я совершил величайшую ошибку в своей жизни. Я перестал нормально спать, перестал чувствовать вкус пищи, я почти утратил свою личность. Я начал спиваться, потерял человеческий облик. Я четырежды пытался покончить жизнь самоубийством, и четырежды мне не хватало духу. И вот, в пятый раз, когда я уже приладил петлю к притолоке, вбегает мой посыльный и вручает мне письмо с информацией от моих друзей из экспедиции…

– Ну, ты же не думаешь, что я оставил эту посольскую миссию только в твоих, пусть и умелых, руках? Конечно же, у меня были свои соглядатаи. Я, в конце концов, ее софинансировал.

– Нет, но по ряду косвенных признаков я сам обо всем догадался. Ну а когда я оказался возле корабля, все понял сразу. Чувства меня не подвели. Кстати, а откуда этот шрам? И тоже на левой щеке, прямо как у меня.

– Да, иногда и твой дипломатический дар дает осечку. Так, что, отдашь статуэтку, и мы забудем про все наши разногласия?

– Эта статуэтка многое мне дала, я не готов с ней расставаться.

– А чем ты готов пожертвовать, чтобы сохранить ее? – спросил Поттер, обнажив свою шпагу.

– Знаешь, Вильям, ведь мне достаточно окликнуть стражу, и тебя закинут в тюрьму, – осаживая разнервничавшуюся лошадь, сообщил Ро.

– Отлично, – помахивая шпагой, соврал Поттер, – у меня есть грамота от его величества, в которой сказано, что, цитирую, «предъявителю сего оказать всяческое содействие, ибо он выполняет дело государственной важности. Яков I». Может быть, позвать стражников – действительно лучший вариант.

– Удивительно, – соврал в ответ Ро, – у меня есть грамота с идентичным содержанием. Боюсь, у стражников лопнут головы от такого количества властных полномочий на квадратный фут.

– В таком случае, я вижу лишь один способ решить наш спор, сэр Томас Ро.

– Согласен с вами, сэр Вильям Поттер, – подтвердил дипломат, доставая свою шпагу.

Россия, Нижегородская область, г. Богородск

– Тридцать… два. Трииидцать… три… Тридцаать… Нет, я покажу этой суке! Тоже мне Арамис. Трииидцать… четыре. Трииидцааать… пять! Все! Фуф! – Артем спрыгнул с турника. Через полчаса его ждала тренировка по рукопашному бою – перегружать мышцы не следовало.

Легкий кросс. Упражнения на пресс. После них Артем лег на мат и поднял ноги, пусть отдохнут. В зал вошел огромный детина.

– Отлично. Меня зовут Максим Полонский, и я буду вашим инструктором по рукопашному бою. Генерал Кедров сообщил мне, что вас нужно превратить в Брюса Ли за три месяца. Это так?

– Хорошо, тогда прежде, чем мы перейдем к практике, вам нужно уяснить теорию. Первое: если я говорю, что что-то нужно сделать, это нужно сделать. Если я говорю взлететь, единственный вопрос может быть – куда и как высоко. Ясно?

– Отставить. Второе: базовый принцип – безопасность для себя. Бить стоящего противника ногой в голову глупо и неэффективно, так как вы становитесь уязвимым для ответной атаки. А вот если противник лежит на земле или находится в полупозиции с наклоненной головой, влепить ему в голову с ноги – дело хорошее и, как правило, завершающее. Ясно?

– Третье: рукопашный бой – дело быстрое. Двадцатиминутных схваток никто не выдержит, это не спорт. Тут в любую секунду к противнику может подойти подкрепление, да еще и с оружием. Поэтому ваша задача – научиться быстро и эффективно вырубать противника.

– Будете ли вы преподавать мне техники летальных ударов?

– Прямого запрета не было, так что если быстро освоите базовые техники, будут вам и продвинутые. Я так понимаю, мы все-таки ограничены во времени.

– Заниматься будем пять раз в неделю. В это же время. Не знаю, кому вы так сильно понадобились. Мои услуги стоят довольно дорого, так меня выдернули из Москвы, и оплачивают стоимость занятий с тремя группами ежедневно. Плюс суточные, командировочные и так далее. В общем, обосраться не имеем права. Ясно?

– Нет, я отслужил пятнадцать лет назад. Так что свои «так точно» можете засунуть себе в одно место, предлагаю разговаривать по-человечески.

– И еще главный момент. Насколько мне известно, мы готовим вас для спецназа. Еще тогда, в шестьдесят втором, я уяснил один важный, важнейший принцип.

– Чтобы перейти к рукопашному бою, боец спецназа должен потерять штурмовую винтовку, пистолет, нож, и…

– Найти второго такого же болвана. Сегодня будет теоретическое занятие. Я расскажу о болевых точках на теле человека…

Шато де Муртен, живописный замок на берегу Женевского озера был полностью выкуплен и закрыт для публики иллюминатами в сороковых годах XXI века. В благостной атмосфере вершить судьбы человечества было гораздо приятнее.

В том или ином виде иллюминаты существовали с «темных веков», пока, наконец, не консолидировались и не сконцентрировали принятие глобальных политических решений в своих руках. Хотя они были могущественной организацией, им не удавалось это осуществить до конца XIX века, ведь мир был не слишком прочно скреплен транспортом и связью.

Однако в начале XX века многомудрые банкиры правильно выбрали место постоянной дислокации – Соединенные Штаты Америки. Две мировые войны поспособствовали становлению «теневого правительства» и обогащению его членов. Однако после Второй мировой Советский Союз, который мог бы стать величайшим союзником США, стал его главным врагом, разделив мир на два полюса. Хитроумно развалив советы с помощью культурной и экономической экспансии, иллюминаты надеялись хотя бы на столетие абсолютной власти, однако сначала им помешал Китай, который перехватил производственное лидерство, а затем снова Россия, пережившая неожиданный ренессанс.

Несмотря на все это, иллюминатам худо-бедно удавалось удерживать политическое устройство мира в узде, в основном благодаря контролю кредитно-банковской системы, на которую было завязано больше 70 % мировых денег. Однако нынешние события стали существенным вызовом этой системе – неконтролируемый президент США, обострение конфликта в Кашмире. Все это было весьма и весьма опасно.

За столом находились восемь членов братства. Все занимали ключевые посты в крупнейших банках США и Швейцарии. Один из них встал.

– Ну что ж, братья, перейдем к первому вопросу. Вынужден сообщить, что все наши действия по налаживанию контакта с Сандрой Делавер провалились.

– Какие конкретно действия предпринимались? – спросил заместитель руководителя ордена, которого звали Самуил. Самому руководителю, грандмастеру, было 102 года, и большую часть времени он проводил в обществе аппаратов искусственного обеспечения жизнедеятельности в Берлине.

– Личный контакт, контакт через глав департаментов, даже пробовали контакт через секретаря, который непрост и явно ведет какую-то свою игру. Все впустую.

– Тщательно проанализировав все возможности, мы пришли к однозначному выводу.

– Ликвидация, – в тесном кругу иллюминаты не тратили время на пустую болтовню и называли вещи своими именами.

– Ликвидация? – поднял бровь старший, наливая себе воду «Эвиан».

– Да. Объект отказывается идти на контакт, агрессивен, потенциально крайне опасен как для страны, так и для мира в целом. Мы сами виноваты в том, что допустили ее до руководства, теперь надо исправлять ошибку.

– Ее только избрали. С рекордным перевесом голосов. Пока они поймут, в чем дело, пройдет не меньше двух лет. Более того – возможно, ее даже переизберут на второй срок. За это время можно наломать дров.

– Я правильно понимаю, что все уже обсудили с грандмастером и решение единогласное? – спросил руководитель.

– Отлично. Значит, ликвидация. Жак, у тебя, помнится, был специалист.

– Отлично, значит, за ликвидацию объекта отвечает Жак. Второй вопрос на повестке дня? Эндрю?

– Второй вопрос – состояние здоровья грандмастера Осборна. Вчера была проведена повторная процедура очистки крови, но она не принесла ожидаемого результата. Если мы значительно не продвинемся в исследованиях, можем потерять грандмастера в течение года.

Все братья в ордене иллюминатов были безусловно амбициозными и талантливыми людьми. Казалось бы, смерть грандмастера повлечет за собой определенные кадровые перестановки с пользой для всех участников этого митинга. Тем не менее, все обстояло совсем иначе. Во-первых, эти люди уже оказались на вершине мира, и то, на каком месте каждый из них сидел за этим столом, было для них непринципиально. Во-вторых, все действия ордена были подчинены общей цели, и именно этот факт позволял им быть столь эффективными и, в свою очередь, вел к обогащению своих членов.

Примечания

1

Фут – английская мера длины, 1 метр = 3,28 фута.

2

ITER – Международный проект, посвященный созданию экспериментального термоядерного реактора.

3

Одна из лондонских королевских резиденций.

4

Эскалибур – легендарный меч короля Артура (британский фольклор).

5

Центральный военный совет компартии Китая.

6

В 1989 году на площади Тяньаньмень в Пекине несколько недель подряд шли массовые демонстрации и акции протеста. Основными участниками демонстраций были студенты. Акция 4 июля была разогнана с применением боевого оружия. Погибли тысячи людей.

7

К 2040-м годам китайские автопроизводители набрали достаточно сил для проектирования люксовых моделей. С тех пор китайские лимузины ни в чем не уступали европейским и американским. Флагманом класса люкс стала компания «Джили» из Ханчжоу.

8

Тронная речь – традиционная для монархий процедура, во время которой монарх представляет парламенту программу исполнительной власти на будущий год.

9

Праймериз – «первичное голосование», тип голосования, при котором от политической партии отбирается один кандидат. Делается для того, чтобы кандидаты не «дрались» за голоса, ослабляя партию в самом главном голосовании.

10

Электрокардиограмма, Компьютерная томография.

11

Солнечный ветер – поток ионизированных частиц (в основном гелиево-водородной плазмы), истекающий из солнечной короны с огромной скоростью в окружающее космическое пространство.

12

Третья космическая скорость – минимальная скорость, которую необходимо придать находящемуся вблизи поверхности Земли телу, чтобы оно могло преодолеть гравитационное притяжение Земли и Солнца и покинуть пределы Солнечной системы. Для Земли составляет 16,6 км/с.

13

Помню не зря пятый день ноября

И заговор пороховой.

Проходят века, но грусть и тоска

Всегда остаются со мной.

14

Самоходная артиллерийская установка.

15

Схема, при которой одного вето было достаточно для того, чтобы «запороть» любую инициативу, мягко говоря, плохо работала, учитывая первоначальный состав участников (Британию, США, Францию, Китай и Россию).

16

Дословно «повешен, выпотрошен и четвертован» (англ.).

17

Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений, имел несколько модификаций, посвященных конкретным типам вооружений. Был впервые подписан в 1991 году сроком на 7 лет, после этого почти постоянно обновлялся.

18

С 2050-х годов договоры СНВ были трехсторонними, третьей присоединившейся державой стал Китай. Кедров высказал такое предположение, потому что именно Китай, не связанный договором и наклепавший огромное количество боеголовок до середины XXI века, был вынужден разоружиться сильнее всех.

19

FEMA (Federal Emergency Management Agency) – федеральное агентство по управлению в чрезвычайных ситуациях, аналог нашего МЧС с расширенными полномочиями.

20

Радиолокационная станция. Система для обнаружения воздушных, морских и наземных объектов, а также для определения их дальности, скорости и геометрических параметров (в данном случае ядерных ракет).

21

Закрытый город в Одинцовском районе, в нем находится командование РВСН.

22

Сука (таб., кит.).

23

Меритократия (букв. «власть достойных», от лат. meritus – достойный и др. – греч. κράτος – власть, правление) – принцип управления, согласно которому руководящие посты должны занимать наиболее способные люди, независимо от их социального происхождения и финансового положения.

24

Мара – (санскр. «Смерть, страдание») буддийский демон-искуситель.

25

Славься, мать Кали!

26

«Бюллетень ученых-атомщиков» – американский журнал, освещающий вопросы международной безопасности и ядерную угрозу, а также угрозы от всех видов оружия массового уничтожения, изменения климата и развития технологий. Основан в 1945 году, после атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки бывшими участниками Манхэттенского проекта. Проект «часы Судного дня» ведется с 1947 года.

27

Часть латинской поговорки «Quod licet Jovi, non licet bovi» – Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку.

28

Империя Великих Моголов – название государства, существовавшего на территории современных Индии, Пакистана и юго-восточного Афганистана с 1526 по 1540 и с 1555 по 1858 годы.

29

Джахангир – покоритель мира (перс.).

30

Она же Англия.

31

Столетняя война – серия конфликтов между Англией и Францией, с перерывами длившихся между 1337 и 1453 гг. По ее итогам Англия лишилась всех провинций на континенте (за исключением Кале) и оказалась разодрана новой (гражданской) войной.

32

1 английский фунт = приблизительно 453,5 грамма.

33

Второе бюро МГБ КНР – отдел, отвечающий за разведывательные операции на территории других государств. Создано в 1983 г.

34

БПЛ, или БПЛА – беспилотный летательный аппарат, активно используется в разведывательных мероприятиях армией и спецслужбами многих стран.

35

Термин из видеоигр, дословно означающий «режим выживания». Это режим, при котором у главного игрока нет возможности выиграть, есть только возможность продержаться максимальное количество времени до того, как игра закончится тем или иным (неприятным для героя) образом.

36

Иллюминаты (от лат. illuminatus – озарённый, просветленный, просвещённый) – в разное время название различных объединений (орденов, братств, сект, обществ) мистического характера, которые противопоставляли себя действующей власти. Впоследствии иллюминаты решили за власть бороться. Многие «серые кардиналы» мировой политики были членами этого ордена.

«Проект «Парадокс»» » Сергей Каменков-Павлов » Альтернативная история

Сергей Каменков-Павлов Проект «Парадокс»

Пролог

Глава I Историческая справедливость

Глава II Песочница

Глава III Remember, remember the fifth of November…

Глава IV Delaware

Глава V Quod licet Jovi…[27]

Глава VI Фундамент хаоса

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

Сергей Каменков-Павлов
Проект «Парадокс»

Глава I
Историческая справедливость

Глава II
Песочница

Глава III
Remember, remember the fifth of November…

Глава IV
Delaware

Глава V
Quod licet Jovi…[27]

Глава VI
Фундамент хаоса