Читать онлайн книгу «В сетях страсти» автора Крис Кеннеди

Пламя неистовствовало; его голубовато-розовые языки, пробираясь сквозь стены, лизали и поглощали все, что оказывалось на их пути, – сундуки с шелком и специями, ларь, забитый документами… и лежавшего на полу человека.

Со стороны дверного проема доносились мужские голоса:

– Он все равно обречен на смерть, – послышалось после недолгого молчания. – А ты, если хочешь, оставайся здесь и гори. Что же до меня, то я еду к Козимо.

Через несколько мгновений раздался стук копыт – его едва можно было расслышать за бешеным воем пожара.

Лежавший на полу человек внезапно открыл глаза. Увидев бушевавшее вокруг пламя, он шевельнулся, а затем поднялся на ноги – поднялся как раз в тот момент, когда с потолка упала первая горящая балка.

Глава 1

Но София Дарнли знала: так и должно было случиться рано или поздно. Это было столь же неизбежно, как половодье весной или солонина зимой. Увы, она погружалась все глубже и глубже в мир порока – и лишь вопрос времени, когда она погрязнет в этом окончательно…

Не было ничего постыдного в том, чтобы совершить ошибку, или даже в том, чтобы повторить одну и ту же ошибку дважды из-за собственной опрометчивости или глупости. Никто и никогда не назвал бы ее поведение смелым или честолюбивым, поскольку она была женщиной и, следовательно, занимала в мыслях людей то же место, что и другие явления, приводившие в замешательство и внушавшие страх, – например, блуждающие звезды или кораблекрушения, неизменно поглощавшие чей-либо товар.

Но нет, ничто из перечисленного не составляло для нее проблемы.

А вот когда ты торопишься по вымощенным булыжником улицам богатого портового городка Ласт-Феллз в контору одного из самых уважаемых менял во всей Англии, чтобы украсть (нет, возвратить, напомнила себе София) толстый гроссбух, который мог привести к падению многих могущественных людей в королевстве, – вот тогда у тебя поневоле зарождается подозрение, что жизнь среди преступного мира не совсем то, чего тебе хотелось бы. И эта мысль отрезвляла.

Поскольку ее уже предостерегали и поскольку сама София твердо решила, что это дело не должно было повлечь за собой новое убийство… В общем, ей оставалось только одно – прибегнуть к хитрости.

К счастью, хитрости Софии было не занимать. Во всяком случае когда-то так было.

«Ваше имя здесь никому не известно, но о предприятиях, на которые Вы по неразумию ссылаетесь, этого, к несчастью, не скажешь, – сообщалось в коротком послании менялы Томаса. – Но я не стану обращать на это внимание, поэтому отвечаю: войти в мое предприятие можно исключительно по рекомендации Леди Шелк, а порог мой переступают лишь те, кому позволено его переступить. И мне трудно представить, что это может относиться к Вам, – продолжал он с откровенным вызовом. – Мой мир опасен и не слишком благосклонен к разного рода заговорам. Лучше возвращайтесь к своему положению вдовы и своей торговле шелком. И больше со мной не связывайтесь».

«А может, это послание вовсе не вызов», – спрашивала себя София.

Впрочем, это не имело значения. Ведь она уже почти добралась до нужного ей места. Или… может, еще не поздно уйти?

Нет-нет. Ведь когда соседи сообщают тебе, что какие-то мужчины объявились в твое отсутствие у твоих дверей с оружием в руках… да еще задают вопросы, которые задавать не следовало бы, – тогда ты понимаешь, что время пришло. А когда твой шелковый склад сжигают дотла, пригвоздив к ближайшему дереву записку с угрозами – записку, которую ты читаешь сквозь пепельные клубы дыма, поднимавшиеся струйками в небо от склада, – что ж, тогда ты понимаешь, что настала пора вооружиться.

…Конечно, здравомыслящая женщина на ее месте посмотрела бы в лицо правде и, возможно, даже увидела бы во всем этом свою выгоду, однако же…

А что, может, просто отдать им гроссбух – и все?

Нет-нет, ни за что! Впрочем, она, возможно, и отдала бы, так как была и здравомыслящей, и рассудительной, и практичной, но к несчастью, она сейчас была охвачена гневом.

Мысль о том, что ее лишили средств к существованию, – эта мысль прямо-таки ужасала и сводила с ума. Проклятье, эти люди, грабившие и отнимавшие чужое имущество, эти стервятники в роскошных одеждах, эти негодяи, облаченные в парчу, – они были хуже, чем моровое поветрие. Люди, подобные ее отцу…

Ей следовало найти какое-нибудь средство защитить себя, иначе…

София остановилась, оправила тунику и осмотрелась. Наверное, самое время дать меняле Томасу понять, что она не из тех женщин, с которыми можно шутить, к которым можно относиться пренебрежительно – и отбрасывать их в сторону словно деревянную ложку, после того как ею размешали жаркое. Ему следовало согласиться на встречу с ней с самого начала, – а ведь она, между прочим, писала ему трижды. Так что можно было почти с уверенностью утверждать: он сам был виноват в том, что дело дошло до этого.

София ступила на мост, на котором располагалась его лавка, и едва заметив у дверей часового, изобразила заметную, нет, сразу бросающуюся в глаза хромоту.

Подойдя поближе, она наткнулась на часового, после чего откинула с лица непокорную прядь волос и взглянула на воина с робкой улыбкой – как бы извиняясь. Тот заморгал и уставился на нее в изумлении. После чего улыбнулся в ответ.

Глава 2

Первое, что увидел Кир, была ее изящная шея – глядя вниз из окошка над лестницей, он почти ничего больше не мог разглядеть.

Эта женщина стояла спиной к нему, о чем-то тихо беседуя с часовым. Однако на какое-то мгновение она чуть приподняла покрывало со своих густых, забранных в сетку волос, обнажив при этом бледную шею – на редкость изящную и красивую. О, бесспорно, уже одно это должно было послужить ему предостережением – трубным гласом, сигналом тревоги, оповещающим о грядущей битве. Но прошло слишком много времени, слишком много воспоминаний осталось в прошлом и к тому же… Ведь речь шла всего лишь о шее!

Кир находился наверху, когда услышал какой-то шум. Склонившись над очередным открытым сундуком, он перебирал лежавшие в нем гроссбухи, быстро просматривал их, а затем снова убирал на место, надеясь отыскать в другом сундуке нужную ему книгу – отыскать до того, как появится меняла Томас; вряд ли тому пришлось бы по вкусу, что он, Кир, рылся в его вещах.

Да и всем прочим менялам это не пришлось бы по вкусу. Хотя… Томас во многом отличался от своих собратьев по ремеслу; он был как бы князем купцов, не являясь при этом ни князем, ни купцом. А вот кем он действительно являлся, так это настоящим мастером по части обращения с деньгами; он точно знал, у кого имелись деньги, кто в них нуждался и как свести этих людей на условиях, наиболее выгодных для него, Томаса. Короли, принцы, графы, рыцари, купцы – именно меняла Томас вкладывал капиталы в их рискованные предприятия и зарабатывал на этом. Ну… может, не всегда, но очень часто.

Но Кира все это нисколько не интересовало; он хотел лишь одного – иметь доступ к сведениям, которыми располагал Томас; он хотел знать тех людей, которые предпочитали действовать в тени и которым нравилось коллекционировать разные разности – драгоценные камни, редчайшие шелка, красивых женщин, разорившихся принцев или же погрязших в долгах королей. Эти люди питали лишь ничтожную долю верности своим сюзеренам и исполняли обеты при помощи не мечей, но звонкой монеты и заемных писем, благодаря которым деньги легко перемещались от жарких песков Палестины до туманных холмов Йорка. То была целостная картина, настоящая грамматическая структура, язык которой был един и понятен всем, а назывался он «власть».

И действительно, должники становились весьма выгодным капиталовложением – уж Кир-то об этом знал.

Он как раз закончил обыскивать очередной сундук и аккуратно закрыл его украшенную резьбой крышку, когда вдруг услышал голоса. Кир насторожился и приподнял голову. Что это?.. Для уличных торговцев слишком рано, и даже мальчишки-водоносы вряд ли могли появиться в такой час.

Быстро и бесшумно он скользнул к окну, коснулся ладонью ставен и посмотрел вниз.

Часовой Томаса стоял у двери – на том же самом месте, что и час назад, когда Кир только прибыл сюда. А рядом с ним была та самая женщина с изящным изгибом шеи. Но все, что он мог сейчас увидеть – это тонкая женская ручка, прикрытая светлым богатым на вид плащом, – ручка, явно указывавшая на что-то. А перед женщиной стоял охранник с шишковатым носом; глупо ухмылялся и кивал в ответ на ее слова. И было ясно, что она отвлекала часового от его прямых обязанностей, причем делала это с большим изяществом и выдумкой – не то что он, Кир. Сам-то он просто затеял драку, а когда поднялась суматоха, подобрал ключ к замку и проскользнул внутрь.

– Ах да, «Горлышко жаворонка»! – воскликнул часовой, явно гордившийся знакомством с этой жуткой харчевней, располагавшейся чуть дальше по дороге. – Превосходное заведение, где…

«Превосходное для пиратов», – подумал Кир. Он бросил последний взгляд на макушку женщины – насколько он мог судить, у нее была прелестная головка, – а затем вернулся к сундукам; ему еще предстояло найти гроссбух.

Спустя несколько мгновений тишина сделалась оглушительной – голоса умолкли.

Кир запер последний сундук (он так и не нашел гроссбух ни в одном из них) и, движимый любопытством, снова подкрался к окну. Приоткрыв ставни, выглянул наружу.

Часовой куда-то исчез. А женщина осталась. Подавшись вперед, она присела на корточки перед замочной скважиной и засунула туда булавку.

Кир с удивлением таращился на нее. Что же это такое?

Не может же быть, чтобы сразу двое пытались проникнуть в контору менялы Томаса в один и тот же день? А впрочем… Ведь он же проник…

В этот момент женщина приподняла голову, и на одно короткое мгновение ее лицо осветили лучи рассветного солнца. И в тот же миг Киру показалось, будто кто-то с силой ударил его кулаком в грудь. Отпрянув от окна, он затаил дыхание. Это была она! И следовательно, приближалась битва.

Глава 3

Стараясь не привлекать к себе внимания, София проникла в полутемную комнату и тотчас же захлопнула за собой дверь.

Жар сразу ударил ей в лицо; в разгар лета эта комната, закрытая на всю ночь, напоминала только что вырытую раскаленную солнцем могилу. Она заметила столбики пыли, поднимавшиеся от устилавших пол стеблей тростника. В дальнем конце комнаты располагался длинный стол; к стенам же были придвинуты скамьи, уставленные сумками и тюками с товаром. А в одном из углов притаилась дверь – она словно пыталась остаться незамеченной. Очевидно, то была лестница, ведущая на верхние этажи.

Единственное окно, забранное ставнями, прорезало дальнюю стену, и бледные лучи рассвета едва проникали внутрь. Узкие полоски света падали на край стола и на огромные сундуки, прятавшиеся под ним. И казалось, что в затхлом воздухе витало звонкое слово «деньги»!

Пенни и полпенни, а также денье, сольди и золотые флорины, то есть монеты всех могущественных империй – Англии, Франции, Италии, Флоренции…

София сделала шаг в сторону сундуков. Они были массивные и тяжелые, с резными крышками, обитыми железом, и с крупными затейливыми висячими замками – по два на каждом.

При виде замков она в изумлении замерла. Два? Всего по два замка на сундук? Едва ли этого достаточно. Да и какой здравомыслящий человек станет закрывать свои сундуки на два замка, когда в них – такие несметные богатства?!

Богатство, разумеется, заключалось не только в звонкой монете, но и в вещах, главным образом в гроссбухе судьи Дарнли; в нем содержался полный отчет обо всех незаконных сделках, в которые был вовлечен ее отец, а также имелись сведения о многих других богатых и влиятельных мошенниках. Причем в гроссбухе было записано абсолютно все, со всеми мельчайшими подробностями (то есть можно было узнать детали всех мошеннических сделок). И счета, свидетельствовавшие о самых тяжких преступлениях, хранились в одном из этих сундуков – в том, на котором имелась тройная железная обивка (София тотчас же его узнала – когда-то он принадлежал ее отцу).

Затаив дыхание, она подкралась к сундуку и, опустившись на колени, вынула булавку из волос.

Она почти тотчас же открыла все замки, а затем, отодвинув в сторону мешочки с деньгами и драгоценными камнями, запустила руку поглубже и ухватила давно знакомый ей на ощупь пухлый гроссбух, хранивший множество ужасных тайн. Еще мгновение ушло на то, чтобы закрыть и запереть крышку сундука, подняться на ноги и повернуться к двери.

Внезапно она почувствовала чей-то пронзительный взгляд, нацеленный прямо на нее словно смертоносная стрела. «Беда!» – промелькнуло у нее. И в тот же миг раздался голос:

Глава 4

Этот тихий и мрачный голос прозвучал всего в нескольких футах от нее, и София медленно обернулась. «Мрачный, пожалуй, не вполне подходящее слово, – подумала она. – Скорее угрожающий».

В полумраке было трудно что-либо разглядеть, кроме очертаний мужской фигуры. Этот человек неподвижно сидел за столом, скрестив на животе руки и вытянув перед собой ноги в башмаках. Волосы же были перехвачены лентой и заплетены в косичку, а с бедра свисал меч.

Человек властный и решительный, с некоторой сдержанностью в манерах, внушавших, однако же, не столько чувство безопасности, сколько ощущение, будто тебя преследует хищник, готовый ждать, – вот кто сидел сейчас перед ней с улыбкой на губах.

София отступила на шаг. Ноги у нее ослабели, но гроссбух по-прежнему был прижат к груди, а пальцы сжимали булавку – жалкое, но все же оружие.

– Вы, сэр… Кто вы такой и что вы тут делаете, прячась в тени? – пробормотала она.

– Ты уверена, что это лучший способ начать нашу беседу?

У незнакомца был низкий и гулкий голос – так, наверное, звучал бы голос волка, если бы волки умели говорить. София еще сделала шаг назад – и прижалась спиной к стене.

– Прошу прощения, сэр. Я испугалась. А вы… Кто вы такой?

– Я не предполагала, что здесь кто-то есть, – продолжала София. – Я думала… думала, что пришла слишком рано.

– Да, конечно, но я… – Она окинула взглядом погруженную в полумрак комнату. – Мы оба пришли слишком рано.

– Ну да, – отозвался он рыкающим голосом хищника. – Только я пробрался сюда первый.

София насторожилась. Слова этого человека могли быть просто замечанием, но могли быть и угрозой. И вообще, кто он такой и как объяснить его поведение? Может, он отчаянный головорез?

– Грабить меня бесполезно. У меня все равно ничего нет.

И тут словно что-то щелкнуло у нее в голове, совсем как тот замок на сундуке, который она только что открывала. Конечно, пока еще ничего не прояснилось, однако забрезжила какая-то догадка…

София скользнула вдоль стены, пытаясь пробраться к двери на случай, если незнакомец и впрямь окажется головорезом.

– У меня дело к Томасу, – пробормотала она. Вернее к его сундукам.

– А я-то думал, ты явилась сюда, чтобы кое-что украсть.

Украсть – это взять то, что не принадлежало тебе по праву, и у Софии никогда не было намерений совершить столь ужасный поступок. Однако меняла Томас мог смотреть на дело иначе. А равно и король Эдуард[1].

Глаза, смотревшие на нее из темноты, внезапно вспыхнули, и незнакомец проговорил:

– Да, конечно, ты просто отвлекаешь внимание часовых и открываешь булавкой замки.

София бросила взгляд сначала на дверь, затем на сундук.

– Это… это не в моих правилах. Обычно я не вскрываю чужие замки.

– И тем не менее у тебя это превосходно получается, – заметил ее странный собеседник.

София почувствовала, что его мрачный взгляд переместился на дверь у нее за плечом – он как бы оценивал расстояние, которое ей придется преодолеть, чтобы добраться до нее.

– Уж не хотите ли вы напасть на меня? – яростно прошептала София.

В ответ – молчание. Но затем все же послышался голос:

– Тогда не нападу. – Длинные ноги говорившего торчали из полумрака. Вид у него был вполне непринужденный, однако это нисколько не успокаивало, скорее наоборот. – И что же заставило тебя опуститься до преступления? – задал он очередной вопрос.

София в ответ фыркнула, словно выражая недоверие.

А ее собеседник улыбнулся – она заметила ослепительную вспышку белых зубов на погруженном в полумрак лице.

И тут Софию снова охватило странное чувство; ей казалось, что она знала этого человека.

И в тот же миг дверь ее памяти внезапно распахнулась – и на Софию нахлынули образы прошлого, нахлынули столь внезапно, что у нее перехватило дыхание. Она непроизвольно шагнула в сторону этого мужчины и шепотом произнесла:

Да-да, конечно же, это был Кир. Такой мужчина, как он, – один в целом свете. И именно он пять лет тому назад осторожно и очень умело извлек сердце из ее груди, вывалял его в грязи – и выбросил. После чего тотчас же скрылся, исчез столь внезапно и драматически, как и появился, бросив Софию на произвол ее преступного отца и его сообщников.

Глава 5

Кир молча выжидал. Преображение Софии происходило в точности так, как он и предполагал. Сначала она его узнала. Затем вся кровь отхлынула от ее лица – и она в ярости набросилась на него. Проворная, как кошка, она метнулась к нему и принялась колотить его кулаками в грудь с такой силой, что он невольно попятился. «Сколько же силы в ее ударе…» – подумал он с удивлением.

– Ты! – Ее яростный шепот был подобен крику.

Ее глаза пылали гневом, и она продолжала колотить его в грудь.

– Преступник, разбойник, вор, ублюдок!.. – прошипела София целую череду обвинений, и все они, к несчастью, были правдой – все, кроме последнего.

– И тебе тоже доброго утра, – произнес Кир с усмешкой. – А теперь успокойся. – Он взял ее за плечи, привлек к себе, причем проделал это столь стремительно, что только дурочка могла бы не понять предостережения.

София Дарнли никогда не была дурочкой и потому тотчас же замерла. Тем не менее она все же высвободила руки и приподняла их, словно защищаясь.

А Кир окинул ее взглядом и нахмурился. Ему не понравилось то, что он сразу же обратил внимание на ее изящные руки и ощутил знакомый жар, исходивший от ее тела. Более того, он даже заметил непокорные пряди волос вокруг ее чуть приоткрытых губ…

София же смотрела на него в упор, и в ее пылавших зеленых глазах бушевал пожар чувств, среди которых преобладали гнев и замешательство. Да-да, она была охвачена гневом, и казалось, что даже ее растрепавшиеся темно-рыжие волосы подрагивали от ярости. Щеки же сделались пунцовым, а туника приподнималась с каждым ее прерывистым вдохом.

– Значит, ты помнишь меня, – тихо произнес Кир.

– Хорошо?! – отозвалась она шепотом, больше походившим на крик. – Ты сказал… «хорошо»? – В ее глазах снова закипала ярость.

В эту минуту Кир был ужасно рад тому, что София не умела орудовать мечом. А она между тем продолжала:

– Ты ошибаешься. Нет ничего хорошего ни в нашем знакомстве, ни в том, что мне случалось вспоминать о тебе время от времени, ни в том, что ты… ты…

София умолкла, но Кир не сомневался: она могла бы говорить до бесконечности, перечисляя все его пороки. И она была права, права решительно во всем.

Теперь оба молчали, никто из них не произнес ни слова. Они стояли так довольно долго, безрассудно долго, если учесть, где именно они находились и что делали. А день между тем уже занимался, и на улицах появлялись люди.

Наконец София шумно выдохнула и отступила на несколько шагов. Все еще прижимая к груди гроссбух, который держала под мышкой, она спросила:

– Ну конечно… – презрительно фыркнув, протянула София. – Там, где есть люди с деньгами, там всегда можно найти Кира.

– Я никогда и не утверждал обратного, – тихо произнес он.

– Верно, никогда. – София отступила поближе к двери. – Не знаю, какое недоразумение свело нас сейчас, но я абсолютно уверена: это твое дело такое же нечестное, как и все твои дела в прошлом. Но меня-то, Кир, оставь в покое, ясно?

– К несчастью, София, это дело связано с тобой.

Она замерла на мгновение, потом пробормотала:

– Он ведь принадлежал твоему отцу, верно? Большой гроссбух Дарнли…

Кир тихо рассмеялся. Что он знал о гроссбухе, в который были занесены все нечистоплотные сделки, заключенные судьей Дарнли с влиятельнейшими людьми королевства? Что знал о гроссбухе, в котором, по слухам, содержались самые неприятные подробности из жизни некоторых наиболее состоятельных представителей английской аристократии? О гроссбухе, который мог стоить человеку жизни, если его найдут в чужих руках?

– Девочка, да кто же в Англии о нем не знает? Вернее, кто из виновных о нем не знает?

– Не называй меня девочкой! – заявила София. – И чем же тебя так заинтересовал гроссбух?

– Тебя это не касается, – ответил Кир, оценивая расстояние до двери. Софии понадобилось бы пять-шесть шагов, чтобы добраться до нее. А ему, Киру, требовалось всего три шага.

Тут на щеках Софии снова проступили пятна румянца, и она тихо сказала:

– Поскольку в данный момент гроссбух в моих руках, меня это очень даже касается.

Они опять уставились друг на друга. Затем Кир сделал шаг вперед и протянул руку.

– София, я пока еще прошу тебя об этом вежливо…

Однако его слова лишь заставили ее покрепче прижать к груди гроссбух. И София, сделав еще один шаг в сторону двери, заявила:

– Я дам тебе, Кир, все, о чем ты попросишь, но лишь после того, как все реки Англии превратятся в лед, а свиньи научатся летать. Кроме того, хорошенько запомни следующее: я сделаю все возможное, чтобы разрушить твою жизнь так же ловко, как ты в свое время разрушил мою.

– Тогда у нас есть проблема, София. И не думаю, что тебе понравится то, как я намерен ее решить.

Внезапно пряди ее растрепавшихся волос заплясали рядом с губами, а зеленые глаза гневно сверкнули. В следующее мгновение она резко развернулась и бросилась к двери.

Глава 6

София распахнула дверь, уже не думая о том, что ей придется пробираться мимо вооруженного часового снаружи – лишь бы избавиться поскорее от куда более опасного человека.

Часового поблизости не было, зато оказался другой мужчина, и София налетела прямо на него. Они так и выскочили вместе на мощеную булыжником улочку, где уже находились водоносы и прочие люди, которым приходилось вставать рано. И все они остановились, уставившись на человеческий клубок, неожиданно вывалившийся из дверей конторы менялы Томаса.

София попыталась освободиться от хватки этого мужчины. Среднего роста, неприметный, с плоским, ничего не выражавшим лицом, карими глазами и тусклыми темно-коричневыми волосами, он должен был внушать ей куда меньший страх, чем часовой, которого она ожидала встретить.

Однако, увидев этого человека, София в ужасе замерла. А он вдруг с силой сжал ее запястья и, взглянув на нее сверху вниз, с улыбкой сказал:

– Я Реми Черный, – продолжал мужчина. – Такую женщину, как вы, не так-то просто найти.

София попыталась отступить на шаг, но Реми еще крепче сжал ее запястья.

– Вы получили мое сообщение? – спросил он, взглянув на гроссбух, зажатый между их телами.

София промолчала, а Реми, снова улыбнувшись, произнес:

– Это не для вас, – проговорила она яростным шепотом и попыталась нанести противнику удар коленом.

Но тот, по-видимому, был готов к подобным приемам и, выпустив одну из ее рук, ловко увернулся. Когда же он снова повернулся к ней, на лице его опять была улыбка, а в руке – клинок.

София отпрянула, но сильные и безжалостные пальцы Реми по-прежнему сжимали ее руки. Внезапно он бросил взгляд через ее плечо, и улыбка тотчас исчезла с его лица – в дверях появился Кир.

София воспользовалась замешательством Реми и обратилась в бегство. Освободившись от его хватки, она резко развернулась и помчалась по улице, но Реми все же успел выхватить из ее рук гроссбух и тотчас швырнул его на землю позади себя, а затем, оказавшись лицом к лицу с Киром, обнажил свой меч.

Но Кир, уже готовый к бою, даже не стал останавливаться – сразу же принялся наносить мощные и яростные удары мечом, заставлявшие противника отступать шаг за шагом.

София внезапно споткнулась о булыжники и, не удержавшись на ногах, упала. А звуки боя тем временем гулко разносились меж стен домов. Сталь звенела о сталь, и то и дело раздавался жуткий скрежет, от которого кровь стыла в жилах. Солнечные лучи, уже пробивавшиеся сквозь рассветную дымку, освещали поединок, и на вторых и третьих этажах ближайших домов открывались ставни – люди, высовывавшиеся из окон, наблюдали за утренним представлением.

София же тихонько застонала и приподнялась, потом, поднявшись на ноги, оглянулась. Лицо Реми во время схватки было искажено гримасой; лицо же Кира оставалось бесстрастным, хотя он и заставлял своего противника отступать шаг за шагом, нанося мощные удары мечом. Некоторые люди в окнах принялись громко кричать, подбадривая сражавшихся.

София осмотрелась и начала потихоньку подбираться поближе к Киру, вернее к гроссбуху, все еще лежавшему неподалеку от места схватки. Ее нисколько не интересовал Кир, однако голос рассудка подсказывал, что лучше держаться поближе к нему, прежде чем ринуться вперед, чтобы схватить гроссбух.

Теперь уже жители всех окрестных домов высыпали наружу, и какая-то пожилая женщина вдруг закричала:

И в тот же миг в конце моста показался стражник Томаса, ранее самовольно оставивший свой пост. Он замер и в изумлении уставился на сражавшихся. Затем устремился вперед, нащупывая свой меч. Меч запутался в его тунике, но, несмотря на это, стражник несся прямо на Кира. Внезапно Кир развернулся и изо всех сил ударил его кулаком в нос. А тем временем Реми, воспользовавшись ситуацией, подхватил гроссбух и бросился бежать.

София закричала, и Кир, тотчас же развернувшись, пустился за ним в погоню. Но в этот момент, как всегда не вовремя, неподалеку от моста появилась городская стража, вооруженная копьями и клинками.

Кир резко остановился, а его противник, оказавшись у моста чуть раньше стражи, метнулся за ближайший угол и исчез в лабиринтах узких улочек, деливших город на кварталы.

Некоторые из стражников бросились за ним, но бо́льшая их часть направилась прямо к Киру. Тот осмотрелся и быстро отступил, став перед Софией и заслоняя ее от взоров стражников.

– Уходи отсюда, – пробормотал он. – И не вздумай разыскивать его.

Внезапно она почувствовала, как Кир вложил ей в ладонь что-то мягкое и массивное, после чего его рука крепко сомкнула ее пальцы вокруг этого предмета.

Глава 7

Киру потребовалось немало времени, чтобы убедить стражу в том, что он вовсе не врывался к Меняле Томасу, что поблизости не было никакой женщины и что охранник Томаса никак не мог являться надежным свидетелем, что, безусловно, было чистейшей правдой. Охранник гневно взглянул на Кира, однако промолчал; его собственная версия событий подразумевала определенное пренебрежение своими обязанностями, поэтому он не стал на ней настаивать.

В этот момент появился и сам меняла Томас, ехавший верхом по горбатому мостику. Представившееся его взору зрелище заставило Томаса остановиться. Дверь в его контору была широко распахнута, стража выстроилась рядом, а вокруг собирались возбужденные горожане.

– Ради всего святого, что тут… – Тут Томас, наконец, заметил Кира и, покачав головой, пробормотал: – Ну да, конечно… Мне следовало сразу догадаться.

– Почему ты думаешь, что я имею к этому отношение, старик? – спросил Кир, направляясь к нему.

– Да потому, что ты всегда таков, – ответил меняла с добродушной усмешкой. – Стремительный, яростный и непредсказуемый, как бурная река.

– Именно поэтому ты и входишь в эту реку снова и снова?

Впрочем, стариком Томаса можно было назвать лишь условно; он был всего на несколько лет старше короля Эдуарда и имел все шансы его пережить, ибо время зимой проводил у теплого очага, обильно питался круглый год и старательно избегал вооруженных стычек, что обычно способствовало долголетию.

Вскоре стража разошлась, ведь суматоха-то началась у дверей менялы, который теперь мирно беседовал с одним из подозреваемых. Поэтому стражники вкратце объяснили Томасу, что произошло, поблагодарили Кира за мужество и честность и удалились.

– Тебя благодарили за честность? – спросил Томас с явным недоверием.

Томас фыркнул, с подозрением покосился на своего охранника, потом спросил:

– Ты что, явился сюда так рано, чтобы узнать последние новости?

– Да, есть. Все согласны встретиться с провожатым и посредником леди Мистраль и выслушать твои предложения. Завтра на ежегодном летнем празднике у мэра.

– А теперь слушай внимательно, Киран. Моя задача – открыть перед тобой двери. Все остальное зависит только от тебя. Уговори их выслушать тебя и решить, стоит ли вкладывать в это дело деньги или нет. Всё в твоих руках.

Кир мысленно улыбнулся. Он стремился получить доступ в избранный круг – и вот теперь, наконец, получил. А отсюда проистекало множество благоприятных возможностей.

– К счастью, нет. Меня призывают другие дела.

Кир рассмеялся. Не будь этот гроссбух столь важен, он, возможно, даже пожалел бы о том, что ворвался в контору Томаса. А впрочем, все складывалось не так уж плохо, – поэтому не о чем жалеть.

– Где ты остановился? – осведомился Томас. – Я прикажу доставить приглашение туда.

– Да, знаю. Это место мне знакомо. – Он помолчал. – Твоя леди Мистраль не скупится на деньги для своих посредников.

– Она считает, что лучшие заслуживают только лучшего, – скромно отозвался Кир.

– А сама леди? Скоро ли она присоединится к нам в Англии?

Кир улыбнулся. Итак, началось. Скоро начнут задавать вопросы: «Кто она такая? Как велико ее состояние? Замужем ли она?»

– К несчастью, леди Мистраль задержалась в пути.

Ровно настолько, сколько потребуется, чтобы люди, движимые любопытством и жадностью, попытались задобрить ее и обмануть, чтобы завладеть ее состоянием. И вот тут-то они окажутся лицом к лицу с Киром, поджидающим их в засаде.

– Возможно, на неопределенный срок. Но не стоит тревожиться. Я уполномочен заключать любые сделки от ее имени.

А Кир уже собрался уходить, но затем, кое-что вспомнив, проговорил:

– И еще одно, Томас… Ты случайно не знаешь человека по имени Реми?

Томас в упор посмотрел на собеседника и тихо сказал:

– Киран, я веду с тобой дела уже долгие годы. И еще ни разу я не поймал тебя на чем-либо столь легкомысленном, как простое любопытство. – Он улыбнулся. – Возможно, не такое уж оно и простое, а?..

– Может, и так. Но скажи мне, что ты о нем знаешь?

– Очень мало. Он известен как Реми Черный. Бледный, с темными волосами и невыразительным лицом. Из тех, кого легко забывают.

– Да, не забыл. У меня с ним дела. И еще: он очень искусен в обращении с мечом. – Томас осторожно взглянул в дальний конец улицы – туда, где скрылся человек с темными волосами. – Думаешь, я должен знать о нем больше?

– Понятия не имею, старик. А хочешь ли ты знать больше? Мне бы во всяком случае очень хотелось бы…

– Хорошо. Возможно, мне удастся что-нибудь для тебя выяснить.

Кир пожал руку меняле и уже хотел удалиться, но тут Томас вдруг проговорил:

– Надеюсь, Киран, что ты внимательно к ним присмотрелся. Эти люди, которых ты собираешься заманить в свои сети… они сильно отличаются от всех прочих.

– Слишком уж пристальное внимание может все погубить. – Он старался казаться беззаботным и даже веселым, но это не очень-то у него получалось.

– Ты не знаешь этих людей. Поверь, они очень опасны. А их предводитель, Козимо Эндольте, опаснее всех.

– Мы с тобой тоже весьма опасны. Как и все остальные торговцы. Худшие представители рода человеческого! Я признателен тебе за совет, старик, но в нем нет нужды. Не в первый раз мне приходится плавать в мутных водах.

– Мой мальчик, имей в виду: если ты заплывешь в эти воды, то уже безвозвратно. Обратного пути не будет.

– А если ты разыскиваешь самого Козимо Эндольте, – продолжал Томас, вновь помрачнев, – то ты еще более безумен, чем я думал. Этот человек неуловим. Он действует через разветвленную сеть своих посредников, и сеть эта сделала бы честь любому пауку.

– А почему ты решил, что я разыскиваю Козимо Эндольте?

– Потому что теперь я совершенно уверен: ты еще больший безумец, чем я предполагал.

– Ладно, хорошо, пусть так. Я не осторожен, но зато удачлив.

– Смею предположить, что в одном случае удача все-таки тебе изменила, – заметил Томас, взглянув на шрам, видневшийся на ключице Кира. Шрам этот тянулся по плечу и далее спускался по спине в виде широкого жутковатого рубца – розоватого и похожего на след от удара молнии. Но этот след оставила вовсе не молния, а упавшие на него горящие дубовые планки.

– Я не тот человек, на чей счет можно строить предположения, – произнес Кир, тотчас же помрачнев.

– И ты недооцениваешь меня, если считаешь, что я не обдумываю свои планы. Я уже давно вынашиваю этот замысел и в точности знаю, как его осуществить – от начала до конца.

– Ты не можешь этого знать, – возразил Томас.

Кир предпочел воздержаться от дальнейших споров. Можно выиграть пари или партию в шахматы, но не спор. Да и спорить, в сущности, было не о чем. Месть непременно должна была свершиться – о чем же тут спорить?

Глава 8

Гнев до такой степени переполнял Софию, что, казалось, нес ее по улицам словно ветер, дующий в паруса. Рулем же ей служило название постоялого двора, подслушанное ею во время разговора Кира с Томасом. «Испанская… дама»? Да-да, именно так!

К сожалению, она уже исчерпала свой и без того скудный выбор возможностей. А возвращение гроссбуха… В лучшем случае это временная мера, к тому же явно недостаточная. И теперь она осталась без денег и без оружия. Хотя…

О да, декорации остались прежними – декорации, скрывавшие его подлинную сущность подобно тому, как ножны скрывают смертоносный кинжал. Он был красивый и беспечный, а в общении непринужденный – так волк не осознает, что у него есть клыки, хотя постоянно пускает их в ход. Кроме того, он обладал неотразимым очарованием – его фальшивые улыбки выглядели абсолютно искренними, и лживые уста не казались таковыми, хотя и лгали постоянно. И поэтому он любого мог обвести вокруг пальца – стоило ему только захотеть.

Впрочем, сейчас для нее имело значение лишь одно: Кир при необходимости был весьма решителен и крайне опасен; и у него все получалось, за что бы он ни брался. Именно в таком человеке, ловком и безжалостном, София сейчас очень нуждалась. Так что ей, наверное, повезло, что она наконец-то столкнулась с ним сегодня.

Вскоре она вышла к Ракке, одной из самых процветающих улиц в процветавшем городке Ласт-Феллз. Причем улица эта несколько раз пересекалась с Хай-стрит, широкой и оживленной, ведущей к причалам, и плавно переходила в Голдсмит-лейн, которая вела совсем в другую сторону. Ох, запутаться можно! Казалось, этот человек даже в таких случаях старался всех запутать и обмануть.

Ее отец Роджер Дарнли – судья Роджер Дарнли – был таким же. Место судьи в Суде королевской скамьи и впрямь давало множество возможностей для различных злоупотреблений, и он сумел создать настоящее королевство в королевстве, вовлекая в преступные сделки как богачей, покупавших себе за деньги всевозможные выгоды и преимущества, так и бедняков, пытавшихся хоть как-то улучшить свою жизнь. И следовательно, он неизбежно должен был привлечь к себе внимание Козимо Эндольте и его комменды – преступного сообщества, ставившего перед собой совершенно новую цель. Эти весьма состоятельные люди, не являвшиеся ни банкирами, ни ростовщиками, хотели стать хозяевами всей торговли и, значит, – хозяевами… ВСЕГО. К ним стекались потоки денег, целые реки денег, а также заемные письма и другие вещи, обладавшие немалой ценностью. В результате они становились все более влиятельными, а сам Козимо стал одним из советников короля, – правда, его влияние отчасти ограничивалось королевским парламентом, а также волей рыцарей, баронов и других знатных людей, чьи интересы не совпадали с интересами комменды. И в какой-то момент Козимо Эндольте осознал: ему требовался надежный и преданный человек – такой, чьи интересы полностью совпадали бы с его собственными. Именно таким человеком и являлся судья Дарнли, идеально подходивший для роли влиятельного и надежного помощника.

В результате эти двое – Козимо и Роджер Дарнли – создали неприступную финансовую крепость, в которой Дарнли был сторожевой башней, присматривавшей за деньгами комменды. Все соискатели должны были пройти сквозь ворота его личной рекомендации и дорого платили за эту привилегию. Козимо, остававшийся на заднем плане, никогда не выходил из тени и никогда не ставил свою подпись на документах, – так что любая его связь с деньгами была непостоянной, неопределенной и, главное, недоказуемой. Судья же, весьма уважаемый человек, был вне подозрений.

Как отец Дарнли был куда менее внимателен, однако все же следил за тем, чтобы его дочь София никогда нигде не упоминалась и редко показывалась кому-либо на глаза. Он держал ее на задворках своего мира, и мало кто знал, что у судьи имелась дочь, да и кого это заботило?

Но Кир-то знал о ее существовании. Темноволосый, темноглазый, с загадочной и обворожительной улыбкой, этот уверенный в себе красавец озарил мир Софии подобно звезде. И он смотрел на нее так, словно она была для него… Ах, все это оказалось ложью.

Визиты Кира – он считался человеком Козимо – были частыми, хотя и недолгими, и неизменно вызывали у Софии сладостный трепет, особенно в те моменты, когда он улыбался ей. А улыбался он ей довольно часто, сначала с противоположного конца комнаты, когда появлялся у них в доме, а потом с противоположного конца обеденного стола в Главном зале; Кир восседал рядом с ее отцом, а она, София, – напротив них.

Этот человек стал любимцем ее отца, другом семьи, и спустя непродолжительное время они уже обменивались улыбками во время дневных верховых прогулок, а также вечером при сиянии свечей, сидя за шахматным столиком. И шахматы не могли удержать их в стороне друг от друга.

Молодой посланник Козимо Эндольте и старый могущественный судья виделись все чаще, и как-то само собой получалось, что София, влюбившаяся в обаятельного негодяя, постоянно оказывалась с ним рядом.

И наконец, случилось то, что должно было случиться – они потянулись друг к другу через шахматный столик и на сей раз зашли дальше, чем следовало. В результате сердце Софии было разбито. Некоторое время спустя ее отец отправился в путешествие, вернее, это была просто деловая поездка, и Кир тоже куда-то исчез. Но отец вскоре вернулся, а Кир – нет.

Но неприятности на этом не закончились. Уже после возвращения судья Дарнли был обвинен в продажности. Прошел целый год, прежде чем начался судебный процесс, однако приговор был скорым и суровым: виновен в измене и заслуживает смерти. Король Эдуард решил, наконец, взяться за своих нечестных и корыстных подданных.

Во время ее последнего визита в холодную тюремную камеру отец убедил Софию бежать. Отныне она не только превратилась в парию, но и, по словам отца, в самом скором времени Козимо должен был явиться за нею. И за гроссбухом.

– Пусть возьмет его и убирается, – прошипела София, украдкой бросив взгляд на стражника, стоявшего у двери.

– Нет-нет, дитя мое, – прошептал отец. – Он знает, что ты видела гроссбух. Поэтому и придет за тобой. Так вот, хорошенько спрячься, чтобы тебя никто не нашел. И начни заново свою торговлю шелком. Есть один небольшой городок, Баттен-Даунс. Он хорошо подходит для этой цели. Туда и отправляйся.

После этой беседы София больше не видела отца. И она сделала так, как он сказал, – скрылась, прихватив с собой гроссбух.

Вся округа кипела и бурлила – оказалось, что могущественный судья и сам попал под суд. Но даже после того, как король вынес Дарнли свой приговор, ничто не связывало его имя ни с коммендой, ни с Козимо Эндольте. Разумеется, слухи ходили, причем во множестве, однако никто не мог их подтвердить, ибо люди, пострадавшие от комменды, не хотели рисковать жизнью. А без свидетельских показаний не было и доказательств.

Так что единственным доказательством являлся гроссбух.

София шагала по улице Ракке с такой решимостью, что люди расступались, давая ей дорогу, но она едва замечала их – думала лишь об одном: как бы добраться до «Испанской дамы» раньше Кира?

Приблизившись к постоялому двору под названием «Испанская дама», София остановилась и осмотрелась. Это было внушительное каменное строение, доминировавшее над всем кварталом; его широкая центральная часть имела четыре этажа, а по бокам находились приземистые пристройки, рядом с которыми, у зеленых склонов холмов, виднелись небольшие деревеньки.

София вздохнула и уставилась на окна – их было великое множество. Как же выяснить, которое из них – окно его комнаты?

Снова осмотревшись, София поняла, что внутренний двор был заперт, поэтому она направилась к главному входу. Бесшумно распахнув смазанную маслом дверь, вошла внутрь. И замерла, внезапно оказавшись в темноте.

Но даже в полумраке можно было разглядеть за конторкой дородного бородатого мужчину, державшего в руках поднос. Он тут же повернулся к Софии и окинул ее пытливым взглядом. Она была одета довольно изысканно, но ее туника и платье испачкались, а волосы растрепались и выбились из-под сдерживавшей их сетки. К тому же София была без слуг и даже без горничной, так что ее сейчас вполне могли выставить обратно на улицу.

– Что вам угодно? – спросил, наконец, мужчина; судя по всему, это был хозяин гостиницы.

И тут София вдруг почувствовала головокружение, – возможно, из-за того, что она целый день не ела, – и ей пришлось опереться о конторку, чтобы не упасть.

Хозяин тотчас же шагнул к ней и с беспокойством в голосе спросил:

– О, сударь, это невероятно долгая история. Не хватает только нашествия саранчи. Видите ли, я здесь для того, чтобы увидеть сэра Кира.

Лицо хозяина расплылось в улыбке, и он, забыв о подносе, бросился к девушке.

– Я к вашим услугам, миледи! – воскликнул он.

– Леди Мистраль, не беспокойтесь, сейчас все устрою…

София онемела от изумления, когда хозяин провел ее в небольшой зал и с поклоном проговорил:

– Я мигом, я сейчас… – Заскочив в соседнюю комнату, он вышел оттуда с подушкой. Положив подушку на скамью, он чуть ли не насильно усадил на нее свою гостью. И сразу же предложил ей хлеб, сыр, эль, вино, мясной бульон и куриный паштет.

Пораженная таким поведением хозяина, София с улыбкой сказала:

– О, сударь, меня еще никогда так хорошо не встречали.

– Вас, миледи, только так и следует встречать. Сэр Кир будет вне себя от радости.

София с улыбкой кивнула, как бы давая понять, что нисколько в этом не сомневалась. Но кто же такая эта леди Мистраль, увидев которую, Кир будет «вне себя от радости»?

– После того как ему сообщили, что ваш корабль задерживается и надежда на ваше скорое прибытие утрачена, – продолжал хозяин, – сэр Кир очень сильно огорчился из-за того, что ему придется вести ваши дела в одиночку.

София попыталась представить Кира огорченным, однако ей это не удалось.

– Ведь это ваш первый визит в Англию, да, миледи? Но наконец-то вы здесь! – Хозяин гостиницы просиял. – Сэр Кир будет весьма доволен.

София промолчала и снова кивнула. На сей раз она попыталась представить Кира, «весьма довольного» встречей с ней. И опять ничего не получилось – подобное было за пределами ее воображения.

– Сударь, я приятно удивлена вашим гостеприимством. Кир сделал правильный выбор, решив остановиться в «Испанской даме». Я не забуду отметить это место в моем путевом дневнике.

Лицо хозяина осветилось улыбкой, и он воскликнул:

– Могу ли я взглянуть на мои комнаты? – спросила София.

– О, разумеется, миледи, – закивал хозяин. Направившись к двери, он заявил: – Ваши комнаты – самые роскошные во всем городе. Именно в таких и подобает жить даме вашего положения.

Ее положения?.. Дочери казненного преступника, собиравшейся уговорить другого преступника взять ее с собой для новых дел, столь же преступных…

– А где ваши слуги, миледи? – осведомился хозяин гостиницы. – Я мог бы их устроить… – Он осекся, затем пробормотал: – А ваши лошади?.. А багаж?..

– Мне пришлось все оставить, сударь. Абсолютно все, – проговорила София.

Бородач молча взглянул на нее и не стал ни о чем расспрашивать.

Они пересекли грязный внутренний двор и подошли к деревянным ступенькам. Неподалеку в изобилии росли полевые цветы – они покрывали крутой склон холма, поросший густой травой, над которой порхали бабочки и крошечные жужжащие насекомые. Но Софию не радовал ни аромат цветов, ни веселое жужжание пчел – ее жизнь сейчас висела на волоске, и ей было не до веселья.

Добравшись до верхней ступеньки лестницы, они с хозяином оказались в нише, примыкавшей к двери; в нишу то и дело задувал свежий морской ветерок, наполненный ароматом полевых цветов.

Хозяин вставил в замок огромный ключ и, провернув его, распахнул дверь. После неоднократных заверений Софии, – мол, она не нуждается ни в чем, совершенно ни в чем, – он, наконец, развернулся, собираясь удалиться.

– Сударь, и вот еще что… – окликнула его «гостья».

Хозяин тотчас же к ней повернулся, и она тихо сказала:

– Пожалуйста, не говорите ничего о моем приезде сэру Киру. Я хочу сделать ему сюрприз.

Бородач с улыбкой кивнул и удалился. София вздохнула с облегчением и медленно обошла комнату, тщательно ее осматривая. Затем осторожно присела на край кровати и коснулась пальцами простыни. Хлопок. Мягкая хлопковая ткань. Как славно будет на ней отдохнуть… Положив голову на подушку, София прилегла на кровать.

Но уже несколько минут спустя она оторвала голову от подушки и снова села. Ей предстояли непростые переговоры с Киром, и вряд ли следовало вести их лежа на его постели. А ведь когда-то она провела столько бессонных ночей, мечтая оказаться в постели Кира. Но он-то, увы, мечтал совсем о другом.

София снова осмотрелась. Как странно, что он теперь посредник при богатой вдове. Что ж, как бы то ни было, Кир, как всегда, наверное, лгал. Лгал абсолютно всем!

Ох, мужчины так ужасно, там прискорбно предсказуемы… И ей, чтобы защитить себя, следовало быть такой же.

И тут София вдруг заметила, что одна ее рука почти онемела – оказалось, что она все еще сжимает маленький мешочек, который сунул ей Кир. Она развязала шнурки и вытряхнула содержимое мешочка себе на ладонь – то был небольшой зеленый камешек. Осторожно взяв камень пальцами, София поднесла его к глазам.

– Боже правый! – вырвалось у нее. Он, должно быть, стоил тысячу фунтов! Однако же… Ведь люди, которые ее преследовали, не нуждались в деньгах. Им нужен был гроссбух.

Тяжело вздохнув, София опустила голову на колени. И тут словно что-то высвободилось у нее в груди, и она почувствовала подступившие к глазам слезы – горячие и обжигающие. Как все необычно. И как тревожно. Что ж, теперь ей оставалось только одно – собраться с духом и ждать Кира.

Глава 9

Кир вошел в свои апартаменты и закрыл за собой дверь. Все вокруг было окутано мраком, а в окна задувал приятный морской ветерок. К тому же здесь, в пустой комнате, царило благодатное безмолвие – именно это ему и требовалось, чтобы еще раз все хорошенько обдумать и составить план.

Список возможных охотников за гроссбухом был длинным… и малоприятным. Все это были люди с богатством и связями – люди, до сих пор вовлеченные в разного рода сомнительные сделки, которые непременно выйдут наружу вместе с их прегрешениями. И уже потому они готовы были на все – только бы добраться до гроссбуха.

Когда о его существовании стало известно – это случилось во время процесса над судьей Дарнли, – король Эдуард пришел в такую ярость, что поклялся застроить виселицами всю дорогу от Йорка до Дувра, чтобы покарать злодеев. Но обнаружить гроссбух тогда так и не удалось; и за несколько лет, последовавших за этими событиями, никто из подданных короля не мог его найти – гроссбух как бы превратился в пса, который лает, но не кусает. Зубы-то у него, конечно, имелись, однако «пес» мог причинить вред лишь в том случае, если его спустить с поводка, то есть найти гроссбух.

У Кира, разумеется, с самого начала имелись кое-какие подозрения, которые со временем превратились в уверенность – стало совершенно ясно: гроссбух находился в руках Томаса. Следовательно, дело представлялось очень простым, но тут неожиданно объявилась София, направившаяся прямо к сундуку с гроссбухом. А затем появился еще один человек.

Кир зажег свечи, затем отстегнул ремень с мечом и бросил его на стол, звякнув сталью. После чего сорвал полоску кожи, которой были перехвачены на затылке его волосы и, стащив с себя сюрко[2], швырнул его на кровать. Наконец расшнуровал тунику и направился к бочке с водой у противоположной стены.

Один удар сердца, другой – и дыхание его замедлилось, а все чувства обострились. Неужели женщина?..

Кир остановился. Да-да, в его комнате находилась женщина!

Он вернулся к столу и осторожно извлек кинжал из небольших ножен, находившихся рядом с мечом.

Он замер на мгновение. Потом сделал глубокий вдох и уставился в темноту.

Она сидела в глубине комнаты, погруженная во мрак. Сияние свечей отражалось в ее глазах.

Он направился прямо к ней, но она вдруг подняла руку, в которой держала кинжал, и тихо сказала:

Кир взглянул на кинжал, выглядевший довольно зловеще. А в глазах Софии словно плясали чертенята – тот самый блеск, который обычно означал праведный гнев или, упаси боже, некий… план (причем в обоих случаях София становилась совершенно непредсказуемой). «Поэтому разумнее… умиротворить ее, – решил Кир. – По крайней мере на время».

Он понял, что она кивнула. Огоньки в ее глазах запрыгивали вверх-вниз.

– Тебе, Кир, не стоит испытывать мое терпение этой ночью.

Еще несколько мгновений он наблюдал за тенями на ее лице, после чего отвернулся и снова направился к бочке у противоположной стены. Наклонившись, он плеснул холодной воды себе в лицо, затем выпрямился и утерся чистой льняной тряпкой.

– Не пора ли кончать с пустыми разговорами? Сколько ты хочешь?

Она поднялась на ноги и прошлась по комнате. А Кир невольно поморщился. Ему было куда проще иметь дело с тенью Софии, чем с Софией, озаренной ярким светом свечей.

Она была в золотисто-желтой тунике, на которой слегка ослабила шнурки, перетягивавшие крест-накрест ее талию. Кроме того, на ней был серебристый пояс, изящно сработанные застежки которого мерцали под пламенем свечей.

Приблизившись к столу, София наклонилась и осторожно поместила в самый его центр драгоценный изумруд, который он ей передал. Затем приподняла брови и принялась медленно расхаживать по комнате. Наконец проговорила:

– Ты думаешь, что мне нужны твои драгоценности или деньги? – Она продолжала расхаживать по комнате, но при этом старалась не приближаться к нему. – Ты полагаешь, что я такая же, как и ты, всю жизнь пробираюсь сквозь потоки нечистот, чтобы добыть побольше звонких монет?

Кир уселся и стал молча наблюдать за ней. София же остановилась, чтобы рассмотреть ряд серебряных с позолотой кубков, стоявших на полке возле стены. Она коснулась одного из них, затем снова принялась расхаживать по комнате. И опять заговорила:

– Ты думаешь, меня ничего не заботит, кроме грязных денег и того, как их добыть? – Она провела ладонью по темно-голубому гобелену, который колыхался, когда она проходила мимо. – Ты считаешь, что я ради денег манипулирую людьми, заставляю их поступать против собственной воли? Ты действительно так обо мне думаешь?

– По правде говоря, София, я думаю, что ты сошла с ума.

Она внезапно остановилась и пристально посмотрела на него. А он добавил:

– А как ты думаешь, что мне может быть нужно от такого человека, как ты? – Сияние свечей едва достигало того места, где София сейчас остановилась, и казалось, что она стояла в обрамлении оранжевого ореола.

– Понятия не имею, – ответил Кир. – Так что же тебе от меня нужно?

София уселась на скамью в конце стола и с улыбкой сказала:

– Гроссбух, разумеется. И ты, – она указала на него острием кинжала, – наверняка уже знаешь, как его добыть.

Его охватило почти непреодолимое желание рассмеяться, но он все же сдержался и спросил:

– Да, уверена. И все это… – Она сделала кистью круговое движение, как бы обводя кончиком кинжала обстановку комнаты. – Все это является частью твоего плана. В чем же он состоит?

– Ты, конечно, уверена, что речь идет о чем-то грязном и недостойном, верно?

София в очередной раз окинула взглядом комнату.

– Такое богатство – и никого из слуг… – проговорила она, как бы размышляя вслух.

– Все мои слуги расположились внизу, в этой же гостинице.

Брови Софии приподнялись, и она воскликнула:

– Да, верно. Но дело того стоит. Я не могу допустить, чтобы кто-то ненароком узнал о моих гнусных планах.

И всего лишь на мгновение, равное удару сердца, Кир заметил ямочку, проступившую на ее щеке. Ямочка исчезла так же стремительно, как падающая с неба звезда, но губы Софии все равно наводили на чувственные мысли… Когда-то он подолгу просиживал за обеденным столом, забывая о еде, не в силах отвести глаз от этих губ…

Голос Софии вырвал его из задумчивости, и он отвел взгляд от ее губ.

– Помочь? Помочь… мне? – Он разразился смехом. – София, ты ведь не всерьез?

– Неужели мое поведение наводит на мысль о том, что я шучу?

София долго молчала. Наконец тихо проговорила:

– Я чувствую, Кир, что ты затеял какой-то обман. Я точно это знаю. Но ты мог бы помочь мне, а я – тебе.

– Тебя могут убить, если ты станешь мне помогать.

– Такая вероятность мне уже знакома, – отозвалась София.

– Ох, если бы только ты не проникла обманом к меняле Томасу, – проговорил Кир со вздохом.

Она взглянула на него, прищурившись, и в тон ему ответила:

– Но мне-то, по крайней мере, повезло. Во всяком случае меня никто не останавливал на обратном пути.

– Это не моя вина! – заявила София. – Ты задержал меня.

– И давай внесем в дело ясность. Это я нашла гроссбух, а не ты.

Внимательно глядя на собеседницу, Кир проговорил:

– А вот это действительно стоит внимания. Ведь ты направилась прямо к тому самому сундуку, в котором лежал гроссбух. Как ты узнала, где именно он хранился?

– А тебе необходимо это знать? – спросила София.

Кир молча отвернулся к окну. Какое-то время он вглядывался в темноту ночи, потом, наконец, проговорил:

– Так что же ты хочешь мне предложить, София?

– Я ведь уже сказала, что предлагаю тебе помощь, Киран. – Она произносила его полное имя так, как не произносил ни один другой человек уже много лет, и перед его мысленным взором внезапно предстали дикие овеваемые морскими ветрами земли его родины – он не видел ее уже долгие годы.

Кир с усилием оттолкнул от себя этот образ и проговорил:

– Даже если ты когда-то располагала полезными сведениями о гроссбухе, сейчас его у тебя больше нет.

– И потому я для тебя бесполезна? Ты это хочешь сказать?

– Совершенно бесполезна, – подтвердил Кир. Он тут же понял, что скорее всего, соврал, но думать сейчас об этом совсем не хотелось.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Наконец София заявила:

– Очень жаль, Кир, потому что я все равно не покину тебя. – Она резко взмахнула рукой, и лезвие кинжала сверкнуло в пламени свечей.

– Наверное, тебе лучше отложить кинжал в сторону, София.

Она взглянула на него, прищурившись, и решительно покачала головой.

Кир стремительно вскочил на ноги, а София тотчас же обошла стол, оказавшись на противоположной стороне.

– И давай кончим на этом, София. – Направляясь за ней следом, Кир начал обходить стол.

– Я все принял в расчет. Мне от тебя никакой пользы. – София тоже стала обходить стол, ускользая от Кира. – У тебя нет гроссбуха, – продолжал он. – У тебя вообще ничего нет – ни денег, ни полезных сведений. Более того, тебя видели…

Кир в растерянности заморгал, услышав в словах Софии завуалированную угрозу? Она осмелилась ему угрожать?

Ее щеки разрумянились, а глаза пылали гневом, когда она вновь заговорила:

– Да, я видела тебя. И кое-что знаю о тебе. Как ты думаешь, насколько ценными являются эти сведения для людей, которых ты предал? Например, для короля…

– Ты не сделаешь этого, – отчетливо произнес Кир.

И они снова уставились друг на друга через стол. Он ждал, терпеливо ждал. Когда же рука Софии опустилась на долю дюйма, Кир прыгнул на стол, сжал запястье девушки и вырвал у нее кинжал, при этом потянув ее на себя. И оба замерли, лежа на столешнице. Причем губы Софии находились сейчас в нескольких дюймах от его губ.

– Ты всегда была моим тонущим кораблем, – проворчал Кир.

– А ты всегда был тем камнем, о который мы разбивались.

Глава 10

– В заднюю комнату, – прошептал Кир, отпуская руку девушки.

София тотчас скользнула в дальнюю спальню. Обернувшись, взглянула на Кира, а затем, скрывшись в темноте, осторожно закрыла за собой дверь.

А Кир тем временем направился к передней двери и распахнул ее.

У порога стояли четверо мужчин, трое из них – вооруженные, как для битвы; кроме мечей, у них имелись и топорики за поясами. А четвертый, коренастый и крепко сложенный, стоял чуть впереди вооруженной троицы и с ухмылкой смотрел на Кира.

– Рад тебя видеть, Кир! – воскликнул гость и протянул к нему руки якобы для того, чтобы сердечно обнять его и похлопать по спине в знак приветствия. Но Кир-то понимал: Драгус хотел убедиться в отсутствии у него оружия, а заодно и напомнить лишний раз о своей силе.

Тут Драгус отступил на шаг, на его бородатом лице снова появилась ухмылка.

– Да, я очень рад тебя видеть, – повторил он.

– Я не ждал тебя. – Кир бросил взгляд через его плечо на троих вооруженных охранников. – И твоих спутников тоже.

– Полагаю, что не ждал. Ведь ты не сообщил мне, где остановился. Но слухи-то разлетаются быстро, сам знаешь.

– Должно быть, моя чрезмерная осторожность. Я считаю полезным наведываться время от времени к своим компаньонам. Впрочем, ты знаешь мои недостатки. Ведь я охотно их признаю.

Какое-то время оба молчали. Наконец Кир, пожав плечами, произнес:

Драгус наклонил голову, проходя сквозь слишком низкий для него дверной проем. Затем, обернувшись к своим вооруженным спутникам, сказал:

Кир провел гостя в самый дальний угол комнаты якобы для того, чтобы предложить ему вина из кувшина, стоявшего здесь на небольшом круглом столике. В действительности же это место было самым отдаленным от спальни, где пряталась София, и, следовательно, – наиболее безопасным.

Кир молча налил в кубок вина и передал его гостю. Сияние свечей отражалось от пряжки на ремне Драгуса и сверкало на зеленых драгоценных камнях, вставленных в эфес его меча.

Гость сделал глоток из кубка и похвалил вино, которое и в самом деле было отменным. Затем он тотчас же перешел к делу.

– Похоже, Кир, тебе до сих пор так и не удалось завладеть гроссбухом Дарнли.

Драгус одарил его широкой и насквозь фальшивой улыбкой.

– Что ж, мы и не ожидали такого скорого результата, не правда ли?

– Почему ты явился так рано? На несколько недель раньше срока, верно?

– На две, – уточнил гость. Он принялся постукивать пальцами по столу, внимательно осматривая комнату и, вероятно, подмечая богатство обстановки. Наконец снова обратил взгляд к собеседнику и спросил:

– Не желаешь ли рассказать об этом подробнее?

– Нет. – Кир усмехнулся. – Видишь ли, я не бегу быстрее даже тогда, когда меня преследуют гончие.

– Конечно-конечно, – закивал Драгус. – Продолжай действовать так, как считаешь нужным. Именно для этого я тебя и нанял, не так ли?

– Мы оба знаем, для чего ты меня нанял, – ровным голосом проговорил Кир.

Драгус улыбнулся, но улыбка вышла не очень-то любезной. Однако люди вели с ним дела вовсе не ради любезностей, а ради денег – огромных сумм денег, становившихся доступными благодаря всевозможным преступным сделкам.

– Не бойся, Кир. Я вовсе не требую, чтобы ты менял свою тактику. Мне известно, что ты лучше всего действуешь в одиночку, – очаровывая всех, кто попадается тебе на пути, что обычно кончается бедой для них и большой выгодой – для тебя, – добавил он, снова улыбнувшись.

Однако Кир даже не улыбнулся в ответ, и Драгус, сделав глоток вина, продолжил:

– Когда-то мы славно работали вместе, помнишь? У нас было прекрасное сообщество – Козимо и его комменда, ты в роли дудочника, судья Дарнли в качестве сторожевой башни и я в роли часового. Тебе, конечно же, действительно не следовало идти против нас, но пытаться сжечь тебя заживо… – Драгус прищелкнул языком. – Даже мне это показалось крайностью, а ведь ты знаешь, как я склонен к крайностям.

Кир и на сей раз промолчал, и Драгус добавил:

– В итоге именно твое предательство так разгневало Козимо.

– Так ли?.. Ну, ладно-ладно, – закивал Драгус. – Сейчас все это уже не имеет значения. Прошлое осталось в прошлом.

«Нет, ошибаешься…» – думал Кир, чувствуя, как закипает кровь в его жилах. Однако он сдерживался, научился сдерживаться. Когда-то он от случая к случаю испытывал мгновения неудержимой ярости – она поднималась в его груди словно гигантская стена воды, словно огромная волна, захлестывавшая все его существо и побуждавшая к немедленным безумным поступкам; в такие мгновения ему хотелось нападать, убивать, рубить, резать и крушить все вокруг. Для того чтобы удерживать такое стремление в узде, требовалась немалая воля. Однако с тех пор прошли годы, и теперь он вел себя совершенно иначе; больше не было никаких волн и никакой ярости. Он спокойно продвигался к одной-единственной цели – к мщению. Все его действия были подчинены только этой задаче. Да-да, он стал холодным, безжалостным и методичным, он терпеливо дожидался того мгновения, когда сможет обрушить на врагов свою месть.

Но сейчас словно огненный шар прокатился по его жилам – ужасно хотелось схватить Драгуса за лживую глотку и сжать что было силы.

Кир опустил глаза и, увидев собственные руки, сжатые в кулаки, внезапно понял: что-то в его душе произошло, что-то высвободилось… Но почему же он сорвался с привязи именно сейчас – сорвался после стольких лет, в течение которых держал эмоции в узде? И почему это случилось в такое неудачное время?

Кир с усилием разжал пальцы и сделал глубокий вдох, стараясь подавить гнев. А Драгус тем временем вертел в руках кубок, любуясь игрой света в украшавших его драгоценных камнях.

– А вот я кое-чего не понимаю… – пробормотал он, наконец, поднося кубок к губам, обрамленным густой бородой. – Не понимаю, почему я тоже не стал их мишенью.

Драгус взглянул на него поверх кубка и проговорил:

– Но какое это сейчас имеет значение? Ведь отныне мы оба – ты и я – будем мстить вместе, верно?

Кир прекрасно понимал, почему Козимо предпочел отделаться от Драгуса – тот был одновременно и хвастуном, и жестоким убийцей. Конечно, каждое из этих качеств могло быть вполне терпимым и даже полезным, но взятые вместе они представляли слишком опасное сочетание. И действительно, хвастливый убийца – что может быть опаснее для сообщников такого человека?

Он поднялся на ноги, и Драгус, тотчас отодвинув кубок с вином, тоже встал со скамьи.

– Что ж, не буду тебя задерживать. Не сомневаюсь, что у тебя много других дел – с твоими-то способностями!

– Вряд ли мои дела могут тебя заинтересовать. Я ведь веду их вполне законно.

– Ты? Законно? Дудочник, который заманивает своей игрой легковерных, а затем обирает их дочиста? – Он снова рассмеялся. – Ходят слухи, Кир, что в твоем поле зрения появился желанный приз. Некая леди Мистраль, вдова богатого судовладельца, при которой ты состоишь в качестве провожатого и посредника во всех ее делах, связанных с Англией.

Драгус ухмыльнулся и взмахнул мясистой веснушчатой рукой, как бы отмахиваясь от вопроса.

– Не имеет значения. Как я уже говорил, слухи разлетаются быстро. Она наверняка очень богата, раз может себе позволить снять такие апартаменты для своего посредника.

– Да-да, разумеется… – Драгус остановился у двери, улыбнулся и потянулся к дверной ручке. – Так вот, у тебя есть две недели, Кир. Принеси мне этот гроссбух. И тогда ты не только станешь сказочно богатым, но и сохранишь жизнь.

Глава 11

София стояла в спальне, прижав ухо к двери и опираясь о полку шкафа, стоявшего рядом. При этом она машинально теребила обрывки пергамента, лежавшие на полке.

Итак, хозяин гостиницы принял ее за леди Мистраль. Так что если она сейчас войдет в соседнюю комнату, то гость Кира тоже наверняка примет ее за леди Мистраль. И этот человек хотел завладеть ее гроссбухом! Более того, Кир пообещал ему добыть гроссбух!

У Софии от гнева голова пошла кругом. Крепко ухватившись за полку, так что даже пальцы заболели, она уставилась на узкую полоску света, проникавшую из дверной щели в темную спальню.

Итак, настал момент принять окончательное решение. Может, последовать совету Кира и удалиться? И позволить ему отыскать гроссбух… и передать этому негодяю? Нет, она не настолько слаба, чтобы подчиниться Киру по первому же его требованию! Нет и еще раз нет.

Не было никакой леди Мистраль – в этом она не сомневалась. Вся эта история была вымыслом от начала до конца, каким-то ловким обманом со стороны Кира. Но с какой целью?

А этот человек за дверью… Еще мгновение – и он уйдет. И тогда она, София, уже ничего не сможет изменить. А если она сейчас… Она ведь могла обеспечить себе место за столом в той шулерской партии, которую собирался разыграть Кир. И если так… Она больше не будет ходить вокруг да около. Настала пора с головой погрузиться в гущу событий. Dieu le veut[3]!

Собравшись с духом, София распахнула дверь и вошла в соседнюю комнату.

– Что ж, сэр Киран, похоже, вы оказались правы, – проговорила она как бы в задумчивости. – Донателло, судя по всему, действительно готов заключить с нами сделку. Он скоро прибудет в Англию.

Мужчины уставились на нее, онемев от изумления. А она взглянула на них с улыбкой, затем, сделав еще несколько шагов, спросила:

– Киран, почему же вы не сообщили, что у меня гости?

София смотрела на дюжего бородатого незнакомца, но при этом чувствовала на себе пристальный взгляд Кира. Однако он по-прежнему молчал, видимо, обдумывал, как бы от нее избавиться.

И тут София, изобразив радостную улыбку, воскликнула:

– Ах, как же я сразу не догадалась?! Ведь это, должно быть, Донателло! Я много о вас наслышана, однако… Признаться, не ожидала вас так скоро.

На лице бородача появилась похожая на оскал щель по-видимому, это была ответная улыбка.

– Мне очень жаль разочаровывать вас, миледи, но я не Донателло. Да благословит вас Господь. – Он отвесил Софии низкий поклон и добавил: – Мое имя – Драгус из Ласт-Феллза, и я чрезвычайно рад нашему знакомству.

Внезапно София почувствовала приближение Кира. Стоя у нее за спиной, он сжал ее запястье, стальным обручем сомкнув вокруг него пальцы.

– Может быть, мы обсудим это в другой раз, миледи? – произнес он спокойным ровным голосом, явно собираясь ее увести. – Драгус здесь по совершенно другому делу.

София резко развернулась и выразительно взглянула на Кира. А Драгус вдруг проговорил:

– Нет-нет, миледи, не уходите, пожалуйста. Не могли бы вы задержаться на мгновение?

София почувствовала, как железная хватка Кира сначала ослабела, а затем он отпустил ее руку.

– Я счастлив, что могу одним из первых приветствовать вас на берегах Англии, миледи. – Он потянулся к руке Софии и вложил ее в свою словно перышко между камней. – Мы так много слышали о вас, но говорили, будто вы задержались в пути. Кир ничего не объяснил, и мы уже не знали, что и думать.

София позволила ему поднести ее руку к губам. Борода у него оказалась отнюдь не мягкой и шелковистой на ощупь, а жесткой, как проволока; к тому же от нее исходил не очень-то приятный запах.

– Да, к несчастью, сэр Киран часто забывает о важных вещах. – София осторожно высвободила свою руку из лап бородача и с улыбкой добавила: – Но я искренне сожалею, если вы разочарованы, сэр.

Она направилась в другой конец комнаты, и Драгус тотчас же последовал за ней.

– Вряд ли я мог быть разочарован, поскольку ничего не знал о вашем прибытии, миледи. – Он окинул взглядом ее фигуру. – В любом случае все мои переживания возмещены с лихвой.

– Я не хочу, чтобы мои гости испытывали неудобства, а вы – мой гость, пока находитесь в этих апартаментах, какими бы скромными они ни были. – Она пренебрежительно махнула рукой в сторону окружавшего их богатства. – Вам незачем пристраиваться кое-как в конце стола и пить плохое вино. – Даже не обернувшись к Киру, София распорядилась: – Сэр Киран, принесите-ка хорошего вина.

Тот возник за ее спиной словно темное облако, а Драгус, с ухмылкой покосившись на Кира, сказал:

– Я знаю, что именно вы обсуждали, – перебила София именно с теми интонациями, каких и следовало ожидать от богатой вдовы-южанки, и голос ее сейчас звучал немного протяжно чувственно. – Вы обсуждали меня, не так ли?

Драгус замер на мгновение, потом с улыбкой кивнул.

– Да, признаюсь, так и есть, миледи. – Он бросил лукавый взгляд в сторону Кира, и на его бородатом лице снова проступила усмешка. – Очень любопытно, каким образом такая почтенная дама, как вы, могла свести знакомство с этим опасным человеком?

– А разве он опасен? – спросила София с простодушным удивлением и перевела взор на Кира. – Я не нахожу его таким уж устрашающим.

Драгус запрокинул голову и громко расхохотался. Кир же улыбнулся, но его улыбка скорее походила на оскал хищника.

Не отводя от него глаз, София обратилась к Драгусу:

– Я расскажу вам одну историю. Как-то раз к Киру попала некая вещь, которую я страстно желала получить – так, ничего не значащая мелочь… Так вот, он вполне мог бы отдать ее мне, но отказался.

Они с Киром пристально смотрели друг на друга. А Драгус, не замечая этого, пробормотал что-то насчет Кира, – мол, он был ужасно несправедлив к миледи, ибо ей обязательно надо было дать желаемое, о чем бы ни шла речь: рубин под цвет ее губ или золотом флорине, чтобы украсить им волосы. В общем, в любом случае Кир нарушил все мыслимые правила галантности.

– О, не беспокойтесь из-за меня, – ответила София, все еще глядя в глаза Киру. – Я все равно взяла то, что хотела. Боюсь, Кир так меня и не простил, но мы по-прежнему ведем дела вместе – он и я. Возможно, он думает, что однажды сможет взять надо мной верх. Но этому не бывать никогда.

Взгляд Кира был прикован к ее лицу, и он сейчас напоминал крупного волка, дожидавшегося подходящего момента, чтобы наброситься на свою жертву.

– Прошу извинить мою госпожу, Драгус. Уже поздняя ночь, и она сильно устала. – В следующее мгновение его стальные пальцы сомкнулись вокруг запястья Софии.

Глава 12

Кир запер за Драгусом дверь и вернулся в комнату. София же стояла у стола, и ее ярко-желтое одеяние, залитое сиянием свечей, напоминало потоки солнечного света. Такую Софию Кир мог бы разглядеть даже с расстояния в тысячу миль.

– Нет, не довольна! Я разгневана и полна решимости. Этот гроссбух – мой, и я должна его вернуть.

– Из тех, что обычно приносят люди, вооруженные до зубов. И смысл послания был ясен: если я хочу спокойно заниматься своей торговлей и не быть изобличенной как София Дарнли, дочь казненного изменника, то мне следует передать им гроссбух. Меня не было дома, когда пришли эти люди, – продолжала София, и Кир с облегчением вздохнул. – Тем не менее сообщение до меня дошло. Они знают, кто я такая, и хотят заполучить гроссбух.

– И я пришла к меняле Томасу, чтобы забрать гроссбух.

Она покачала головой, и волосы ее заблестели в мерцании свечей. Однако веки были опущены, так что Кир не мог видеть ее глаз.

Господи Иисусе, как же он желал ее когда-то! Желал ее тело, ее улыбку, ее душу! София была умной, дерзкой и бесстрашной. К тому же она обладала способностью к мелкому надувательству, то есть тем качеством, которым торговцы вообще-то обладать не должны, – но коль скоро торговец им обладал… О, эта способность делала его поистине непревзойденным в своем ремесле. Впрочем, София могла бы в чем угодно добиться успеха – не только в торговле и в жульничестве.

Однако теперь ее бесстрашие могло стоить ей жизни.

– Ты поступила неразумно, София. Тебе следует вернуться домой.

– У меня нет больше дома. Они сожгли его дотла.

– И я уже пыталась убежать и спрятаться, – перебила София. – Так что не надо советовать мне это. После того как папу повесили, я постоянно скрывалась. И все эти годы никто – ни мои клиенты, ни даже мой муж – ни одна живая душа не знала, что я – София Дарнли, дочь изменника.

– Муж? – Кир в изумлении уставился на собеседницу.

Она на мгновение замерла, потом утвердительно кивнула.

– Его звали Ричард. Он умер год назад, – ответила София.

Кир внимательно посмотрел на нее. Она, конечно же, солгала во всяком случае, не была до конца откровенна. Что-то было не так в ее глазах… К тому же, говоря про мужа, она смотрела куда-то в сторону.

– Но почему они пришли именно к тебе? По слухам, гроссбух остался на хранении у менялы Томаса. Как и все деньги твоего отца, накопленные за долгие годы.

София какое-то время молчала, потом вдруг заявила:

– У Томаса не было гроссбуха, пока я сама не отдала его ему.

– Все эти годы, прошедшие после ареста папы, я хранила гроссбух у себя – под замком в одном из сундуков. Я почти уже забыла о нем, – и вот однажды застала моего мужа перед гроссбухом… Он положил его на стол и таращился на него. По-видимому, он искал какие-то старые записи, поэтому и достал его из сундука, который я всегда держала запертым. Я тогда чуть не умерла от стыда и страха. «Что ты делаешь?!» – закричала я и выхватила у него гроссбух. – София тяжело вздохнула, потом продолжила: – Думаю, я его не на шутку напугала. Он так посмотрел на меня… – Она покачала головой. – Конечно, потом я ему все объяснила – и про моего отца, и про то, кто я такая на самом деле.

Киру почудилось, что кто-то нанес ему резкий удар в грудь.

София едва заметно пожала плечами и отвернулась.

– Как обычно – очень мало. Спустя несколько месяцев Ричард отправился в путешествие, ставшее для него последним. Он погиб в пути: на него напали разбойники. И тогда я отнесла гроссбух меняле Томасу.

– Ну… сама не знаю… – Видимо, сообразив, что такого ответа недостаточно, она добавила: – По правде говоря, у меня просто возникло чувство, что гроссбух… да и я сама… В общем, я решила, что так будет безопаснее.

– Почему же ты им не воспользовалась? – допытывался Кир. Подумать только, сколько шума во всем королевстве она могла бы произвести! И сколько денег на этом могла бы заработать!

– Как я могла им воспользоваться? Что я в одиночку сумела бы поделать против стольких могущественных людей? Я спряталась в безопасном месте, по крайней мере, мне так казалось… – Шумно выдохнув, Софи добавила: – Я была очень напугана.

– Что ж, ты поступила вполне разумно, – заметил Кир. – У тебя есть все основания опасаться за свою жизнь.

– Да, верно. Но отныне я собираюсь вести себя иначе. Нет смысла бояться всю оставшуюся жизнь.

– Да, конечно, нет смысла. Но почему же ты не уничтожила гроссбух, когда у тебя была такая возможность?

– Я хотела, однако… Думаю, в глубине души я надеялась, что рано или поздно он может послужить какой-то цели… и что у меня хватит смелости…

У Кира давно уже имелась вполне определенная цель. Но какую цель преследовала София?..

– Меняла Томас когда-то хранил у себя все деньги моего отца, добытые нечестным путем, и я подумала, что он должен разделить это бремя со мной. Однажды ночью я тайком пробралась в его контору и увидела там сундук моего отца – я его сразу узнала. Поэтому я оставила записку на крышке гроссбуха, прижала ее камнем и положила на самую середину письменного стола Томаса.

София вздохнула и грустно улыбнулась. После чего продолжила свой рассказ:

– Я часто пыталась представить его лицо, когда утром он зашел в свою контору. В записке я просила его положить гроссбух вместе с другим незаконно нажитым имуществом моего отца.

– Да. И очень, очень много. Открыв сундук, я обнаружила гроссбух, лежавший поверх целой груды золотых и серебряных монет.

– Они мне не нужны! Да меня бы это и не спасло. Тем людям не нужны деньги. Им нужен гроссбух.

«И ты, – мысленно добавил Кир. – Им нужна ты».

– И еще им нужна я, – сказала София, словно вторя его мыслям. Подняв на Кира глаза, она продолжала: – Я оказалась между Сциллой и Харибдой, но все равно плыву вперед, и ты не сможешь меня остановить. Ты можешь либо помочь мне, либо уйти с моего пути! – добавила София, буквально пронизывая его пылающим взглядом. Стоявшая в сиянии свечей, с темно-рыжими волосами и ярко-зелеными глазами, она была прекрасна.

Кир любовался изящными изгибами ее тела, о котором мечтал вот уже пять лет – пять сгоревших понапрасну лет. Но, увы, в душе его уже не осталось ничего похожего на нежность, привязанность или заботу – осталась одна лишь жажды мести. Но где-то в глубине своего опустошенного сердца он оставался любителем рискованных приключений, и самым рискованным из них была София. Ее зеленые глаза напоминали ему морские воды у побережья Италии, а дыхание – волны, подгонявшие вперед корабль. Кроме того, она прямо-таки мастерски управилась с Драгусом… И он, Кир, мог обратить ее мастерство себе на пользу. При этом, конечно же, не следовало забывать о том, что она находилась в опасности.

В этот момент ему казалось, что даже воздух в комнате словно затрепетал, став до странности чувствительным к малейшему движению. Когда же София приблизилась к нему, вся комната как будто стала Софией – превратилась в шелест ее одеяний, в тихое поскрипывание ее кожаных туфелек и в крошечные дротики света, исходившие от серебряной вышивки на ее корсаже.

Она вскинула подбородок и сделала еще шаг в его сторону.

Он положил руки ей на плечи и привлек к себе. После чего наклонился к самому ее уху и прошептал:

– Итак, ты – леди Мистраль, вдова судовладельца с юга Франции.

София вздрогнула и шумно выдохнула. Кир, глядя ей прямо в глаза, добавил:

– А я – твой провожатый, твой посредник и твой пропуск в общество состоятельных людей Англии.

– Твои суда переправляют грузы по морю, главным образом предметы роскоши. Это твой первый визит в Англию, и ты надеешься найти тут новых покупателей среди преуспевающих английских купцов. Можешь сочинить любую историю о своей жизни – какую захочешь, но не забудь включить в нее королей, князей… и огромные суммы денег.

Она снова и снова кивала в ответ, мгновенно запоминая все эти сведения.

– Тебе грозят финансовые затруднения, если сейчас не удастся заключить несколько выгодных сделок с богатыми людьми, готовыми переправить крупные партии товара, используя твои корабли. И, возможно, было бы неплохо, если бы нашелся смельчак, готовый приобрести весь твой торговый флот. И еще… Из-за настоятельной потребности в клиентах ты не склонна проявлять излишнее любопытство касательно того, что именно купцы переправляют.

– Завтра у мэра прием, и мы с тобой приглашены. Там будет много состоятельных людей, и нам нужно вызвать у них интерес к твоим возможностям и даже заставить их мечтать о большем. Тогда новые приглашения не заставят себя ждать от местных богачей, желающих с тобой познакомиться. Причем одно из них должно быть от Эдгара Даммерси, лорда Нолла. Ты все поняла?

– Мне кажется, все довольно просто. У тебя якобы имеется торговая компания, и ты хочешь, чтобы тот человек или те люди, от которых ты пострадал, вложили в нее деньги и в результате понесли большие убытки.

– Именно так. Ты все правильно поняла. И имей в виду: ты теперь под моим началом, поэтому будешь делать лишь то, что я говорю, когда я это говорю и до тех пор, пока я это говорю.

Слова ее казались вполне искренними, однако же… Кир хорошо знал: для Софии понимать и делать – совсем не одно и то же. Поэтому он приподнял ее подбородок и, пристально глядя ей в глаза, проговорил:

– Выслушай меня внимательно, София. Так вот, прошлое осталось позади, и я здесь только ради мести. Ничего другого, кроме мести. В это дело вовлечены большие деньги и очень опасные люди. И если они подумают хотя бы на мгновение, что ты используешь их в своих целях, то сразу же расправятся с тобой. Если же я подумаю, что ты используешь меня… – Кир крепко прижал ее к себе и, снова склонившись к ее уху, прошептал: – Тогда я уничтожу тебя.

Его ладони скользнули по ее плечам, и он почувствовал, как затрепетало все ее тело – не только плечи, но и грудь и даже бедра, отчего его чресла тотчас же напряглись. Стараясь не обращать на это внимания, Кир добавил:

– Так что дай мне ответ прямо сейчас, bella[4], потому что после завтрашнего приема обратного пути уже не будет. Скажи, не требую ли я от тебя слишком много?

– Теперь уже ничто не может быть для меня «слишком», Кир. Я не в состоянии позволить себе подобную роскошь.

– Вот и хорошо. Рад это слышать. – Он убрал руки с ее плеч и отвернулся.

Но София тотчас же потянулась к нему и ухватила за его руку. Повернув голову, Кир взглянул на ее руку. Затем, развернувшись, посмотрел ей в глаза.

– Только такой невероятно самонадеянный человек, как ты, Кир, мог подумать, будто способен меня уничтожить. – Софию трясло от гнева. – Имей в виду, меня уже уничтожили. И вот я стою перед тобой… уничтоженная. – Она ударила себя ладонью в грудь. Возможно, ты забыл об этом, но я-то не забыла. Возможно, ты не пом…

София внезапно умолкла, ибо в тот же момент Кир обхватил ее за шею и привлек к себе, прямо к своей груди. Прижавшись щекой к ее шее, он прохрипел:

Жаркая волна тотчас пробежала по всему ее телу, и София почувствовала, что ноги у нее подкашиваются. Она поспешно отвернулась, тем самым неумышленно подставив свою шею его губам.

Его губы замерли на мгновение. Затем он сделал вдох… второй… третий… И тут вдруг София почувствовала, как напряглось его мужское естество.

Прошло еще несколько мгновений, а затем он, отпрянув от нее, направился к двери.

– И что теперь?.. – спросила она, не без тревоги обнаружив, что голос ее дрожал.

– Эта кровать для леди Мистраль, – ответил Кир и захлопнул за собой дверь.

Этой же ночью, какое-то время спустя, София лежала в постели, занимая не более десяти дюймов пространства, – лежала на самом краю. Мысли, обуревавшие ее вот уже несколько часов, не давали ей покоя, и она никак не могла уснуть.

Кир говорил о мести. Он хотел хитростью заставить людей, которые дурно с ним обошлись, вложить большие суммы в деньгах и драгоценностях в несуществующую компанию, а затем скрыться со всеми богатствами, оставив после себя лишь руины. Как это похоже на него!

Но у нее, у Софии, имелись свои собственные планы. И если Кир допускал хотя бы на мгновение, что ее можно использовать как игрушку, вертеть ею как угодно, а затем выбросить или уничтожить, то его ожидал суровый урок. Она, София, далеко не так проста, как могло показаться.

Повернувшись на другой бок, она сосредоточилась на мыслях о том, как ей лучше изобразить вдову судовладельца, оказавшуюся на грани разорения.

София улыбнулась, глядя на потолочные балки и лунный свет, просачивавшийся в комнату. Что ж, ей это будет совсем не трудно. В конце концов, кто может сыграть роль обанкротившейся вдовы купца лучше, чем обанкротившаяся вдова купца? Ей даже казалось, что сам Господь предназначил для нее эту роль. Dieu le veut!

«Сейчас самое важное, – рассуждала про себя София, – узнать как можно больше об этой мнимой компании. И приобрести побольше платьев».

Какое-то время она размышляла о платьях, мэрах и купеческих вдовах, забыв о Кире и дьявольских огоньках, плясавших в его глазах. А потом ей вдруг вспомнилось, как звучал его голоса, когда он сказал, что помнит ее…

И ее тут же обдало жаром, словно по телу пронесся вихрь пляшущих искр. Стараясь не думать об этих «искрах», София закрыла глаза. И, уже засыпая, она увидела его перед собой. А потом видела во сне. И чувствовала на себе жар его взгляда. Как и каждую ночь в течение последних пяти лет.

Кир бродил по темным улочкам портового города. Ощущение безопасности ему придавали клинки, которыми был увешан его ремень. Но он, конечно же, окидывал пристальным взглядом любого, кто осмеливался к нему приблизиться.

Когда он вернулся в гостиницу, луна уже заходила, и ее бледное сияние окутывало легкой дымкой ступеньки лестницы и зеленые склоны ближайшего холма. Но Кир не стал заходить в свои апартаменты; вместо этого он расстелил плащ под деревянным навесом портика и улегся на него. А затем предался своему обычному занятию в ночные часы – принялся обдумывать планы мести. Но на сей раз в этих планах участвовала и София… Кир старался не обращать внимания на последнее обстоятельство, однако это оказалось невозможным. Он даже прикрыл лицо ладонью, пытаясь заслониться от ее образа. В море ли, в торговле ли – женщины повсюду приносили только несчастье. А уж в делах сердечных они являлись раскаленным железом в руках палача.

К счастью, душа Кира была выжжена дотла еще пять лет назад, и теперь уже ничто не могло его тронуть – даже София. Успокоившись на этой мысли, он убрал руку.

Темная масса зелени, окружавшая постоялый двор, источала приятный аромат, и повсюду царила тишина. Правда, Киру казалось, что он слышал дыхание Софии – окно ее спальни находилось прямо над портиком.

Никто из них не произнес ни слова о том, что их ожидало. О том, что должно было случиться после того, как они завладеют гроссбухом, в котором каждый из них нуждался для своих собственных целей.

Впрочем, он знал, что София попытается его украсть. Но он также знал, что сумеет ее остановить.

Мщение было одним из тех блюд, для приготовления которого требовалось время и самые отборные ингредиенты – и компания «Мистраль» подходила для этого наилучшим образом. Вдова с несметными сокровищами, за которыми некому было присматривать, – это как раз то, что требовалось. И Кир точно знал, что люди, которые едва его не убили, захотят познакомиться с ней поближе.

И вот тогда он избавится от них одним ударом! И будет прислушиваться к их воплям, когда они окажутся на самом дне пропасти, приготовленной им специально для них.

А если София встанет у него на пути, то и она последует туда же.

Кир снова прикрыл глаза ладонью и постарался не думать ни о чем.

Глава 13

София проснулась в твердом убеждении: во-первых, ей нужно было побольше узнать о компании «Мистраль», а во-вторых, подыскать для себя новые платья. Оставалось только решить, с чего начать.

Она прошлась по своим апартаментам, поглядывая на стоявшие повсюду огромные деревянные сундуки. Интересно, что в них? Во всяком случае не платья.

Немного подумав, София отправилась на поиски своего сообщника.

– Кир! – крикнула она, распахнув дверь, выходившую на портик, где он провел ночь.

София замерла, и сердце ее на мгновение остановилось. Из одежды на Кире были только штаны. Туника же лежала в стороне, а сам он предавался каким-то физическим упражнениям – от этого зрелища у нее подгибались колени.

Стоя на одной руке – пятки же его при этом смотрели в небо – и заложив другую руку за поясницу, он то очень медленно опускался вниз, сгибая руку в локте, то, медленно разгибая локоть, снова приподнимался. Все это казалось просто чудом, и София какое-то время смотрела на Кира словно завороженная. Наконец отвела глаза и осмотрелась.

Старинный римский виноградник, раскинувшийся на одном из холмов, изобиловал птицами, гнездившимися в его зелени, и в этот ранний час они перекрикивали друг друга, наполняя своим пением воздух. Откуда-то снизу, со стороны города и пристани, доносились иные звуки – кто-то предлагал попробовать новое вино, а кто-то кричал, чтобы ему подали еще одну веревку – эти пронзительные крики доносились, очевидно, с какого-то корабля. И конечно же, из-за всего этого гомона Кир не расслышал, что она его звала.

– В чем дело, София? – спросил он, даже не повернув голову в ее сторону. И снова медленно отжался.

– Я… я только хотела спросить… – Софи в растерянности умолкла.

Прядь распущенных волос упала ему на щеку, когда он все-таки повернул голову, чтобы взглянуть на нее. Кир все еще держал одну руку на пояснице, и его торс был покрыт великолепной испариной.

А вот в том поте, которым сейчас обливалась она, София, не было ничего великолепного. Зато Кир… Кир напоминал греческую скульптуру, омытую дождем. Его руки и плечи были самим совершенством, как и очертания рельефных мускулов. А его спина… Боже правый!

София в ужасе отступила. Через всю лопатку и часть плеча словно клеймо протянулся широкий рубец из обожженной, израненной и сморщенной кожи, выделявшийся своей белизной и напоминавший отпечатки чьих-то огромных зубов.

– В чем дело, София? – повторил он свой вопрос.

Усилием воли она отвела взгляд от его спины.

– Я только хотела спросить… не мог бы ты… то есть я… Кир твоя спина…

Тут он опустил и другую руку и, оттолкнувшись от земли обеими ладонями, вскочил на ноги и тотчас же надел тунику, лежавшую на скамье рядом с ним.

Его штаны из грубой домотканой ткани свободно свисали вокруг пояса и были слегка перекошены в одну сторону, а шнурок, затянутый не до конца, болтался перед его…

– Мне нужны книги… – с трудом пробормотала София.

– Какие еще книги? – спросил Кир, помрачнев.

Он еще не притрагивался к лицу бритвой этим утром, и потому оно было покрыто щетиной. Взъерошенные волосы ниспадали темными влажными прядями на его шею и подбородок, а грудь то и дело вздымалась: он сейчас напоминал воина, только что вернувшегося с поля боя.

– Бухгалтерские книги леди Мистраль, – ответила София слабым голосом. – Думаю, мне стоит на них взглянуть.

– Но если я должна выдавать себя за леди Мистраль, то мне следует знать, что говорить, когда…

– Я буду рядом с тобой на каждом шагу, – перебил Кир. – Так что тебе почти не придется ничего говорить. Говорить буду я – твой посредник. От тебя же требуется выглядеть красивой, богатой… и уязвимой.

– Никаких книг! – Он провел льняной тряпкой по лицу, утирая пот, потом спросил: – Что-нибудь еще?

София молча отвернулась и удалилась обратно в комнату. Она решила, что сама позаботиться о своих платьях.

Глава 14

Кир стоял в передней комнате гостиничных апартаментов, уставившись на закрытую дверь спальни. Дверь эта оставалась закрытой вот уже несколько часов, а из-за нее доносилось едва слышное, но беспрестанное шуршание шелка. София возилась с этим шелком слишком уж долго.

– Ты не забыла, что у нас сегодня прием? – наконец произнес Кир тоном мрачного предостережения.

Кир нахмурился, но тут снова прозвенел голос Софии:

– Ах, да вспомнила. С теми самыми людьми, которых ты хочешь погубить. До чего же глупо, что я об этом забыла.

Кир отвернулся от двери, прошел по комнате и, наверное, уже в тридцатый раз выглянул в окно. Солнце склонилось к западу, и его закатные лучи, заливавшие улицы портового города, разбегались между домами яркими потоками, напоминавшими длинные желтые пальцы.

Кир вздохнул, зажмурил глаза и произнес короткую молитву. Затем отвернулся от окна и взглянул на дверь спальни. Она все еще оставалась закрытой. Молитва, как всегда, не подействовала.

– Я захожу! – предупредил он минуту спустя. И потянулся к ручке двери.

Дверь тут же распахнулась. София стояла на пороге, озаренная сзади золотистым сиянием.

– Кир, ты проявляешь прискорбный недостаток терпения. – С этими словами она развернулась и удалилась обратно в комнату.

Он уставился на ее спину. Она говорит про терпение? Годы, ушедшие на то, чтобы залечить его ожоги, годы, которые он провел, планируя свою месть и воздерживаясь от любых поспешных действий, подавляя любой порыв крушить и убивать. За эти годы он научился ждать и терпеть. И после всего этого она еще обвиняет его в недостатке терпения!

– И чего же мы ждем? – спросил он, осматриваясь и пытаясь понять, чем могла заниматься София все это время.

Она в ответ только взмахнула рукой и вернулась к маленькому столику, приставленному к стене. Затем чуть приподняла руку и потянула за… за нитку? Да, это была нитка.

– Чем ты занимаешься? – пробурчал Кир. Он шагнул к Софии и взял ее за руку. – Что это такое?

– Тебе еще многое нужно узнать о женщинах, Кир. Это моя рука.

София попыталась высвободить руку, но Кир еще крепче сжал ее запястье.

– И в чем тут дело? – Он присмотрелся повнимательнее. – Ах, да… Рукав неправильно пришит, верно?

– У тебя поразительно острый глаз. Я уже несколько часов пытаюсь это исправить.

– Стало быть, мы ждем из-за какого-то рукава?

– Мы ждем вдову богатого судовладельца, Кир, – пояснила София терпеливо. – И эта женщина должна быть разодета в пух и прах. Уж конечно, я бы ни за что не отправилась в столь дальний путь, не имея в запасе хотя бы несколько богатых нарядов.

София вернулась к своему шитью, а Кир стал внимательно рассматривать ее. На ней было темно-синее, как ночь, сюрко с эффектными прорезями по бокам, открывавшими взору бледно-розовый шемиз[5], в котором она, очевидно, была минувшей ночью. Широкие темно-синие ленты перекрещивались по бокам тонкой верхней туники, облегавшей талию и подчеркивавшей все достоинства ее фигуры – такова была самая последняя мода того времени.

– Откуда это? – спросил Кир, указывая на ее наряд.

София взмахом руки указала на стену за своей спиной; все ее внимание было сосредоточено на рукаве, который следовало пришить.

– Там висел какой-то гобелен хорошей работы и с изящной вышивкой, но, должна заметить, сильно потертый.

Кир перевел взгляд на стену – она была пустой, затем снова посмотрел на Софию. Вышивка на ее платье напоминала гобелен – то было переплетение бледного мерцающего серебра и нитей самых разных оттенков, напоминавшее созвездия на фоне ночного неба. Однако никто не смог бы распознать в этих вырванных из общей картины узорах оленя, зайца и охотника, весело скачущего следом за ними сквозь лесные дебри.

На ней был тот же самый серебряный пояс, что и накануне, но сейчас, на фоне этого одеяния, он выглядел совершенно по-иному – украшал ее талию буквой “V”, а затем ниспадал длинным серебристым хвостом к коленям. Волосы же Софии, забранные в серебряную сетку, отливали темным золотом в сиянии закатного солнца, светившего в окно. Она сейчас напоминала ожившее и охваченное пламенем ночное небо – сияющее и подмигивающее…

Тут София подняла глаза и обнаружила, что Кир смотрел на нее весьма выразительно. Она приподняла брови столь же выразительно. А он вдруг сказал:

Она чуть отстранилась от него, но не промолвила ни слова – как будто лишилась дара речи.

– У тебя нет горничной, зато есть рукав, который нужно пришить. Я сделаю это за тебя.

– Во всяком случае с этим рукавом я справляюсь.

– Как забавно… – пробормотала София. – И полезно. Для тебя.

Она передала ему иголку, блестевшую в солнечном свете; из ушка иглы уже свисала длинная синяя нитка.

Усевшись на скамейку, Кир принялся за дело. Некоторое время он возился с иголкой – та оказалась слишком тонкой и скользкой, и его мозолистым пальцам не так легко было с ней управиться. Наконец, надежно зажав иголку между большим и указательным пальцами, он покосился на Софию и произнес:

– Это ты говоришь о шемизе, о нижней тунике, – проговорила София со вздохом. – А длинные рукава, прошнурованные у плеч, – это совсем другое. – Она взглянула прямо ему в глаза и спросила: – Кир, неужели тебе никогда не приходилось раздевать женщину?

Примечания

1

Эдуард I Длинноногий (1239–1307) – король Англии в 1272–1307 гг. (Прим. перев.)

2

Сюрко (также сюркот, от франц. surcot – верхняя одежда) – верхняя одежда в Средние века, первоначально плащ-нарамник свободного покроя длиной ниже коленей и без рукавов, как правило, украшенный на спине гербом.

3

Так (того) хочет Бог (франц.) – Прим. перев.

4

Красавица (ит.).

5

Во времена Средневековья – льняная рубашка, вид нижней женской одежды.

«В сетях страсти» » Крис Кеннеди » Исторические любовные романы

Крис Кеннеди
В сетях страсти

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Примечания

1

2

3

4

5

«В сетях страсти» » Крис Кеннеди » Исторические любовные романы

Крис Кеннеди В сетях страсти

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Примечания

1

2

3

4

5

Крис Кеннеди
В сетях страсти