Юлия Монакова

Семейное положение – безвыходное

Все имена, персонажи и события вымышлены, любое совпадение – просто случайность, за которую автор ответственности не несёт.

Пролог

Мы вернулись домой, мама, это отнюдь не часто случается с заступившими за черту. (Вера Полозкова)

Россия, Москва, международный аэропорт «Шереметьево», декабрь 2011 года

Она стояла в зале прилёта, кутаясь в пёструю кашмирскую шаль, будто цыганка, и растерянно озиралась, словно не понимая, куда попала и что теперь делать, куда идти.

Багажа с собой у неё не было, все вещи помещались в ручной клади. Ушлые мужички периодически подкатывали к ней с вежливо-навязчивым: «Такси не желаете?», но, наткнувшись на странноватый отрешённый взгляд, молча отступали.

– Людмила Николаевна, вот вы где! – раздалось у неё прямо над ухом.

Люся не сразу сообразила, что обращаются к ней. Когда же её осторожно потрясли за руку, она опомнилась и сфокусировала взгляд на подошедшем.

– Людмила Николаевна, у вас всё в порядке? – обеспокоенно спрашивал белобрысый парень лет двадцати пяти. – Нормально долетели, или плохо себя чувствуете? Вид у вас какой-то необычный…

– А, Серёжа! – спохватилась она. – Прости, я что-то немного задумалась… Здравствуй.

– Это все ваши вещи? – подхватив её дорожную сумку, поинтересовался парень.

– Да, все… Мне же через три недели обратно лететь, решила не набирать много. Ну что, пойдём?

Они зашагали к выходу.

Люся постепенно приходила в себя. Самые первые минуты пребывания на родине стали для неё шоком. Хмурые серые лица, а также напряжение и агрессия, незримо, но явственно витающие в воздухе, поначалу выбили её из колеи, заставили почувствовать себя растерянной маленькой девочкой, до которой никому нет дела. Это чувство было сродни тому, что она испытывала, стоя почти десять лет назад на перроне Казанского вокзала. Юная глупышка, приехавшая, как в плохом сериале, «покорять Москву», не имеющая ни родственников, ни друзей, ни связей в этом мегаполисе; впереди – абсолютная неизвестность, и дух захватывает, и страшно до чёртиков… Сейчас она снова казалась себе песчинкой, попавшей в беспощадный бурлящий океан.

Конечно же, это была всего лишь иллюзия. Просто требовалось время, чтобы вновь адаптироваться к привычной среде. Однако после улыбчивых жителей той страны, из которой Люся только что прилетела, после ярких красок, которыми был наполнен тамошний быт, после густого влажного воздуха, насыщенного пряными ароматами, ей было немного странно воспринимать себя снова в России. Её преследовало ощущение, что она здесь в гостях, а не дома. Украшенные сверкающие ёлки, установленные по всему залу аэропорта, только усиливали это ощущение. Новый год казался таким нереальным праздником, таким далёким и чужим, таким… инородным.

Притормозив перед стеклянными автоматическими дверьми, Серёжа с сомнением взглянул на свою спутницу – вернее, на её экзотическую шаль, длинную цветастую юбку и ноги в лёгких туфлях.

– Людмила Николаевна, мороз же… Вы бы хоть свитер надели, что ли, – озадаченно пробасил он.

Люся беззаботно отмахнулась:

– Да пустяки, добегу до машины, не помру.

Однако Серёжа стянул со своих массивных плеч добротную коричневую кожанку и протянул ей:

– Накиньте пока… Вы всё же женщина, вам простужаться никак нельзя.

Люся невольно улыбнулась. Какой он всё-таки милый… За два года работы у них Сергей так и не приучился звать её на «ты», хотя разница в возрасте была не столь уж велика – пять лет. Однако водитель относился к ней с особым почтением. Пожалуй, он уважал Люсю даже больше, чем Диму, несмотря на то что тот являлся его непосредственным работодателем, ну, а она – всего лишь женой хозяина.

Куртка ещё хранила тепло человеческого тела, пышущего молодостью, силой и здоровьем. Люся с удовольствием надела её, тут же утонув в рукавах, закуталась поплотнее и практически бегом рванула к припаркованному автомобилю. Декабрьский мороз покусывал её за нос и щёки – ух, а она и забыла, что такое настоящая русская зима… Ещё даже не начало светать, да и немудрено, ведь её самолёт прилетел в половине шестого утра. «Бедный Серёжа, – подумала она с состраданием, – для того, чтобы меня встретить, ему, наверное, пришлось встать часа в четыре…»

Оказавшись в салоне, Люся тут же откинулась на мягкую спинку сиденья и закрыла глаза. Спать хотелось просто невероятно. Ночью заснуть ей так и не удалось – она категорически не умела спать в самолётах, сейчас же её просто вырубало. Скорее бы приехать домой…

– Ну, как Индия? – поинтересовался между тем Сергей, заводя машину. Люся промычала нечто невразумительное, не открывая глаз. Она не знала, как ёмко ответить на этот вопрос, да и не хотела сейчас ворошить все свои впечатления. Она несла их бережно, как живительную влагу в драгоценном хрупком сосуде, и боялась расплескать.

– Нормально, – уклончиво отозвалась она; впрочем, едва ли Сергей ждал от неё детального обстоятельного рассказа. Все его представления о стране сводились лишь к паре ассоциаций вроде «Гоа» да «Индира Ганди».

– Что-то вы не очень загорелая, – бросив на неё короткий взгляд искоса, заметил водитель.

Люся хмыкнула. Ну вот, начинается… Люди уверены, что в Индии всегда солнце и жара, знай себе валяйся в шезлонге на пляже и потягивай манговый сок. А она даже океан не успела увидеть за время своего почти трёхмесячного пребывания там…

– Я жила на севере Индии, – терпеливо объяснила она. – Там не слишком-то жарко в осенне-зимний сезон… А вечерами даже прохладно.

– Что, и не купались? – удивился Серёжа.

– Да там и негде было, по большому счёту, – пожала плечами она. – Индийские реки не являются воплощением чистоты, а до моря-океана я пока не доехала…

– Так что же вы там делали в таком случае? – искренне удивился он. – Холодно, купаться нельзя…

– Ну, в Индии множество древнейших памятников архитектуры… – начала было Люся, но, ухватив краем глаза его поскучневшее выражение лица, осеклась. – В общем-то, мне это нужно было для работы, – заключила она решительно. – Я сейчас пишу книгу об Индии, и поездка была просто необходима.

Сергей понимающе кивнул – теперь в его голове всё устаканилось. Мысль о том, что кто-то может поехать в другую страну только ради архитектурных красот, казалась ему дикой. Он был хорошим простым парнем и отдыхать предпочитал где-нибудь в Хургаде, чтобы непременно «всё включено» и можно потом хвастаться перед друзьями собственными фотографиями на фоне бассейна с лазурно-чистой водой, или на пляже под зонтиком, или на балконе роскошного, по меркам обычных русских ребят, номера. Сергей с женой успели побывать в Турции, Египте и Тунисе; страны Азии и Европы не особенно их прельщали. Правда, однажды они выбрались-таки в Прагу, но Сергею там понравилось только местное пиво, а сам город не произвёл на него должного впечатления.

Едва ли Люся могла объяснить даже самой себе, что именно привлекло её в Индии. Да, книга – это несомненно; но контракт с издательством был всё же следствием, нежели первопричиной. Она вновь закрыла глаза и вспомнила слова Миши:

– Индия прочистит тебе мозги! Сразу поймёшь, что в жизни главное, а что – всего лишь шелуха, пена дней.

Да, именно так: она отправилась в Индию, чтобы разобраться, прежде всего, в себе самой. Насколько ей это удалось, да и удалось ли, пока было рано судить. Она планировала вернуться обратно в Индию после Рождества – срок действия её визы заканчивался лишь в марте, а в этой стране ещё осталось так много загадочного, притягательного, неизведанного… Пожалуй, никогда ещё она не работала над своими книгами с таким пылом, как в этот раз. Но беседовать с посторонними – непричастными – об Индии?.. Нет, не сейчас, не сейчас; она не хотела анализировать и систематизировать свои впечатления. Всему своё время… Поэтому она поспешила перевести разговор на другую тему.

– Ну, а как у тебя дела? Как жена, как доченька?

Сергей расцвёл, заулыбался от уха до уха, приосанился. Десять месяцев назад он стал отцом, и девочка по имени Вероника полностью завладела его сердцем и мыслями. Он готов был разговаривать о своей малышке часами: какая она удивительная, уникальная и одарённая. Люся всегда охотно слушала его болтовню, потому что сама являлась матерью, и ей вполне понятна была эта неистовая родительская любовь. Вот и сейчас – в ответ на её вопрос водитель разразился монологом о дочкиных умелках, какая она умница, да как уже внятно произносит «ма», «па» и «ба»… Люся нацепила на лицо подходящую к теме умильную улыбку и, расслабившись, начала думать о своём. Её шаль хранила острый запах пряностей, и поэтому казалось, что она сейчас едет не в автомобиле по утренней зимней Москве, а в авторикше по пёстрым и шумным улицам Дели. Собственно, каких-то девять часов назад она и ехала по улицам Дели, направляясь в аэропорт.

Внезапно ожил и завибрировал её мобильник. Она бросила взгляд на определившийся номер. Это звонил из Индии Миша, волнуясь, долетела ли она.

– Всё нормально, меня встретили, уже еду домой, – выпалила она в трубку вместо приветствия. – Не трать понапрасну деньги, вечером свяжемся по скайпу…

– И это вместо того, чтобы просто сказать: «Доброе утро!» – ворчливо отозвался друг. – Ты что, считаешь меня крохобором, ревностно контролирующим баланс?.. Поверь, я не обеднею, если потрачу пару сотен рупий. Просто хотел сказать, что мне тебя уже здорово не хватает…

Люся вдруг почувствовала, что и сама предпочла бы сейчас находиться в Индии, а не здесь. Откровенно говоря, ей было неуютно и даже страшновато в Москве. Возможно, ещё и потому, что её собственный муж даже не позвонил, чтобы поинтересоваться, благополучно ли приземлился самолёт.

– Я тоже скучаю, – призналась она со вздохом. – Но через пару недель ведь уже вернусь, так что не вешать нос, гардемарины! Подумай пока хорошенько, что тебе привезти из России. Ну всё, давай… Целую, Нике привет.

На самом деле, Люся боялась признаться даже самой себе, что так торопливо свернула разговор ещё и потому, что подсознательно ждала вопросов о Диме… Ей было бы стыдно сказать, что он её не встретил. Её охватило странное чувство. С одной стороны, она ещё помнила, с какими эмоциями уезжала от мужа – можно даже сказать, убегала, роняя тапки. Она совсем запуталась в своём к нему отношении, и временами Дима раздражал её до зубовного скрежета. Периодически Люсе казалось, что она больше совсем-совсем не любит его, и ей становилось страшно от этих мыслей. Но, с другой стороны… Сейчас она чувствовала, что действительно соскучилась после месяцев разлуки, и его равнодушие было обидным. А ведь всего каких-то пару-тройку лет назад всё было иначе. Ни у кого из них даже мысли не могло возникнуть, чтобы не встретить друг друга в аэропорту, не позвонить в первые же минуты после приземления…

Поколебавшись, она набрала его номер сама.

– Привет, – раздался в трубке родной голос, от звука которого сердца сотен тысяч девушек России и даже Европы начинали биться в учащённом темпе. – Ты уже прилетела?

Тон его был спокойным и доброжелательным, но в нём не слышалось даже намёка на то, что муж скучал по ней.

– Да, мы с Серёжей едем домой, – ответила она. – А я… я тебя не разбудила?

– Нет, я проснулся час назад. У меня сегодня утренняя программа на радио, даю интервью и отвечаю на звонки в прямом эфире. Вот буквально сию минуту допиваю чай и убегаю…

– Понятно, – отозвалась она ровным голосом. – Значит, увидимся вечером, да?

– Ага, постараюсь не слишком задерживаться, но на сегодня ещё запланирована съёмка новогоднего голубого огонька, ты же знаешь, как это бывает… может затянуться допоздна.

– Ну ладно, счастливо тебе, – сказала Люся.

– Пока. – Он отключился.

На каком радио у него эфир, Дима не сказал, а она не спросила. Самое ужасное, что ей было, по большому счёту, абсолютно всё равно…

Дом встретил её тишиной. Правда, на кухне уже деликатно погромыхивала посудой домработница Катерина, спешившая приготовить завтрак, но в остальном ничто не нарушало утреннего покоя. Оставив дорожную сумку на полу в гостиной, Люся взлетела по ступенькам на второй этаж, прямиком в дочкину комнату.

Алеся мирно спала в своей кроватке, прижимая к груди замурзанного Винни-Пуха. Этот медвежонок был её любимой игрушкой с младенчества и сейчас представлял из себя поистине жалкое зрелище – настоящий пенсионер кукольного мира! Но дочь категорически отказывалась укладываться спать без него.

Люся присела на краешек кровати и несколько секунд молча любовалась совершенным личиком, длиннющими ресницами, разбросанными по подушке шелковистыми волосами… Ей всегда казалось удивительным, что она могла родить такое чудо. Конечно, как и все остальные матери в мире, Люся была совершенно необъективна, но Алеся представлялась ей самым красивым ребёнком на свете. Как же она соскучилась по своей кровиночке…

Словно почувствовав на себе пристальный взгляд, Алеся распахнула глаза.

– Мама! – тоненько воскликнула она и, моментально подскочив на постели, прижалась к Люсе всем телом. Она была такая родная, такая растрёпанная, такая разгорячённая спросонья, что от умиления Люся едва не расплакалась.

– Солнышко моё, – бормотала она, целуя дочку в нос, лоб и щёки, – солнышко родное, как же я скучала!

– Я тоже скучала… – Алеся уткнулась носом куда-то Люсе в шею и счастливо сопела. – А у нас скоро утренник в детском саду, я там буду петь песню! Вот эту: «Белые снежинки кружатся с утра, выросли сугробы посреди двора…» – старательно затянула она, но тут же прекратила пение, с беспокойством уставившись на мать. – Ты придёшь на меня посмотреть? А ещё всем нужны карнавальные костюмы, только я пока не знаю, что надеть, девчонки нарядятся принцессами, феями, снежинками или Красными Шапочками, а я не хочу, как все…

Дочка залпом выпаливала Люсе свои главные новости, словно боясь, что мама сейчас вновь исчезнет, и она не успеет поделиться с ней самым важным.

– Я привезла тебе настоящий индийский наряд, – улыбаясь, произнесла Люся, – очень красивый, такого точно ни у кого из ваших девчонок не будет.

– И что, я тогда буду индейка? – Алеся комично округлила глаза. Люся расхохоталась:

– Не индейка, а индианка… Маленькая прекрасная индианочка.

– Так ты придёшь ко мне на утренник? – требовательно вопросила дочь.

– Само собой, – серьёзно кивнула Люся, – как же я могу пропустить такое событие…

Алеся снова прижалась к ней и обняла, не веря своему счастью.

– А в садик ты меня отвезёшь? – с надеждой спросила она. – Или опять Ольга Васильевна?

– Знаешь, давай-ка сделаем так – сегодня я объявляю тебе выходной! – заговорщически подмигнула Люся. – Никаких садиков, мы проведём этот день с тобой вдвоём. Только ты и я, хорошо?

– И-и-и!!! – восторженно завизжала Алеся и принялась прыгать на кровати, не в силах сдержать эмоции.

Дверь в детскую приоткрылась, и в комнату заглянула сонная Алесина няня. За время Люсиного отсутствия она не просто ежедневно проводила время с девочкой, но и ночевала в одной из гостевых комнат.

– А я-то думаю, что за шум-гам с утра, – буркнула она не слишком приветливо. – С приездом, Людмила Николаевна.

– Доброе утро, Ольга Васильевна, – поздоровалась Люся. – Извините, если потревожили вас.

– Да ничего страшного. – Няня чопорно поджала губы. – Всё равно мне пора было вставать, собирать Алесю в детский сад…

– Сегодня детский сад у нас отменяется, – Люся понимающе переглянулась с дочкой и весело подмигнула ей. – И вообще, Ольга Васильевна, до завтра вы можете быть абсолютно свободны, отдыхайте, я сама займусь Алесей.

– А Дмитрий Алексеевич в курсе этой затеи с прогулом детского сада? – холодно осведомилась няня.

Люся удивилась.

– При чём здесь Дмитрий Алексеевич? У ребёнка, помимо отца, есть ещё и мать, то есть я… И я имею полное право самой решать, как моя дочь проведёт сегодняшний день.

– Как хотите, – фыркнула Ольга Васильевна, всем своим видом, однако, выражая полное неодобрение. «Тоже мне – мать! – казалось, говорил её колючий взгляд. – Бросила мужа и ребёнка и свалила на три месяца за границу – неизвестно ещё, чем ты там всё это время занималась…»

Вообще-то Люся давно привыкла к тому, что няня её недолюбливает, в отличие от Димы, которого Ольга Васильевна просто обожала. Она даже, кажется, питала к нему чувство лёгкой влюблённости, несмотря на то что ей было уже под пятьдесят, а Диме – неполных тридцать. Но именно сегодня, сейчас, на контрасте после душевной и тёплой Индии, Люся почувствовала, что её больно царапнула эта неприязнь чужой женщины. Однако она моментально взяла себя в руки и улыбнулась няне, ещё раз давая понять, что разговор окончен:

– До завтра, Ольга Васильевна.

– До завтра, – кисло отозвалась та и хлопнула дверью.

Часть 1. Велькам ту Индиа, мадам!

Проживи поскорее прочь. (Вера Полозкова)

Россия, Москва, сентябрь 2011 года

Люся сразу же выхватила их взглядом из толпы читателей – очень уж инородно эти девочки смотрелись среди остальных посетителей «Библио-Мира». Не то чтобы они выглядели совершенными дурочками, ни разу в жизни не державшими в руках книгу… Просто по их многозначительным ухмылкам, подмигиваниям друг другу и жадному, неприкрытому любопытству в её адрес становилось ясно: в данный момент их не интересуют ни книжки, ни, собственно, Люсина презентация – они пришли сюда исключительно ради неё самой. Собственно, и на свой счёт она особо не обольщалась, понимая, что интересует девчонок не сама по себе, а всего лишь как законная супруга Дмитрия Ангела. Обычная ситуация – девочки-фанатки пристрастно разглядывают жену кумира, втайне негодуя: «И что он нашёл в этой страшиле? Уж я-то гораздо лучше!» – теша тем самым своё уязвлённое самолюбие. Не исключено, что они даже купят её книгу с автографом и вообще всячески будут демонстрировать расположенность и напускную доброжелательность, чтобы приобщиться к Диме хоть таким боком. Люся навидалась подобного уже немало…

Ей не были в новинку зависть, ревность и даже откровенная злоба по отношению к ней со стороны тайных поклонниц и явных фанаток мужа. Почти пять лет брака, а также несколько лет добрачных отношений закалили её, и она теперь вполне спокойно реагировала на косые взгляды и свистящий ехидный шёпот за спиной. Пожалуй, самыми сложными были именно их первые годы вместе. Люся тогда вся обросла комплексами, поскольку чувствовала себя чужой на этих тусовках шоу-бизнеса, куда её постоянно затаскивал Дима. Она не обладала модельной внешностью, не любила краситься и ярко одеваться, да и в карьере не достигла особых высот, трудясь редактором в заштатном молодёжном издании. Теперь, что и говорить, когда её книжки стали пользоваться большой популярностью среди читающей публики, она имела уже другую весовую категорию в свете. Не безызвестная журналисточка-провинциалка, а знаменитая писательница… Конечно, она по-прежнему была далека от пафоса и гламура, а модные тусовки всё так же не переваривала, но сейчас, во всяком случае, мало кто посмел бы недоумённо сказать об их союзе: «Вот же парня угораздило…» Само собой, недоброжелатели остались, но Люся старалась о них не думать. Разумеется, она не стала вмиг красоткой из глянцевого журнала с силиконом в груди, губах и попе, но выглядела всегда ухоженно и стильно, что не позволяло недругам злословить слишком уж откровенно.

Забавно, но лишь немногие знали, что Люся печатается под псевдонимом. Мало кто способен был удержать в памяти тот ненужный факт, что «Глаша Маланина» и «Людмила Малахова» – это одно и то же лицо. Ну, в самом деле, читателю же необязательно запоминать реальные имена Дарьи Донцовой или Бориса Акунина, к книжкам которых это не имеет никакого отношения… Но Люся всё-таки от души веселилась, когда натыкалась в СМИ на заметки о «супружеской чете Димы и Глаши», или когда очередной интервьюер почтительно обращался к ней:

– Уважаемая Глафира, расскажите о своих творческих планах!..

Интервью, кстати, она давать не любила и по возможности отказывалась. Во-первых, не могла избавиться от чувства неловкости – ну какое интервью, она что, звезда, что ли?.. А во-вторых, её удручало, что современные журналисты настолько непрофессиональны. Было ужасно стыдно, когда ей задавали глупые, пустые вопросы – стыдно не за них, а почему-то за себя лично. Иной раз, читая очередное интервью в каком-нибудь глянце, она морщилась и брезгливо думала: «Ну как, КАК можно задавать такие бездарные вопросы, ответы на которые никому не интересны, в том числе и самому журналисту?» Она окончила журфак и имела за плечами немалый опыт проведения интервью с настоящими, Большими Звёздами. Странно – по жизни довольно робкая и неуверенная в себе, Люся совершенно преображалась, когда шла на интервью. Не только сыпала оригинальными вопросами, но и мастерски поддерживала атмосферу живой беседы; многие знаменитости раскрепощались в её обществе, и разговор в итоге получался свежим, интересным и информативным. Она всегда испытывала искренний интерес к собеседнику. Журналистскую же некомпетентность в своих коллегах Люся терпеть не могла и стыдилась, что по таким не шибко умным и морально нечистоплотным товарищам судят о судьбах всей отечественной журналистики в целом. Она до сих пор с содроганием вспоминала встречу с сэром Полом Маккартни, когда тот приезжал в Москву с единственным концертом. Её коллеги по цеху на ужаснейшем английском (зачем вообще они аккредитовывались на пресс-конференцию, не зная языка?!) задавали легендарному музыканту «гениальные» вопросы в духе: «Пол, а что лучше – Англия или Россия?» или: «А правда ведь, что русские девушки самые красивые?» Вежливый обаяшка Пол с грустными, как у сенбернара, глазами уклончиво и дипломатично отвечал, и Люська даже боялась себе представить, что он на самом деле думает в глубине души обо всех этих репортёришках.

Сейчас же состояние отечественных СМИ – особенно тех, которые специализировались на знаменитостях, – и вовсе удручало. С появлением всевозможных соцсетей типа твиттера или инстаграма журналисты вообще перестали отрывать задницы от стула – а зачем? Ведь информация сама плывет в руки. У каждой уважающей себя «звезды» есть микроблог, куда регулярно от первого лица добавляются самые детальные сведения – поехал туда-то, поужинал с тем-то, встретил того-то. Для того, чтобы клепать статейки с кричащими заголовками вроде «Кристина Даукантайте кормит трёхлетнюю дочь сырой рыбой в суши-баре!» или «Кирилл Фикоров ругается на соседей, мешающих ему спать до обеда!», не требовалось ни большого ума, ни даже журналистской хватки – открывай твиттер любого селебрити да переписывай все его монологи, можно даже не менять орфографию и пунктуацию. Похоже, «звёздная» журналистика медленно, но неизбежно подыхала в безобразных предсмертных корчах…

Собственно, их знакомство с Димой состоялось именно благодаря её профессии – Люся приехала к нему в студию, чтобы взять интервью. Тогда он был начинающим малоизвестным певцом, подающим, однако, огромные надежды. Они взахлёб проговорили несколько часов кряду, а при расставании Дима, смущаясь, попросил номер её телефона. Несмотря на то, что Люся в тот период была погружена в затяжной и сложный роман с женатым человеком, Дима всё же произвёл на неё совершенно очаровательное впечатление, и номер она оставила охотно. Их дружба постепенно переросла во влюблённость, а затем и в настоящую любовь. Это не значит, что их отношения были идиллическими – случались и ссоры, и вспышки ревности, и обиды, и непонимание. К тому же, кроме внутренних, имели место ещё и внешние факторы – козни завистников, ненависть поклонниц, презрение тусовки к простушке-журналистке, охмурившей самого завидного холостяка Москвы… А потом Люся забеременела, и вскоре после рождения Алеси они поженились.

Конечно, можно было узаконить отношения ещё до родов, но Люсе не хотелось выглядеть в день свадьбы толстой неповоротливой колодой. Откровенно говоря, ей вообще не хотелось пышной и шумной свадьбы, поэтому они скромно расписались в загсе и устроили праздничный ужин только для членов семьи. Были приглашены Димины родители и две его сестры, а также родители Люси, специально приехавшие в Москву на свадьбу из маленького городка на Волге.

Люся и поныне вспоминала день своей свадьбы с содроганием. Всё тогда шло не так, казалось ей, всё было не то… Она робела перед свекровью – строгой и чопорной Ниной Вахтанговной; ей было мучительно неловко за родных маму и папу, которые сами стеснялись своей откровенной провинциальности. Папа был одет в какой-то нелепый пиджак с квадратными плечами, а на мамину чёрную кофточку налип пух. Родители боялись лишний раз и слово сказать, чтобы не ляпнуть глупость, а Люсе было до слёз обидно за них – таких любимых и нелепых… Сама эта «свадьба», как видно, вызывала у её милейших родителей полное недоумение – ну что это такое, в самом деле, ни выкупа невесты не было, ни криков «Горько!», ни куклы и цветных лент на капоте машины… Да и сама Люся была одета не в белое платье, а в зелёное (разумеется, без всякой фаты). В конце концов папа не выдержал и с отчаяния напился до того, что заснул прямо за столом – спасибо хоть, не лицом в салате; мама же рассылала всей новоприобретённой родне голливудские улыбки, не ведая, что между передними зубами у неё застряла веточка свежей петрушки… При всём этом, родители по жизни были интеллигентными и воспитанными людьми: мама работала учительницей английского, а отец трудился главным инженером на машиностроительном заводе. Но почему-то именно здесь, в столичном ресторане, они выглядели жалко и смешно… Кроме того, весь вечер Люся переживала за дочку. В тот день Алесю впервые оставили с няней, и Люся вся буквально извелась, как там её кровиночка. Дима же пытался утихомирить своих разбушевавшихся сестриц, Тамару и Теону, которые не на шутку рассорились, сцепившись из-за какой-то ерунды.

– Не по-людски всё как-то вышло, доча! – мягко пожурила мама Люсю по телефону, уже вернувшись в родной город. – Мне даже подругам рассказать нечего. А ещё в Москве побывала, называется! Так никого из звёзд и не увидела – ни Валерия Меладского, ни Николая Бардова, ни Анну Пугач…

Маме почему-то казалось, что на свадьбе такого знаменитого певца, как её зять, непременно должен присутствовать весь цвет российского шоу-бизнеса, и её страшно разочаровало, что молодожёны ограничились лишь самыми близкими родственниками.

А со свекровью, кстати, у Люси впоследствии сложились замечательные отношения. Нина Вахтанговна была грузинкой по происхождению; её отличали сдержанное благородство, деликатность и внутренняя тонкость. Она не лезла невестке в душу и не вмешивалась в их с Димой отношения, но, если Люся доверительно рассказывала ей о каких-то проблемах, Нина Вахтанговна ненавязчиво давала ценные и мудрые советы. К тому же свекровь сделалась страстной поклонницей Люсиного творчества – с удовольствием читала её книги и делилась затем своими впечатлениями.

Вот с сёстрами Димы всё было не так радужно. Двадцатитрёхлетняя Теона – или Тека, как ласково называли её в семье, – училась в США, и они редко пересекались; зато старшая Тамара изрядно выводила Люсю из равновесия своим вечным нытьём и недовольной физиономией. Тамаре уже исполнилось тридцать пять, и главной проблемой она считала то, что до сих пор не была замужем. Свою злость и неудовлетворённость жизнью она срывала на родных. Больше всего, конечно, доставалось родителям, с которыми Тамара обитала в одной квартире, но и Люсе нередко приходилось становиться свидетельницей выплесков дурного настроения мужниной сестрицы на семейных праздничных застольях. Тамара нигде постоянно не работала и вообще не могла определиться со своим местом в жизни; её бросало из крайности в крайность – то живопись, то мода, то дизайн интерьеров, то йога…

Всё это пронеслось в Люсиной голове в считанные мгновения. Опомнившись, она сообразила, что по-прежнему находится на презентации новой книги в магазине «Библио-Мир». Люся сидела за столом вместе со своим издателем и ожидала вопросов от «благодарных читателей», которые столпились напротив, в некотором отдалении.

Если интервью напрягали Люсю, то встречи с читателями, напротив, радовали и вдохновляли. Ей было интересно взглянуть в лицо тем людям, которые покупают её книжки, нравилось разговаривать с ними, обсуждать свои сюжеты и героев, выслушивать вопросы и пожелания. Но сегодня всё было не так, как обычно. Она боковым зрением отмечала, как цепко следят за каждым её движением Димины поклонницы, и чувствовала себя очень неуютно, словно по её лицу ползла назойливая букашка. Люся уже мечтала, чтобы презентация поскорее закончилась. Пока издатель рассказывал о новой книге, она тайком поглядывала на часы, мысленно прикидывая, когда уместно будет отсюда смыться, чтобы не обидеть почтенную публику.

– Что ж, – наконец объявил её спутник, – теперь вы можете задать Глаше Маланиной интересующие вас вопросы, а затем будет автограф-сессия…

Первые желающие подняли руки вверх. Люся благосклонно кивнула женщине, стоявшей к ней ближе всех:

– Слушаю вас.

– Скажите, – волнуясь, произнесла та, – а откуда вы берёте сюжеты для своих книг? Из головы, то есть придумываете, или…

– Из жизни, – подтвердила Люся. – Исключительно из жизни. Нельзя сказать, что все мои повести и рассказы абсолютно автобиографичны, но каждое событие имеет под собой реальную основу, а каждый герой, так или иначе, имеет в жизни реальный прототип… Я – наблюдатель, слушаю, смотрю и запоминаю всё, что меня трогает. Сюжет может родиться и из подслушанного в метро разговора, и от случайного взгляда в толпе…

– А вы что, ездите в метро? – недоверчиво хмыкнула другая читательница, девушка лет двадцати.

Люся улыбнулась:

– Почему же нет? Да, у меня есть возможность перемещаться по городу на машине, но если я хочу добраться до места вовремя, разумнее воспользоваться подземкой. С московскими пробками никуда в срок не поспеешь…

– А вот ваша новая книга называется «Развод и девичья фамилия», – вступила в разговор очередная читательница, вертя в руках пёстрый увесистый томик. – Получается, она тоже автобиографична? У вас какие-то проблемы в семейной жизни?

При этом вопросе девочки-фанатки заметно оживились и уставились на неё с жадным вниманием. Люся собралась с духом.

– Ну, во-первых, эта книга – не о разводе, – осторожно ответила она. – Когда вы её прочтёте, то поймёте сами… Это юмористическая проза о проблемах в семье… Но не о крахе семейных отношений. На самом деле, я обычно стараюсь писать истории со счастливым концом. Ведь всегда хочется верить, что всё непременно будет хорошо!

– А у вас с мужем проблем не бывает? Вы всегда понимаете друг друга и никогда не ссоритесь? – не удержавшись, выпалила одна из фанаток.

Люся прикусила язык, чтобы сгоряча не ляпнуть что-нибудь ядовито-насмешливое. Помолчав несколько мгновений, она, тем не менее, решила ответить и задумчиво произнесла:

– Если в семье не бывает ссор и недопониманий – то, пожалуй, этой семье уже ничего не поможет. Только равнодушные друг к другу люди могут вести совместную размеренную жизнь, в которой никогда не случается разногласий.

Ей было горько признаться в этом даже самой себе, но за последний год они с Димой и в самом деле постепенно превратились в равнодушных сожителей. Они больше не ссорились, не ругались, не скандалили. Каждый из них тихонько занимался своим делом и не мешал другому. Откровенно говоря, им просто стало друг на друга наплевать… Конечно, Люся скорее умерла бы, чем призналась в этом собравшейся публике. Но притворяться перед самой собой и врать себе не имело смысла.

«Неужели наша семья обречена?» – подумала она с тоской, но, как ни странно, страха при этом не чувствовала. Развода ни она, ни Дима не хотели. Им было удобно оставить всё так, как есть. К тому же у них имелась общая дочь… и прежде всего нужно было думать о ней. Алеся не вынесла бы краха своего уютного домашнего мирка, где все любили друг друга и были счастливы.

– В последнее время в СМИ появилась информация о том, что ваш муж встречается с Настей Тищенко, – подлила масла в огонь другая фанатка, злорадно наблюдая за выражением Люсиного лица.

– Не читайте до обеда советских газет, – усмехнулась Люся, но затем сообразила, что едва ли эта девочка, которой вряд ли было больше шестнадцати лет, признает цитату из классики. Пришлось пояснить:

– Не стоит доверять всему тому, что пишет жёлтая пресса. Я сама работала в газете и, поверьте, знаю эту информационную кухню изнутри.

– Но они везде появляются вместе! Их постоянно фотографируют вдвоём, и это не фотошоп! – возразила фанаточка, сверля Люсю безжалостным взглядом.

«За что же ты меня так ненавидишь, девочка? – подумала Люся, прямо глядя ей в глаза. – Только за то, что хотела бы быть на моём месте? Или хотя бы на месте Насти Тищенко?»

Разумеется, она была наслышана о мнимом романе своего мужа с молоденькой певичкой из популярного телевизионного шоу «Голос страны». Как обычно, СМИ поторопились и сочинили любовную историю там, где ещё ничего толком не успело произойти. Но Люся отдавала себе отчёт, что Дима очень увлечён Настей. Возможно, в большей степени он восхищался её талантом… У этой самой Тищенко действительно был необыкновенный голос, удивительный для её хрупкой миниатюрной фигурки. Сильный, глубокий, волнующий… казалось, он проникал в глубину души и трогал даже самое ледяное сердце. Настя была участницей проекта, в котором Дима заседал в жюри. Она успешно проходила тур за туром, уверенно продвигаясь к финалу, и Дима искренне поддерживал её и переживал. Он практически взял девушку под свою опеку – никто не сомневался, что, даже если Настя не дойдёт до финала, Дима не даст ей пропасть. Они уже записали дуэтную песню и скоро должны были приступить к съёмкам клипа. Люся понимала, что муж просто поддерживает молодое дарование, но всё же она не являлась безмозглой овцой или слепой идиоткой, чтобы не отмечать: Настя была дьявольски красива. Хотя нет – красота её не казалась дьявольской; в ней вообще не было чертовщинки, а только лишь свежее очарование юности. Солнечно-рыжие длинные волосы, огромные, как у оленёнка Бэмби, глаза, россыпь трогательных золотистых веснушек на скулах, нежные розовые губы… Настя была совершенством, но, самое главное – ей едва исполнилось двадцать два года. И она смотрела на Диму с обожанием, снизу вверх, раскрыв рот и затаив дыхание. Он был для неё небожителем, центром мироздания, пупом Земли. Глупо было бы думать, что Диме не льстила эта ситуация.

Люся тяжело вздохнула, размышляя об этом по дороге домой после презентации. Конечно, никто не утверждает, что после тридцати лет жизнь кончена. Но факт остаётся фактом – ей уже тридцать один, и она, кажется, больше не любит своего мужа. Так что если свершится, наконец, то, что все СМИ давно уже посчитали делом решённым, – то есть Дима начнёт изменять ей с Настей, – то она, откровенно говоря, не слишком-то и расстроится. Ей будет абсолютно всё равно. Нет, не так!.. Конечно же, не всё равно, она ведь себя не на помойке нашла, и, конечно же, самолюбие её будет уязвлено. Но мир не перевернётся, свет в глазах не померкнет и всё такое. Она и в самом деле сумеет пережить мужнину неверность. Лишь бы это не затрагивало Алесю…

– А не пробовала ли и ты завести небольшой романчик на стороне? – спросил её лучший друг Миша во время традиционного ежевечернего созвона по скайпу, когда она пожаловалась ему на жизнь.

– Ты что, спятил? – удивилась она. – Зачем мне это надо?

– Ну-у-у… – протянул он. – Необременительный поход налево значительно освежает отношения. Так говорят, – поспешно добавил он, заметив, что её взгляд в веб-камеру сделался суровым, как у прокурора. – Ну, слышала, должно быть, знаменитое выражение?.. Хороший левак укрепляет брак.

– Какая пошлость, – фыркнула Люся, – и я не верю, что слышу это от тебя. Неужели ты изменяешь Лере?

– Нет, что ты! – тут же заверил её Миша. – Это я так… теоретически.

– Ну, нет уж, – сказала она решительно. – Измена только ради того, чтобы отомстить, – это не для меня. Очень уж… нечистоплотно, мне это совсем поперёк горла. Не могу ложиться в постель с человеком, к которому не испытываю хотя бы элементарной нежности. А таких сейчас в моём окружении не наблюдается…

– Если что, ты только свистни – я всегда к твоим услугам! – с готовностью предложил он.

Люся не выдержала и рассмеялась:

– Дурак…

Смех её, впрочем, получился несколько наигранным. С Мишей они были знакомы ещё с тех давних пор, когда оба трудились в редакции молодёжной газетёнки средней руки, он – фотографом, а она – шеф-редактором. Миша был вдовцом; жена погибла в автомобильной катастрофе, когда их сыну Никите едва-едва исполнился годик. Миша с Люсей сделали немало интервью и фоторепортажей вместе, и дружба их продолжилась даже после того, как он вместе с сыном эмигрировал во Францию. В Париже Михаил женился на француженке по имени Валери (он сам, а также все его русские друзья называли её Лерой), а затем открыл собственную фотостудию. Люся несколько раз бывала в гостях у старого друга – и одна, и вместе с дочкой. Их дети тоже крепко дружили между собой, несмотря на шестилетнюю разницу в возрасте. Как относилась жена Миши к её визитам, Люся могла лишь догадываться. Валери всегда сохраняла холодноватую приветливость, улыбалась вежливо, кивала, но – возможно, ещё и потому, что Люся абсолютно не говорила по-французски, – общение их этим и ограничивалось. Вообще, они редко пересекались с Мишиной женой: когда Люся приезжала в Париж, дни её и так были насыщены и заполнены до предела.

– Тётя Лера любит тебя? – поинтересовалась она как-то у Никиты. Тот серьёзно кивнул:

– Конечно, любит! Она вообще хорошая. Покупает мне, что я только ни захочу, поддерживает во всём, не пристаёт почём зря и не ругается, как папа, если долго сижу за компьютером…

Однако в глазах его застыло невысказанное «но».

– В чём дело, милый? – спросила она, легонько пожав его руку.

Никита смущённо отвёл взгляд.

– Всё равно она не сможет стать для меня настоящей мамой… – еле слышно выговорил он.

– Родную маму никто не может заменить, – тихо отозвалась Люся. – Не требуй от неё слишком многого.

– А ты бы могла, – буркнул Никита почти сердито. – Я же помню, как нам было весело втроём… И как ты читала мне книжки перед сном, и готовила обед, и как мы по вечерам все вместе пили чай… Просто ты не хотела замуж за папу, вот и всё, – докончил он упадочным тоном.

Люся еле заметно поморщилась. Всплыла больная тема, которой ни она, ни Миша старались не касаться. Фотограф много лет был хронически и безнадёжно влюблён в неё. В один из периодов, когда Люся в очередной раз рассорилась с Димой в пух и прах, она даже жила у Миши, потому что ей больше некуда было податься в Москве. Тогда-то – в первый и последний раз – он и предложил ей выйти за него замуж. Она отказалась. Больше они об этом никогда не заговаривали. Миша вообще был понимающим и ненавязчивым человеком. Однако Никита болезненно переживал её отказ; он уже успел привязаться к «тёте Люсе» и был бы искренне рад видеть её своей новой мамой.

– Теперь поздно об этом говорить, – с напускной весёлостью произнесла она и взъерошила его волосы. – Твой папа женился на хорошей женщине, которая очень любит и его, и тебя тоже!

– А папа всё равно любит только тебя, – упрямо проворчал Никита, не смотря ей в глаза.

Люся растерялась.

– Что ты такое себе выдумал, вот ещё глупости, – фыркнула она наконец. – Перестань чепуху молоть, Ника!

– Ничего я и не выдумывал, – обиделся Никита. – И не зови меня «Ника», как будто я маленький…

– Слишком уж взрослый, как я погляжу, – покачала головой Люся. – Тебе папа это… сам говорил?

– Про что? Про то, что тебя любит? – переспросил Никита. – Нет, конечно. Но я и так знаю.

– Ну, что ты там можешь знать… – Люся с облегчением перевела дух. – Тебе показалось.

Ей и в самом деле хотелось верить, что Никита просто сболтнул глупость. Не может быть, чтобы Миша до сих пор… Нет, нет, это невозможно! Она помотала головой, чтобы вытрясти из неё ненужные мысли. За все эти годы Миша ни намёком, ни взглядом, ни жестом ни разу не дал ей понять, что по-прежнему испытывает к ней какие-то нежные чувства. Он был её другом. Её самым лучшим другом. И этого было вполне достаточно… Поэтому его шутливое предложение выступить в качестве партнёра для измены смутило её и сбило с толку.

– Ладно, хватит обо мне, – сказала она почти сердито, вглядываясь в Мишино лицо на мониторе компьютера. – Расскажи-ка лучше свои новости.

– О, а у меня новости – просто закачаешься! – Он широко улыбнулся. – На следующей неделе я уезжаю в Индию! На целый год!

Люсе показалось, что она ослышалась.

– Куда-куда? В Индию?! Да с какой стати?

– Получил серьёзный заказ от одной крутой галереи… Владельцы хотят устроить выставку фотографий, посвящённую странам Южной Азии. Оплачивают мне перелёт и жильё в Дели, плюс ежемесячно небольшой гонорар…

– Но что ты должен снимать? – недоумевая спросила Люся. – Архитектуру? Исторические памятники?

– Да всё подряд! – весело откликнулся Миша. – Им нужна, так сказать, индийская жизнь в разрезе. Храмы, памятники, природа, лица, быт, животный мир… в общем, чтобы из отдельных кусочков сложилась более-менее полная картина. Мне за этот год необходимо проехать по всей Индии, с севера на юг, и сделать как можно больше снимков.

– Вообще-то заманчиво, – признала Люся, подумав. – Экзотично. Но… как ты выдержишь всё это время без друзей и родных? А как же Ника, как Лера? Или они тоже едут с тобой?

– Они остаются, – вздохнул Миша. – Валери работает, у Никиты школа… Но мы, конечно, будем общаться по Интернету, и они, скорее всего, прилетят ко мне на Рождество. Если хочешь, тоже приезжай! Необязательно даже именно на Рождество, а просто когда тебе будет удобно, – оживился он.

– Я – в Индию? – Люся фыркнула. – Нет уж, спасибо… Я была в Гоа несколько лет назад с Димой и, знаешь, как-то абсолютно не впечатлилась.

– Ну, Гоа… – Миша покачал головой. – Это не вся Индия, точнее – это не совсем Индия. Попсовое место, испорченное туристами-пакетниками и хиппи-наркоманами. Само собой, что ни духа страны ты не прочувствовала, ни её традициями и культурой не прониклась. Наверное, из отеля только до пляжа выползала и обратно…

– Неправда! – возразила Люся. – Ещё до ресторана, чтобы поесть!

Они хором рассмеялись.

– В общем, кроме шуток, – Миша посерьёзнел. – Тебе тоже не мешало бы развеяться. Разумеется, на весь год я тебя не зову, но приезжай хоть на пару недель, хоть на месяц… Мне кажется, Индия – это именно то, что тебе сейчас нужно, лучше не придумаешь. Эта страна здорово прочистит мозги, обещаю!

– Ты-то откуда знаешь? – удивилась Люся. – Сам едешь в первый раз, и ещё неизвестно, как у тебя там всё сложится.

– Я бывал в Индии… правда, давным-давно, ещё до знакомства с тобой, и даже до рождения Никиты. Мы с женой брали тур по «золотому треугольнику» – Дели, Агра, Джайпур… Страна потрясающая. Я бы не стал тебя звать, если бы не был уверен, что тебе она придётся по душе. Дело даже не в том, понравится или не понравится… Просто ты поймёшь, что у тебя в жизни главное, и кем являешься ты сама.

– Не знаю. – Люся всё ещё колебалась. – Я не могу вот так спонтанно дать какой-то определённый ответ. Это слишком неожиданно. Но обещаю подумать, честно…

– Дело твоё, – покладисто согласился Миша и ненавязчиво подкинул ей ещё одну идею:

– Кстати, и книжку потом можно будет офигенную написать. Этакие путевые заметки, но не в документальной, а в художественной форме, ну, всё в твоём стиле, как ты любишь…

– Искуситель! – Люся не могла не улыбнуться. – Я же обещала, что подумаю. Не надо на меня давить.

Пожалуй, Индия и в самом деле была мистической страной. Во всяком случае, сразу после того разговора по скайпу Люсю стали преследовать многочисленные знаки, так или иначе связанные с Индией. Или, возможно, раньше она просто не обращала на них внимания?..

Она включала телевизор – и случайно натыкалась на какой-нибудь болливудский фильм. Шла по подземному переходу в метро – и её обдавало ароматом индийских благовоний из ларька. Прогуливалась по ЦУМу – и в парфюмерном отделе из-за прилавка ей ослепительно улыбалась смуглолицая волоокая красавица с бриллиантовой бусиной в носу и красной точкой посреди очаровательного гладкого лобика. Стояла на трамвайной остановке – и замечала на столбе объявление о предстоящем концерте в музее Востока некоего гуру танца из Мадраса. Иными словами, Индия буквально преследовала её!

В конце концов, она позвонила своему редактору и поинтересовалась, как в издательстве воспримут её новую книгу, если та будет об Индии.

– Этакие… путевые заметки, – вспоминая слова Миши, говорила она. – С юмором, конечно же… С симпатичными героями… Разумеется, с любовной интригой.

– А что, мне нравится! – воодушевилась редакторша. – Классная идея! Только не переборщи с описанием архитектурных красот, ага? Пусть в центре внимания по-прежнему останутся человеческие отношения.

– Само собой, – заверила Люся. – Книга будет абсолютно в моём стиле… Просто на фоне индийских декораций.

Она уже и сама загорелась этой идеей, мысленно прорисовывая себе основную сюжетную канву будущего произведения. Оставались мелочи – получить визу, решить вопрос с няней и предупредить Диму о своём отъезде. Ей была интересна его реакция – огорчится ли он тому, что жена надолго уедет, или, наоборот, обрадуется, что теперь руки у него развязаны?..

Дима воспринял новость до обидного равнодушно. Люся сказала ему, что собирается писать книгу об Индии и потому уезжает на неопределённый срок. Он только сдержанно кивнул и уточнил, сколько – хотя бы примерно – продлится её путешествие.

– Визу мне дают на полгода, с двукратным въездом, – отозвалась она. – Скорее всего, пробуду там пару-тройку месяцев и прилечу домой в конце декабря. Тогда же и определюсь, вернусь ли в Индию ещё раз, уже после Нового года.

– А Ольга Васильевна согласна? – спросил Дима.

Люся с едва заметной горечью улыбнулась.

– Ох, да она только рада будет пожить здесь в моё отсутствие. Она же меня не переваривает…

– Ну, ты как всегда преувеличиваешь, – поморщился он. – Эта вечная паранойя, иллюзия того, что все тебя ненавидят за то, что я твой муж…

– Паранойя? – возмутилась Люся. – Да, тебе-то легко говорить – во всяком случае, никто и никогда не шипел тебе вслед, как мне, что я уродина, и, дескать, непонятно, как ты мог со мной связаться… И позволь напомнить – это не у меня, а у тебя огромная армия фанатов, которые забрасывают тебя любовными признаниями, а меня воспринимают лишь как досадную помеху на своём пути. Хорошо судить со своей колокольни. А я, наверное, всё это себе придумала – и даже анонимные письма и звонки с угрозами, помнишь, пару лет назад?..

– Остынь. – Дима примирительным жестом поднял руки. – Я не говорил, что ты всё выдумываешь…

И я согласен, что тебе действительно порой приходится нелегко. Но… нельзя же всех подряд подозревать во враждебности! Ольга Васильевна прекрасно к тебе относится.

Но Люся уже завелась, и её было не остановить.

– Да откуда тебе знать, как она ко мне относится? – запальчиво возразила она. – Я с ней постоянно общаюсь, а ты лишь изредка встречаешь её в доме, да и то на бегу, тебе же вечно некогда… Понятно, что при тебе она не станет открыто кривить физиономию в мою сторону. Но ты, вообще-то, даже на десятую долю представить себе не можешь, что я чувствую! И как меня заколебала роль «жены суперзвезды российской эстрады», тоже не подозреваешь!

– Ну да, конечно, – психанул и Дима, – ты же у нас страдалица, а я знай себе поживаю – горя не знаю, всё у меня в жизни легко и просто! Что ты вообще знаешь о ненависти? А особенно о беспричинной злобе?

– Я не… – начала было Люся, но он перебил её: – Да ты хоть представляешь, каково это – когда СМИ постоянно публикуют о тебе всякое дерьмо, по поводу и без?.. Вспомни, что писали эти недоумки в тот год, когда я не смог участвовать в «Евросонг»: фу, отстой, Ангел лох, испугался, зассал! Когда же в следующий раз я поехал-таки на конкурс, да ещё и выиграл его, впервые в истории российского шоу-биза принёс стране победу – меня начали гнобить ещё больше, дескать, «купил первое место»… Ага, – ядовито усмехнулся он, – вот прямо-таки самолично сунул деньги тридцати главам различных государств, чтобы они велели народу голосовать за меня. Это только в нашей стране возможно такое, столько грязи на меня вылили после того конкурса… Бей своих, чтобы чужие боялись! – Его голос дрогнул, и Дима резко замолчал, отвернувшись от жены и уставившись в стену.

– Ну, прости. – Она успокаивающе погладила его по плечу. – И тебе тоже нелегко, чего уж там…

– А какой только бред про меня в газетах не сочиняют!.. – внезапно обернувшись, с прежней злостью и обидой выговорил он. – И что я гей, и что наш с тобой брак – фиктивный, заключённый только ради того, чтобы скрыть мою истинную сексуальную ориентацию, и даже что ребёнка нам рожала суррогатная мать! Господи, и почему все такие злые, а?! Как же я от этого устал… Работаешь как конь, спишь по три часа в сутки, репетируешь до кровавого пота, голос срываешь, с гастролями ездишь во всякие Мухосрански, где в гостиницах даже горячей воды нет… И всё равно какой-нибудь всезнайка с умным видом откомментирует: мол, Ангел ни хрена не делает, ему бы пойти на завод пахать!

На некоторое время в комнате повисло молчание.

– Самодостаточные и довольные жизнью люди никогда не станут изливать желчь в чужой адрес, – вздохнув, сказала наконец Люся. – А тот, кто духовно обделён, никогда не сможет смолчать, если есть хоть малейший повод кинуть комок грязи в талантливого человека. Не обращай внимания на негатив. У тебя полно поклонников, которые за тебя и в огонь, и в воду… Ну, и близкие с тобой. Мы, семья…

Муж тоже вздохнул.

– Ладно, – выговорил он примирительно. – Поезжай в свою Индию, мы тут как-нибудь разберёмся. Я маме позвоню, она с удовольствием будет забирать Алеську на выходные. Жить-то ты собираешься в приличном отеле, надеюсь, а не в каком-нибудь ашраме среди йогов, спящих на гвоздях?

– Ну, что ты, – она усмехнулась. – Знаешь же, что я человек по сути не привередливый, но элементарный бытовой комфорт мне необходим. Чтобы кондиционер, горячая вода – обязательно. Ну, а телевизор или там бесплатный вай-фай в номере – это уже излишки. В Дели я вообще остановлюсь у Миши, ему там работодатели снимают просторную квартиру, так что и мне найдётся местечко.

Услышав эту новость, Дима вдруг помрачнел.

– А его жена и сын тоже в Индии?

– Нет, он один.

– И ты, стало быть, составишь ему компанию… – произнёс он язвительно. – Скрасишь, так сказать, одиночество…

– Что с тобой? – удивилась Люся. – Это же Миша, я его тысячу лет знаю, и мы с Алеськой не раз у него в Париже гостили, он мой дорогой и близкий друг.

– Не слишком ли близкий? – многозначительно буркнул муж. – Нет, я, конечно, ничего тебе не запрещаю, но это выглядит как-то странно, не находишь? Ты замужем, он женат, но вы оба оставляете супругов на Родине, чтобы рвануть в Индию и уединиться там.

– Уединиться… скажешь тоже! – фыркнула она. – Ну, приезжай туда сам, если захочешь! Мы ни от кого не убегаем и не скрываемся. А Валери с Никитой прилетят попозже, на рождественские каникулы.

– Поступай, как хочешь. – Он отвёл глаза. – Просто знай, что мне это не нравится. Хотя… да нет, мне, пожалуй, всё равно. Дело твоё.

– Ну, а раз всё равно, – Люся не смогла сдержать обиды в голосе, – то и разговаривать больше не о чем.

И действительно, всё оставшееся до отъезда время они не затрагивали эту тему. Правда, никаких тем они вообще более не затрагивали – по той простой причине, что практически не виделись. Дима, как правило, возвращался домой за полночь – после очередного выступления, съёмок или другого важного мероприятия. Люся же, утомлённая переживаниями в связи с предстоящей поездкой, к тому времени обычно видела десятый сон. По утрам, когда она отвозила Алесю в садик, Дима ещё крепко спал; когда же Люся возвращалась, он, выскочив из душа и сжевав на ходу какой-нибудь бутерброд, вновь улетал по своим делам.

Он не смог проводить жену в аэропорт; впрочем, для этого к её услугам всегда был верный водитель Серёжа, который не просто довёз Люсю до места, но и помог тащить чемоданы, прежде чем удалось найти свободную тележку. Несмотря на то, что Люся изначально собиралась ехать налегке, багаж её весил весьма внушительно из-за гостинцев. Миша слёзно умолял её привезти те особенные продукты, которые практически невозможно было добыть в Индии, как то: селёдку, икру, гречневую крупу, колбасу, сушки…

– Ну и водку, разумеется, – заключил он во время их последнего «контрольного» созвона.

– Зачем тебе водка? – удивилась Люся. – Ты же вроде не особо пьёшь.

– Будем с тобой квасить долгими зимними индийскими вечерами… – засмеялся он. – А если серьёзно, то с алкоголем в этой стране напряжёнка. Пиво и шампанское отстойные, ну разве что ром неплохой, но его достать – это целая проблема. Ах да, ещё не забудь зефир, шоколад и мармелад!

– Ты что, заделался сладкоежкой? – удивилась она ещё больше.

– Да не могу я жрать их местные сладости, – пожаловался Миша. – Приторные, жирные… Шоколад безвкусный, там один сахар.

– Ужас, – преувеличенно испуганным тоном произнесла Люся. – И я собираюсь ехать в эту страну?! Да я же там умру голодной смертью.

– Не волнуйся, – серьёзно отозвался Миша. – Даже если ты умрёшь, я сожгу тело и развею твой прах над священной рекой Ганг по всем правилам, как положено по индуистским обрядам.

– Ну, тогда я спокойна… – вздохнула она.

Индия, Дели, международный аэропорт имени Индиры Ганди, октябрь 2011 года

– Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в столице Индии, городе Нью-Дели. Местное время – четыре часа двадцать минут утра. Температура воздуха – плюс двадцать три градуса. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до тех пор, пока…

Люся мысленно перекрестилась: слава Богу, сели!.. С каждым новым полётом её аэрофобия становилась всё сильнее. Это было странно – казалось бы, наоборот, ей пора уже привыкнуть… Однако раньше она значительно легче переносила путешествия по воздуху. Невольно вспомнилось о Диме – уж ему-то в связи с гастролями приходилось летать куда чаще, и Люся про себя посочувствовала мужу.

Перелёт «Москва-Дели» совершенно её измучил. Она сто раз пожалела о том, что решила сэкономить и не стала покупать билет бизнес-класса. Неудобные кресла не позволили ей вздремнуть даже на минуту. Спина, шея и плечи ныли от многочасового сидения на месте. К тому же её раздражали шумные и говорливые индийцы, заполонившие собой весь самолёт. Они не стеснялись перекрикиваться друг с другом, даже если находились в разных концах салона. В довершение всего многие из них и не думали сдерживать свою отрыжку, и неприятные звуки слышались со всех сторон. А ещё её откровенно пугала компания суровых индийских мужчин в хвосте самолёта: все они имели окладистые бороды, на головах были повязаны чёрные тюрбаны, и выглядело это натуральной террористической группировкой. Люся, конечно, догадывалась, что это всего-навсего сикхи, то есть индийцы, исповедующие религию сикхизм, – она читала о них, но никогда живьём не видела. Однако всё равно на душе было как-то неспокойно.

– Наконец-то прилетели! – радостно выдохнула её соседка Марина, миловидная девчушка двадцати лет. Глаза её сияли бешеным нетерпением. Люся уже была в курсе, что Марина летит выходить замуж. Жених-индиец, с которым они познакомились по Интернету, всё подготовил к свадьбе и теперь ждёт её приезда… Перед самой посадкой Марина сходила в туалет и сменила европейские джинсы и футболку на индийский наряд – как она объяснила, «чтобы произвести благоприятное впечатление на будущих родственников». Люся мало знала про индийский быт, традиции и менталитет, однако ей всё же показалось, что девушка слишком идеализирует ситуацию. Этакая наивная простушка в розовых очках, рисующая в голове идиллическую картинку сельской глуши и полей, себя в красивой национальной одежде, среди членов многочисленной пенджабской семьи… Да и вживую своего жениха она ещё никогда не видела – а вдруг принц окажется не таким уж прекрасным?.. Но вслух, конечно же, Люся пожелала Марине удачи и счастья в её интернациональном браке.

Несмотря на предупреждение оставаться на местах, особо нетерпеливые уже повскакивали с кресел и принялись доставать свои сумки с верхних полок, из-за чего в проходах между рядами моментально образовалась толпа. Люся сжалась в комочек, стараясь слиться с сиденьем, и решила переждать, пока волна схлынет. Воспоминания о прошлой поездке в Индию разительно отличались от того, что происходило сейчас: тогда они путешествовали с Димой бизнес-классом и практически не пересекались с индийцами. Правда, в их салоне летел президент какой-то политической партии Мумбая, но он вёл себя степенно, не шумел и не раздражал. Индийцы же из эконом-класса были абсолютно невыносимы… Особенно почему-то выводили из себя болтливые тётки в умопомрачительно ярких сари; каждая третья из них держала под мышкой по смуглому черноглазому младенцу, но умудрялась при этом выглядеть раскованной, свободной и довольной жизнью. Вероятно, с Люсиной стороны говорила скрытая зависть, так как смотреть на индийских мамаш ей было неприятно… «Я что, хочу второго ребёнка?» – с удивлением подумала она. Это было что-то новенькое. Раньше она не задумывалась о том, хочет ли ещё рожать, но при мысли о крошечном младенческом тельце, атласным пяточкам, первой улыбке беззубого ротика у неё защемило сердце. Они никогда не разговаривали на эту тему с Димой, поскольку Алеся и так заполняла всю их жизнь, но… теперь, глядя на индианок с детьми, она вновь ощутила это чувство – ревность к чужому материнству, к тому его самому тяжёлому и самому счастливому периоду, когда у твоего малыша всё случается в первый раз. Первая улыбка, первый зуб, первое слово, первый неуверенный шажок на пухлых подгибающихся ножках… Да, ей снова хотелось это испытать.

«Хорошее же я выбрала время для подобных идей! – сердито подумала Люся. – Мой брак трещит по всем швам, мы с Димой уже чёрт знает сколько времени не занимались любовью, а мне вдруг взгрустнулось по пелёнкам, распашонкам и памперсам с какашками!»

Она не решилась развивать тему дальше даже в мыслях, потому что это влекло за собой слишком много «но». Сделав глубокий вдох, Люся отстегнула ремень – народ уже повалил из самолёта, и ей тоже не стоило задерживаться.

Аэропорт приятно поразил её. Он выглядел внушительным, чистым, красивым и… цивилизованным. Во всяком случае, по сравнению с прошлым разом – очевидно, его полностью отремонтировали и обновили буквально пару-тройку лет назад. Люся на добрых пятнадцать минут зависла перед стеной с изваяниями огромных человеческих ладоней, пальцы которых были сложены в замысловатые комбинации, называющиеся, как припомнила Люся, то ли хастами, то ли мудрами. Она достала фотоаппарат и принялась восхищённо снимать это чудо, забыв обо всём. В конце концов молодой человек за стойкой паспортного контроля нетерпеливо окликнул её, поскольку она осталась единственной пассажиркой – все остальные уже благополучно заимели штампик в паспорте и отправились получать багаж.

– Какова цель вашего визита? – стараясь казаться суровым, спросил индиец. Он выглядел совсем молоденьким – наверное, только-только получил эту работу, и сейчас изо всех сил принимал важный занятой вид, чтобы ни у кого даже сомнения не возникло, соответствует ли он занимаемой должности. Люся невольно улыбнулась, глядя на его гладко выбритые юношеские щёки и длинные ресницы.

– Туризм, – заученно ответила она, как наставлял её Миша. Не то чтобы индийцы с подозрением относились к писателям или журналистам, которые собирались исследовать их страну; просто это вызвало бы лишние вопросы и нарекания, вплоть до заминки с типом визы – может, ей необходима была бизнес-виза вместо полученной с помощью агентства туристической.

Индиец долго изучал её паспорт, листая странички и рассматривая фотографию. Спросил, какие города она планирует посетить. Наконец шлёпнул печать и дежурно улыбнулся:

– Велькам ту Индиа, мадам!

Люся едва не захихикала в ответ. Впрочем, с хинглишем – некой дикой смеси английского и хинди, на котором разговаривало местное население, – она уже немного познакомилась в Гоа. Персонал в отеле тогда изрядно веселил её этими «велькам», «плизь» и «халёу».

Она разыскала оба своих чемодана на багажной ленте и потопала к выходу. Миша обещал, что будет ждать её в толпе встречающих, и она действительно почти сразу же увидела старого друга. Его высоченную даже по российским меркам фигуру было заметно издали – он нависал над мелкими местными мужчинками, как Гулливер над лилипутами.

– Привет, красавица! – заорал он восторженно и стиснул её в объятиях. – Как же я по тебе соскучился!

– Привет, дорогой. – Она поцеловала его в щёку и, чуть отстранившись, взглянула ему в лицо. – Я тоже скучала… А ты как-то похудел, что ли.

– Похудеешь тут! – Миша скорбно возвёл свои синие очи к потолку. – К местной пище я привыкал как минимум первые пару недель, не так-то это и просто, я тебе скажу.

– Что, так невкусно?

– Да вкуса я вообще не чувствовал из-за того, что всё слишком острое! Сейчас-то потихоньку адаптировался, стал, наконец, различать вкусовые оттенки.

– А зачем ты вообще мучаешься? Готовь себе привычную пищу и ходи в европейские рестораны, – пожала плечами Люся.

Он тем временем одной рукой взялся за ручки чемоданов, а второй приобнял её за плечи, и они двинулись к выходу из аэропорта.

– Ну, нет уж! – Он замотал головой. – Мне нужно полное погружение в здешнюю среду!

– Для чего? – фыркнула Люся. – Тебе же просто фотографировать надо, а не самому становиться индийцем.

– Ну, а как же контакт с местным населением? Это важно… Здесь люди очень гостеприимны, я кого-нибудь поснимаю – а он в дом зовёт, и ладно бы на чашку чая, а то ведь частенько и на обед! Отказаться – значит, смертельно обидеть хозяев. Вот и приходится есть вместе со всеми и улыбаться. Хотя порой кишки, не поверишь, скручивает и рот огнём полыхает…

– Оно хоть стоит того? – улыбнулась Люся.

– Ещё как стоит! – восторженно выдохнул её друг. – Самое потрясающее, что здесь получаются фантастические портреты людей! Фиг с ними, с храмами и святынями, но – какие лица, лица!.. Ты даже представить себе не можешь. Я сам горжусь тем, какие охрененные портреты наснимал за это время.

Они сели в такси – оба на заднее сиденье, чтобы можно было вдоволь наболтаться дорогой.

– Долго ехать? – поинтересовалась Люся, одновременно набирая смс-ку мужу, что добралась благополучно.

– Где-то с полчаса. Может, ты поспать пока хочешь? – спохватился Миша. – Я тогда пересяду, а ты ложись…

– Да уж как-нибудь дотерплю до дома, не переживай. – Она благодарно пожала ему руку.

Миша с нежностью прижал её ладонь к своей щеке.

– Это ваша жена, бхай-сааб[1]? – обернувшись, весело спросил водитель.

– Да! – подтвердил Миша, прежде чем Люся успела вымолвить хотя бы слово. – Любимая супруга прилетела ко мне после долгой разлуки.

– А дети у вас есть? – продолжал выспрашивать любознательный индиец.

– Двое, мальчик и девочка, – с самым серьёзным видом отозвался Миша.

– Ты что, с ума сошёл? – обращаясь к нему по-русски, вполголоса произнесла Люся. – Зачем ты ему наврал?

– Ну а что ты хочешь? – Миша подмигнул ей. – Не стану же я вдаваться в подробности наших высоких отношений с каждым шофёром. Индийцы этого не поймут, уверяю. Тут вообще не особо принято дружить с противоположным полом. Они и женятся практически все девственниками. – Он хмыкнул. – Так что проще будет, если мы станем представляться мужем и женой. Меньше лишних вопросов, меньше косых взглядов…

– Надеюсь, ты не заставишь меня исполнять супружеский долг? – подколола его Люся.

– Не беспокойся за свою невинность. – Он шутливо ткнул её пальцем в бок. – Только если ты сама меня очень сильно об этом попросишь…

– Размечтался! – Она расхохоталась.

Тем временем постепенно начало светать. Люся с любопытством приникла носом к стеклу машины, наблюдая проплывающие мимо городские пейзажи.

– Боже мой, куда идут все эти люди? – поразилась она, наблюдая движение на дорогах. – Только шестой час утра… Они ещё не ложились или так рано встали?

– Запомни, любимая: Индия – это страна жаворонков. Если ты проснёшься в девять утра, на тебя все будут смотреть насмешливо и дразнить соней.

– Какой кошмар… – простонала она.

Вдруг нечто за окном снова привлекло её внимание.

– Смотри, смотри!!! – возбуждённо вскрикнула она. – У той женщины на голове кувшин!!!

– Что в этом такого? – усмехнулся Миша; похоже, он от души забавлялся, наблюдая за её непосредственной реакцией.

– Но… как он держится? Ведь женщина даже не прикасалась к нему руками, просто шла себе по дороге… Это какой-то фокус? Кувшин привязан?

– Да нет же, – пожал плечами Миша, – индианки отлично переносят на головах различные предметы. Дело привычки… и баланса.

– Жаль, что я не успела сфотографировать, – подосадовала Люся.

– У тебя ещё не раз появится такая возможность.

– Думаешь? Ну, тогда ладно. Только обещай мне не издеваться над тем, как и что я снимаю. У меня и фотоаппарат-то – простая «мыльница». Ты меня совсем застыдишь, как профессионал…

– Клянусь, что не стану над тобой смеяться, – улыбнулся он. – И даже с удовольствием дам тебе несколько бесплатных уроков фотодела.

На дорогах становилось всё оживлённее и интереснее. Люся, раскрыв рот, наблюдала за делийской утренней жизнью. Рикши, грузовики, коровы и собаки, а также люди, которые неторопливо брели прямо по шоссе, несказанно удивляли ее.

– Ой, гляди! – не сдержавшись, снова закричала она. – Там мужчина… Он же писает! У всех на виду!!!

– Ну, во-первых, не у всех виду – он же повернулся к дороге спиной, так что ничего не заметно, приличия соблюдены. А во-вторых, привыкай – это обычный индийский сюжет… Скажи ещё спасибо, что он не какает. А такое тоже возможно…

– Ужас какой. – Люсю передёрнуло от отвращения.

– Это присказка, – Миша вновь не смог скрыть улыбку. – Сказка будет впереди…

Часть 2. Дели

И всё обратится в тлен… (Вера Полозкова)

Мишины работодатели сняли ему двухкомнатную квартиру в популярном районе Карол Багх, привлекающем иностранцев обилием рынков, магазинов, ресторанов и отелей.

– Ну, выбирай, где ты обоснуешься. – Как только они добрались до дома, Миша широким жестом обвёл свои апартаменты. – Предупреждаю сразу: в большой комнате есть телевизор и компьютер, а также балкон, но спать придётся на диване. Зато в маленькой – двуспальная кровать и прямой выход в душевую с туалетом.

– Конечно же, выбираю кровать! – засмеялась Люся. – Наведу мужиков…

– Э, нет, я так не согласен! – Миша состроил зверскую рожу. – Как муж, категорически протестую…

– Да ладно тебе. – Люся махнула рукой. – На самом деле, и телевизор, и компьютер мне до лампочки… тем более что у меня с собой ноутбук для работы. А вот хорошо высыпаться для меня важно. Так что, если ты не против, я предпочту маленькую комнату.

– Небось, любишь дрыхнуть, раскинувшись в позе морской звезды, – шутливо проворчал он. – Имей в виду – изредка по ночам я буду наведываться в туалет через твои покои, так что ты не ори сразу на всю округу: «Караул! Насилуют!»

– А что, насиловать будешь? – с интересом спросила Люся.

– Размечталась!..

Так, беззлобно и привычно прикалываясь друг над другом, они занялись каждый своим делом: Миша отправился готовить завтрак, а Люся открыла чемоданы и принялась доставать продукты и вещи первой необходимости. Торжественно вручив довольному хозяину российские гостинцы, она решила быстренько искупаться с дороги, тем более Миша всё равно пока был занят на кухне.

Взяв полотенце и чистую одежду, Люся проследовала в душевую, где у неё не обошлось без мелкого, но досадного происшествия. Ванны там не оказалось вполне предсказуемо, но и душевой кабины как таковой не наблюдалось. Вода лилась прямо на кафельный пол, после чего стекала в специальное отверстие в углу. Повертев краны и обнаружив, что из обоих течёт холодная вода, Люся осмотрелась и заметила на стене какое-то устройство с кнопками и огоньками. Она сообразила, что это должен быть домашний гейзер для нагревания воды. Нажав на кнопку и убедившись, что водичка вскоре реально потеплела, Люся обрадовалась своей находчивости и, мурлыча под нос песенку, встала под струи душа. Она неторопливо тёрла себе мочалкой, затем вымыла шампунем длинные волосы…

«А в этой самой Индии можно вполне неплохо жить!» – сделала она вывод, весьма довольная собой. И в тот самый момент, когда она так подумала, закончилась вода. То есть совсем. Люся крутила краны и так и сяк – воды не было.

Пришлось звать на помощь Мишу. Услышав через дверь её жалобный голос, он расхохотался.

– Ну конечно, воды нет… Ты её попросту всю израсходовала!

– Как – израсходовала? – поразилась Люся.

– В Индии же нет центральной водопроводной системы даже в многоквартирных домах. Вода поступает в ванную из огромного бака на крыше… У каждых жильцов – свой бак. А в баки вода, соответственно, закачивается раз или два в сутки при помощи специального насоса. Ты, наверное, спокойно оставила воду литься, как в России, не заботясь о том, что она утекает просто так, без надобности.

– И что же теперь делать? – растерялась она. – Сколько мы теперь пробудем без воды, когда её в следующий раз закачают? И всё из-за меня! Кошмар, мне так стыдно…

– Спокойствие, только спокойствие, – подбодрил её Миша. – Долго ждать не придётся, я собственноручно включу мотор, который запускает насос. Побудь грязной ещё минут десять, не больше… – не удержался он от шутки.

Вскоре, как Миша и обещал, Люся смогла нормально домыться. На этот раз она старалась использовать минимум воды, опасаясь каждую секунду, что она вот-вот снова закончится.

– Ты уж предупреждай меня заранее на всякий случай, что ещё в Индии нельзя бездумно тратить, – сказала она, заходя на кухню и кутаясь в махровый халат. – Может, у тебя и Интернет лимитированный? Или, к примеру, свет нельзя надолго оставлять включённым…

– Вай-фай безлимитный, на этот счёт можешь абсолютно не беспокоиться, – отозвался Миша, заваривая свежий чай и одновременно поджаривая яичницу с колбасой. – Со светом тоже никаких проблем… Ну, кроме той, что электричество постоянно отключают. Но это уж от тебя никак не зависит, и предугадать время очередного отключения невозможно. А вот газ! – вспомнил он. – Да-да, газ здесь в баллонах, одного хватает на пару месяцев.

– Буду иметь в виду, – вздохнула Люся. Она обвела тесную кухоньку взглядом, ища, где можно было бы присесть, но не обнаружила ни стола, ни даже стула.

– Послушай, а где же ты ешь? – удивлённо спросила она.

Миша пожал плечами:

– В комнате… Понимаешь, индийские кухни не предназначены для застолий, это – исключительно место готовки.

– Спасибо, уважаемая аудитория, вы прослушали лекцию об устройстве индийского быта, – произнесла Люся тоном диктора на радио. – Давай, я помогу тебе отнести тарелки, что ли…

В комнате Миша нажал какую-то кнопку, и тут же на потолке с шумом завертел лопастями большой вентилятор.

– Какой кошмарный. – Люся передёрнула плечами. – Так и представляю, что он сейчас сорвётся вниз и порубит нас в капусту.

– Не боись, не сорвётся, – подбодрил её Миша. – Без этой штуки жизнь в условиях индийской жары была бы просто невыносимой…

– Не так уж и жарко, как мне кажется.

– Это потому что утро, – пояснил Миша. – После обеда здесь за тридцать градусов вполне ещё переваливает. Ощутимо похолодает лишь в середине ноября…

– У меня такое чувство, что ты живёшь здесь не месяц, а по меньшей мере год! – покачала головой Люся. – Всё-то об Индии знаешь, на все вопросы у тебя тут же готов ответ.

– А это важнейшая особенность такой профессии, как фотограф, – умение моментально вживаться в любую среду. Я вполне уже приспособился… поэтому и работаю с полной самоотдачей.

Он расстелил на ковре клеёнку, положил на неё вилки, ножи и тарелки, а затем радушно пригласил:

– Присаживайся! Если хочешь стать настоящей индианкой, привыкай есть, сидя на полу.

– Спасибо, хоть не руками, – кинув многозначительный взгляд на столовые приборы, вздохнула Люся.

Миша хохотнул в ответ:

– Всему своё время! И этому я тоже тебя обучу.

После завтрака Люся почувствовала, что её снова начинает дико клонить в сон – сказалась бессонная ночь, проведённая в самолёте.

– Я бы вздремнула часок-другой, если ты не против, а? – спросила она у Миши.

– Желание гостя – закон, – развёл руками он. – Тем более я и сам буду немного занят, мне нужно до обеда обработать новые фотографии. А вообще, чувствуй себя как дома и не спрашивай у меня всякий раз разрешения. Знаешь, как говорят индийцы в этом случае?

– Боюсь даже представить как, – поёжилась Люся.

– «Гость подобен Богу!» – торжественно процитировал он. – Так что, моя богинечка, делай всё, что твоей душе угодно. А как выспишься, мы с тобой поедем смотреть Пятничную мечеть. Мне нужно сегодня немного поснимать мусульманский район в старом Дели…

Люся отправилась в свою спальню и, блаженно потянувшись, развалилась на широченной кровати, предвкушая, как сейчас провалится в сладкий крепкий сон… Однако не тут-то было!

– Гита! Гита! – заорал женский голос где-то рядом – казалось, прямо над ухом. Вслед за этим оглушительно хлопнула дверь, и в тот же момент громко заплакал ребёнок. Затем с другой стороны послышался дикий вой.

– Что это? – воскликнула она. – Миш, что происходит?!

Он тут же примчался на её зов.

– Что-то не так? Ты обнаружила горошину под своей периной, принцесса?

– Что за кошмарный шум? – не обращая внимания на его подколку, встревоженно спросила Люся. – Где все эти люди, кто они, и главное – почему они так орут?!

Миша усмехнулся.

– Ах, это… Привыкай, дорогая. Звуконепроницаемость здесь не то что на нуле – она со знаком «минус». Это проснулись наши многочисленные соседи, вот и начали подавать признаки жизни.

Ребёнок за стеной уже не просто плакал – он пронзительно визжал на одной ноте. Женщина продолжала звать некую Гиту. Вой с улицы затихал на пару секунд, а затем снова возобновлялся в прежней тональности.

– Это кто? – с ужасом спросила Люся.

– Торговец овощами. Ну, такой, знаешь… С тележкой. Ходит по дворам и предлагает свой товар.

– В половине восьмого утра?!

– Почему бы и нет?

Сражённая этим аргументом, Люся замолчала на некоторое время, а затем спросила:

– Ну ладно, торговец рекламирует свои овощи, потому и кричит… Но остальные-то… Остальные почему в своих квартирах вопят как полоумные?

– Они не вопят. – Миша взглянул на неё с искренним сочувствием. – Это они так разговаривают.

– Это какой-то ад! – выдохнула Люся. – Как же здесь можно уснуть?

– Ты привыкнешь, – утешил её Миша. – Не пройдёт и двух недель, как ты станешь отрубаться даже под стук барабанов.

– А что мне делать сейчас?!

– Ну ладно. – Миша вздохнул. – Есть одно верное средство – выпей стакан водки, и тебя быстро сморит сон.

– Так вот зачем ты просил привезти водку! – догадалась Люся.

– Ну вот ещё! – оскорбился Миша от такого предположения. – Я и не рассчитывал тратить драгоценные запасы на тебя. Но… сейчас это реально необходимо.

– Вообще-то я не пью крепкий алкоголь, – возразила Люся. – Тем более стаканами. Если у тебя есть какой-нибудь сок, чтобы смешать…

– Ты что, в баре – коктейли готовить вздумала?! – Миша расхохотался. – Нет, выпьешь именно чистую водку, ну разве что разрешу закусить огурчиком. Уснешь как убитая – гарантирую!

– И не проснусь… – докончила Люся упадочным тоном.

– На этот счёт не беспокойся – мы же договаривались, развею прах над Гангом! – Мишу явно забавляла эта ситуация.

Люся была настолько уставшей, что у неё даже не осталось сил сердиться.

– Ладно, – махнула она рукой. – Неси свою водку… Спать-то хочется.

Толком выспаться Люсе так и не удалось, поскольку бурная жизнедеятельность соседей была отчётливо слышна даже сквозь алкогольный дурман. Она поднялась около двух часов дня в крайне дурном расположении духа и с головной болью. Проверила телефон – ни пропущенных звонков, ни смс от Димы не было. И правда – зачем отвечать на её сообщение, ну добралась и добралась… Настроение испортилось ещё больше, но, приняв услужливо поданную Мишей индийскую чудо-таблетку, Люся всё-таки согласилась отправиться с ним в мусульманский район старого города.

– Поедем на байке, или мне лучше взять рикшу? – предусмотрительно поинтересовался Миша перед выездом. – Как ты вообще себя чувствуешь?

– На байке? Нет, это для меня слишком экстремально в первый же день. А рикша – это такой тощий дядечка на велосипеде, который везёт за собой повозку с пассажирами? Ну, мы подобных встречали по дороге из аэропорта…

– Это велорикша, но так ехать слишком далеко и медленно. Мы поймаем авторикшу… Тоже, небось, видела – такие трёхколесные кабинки с моторчиком?

– «Тук-туки», что ли?

– Забудь слово «тук-тук», – строго оборвал её Миша. – Оно уместно разве что в Тайланде, а в Индии используется только для общения с глупыми иностранными туристами. Настоящее название этого транспортного средства – авторикша. Ну, или попросту – «авто».

– Ну что ж, поедем на авто, – со вздохом произнесла Люся. – Если ты уверен, что это надёжнее мотоцикла…

Очутившись внутри авторикши, Люся поняла, что, пожалуй, погорячилась, назвав этот способ передвижения надёжным. Кабину немилосердно трясло и раскачивало на дорожных ухабах, она опасно кренилась на резких поворотах и бешено тарахтела, а щуплый водитель постоянно подавал сигналы, от которых гудело в ушах. К тому же он бесстрашно отвлекался от руля, то и дело высовываясь из передней дверцы чуть ли не по пояс и сплёвывая на ходу длинную красную слюну. В такие мгновения Люся вжималась в спинку сиденья и закрывала глаза, чтобы не видеть несущиеся навстречу авторикши, автобусы и грузовики. Они лавировали в считанных сантиметрах друг от друга, и Люсе всё время хотелось заорать в спину водителю: «Смотри на дорогу, болван!»

– Чего это он постоянно плюётся? – нервно спросила она у Миши, чтобы отвлечься.

– Так это пан-масала, – невозмутимо объяснил Миша. – Ну, местная популярная жвачка из листьев бетеля.

– Наркотик? – уточнила Люся с благоговейным ужасом.

Миша расхохотался:

– Ну, что ты! Вполне себе невинная тонизирующая смесь, всё легально и дёшево. Очень ароматная, со специфическим вкусом… Хочешь попробовать? Кстати, в Индии многие женщины употребляют пан. – Он подмигнул Люсе, но она отшатнулась от него и замахала руками.

– Ага, чтобы потом отпугивать окружающих в радиусе километра своими красными плевками… Нет уж, спасибо. Это так… неэстетично. – Она поморщилась, глядя, как водитель снова сплёвывает тягучую алую слюну.

– Не могу с тобой не согласиться, – Миша кивнул. – Кстати, сейчас во многих общественных местах ввели запрет на жевание бетеля, чтобы не заплёвывали пол.

– Хорошо бы ещё ввести запрет на испражнения на публике, ну и чтобы мусорили поменьше… – проворчала Люся, глядя на огромную зловонную свалку едва ли не посередине дороги. – Это же кошмар, как здесь грязно!

– Скоро ты привыкнешь и перестанешь замечать подобные вещи, – предсказал Миша. – Поверь мне, мусор на индийских улицах – не заслуживающая твоего внимания мелочь. Пустяки всё это. Нужно смотреть глубже…

– Хорошенькая мелочь – продохнуть невозможно. – Люся демонстративно зажала нос.

– Ну, просто у тебя сейчас стадия активного отторжения действительности, – констатировал её спутник. – Ты фиксируешь внимание только на негативе. Надеюсь, это скоро пройдёт… Иначе настоящая Индия тебе так и не откроется.

Люся со вздохом упёрлась взглядом в корову с испачканным в навозе задом, которая развалилась поперек проезжей части; машины, рикши и скутеры старательно объезжали священное животное, и никто даже не выразил недовольства.

Положа руку на сердце, Люся не могла сказать, что она была прямо-таки в натуральном шоке от Индии. Да, некоторые вещи неприятно её поразили, но между тем она не испытывала ненависти или жгучего отвращения к тому, что видела. И уж тем более Люся не торопилась делать скоропалительных выводов обо всей стране в целом. Возможно, то был ещё и писательский интерес – все её впечатления, положительные или отрицательные, так или иначе нужно было переработать в книгу. А ныла она скорее из вредности, ну и потому, что не выспалась. В остальном же самочувствие и настроение были вполне нормальными, и Люся присматривалась к окружающей действительности с жадным любопытством.

Вот индийское семейство из четырёх человек лихо промчалось мимо на своём скутере: отец рулил, усадив впереди сына лет четырёх, а мать, пристроившись позади них бочком и свесив ноги, одной рукой держалась за плечо мужа, другой же прижимала к груди запелёнутого младенца… («Это ещё не предел, – усмехнулся Миша, заметив вытаращенные от удивления глаза своей спутницы. – Иной раз на одном скутере по шесть человек разъезжает…»)

Вот женщина развесила на балконе постиранное бельё – одеяния таких сочетаний цветов немыслимой яркости, что слепило глаза…

Вот чета обезьян устроилась на каменной ограде: толстый крупный самец вальяжно распластался на брюхе, а самка суетливо копошилась в его шерсти, выискивая блох…

Наконец, они очутились в знаменитом базарном районе Чандни-Чоук неподалёку от Пятничной мечети.

– Вот она – Джама-Масджид! – торжественно простирая руку в сторону величественной красно-белой громады, изрёк Миша тоном экскурсовода, когда они вылезли из авторикши. – Очень древняя мечеть, между прочим – заложена ещё при Шахе Джахане… Не делай такие страшные глаза, неужели ты не слышала об этом императоре? Тот самый Шах Джахан, который построил Тадж-Махал в память об умершей супруге… Так, понятно, о Тадж-Махале ты тоже имеешь весьма смутные представления. Хорошо, не всё сразу, вернёмся к этому разговору, когда поедем в Агру, – спохватился он. – А пока – пожалуйста, мечеть… Кстати, самая большая в Индии!

Люся с интересом рассматривала мечеть, стоя у её подножия возле ворот.

– Насколько большая? – поинтересовалась она.

– В главные мусульманские праздники может вместить до тридцати тысяч верующих. И это только во внутреннем дворе, а те, кому не хватает места, молятся прямо на ступеньках. – Он кивнул на здоровенную лестницу. – Хочешь подняться?

Люся поёжилась.

– Если честно, не уверена… Религия вообще вызывает у меня трепет, а тем более ислам… Не чувствую себя готовой, понимаешь? – сумбурно объяснила она. – Это же не музей, а действующая мечеть, не могу зайти вот просто так, с улицы, из праздного любопытства. Но… тебе же нужно поработать? Тогда, конечно, пойдём.

– Я уже снимал эту мечеть, – пожал плечами Миша. – Сегодня вернулся сюда не ради неё, а ради мусульманского квартала. Мне интересен обычный, человеческий быт этой части города. Так что, если не станешь заходить в Джама-Масджид, пойдём погуляем.

– С удовольствием! – обрадовалась она.

Они перешли дорогу и стали удаляться от мечети вдоль по узкой улочке, на которой кипела торговая жизнь. Палатки, лавочки, лотки, тележки – и толпа пешеходов, которая обтекала Мишу с Люсей с двух сторон. Внезапно, бросив короткий взгляд влево, Миша приостановился и спросил:

– Кстати, ты пообедать не хочешь?

Люся прислушалась к ощущениям своего организма.

– Да, немного проголодалась, пожалуй… Но не хочешь же ты сказать, что мы будем есть ЗДЕСЬ?

– Ну, не ждать же возвращения домой… Тогда уже придёт время ужина.

– Кхгм… – кашлянула она. – Не уверена, что готова к посещению местного блока общепита…

– Прекрати строить из себя сноба. – Миша сморщил нос. – Индийская кухня – одна из самых вкусных и популярных в мире!

– Но… специи! – запротестовала Люся. – Нужно же привыкнуть, ты сам говорил, и я вообще не очень люблю острую пищу.

– Без проблем, предупредим официанта, чтобы для тебя приготовили еду абсолютно без перца. – Он схватил её за руку и потянул за собой.

– Куда мы идём? – спросила Люся на ходу, испуганно озираясь по сторонам: на её взгляд, вокруг не наблюдалось ничего, даже отдалённо напоминающего ресторан.

– А вот, пожалуйста: «Карим»! – Миша кивнул на скромный вход, который терялся на фоне остальных пёстрых рекламных вывесок.

– Это – ресторан? – скептически осведомилась Люся, когда они очутились внутри. Тесный зал был заставлен простыми столами и стульями, а весь интерьер отчаянно напоминал столовую советских времён.

– Не суди по внешней оболочке, – вздохнул Миша. – В Индии в изысканном элитном ресторане тебя могут накормить откровенной хренью за бешеные деньги, зато в какой-нибудь придорожной забегаловке подадут такие яства, что тарелку вылижешь, а заплатишь сущие гроши!

– Откуда ты знаешь про это место? Уже ел здесь?

– Мне порекомендовал его один старик-мусульманин, когда я снимал Джама-Масджид в прошлый раз. Мы разговорились, и он сказал, что лучшие мясные блюда в Индии готовят мусульмане, а лучшее мусульманское кафе в Дели – это как раз «Карим», – рассказывал Миша, одновременно ища взглядом свободный стол.

Заведение, судя по всему, действительно пользовалось известностью – практически ни один столик не пустовал, несмотря на простоту и непритязательность обстановки. Люся заметила множество иностранцев, которые с аппетитом поглощали всевозможные блюда индо-мусульманской кухни.

– Пожалуйста, пройдите в следующий зал, там посвободнее, – любезно предложил им по-английски парнишка в белой вязаной мусульманской шапочке, пробегая мимо.

Люся приняла его было за посетителя, но в руках он нёс поднос, заставленный благоухающей снедью. Люся сообразила, что официанты здесь работают без униформы.

Миша потянул её за собой в другой зал, продолжая рассказывать:

– …Когда-то это заведение представляло собой одну крошечную комнатушку, но постепенно, набирая клиентуру, разрослось до двух этажей и восьми залов. О, я вижу свободный стол в углу! – возликовал он. – Пойдём скорее, пока его не увели у нас из-под носа…

Как только они уселись, к ним тут же подскочил другой расторопный парнишка – тоже в вязаной шапочке. Он плюхнул на стол жестяной кувшин с водой, стаканы и две книжечки меню, а сам тут же умчался.

Люся с опаской покосилась на кувшин:

– Ты уверен, что эту воду можно пить? Она точно не из-под крана?

Миша закатил глаза и тяжко вздохнул, всем своим видом выражая, как она достала его своим нытьём, однако всё же подозвал официанта и попросил принести запечатанную бутылку воды – «специально для мадам».

Люся принялась листать меню. Все эти диковинные названия ни о чём ей не говорили: панир… тандури… роти… бириани…[2] В конце концов она откинулась на спинку стула и беспомощно подняла руки:

– Выбор за тобой! Я сдаюсь и полностью полагаюсь на твой вкус.

– Отлично! – Миша потёр ладони. – Тогда, пожалуй, отведаем-ка мы знаменитого тандури чикен, а также сикх-кебабов и наанов.

– Ну, с «чикеном» более-менее понятно, это курица, – осторожно отозвалась Люся. – А что такое сикх-кебабы? Котлеты из сикхов? А нааны?

– Нааны – лепёшки, очень сытные и сдобные, а вот насчёт сикхов я сам не уверен. Знаю одно: мусульманские кебабы – это должно быть однозначно вкусно!

Когда Люся отправилась в туалет помыть руки, с ней случился небольшой конфуз. Закончив мытьё (попутно отметив с невероятным удивлением, что туалет был чистым), она испуганно поняла, что забыла, где находится их с Мишей стол. Залов в «Кариме» было много, и все они визуально походили друг на друга. Из её головы совершенно вылетело, как она шла сюда – прямо и налево? Или, наоборот, направо? Люся, стоя возле туалета и растерянно озираясь, совсем было начала паниковать, не зная, куда идти, но, к счастью, её заметил и узнал официант, обслуживающий их столик. Он с доброй улыбкой указал верное направление и снова убежал. Вернувшись к столу, Люся не стала рассказывать Мише об этом маленьком приключении, чтобы он не засмеял её, но её немного отпустило напряжение – индийцы, оказывается, вполне коммуникабельны и охотно готовы прийти на помощь…

Вскоре им принесли металлические тарелки, а затем подали заказанные блюда в металлической же посуде. Люся решила не обращать внимания на такие мелочи – не в этом же, в конце концов, было дело… А вот еда и в самом деле оказалась безумно вкусной, порции – большими, обслуживание – быстрым и ненавязчивым. Сикх-кебабы представляли из себя длинные трубочки из фарша, невероятно душистые, сочные и буквально тающие во рту. Люся никогда в жизни не ела такого мягкого мяса. Курочка-тандури тоже была отменной, а нааны – пышными и тёплыми, и вкус их живо напомнил Люсе счастливое детство… В магазине при хлебозаводе её родного городка всегда продавался свежий горячий хлеб, и, несмотря на то что путь туда был неблизким, особенно по меркам ребёнка, Люсю всегда посылали именно в этот магазин. Она до сих пор помнила ощущение горячей тяжести хлебного кирпичика в руках, его сладковатый запах и вкус – конечно же, не удержавшись, по дороге домой она вгрызалась в душистую хрустящую корочку и медленно смаковала её. От родителей, само собой, потом влетало за нетоварный вид буханки, но отказать себе в удовольствии откусить от свежевыпеченного хлеба она не могла, и это повторялось снова и снова… Так вот, наан в индо-мусульманском кафе «Карим» имел почти такой же вкус, как хлеб в её маленьком городе на Волге.

– Великолепно!.. – промычала она с полным ртом, уплетая за обе щёки.

Правда, один момент несколько подпортил ей аппетит. Поскольку все залы были полны, за стол к ним подсела пара пожилых людей, по виду иностранцев. Люся, в принципе, не была против соседей, но усевшийся непосредственно рядом с ней старичок, разомлевший на жаре, решил скинуть под столом свои ботинки… Люся испытала настоящую газовую атаку, едва не задохнувшись от благоухания его носков. Вкушать пищу в таких условиях не представлялось возможным. К счастью, вскоре парочка узрела освободившийся столик у противоположной стены и переместилась туда. Забавно, что неприятный запах исходил от европейца, а вовсе не от местного, поскольку Люся уже морально подготовилась к «вонючим индусам», начитавшись страшилок на туристических форумах.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания