Читать онлайн книгу «На крыльях любви» автора Джилл Шелвис, книга из серии «Шарм»

Если спросить Мелани Андерсон, так полет – высшее воплощение сексуальности. Головокружительный спуск на «феррари» со скоростью восемьдесят миль в час? Какой-нибудь любовный кинороман? Сами мужчины, собственно говоря? Все не то! Разумеется, она ничего не имела против сильного пола, однако целью Мел и сокровенной мечтой с самого нежного – четырехлетнего – возраста было небо, и только небо. Тогда она склеила из картона крылья и отважно сиганула с дерева. К несчастью, в тот самый первый раз земля воспрепятствовала ее полету, сломав крылья.

Вторая попытка была предпринята лет в восемь, когда девочка спрыгнула с веранды третьего этажа бабкиного дома на кучу опавших листьев. На сей раз лодыжка уцелела, зато на затылке образовался впечатляющий синяк.

К двенадцати годам большинство девочек обнаруживают интерес к мальчикам и их игрушкам, а Мел открыла для себя самолеты. Нашла работу уборщицы за чаевые в местном аэропорту, просто для того чтобы быть поближе к самолетам. Может, потому, что дом был не особенно счастливым местом; может, потому, что ждать-то ей от жизни, в сущности, было нечего, однако магия полета стала ее единственной мечтой.

Мел хотела стать пилотом, но не просто пилотом, а чертовски умелым пилотом, сорвиголовой – лечу куда хочу и когда хочу, да еще с таким видом, что круче некуда.

Сейчас Мел исполнилось двадцать шесть, и она добилась всего, чего хотела: управляла собственной чартерной компанией «Андерсон эйр», и неважно, что компания могла похвастать лишь «Сессной-172» и убитым «хокером». Ее мечта воспарила, сменив картонные крылья на крылья из титановой стали, поэтому Мел чертовски гордилась собой. Теперь бы только оплатить счета, и счастье могло стать почти абсолютным, однако деньги – в точности как сотворенный мужчиной оргазм – всегда заканчивались слишком быстро.

Мел вздохнула, шагая через вестибюль Норт-Бич – небольшого частного аэропорта. Уютное место, но скудно обставленное: потертые кожаные кресла, видавшие виды журнальные столики да пальмы в кадках, – экономия, доведенная до крайности. Две стены были стеклянными, и сквозь них можно было видеть летное поле и два огромных ангара. В одном базировался технический отдел, в другом хранилось крепежное оборудование. За ними цепочкой выстроились ангары поменьше, которые сдавались в аренду. А за бетонкой летного поля лежали Санта-Барбара и Атлантический океан, где Мел, как правило, и обнаруживала своих техников, наслаждающихся серфингом на волнах, вместо того чтобы исполнять свои профессиональные обязанности.

На дальней стене висела огромная карта мира, испещренная разноцветными головками булавок, которые отмечали места назначения, куда сама Мел или все прочие здесь летали всевозможными чартерными рейсами. Преобладали красные булавки. Разумеется, «красной» была Мел. Одного взгляда на карту ей было достаточно, чтобы с гордостью улыбнуться.

Сразу за картой выступ стены обозначал место, где располагалось кафе «Санлайт» – амбициозное название для помещения с пятью круглыми столиками и маленькой барной стойкой, духовкой, плитой, микроволновкой и холодильником. Все это имущество умещалось на пространстве в шестьсот квадратных футов, стены которого были выкрашены в яркий солнечно-желтый цвет и завешаны фотографиями – исключительно самолетов, роскошно снятых с нижней точки, с самой земли.

В центре кухонного отсека стояла Шэрон Стоун. Крашеные каштановые волосы забраны в хвост на макушке, черный блеск для губ отлично сочетался с черным лаком на ногтях. В этом году хозяйке заведения стукнуло сорок, и сейчас на ней красовались майка с надписью «Двадцать – хорошо, но сорок лучше» в сочетании с коротко обрезанными джинсовыми шортами – прямо Дейзи Дьюк[1], да и только. Любимым десятилетием Шер были восьмидесятые, поэтому из поставленного на барную стойку бумбокса неслась оглушительная музыка «Поизэн»[2]. Сама Шер, уставившись на духовку, сообщила, растягивая слова на манер уроженки Алабамы:

Это подал голос Ал, муж Шерон, фотограф, автор тех снимков, что красовались на стене. Невзирая на собственный сороковник, Ал так и не избавился от сексуальной озабоченности двадцатилетнего юнца. Среднего роста, сложенный как боксер – он и был когда-то боксером, – Ал поиграл бровью и усмехнулся.

Они были женаты целую вечность и даже вырастили двоих детей, при том что сами так и остались детьми, но теперь у пары образовался синдром «опустевшего гнезда», что давало возможность воскресить счастливые дни медового месяца. То есть они говорили почти исключительно о сексе, то и дело занимались сексом, а потом снова заводили речь о сексе.

– Люди приходят сюда за моими кексами, – сказала Шэрон и звонко чмокнула мужа в грудь.

Намек отозвался широкой, исполненной надежды улыбкой.

– Нет, но было бы здорово. – Он придвинулся к Шер вплотную и обхватил ладонями ее бедра.

С этим утверждением Мел могла бы согласиться, но знала, что лучше придержать язычок.

– Ах, дорогуша, это было бы здорово. Знаю, тебя завалили счетами и покупка новой печки – последнее, что сейчас нужно.

Именно. В списке того, в чем Мел вовсе не нуждалась, новая печка значилась прямо перед дыркой во лбу.

– Нам нужна духовка. Ее починят как можно быстрее.

– Хорошо. Поскольку, если я продолжу разочаровывать своих клиентов, мы не сможем заплатить в этом месяце за аренду. Салли взбесится.

Ах да, эта неуловимая Салли! Это она владела аэропортом Норт-Бич и была начальницей всего – от заправки топлива до техобслуживания и ангаров. Мел со своим «Андерсон эйр» была съемщицей у Салли и, ради сниженной арендной платы, управляла всеми делами в аэропорту вместо хозяйки. Поскольку волею случая кафе «Санлайт» являлось одним из немногих прибыльных сегментов Норт-Бич, вышедшая из строя духовка была для Мел последней каплей в кипучем котле ее обязанностей, которые и без того переливались через край. Она сняла рацию с ремня на поясе, чтобы вызвать их штатного «мастера на все руки», который иногда чинил все, что сломалось, а иногда не чинил. Не иногда, а почти всегда.

– Да-да. – Мел поднесла рацию к губам. – Эрнест, пожалуйста, зайди в кафе.

Ответа не последовало, что, собственно, было неудивительно. Никто точно не знал, сколько лет Эрнесту, однако он находился в Норт-Бич всегда, сколько Мел себя помнила. Согласно другим источникам, Эрнест был здесь со дня сотворения мира. Одно знали наверняка: Эрнест сварлив и груб, как старый козел, и когда бы ни понадобился Мел, его почти невозможно было отыскать.

– Наверное, спасает паука. – Надо отдать должное Алу – эти слова он произнес с невозмутимым лицом.

Эрнест обожал пауков, даже таскал с собой в заднем кармане специальную книжку, так что мог определить вид любого, если вдруг попадался ему на пути. А здесь, на побережье Санта-Барбары, в тени гор Санта-Инес, пауков водилось в избытке. Больше, чем пауков, Эрнест любил только компьютеры. И этот тип, как ни странно, был настоящим компьютерным богом. Наверное, он мог бы подыскать где-нибудь более денежную работу, однако кто бы позволил ему спать среди бела дня? Наверное, поэтому он и оставался в Норт-Бич.

– Эрнест, – произнесла Мел в микрофон рации, – зайди, пожалуйста, в кафе, срочно!

Мел чуть не выскочила из собственной шкуры, когда его грубый голос раздался прямо у нее за спиной. Вот вам и Эрнест, пять футов сплошного высокомерия, начиная с сапог со стальными мысками, засаленных брюк и клетчатой, застегнутой на все пуговицы рубахи с длинными рукавами и заканчивая нечесаной шевелюрой, особенно взъерошенной в данный момент, что позволяло догадаться – он опять заснул в кладовке. Складка на щеке, воспроизводящая контуры бока канистры с маслом, была стопроцентной уликой.

– У нас сломалась духовка, – сообщила ему Мел.

– А? – Эрнест приложил ладонь к неслышащему уху. – Говорите громче!

Мел давным-давно поджарила бы его тощую задницу, да только нанимать кого-то стоящего ей не по карману.

– Как тихо вы всегда говорите, – проворчал этот нахал. – Только Салли умеет разговаривать достаточно громко.

На самом деле Эрнест уже целую вечность не разговаривал с Салли напрямую, но спорить с этим типом без толку – все равно что с каменной стеной.

– Вы можете отремонтировать духовку? – проорала Мел ему в здоровое ухо.

– Да сделаю я вашу идиотскую печку, как только закончу с этим идиотским топливным насосом!

Без кексов они обойтись могли, но без насоса для заправки самолетов их клиентов, притом что некоторые садились здесь ежедневно исключительно для дозаправки, вряд ли.

Эрнест уже шагал прочь, и брюки едва с него не спадали, потому что бедра были настолько тощими, что этому предмету одежды просто не на чем было держаться. Пришлось остановиться, чтобы их подтянуть, а потом продолжить путь.

Радио завопило, возвещая о посадке через двадцать минут какого-то самолета вне расписания. Мел ждала, что на сообщение откликнется кто-нибудь из дежурных техников, Ритчи или Келлан, но не тут-то было. Мел снова взяла радио и принялась вызывать своих горе-работников.

– До чего же я люблю этих безмозглых студентов! – сказала Шер.

Мел сдержала желание треснуть ее рацией прямо по лбу.

– Если эти двое в заднем ангаре снова под кайфом, я их убью.

– Мы расползаемся по швам. – Шэрон обняла Мел. – Послушай, дорогая, у тебя дел по горло. Я пойду посмотрю, можно ли выкрутиться без духовки. Ладно?

– Принимаюсь за дело, – пообещала Мел, едва диск «Поизэн» подошел к концу.

На один благословенный миг воцарилась тишина, прежде чем со щелчком включился новый диск. Поехали!

– Мне очень хочется, чтобы мы привели наше заведение в порядок. Позарез нужен ремонт, – прокричала Шер, перекрывая грохот музыки.

Мел тоже этого хотелось. Конечно, им удавалось сводить концы с концами, к тому же у каждого из них была работа. И то и другое очень хорошо, но богаче они не становились, это уж точно.

Не то чтобы Мел так уж хотелось разбогатеть, но устроиться со всеми удобствами было бы неплохо.

Ал проследовал за женой на кухню, его ладонь скользнула вниз по ее спине и сжала ягодицу.

– Эдвард Альберт Стоун! – воскликнула Шэрон, мягко растягивая слова на южный манер. – Если ты думаешь, будто вместо того, чтобы печь кексы, я займусь твоим «кексом»…

– Эй, разве это было «быстренько»?! Да это одно из моих лучших выступлений!

Мел закрыла уши ладонями и поспешила к выходу. Не нуждалась она в напоминаниях о том, что все кругом занимались «этим», а она – нет. «Этого» у нее не было уже очень долго, так что с того? Люди живут и без секса.

Голос Дайми плыл по воздуху через весь терминал со стороны ресепшена, и Мел повернула туда, гадая, что стряслось на сей раз.

Дайми Уилмингтон, примостившись на краешке своего стола, склонив голову набок, разглядывала открывающийся из окна вид на огромное пространство береговой линии, разрезанное пополам величественной громадой гор Санта-Инес и типичным для здешних мест пластом низко стелющегося утреннего тумана. Гибкая, с ногами куда более длинными, чем дозволяет закон, Дайми могла похвастать таким телом и лицом, что одного движения ее пальца было достаточно, чтобы спустить на воду тысячу кораблей, заставить толстух завопить от зависти, а взрослых мужчин пасть ниц, вознося молитвы перед ее алтарем.

И она вовсю пользовалась всем этим к своей выгоде, встречаясь с мужчинами, как правило, только по собственному выбору, – вот, вероятно, и объяснение того факта, что сейчас на ее шее красовался свежий след от затяжного поцелуя.

По общему мнению, Дайми и Мел были похожи как день и ночь: странная парочка, но в духе современности. Все шишки доставались Мел – неприятности и удары судьбы липли к ней, как мох к дереву. Она также имела склонность принимать на себя сердечную боль и обязанности окружающих, совсем как хлопотливая курица-наседка, таскаясь по пятам за несмышленышами цыплятами, долбя их клювом по темечку до тех пор, пока подопечные не исполняли наконец то, чего от них хотели.

Дайми же по натуре была скорее из тех, кто живет и дает жить другим. Очень впечатлительная, она предпочитала зажигать благовония и медитировать, нежели действительно решать проблемы. Дайми была одновременно и занозой в боку Мел, и ее ближайшей наперсницей.

Сегодня на ней красовалась разноцветная полупрозрачная газовая мини-юбка и облегающая футболка с короткими рукавами и розовым сердечком по центру, которое немедленно притягивало взгляд к высокой упругой груди. Но Мел неизменно поражало другое: как Дайми удавалось торчать на работе целый день и сохранять футболку чистой и ослепительно-белой? Самой же ей даже смотреть не хотелось на собственный рабочий комбинезон, уже измазанный в ходе технической проверки «сессны».

Глядя на Мел поверх пара, клубящегося над чашкой травяного чая, и дыма от ладана, который она уже успела воскурить, Дайми адресовала ей кислую улыбку. Понятно. Уместнее было бы спросить, а в чем вообще у нас нет проблем.

Они прошли вместе долгий путь. Еще в нежном подростковом возрасте Мел начала убирать в техническом отделе, а Дайми – отвечать на телефонные звонки. И для той и для другой аэропорт стал почти домом – у обеих девушек в семьях царила обстановка совсем не в духе милой комедии про Бивера[3].

Их взяла под свое крыло Салли Уэллс – женщина, у которой фантазий было куда больше, чем наличных, которая прожила жизнь как хотела, отвязная и свободная в отношениях с мужчинами, не отказывавшая себе в удовольствиях. Для них Салли стала первой настоящей моделью, с кого делать жизнь, и они обожали землю, по которой та ступала. Мел восхищалась прямотой Салли и способностью управлять собственным шоу, невзирая на превратности чертова мира. Дайми в своем благоговении зашла дальше: ей хотелось быть Салли.

К несчастью, начальница уже давно оставалась для них вне зоны доступа. И теперь, когда ее не было рядом, никто не мог облегчить Мел бремя ее бед и тревог. Никто, кроме Дайми.

– Можешь говорить, – вздохнула Мел, обращаясь к Дайми. – Поверь, день уже и так хуже некуда.

– Выглядишь усталой. Ты не пьешь чай, который я тебе дала.

– Ты ненавидишь чай лишь потому, что он обладает целебными свойствами. А ты считаешь, что это полная чушь. – Дайми вздохнула. – Опять не хватает денег?

– Хочешь сказать – как всегда. Денег не хватает, как всегда.

– Да ладно. – Дайми встала и, жеманно потянувшись, пробежала пальцами по подолу юбки, поправила майку. – У нас сегодня будет парочка крутяков.

Крутяками на жаргоне Дайми назывались выгодные, богатые клиенты.

– Что у нас точно есть, так это рейс вне расписания, – возразила Мел. – Мне придется идти на поле и швартовать самолет самой, потому что одному Богу известно, где сейчас Ритчи или Келлан.

Дайми достала карманное зеркальце и проверила, не стерлась ли помада, провела кончиком языка по краешку зубов.

– Ха-ха. – Мел оглядела короткую, невероятно короткую юбочку, которая отчаянно флиртовала, при каждом движении открывая взгляду бедра хозяйки. – Ты собираешься испачкать руки, рискуя испортить маникюр, и привязать самолет? Так?

– Мне дадут хорошие чаевые, тебе не кажется?

– Эй, я в любом случае хочу их сразить и что-нибудь получить за это.

– Прекрати. – Мел знала, что Дайми шутит. Или отчасти шутит. Для подруги наслаждаться мужским вниманием было так же естественно, как дышать. – У меня и без того забот хватает.

Вздохнув, Дайми отвела упавшую Мел на лицо прядь.

– Дорогая, все будет хорошо. Ты что-нибудь придумаешь. Как всегда.

Именно. Взмахнет волшебной палочкой, и все устроится само собой. И, будучи волшебницей, Мел заодно обеспечит им всем счастье и благополучие на всю жизнь.

– Духовка накрылась, топливный насос барахлит, и дисциплина хуже некуда.

– На сей раз это сделаешь ты, – шепнула Дайми.

– Если честно, я надеялась, что ты могла бы…

Мел поспешно умолкла, потому что в холле, словно из ниоткуда, возник Эрнест и, шаркая подошвами сапог, протащил мимо стойки дребезжащую тележку с наваленными в беспорядке инструментами и неизменной банкой для пауков. Мел и не помнила, сколько раз просила его не появляться в холле, а ходить в обход ангара, чтобы не попадаться на глаза клиентам, но он никогда ее не слушал. По крайней мере, этих ее просьб.

Он остановился перед торговым автоматом, возле стены с картой, и почесал голову, задумчиво разглядывая выставленные в ряд шоколадки.

– Ты, случайно, не успел привести в порядок тот технический ангар, куда Дэнни намеревается складировать новые запчасти?

Конечно. Эрнест казался очень деловитым. Мел и Дайми ждали, пока он выберет наконец и сунет в карман шоколадку, чтобы составила компанию книжке про пауков, а потом уйдет.

– Терпеть не могу секреты! – прошептала Дайми.

Ну да, а Мел их просто обожала. О нет. Она взглянула на часы.

– Пора встречать самолет. Потом у меня свой рейс, в Лос-Анджелес.

– Но ты же сначала переоденешься, разве нет?

– Да, – раздраженно кивнула Мел, – разумеется.

– Говоришь так, будто не забываешь то и дело переодеваться из механика в пилота. Ежедневно.

– Везет? – Мел недоверчиво рассмеялась. – Как же это?

– Ты же ненавидишь летать, – напомнила ей Мел. – Тебя каждый раз тошнит.

– Знаю. Я не так выразилась… – Дайми пыталась подобрать правильные слова. – Слушай, разве тебе никогда… никогда не хотелось просто забраться в самолет и… не знаю… улететь прямо на закат?

Норт-Бич был для Мел домом, ее жизнью. Нет, она никогда и помыслить не могла о том, чтобы не возвращаться. И ей всегда казалось, что Дайми думает так же.

– Как обычно. Вот поступившая почта. Счета и еще счета… если хочешь спросить. Хотя какой толк их вскрывать, если мы до сих пор не можем оплатить счета за прошлый месяц.

– Официально никто не может нам даже слова сказать, пока… – Мел взглянула в настольный календарь. – Завтра десятое. О-о господи!..

– Нам также нужно топливо для заправки, но его не привезут, пока не оплатим их счет.

Дайми нагнулась и зажгла три свечи, стоявшие шеренгой на ее рабочем столе. Звякнули кристаллы на запястьях, качнулись в такт серьги в ушах. Воздух стал наполняться ароматом ванили, соединяясь с запахом ладана, который уже дымился в курильнице за ее спиной.

– От твоих благовоний просыпается голод, – заметила Мел, – а духовка-то не работает.

– От моих благовоний люди согреются и почувствую себя уютно, как дома, – возразила Дайми, разглаживая юбку. – Это очищает карму.

Мел хотела сказать, что не верит ни в карму, ни в судьбу, которую каждый вершит сам, но гул заходившего на посадку самолета положил конец разговору.

Мел любила всегда и всюду успевать, поэтому на любую встречу являлась рано, но это означало, что сейчас ей придется бежать через весь холл, срывая на ходу запасной оранжевый жилет с крючка, а на бетонке поспешно напяливать его на себя, чтобы встретить самолет.

«Гольфстрим» оказался настоящим красавцем, и ее сердце летчицы сделало кувырок от зависти, когда самолет совершил посадку, легко и уверенно, послушный своему пилоту, несомненно настоящему асу.

Когда двигатель смолк, Мел, поеживаясь от утренней прохлады и ветра, нырнула под брюхо самолета, чтобы надежно закрепить его с помощью швартовочных блоков. Она работала, а мысли ее между тем блуждали. В этом месяце духовка ломалась уже дважды. Нужно бы прицениться к новой. Техникам явно следует устроить еще одну трепку на предмет выполнения обязанностей, особенно непосредственных. Да еще маленькая проблемка с топливом. Нужно найти способ оплатить этот счет побыстрее.

Боже, голова буквально гудела от навалившихся проблем.

Закончив со швартовкой, Мел выпрямилась, похлопала по блестящему боку самолета – просто хотелось к нему прикоснуться – и сдунула прядь, упавшую на лицо. Надо было надеть под комбинезон еще что-нибудь. Оно, конечно, лето, однако утренний ветер с Тихого океана продувал буквально насквозь.

С противоположной стороны фюзеляжа отворилась дверь, появился трап, а через минуту – мускулистые длинные ноги, облаченные в темно-синие брюки и начищенные рабочие ботинки. Все это великолепие дополнялось стройными бедрами и прекрасной формы ягодицами. Мел, не прочь полюбоваться зрелищем, не двигалась с места, в ожидании всего остального. Белая рубашка, закатанные выше локтей рукава и ниже воротничка рубашки – длинные рыжеватые волосы, которыми играл ветер, – не разочаровали.

Да, в ее работе были свои плюсы, и один из них сейчас бил прямо по мягкому месту. Летчики! Но этот казался скорее кинозвездой в роли воздушного аса, однако Мел и не думала переживать по этому поводу. Внутри у нее разгорался настоящий огонь, и она поняла, что краснеет.

Новоприбывший между тем сосредоточил свое внимание на блокноте, который держал в руках, когда нырнул под брюхо самолета, где и очутился нос к носу с Мел. Рыжеватая прядь беспечно упала ему на лоб, глаза прятались за стеклами летных солнцезащитных очков.

Уже в следующе мгновение радужное настроение Мел улетучилось, будто его и не было вовсе. Осталась лишь пустота, приправленная страхом. Нет! Этого не может быть. Прошло столько времени. Как этот тип осмелился показаться ей на глаза?

Он ничем не выдал своего удивления, только приподнял бровь, сдвинув очки на лоб. Зеленые, как морская вода, глаза не спеша обежали ее всю – поношенные рабочие ботинки, грязный комбинезон и непокорную гриву ярко-рыжих волос, которые Мел собирала на макушке, нисколько не заботясь о своей наружности.

– Ну надо же… – услышала она знакомый до боли голос. – Совсем большая девочка. Привет, Мел.

Да, он тоже возмужал: стал выше, шире в плечах и крупнее, чем в тот последний раз, когда она его видела, – но улыбка осталась, ей на беду, прежней – неприкрытый соблазн и чертовское обаяние.

Никуда не делся и его австралийский акцент, предупреждавший об опасности.

Взгляд зеленых глаз, от которого замирало сердце, длинные ресницы и роскошная копна светло-каштановых волос – все это буквально вопило: «Берегись! Он очень опасен».

А губы… эти губы способны пробудить отчаянную страсть или ярость…

– Бо Блэк, – прошептала Мел, покрываясь ледяными мурашками.

Он склонил голову, раздвигая губы в медленной улыбке.

– Собственной персоной, дорогая. Соскучилась по мне?

Соскучилась ли она по нему? О да, ей его так недоставало! Почти как террориста с ручной гранатой на взводе.

Как будто в его распоряжении целая вечность, Бо лениво привалился спиной к боку своего самолета, легонько похлопывая себя блокнотом по бедру.

Порыв ветра едва не сбил Мел с ног, и ей пришлось ухватиться ладонью за блестящий бок его самолета.

– Просто забираешься в эту ржавую консервную банку и уносишь отсюда свою австралийскую задницу ко всем чертям.

Вместо того чтобы почувствовать себя оскорбленным, Бо от души рассмеялся, и от этого смеха у Мел в животе запорхали бабочки. Как долго она не слышала этот его беззаботный смех!

Разумеется, ведь они не виделись десять лет. Тогда ему было восемнадцать, ей – шестнадцать, и она считала его долговязым нескладным подростком, который еще не вырос и не стал мужчиной.

Зато теперь Бо вырос, да еще как, черт его подери! Протянув руку, он любовно погладил стальной бок самолета, и в голову Мел закралась совершенно неуместная мысль: интересно, женщин он гладит с такой же любовью?

Ей явно стоило глотнуть крепкого кофе, чтобы мозги встали на место, и дать себе хорошую затрещину.

– Ты отлично знаешь, что это за самолет, – небрежно заметил Бо. – И сколько он стоит.

– Хорошо, – уступила Мел. – Твоя игрушка покруче моей, ты победил. А теперь можешь убираться.

Запрокинув голову, он опять рассмеялся, и, вне всякого сомнения, над ней.

Впервые Мел положила на него глаз, когда Бо с важным видом пересекал холл, прибыв в город вместе с отцом, Эдди Блэком, который занимался восстановлением и продажей старинных самолетов. Высокий и по-юношески угловатый, Бо улыбнулся Мел и сказал: «Привет, подружка!» И Мел пала, в прямом и переносном смысле, жертвой любви – со всей пылкостью, на которую способно нежное сердечко шестнадцатилетней девушки, – и на пальму в кадке, не устояв на ногах и тем самым развеселив всех, кто находился в холле, хотя самой ей было не до смеха.

Второй раз она увидела Бо Блэка, когда открыла дверь подсобки, чтобы взять метлу. Он стоял спиной к стеллажу, и хорошенькая блондинка обвивалась вокруг него, как сдобный кренделек, оседлав бедра. Рука Бо находилась под ее коротенькой юбкой, и Мел могла лишь догадываться, что там делала.

После того случая она и сама делала то же самое много, очень много раз душными беспокойными ночами.

Бо даже не смутился тогда – типичный герой-любовник, – в то время как Мел стояла столбом в дверях подсобки, совершенно шокированная. Бо лениво поднял голову, вперил в нее затуманенный взор и, убийственно улыбнувшись, лениво протянул:

– Нет проблем. Просто закрой дверь, дорогуша, ладно?

Нет проблем. Конечно. Она закроет дверь. Но что делать, если все внутри ее хотело остаться и умолять его: «Можно я буду следующей»?

И собственное желание, неожиданно настигшее ее страстное желание, так потрясло Мел, что она потеряла голову, совершенно лишилась рассудка.

Это было единственное объяснение тому, что произошло дальше. Ничего больше не замечая, она протянула наугад руку и схватила с полки первое, на что наткнулись пальцы – кажется, это был воздушный фильтр, – и… опустила ему на голову.

Отнюдь не тот поступок, которым следовало гордиться. Мел винила во всем собственные рыжие волосы и бурный темперамент, который к ним прилагался. Дайми частенько предостерегала ее, что следует держать себя в руках, не то однажды огненная шевелюра спровоцирует ее природную вспыльчивость, и горе тогда бедолаге, который подвернется Мел под руку.

Только Бо вовсе не чувствовал себя неправедно оскорбленным – его реакцией был… смех, просто смех!

И она почувствовала себя полной дурой. Господи, как же ей было стыдно!

А спустя несколько месяцев Мел увидела его в последний раз. Это было в тот самый день, когда исчез его папаша, вор и мошенник, и когда ее жизнь изменилась навсегда.

Не переставая обольстительно улыбаться, Бо не спеша извлек из нагрудного кармана своей белоснежной рубашки сложенный листок бумаги.

Мел попыталась читать, но он держал документ так, что ей пришлось наклоняться все ниже. Теперь его глаза были совсем близко, и она увидела, что они не сплошь зеленые, как морская вода, – в них сверкают золотые искры. Он стоял так близко, что она ощущала его запах – мужской, без сомнения, – и так близко, что ей удалось наконец прочесть написанное.

«Акт передачи…» И что там дальше? «Акт передачи аэропорта Норт-Бич». Ее сердце упало.

– Да вот разобрал недавно коробку с отцовским барахлом, а в ней был ключ от банковского сейфа. – Его глаза больше не улыбались. – Это было в сейфе.

– Да, именно так, Мел: Норт-Бич и все остальное теперь принадлежит мне. Догадываешься, что и ты тоже?

Глава 2

Бо наблюдал, как Мел Андерсон исходит злостью: казалось, над ее головой даже дымок курился. В глазах цвета корицы вспыхивали молнии, сочные губы кривились, а на лице целая буря эмоций сменяли друг друга, и гнев был наипервейшей из них.

– Салли не продавала аэропорт, – сказала она наконец.

Бо ждал ее реакции, покачиваясь на каблуках, и заметил, что когда Мел сложила руки под грудью, зрелые округлости восхитительно приподнялись. Даже грязный комбинезон не скрывал, что она та еще штучка. Мел повзрослела, и в нужных местах у нее появилось все, что нужно.

Удовольствие наблюдать за Мел изрядно поубавилось, и он констатировал:

Теперь дружелюбное настроение Бо испарилось без остатка.

– Не знаю. Однако я бы предпочла, чтобы ты оказался как можно дальше отсюда.

Только вот незадача: Бо никуда отсюда не собирался, особенно в свете того, что удалось выяснить: перед смертью его отец стал жертвой мошенницы.

Вне всякого сомнения, Мел хотела поскорее избавиться от него. Тем хуже для нее.

Она поджала губы, а в глазах ясно читалось желание отправить его в ад. Печально, но он, похоже, давно уже там. Однако почему все же она так агрессивно настроена? Бо задумался, поскольку у него-то была причина злиться. Но почему злится она? Этого он искренне не понимал. Даже не догадывался, почему бы ей не быть приветливей. Право же, могла бы даже вызваться помочь ему разобраться, особенно если бы выслушала то, что он должен сказать.

Мел явно не желала ничего слушать, даже выхватила договор из его руки и резко повернулась, намереваясь уйти.

– О нет, черта с два! – Бо схватил ее сзади за лямку комбинезона и потянул на себя.

Но ему нужен был ответ, и не один, и прямо сейчас, так что отпускать ее он не собирался, отчего девица просто разъярилась. Она была сейчас сильнее, чем ему помнилось, и в результате этой маленькой стычки небрежный узел у нее на голове рассыпался, волосы хлестнули его по глазам, даже попали в рот. От нее пахло сложной смесью шампуня и авиационного масла. Бо тряхнул головой, сбрасывая с лица шелковистые пряди, и крепко сжал ее руки.

– Прочь! – рявкнула Мел, брыкаясь и вырываясь из его рук. – Пусти, или сейчас так двину, что мало не покажется.

– Эй, полегче! – пробормотал Бо, почувствовав, что эта возня начинает ему даже нравиться. – Получишь сдачи.

Обхватив покрепче за плечи, он притянул извивающуюся девушку к себе и с величайшей осторожностью извлек из ее пальцев бумагу.

Сдавленно вскрикнув, Мел наконец освободилась. Звякнули рация и телефон у нее на поясе, а также всевозможные железки, что она таскала в карманах. Эта девушка, как всегда, во всеоружии, почти ничего не изменилось! Потом ему представилась возможность полюбоваться ее удаляющимся задом – надо заметить, приятно округлившимся. Целую секунду Бо наслаждался этим приятным зрелищем. Как жаль, что он здесь с одной-единственной и конкретной целью, иначе они могли бы позабавиться.

То есть если она научилась понимать, что значит «позабавиться», в чем он сильно сомневался.

Он последовал за ней с летного поля в терминал и чуть не лишился собственного носа – Мел едва не прищемила его дверью.

– Вы только посмотрите! – прошептал он ей на ухо. – Сама любезность и приветливость, как всегда.

Мел сжала руку в кулак – единственная реакция на услышанное. Похоже, ничего не изменилось за прошедшие годы – крошка так и не научилась себя вести.

Задрав нос выше некуда – того и гляди споткнется, – Мел, позвякивая инструментами, с напыщенным видом прошествовала через весь терминал к парадному входу.

Когда-то это была невысокая забавная девчушка с настороженным взглядом и растерянной улыбкой. Сейчас она казалась какой-то нервной, возбужденной, а уж ее высокомерия хватило бы на десяток таких. Грязный комбинезон неплотно облегал ноги и бедра, и при каждом движении гаечный ключ в заднем кармане наверняка хлопал ее по заднице.

Бо озадаченно потер щеку, а Мел тем временем подошла к стойке, присела на самый краешек и, наклонившись к очаровательной женщине, которая сидела за стойкой, начала что-то шептать ей на ухо. Красавица тут же вскинула голову и уставилась на него в изумленном негодовании.

Бо узнал ее. И она его узнала, судя по тому, каких усилий ей стоило сохранять невозмутимое выражение лица. Когда он приблизился к стойке, Дайми уже взирала на него холодными, ничего не выражающими глазами, а его имя произнесла с таким выражением, будто звуки обладали омерзетильным вкусом.

Он и не ожидал, что его встретят с распростертыми объятиями, но столь откровенная враждебность начинала действовать на нервы.

– Ладно, – согласился Бо с наигранной легкостью. – Давайте начистоту.

Его слова были встречены убийственными взглядами двух пар глаз.

– Мне с вами нечего делить. Я просто хочу увидеться с Салли.

«Вернее, схватить мерзавку за горло и придушить».

Сидя на краешке стойки, Мел качнула ногой, чем выдала свое раздражение. Как будто и без того не ясно, что она в бешенстве! Бо понимал, что и сам разозлился не на шутку. Опершись ладонями о стойку, он наклонился ниже и едва ли не прошипел:

Мел моргнула – медленно, как сова, – но ничего не ответила, а Дайми с преувеличенным интересом принялась разглядывать собственные пальцы, так сжатые в кулак, что даже костяшки побелели.

– Через неделю? – спросил Бо с чувством, которое, по его мнению, означало величайшее терпение.

Ни та ни другая даже не шелохнулись, только Мел продолжала покачивать ногой. Бо целую долгую минуту разглядывал их, потом усилием воли заставил себя расслабиться. У него ведь имеются два козыря. Во-первых, безграничное терпение. Во-вторых, нет в мире дела важнее того, ради которого он здесь.

– Имейте в виду: я могу ждать столько, сколько понадобится.

– В данный момент у меня полно чартерных рейсов.

– Да. И я снова начинаю восстанавливать старые самолеты.

Как всегда при упоминании имени отца, на Бо накатывали воспоминания и ностальгия, и этот раз не стал исключением, поэтому, когда заговорил, голос его заметно смягчился.

Прикусив нижнюю губу, Дайми взглянула на Мел, но та едва заметно покачала головой и Бо понял, что Мел здесь за старшую.

– И что же ты собираешься делать в таком случае? – уточнила Мел. – Ошиваться вокруг и глазеть, как мы тут справляемся, пока не появится Салли?

Многозначительным взглядом Бо неторопливо обвел помещение, отмечая и полное отсутствие клиентов, и слегка обшарпанный вид интерьера, а тем временем нервы у обеих девиц едва не искрили – хватило бы электричества для какой-нибудь небольшой страны «третьего мира».

– У нас все в порядке, – сухо отозвалась Мел.

– В порядке? Пусть так. Но договор-то у кого, а, Мел?

На лицах обеих девиц отобразилась целая гамма чувств: ужас, смятение, отчаяние.

– Вот и подумайте об этом, – заключил Бо и неспешно удалился, насвистывая сквозь зубы.

Мел сверлила взглядом его сильную спину, пока он пересекал терминал, чтобы выйти в коридор, ведущий в частные офисы в задней части помещения, и чувствовала, как ухнуло в пятки ее сердце.

– Ты же слышала, что он сказал. – Нагнувшись, Мел схватила телефон и принялась набирать номер, который вот уже несколько лет знала наизусть, – номер мобильного Салли. – Он хочет поговорить с Салли, потому что не больше моего уверен, что договор подлинный.

Долгие гудки, как всегда. Тем временем снова прошествовал мимо Эрнест, на сей раз без тележки. Мел хотелось на него наорать, только это вряд ли помогло бы унять его любопытство, поэтому она сумела-таки взять себя в руки.

Салли трубку не брала. Впрочем, чему удивляться? Когда она вообще отвечала на звонки? Если не изменяет память, в последний раз они разговаривали почти год назад, хотя никто из персонала аэропорта этого не знал: Мел и Дайми старательно поддерживали видимость, что поддерживают с Салли регулярный контакт, – так было спокойнее.

Пришлось оставить сообщение для голосовой почты.

– Позвони мне, Салли, – сказала Мел после сигнала.

– Как ты думаешь, он скажет об этом кому-нибудь?

– Нет, если это будет зависеть только от меня.

Это имя неизменно отсылало Мел в прошлое, в то лето на второй год ее пребывания на аэродроме. Она училась разбираться в авиационном двигателе с помощью Салли и Дона, их тогдашнего механика, сварливого типа с вечной сигаретой, прилипшей к уголку рта, и бутылкой пива наготове. По какой-то загадочной причине он взял шефство над ней – может, потому, что она считала делом чести знать разницу между «бичем» и «пайпером», – а еще ему нравилось, когда молодежь проявляет любознательность.

Дайми в те времена занималась делопроизводством: подшивала документы и отвечала на телефонные звонки, – когда не флиртовала с летчиками или клиентами. Собственно, они даже не были подругами: Мел явилась с трейлерной стоянки на окраине, в то время как Дайми вращалась в кругу чертовых богатеев, – однако в то лето одно катастрофическое событие объединило их обеих. Мать Мел сбежала с отцом Дайми. Оставшиеся в наличии родители задержались ненадолго – каждый выбрал собственный способ утешиться. Мать Дайми увлеклась сильнодействующими успокоительными, которые ее и убили, а для отца Мел средством спасения стало дешевое пойло.

Так начался их союз, в других обстоятельствах вряд ли возможный. Не сестры, не подруги… просто две девушки, очень разные, которых сблизила случайность, поэтому ничего странного, что жизнь Салли стала их жизнью. А у Салли, с улыбкой от уха до уха и еще более широкой душой, прямо-таки магнитом для мужчин – как правило, очень неправильных! – каждый год был новый любовник. И тогда в этой роли выступал Эдди Блэк.

Мел и Дайми сразу поняли, что тип он подозрительный, но прежде чем убедились, что этот австралиец – обычный проходимец, прошло некоторое время. Тогда же они решили, что его сынок Бо, невозмутимый, сладкоречивый и сексуальный юнец, ничем не лучше.

В то долгое жаркое и ленивое лето Эдди и Бо воцарились в Норт-Бич, и к концу сентября Салли была по уши влюблена в старшего Блэка, который и стал здесь всем заправлять.

Потом по какой-то причине Блэкам пришлось срочно вернуться в Австралию, а вслед за ними исчезла и Салли.

Прошла неделя, и она позвонила. Так Мел и Дайми узнали, что она колесит по стране, пытаясь отыскать мошенника. Девушки не ошиблись – австралиец и Салли обвел вокруг пальца.

И гораздо позже они узнали, что на банковских счетах Салли пусто. Это означало, что для Норт-Бич наступили тяжелые времена. Мел и Дайми держались стойко, и шоу продолжалось – хотя бы ради того, чтобы Салли была довольна, когда – и если – вернется.

Только она так и не вернулась. Эдди сорвался на своем фургоне с моста и погиб, а Салли – что бы там она ни испытывала в этой связи: отчаяние или просто ярость – по-прежнему отсутствовала. Девушки по мере возможности продолжали посылать ей деньги. Еще вчера совсем девчонки, они изо всех сил старались быть взрослыми.

Салли звонила все реже, а потом звонки прекратились совсем. Более того – последние два раза Салли даже не подтвердила получение денег, хотя Мел и Дайми изо всех сил притворялись, что у них все в порядке.

Оглядываясь назад, на свою сомнительную зрелость в двадцать лет, Мел и Дайми понимали, что вряд ли стоило делать вид, будто они с Салли в постоянном контакте, но так было спокойнее и сохраняло существующее положение вещей. Кроме того, Мел не желала сдаваться, да и привычки о чем-либо сожалеть за ней не водилось. Решения, раз уж были приняты, служили руководством в дальнейшей жизни.

Теперь и Бо придется последовать ее примеру.

– Если сделка законна, – вздохнула Мел, – Бо является наследником Эдди как его единственный отпрыск.

– О господи! Мне срочно нужно выпить еще чаю. – Позвякивая браслетами, Дайми принялась рыться в корзинке с чайными пакетиками. – Что-нибудь успокаивающее.

Что касается Мел, в чаи она не верила: для того чтобы успокоиться, ей пришлось бы выпить целую гору медикаментов – столько, сколько могло поместиться в грузовом отсеке самолета.

Дайми бросила на Мел грустный взгляд и покачала головой.

– Правда? Каким же образом? Нет, не отвечай. Ответа не существует. Но я уверена: было бы куда проще, окажись он уродом, правда?

– Серьезно! Пока не поняла, кто он такой, я была готова его съесть.

– Эй! – мельком глянув на собственное безупречное отражение в зеркале, рассмеялась Дайми. – Слушай, я понимаю, что мы с тобой запрограммированы по-разному и что ты всегда семь раз отмеришь, прежде чем что-то сделаешь. Однако попробуй меня убедить, что твои гормоны не взбесились и не пустились в пляс в ту самую минуту, когда ты его увидела. Само воплощение греха! А этот его сексуальный акцент…

– Знаешь, ты совсем не умеешь врать! – хмыкнула Дайми. – У тебя даже глаза бегают.

– Хорошо, – сдалась наконец Мел, стараясь расслабить глазные мышцы. – Пусть так – он действительно выглядит… прекрасно. Достаточно?

– Дорогая, прекрасным может быть бокал шардонне или ярко-голубое небо. Самые лучшие эпитеты меркнут, когда мы говорим об этом парне. Язык немеет!

– Правильно. – Дайми снова села, тряхнув головой, так что звякнули кристаллики. – Слушай, дай пинка этому австралийцу – пусть убирается домой. Это наше место.

– А мне показалось, что ты мечтаешь уйти отсюда.

– Я уйду, если сама этого захочу, а не потому, что какой-то придурок начнет здесь командовать.

В этом была вся Дайми. И упрямство ее только украшало.

– К несчастью, он никуда убираться не собирается – во всяком случае до тех пор, пока не поговорит с Салли.

– Но этого никогда не будет. Мы не можем ждать вечно…

Долгую минуту они смотрели друг на друга, и сердце у каждой болезненно сжалось.

– Ты и вправду решила, будто способна обмануть обманщика? – прошептала наконец Дайми.

– Мы обе знаем, что он сын самого отъявленного мошенника.

– Да. – Спрыгнув со стола, Мел тряхнула головой, убирая упавшую на глаза прядь. – Я знаю, что он собой представляет, а теперь давай выясним, чего в нем нет.

– Удачи! Она тебе понадобится. – Вскочив с места, Дайми крепко обняла Мел, затем отстранилась и взяла в ладони ее лицо. – Мы крутые. Мы упрямые. И мир принадлежит нам.

Мел нашла в себе силы улыбнуться. Это был их старый девиз – с той поры, когда они были совсем юными, изрядно напуганными и очень одинокими. Теперь им тоже не на кого рассчитывать, зато лет прибавилось.

– Делай, что потребуется, – тихо сказала Дайми. – Только пусть он убирается отсюда.

Размышляя о том, что может «потребоваться», Мел почувствовала, что по телу побежали мурашки, и, к ее ужасу, эти ощущения вовсе не были неприятными.

Глава 3

Мел пересекла терминал, обдумывая свою миссию – избавиться от Бо Блэка, а проходя мимо кафе, где Шэрон за стойкой пыталась оттереть старую кафельную плитку, громко подпевая «Металлике», услышала, как та ее окликнула.

Когда Мел завернула в кафе, Шэрон, оглянувшись по сторонам, заговорщицки прошептала:

– Кто этот красавчик? Деловая встреча? Новый клиент? Старый дружок? – Последнее слово она протянула с характерным южным акцентом, растягивая чуть ли не на десять слогов.

– О-о… Эрнест заставил эту духовку работать? – попыталась Мел сменить тему.

Прикусив губу, Шер бросила взгляд на плиту. Маневр удался. Кафе давало средства к существованию им с Алом – во всяком случае, пока он не начал продавать фотографии, – а с тех пор как в прошлом году дети покинули отчий дом, стало Шэрон вместо ребенка. Она, пожалуй, охотнее вложила бы силы и энергию в настоящего живого младенца, но Ал отговорил ее от этого безумия.

– Эрнест как раз пошел принести какую-то деталь. Так что насчет того парня?..

– Сплетни – моя слабость! – крикнула Шер ей вдогонку. – И ты знаешь, что я просто так не успокоюсь!

Мел любила Шэрон, но поделиться с этой дамой хоть чем-нибудь было равносильно трансляции на целый мир. Следуя по стопам Бо, Мел вошла в длинный коридор, по которому сотрудники попадали в свои офисы. Ей принадлежал первый по ходу. Она была просто уверена, что Бо там, дожидается второго раунда. Мел задержалась на пороге, чтобы глубоко вдохнуть и успокоиться, однако бабочки, запорхавшие вдруг у нее в животе, и не думали замирать.

Как много прошло времени с тех пор, как в последний раз она испытывала что-то подобное.

Вскинув подбородок – она усвоила эту привычку, чтобы казаться повыше, – Мел толкнула дверь офиса.

Ну разумеется, кто бы сомневался… Блэк развалился в ее кресле, водрузив ноги на стол и заложив за голову руки, и размышлял о судьбах вселенной… ее вселенной.

Бо требовал разговора с Салли, да что в этом толку? Неужели и впрямь не знает, что она больше здесь не появлялась? Кажется, у нее нежданно-негаданно появилось преимущество.

– Привет, – протянул Бо, завидев Мел, и на его губах заиграла мефистофельская улыбка, которая вкупе с манерно полузакрытыми глазами и стильно взъерошенными волосами могла свести с ума. – Ты, кажется, готова поговорить?

Мел бросила один-единственный взгляд на его высокую сильную фигуру и закрыла за собой дверь. Не нужно, чтобы каждый желающий стал свидетелем дискуссии, которая неизбежно последует.

Подбоченившись и с вызовом взглянув на него, Мел парировала:

Глаза Бо вспыхнули жарким намеком, когда он не спеша осмотрел ее с головы до пят. И хоть на Мел был закрытый комбинезон, этот взгляд заставил ее почувствовать себя обнаженной.

– Можешь не говорить, – поспешила она перебить. – Просто катись отсюда – это мой офис.

– Твой? – Развернувшись, он обвел взглядом помещение, и кожаная обивка кресла пошла складками под тяжестью его тела. – Забавно. Насколько мне помнится, это офис Салли.

– Так где же она – отправилась в отпуск? Морочит голову очередному лоху, выуживает денежки из новой жертвы?

Мел не могла признаться, что Салли здесь нет: располагая договором купли-продажи, этот тип, чего доброго, возомнит себя боссом прямо сейчас. Конечно, если договор настоящий.

Мел подумала о Дайми, Шер и Альберте, Ритчи и Келлане, Дэнни, их механике… Все они были ее семьей. Сейчас она не может выпустить вожжи из рук и подвергнуть риску все, что они сами для себя тут выстроили.

Потом до ее сознания дошло, что именно он сказал.

– Салли ни разу в жизни не обманула ни единой души! Это прерогатива твоего папаши.

Неужели всего секунду назад этот взгляд казался ей томным и манящим? Глядя на нее холодными как лед глазами, он медленно поднялся и выпрямился во весь свой немалый – футов шесть с лишним – рост, и, обойдя стол, встал перед нею.

– Только отца сюда не впутывай, – сказал он с нарочитым спокойствием.

Его холодный тон ее не испугал: отступать она не собиралась. В результате теперь они стояли нос к носу, ощущая на себе дыхание друг друга. Он был по меньшей мере на голову выше Мел, от него исходило ощущение тепла и сексуальности, и казалось, что весь он состоит исключительно из мышц, притом в идеальной форме.

Только остановило ее совсем не это, а яростное желание защитить отца, которое она прочла в его глазах. Это был не тот беспечный и опасный юнец с вечной обольстительной улыбкой на губах, с шаловливыми руками, которые так и тянулись к каждой юбке. Этот мужчина был явно способен на глубокие чувства. Не впутывать его отца? Но как это возможно? Ведь именно Эдди Блэк стал первым звеном в цепи событий, последствия которых они расхлебывают вот уже сколько лет!

О-о господи! Салли здесь не появится, так что и сказать ничего не сможет. И это означало, что Бо так и застрянет здесь навечно.

– Что, если я не сдвинусь с места, пока с ней не побеседую? – Бо шагнул вперед и оказался вплотную к Мел. – И если уж мы заговорили об этом, то кто тут всем управляет, пока ее нет?

Мел пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза, будь они неладны. Ее взгляд скользнул мимо широких плеч, вверх по шее и подбородку, который сегодня – да и вчера тоже – явно не встречался с бритвой, и вот, наконец, и его завораживающие зеленые глаза, которые смотрели явно предостерегающе.

– Потому что ты никудышный управляющий. Ваше кафе должно быть забито местными, но духовка не работает. Топливный насос неисправен. Тебе повезло, что Агентство по охране окружающей среды еще не прикрыло твою лавочку. А тут еще куча неоплаченных счетов – звонят и звонят…

Бо приложил палец к ее губам, имея наглость еще и улыбнуться при этом, и заявил:

– Давай-ка установим несколько основных правил. Во-первых, пока не переговорю с Салли, я никуда не уеду. Во-вторых, я не претендую на твой распрекрасный офис, но у меня здесь дела, так что понадобится место, где можно сидеть и работать, – разумеется, с компьютером, телефоном и всем радиотехническим оборудованием. И третье… Не стоит меня недооценивать. Что-то здесь неладно, и я намерен это выяснить.

Мел схватила его запястье и попыталась отвести руку прочь, но он был тверд как скала и совершенно недвижим, поэтому ей пришлось ограничиться уничижительным взглядом.

– Ты не задержишься тут надолго, так что офис тебе не понадобится.

– Отчего же? Разве что Салли появится сегодня… Что, нет? Тогда завтра? Тоже нет? Тогда привыкай к мысли, что будешь видеть мою физиономию постоянно.

В голове у Мел что-то взорвалось. Она не сомневалась, что это закипел ее мозг.

– Я не хочу, чтобы ты всех тут поставил на уши.

– И в мыслях не было. Все, что мне нужно, это поговорить с Салли.

– Не вижу смысла тебе тут торчать! Улетай на своем чудо-самолете куда душе угодно, а я тебе позвоню.

Повернувшись на каблуках, Мел распахнула дверь, но сильная рука из-за плеча ее захлопнула, да так и застыла, удерживая в закрытом положении.

И что ей оставалось, если не стоять, прижимаясь к деревянной обшивке? Бо едва не навалился на нее сзади, но Мел казалось, что она все равно в плену его сильного тела – сплошь твердые мышцы и кости, ни малейшего намека на мягкую податливость. Господи, что же это такое? Она не знала, да и думать ясно теперь, в такой близости от Бо, все равно не могла.

– Выпроводить меня все равно не удастся, – сказал он тихо, и от его голоса словно холодок пробежал по позвоночнику, отзываясь дрожью во всем теле. – Ничего личного, Мел, но я тебе не верю.

– Ты нарушаешь мое личное пространство, – прошипела она сквозь зубы, застигнутая где-то между яростью и неподдельным вожделением.

Невероятно, однако его губы коснулись чувствительного местечка чуть ниже ее уха.

– Да. Но это такое восхитительное пространство.

Его дыхание обдавало ей щеку, и Мел окончательно лишилась способности думать, зато ярость осталась.

– Почему бы тебе не рассказать, почему ты так испугалась, когда увидела у меня договор на имя отца?

При звуках его голоса она закрыла глаза, что, как оказалась, было огромной ошибкой, потому что так, с закрытыми глазами, его близость ощущалась еще сильнее.

Он выдохнул ей в висок, и в его голосе она почувствовала невеселую усмешку:

Мел поняла, что он ее раскусил, и постаралась как можно правдивее ответить:

– Значит, хочешь заставить меня поверить, будто Салли оставила тебя в неведении, как последнюю дуру?

– Нет. – Мел прислонилась лбом к двери, отчаянно желая снова прижаться ягодицами к его чреслам. Вот уж непростительная слабость и глупость! Безумие! – Да.

– Нет. – Что ж, придется сказать – все равно узнает. И может, если признаться добровольно, он поверит ей настолько, что объяснит, зачем ему так нужна Салли. – Да, мне было известно, что договор не в сейфе. Нет, я не знала почему. Просто думала, что его куда-то переложили, и…

– Люди могли подумать, что договор все еще здесь. На имя Салли.

– Значит, никто не знает, что Салли сделала много лет назад? Десять лет ты думала, что работаешь на нее? Сама-то понимаешь, насколько невероятно это звучит?

– О, не сомневайся – настоящий. – Бо развернул ее лицом к себе и, не выпуская из рук, некоторое время внимательно смотрел ей в глаза. – Но вот что я хочу теперь знать: как это ты, такая проницательная, не увидела истины за всем этим дерьмом?

Действительно, почему? Не потому ли, что все ее силы и внимание были направлены на попытки удержаться на плаву? Все вокруг рассчитывали на нее. И продолжают рассчитывать до сих пор. Они стали ее семьей. Кроме того, она всегда думала, что делает Салли услугу, поскольку всем ей обязана.

– Договор должен был храниться здесь. Иначе как бы мы знали? И если договор не фальшивый, то почему ты ждал целых десять лет, прежде чем сюда заявиться?

– Да, – Мел узнала об этом в тот день, когда Салли отправилась на его поиски. Бо было не больше восемнадцати, когда он остался совсем один, убитый горем, потому что их связывали очень близкие отношения с отцом.

– Я не желала ему смерти – просто хотела, чтобы он уехал отсюда. А где твоя мать?

Его взгляд затуманили воспоминания, явно грустные, и сердце Мел сжалось, потому что она, как никто, знала, что это такое.

Он остался один. Один в восемнадцать лет. Мел не хотелось об этом думать, чтобы не признавать, как вдруг смягчилось сердце, – во всяком случае не сейчас, когда он так близко, что она чувствовала на себе его дыхание и ощущала силу каждого его мускула.

– Служил в армии, потом поступил в колледж, но понял, что произошло, не раньше, чем вернулся наконец домой.

– Что принадлежавший отцу «бичкрафт» сорок четвертого года выпуска исчез, а с ним и все отцовские накопления.

Значит, он остался ни с чем. Об этом ей тоже не хотелось думать.

– Салли сказала, что это твой отец оставил ее на бобах.

– Я намерен доказать справедливость моей версии, – заявил Бо. – А ты можешь?

Конечно нет – никаких доказательств у нее нет.

– Нет, не подложный, – перебил он сухо. – И в моем случае это значительно меньше, чем «бичкрафт» и полмиллиона долларов. А насколько я могу судить, все это, – добавил Бо с усмешкой, оглядываясь вокруг, – не стоит и сотой доли того, что я потерял.

– Так что же ты собираешься делать? – с некоторой настороженностью спросила Мел.

– О нет, теперь твоя очередь отвечать. Итак, где Салли?

Мел покачала головой, нашаривая за спиной ручку двери, однако Бо вышел следом за ней, и, разумеется, именно этот момент выбрал Эрнест, чтобы прошествовать назад со своей дурацкой тележкой. На полпути он притормозил и с любопытством уставился на них.

Мел бросила на него долгий взгляд, и Эрнест со вздохом двинулся дальше, громыхая своей тележкой. Господи! Необходимо вывести Бо отсюда, пока он не начал совать свой договор под нос всем и каждому. Она ему не доверяла, что бы он там ни обещал! Наверняка захочет вступить в права, и тогда не избежать всеобщей паники.

Любопытный Эрнест исчез за углом, зато появился Ал, и по выражению его лица Мел сразу поняла, что это Шэрон выслала его на разведку.

Проклятье! По скорости распространения слухов аэропорт Норт-Бич мог соперничать с любым провинциальным городком. Очевидно, дали сигнал «Всем постам: сведения о незнакомце, срочно!». С тяжелым вздохом Мел положила ладони Бо на грудь, намереваясь втолкнуть его обратно в свой офис, но по опыту она уже знала, что этот тип двинется с места только тогда, когда сам того пожелает. Пытаться его заставить – все равно что вознамериться сдвинуть с места быка весом в две тонны, и крайне упрямого к тому же.

– Зайди туда, – попросила Мел, тщетно пытаясь втолкнуть его в офис, встревоженная исключительно тем, что ее бросило в жар и как твердые мускулы сопротивляются ее ладоням. Судя по клацанью тележки, Эрнест возвращается, поняла Мел. Катастрофа! – Скорей же!

– Вообще-то, дорогая, – промурлыкал Бо ей на ухо, чуть не касаясь губами ее щеки, – тебе нужно было всего лишь попросить.

Да-да, конечно. Мел скрылась в офисе вслед за Бо, оглянувшись посмотреть, кто там еще за ними наблюдает, и быстро закрыла дверь, обеспечивая им некоторое уединение.

– Итак… – начала было она, но одного взгляда на Бо оказалось достаточно, чтобы любые слова вылетели из головы.

– Что ты делаешь? – воскликнула она жалобно.

Вот уже показался клин загорелой кожи, и Бо сбросил рубашку, обнажая мускулистую грудь, косые возвышения ребер, живот…

– Нет! – Этот участок мужского тела она обожала – такой сильный и в то же время уязвимый – и любила прикасаться к нему губами. – Нет…

Его пальцы легли на застежку джинсов. Расстегнута одна пуговица… Затем вторая…

– П-погоди! – Мел заставила себя поднять глаза, чтобы встретить его взгляд. – Серьезно, я даже не думала…

Его глаза смеялись, и она умолкла, поспешно опустив ресницы. Да он, похоже, забавляется! И у него прекрасно получается ее дурачить! Мел разрывалась между желанием его убить и нахлынувшей страстью, которая захватила ее настолько внезапно и сильно, что она даже испугалась: вдруг не выдержит и съест этого красавчика, как пирожное, в один укус. Несправедливо! Бо очень хорош, акцент придает ему особый шарм, а уж когда улыбается, становится просто неотразимым. Есть ли в мире справедливость? Мел закрыла глаза руками и выпалила:

Он снова тихо рассмеялся, отчего эрогенные зоны Мел пустились в пляс. Но она умела владеть собой, поэтому терпеливо дождалась шороха надеваемой одежды и лишь тогда отняла ладони от глаз. Какое облегчение: Бо надел рубашку. Да, облегчение…

– И еще: что бы ты там ни задумал, прекрати размахивать своим договором на каждом углу.

Бо застегивал рубашку, но при этих словах замер, а затем шагнул к ней. Это было очень глупо, но бедняжка только и могла думать, что о его «ливайсах», потому что они все еще оставались расстегнутыми. Она опустила глаза: на его грудь, живот, пытаясь увидеть…

Она закрыла глаза, словно пыталась защититься, и замотала головой.

Она нерешительно открыла глаза, а он заговорил в таком тоне, что ей немедленно захотелось его лягнуть:

– Значит, так. Я здесь, и это факт. И поскольку вышло так, что договор собственности у меня, а не у тебя, то и правила буду устанавливать я сам. Мои собственные правила.

Глава 4

У Бо выдался очень интересный день. Он не знал, что именно Мел наболтала всем, прежде чем отправиться обслуживать очередной чартер, но свою часть уговора выполнил: никому ничего не сказал о своем документе. В данный момент ему больше всего хотелось выяснить историю с Салли, причем лично.

В любом случае ему представилась возможность ходить по аэропорту без помех и заглядывать в разные ангары, воскрешая в памяти все, что когда-то знал о Норт-Бич и том, как ведутся здесь дела.

Немедленно нахлынули воспоминания о том, как приезжал сюда с отцом, как раз в процессе покупки «бичкрафта». Они планировали полностью восстановить самолет, потом продать «RC-455» с большой прибылью, чтобы начать все снова.

Улыбка Салли пронзила беднягу, превратив в одержимого любовью идиота. И Бо ничего не оставалось, кроме как наблюдать за отцом, который совсем лишился разума, почему и свалился на машине с моста.

Оставшись один, Бо от отчаяния принял импульсивное решение отправиться в армию, однако, как ни странно, для него это обернулось благом. Закончив курсы и получив диплом, он стал летчиком, и в конце службы мальчик превратился в мужчину. Затем жизнь нанесла Бо новый удар: решившись наконец разобрать вещи отца, он обнаружил, что Салли не ограничилась тем, что просто разбила отцу сердце. Каким-то образом ей удалось завладеть «бичкрафтом» и заодно и всеми его сбережениями. Все, что она оставила отцу взамен, – это договор о передаче прав на аэропорт Норт-Бич, который явно стоил в разы меньше.

Почему Эдди заключил эту сделку? О чем он вообще думал, подписывая приговор делу их жизни? Бо этого не знал, да и вряд ли узнает когда-нибудь.

День шел своим чередом: в их аэропорту отметились несколько частных самолетов и отбыли восвояси, но большую часть времени топливный насос простаивал, и это означало, что аэропорт несет колоссальные убытки.

И Бо, с его практическим умом, кипел от негодования. Эрнест все еще пытался починить насос. Вероятно, у них есть еще один ремонтник, но появится он завтра-послезавтра. Кстати, Бо мог бы лично поучаствовать в ремонтных работах, но, поразмыслив, решил не вмешиваться, поскольку прием ему тут оказали не самый любезный – даже разговаривать с ним никто не хотел! Разумеется, аэропорт теперь принадлежит ему, но разве такого ему хотелось, будь оно все проклято? Ему нужен был «бичкрафт», который так любил отец, да и деньги бы не помешали.

Чтобы вернуть хоть что-нибудь, ему необходимо было отыскать Салли. Где же она? И что скрывает милашка Мел? Бо чувствовал – что-то здесь нечисто, потому как концы с концами явно не сходились. Мел вообще не желала с ним разговаривать. Странно: он ведь с ней не ссорился. Хотя сейчас Бо начал прозревать – кажется, она-то на него за что-то зла.

Все сотрудники вели себя, мягко говоря, странно. Никто не хотел заводить с ним дружеских отношений. Ему было на это наплевать, но он все же надеялся получить ответ. И, однако, какая сплоченная компания единомышленников с презрительно поджатыми губами!

Бо решил было начать с Дайми, но она адресовала ему столь гневный взгляд, что он прошел мимо, намереваясь попытать удачи с Дэнни. Механик оказался тихим парнем, но был тверд как скала. Обутый во вьетнамки, с радиоприемником, громогласно вопившим что-то про соревнования серфингистов, Дэнни выглядел крайне несерьезно, зато информирован был просто потрясающе. Он слегка оттаял, когда Бо обнаружил свою любовь к самолетам и всему, что с ними связано, но всегда был начеку, чтобы проглотить наживку, которую Бо то и дело осторожно забрасывал. Так что ни о Мел, ни о Дайми, ни о ком бы то ни было из здешнего персонала Дэнни не сказал ровным счетом ничего.

В комнате отдыха Бо сделал попытку разговорить Келлана и Ритчи. За игрой в дартс они через некоторое время, казалось, вообще забыли о присутствии постороннего, снабдив его таким образом ворохом разнообразных сплетен, довольно занимательных, но совершенно бесполезных. Узнал, в частности, что Дайми меняет любовников чаще, чем перчатки, зато Мел вряд ли вообще ходит на свидания.

Наверняка поэтому она такая «милая» и «приветливая» – зашибись!

Потерпев фиаско в Келланом и Ритчи, Бо отправился в кафе, чтобы попытаться разузнать что-нибудь там. Шэрон приготовила ему восхитительный бургер под звуки группы «Стикс»[4], которой самозабвенно подпевала. Было очевидно, что он возбудил ее любопытство, но тем не менее на его вопросы отвечать она не стала.

Бо начинал злиться всерьез: да за кого его тут держат?

Следующим был Эрнест. Странный тип, который постоянно бормочет что-то себе под нос и убивает прорву времени на инспекцию паучих тенет, решительно не собирался проявлять хоть каплю участия и сообщать незнакомцу что-либо полезное.

Опять провал. Весь день насмарку. За исключением того маленького кусочка информации, который здешние сумели до него донести. Всех их объединяет глубокая, неизменная и непоколебимая, любовь к этому месту и еще… к Мел, только куда более глубокая.

Бо сказал себе, что ему плевать. Он тут по делу, но только сейчас понял, что дело это включает в себя нечто такое, чего не предусмотрел. Ему необходимо восстановить доброе имя отца. Как бы ни обернулось: независимо от того, получит он назад «бичкрафт» и деньги, – Эдди Блэк не заслуживает репутации мошенника-гастролера. Стоило только подумать об этом, как начинало жечь сердце.

Однажды Эдди спас юному Бо жизнь, потом воспитывал его, лелея тем временем собственную мечту оторваться от земли. И если спросить Бо, так Эдди был самым настоящим героем, мать его так! Он твердо решил: к тому времени как разберется с этим делом, в светлый образ Эдди Блэка уверуют все без исключения.

Мел вернулась ближе к вечеру. Бо наблюдал, как она подходит к каждому и выясняет, все ли в порядке, – ни дать ни взять мама-кошка, или, скорее, тигрица, бдительно охраняющая свое потомство. Похоже, у нее был долгий перерыв и она успела пройтись по магазинам, потому что Дайми принесла какие-то кристаллы; Алу – альбом со старинными фотографиями, при виде которых тот расплылся в улыбке от уха до уха; Шер получила винтажную футболку, отчего аж завизжала и хвост ее малиновых волос подпрыгнул, когда она бросилась целовать Мел прямо в губы; Келлану и Ритчи достался новый календарь с красотками, который следовало повесить в комнате отдыха для технического персонала; даже Дэнни получил подарок: специальный воск, которым смазывают доску для серфинга, и бросился обнимать Мел.

А вот Бо получил дырку от бублика, так что оставалось развлекаться подсчетом холодных взглядов, которые девица то и дело бросала в его сторону.

К шести часам персонал стал мало-помалу испаряться, и в шесть пятнадцать аэропорт опустел, точно город призраков.

Бо ждал. Его план состоял в том, чтобы обыскать каждый уголок и закоулок Норт-Бич в поисках чего-нибудь такого, что поможет ему понять, куда Салли дела «бичкрафт» и – или – деньги.

Разумеется, попытка почти безнадежная, но Бо всегда любил рисковать, поэтому начал проверять ангары, что сдавались внаем. Все, кроме двух, находились в долгосрочной аренде, поэтому были заперты. Два свободных ангара он уже сегодня осмотрел, когда обнаружил универсальный ключ-отмычку в офисе Мел.

Оба ангара были пусты. Ничего страшного: он найдет способ забраться в остальные двенадцать, – но это дело можно отложить на следующий день. Сейчас Бо находился в ангаре технического обслуживания и осматривал стоявшие там самолеты, размышляя, откуда именно начать поиски, когда увидел Мел.

На ней снова был комбинезон, но теперь расстегнутый и спущенный с плеч, с рукавами, завязанными на талии, и выглядывавшими из-под черного открытого топа лямками розового лифчика. Значит, под маской надутой важности и неприступности все-таки скрывается девчонка. В другое время – и в другом месте – Бо мог бы попробовать извлечь эту девчонку на свет божий, но сейчас чувствовал себя уставшим и обиженным. И в этом, кстати, в значительной мере виновата – или он ошибается? – эта самая девица, которая так сердито на него уставилась.

– Я ухожу до утра, – спокойно сообщила Мел. – И ты тоже уходишь.

– Что? Настолько мне не доверяешь? Я поражен.

Бо подошел к ней поближе, потому что успел заметить, как ей это неприятно. Следовало отдать должное Мел – она осталась совершенно невозмутимой, только зрачки слегка расширились – эту реакцию просто невозможно контролировать, как и другую: заметно отвердевшие соски.

И эта реакция была для него как бальзам на душу.

– Впрочем, можешь торчать тут хоть всю ночь. Не возражаю. Мне нечего прятать.

– Но видишь ли, – помурлыкал Бо и провел пальцем по энергичной линии ее подбородка (вопреки ожиданиям, кожа оказалась гладкой и очень нежной), – я теперь сомневаюсь.

Она оттолкнула его руку, но не раньше, чем он успел заметить, как запульсировала жилка в ямке у основания ее шеи. Очаровательно. Внезапно Бо понял, что список его вопросов к Мел пополнился – ему захотелось узнать как можно больше.

– Я позвонила нашему юристу, и Грег обещал проверить законность твоего договора, – спокойно сообщила Мел.

– Хорошо. – Он бросил на нее изучающий взгляд. – Итак, ты вся в трудах и заботах или в твоей жизни есть еще что-нибудь, кроме служебных обязанностей? Ничего другого ты никогда не знала, правда?

– Чем еще мне, по-твоему, следует заниматься?

– Не знаю. Ты когда-нибудь смотрелась в зеркало? О господи! Могла бы найти занятие получше – тебе достаточно просто стоять и улыбаться.

– Только не говори, что ты такой женоненавистник и думаешь, будто мне следует позировать перед камерой, а не летать.

Некоторое время Бо молчал, живо представив Мел в роли модели – может, даже без одежды, в костюме Евы, – и эта мысль показалась ему очень увлекательной.

Пока он мечтал, она что-то сказала, но он пропустил ее слова мимо ушей.

– Извини. Задумался: кое-что представил себе…

– Типично мужское воображение! Отвратительно.

– Так вот, я этим не занимаюсь. – На вмиг ослабевших отчего-то ногах Мел направилась к выходу.

– Чем занимаешься, когда не летаешь и не составляешь планы полетов? Только работа и никаких развлечений, а, Мел?

– Ла-а-адно, я принимаю это как «да», – заявил Бо с усмешкой, когда она подняла средний палец – неприличный, но всем понятный жест, – и крикнул ей вслед: – Твоя мамочка знает, что ты такое себе позволяешь?

Бо рассмеялся, а когда Мел резко обернулась, вскинул бровь.

– Кстати, насчет твоей мамочки. Известно ли ей, что отец ее сыночка настоящий мошенник?

– Меня тоже всему учила мать: например, уворачиваться от ее кулака, или того, что попадется ей под руку, – тихо и совершенно серьезно ответил Бо.

Мел несколько мгновений рассматривала дверь, потом обернулась.

– Послушай, прости. Я просто устала, и, может, поэтому слишком раздражительна.

Бо почувствовал, как его губы складываются в улыбку, а Мел, подбоченившись, заявила:

– Может, я пытаюсь найти компромиссное решение, Блэк.

Только сейчас Бо заметил, что под глазами у нее залегли фиолетовые тени, а плечи, казалось, поникли под тяжестью забот, поэтому сказал, чувствуя усталость за них обоих:

– Отправляйся домой. К этому разговору мы можем вернуться завтра.

И она ушла, что-то пробормотав себе под нос – что-то насчет акцента, приятность которого явно переоценивают. Теперь Бо мог совершенно спокойно, не торопясь обследовать помещение.

Перед ним один за другим возникали вопросы: как Салли смогла заполучить деньги и куда их дела – неужели потратила? Вряд ли положила в банк – слишком рискованно, все равно что признаться в нечистых делишках. И где самолет?

Скорее всего где-то она припрятала и деньги, и самолет. Может, здесь? У Бо возникло ощущение – даже между лопатками зачесалось, – что ему просто вешают лапшу на уши.

Свет потолочных ламп померк: коварный маневр со стороны Мел, – стало быть, пора уходить. Бо повернул назад, в главный ангар, но свет погас и там. Пытаясь найти дорогу в темном терминале, он сумел разглядеть две тени, пробиравшиеся по направлению к ресепшену.

– Я за нее беспокоюсь: уж слишком много работает, – послышалось в темноте, и по мягкому южному акценту Бо понял, что это Шэрон.

– Она в порядке. Нашей крошке Мел стресс только на пользу, – ответил мужской голос – это Ал.

– Я знаю, малышка. – Уже в дверях Альберт ткнулся носом в шею жены, и та захихикала как девчонка. – Но я знаю, как помочь тебе снять напряжение.

– О нет! Я пыталась получить свое в обеденный перерыв, но ты был по уши поглощен своим дурацким футболом по радио и велел мне заткнуться.

– Это был бейсбол, и я всего лишь попросил: «Пожалуйста, говори только во время рекламных пауз!»

Шер фыркнула, однако Ал не отступал, и ей пришлось опустить голову, чтобы ему было удобнее.

– Отлично. Тогда чего же ты ждешь? Вези меня скорее домой, мой герой!

Бо шел через темный терминал, но заметил еще какую-то смутную тень прямо перед собой и остановился.

– Что-то ищешь? – раздался мягкий, чуть хрипловатый голос, который всегда, и совершенно не к месту, возбуждал в нем мечты о безудержном сексе. Мел…

Явно растерянная, она немного постояла, потом направилась к выходу, вынимая на ходу ключи.

– Шер права, – кивнул он ей вслед. – У тебя стресс.

– Ну, ты двигаешься так, будто тебе засунули кочергу в…

Мел резко обернулась и едва ли не выкрикнула:

– Неправда! Нет у меня никакого стресса. Мне здесь нравится, и походка у меня нормальная.

От Мел исходил такой сладкий аромат, что Бо невольно подумал, как ей это удается: целый день работать и так приятно пахнуть. Это было выше его понимания.

– И в ответ на твой предыдущий вопрос, – сердито продолжила Мел. – Самолеты – это моя жизнь. Буду очень признательна, если ты это наконец поймешь.

– Отлично понимаю, но ведь нужно делать что-то еще, чтобы не оставаться без гроша в кармане.

– Дела у меня не так уж плохи!.. просто временные трудности, простой, вот и все.

– Дорогая, все куда серьезнее, и это не обычный простой. Здесь срочно нужен ремонт. И пассажирам «Андерсон эйр» необходимо создать более комфортные условия, уделять больше внимания деталям…

– Сервис типа «ничего лишнего» делает мою компанию доступной для всех клиентов.

– Подруга, те, кто летает на самолетах вроде «лирджета», не гонятся за дешевизной. Наш бизнес не ограничивается самолетами. – Бо подошел к Мел вплотную, и это повергло ее в смятение, зато ему представилась возможность вдохнуть поглубже исходивший от нее аромат. – Тебе нужна помощь.

– Если это деловое предложение, то я уже сказала: спасибо, нет.

– Ну, если уж быть точным, «спасибо» ты еще ни разу не говорила, только «нет».

Мел сдавленно рассмеялась, и в этом смехе Бо услышал нотки отчаяния, – казалось, девушка на грани. Он отвел с ее лица прядь роскошных волос и заметил:

– Может, тебе тоже не помешает метод Ала, только в моем исполнении?

К сожалению, им обоим предстоит терпеть друг друга.

Глава 5

На следующий день Мел очнулась от красочного и невероятно эротического сновидения, героем которого – кто бы сомневался! – был, конечно же, Бо. Тяжело дыша, с сильно бьющимся сердцем она села на постели. Перед ее мысленным взором вновь и вновь представала картина – Бо медленно снимает с нее одежду, касаясь губами каждого дюйма кожи, которая открывалась его взгляду.

При свете дня она посмеялась над собой: ну надо же, Бо! Не бывать этому!

– Ну как, есть что-нибудь от Салли? – интересовалась Дайми.

Мел рухнула обратно на подушки. Последовало долгое молчание, потом Дайми наконец не очень внятно выдавила:

– Спать не так уж полезно, как принято думать.

Без сомнения, Дайми провела всю ночь где-нибудь на вечеринке, как обычно, когда хотела расслабиться. Жаль, что для Мел подобные средства не годились.

– Грег что-нибудь выяснил? – не унималась Дайми.

– Еще слишком рано, чтобы ждать звонка от юриста, – заметила Мел. – Слушай, ты ложись поспи хотя бы немного, не то умрешь на ходу.

Дайми хоть и согласилась с ней, но явно не поверила. Да и сама Мел, надо признать, не чувствовала особой уверенности. Все еще взбудораженная ночным сновидением, Мел поехала в аэропорт, приказав себе: «Немедленно соберись, иначе Бо заметит, что ты не в себе!»

Что бы она там себе ни говорила, весь путь до Норт-Бич проделала с мыслями о нем, пока не уселась за свой стол и не взялась за электронную почту. Тут ее ожидало новое потрясение. В почте был мейл от неизвестного ей интернет-сервера под названием «Оставькакесть», причем отсутствовали как тема сообщения, так, собственно, и само сообщение.

Мел отправила запрос Эрнесту: «Кто это послал?» – и совсем не удивилась, немедленно получив ответ. Это означало, что горе-ремонтник снова засел в ангаре техобслуживания и занялся просмотром порносайтов, вместо того чтобы работать.

«Тот, кто считает тебя занозой в заднице», – гласила надпись на мониторе.

Мел вздохнула и уставилась в потолок, прежде чем прочесть ответ до конца: «Но я посмотрю, что удастся выяснить, а ты прекрати беспокоить людей понапрасну».

Ну да, как же: «прекрати беспокоить»! Какого черта? За этот год Мел получила кучу электронных писем с угрозами – например когда подняла стоимость заправки, или когда по необходимости сократила рабочие часы Норт-Бич с «круглосуточно, без выходных» до жалких «с шести утра до пяти дня». А еще Мел однажды отказала в обслуживании одному богатому папику аж с пятью самолетами, потому что он потребовал предоставить проституток для всех членов экипажей.

Но там было все ясно, а вот анонимная угроза – это впервые. Итак, кто? Может, Бо?

Нет. Он не стал бы действовать исподтишка. Зачем ему это? Тем не менее совпадение наводило на определенные мысли. «Оставькакесть». Что оставить? Аэропорт? Сомнительный документ в руках Бо? Мел закрыла электронную почту и выбросила послание из головы. У нее дальний чартер в Тусон и обратно – рейс, который позволит покинуть Норт-Бич и не появляться тут до вечера – так что пора направить мысли в деловое русло. Прежде чем заняться предполетной проверкой самолета, она решила заскочить в кафе, где Шер колдовала над чем-то. Что она готовила – неизвестно, но пахло божественно!

– «Запеканка для белого оборванца»! Любимый рецепт моей мамочки! – протянула Шер, стараясь перекричать визг ребят из «Кисс»[5], доносившийся из радиоприемника. Ее пурпурные волосы были забраны на самой макушке, где кое-как удерживались при помощи чего-то подозрительно похожего на два карандаша. На Шер были новые ультракороткие шорты и майка с надписью: «Можешь откусить от меня кусочек».

– Боже, ну и жара! – пожаловалась Шер, обмахиваясь подолом майки. – Или это у меня приливы? Как бы то ни было, я сегодня опоздала, ты уж прости меня. Эта штука будет готова еще не скоро, но у меня есть пончики.

В отличие от Мел, которая являлась на работу ни свет ни заря, Шер вечно опаздывала, но поскольку пончики выглядели очень аппетитно, Мел решила, что она заслужила прощение, но все же заметила:

– Если хочешь поведать мне историю о том, как вы занимались сексом, то лучше сразу замолчи.

Мел схватила свой пакет с пончиками и воскликула:

– Ля-ля-ля-ля, – принялась под смех подруги напевать Мел и направилась к летному полю.

Возле «пайпера-миража» в лучах раннего утреннего солнца стояли трое: Дэнни, хозяин «пайпера» и Бо. Дэнни уже успел переодеться в комбинезон, хотя волосы все еще были влажные после утреннего заплыва на доске, и сейчас сверялся с записями в блокноте. Их клиент щеголял в дорогом костюме, а на Бо были брюки-карго, толстовка и начищенные рабочие ботинки. Между кромкой брюк и обувью видны были мускулистые загорелые икры. Такие разные, сейчас мужчины дружно над чем-то смеялись, весело и беззаботно.

Зато Мел было не до смеха: денег нет, стресс… – да и свыкнуться с мыслью, что здесь появится Бо, перевернет ее мир вверх тормашками и к тому же станет весело смеяться, она не могла. Будь он неладен, этот Бо! Чувствует себя здесь как дома, везде сует свой нос…

Неужели Бо? Возможно ли это? Нет, напомнила она себе. Пусть Бо доводит ее до зубовного скрежета, но такими делами заниматься не станет. Не его стиль.

Сдвинув солнечные очки на макушку, Бо повернулся к ней. В его глазах она увидела улыбку и невысказанный вопрос: «Что дальше, Мел?»

Она бы показала ему, что дальше, прямо сейчас. Было бы, однако, куда проще, если бы этот тип не выглядел на миллион долларов, не блистал умом и проницательностью. Он бы с легкостью разобрался с ее проблемами, даже лучше, чем справилась бы она сама.

Уделяя преувеличенное внимание пончикам, Мел зашагала к своему самолету для предполетной подготовки. Согнувшись в три погибели, она сидела возле шасси и делала пометки в блокноте, когда сбоку возникли знакомые рабочие ботинки на загорелых ногах. Собравшись с духом, Мел встала и увидела, что Бо разглядывает пакет с пончиками.

Невероятно, но соски отвердели моментально.

Наклонившись, Бо принялся преувеличенно старательно ее обнюхивать, касаясь носом сначала местечка за ухом, потом шеи… запуская тем самым цепную реакцию – от сосков к животу и ниже…

Ну не странно ли – она тоже обожает запахи масла и керосина. Впрочем, какое это имеет значение…

– Хочешь знать, какой еще запах я люблю? – промурлыкал Бо.

Скрестив руки на груди, Мел шагнула назад, отчего Бо тихо рассмеялся:

Мел почувствовала, что того и гляди слетит с катушек, а этот нахал ткнул пальцем в пакет, потом заглянул внутрь.

Бо выхватил самый крупный пончик в старомодной шоколадной глазури, впился в него крепкими белоснежными зубами и даже застонал от удовольствия. А у бедняжки Мел от этого стона сладкой судорогой свело пальцы ног, но даже под медленной, мучительной пыткой она не призналась бы в этом.

– Благополучного тебе полета! – пожелал Бо, покончив с пончиком.

Черт! В тот момент, когда она уж было решила, что этот тип потерян для общества, он вдруг говорит что-то разумное и даже приятное.

– Не представляю, как тебя понимать, – произнесла в замешательстве Мел. – Когда ты шутишь, когда говоришь серьезно…

Бо широко улыбнулся, и ее пальцы снова отозвались сладостной судорогой. Да, его откровенность обезоруживала, и Мел могла бы горестно покачать головой за всю женскую половину человечества, включая ее саму.

Чартер в Аризону прошел гладко. Как только приземлилась в Тусоне, Мел позвонила Дайми.

Было в голосе Дайми нечто такое, отчего у Мел, кажется, появились седые волосы. Не умела она справляться со стрессом – это факт. Наступали тяжелые времена, и ее несло по нисходящей. Ничего хорошего из этого не выйдет. Мел очень хотелось удержать подругу от очередного падения, но как?

Дожидаясь под ослепительным солнцем, пока самолет заправят, она снова попыталась дозвониться до Салли, и тут ее ждал пренеприятнейший сюрприз: вместо голосовой почты прозвучало сообщение, что номер больше не обслуживается.

Мел растерянно захлопала глазами, уставившись на телефон, потом повторила попытку.

Медленно закрыв телефон трясущимися руками, она подумала: что же творится в ее вселенной, черт возьми?

Ближе к вечеру того же дня Дайми пересекла терминал Норт-Бич буквально на автопилоте. Пора было закрываться, но сегодня ей не хотелось любоваться видом из окна. Не привлекло ее внимание роскошное зрелище изумрудных холмов горной цепи Санта-Инес и береговой линии, над которой возвышались горные пики, ни три самолета на летном поле, которые свидетельствовали о прибытии платежеспособных клиентов.

Она была совершенно разбита: приезд Бо, исчезновение Салли, документ о передаче права собственности… – начались проблемы с дыханием. Треволнения дурно сказывались на ее здоровье! Волосы торчали как пакля, живот сводило болезненной судорогой. У Дайми было такое чувство, будто кто-то в нем жонглирует ножами для разделки мяса.

Задув свечи и выключив компьютер, Дайми направилась в комнату отдыха персонала, чтобы забрать свои вещи, и обнаружила, что там все еще горит свет.

В комнате находился Дэнни и в одиночестве играл в дартс. На нем были широкие шорты и свободная майка, зато обувь отсутствовала. Прикусив нижнюю губу в попытке сосредоточиться, он бросил последний дротик и выбил два по тринадцать, после чего обернулся к Дайми и улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. Его глаза на загорелом лице казались поразительно синими.

Неужели Дэнни не видит, что она на грани срыва, настолько напряжена, что того и гляди взорвется просто от неловкого прикосновения?

– Да ладно, я сегодня в ударе! А вот у тебя такой вид, что немного повеселиться тебе не повредит.

Повеселиться? Да, это не помешало бы. Бездумное веселье, но не того платонического толка, на которое она всегда могла рассчитывать в обществе Дэнни, нет, ей следует замутить с мужчиной, который ее совсем не знает, который не станет заглядывать в глаза, чтобы увидеть в них ее боль. А если и увидит, так воздержится от расспросов.

Дэнни не тот парень, что ей нужен: слишком хорошо ее знает, ему известны все ее мрачные секреты! Вот пожалуйста – даже сейчас, когда его улыбка потускнела, Дэнни всматривается в нее так, будто видит насквозь. Если она попытается уйти, он просто не пустит. Поэтому Дайми подняла голову и гордо прошествовала к доске в своей розовой мини-юбке и открытом топике в горошек, схватила пригоршню дротиков, смерила Дэнни долгим взглядом и заставила себя улыбнуться.

На долю секунды его глаза потемнели, потом он пожал плечами и снова беззаботно улыбнулся. Она даже задумалась – уж не померещилось ли?

О, она бы придумала, да только он не сможет ей этого дать. А Дайми хотелось забыться, да так, чтобы потом не вспомнить лица…

– Победитель получает завтрак до конца недели, причем доставка прямо…

– Принято, – сказал Дэнни, отвернувшись, чтобы взять дротики, так что некоторое время она не могла видеть его лица. – Ты бросаешь первая.

Это ей только на руку! Дайми бросила дротик. Невероятно, но промазала, вообще мимо доски. Это так ее поразило, что она просто стояла и тупо таращилась на дротик, вонзившийся в стену и все еще подрагивавший.

Дэнни, который отлично знал Дайми как сильного игрока, схватил ее за плечи и развернул к себе лицом.

Дайми смотрела на него и чувствовала, как спазм сжимает горло. Господи, как она устала – устала от себя самой.

– Нет, правда! Все хорошо, просто прекрасно, уверяю тебя.

– От такого наглого вранья у тебя даже глаза потемнели.

– Ладно, сдаюсь. Мы не контролируем ситуацию. Так пойдет? – Дайми попятилась. – И я не контролирую себя.

Как ему объяснить? Как сказать, что у Бо договор о передаче права, что мир, который они с Мел так старательно выстраивали, возможно, никогда не существовал вовсе?

– Послушай, все, что я знаю, – чай не помогает, кристаллы не работают. Ничего не получается.

– А дыхательные упражнения? Ты их пробовала?

Дэнни и не думал ее дразнить, говорил совершенно серьезно, и за одно это она могла бы его полюбить. Судорожно вздохнув, Дайми искоса взглянула на него.

– Хорошо. Продолжай и не останавливайся. – Дэнни поцеловал ее в щеку, и его длинное поджарое тело было ей опорой. – Ты же знаешь, что можешь мне все рассказать.

– Я тебя не жалею. Как можно жалеть такую злюку, как ты?

– Отлично. – Дайми подошла к линии старта, решительно сжимая дротики в руке. – Готовься к поражению.

Она метнула дротик. Двойная двадцатка. Удача явно вернулась к ней.

Или Дэнни позволил ей думать именно так целых несколько минут, прежде чем включить передачу. Он обыграл ее на три очка, а потому сообщил, убирая дротики:

Дайми только закатила глаза и направилась к двери, прежде чем Дэнни успел сказать что-нибудь еще, прежде чем успел заметить, что ее и так дурное настроение ухудшилось еще больше.

Она сама виновата. Погрязла в самодовольстве. Поддалась ложному чувству безопасности и забыла про обман. Забывать вообще удавалось лучше всего. Почти все детство она пыталась забыть непостоянство отца, лекарства матери… Что, если ее мир снова рассыплется? Что тогда с ней будет? Она ничего не умеет, кроме как спать с мужчинами, но даже в этой области далеко не лучшая, иначе давным-давно была бы обладательницей минивэна и бриллиантового кольца на пальце.

Покусывая ноготь, Дайми вошла в кафе «Санлайт», где было так кстати полно народу. За одним из столиков сидели несколько женщин – прилетели на частном самолете, принадлежащем мужу одной из них. Выглядели дамочки на миллион баксов, в дизайнерских шмотках с головы до пят. Дорогие сумки у их ног наверняка были набиты всякими роскошными вещицами после дневного похода по магазинам. Жизнь явно удалась. Красивые дома да минивэны в придачу.

За следующим столиком сидела пара. Мужчине явно за шестьдесят, вышел в тираж, но за плечами годы звездной карьеры в Голливуде, когда у него и выработалась привычка к дорогостоящим воздушным путешествиям, чему в Норт-Бич были только рады. Его спутница, значительно моложе, была увешана драгоценностями, словно новогодняя елка.

Но Дайми заинтересовал третий столик: пятеро мужчин, от двадцати с небольшим до сорока, шумных и буйных, явно обмывали какое-то событие, судя по многочисленным тостам. Может, поставили на скачках и выиграли кучу денег; может, прибыли на какой-нибудь симпозиум – Дайми не знала, но значение имело лишь то, что они разом умолкли, когда она прошествовала мимо них к стойке.

Ей показалось, что вслед ей раздался коллективный мужской вздох. Дайми улыбнулась про себя и сделала знак Алу:

Ей очень хотелось напиться. Жаль, что здесь не держат крепкого спиртного.

Дайми взглянула на высокого загорелого роскошного парня – одного из тех пятерых за столиком, самого молодого и чертовски привлекательного, и, улыбнувшись, промурлыкала:

Вот оно! Она нашла именно то, чего жаждала: бездумного забвения.

Глава 6

В ту ночь Мел из своего маленького пляжного бунгало пыталась дозвониться до Дайми, но безуспешно. То и дело, вглядываясь в беспокойно ворочавшийся океан, нажимала она кнопку набора, но ответа не было. К несчастью, Мел слишком хорошо знала, чем занята Дайми: пытается забыться доступными ей способами.

Наконец она включила лаптоп и проверила электронную почту, с замиранием сердца приготовившись обнаружить новое послание сервера «Оставькакесть». Пусто.

Мел сама не знала, на что надеялась, но получить ответы на множество вопросов было бы очень даже неплохо. Неужели это Салли просит ее не вмешиваться?

Но если это так, почему бы ей просто не объявиться и не сказать Мел все лично? Несомненно, Салли знала, что Мел сделает для нее что угодно – достаточно лишь попросить.

Не в силах больше ни о чем думать, Мел забралась в постель и тут же провалилась в сон. И опять взгляд этих зеленых, как море, смеющихся глаз на энергичном загорелом лице преследовал ее в стране снов, да еще этот австралийский акцент, и улыбка, от которой с пятидесяти шагов у любой женщины начинало бешено колотиться сердце.

Разбудили Мел горячие солнечные лучи, падавшие прямо на лицо. Сев в постели, она тут же решила, что терпеть не может зеленые глаза и обольстительные улыбки, кому бы они ни принадлежали. Повернувшись к туалетному столику, Мел посмотрела на фотографию Салли в кабине «хокера»: голова откинута назад, заливается смехом, как частенько бывало.

Боже, как же Мел ее не хватало! Она так скучала по этой замечательной женщине – до сих пор скучала!

Рядом стоял снимок Мел и Дайми, когда им было по шестнадцать. Фотография была сделана в тот день, когда Мел получила свидетельство пилота. Жест «дай пять» и гордо выставленный напоказ документ в свободной руке.

Это был лучший день ее жизни, и все благодаря Салли.

Выбравшись из постели, Мел подошла к окну спальни. Штор на окне не было: не хотелось закрывать вид, который она обожала, – скалистые выходы древнего песчаника гор Санта-Инес, вздымающиеся у самой кромки воды. Очень часто Мел вставала до рассвета, чтобы совершить прогулку по этой суровой местности ради потрясающего вида с вершины – отвесные скалы, массивные валуны и скальные карнизы. Ну и кроме того, это была отличная зарядка, которая позволяла есть пончики и не толстеть.

Но в это утро Мел просто стояла у окна и любовалась, внимая успокаивающему шороху волн, а потом приняла душ и поехала на работу.

Обычно рабочий день в аэропорту Норт-Бич начинался в шесть утра. Прибывали техники линейного обслуживания и прочий персонал, Шэрон открывала свое кафе, поднимались двери ангаров – все готовились к утренним рейсам. К девяти часам три-пять самолетов уже совершали посадку для дозаправки, но иногда самолет оставался на летном поле, пока его богатый владелец ездил по делам в Санта-Барбару. Если требовались ремонтные работы, самолет закатывали в ангар. Чаще Норт-Бич, конечно, использовали для посадки на дозаправку, а потом отбывали восвояси.

И каждое утро, прежде чем приступить к работе, летчики и обслуживающий персонал собирались в кафе «Санлайт», угощались бесплатным кофе от Шэрон и снабжали друг друга утренней порцией сплетен.

Как правило, первой в аэропорт приезжала Мел. Вот и сейчас у стойки она поглощала кофеин, напевая себе под нос старую мелодию, которая доносилась из древнего бумбокса. Дайми видно не было – как обычно. Когда-нибудь эта женщина опоздает на собственные похороны.

В роли фронтмена сегодня выступал Ритчи, а Келлан, которому и так досталось обслуживание хвостовой части самолетов, только подавал реплики. Оба жадно поглощали пончики в компании Эрнеста и Дэнни. Слова Ритчи сопровождались размахиванием рук, и эти широкие жесты в точности соответствовали не менее широкой ухмылке на лице:

– И тогда я сказал: «Если ты не носишь шмотки от «Виктория сикрет», то не жди, что я стану вести себя как герой мыльной оперы!»

– Ну конечно! – рассмеялся Келлан. – Только я сомневаюсь, что это подняло твои акции!

– Эй, я просто хотел быть честным! – Ритчи обвел взглядом слушателей. – Честность лучше всего. Я прав?

Мужская часть аудитории энергично закивала, а Мел, вздохнув, сказала Шер:

Шэрон выставила поднос на стойку, но это все равно что пираний кормить: со всех сторон к нему потянулись загребущие руки, – так что Мел едва успела схватить плетенку с корицей. Она как раз с наслаждением откусила от нее, когда Ал толкнул ее в бок:

– Просто интересно, чего он тут околачивается.

Все с интересом уставились на Мел. Разумеется, на кого же еще: она здесь хозяйка, с нее и спрос.

Но где же Дайми, черт бы ее побрал? Мел лихорадочно пыталась найти выход из положения. Вот Дайми сделала бы что-нибудь этакое: слизала сахар с пальцев или еще что, – но сумела бы отвлечь их внимание. Мел взглянула на Эрнеста, который, единственный из всех, видел, как много лет назад Эдди и Бо появились здесь впервые, но он никак на это не отреагировал: его лицо ровным счетом ничего не выражало.

– Бо мой старый знакомый, – сказала она наконец, надеясь, что этого объяснения будет достаточно. – И я разрешила ему пользоваться кое-какими офисными помещениями – конечно, временно.

– А что вас связывает? – поинтересовался проницательный Дэнни.

Все, как один, устремили на нее взгляды, и это дало Мел понять, что следует быть более убедительной. Но как бы то ни было, пока не получит известий от юриста, она не скажет ни слова.

– Этот тип что, тебя достает? – со всей решительностью двадцати одного года подал голос Келлан. – Если что, могу с ним поговорить.

– И я тоже, – присоединился к приятелю Ритчи, принимая вид раздувшейся рыбки кузовка.

Глупо, конечно, и типично по-мужски, но они были настроены всерьез. Все дружно закивали, и у Мел перехватило горло. Эти ребята – ее друзья, а потому готовы для нее на все. Одного они не смогут: повернуть время вспять, – а именно этого Мел так отчаянно желала.

– Никто меня не достает, просто… захотел проведать.

Мел попыталась улыбнуться и напустить на себя уверенный вид, но ложь вдруг превратилась в огромного толстого слона, всей тяжестью навалившегося ей на плечи.

– Ты уверена? – тихо спросил Дэнни, не сводя с нее пристального взгляда. – Потому что у меня очень нехорошее чувство, что ты говоришь нам не все.

Если бы только он знал… Но они не собирались делать это всеобщим достоянием. Разумеется, не собирались. Это было бы легко сделать сразу. Итак, что же ей сказать? «Послушайте, ребята, он говорит, будто Салли дурачила нас все эти годы, а я и не догадывалась. У него в руках документ, согласно которому новый хозяин нашего аэропорта он, так что никто из нас не может быть уверен в собственном завтра». Не могла она им это сказать – во всяком случае до тех пор, покуда сама не узнает наверняка. Может, наврать, что Бо ее друг? Или бывший парень – как насчет такого поворота? Этот вариант ее устроил больше.

– Бывший – чей? Дайми? – уточнила Шер, потому как у Мел, разумеется, такового быть не могло.

Да, они бы купились на такое известие, потому что Дайми успела покрутить со всеми без исключения неженатыми парнями штата Калифорния, а также штата Невада и штата Аризона в придачу. Так почему бы ей не иметь бывшего из Австралии?

Стоявший поблизости Дэнни замер, внезапно поскучнев и погрустнев, и этого, конечно, Мел не смогла выдержать, поэтому с тяжелым вздохом «призналась»:

– Но ты же никогда ни с кем не встречаешься, – закончил Ал мысль жены.

– И что же случилось? – заинтересовалась Шер. – Потому что, девочка моя, этот парень ого-го!

– Просто не подошли друг другу, вот и все. Он…

Мел лихорадочно пыталась придумать правдоподобную причину, почему якобы отвергла красавца Бо, когда краем глаза уловила некое движение. Сердце ее так и подскочило: а вот и он, собственной персоной. Неужели тоже наслаждается ее замешательством? О да, без сомнения.

– Наркотики? – прошептала Шэрон, явно в ужасе.

Мел не видела лица Бо, но чувствовала, как его молчаливый вызов повис в воздухе. Она казалась себе ужом на сковородке, но не стоит забывать, что это он во всем виноват, право же!

Повисло гробовое молчание, потом Шер наконец подала голос:

– Да уж, Мел, это вовсе не уважительная причина, чтобы бросить парня, – поддержал ее Ритчи.

Тем временем Бо подошел сзади к Мел вплотную, и все вытаращили глаза. Загнанная в угол, она сделала вид, будто его не видит, и повела себя так, как поступала всегда: пошла напролом.

Бо кашлянул. Мел чувствовала, что спиной почти касается его, ощущала его запах, сложное сочетание аромата мыла и… самца – а потом услышала, как медовым голосом Бо проговорил ей прямо в ухо:

– Начинаешь раскрывать тайны? Прямо сейчас? Неужели?

Нет. Нет, она и не собиралась. Не в силах притворяться и дальше, Мел обернулась. Как права была Шер! Чертовски привлекательный, чертовски сексуальный… Он стоял перед ней в выцветших до неотразимого совершенства джинсах и расстегнутой, очень мягкой на вид, синей рубашке поверх белоснежной майки и в тех же ботинках, что и вчера. Сердце Мел заколотилось о ребра, не спрашивая дозволения у хозяйки, и это и злило, и одновременно смущало ее. Бо еще не нашел времени побриться, и у Мел возникла непрошеная фантазия – на что похоже прикосновение этой колючей щеки к коже? Каковы были бы ощущения?

Да наплевать! – успокоила она себя. Этот Бо – злой серый волк, который сейчас дунет, и ее соломенный домик разлетится. Его волнистые волосы, которые доходили как раз до воротника рубашки, сегодня затеяли собственную игру – длинный локон упал ему поперек лба. Мел слышала, как про его волосы говорили, что они русые, но она видела в них и светлые, и медно-рыжие пряди, как шкура льва. Ей подумалось, что Бо, пожалуй, понравилось бы такое сравнение. У него и взгляд был настороженный, как у хищника, в дополнение к расслабленной манере двигаться.

Глаза Бо, когда их взгляды встретились, казались ясными и бездонными, как море, и ничего не выражали – кроме капельки недоумения по поводу комментария «недоразвитый, крошечный».

– Вот и ты! – просияла Мел фальшиво радостной улыбкой. – А у нас тут… хм… небольшое обсуждение.

Взгляды присутствующих немедленно обратились к предмету обсуждения, то есть к ширинке Бо.

– Привет, – глядя Мел прямо в глаза, поздоровался Бо. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Да, но мы, знаешь ли… не закончили производственное совещание, очень важное притом.

Покачиваясь на каблуках, сунув руки в карманы, он адресовал ей отнюдь не дружественный взгляд:

– И во время столь важных производственных совещаний вы всегда обсуждаете твоих бывших дружков?

– Просто все собрались, так почему бы не рассказать пару анекдотов? – понесло Мел. – Вполне безобидная традиция. В любом случае при этом присутствуют только сотрудники, поэтому тебе, вероятно, следует… – Взмах руки не оставлял сомнений, что Бо предлагают выметаться. – Ты ведь не станешь возражать, правда?

Но она ошиблась: его глаза даже не говорили, а кричали, что, напротив, очень даже возражает. А еще в них было обещание возмездия. Мел задумалась – стоило ли его дразнить? Бо тем временем спокойно продолжил:

– Может, договоримся? Ты уделяешь мне минуту своего времени, или мы начнем разговор на публике, прямо сейчас, во время твоего «производственного совещания».

Ну уж нет, так рисковать нельзя – он и на это способен.

– Наверное, минуту я тебе могу уделить. – Мел демонстративно посмотрела на часы и, вздохнув, направилась в свой офис. Разумеется, Бо пошел следом: она чувствовала на себе его взгляд. Мел нечасто приходилось вспоминать о своей принадлежности к женскому полу, еще реже задумывалась она о том, насколько ее внешность или походка приятны мужскому глазу, поэтому сейчас, шагая через терминал, вдруг показалась себе ужасно неуклюжей. Отчетливо вдруг она поняла, что волосы у нее в жутком беспорядке, что комбинезон делает ее фигуру квадратной, что рация и сотовый на ремне громко клацают, ударяясь друг о друга…

Пребывая в полном неведении – или игнорируя ее смущение, – Бо протянул руку и распахнул перед ней дверь офиса. Этот неожиданный рыцарский жест застал врасплох, и она запуталась в собственных ногах, удивленно заглянув в его загадочные глаза.

– Входи! – приказал Бо, и в тоне его не было и намека на учтивость, втолкнул ее в офис, закрыл дверь и, закатывая рукава, повернулся к Мел лицом. – Вот так.

В замке щелкнуло, и от этого звука пульс ее пустился вскачь.

– Запирать дверь было вовсе не обязательно, – заметила Мел.

– Ну конечно. Ты начнешь кричать, и эта банда разбойников ворвется сюда, чтобы тебя вызволить. Нет, спасибо.

Мел нашарила за спиной край письменного стола, намереваясь в него вцепиться и откинуться назад, изобразив показное спокойствие и уверенность. Пальцы коснулись машинки для вскрывания конвертов и машинально сомкнулись на ее металлической поверхности.

– А что, у меня есть причина звать на помощь?

– Откуда мне знать, что тебе придет в голову? Захотелось же рассказывать анекдоты о своем бывшем дружке.

– Да, но ты дала им повод думать иначе. Отсюда следует, что у нас был дикий необузданный секс.

Колени у нее подкосились, но вовсе не от страха. Против собственной воли Мел чуть повернула голову, скосив глаза на поверхность стола, и представила, как Бо сбросит на пол телефон и учетную книгу, опрокинет ее на столешницу, раздвинет ей ноги и овладеет ею – быстро и жестко.

– Я не собираюсь заниматься с тобой сексом только для того, чтобы сказку сделать былью, – пробормотала Мел севшим голосом.

– А как насчет обвинения, что у меня недоразвитый, крошечный?

– А-а, вот ты о чем. – Она поморщилась. – Прости, сорвалось с языка. Мне очень жаль.

– Почему бы тебе не сказать им правду? Что я здесь потому, что собираюсь встретиться с Салли?

Потому что все будут оскорблены, если узнают, что Мел позволила им думать, будто их положение прочно и надежно, а это совсем не так; потому что ей придется вытерпеть их расспросы, действительно ли Салли виновна в том, о чем говорил Бо?

– Да потому что ты лгунья, – тихо сказал Бо, делая шаг к ней. – Потому что ты очень долго лгала им, не так ли?

Еще шаг, и Мел почувствовала, как сзади в ягодицы врезается твердая столешница, а спереди неумолимо налегает всей массой Бо. Единственное, что ее успокаивало, так это холодная сталь машинки для вскрывания конвертов в ладони.

– Потому, что знаешь: стоит тебе признаться, – продолжил Бо, – и они перестанут думать, будто солнце встает и заходит на твоих плечах.

Мел покачала головой, не соглашаясь с ним. Нет, она тащила на себе всю работу вместо Салли вовсе не из желания, чтобы ею восхищались и смотрели на нее снизу вверх. Причина абсолютно не в этом! Ей самой хотелось работать, потому что аэропорт стал ей домом, к тому же единственным, другого у Мел, собственно, никогда и не было.

Ну ладно. Если подумать хорошенько – да, еще и потому, что они уважали ее и восхищались ею. Это придавало Мел ощущение значимости. Но разве это преступление? Неужели Бо не способен это понять?

Разумеется, не способен. Уверенность Бо в собственной правоте граничила с оскорбительным упрямством. Ему было плевать, что о нем думают люди, и даже в голову не приходило поинтересоваться их мнением. Вероятно, и в собственной непогрешимости он не усомнился ни разу.

– Мел, что тут творится? – спросил Бо, ласково поглаживая ее висок. – Ты оставила меня одного. Провоцируешь мое любопытство, вынуждая поинтересоваться, что еще ты скрываешь.

Ей было трудно думать, еще труднее – говорить в такой близости от Бо, и он, возможно, об этом догадывался, как ни отказывалась она в это верить.

– Ты, случайно, не отправлял мне на днях письмо по электронной почте?

Его взгляд опустился – теперь Бо смотрел на ее губы, и глаза потемнели.

– Упрямство тебя только украшает. Ладно, я об этом подумаю. – Обхватив ладонями ее бедра, он пододвинулся еще ближе, вынудив Мел откинуть назад голову, чтобы видеть его лицо. – И все-таки ты могла бы просто рассказать мне все, сэкономив нам обоим кучу времени и нервов.

– Не беспокойся, подруга. Итак… возвращаемся к версии бывших любовников?

– Версия не такая уж беспочвенная. Мы явно на ножах, потому что поссорились. И это было к лучшему, учитывая, какой ты гад и все такое.

Его палец погладил ямку у основания ее шеи, и по ее животу разлилось ощущение восхитительного тепла и некой опасности.

– Если я такой гадкий, – промурлыкал Бо, – тебе придется что-то с этим делать.

И опять она почувствовала прикосновение большого пальца там, где бешено пульсировала жилка.

Мел хлопнула его по руке, но Бо молниеносно схватил ее запястье, потом второе – как раз в этой руке она держала машинку для открывания конвертов, – и с веселым любопытством посмотрел на стальное острие. Машинка с грохотом упала на пол, когда он разжал ей пальцы.

– И ты, возможно, захочешь поправить дело. Это умерит те тайные чувства, которые ты, очевидно, ко мне питаешь.

– Почему? – Он поймал ее взгляд. – Ты занята?

То есть теоретически она ничего не имела против. За эти годы у нее был то один любовник, то другой, но Мел всегда умудрялась найти в парне какой-нибудь непростительный изъян и рвала с ним прежде, чем возникало что-то серьезное. Шер называла это явление хрониками Андерсон, а Дайми говорила – «жалкие отговорки».

Преодолев последнее пространство, что их разделяло, Бо накрыл Мел своим телом. Ее соски тут же отвердели и вонзились ему в грудь. Чувствовал ли он их? Похоже, что да – судя по выражению его лица.

– Итак, ты меня не хочешь, – проговорил он хрипловато. – Совсем нисколько.

– Докажи, – прошептал он, склоняясь к ней так, что их губы едва не соприкасались.

Мел положила ладони ему на грудь: чтобы оттолкнуть, напомнила она себе, – вот только попытка вышла совсем слабой. Скорее даже вцепилась, так будто тонула, а он был ее единственной надеждой на спасение.

– Я не собираюсь с тобой целоваться лишь для того, чтобы доказать, что совсем тебя не хочу!

Схватив Бо за уши, Мел притянула к себе его голову и потянулась к нему сама. Но оказалось, что подшутила она сама над собой. Стоило ей ощутить прикосновение его теплых сладких губ, как она забыла, что собиралась что-то там доказывать, и отдалась жаркой волне чувственного удовольствия, которая подхватила ее, унося остатки здравого смысла.

Очевидно, то же случилось и со здравым смыслом Бо, потому что Мел получила гораздо больше, чем ожидала. Он потянулся к ней сам, жадно и властно завладел губами, а потом опрокинул на стол, прижимаясь бедрами к ее бедрам. А руки… О боже, его руки!

Мел могла бы позволить Бо сделать все, что захочет: наверное, даже раздеть ее, в то время как сама стала бы умолять его о самой интимной ласке, потому что полностью отдалась потрясающим ощущениям, – но тут рация щелкнула и голос Шэрон возвестил:

Ее сердце глухо билось в груди как сумасшедшее, соски напряглись, ноги дрожали, между ног было влажно. Мел посмотрела на Бо. Он, как и она, тяжело дышал, лоб его был влажным от пота.

– Это… насчет того… самолета… классическая модель «Стирмен РТ-13D», который я подумываю купить.

Бо подарил Мел последний долгий взгляд, исполненный жаркой страсти и обещания, отчего у нее екнуло сердце, а потом спокойно вышел.

Мел с трудом перевела дух. Отлично. Кажется, это был самый жестокий из тех фокусов, что проделал Бо, разжигая ее страсть. Дрожащей рукой она пригладила волосы. Один из них не переживет этой игры. И сейчас, ощущая дрожь, волнение и страстную тоску во всем теле, Мел имела все основания сомневаться, что выйдет победителем. Зачем врать себе? Ей нужно, чтобы Бо, прежде чем уедет как можно дальше отсюда, с ней переспал и тем самым положил конец этому наваждению. Право же, она не просто потеряла голову, а покинула реальный мир, ввергая себя в полное безумие.

Глава 7

Дайми проснулась на борту самолета. Если бы сейчас самолет находился в воздухе, у нее случилась бы истерика и ей потребовался бы сеанс ароматерапии, однако вокруг было тихо и спокойно и Дайми расслабилась.

Ей не впервой было пробуждаться от сна непонятно где. Не раз случалось, что она болталась где-то допоздна с парнями и пила и в результате набиралась так, что садиться за руль и ехать домой не было никакой возможности. Тогда она устраивалась со всеми удобствами в одном из самолетов, которые они держали про запас для толстосумов.

Дайми села и прижала ладонь ко лбу – голова кружилась, – но вдруг поняла, что это не просто самолет, а «лирджет», роскошный, шикарный, дорогущий!

О-о, еще один сюрприз, совершенно потрясающий. Дайми была не одна! Сильная рука обнимала ее за талию. Потом она почувствовала прикосновение губ к своему плечу, и низкий сонный голос произнес:

И прежде чем она успела сообразить, в чем дело, мужчина снова увлек ее в свои объятия. С обольстительной улыбкой он просунул ногу ей между бедер и впился губами в ее обнаженную грудь.

Точно. Теперь Дайми вспомнила. Роскошный красавец из кафе «Санлайт». Брат владельца самолета, в котором она в данный момент находилась, причем раздетая донага. Парень бросил приятелей и брата, собиравшихся провести веселую ночку в городе, ради того чтобы быть с ней. И она оправдала его ожидания.

Да и он оправдал ожидания Дайми, потому что она смогла выбросить из головы мысли о Бо Блэке, который запросто может лишить ее возможности зарабатывать на жизнь. Жестокая реальность, где бедняжка Дайми снова превратится в жалкое, испуганное и неуверенное в себе существо. А это ощущение она ненавидела всем сердцем. Что угодно, только не это!

Роскошный красавец добрался тем временем до второй груди, щеголяя впечатляющей утренней эрекцией и настойчиво прокладывая себе путь между ее бедрами. Дайми, однако, пыталась найти повод сбежать, поэтому нарочито грубо хрипло спросила:

– Ну, мы ведь порядочно набрались. Все было как в тумане.

Его улыбка померкла, как и впечатляющий дружок у него между ног.

Вот черт, обидчивый попался! Дайми попыталась взглянуть на его наручные часы: – украдкой, чтобы не оскорбить, – но он процедил сквозь стиснутые зубы:

О-о, это кошмар! Дайми заерзала, пытаясь освободиться.

– Давай двигай, мой сладкий. Мне пора вставать.

Он откинулся на спину, глядя на нее в полнейшем изумлении.

Нужно было торопиться. Дайми спрыгнула с обитого мягчайшей кожей дивана и поморщилась – в голове гудело с похмелья. Не обращая внимания на роскошную обстановку салона, она принялась собирать свою одежду. Трусики свисали с жалюзи окна, и она их сдернула, бросив мимолетный взгляд на мужчину, который ночью сорвал их с нее, в спешке и небрежности оцарапав внутреннюю поверхность бедра.

Примечания

1

Персонаж американского телесериала «Придурки из Хоззарда» (1979) в исполнении Кэтрин Бах; суперсексигел. – Здесь и далее примеч. ред.

2

Американская хэви-метал-рок-группа, образованная в 1983 г.

3

Речь идет о герое американского комедийного сериала «Проделки Бивера» (1997) режиссера Энди Кадиффа.

4

Американская рок-группа, пик популярности которой приходился на 1970–1980-е гг.

5

Американская группа, основанная в 1973 г. и известная сценическим макияжем участников, а также концертными шоу в сопровождении пиротехнических эффектов. Работала в жанрах глэм-, шок- и хард-рока.

«На крыльях любви» » Джилл Шелвис » серия «Шарм» » Остросюжетные любовные романы

Джилл Шелвис
На крыльях любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Примечания

1

2

3

4

5

«На крыльях любви» » Джилл Шелвис » серия «Шарм» » Остросюжетные любовные романы

Джилл Шелвис На крыльях любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Примечания

1

2

3

4

5

Джилл Шелвис
На крыльях любви