Виктория Ван Тим

Любовь как в кино

А также женщине, вдохновляющей всех, кто ее окружает. AJ, ты привносишь голливудский шик в повседневную жизнь, и я навсегда останусь твоей восторженной поклонницей.

Глава 1

Почти тридцать лет. Успех и расцвет

Когда мне было девять лет, я уволила маму. Так и написала на листке бумаги красным фломастером: «Уволена!» А рядом нарисовала цветок и лягушку. Вообще-то, получалось, что цветок увольняет лягушку, а слово написано над ним в пузыре, как делают в комиксах. Но внимательный глаз мог бы заметить, что на шее у лягушки – любимые мамины бусы.

Это был мой дебют в карикатуре.

Как ни печально, рисунок не привлек ее внимания. Вместе с другими он угодил в кухонный ящик. Туда же попал и пингвин, которого я копировала с фотографии, и кошка, над которой я корпела целую неделю, и даже бабочка, под которой мой учитель подписал: «Великолепно! Настоящий талант!»

Сегодня мне не нужно придумывать, чем привлечь внимание мамы. Сверкающий бриллиант на пальце левой руки гарантирует его. Мой Брэдли, что называется, блестящая партия. Он – мускулистый блондин с изысканными манерами, который хочет на мне жениться.

Скоро я стану миссис Кенсингтон Коннорс. Вся трепещу, как подумаю об этом.

Только почему я так нервничаю? Брэдли замечает, что я любуюсь кольцом, ободряюще улыбается и, взяв меня за руку, открывает входную дверь. Он знает, как важно для меня мнение семьи и как мне не терпится наконец показать им кольцо и начать подготовку к свадьбе.

Проходим на кухню, где мама и Рен вместе творят кулинарные чудеса. Тошнотворно-сладкий запах выпечки бьет в нос. Пытаюсь игнорировать знакомое неприятное чувство. Из уверенной в себе женщины двадцати девяти лет в одно мгновение я превращаюсь в подростка, отчаянно жаждущего их одобрения.

– Привет! – говорю я, нервно улыбаясь.

Брэдли целует маму в щеку и машет рукой Рен. Потом подмигивает мне и направляется в гостиную, где папа и Грейсон обсуждают какие-то медицинские проблемы так громко, что я слышу обрывки их диалога.

Мама ставит миску с тестом на стол и вытирает руки о фартук.

– Смотрите-ка, кто к нам пришел! Нечасто мы ее теперь видим, правда, Рен? – говорит она таким тоном, будто я случайная гостья, а не выросла в этом доме.

– Привет, мам.

Мама подходит и обнимает меня, но объятие совсем легкое. Она в одном из своих платьев-футляров а-ля Жаклин Кеннеди, в нарядном фартучке с цветами и оборочками, а Рен… Ох, да у нее почти такой же фартук! Вместе они смотрятся как одинаково одетые мать с дочерью. Чувствую укол ревности. Так и хочется крикнуть невестке: «Заведи собственную маму!» Но я знаю, что мать Рен умерла, когда та была совсем маленькой, и я вроде как должна отнестись с пониманием.

– Привет, Кенсингтон. Неплохо выглядишь. – Рен скупо улыбается и не двигается с места. Взгляд ее задерживается на моей новенькой сумке от «Коуч». Той, на которую я так долго копила. – Видела эту модель. Уже, кажется, все их купили. А я положила глаз на новую «Беррберри».

C улыбкой киваю, как бы признавая, что да, она по-прежнему круче меня.

– Так. Ну, посмотрим. Показывай. – Мама указывает пальцем на мое кольцо.

В груди разливается победное чувство. Команде Кензи светят призовые очки. Стыдно признаться, но я веду счет. До сих пор. Хотя никогда не выходила в соревновании первой.

Общий счет на сегодня примерно таков:

Команда Рен: двести семьдесят пять очков.

Команда мамы и папы: и не сосчитать.

Команда Грейсона: ровно сорок пять. Хотя, с тех пор как я с Брэдли, он ко мне не так придирчив.

Команда Кензи: четыре. Включая сегодняшнее.

Четыре очка за всю жизнь, прошедшую на вторых ролях. В школе я попала на бал лучших выпускников, но королевой бала меня не выбрали. В колледже вошла в первую десятку по успеваемости, но не стала выпускником года и не произносила речь, как мой брат Грейсон. Я – креативный директор успешного агентства, однако мою работу не считают серьезной. То ли дело медицина! Отец, Грейсон, Рен – врачи.

Моим первым настоящим достижением стал Брэдли. Когда я привела его в дом, все пришли в неописуемый восторг. Брэдли, честно сказать, вписывается в мое честолюбивое семейство куда лучше меня. Второе очко мне за то, что я продержалась с ним год. Третье – за то, что мы на прошлой неделе обручились. А четвертое только что принесло мое мегакольцо.

Вытягиваю руку к окну – в солнечном свете бриллиант искрится сильнее.

Рен подходит взглянуть поближе.

– О! Изумительно, Кенсингтон! Брэдли так хорошо к тебе…

Уверена, она имеет в виду, что Брэдли слишком хорош для меня. Раздуваюсь от гордости: вот какое дорогое кольцо способен купить мой жених! И какой у него тонкий вкус! Неважно, что это не мой собственный вкус. Главное – кольцо от «Тиффани», камень в нем огромный, и оно завоевывает очки.

– Ох, а ногти-то! – вдруг морщится Рен. – Кензи, нужно сделать маникюр. Кольцо привлекает внимание к рукам, жаль будет, если неухоженные руки испортят впечатление. Ты просто обязана это сделать. Ради Брэдли.

Треньк!

Команда Рен: двести семьдесят шесть.

Она роется в сумочке, достает визитку и вручает мне.

– Вот, позвони. Синди просто волшебница!

– Точно! Мы с Рен как раз недавно к ней ходили. Устроили день красоты. Видишь?

Мама сует мне под нос свои розовые ногти и шевелит пальцами. Ногти Рен покрыты лаком того же оттенка.

День красоты. Без меня.

Разглядываю ногти обеих и улыбаюсь.

– Схожу обязательно. Ну а ты что думаешь, мам? Брэдли выбрал отличное кольцо, правда? – спрашиваю я, надеясь закрепить это очко за собой. Знаю, знаю, я жалкая.

– Да, дорогая. Брэдли молодец.

Улыбаясь, мама просит Рен достать из холодильника чернику и вновь берется за тесто.

– Вам помочь? – спрашиваю я, вдруг ощутив себя лишней. – Может, накрыть на стол или тарелки отнести…

– Нет, мы с матушкой Шоу отработали эту процедуру до совершенства. Верно? – Рен гримасничает маме.

Молча стою и кручу на пальце кольцо. Вот и все. Первый раунд воскресного сбора семьи Шоу официально окончен. Впрочем, мы еще поговорим о свадебных планах за обедом. Конечно, поговорим. Ни за что не дам им замять эту тему.

Ну почему, почему я не сделала маникюр!

Поднимаюсь наверх и бреду в свою прежнюю комнату. Теперь это мамина студия. Рабочий стол, из тех, что продают в «Потери Барн», только огромный, будто он разбух от стероидов, с миллионом полок и ящичков, набитых клеящимися буквами и орнаментами. Все, что осталось здесь от меня, хранится на верхней полке кладовки, в коробке, обтянутой тканью и помеченной «Кенсингтон».

Со вздохом достаю из сумки телефон и захожу на «Фейсбук». Я туда постоянно заглядываю, чтобы посмотреть, чем заняты остальные. Затем сравниваю с тем, что в этот момент делаю или не делаю я, и таким образом придумываю, чем мне следует заняться дальше. Подвох в том, что на самом деле я все равно займусь чем-нибудь другим. Короче, зря теряю часы своей жизни.

О помолвке мы пока сообщили только родителям. Жду завтрашнего дня, чтобы объявить о ней официально.

Вижу два новых запроса в друзья. Жму на иконку и принимаю первый – от девушки, с которой я познакомилась в спортзале. А потом застываю над вторым. Не может быть! Подношу телефон поближе к глазам, вглядываюсь в крохотную фотку. Дыхание перехватывает. Невероятно. О боже! Это Шейн.

Шейн Беннет.

Тот самый Шейн Беннет, который за четыре года, проведенные вместе, вдребезги разбил мое сердце. И теперь он хочет, чтобы мы стали друзьями?

Серьезно?

Эмоции так и распирают меня. Однако слез на глазах нет. Я пролила их достаточно. Сейчас чувствую только отголосок боли, как и всякий раз, когда что-нибудь о нем напоминает. Слабый отзвук того, что было раньше.

Шейн переехал на Средний Запад из Англии к дедушке и бабушке, здесь ходил в старшие классы и поступил в колледж. В колледже мы и познакомились. Как-то разговорились – и не смогли остановиться. И с тех пор не расставались. Он открытый, порывистый, и волосы у него всегда были в беспорядке. Я любила трепать его шевелюру…

Шейн – моя первая настоящая любовь. Мое впервые по-настоящему разбитое сердце. Мое первое настоящее все.

Бросаю взгляд на коробку «Кенсингтон» в кладовке. На самом деле ее следовало подписать «Кенсингтон и Шейн». Каждая открытка, которой мы обменялись, все наши маленькие сувенирчики надежно заперты внутри. Подхожу и встаю на цыпочки, пытаясь ее ухватить, наконец достаю. Там есть фотография, которую мне отчаянно хочется увидеть. Раньше я держала ее в рамке на прикроватном столике.

Ставлю коробку на мамин стол и осторожно расстегиваю молнию, словно боюсь, что воспоминания, запертые в ней, вдруг выскочат и разбегутся.

Вытаскиваю сваленные кучей предметы и перебираю один за другим. Открытки сложены вместе и связаны веревочкой. Махровый напульсник лежит отдельно. Подношу его к носу и нюхаю. Запах Шейна давно выветрился, но я помню, как, ложась спать, надевала его себе на руку. Бросаю напульсник обратно в коробку и наконец добираюсь до фотографий.

Невольно стискиваю зубы, когда замечаю ту самую. Шейн лениво прислонился к стене, ворот распахнут, в опущенной руке ноутбук. Многие годы это лицо было последним, что я видела, перед тем как заснуть, и первым, что видела, открыв глаза утром. Как долго я скучала по нему…

Сравниваю старое изображение с фоткой с «Фейсбука». Те же вьющиеся темные волосы. Те же медово-карие глаза. Тот же Шейн.

Старше, да, но определенно он.

Из груди вырывается тяжкий вздох. Почему он не сказал, что все – неправда? Я бы поверила. Я хотела, чтобы все оставалось как прежде. А он только сказал, что ему очень жаль. И что он не может всего объяснить, потому что…

– Кензи? – Это моя тетя Грета.

– Здесь! – откликаюсь я.

Бросаю фотографию в коробку, быстро застегиваю молнию и запихиваю коробку обратно на полку.

– Так и думала, что найду тебя тут. Все уже садятся за стол.

На ней темные джинсы и свободная белая туника. Ожерелье из бирюзы подчеркивает голубизну ее глаз, и на его фоне еще ярче горят свежевыкрашенные рыжие локоны.

– Красивый цвет, – улыбаюсь я, кивая на ее прическу.

Тетя Грета встряхивает завитыми кудрями.

– Правда? Твоя мама сочла цвет омерзительным. Сказала, что он привлекает слишком много внимания.

– Разве не в этом цель?

– Ну, это бонус, – смеется тетя.

Интересно, что именно она подразумевает под бонусом: то, что цвет раздражает мою мать, или то, что он привлекает внимание. Наверное, и то и другое. Тетя Грета считается в семье черной овцой, «неудобной»; ее не заботит, что о ней могут подумать. В иерархии семейства Шоу она стоит на ступень ниже меня – той, которая никогда ничего не делает как надо, зато по крайней мере старается.

Тетя Грета берет мою руку и присвистывает.

– Ни черта себе! Стоит, наверное, целое состояние. Что сказали Ренсон?

Она единственная, кто знает о придуманном мною прозвище для супердуэта «Рен и Грейсон». Улыбаюсь и подавляю смешок.

– Поверь мне, к следующей встрече она и на свое кольцо добавит камней. – Грета улыбается и, отпустив мою руку, кивает в сторону двери. – Идем! Обед уже начался.

Плетусь за ней следом и снова достаю телефон. Никак не пойму, с чего это Шейн вдруг решил связаться со мной сейчас, спустя столько лет.

Стоп. Куда подевался его запрос?

Меня охватывает неприятное предчувствие. Открываю свою страницу и вижу: «Кензи Шоу теперь в друзьях у Шейна Беннета». Как такое случилось?

Нового дружка тети Греты зовут Финли. Он вроде довольно милый, но я не тружусь с ним знакомиться, потому что к следующему моему визиту его, скорее всего, здесь не будет. Он проявляет слишком много интереса к Рен, и та вежливо игнорирует его непрекращающиеся вопросы.

– Рен из Чикаго, Фин, – резко отвечает тетя Грета на последний вопрос.

– Ну, Грейсон, как дела в твоей больнице? Опробовал 3D-видео в торакоскопии? – спрашивает папа, подливая себе острого соуса.

– Да, удалось как раз на прошлой неделе. Очень эффективный инструмент. Обязательно предложу руководству больницы его приобрести.

– Отлично, отлично, – говорит папа, передавая Рен блюдо с колбасками, завернутыми в блинчики. – А что новенького в педиатрии? – интересуется у нее он.

– Когда работаешь с детьми, всегда есть что-нибудь интересное, – улыбается Рен.

Папа согласно кивает, откусывает и жует, затем поворачивается к Финли.

– Финли, а вы чем занимаетесь?

Брэдли кладет себе еще пару колбасок и отрицательно машет рукой маме, когда та пытается подложить ему блинчиков.

– Брэдли не ест углеводов, мам, – напоминаю я.

Финли откашливается.

– Продажами. Сейчас телефоны продаю. Я всегда так или иначе в продажах.

– Отлично, отлично, – кивает папа. – А Брэдли – директор по продажам в «Сафия», крупнейшем рекламном агентстве Индианаполиса.

Папа владеет медицинским спа здесь, в Виллидже. Там можно вколоть ботокс, накачать губы и проконсультироваться у пластического хирурга. Непонятно, почему папа с мамой восхищаются должностью Брэдли, а мою – креативный директор – считают легкомысленной. А мы, между прочим, оба занимаем руководящие позиции. В одном и том же агентстве.

– Кстати, вспомнил. – Брэдли взмахивает вилкой, подчеркивая свои слова. – У меня с собой несколько цифр по блиц-опросу Шестого канала, о котором мы говорили.

И Брэдли принимается вещать о том, в какое именно время суток домохозяйки, имеющие по два целых три десятых ребенка, учащихся в частных школах, и с доходом, превышающим шестизначную цифру, смотрят телевизор. Киваю и улыбаюсь, а внутри сгораю от нетерпения, выжидая удобного момента, чтобы перейти к обсуждению свадебных планов.

Тетя Грета подмигивает мне и перебивает затянувшуюся речь Брэдли:

– Кенсингтон, вы уже определились с датой?

Все взгляды обращаются ко мне. Лучусь улыбкой. Вот оно! В животе ухает, будто я на качелях.

Брэдли берет меня за руку и тепло улыбается.

– Пока точных планов нет. Может быть, следующей весной? Как думаешь, милая?

– Да, отлично, – секунду поразмыслив, весело отвечаю я. – Весной будет здоро…

– Ох! Не могу больше молчать! Угадайте, что еще случится следующей весной? – В голосе Рен звучит необычное возбуждение. – Ребенок! Мы ждем ребенка!

– О! О боже мой! – пронзительно верещит мама, вскакивает и бежит вокруг стола. Обхватывает руками Рен и Грейсона и стискивает в крепком объятии. – Она беременна! Я стану бабушкой!

Все восторженно кричат и хлопают в ладоши. Словно мы в Вегасе и слот-машина сыплет выигрышем.

Треньк. Треньк. Треньк. Треньк.

Команда Рен: двести семьдесят семь. Нет, три сотни! Пять сотен! Слишком много, чтобы сосчитать. Ей достался чертов джекпот!

Отец воркует о том, что его станут называть дедом. Грейсон объясняет, что они не могли вечно откладывать, что Рен уже двадцать девять и все такое. То есть «боже мой, ей почти тридцать». Даже Финли поздравительно жмет руку папе. Мама кричит через стол, что и мне нечего терять время зря и нам с Брэдли надо поскорее пожениться, чтобы дело двигалось.

Тетя Грета смотрит на меня, словно говоря: «Понимаю, дорогая». Выдавливаю полуулыбку, чтобы показать ей, что мне все равно. Ну, то есть что я рада за них.

Ребенок.

Вот уж действительно джекпот.

Мне еще нет тридцати. У меня есть время.

Смотрю на обручальное кольцо и мысленно представляю себе новую надпись: «Уволена». Жирным красным фломастером. На этот раз – в адрес невестки.

И никаких ей цветов и лягушек.

Хватит с нее и ребенка.

Никто даже не вспомнил о свадьбе!

Дома бросаю сумку на кухонный стол, стягиваю плащ и иду к холодильнику за вином. Ужасно длинный день. Вместо того чтобы испытывать волнение и счастье, я истощена до предела. Мысли о семейном обеде семейства Шоу, внезапном появлении Шейна и большой новости Рен так мельтешат в голове, что она идет кругом.

Бутылка белого открыта и охлаждена. Наливаю в бокал. Брэдли предпочитает качественные напитки, однако не забывает пополнять мой запас недорогих сладких вин, потому что знает о моей любви к ним. Приваливаюсь к кухонной стенке, отпиваю глоток и жду, когда вино смоет ком, вставший в горле.

Да, ребенок – большое событие. Первый внук. Уверена, после того как эмоции улягутся, мама захочет обсудить организацию свадьбы и помочь мне с каждой деталью. Конечно, захочет! Я, в конце концов, ее единственная дочь. А сделать предстоит очень многое: выбрать платье, определиться с местом… Мы еще даже не назначили дату.

И ей ведь понравилось кольцо.

Я поднимаю руку, чтобы еще раз им полюбоваться. Как такое не понравится? Бриллиант ослепительно сверкает и идеален по всем четырем критериям: вес, чистота, цвет и огранка. Пожалуй, следует добавить еще один: безумие. Потому что мне оно не нравится.

Ну, то есть нравится, конечно… просто сама бы я выбрала не такое. Слишком уж оно традиционное и большое. Даже чересчур большое. Тут я улыбаюсь, вспомнив, как Брэдли сказал, что я достойна такого шикарного кольца.

Неважно. Все равно оно красивое, и я счастлива. Я помолвлена и теперь на шаг ближе к созданию семьи. Брэдли хочет завести много детей, целую футбольную команду.

Меня бы устроил один. Ну, может, два.

По крайней мере одна девочка.

Глядя в пространство, представляю себе балетный класс и репетиции танцев. Я могла бы стать «классной мамой» и помогать с костюмами. Однажды я сшила своей кукле пачку. Из нижней юбки своего платья. Помню, как мама на меня накричала: платье было от какого-то крутого дизайнера. Интересно, моя дочка родится с волосами? Брэдли родился лысым, а у меня в детстве волосики были такие жидкие, что бант на них никак не держался. Маме приходилось его скотчем приклеивать.

Рен наверняка родит девочку.

Но ничего страшного. Я – следующая. Времени у меня полно.

Осушаю бокал и сразу же наливаю еще. Я делаю это после каждой семейной встречи, терзая себя подсчетом очков и пытаясь определить, насколько я соответствую ожиданиям родных. Я никогда не выигрываю. Не знаю, с чего я взяла, что сегодня все будет иначе.

Еще один полный бокал, и я перехожу в комнату и сажусь за письменный стол. Захожу на «Фейсбук».

Целых пятнадцать минут не решаюсь…

Сердце стучит чуть быстрей – печатаю в окошке поиска «Шейн Беннет». Искорки волнения покалывают меня изнутри, когда среди списка друзей вижу его фотографию. Он выглядит таким взрослым. Однако повзрослел ли он на самом деле? У Шейна всегда были смелые идеи, но ему не хватало силы воли, чтобы воплотить их в жизнь. Он еле доучился. Честно говоря, я делала за него большую часть домашних заданий.

Отпиваю еще вина и разглядываю фото. Волосы все так же растрепаны, лежат беспорядочными волнами, хотя стрижка стала короче. На подбородке пробивается щетина. Слабый намек на улыбку.

Боже, он все еще великолепен. Это жутко раздражает.

Я разработала коварный план. Размещу на своей странице несколько снимков моего мегакольца, напишу посты о том, как замечательно я счастлива и успешна, а затем, через несколько дней – нужно дать ему достаточно времени все это увидеть, – удалю его из друзей.

Снова.

И навсегда.

Пока-пока!

Сдуваю с лица прядь волос. Тоня, с которой мы знакомы с колледжа, а теперь вместе работаем, узнала, что он мне изменил. Я не хотела ей верить, но когда я спросила об этом Шейна, на его лице появилось отрешенное выражение, не вполне соответствующее словам, и я все поняла. Почувствовала.

Он пытался что-то объяснить, но я не стала слушать. Потом он уехал в Англию работать со своим отцом, а я осталась здесь. Совсем одна. И все было кончено.

Все было кончено с «нами».

Вздыхаю. Все было кончено со мной. Отключаю ноутбук и иду переодеваться.

В голове крутятся дети и Шейн Беннет. Пора заводить семью. Завтра у нас на работе большая презентация. Брэдли велел мне хорошенько выспаться. Но вряд ли сегодня я высплюсь – хорошо или хоть как-нибудь.

Зарываюсь головой в подушку и натягиваю на себя одеяло. Будь здесь Брэдли, мне по крайней мере было бы тепло. Он как моя персональная печка, а у меня мерзнут ноги. Надо было позволить ему остаться, но я сказала, что плохо себя чувствую. Соврала, конечно. На самом деле мне страшно.

В фильме «Из 13 в 30» Дженна, персонаж Дженнифер Гарнер, загадывает на волшебной пыльце, чтобы ей сразу стало тридцать. Она просыпается и видит, что желание исполнилось и в ее жизни есть все, о чем она когда-либо мечтала. Пока не понимает, что за это заплачена слишком высокая цена. Однако она получает второй шанс.

А где мой второй шанс?

Мне почти тридцать, и моя жизнь… какая? Вроде бы такая, какая и должна быть, но все равно недостаточно хороша. Я – недостаточно хороша. Смотрю в потолок, сдерживая слезы. Сегодня должен был быть один из тех особенных моментов, которые помнишь всю жизнь. Долгая трогательная сцена, какие бывают в кино. Когда отец не может поверить, что его маленькая дочка уже выходит замуж, мать роняет счастливые слезы…

Эту «трогательную сцену», похоже, вырезали из фильма, а роль со слезами досталась мне.

Глава 2

Любовь с десятиминутным уведомлением

Сижу в машине на парковке агентства и просматриваю хронику в «Фейсбуке». Шейн меня зафрендил, и теперь я могу просмотреть его страницу. Мама и Рен обновили свои статусы. У Рен: «Ребенок на борту!» – и целая лавина поздравлений и лайков. У мамы: «Говорит Патрисия Шоу: скоро я стану бабушкой!»

О моей помолвке – ни слова. Я, конечно, не объявляла о ней официально, и все же…

Делаю несколько глубоких вдохов, заталкивая поглубже эмоции, готовые вырваться на поверхность, и печатаю: «Рен и Грейсон, поздравляю!» Нужно показать, что я рада за них и являюсь частью их события. Даже если на самом деле я не часть их события, я рада за них.

Отключаю экран, кидаю телефон в сумку и спешу в офис, чтобы готовиться к презентации. Мне предстоит важная встреча с людьми из «Керидж-Хаус», желающими создать модный ресторан, где парочки будут проводить выходные. Ресторан – только часть более крупной компании, и Клайв, наш директор, нацелен получить их контракт целиком.

Если я справлюсь, Клайв обещает мне премию. Дополнительные деньги можно использовать на свадьбу, поскольку Брэдли намерен оплатить бо́льшую ее часть. Он из бедной семьи, и для него очень важно ни от кого не зависеть. Он даже не рассматривал возможность того, чтобы позволить моим родителям помочь, как они это сделали для Грейсона и Рен. Мне нравится в нем эта черта. К сожалению, для свадьбы она означает меньший размах и большую степень экономии.

Мне нужна премия, так что я должна перевоплотиться в женщину, настойчивую как… как Люси Келсон, персонаж Сандры Баллок из фильма «Любовь с уведомлением». Она умная, пробивная и сумела придумать решающий фактор для выбора из двух одинаковых на вид конвертов – попробовать их на вкус. Невероятно умная девушка. Она-то уж точно получила бы премию.

Пока иду, провожу мысленную проверку. Костюм и прическа годятся для образа: юбка-карандаш, белоснежная блузка, выпрямленные волосы. Роль я знаю назубок: представить три варианта концепции для эффективного запуска бренда. Надо сыграть свою роль так, чтобы они ухватились. Я должна быть умной, сдержанной, уверенной в себе.

Вхожу в офис, Клайв стоит возле моего стола. Я занимаю огромную открытую комнату вместе с другими дизайнерами из моей команды.

– Доброе утро, – говорю я, проскальзывая в кресло и включая компьютер.

Клайв разглядывает мой завал из бумаг и неодобрительно поднимает мохнатые брови. Да, беспорядок. Так выглядит рабочий процесс. И нечего брови задирать.

– Доброе утро. Надеялся еще раз посмотреть сегодняшнюю презентацию. – Он нервно постукивает рукой по бедру. – Хотел убедиться, что все учтено.

Клайв одет в черный костюм с белой рубашкой и кирпично-красным галстуком. Галстук – непременный атрибут каждой встречи с клиентом. Говорит, он приносит удачу. Будем надеяться, галстук сработает. Мне нужна эта премия.

– Проекты полностью готовы, – с преувеличенным энтузиазмом рапортую я. – Вчера вечером развесила их в конференц-зале.

Терпеть не могу его привычку просматривать материалы в последнюю минуту. Все равно уже поздно что-либо менять. Босс Люси Келсон никогда не сомневался в ее решениях. Правда, ее босс – Хью Грант. А Клайв больше похож на Говарда, персонажа его брата, только без лысины.

– Через полчаса, – произносит он, бросает взгляд на часы и уходит.

Не знаю почему, но Клайв как-то особенно беспокоится об этой сделке.

Это заставляет меня нервничать.

Захожу в компьютер и открываю «Фейсбук», чтобы посмотреть – вдруг за последние пять минут объявили о моей помолвке. Звучит знакомый сигнал, и выскакивает окошко чата. Наверное, Элли. Опускаю глаза…

И буквально подпрыгиваю на стуле. Это не Элли.

Шейн Беннет: Привет, Кенсингтон!

Он никогда не называл меня ни Кенз, ни Кензи. Всегда только Кенсингтон, и мне нравилось, как мое полное имя звучало в его устах. Замираю, бессмысленно уставившись на его имя и иконку. Прошло столько лет, и все же…

Я буквально чувствую его присутствие.

Чувствую его.

Ладно, дышим. Все в порядке. Просто коротко поздороваюсь и скажу, что мне надо бежать. Выпрямляюсь в кресле, ставлю ноги на пол, решаю быть сдержанной и независимой. С особенной тщательностью, словно сочиняю литературный шедевр, печатаю шесть букв и жму клавишу Enter.

Кензи Шоу: Привет.

Шейн Беннет: Отлично выглядишь.

Отлично выгляжу? Не отвечаю. Тупо пялюсь на его слова. Челюсти сжаты, глаза вытаращены.

Шейн Беннет: Снимки на работе отличные, но мой любимый – тот, что с краской в волосах.

Он просматривал мои альбомы?

Быстро прокручиваю свои фотки и нахожу деловые, все такие профессиональные и идеальные. Брэдли они нравятся, он говорит, я выгляжу на них на миллион баксов. Опускаюсь ниже и нахожу тот, о котором писал Шейн. На нем я сижу перед холстом, с кистью в руке, с краской на лице, а волосы, собранные в два хвостика, забрызганы желтым и голубым.

Надо будет поменять фотку профайла на ту, где я с Брэдли на летней вечеринке у бассейна в доме моих родителей. Мы там смеемся и дурачимся. Плюс на большинстве фотографий он без рубашки, и видно, что он накачан.

Шейн Беннет: Еще здесь?

Кензи Шоу: Работаю. Готовлюсь к важной презентации.

Печатаю так, будто мы постоянно общаемся и между нами никогда ничего не было. Хотя чувства бурлят, словно кто-то накачал их углекислым газом и взболтал словно бутылку. Откуда он взялся? С чего ему вздумалось со мной пообщаться? Сижу на краешке стула и недоуменно смотрю на экран. Сердце бьется где-то в горле. Безумие какое-то.

Шейн Беннет: Я вернулся в Штаты полгода назад.

Непроизвольно зажимаю рот рукой. Так он здесь?

Не отвечаю. Зажмуриваюсь и мерно дышу, пытаясь унять сердцебиение.

Шейн Беннет: Смотрел недавно «Красотку» по ТВ. Помнишь этот фильм?

Да так, помню кое-что. Каждую строчку. Невольно улыбаюсь. Это мой любимый фильм. Ладно, сознаюсь, они все – мои любимые. В романтических фильмах есть что-то невинное и чарующее. В жизни редко все получается как надо, а в хорошей романтической комедии счастливый финал гарантирован. Девушка всегда получает правильного парня, а тот по-настоящему ее добивается.

В «Красотке» Эдвард видит Вивиан как яркую, особенную женщину. А Вивиан отчаянно желает верить, что она такая и есть.

Чувства переполняют меня. Могу поспорить, мы с Шейном смотрели «Красотку» минимум пятьдесят раз. Поздно ночью, обнявшись на диване. Смеясь, хором вторя актерам. Целуясь между репликами.

В сердце знакомая тяжесть, затем – укол вины. Моя улыбка блекнет. Нельзя о таком думать.

Я ведь счастливо помолвлена.

Склоняюсь к клавиатуре и быстро набираю:

Кензи Шоу: Надо работать. Извини.

О господи. Выхожу из «Фейсбука» и некоторое время оцепенело взираю на экран. Делаю пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы унять хаос в голове, и откидываюсь на спинку стула. Что это было?

Так, говорю я себе, сосредоточься на работе. У тебя презентация. И жених.

Мне нужно срочно увидеться с Брэдли.

Крутанувшись в кресле, вскакиваю и спешу в его кабинет. По пути заглядываю к Тоне. Беседует с потенциальным клиентом, а на лице так и читается: «Как же ты надоел». Всегда могу определить это выражение по тому, как она смотрит сквозь человека, и улыбка будто нарисованная. Тоня явно готова вышвырнуть его прочь, если не заключит сделку в ближайшие полчаса. «Это все игра цифр, дорогая» – так она говорит.

Тоня училась в том же колледже, что и мы с Шейном. Мы с ней уже тогда дружили. Это она сказала мне, что в «Сафии» открыта вакансия креативного директора, хотя, кажется, очень удивилась, когда я получила это место. Интересно, Тоня знает, что Шейн вернулся?

– Привет! – Я улыбаюсь Брэдли и сажусь в кресло напротив его стола. Его лосьон после бритья пахнет лесом, аромат древесный и свежий.

Он поднимает взгляд.

– Все в порядке?

– О чем ты? – Я резко поднимаю голову. – Да, у меня все в порядке.

На самом деле нет, я – коктейль из стыда и смущения. Неужели это так очевидно?

– Все еще расстроена из-за вчерашнего, да?

Небрежно пожимаю плечами.

– Да, пожалуй… – Вообще-то, я не вспоминала об этом как минимум пятнадцать минут. – Просто… ну, Рен для своего объявления выбрала такое время…

Брэдли терпеть не может всю эту историю с Рен, мамой и мной. Не уверена, что он по-настоящему понимает, в чем дело.

– Кенз, родители взволнованы. Все-таки их первый внук.

Воинственно складываю руки на груди и хмурюсь.

– Я понимаю, поверь, понимаю. Ребенок – потрясающая новость. Но ведь и свадьба тоже. Наша свадьба. Она что, не могла подождать недельку и дать мне насладиться этим единственным днем? – слышу в своем голосе нотку обиды и убираю ее усилием воли. Руки падают на колени, и я замечаю свои неухоженные ногти. – Я хотела, чтобы мы все вместе начали планировать…

– Знаю. Еще будем. Как только все успокоятся. Ты еще захочешь, чтобы мама оставила тебя в покое.

Брэдли хлебом не корми, дай разрулить проблему. Если бы это зависело от него, мы трое сели бы вместе и устроили взрослое обсуждение того, как сделать все правильно. Но как можно разрешить обиды длиною в жизнь, если чувствует их только одна сторона?

Встаю и иду к двери, губы растянуты в притворной улыбке.

– Все нормально.

– Эй… Все и правда нормально.

Казалось бы, мужчины уже должны научиться понимать, что наше «нормально» ничуть не означает «все в порядке». Нет, оно означает, что многое, очень многое осталось невысказанным. Это эвфемизм выражения «у меня есть скрытые, невыраженные чувства». И рано или поздно они будут выражены. Это лишь вопрос времени.

– Пойду наберу себе воды, – киваю в сторону холла. – Тебе взять?

– Нет, не надо. Послушай… – Брэдли чуть хмурится и подается вперед. – Хотел с тобой поговорить кое о чем, только ты не волнуйся.

– О чем? – застываю в дверях, уже обеспокоенная.

– У агентства небольшие проблемы, – тихо говорит он. – Финансовые.

Возвращаюсь, удивленная.

– О чем ты? Насколько небольшие?

– Достаточные, чтобы от этой сделки зависело, продержимся ли мы следующий квартал.

– Погоди, как это?

Стою, застыв, руки на бедрах. Все посторонние мысли мигом улетучиваются из головы. Что-то не вяжется, у нас ведь было много работы.

– Клайв вынужден урезать расходы. Немного подсократить штат.

Что-что? Подхожу ближе, встаю перед столом и напряженно слежу за лицом Брэдли.

– Да и… м-м… – Его взгляд смягчается. – Это включает позицию креативного директора, Кенз.

– Мою позицию… или меня?

– Боюсь, и то и другое.

У меня вдруг задрожали коленки. Опираюсь о стол, чтобы не упасть.

– Клайв может сэкономить на оплате твоей позиции и просто использовать нескольких дизайнеров, чтобы мы продержались. – Брэдли говорит очень быстро. – Так он вел дела в самом начале. Он собирался побеседовать с тобой после сегодняшних переговоров.

– А ты сообщаешь мне сейчас? За десять минут до презентации?

Отталкиваюсь от стола, сглатываю ком в горле. Не знаю, что еще сказать. Правильно ли я его расслышала? Может, я слишком вжилась в роль Сандры Баллок в «Любви с уведомлением»? Но мне-то нужна эта работа!

Он в смущении трет подбородок.

– Не хотел тебе рассказывать. Я предлагал Клайву другие варианты. Но сегодня утром он упомянул, что намерен поговорить с тобой, и я не хотел, чтобы ты услышала от него… Мне жаль. – Брэдли неловко ерзает, садится прямее. – Слушай, в худшем случае мы просто ненадолго отложим свадьбу.

Отложим свадьбу?

Отложить свадьбу – не вариант. Откладывание свадьбы означает, что мы откладываем начало семьи. Рен уже беременна, ей почти тридцать! И мне почти тридцать!

Чувствую, как на глазах выступают слезы, угрожая размыть макияж. Черт.

– Кенз, милая, все будет нормально. – Брэдли встает и идет ко мне. Одной рукой приподнимает мой подбородок. – Ты наверняка получишь эту сделку, ты всегда добиваешься успеха. В любом случае мы будем в порядке. – Он пытается меня утешить, хотя я все еще вижу тревогу в его глазах.

– Ладно. Мы будем в порядке. – Только это «в порядке» расшифровывается как «в режиме жесткой экономии». Выдавливаю слабую улыбку. – Я м-м… Мне просто нужна минутка. Увидимся в конференц-зале.

Как мы могли так много работать и при этом оказаться на краю финансовой пропасти? Что-то тут не складывается. Меня могут уволить?

– Пойдешь сегодня с нами выпить? – спрашивает Тоня, когда я прохожу мимо ее кабинета.

Делаю шаг назад, заглядываю к ней. Элли сидит сбоку от стола с чашкой кофе в руке. Тоня не потеряет работу. Она работает в отделе продаж и получает комиссионные. Но Элли – программист. Не уверена, что она в безопасности.

Выдаю улыбку и прислоняюсь к дверному косяку. Выпить с девчонками – то, что мне надо.

– Да, можете на меня рассчитывать.

– Ну? Рассказывай! Твои, наверное, вчера с ума сошли от счастья? Обсудили детали свадьбы? – спрашивает Элли, попивая кофе.

Ее слова солью жгут открытую рану.

– Э-э… до этой темы мы вообще-то не добрались. Ренсон объявили, что беременны.

– О господи, правда? – Элли хихикает, округляя голубые глаза. – Можешь представить, что будет? Как она станет мести по магазинам все дизайнерское? Как беременный ураган.

Беременный ураган, ха! Мне нравится.

– Что удивительного? – Тоня вскидывает бровь. – У женатых людей рано или поздно появляются дети. К тому же Кензи – следующая.

– Ну, план таков, что, как только закончим со свадьбой, начнем пытаться.

Сначала добраться бы до свадьбы. От этой мысли сжимается сердце. Как долго ждать! Хочу скорее начать планировать свадьбу, начать строить семью. Хочу быть беременным ураганом. Нет, без «урагана».

Тоня завинчивает крышку на бутылке с водой и морщит нос.

– Дорогая, этого не случится, если слишком долго тянуть. Скорее берись за организацию свадьбы. Учти, что, как только наметится живот, вся семья только и думать будет, что о ребенке.

– Стерва, – прищурясь, говорит Элли Тоне.

– Да, заслуженно. – Тоня задирает подбородок и смотрит мне в глаза. – Но Кенз знает, что это правда, так, детка?

– Что – правда? Насчет семьи или то, что ты стерва?

– И то и другое! – смеется Элли.

Хотя Тоня любит соперничать всегда и во всем, она проницательна. Поэтому я терплю ее. Хотя, если честно, она для меня всегда где-то между лучшей и заклятой подругой.

Стучу по дверному косяку.

– Переговоры в пять. Увидимся там.

«Кэридж-Хаус» фактически клиент Тони, но, как всегда, когда в деле большие деньги, Брэдли и Клайв берут руководство на себя. Когда я вхожу в переговорную, два программиста сидят за столом напротив Тони, обсуждая функциональность предлагаемого веб-сайта. Обоих, наверное, сократят. В животе неприятный холодок.

Я здороваюсь, кладу на стол бумаги, затем проверяю, на месте ли три моих планшета с вариантами концепций. Все в порядке. Сажусь, опираюсь лбом на руку. Нужно успокоиться.

В ушах продолжают звучать слова Брэдли: «Надо отложить свадьбу». Вот так. Мы еще не успели обсудить планы, а у меня их уже отбирают. А потом – и мою работу? А премию?

– Ты в порядке? – спрашивает Тоня, толкая меня в плечо.

– Смотря что считать порядком, – вздыхаю я.

В телефоне звенит сигнал чата. Это Элли. Убираю звук. Мой взгляд падает на предыдущее сообщение от Шейна. Открываю сообщение и протягиваю Тоне посмотреть. Уверена, она обалдеет.

Тоня смотрит на экран и округляет глаза.

– О боже! Шейн? – в волнении поворачивается ко мне. – Ты снова с ним общаешься?

– Тсс… нет, нет, – оглядываюсь, желая убедиться, что Брэдли не стоит в коридоре. Они с Клайвом должны встретить клиентов в вестибюле и проводить их сюда. – Это он мне написал, – говорю я и замечаю, что программисты нас слушают. – Ничего особенного, старый друг по колледжу, которого мы с Тоней обе знаем.

Тоня шумно выдыхает и тянет к себе мою руку с телефоном, чтобы поближе взглянуть.

– «Красотка»?

– Не читай, – возмущаюсь я. Ведь я только хотела показать ей фотографию.

В коридоре раздаются шаги и голоса. Клайв ведет людей из «Кэридж-Хаус». Они заходят в комнату по одному, мы встаем, и Клайв начинает знакомство. В комнате воцаряется неразбериха – все наклоняются то туда, то сюда, поворачиваются вправо и влево, жмут друг другу руки и называют свои имена.

До сих пор я работала только со своей командой, ни с кем из них не встречалась и всех имен, конечно, не запомню. Мозг еще в тумане. Где Брэдли? Народ рассаживается вокруг стола. Пора. Я выступаю первой. Беру записи, делаю глоток из бутылки с водой, прохожу к планшетам и встаю лицом к остальным.

– Кензи, подожди, – говорит Клайв, оборачиваясь к двери. – Еще нет владельца «Керидж-Хаус»… А, вот и он. – Я тоже поворачиваю голову, вижу Брэдли и… – Знакомьтесь, мистер Шейн Беннет.

Воду я не успела проглотить. Ахаю – и тут же захлебываюсь.

Кашляю. Хватаю ртом воздух. Горло перехватило. Все повернулись и уставились на меня, а я согнулась, держусь за стол и хриплю. Поднимаю палец – подождите, мол. Но не могу остановиться.

Поворачиваюсь к двери. Черт. Это он. Шейн. Стоит там и смотрит на меня. Закрываю рот ладонью и снова поднимаю палец, на этот раз прося позволения выйти. Бегу мимо него, продолжая кашлять, и по коридору несусь к туалету.

Шейн Беннет – здесь!

Да уж, он вернулся. Не только в Штаты, я имею в виду. В туалете прокашливаюсь и брызгаю холодной водой на шею. Это не случайная встреча. Он наверняка знал, где я работаю. Знал все то время, что мы переписывались.

О-бо-же-мой!

Я сказала ему, что у меня важная презентация. Прокручиваю в голове всю нашу переписку. Он и есть тот клиент. И владелец? Почему он не сказал? Зачем он здесь?

Дверь туалета открывается.

– С ума сойти, да? – Тоня в изумлении качает головой. – Шейн Беннет? Кстати, эффектный номер ты выкинула. Оплевала клиентов и выбежала, хрипя как безумная.

Она смеется и проверяет перед зеркалом макияж.

– Могла бы предупредить. – Мое сердце все еще громко стучит.

Тоня щурится и смотрит на меня в отражении.

– Предупредила бы, если бы знала. На все встречи Клайв и Брэдли ездили без меня. Я общалась только с маркетологами. – Она оборачивается. – Слушай, босс велел мне скорее тащить тебя обратно. Давай соберись. Сможешь?

– Да… – Нет! – Скажи Клайву, я… м-м… скоро буду, – говорю я и вожусь с воротничком рубашки.

Она скептически смотрит на меня в отражении. Встречаюсь с ней взглядом.

– Все в порядке. Иди. Я сразу за тобой.

Спокойно причесываюсь, пока она не уходит.

Но как только дверь закрывается, обессиленно повисаю на раковине. О боже! Знает ли Брэдли, кто он такой? Нет. Откуда? Даже Тоня не знала. Какого черта он сюда явился? Отчаянно пытаюсь собраться с мыслями. Шейн Беннет – наш клиент. Клиент, которого я должна завоевать, чтобы не лишиться премии. А также работы и свадьбы.

Выпрямляюсь и встряхиваю волосы. Я должна это сделать. Пусть я превратилась в Бриджит Джонс, едва его увидела, но я возьму себя в руки. Ради всего, что мне дорого. Всего, что мне нужно в жизни. Так что к черту!

К черту его!

Иду к конференц-залу, решительно сжимая кулаки, перед дверью останавливаюсь, чтобы унять сердцебиение. Делаю глубокий вдох… и успокаивающий выдох. Еще разок.

Глубокий вдох и… держать… держать… держать… и отпустить. Выдыхаю с громким присвистом. Будто невменяемый Дарт Вейдер.

– Я твой отец, – говорю я.

Прямо не знаю, плакать или смеяться.

– Что, променяла романтическое кино на «Звездные войны»?

Плакать.

Замираю и зажмуриваюсь. Конечно, это он. Оборачиваюсь и встречаюсь лицом к лицу с повзрослевшим Шейном. Стоит с кружкой кофе в руках, на лице – усмешка.

– Привет, Кенсингтон. – Он растягивает «ен», а остальные слоги в его британо-американском акценте выскакивают хрустко, как чипсы.

Я заворожена звуком своего имени.

– Не знал, как долго тебя ждать, так что… – Он показывает на кружку, а глаза не отрываются от моих.

Фальшиво улыбаюсь. Не могу не заметить изменения в нем. Он повзрослел, стал шире в плечах.

Мужчина.

Черный свитер с V-образным вырезом облегает торс, и я догадываюсь, что он все еще боксирует или как минимум качается. Прикусываю губу и думаю, что бы сказать такого одновременно дельного и безразличного.

Дверь переговорной со щелчком открывается.

– Отлично, она вернулась. Теперь можем начинать. Еще раз.

В интонации Клайва отчетливо слышится раздражение. Он раскрывает дверь шире и приглашает нас заходить.

– Кенсингтон, прошу.

– Да, конечно.

От волнения меня подташнивает.

Брэдли подбадривает меня кивком. Тоня хмыкает и убирает мою бутылку, когда прохожу мимо. Бросаю на нее укоризненный взгляд.

– Итак… – говорю я.

Украдкой бросаю взгляд на Шейна. Сидит в самом конце стола рядом с Клайвом. Поворачиваюсь к планшетам с проектами и снимаю закрывавшие их чистые листы.

У меня все получится. Я – Люси Келсон, собранная и целеустремленная.

– Агентство «Сафия» разработало три детальные концепции, в которых учтены уникальные потребности вашей компании, – буквально клещами вытягиваю из себя слова.

Случайно встречаюсь глазами с Шейном – сердце подскакивает – и тут же отворачиваюсь.

– В каждой дизайн-концепции использован особый подход для достижения основной цели, – дрожащими руками устанавливаю первый планшет на бортик огромной доски, затем с другой стороны ставлю второй, оставляя третий на прежнем месте. Теперь видны сразу все три. Обегаю взглядом всех присутствующих кроме Шейна. – Наша первая концепция базируется…

– Можете отойти на минутку? – спрашивает Шейн, отклоняясь в сторону, чтобы увидеть то, что за моей спиной.

– Прошу прощения? – непонимающе смотрю на него, затем на Клайва.

Босс машет рукой, показывая, чтобы я отошла в сторону. Отхожу. Шейн внимательно осматривает каждый проект. Подпирает рукой подбородок, как бы раздумывая над моими концепциями. Нет, это не дело. С Люси Келсон такого не случилось бы.

Делаю шаг вперед.

– Я как раз собиралась объяснить особенности каждого из…

– Да, я понял. Особенности каждого варианта я вижу. – Его губы поджаты. – Но, я так понимаю, здесь учтены не все мои пожелания.

– Простите?

Шейн встает и подходит к первому листу. Я прирастаю к полу. Такого никогда не случалось. Обычно я разливаюсь соловьем, клиенты послушно внимают, а потом выбирают один из вариантов. Вносятся незначительные поправки, но в целом это делается так. Почему он здесь, рядом со мной? Вопрошающе смотрю на Клайва, и тот пожимает плечами.

– Боюсь, некоторые мои слова вам не передали.

Пауза.

О чем это он?

Шейн улыбается. Знаю эту его вежливую улыбочку. Видела ее сотни раз, только теперь возле уголков рта появились крошечные морщинки. Я совершенно растеряна. Клайв нервно постукивает ручкой по столу.

– Кинотеатр, – говорит Шейн. – Это будет ресторан и кинотеатр – два в одном. Клайв, может, я выразился недостаточно ясно, однако часть, касающаяся кинотеатра, не менее важна, чем часть ресторана. И если такая концепция станет успешной, мы планируем открыть сеть.

– Кинотеатр? Внутри ресторана? – недоверчиво переспрашиваю я, не успев совладать с языком.

– Неожиданный ход, правда? – Шейн вопросительно смотрит на меня.

Я бы назвала весь день большой неожиданностью.

– Я хочу сделать акцент больше на кинотеатре, чем на еде. – Он поворачивается к остальным. – Мы намерены создать заведение совершенно нового типа. Отличная еда плюс просмотр лучших романтических комедий. Все условия для идеального свидания.

Клайв встает.

– Конечно, – кивает он. – Кензи может обсудить с вами все детали. Не думаю, что будет сложно вписать это в концепцию.

Шейн не ждет моего ответа.

– Мы намерены использовать знаменитые сцены из классических романтических комедий как часть нашего бренда. Например, сцены из «Красотки».

У меня внутри все обрывается. Мечу в него молнии.

– О, люблю этот фильм! Ты ведь тоже, да, Кенз? – Тоня хмыкает и поясняет одному из программистов: – Там есть такая шикарная сцена в магазине…

О боже мой.

– Да! Отлично. У кого еще какие любимые фильмы или сцены из романтических комедий?

Шейн поворачивается и жестом приглашает остальных присоединиться к обсуждению. Он совершенно загубил мою презентацию.

Клайв складывает руки на груди, его брови лезут вверх.

– А мне нравится «Когда Гарри встретил Салли».

– «Скажи что-нибудь» – отличный фильм, – подает голос Рэнд Петерсон, директор по маркетингу из «Керидж-Хаус».

Тоня нависает над столом, чтобы лучше его видеть.

– В этих фильмах обычно ужасно слащавая музыка, а герои вечно знакомятся каким-нибудь причудливым способом.

– Обычный прием для романтических комедий, его называют «милая встреча», – поясняет Шейн.

Тоня переводит взгляд с Шейна на меня.

– Да уж, милая встреча, – говорит она с лукавой усмешкой.

Пронзаю Тоню взглядом.

Не обратив внимания на ее слова, Шейн продолжает:

– Мы можем составить список из десяти любимых фильмов и включить их в бренд. Добавить биографии знаменитостей, интересные детали о съемках… Как полагаете?

Комната наполняется возбужденной болтовней. Оказывается, все в восторге от этой идеи.

Вот подхалимы.

Шейн смотрит на меня.

– Как я полагаю? – Я полагаю, что совершенно потеряла контроль над собранием и провалила роль Люси Келсон. Вместо того чтобы изображать ее собранность и настойчивость, я свернулась калачиком вроде фирменной «изогнутой кренделем рыси». Смотрю Шейну прямо в глаза. – Ну, я не очень хорошо знаю романтические комедии…

– Да нет же, ты их прекрасно знаешь, – уверенно говорит Брэдли. – Ты ведь их обожаешь. Можешь, наверное, каждую фразу фильма процитировать.

Перевожу взгляд с Брэдли на Шейна. И все остальные – тоже. Прямо как на теннисном матче.

– Ах, я забыл. Теперь в фаворе «Звездные войны»? – улыбается Шейн, явно наслаждаясь ситуацией.

Жутко ненавижу его.

Клайв выходит вперед.

– Предлагаю всем составить список любимых романтических комедий и прислать мне на почту, а затем мистер Беннет отберет из них те, которые, по его мнению, подходят для нового дизайна. – Его брови вопросительно выгибаются. – Годится, Кензи?

– Конечно, – сдержанно улыбаясь, отвечаю я.

Все, что мне нужно, – получить этот контракт. Слишком многое поставлено на кон. Да практически все на кону.

– К сожалению, я не уверен, что этого будет достаточно, – замечает Шейн, глядя на меня. Затем поворачивается к Клайву: – Нужно заново обдумать стратегию. Боюсь, мне придется искать другое агентство.

Что? У меня отвисает челюсть. Нам нельзя их потерять. Что он несет? Он ведь знал, что я здесь работаю. Зачем тогда было связываться с нами, ехать сюда – только чтобы прогуляться? Он уже прогулялся однажды.

И на повторный показ я не собираюсь.

Глава 3

Грубая правда

– Еще две «Маргариты»! – Элли кричит, потому что в баре грохочет музыка.

Мы сидим у барной стойки в «Чамппс». Это классное местечко, чтобы перекусить и выпить после работы. Оно находится в торговом центре «Серкл-Централ-Молл», счастливом месте Тони. Я ушла из офиса пораньше, но в свое «счастливое место», магазин «Бейтс-Арт Сэплай», все равно не успела. Поэтому воспользовалась Тониным.

Только вот счастья что-то не чувствую.

Теперь, когда моя работа под вопросом, о шопинге можно забыть. Так что я просто побродила по парфюмерному отделу «Фосси» и теперь благоухаю цветами и мускусом. Никому не порекомендую эту сочетание.

Смотрю туда, где сидят Брэдли и Клайв. Когда Брэдли позвонил, я сказала ему, что иду с девчонками в бар, а он принял это за приглашение. Не могла же я отказать?

Ладно, нормально. Какая разница. Поэтому он тусуется в баре.

– Ужас какой-то. – Я качаю головой. Я уже рассказала Элли всю историю обо мне и Шейне и о своем фиаско с презентацией – ну, по крайней мере основные моменты. Не упомянула только, что я теперь сама не своя. – Представь, совпаденьице, да? Что мне сказать Брэдли? – спрашиваю я бармена, который проводит слишком много времени на нашем конце стойки.

Он пожимает плечами.

– И, о боже, Элли, – стучу ладонью себе по лбу. – Я устроила перед клиентами целое шоу с приемом Геймлиха. Кошмар! Так стыдно.

Элли успокаивающе кладет руку мне на плечо.

– Наверняка ты преувеличиваешь.

– Ничуть не преувеличивает, Элли, – говорит Тоня позади нас. – Привет, девочки. – Тоня принюхивается и морщится от отвращения. – Что за вонища?

Вздыхаю и закатываю глаза.

– Я пряталась в парфюмерном отделе «Фосси».

– Боже, Кенз, а для чего там лежат маленькие бумажки? Тестеры называются. Фу. – Она машет рукой перед своим носом.

Жестом показываю бармену принести нам еще по порции.

– Платит она, – киваю на Тоню.

Отпиваю глоток, кручу плечами, пытаясь немного снять напряжение в шее.

Бросаю взгляд в сторону Брэдли и Клайва. Они все еще обсуждают, как нам получить этот контракт. Честно говоря, я чувствую себя виноватой, как будто все испортила. Но откуда мне было знать, что они намерены устроить кинотеатр? Никто мне этого не сказал. И я не могу сказать Брэдли, откуда знаю Шейна. По крайней мере сейчас.

Еще глоток. Поворачиваюсь к двери как раз в тот момент, когда входит Шейн. Ну конечно. Наши глаза встречаются. Да-да, сделайте музыку громче и убейте меня на месте.

Глотаю «Маргариту» и закашливаюсь.

– Господи, опять собралась хрипеть? – Тоня стучит меня по спине, когда я отворачиваюсь обратно к бару.

– Эй, потише, – говорит Брэдли, подходя сзади.

Я даже не заметила, как он вышел из-за стола.

Тоня встает и тянет Элли за руку.

– Пойдем к столику, я там заказала кое-какие закуски.

Роняю голову на руки, прячу лицо. Брэдли садится на табурет рядом.

– Клайв на меня сердится?

– Нет, не сердится. Обеспокоен.

Поднимаю голову и бросаю взгляд на него.

– Думаешь, мы правда можем потерять эту сделку?

Делаю глоток.

– Не знаю. – Он пожимает плечами. – Вообще, конечно, виноват я. Я знал, что там будет что-то, связанное с кино, но на каждой встрече мы обсуждали только ресторан, так что… – Он досадливо качает головой.

Поверх его плеча украдкой смотрю на их стол. Шейн поднимает бокал в мою сторону, салютует и широко улыбается. Отворачиваюсь.

Определенно, сейчас не время рассказывать о нем Брэдли.

– Беннет сомневается, что нам по силам разработать эту концепцию. Мне нужно убедить его, что больше не будет провалов в передаче информации. – Брэдли разворачивается ко мне, его ноги с обеих сторон от моих. – Может, ты поговоришь с ним? – Он касается моего подбородка и наклоняется ближе.

Я знаю, он не станет целовать меня здесь. Ведь, по его мнению, раз мы общаемся с клиентом, мы все еще на работе. Но я хочу поцеловать его прямо сейчас. Не потому, что Шейн смотрит, вовсе нет. А он смотрит. Вижу краем глаза.

– Давай подойди и пообщайся немного. – Брэдли толкает мою ногу и тепло улыбается.

– Через минутку, ладно? – хочу посидеть здесь, немного прийти в себя.

– Ладно, тогда он подойдет на пару слов, хорошо? – Брэдли оборачивается и машет Шейну. – Поговори с ним немного. Все будет нормально. – Он треплет меня по коленке, не обращая внимания на мой сердитый взгляд, и уходит к столу.

Отлично. Наклонив соломинку к себе, делаю долгий глоток.

– Привет еще раз, – говорит Шейн, усаживаясь рядом.

Я молчу. Пристально разглядываю свой напиток и гадаю, останется ли шанс заключить сделку, если я случайно опрокину «Маргариту» ему на брюки?

– Не хочешь со мной говорить?

До меня долетает аромат сандалового дерева, смешанный с таким знакомым запахом Шейна. Раздраженно мотаю головой.

– Что ты здесь делаешь?

– О! Она со мной разговаривает!

Бросаю на него предупреждающий взгляд. Он смеется. Затем наклоняется ближе.

– Значит, ты встречаешься с этим Брэдли? – спрашивает он вполголоса.

Не глядя на него, поднимаю левую руку и кручу пальцем, чтобы он хорошенько разглядел мой мегакамушек.

– Да ты что?!

Все еще чувствую на себе его взгляд.

– Хм, я не вижу…

Сую руку ему прямо под нос.

– Нет, это-то я вижу. Я имею в виду – не вижу вас вместе.

Округляю глаза.

– Не смей. – Я угрожающе поднимаю палец. Сердце стучит как бешеное. Очень надеюсь, что не показываю смятение. Ужасно, что он так на меня действует. – Слушай, я не понимаю, что ты задумал, и не хочу с тобой ругаться. Если хочешь поговорить о работе, давай. Но…

Шейн прищуривается.

– А разве мы ругаемся?

– Ты меняешь агентство? – сразу перевожу разговор на работу.

Он подавляет смешок.

– Хм, раньше ты не была такой прямолинейной.

– Многое изменилось, – змечаю я и отвожу взгляд.

Он демонстративно оглядывает меня с ног до головы.

– Вижу. Тебя прямо не узнать… в деловом костюме… – Он показывает на мою юбку.

Напрягаю плечи и раздраженно фыркаю.

– Так ты остаешься в агентстве или нет, Шейн?

– Что ж. Я много думал об этом и… У меня к тебе деловое предложение.

В уголках его рта наметилась легкая улыбка.

Облокачиваюсь о стойку и обхватываю подбородок рукой, притворяясь, что не замечаю сходства с репликой из «Красотки». Что он ожидает услышать в ответ? «С радостью стану твоей девочкой на побегушках. Но ты богатый и красивый, можешь найти миллион девчонок».

Черт. Брэдли прав, я знаю эти фильмы наизусть. Мысленно встряхиваю себя и возвращаюсь в реальность.

– Что за предложение?

– Я хотел бы, чтобы ты проиграла со мной десять эпизодов из фильмов. Сделай это, и я подпишу контракт.

По шее у меня пополз жар и добрался до щек. Он издевается?

– Эпизоды из фильмов? – ошеломленно переспрашиваю я. – Проиграть эпизоды из фильмов? То есть как в театре, что ли? – невольно издаю нервный смешок. Он меня разыгрывает. – Ладно, допустим, «Шопоголик». Типа я буду говорить на поддельном финском, а ты купишь мне зеленый шарф?

– В общем, примерно так. Но этого фильма нет в моем списке. Я только что отправил тебе на мейл десятку финалистов.

У меня отвисает челюсть.

– Ты серьезно? Будешь шантажировать меня фильмами? Не надейся, что я поведусь. Я даже не уверена, что понимаю, чего ты хочешь. И Брэдли не пойдет на это, так что…

– Подожди, подожди… выслушай. – Его рука поднимается и замирает в воздухе. – Весь ресторан и эта идея с кино – ну, задумка с кинотеатром – были вдохновлены тобой… точнее, нами. – Он поворачивается и встречается со мной взглядом. – Правда в том…

– Ха, правда. Что ты знаешь о правде? – бормочу я и делаю глоток из бокала.

– Как я уже говорил… кто лучше тебя поймет концепцию, верно?

Пожимаю плечами. Расслабляю мышцы лица, чтобы убрать с него сердитую гримасу, и пытаюсь заставить умолкнуть все давние обиды, которые вдруг снова во мне заговорили.

– Ладно. – Шейн потирает подбородок. – Если ты счастлива с этим Брэдли…

– Вот именно, очень счастлива. – Кто вообще спрашивал его мнение? И какого черта ему надо? В негодовании выпрямляюсь и сдвигаю брови. – И не впутывай сюда Брэдли. Сейчас имеет значение только работа. Моя работа.

– Ты права. Работа, которую я видел сегодня, была хороша, но ничем не примечательна. – Он отклоняется, смягчая тон. – Я хочу что-то вроде того, что ты делала раньше. Как в твоем альбоме. И если у тебя не получится, тогда да, обращусь в другое агентство.

Стоп. Альбом? Недоуменно моргаю и смотрю в сторону. Он говорит о моем альбоме в «Фейсбуке»? Там выложены мои абстрактные картины и дизайны из художественного класса.

– То, что я делала в колледже? – спрашиваю я наконец.

– Да. Когда ты смотрела романтические фильмы. Знала наизусть каждую реплику и ходила с краской в волосах…

– Шейн, это было много лет назад. Я уже не та. Я выросла из этого.

– Жаль. Потому что именно та девушка справилась бы с концепцией, которая мне нужна. Может быть, если ты проиграешь со мной эпизоды, ты заново ее в себе откроешь. И поскольку ты так очевидно счастлива в своих отношениях, это не должно стать проблемой. – Он открыл рот, собираясь сказать что-то еще, но передумал. – В любом случае таковы мои условия.

– Ты серьезно?

– Да, Кенсингтон. Серьезно.

Воздух между нами потяжелел. Беру стакан и долго тяну коктейль через соломинку, мысленно споря с его предложением, обдумывая его слова. А ведь теперь я, пожалуй, могу проводить с ним время, потому что я счастлива.

– Так. Слушай мое предложение. – Я выпрямляюсь на табурете и смотрю на него сверху вниз. – Я соглашусь с твоим списком фильмов, если ты согласишься с моим условием.

– Твоим условием? – Он приподнимает брови.

– Именно. Добавляю свой персональный райдер, – говорю я, чувствуя, что наконец беру ситуацию в свои руки.

– Мне придется купить большой пакет «Эм-энд-эмс» и выбрать оттуда все коричневые? – усмехается Шейн.

Я не ведусь. Делаю вид, что не заметила реплики из «Свадебного переполоха».

– Это касается правды.

– Правды?

– Ага. Хочу услышать всю грубую правду. – Мне нужно это сказать, выговориться. Сердце бьется так, что, кажется, сейчас взорвется. – Тогда, в колледже… скажи, почему ты мне изменил?

Улыбка с его лица тут же исчезла.

– Я тебе не изменял.

– Не-а, – мотаю головой. – Не выйдет. Если хочешь, чтобы я участвовала в твоей затее, выкладывай правду.

– Сейчас? Здесь? – Его челюсти сжимаются. – Не хочу обсуждать это здесь.

Встает, бросает бармену двадцатку, не задумываясь, что коктейль может быть уже оплачен, смотрит на меня, словно чего-то ждет.

Чего он ждет? Отворачиваюсь и безразлично смотрю в пространство. Он качает головой и уходит в сторону туалета. Не хочет обсуждать это здесь? Тогда и мне не нужно здесь быть, когда он вернется. Хватаю сумку и убегаю.

Может, я и оставила в прошлом мечты о сказке, но теперь я не позволю оставить этот вопрос без ответа. Как сказала Вивиан в «Красотке»: «Я хочу большего!»

Уже лежа в постели, проверяю «Фейсбук» через телефон. Под статусом Рен «Ребенок на борту» уже пятьдесят три лайка и без числа комментов с поздравлениями. Фыркаю. Очень хочу написать: «Новость про ребенка всем наскучила. Дай людям новую тему. Например, расскажи о помолвке сестры твоего мужа».

Телефон в моей руке вдруг оживает – мамин особый рингтон. Она никогда не звонит мне так поздно. Неужели что-то случилось? Сажусь и отвечаю, в животе холодок.

– Мам? Что случилось?

– Кенсингтон? Это мама.

– Да, я вижу. У вас что-то случилось?

– Нет, почему ты так думаешь?

Неопределенно машу рукой.

– Уже почти одиннадцать. Ты обычно не звонишь после шести.

– О, конечно, не звоню, дорогая. Просто хотела убедиться, что вы с Брэдли знаете о семейных планах на субботу, которая через две недели.

И поэтому она звонит так поздно?

– Э-э… каких планах?

– Ну, понимаешь, детка, такие большие события… Мы с твоим отцом решили, что нужно собрать всех родных, чтобы это отметить, и, конечно же, ты должна присутствовать. Ой, подожди, у меня другой звонок… Алло?

– Это все еще я, мам.

– О, прости… Алло?

– Мам, снова я. Нажми на кнопку, на которой написано «ответить».

– Ах да, – говорит она, а затем отключается.

Ладно, перезвонит, когда поймет, что меня отключила. Могу поспорить, она и второй звонок отключила. Ложусь, обдумывая то, что она сказала. Собрать всех родных. И я должна присутствовать? Для праздника подарков в честь будущей матери еще слишком рано…

Я ахаю. Праздник по случаю моей помолвки?

Ну конечно! Естественно, они устроят празднование моей помолвки. В конце концов, я их единственная дочь, а Брэдли они вообще обожают. Я получу свой особый момент! Получу свой дубль. Внезапно я воспрянула духом, буквально парю на облаке счастья. После такого трудного дня это было мне необходимо.

Вот видишь, Шейн? Я счастлива и радуюсь взрослым вещам, таким, как вечеринка в честь моей помолвки. Его голос продолжает звучать у меня в голове. «Та девушка справилась бы с концепцией, которая мне нужна». Да что он понимает? Ничего, ровным счетом ничего! Я в точности та же самая, что была в колледже, только лучше!

То, что я давно не брала в руки кисть, не означает, что я больше не художница. Я все равно… ну, ладно, я и в картинной галерее давно не была. Раньше у меня это был еженедельный ритуал. Да, мне этого не хватает. И по работе с глиной я скучаю. Люблю превращать бесформенную коричневую массу во что-нибудь красивое.

И я по-прежнему часто смотрю романтические комедии. Я без проблем интегрирую их в концепцию. Я просто не знала, что в их ресторане есть тема кино. Мне не требуется для этого проигрывать эпизоды из фильмов. Да кем он себя возомнил?

Беру телефон, открываю почту и снова просматриваю письмо Шейна. Тема письма: «Список «Любовь как в кино».

1. «Неспящие в Сиэтле».

2. «Красотка».

3. «Дневник Бриджит Джонс».

4. «27 свадеб».

5. «Грязные танцы».

6. «Шестнадцать свечей».

7. «Реальная любовь».

8. «Скажи что-нибудь».

9. «Вам письмо».

10. «Свадьба лучшего друга».

Он не написал, какие именно эпизоды его интересуют. Собирается наобум выбирать по одному из каждого фильма? Я даже не уверена, что до конца понимаю его предложение. Перекатываюсь на бок, подтыкаю подушку и мысленно пересматриваю каждый фильм.

В «Красотке» куча отличных эпизодов. Например, сцена в магазине. Сцена с поло в платье в горошек. Обожаю это платье, она классно в нем выглядит. А шляпа какая! Шляпа создает весь образ. Почему мы перестали носить такие шляпы? Ах, еще сцена в опере и обед в шикарном ресторане со «скользкими штучками». Надеюсь, Шейн помнит, что морепродукты я терпеть не могу?

Однажды его дедушка и бабушка приехали навестить его в колледже и пригласили нас в ресторан на лобстера. Шейн очень старался не рассмеяться, глядя, как я пытаюсь проглотить хотя бы кусочек. С этим воспоминанием во мне просыпается едва уловимое волнение. Но и чувство вины не дремлет – оно быстренько запихивает это волнение поглубже и придавливает его тяжелой крышкой.

Черт! А ведь все эти фильмы связаны для меня с подобными воспоминаниями.

Включаю телик, чтобы вытеснить из головы непрошеные мысли. Телефон вдруг звонит, и я подскакиваю. Брэдли. Наконец-то. Он должен был позвонить еще часа три назад.

– Привет, – говорю я и тут же зеваю.

Сразу догадываюсь, что он в машине: я на громкой связи и слышу эхо своего голоса.

– Привет, милая. Хотел убедиться, что ты нормально добралась до дома. Извини, если разбудил.

– Ничего, я еще не сплю. Хорошей тебе дороги до дома. – Убавляю звук в телевизоре. – Ты только сейчас уехал из «Чамппс»?

– Ну да. Клайв и тот парень, Рэнд Петерсон, немного перебрали. Надо было посадить Рэнда в такси и забросить домой Клайва.

Он всегда обо всех заботится, и всегда на него можно положиться. Он станет прекрасным отцом. Так и вижу, как Брэдли тренирует школьную бейсбольную команду. А Шейн ничего, кроме бокса, не умеет.

– А что тот парень, Беннет? – брякаю я, не подумав.

– В смысле твой бывший?

Ох. Вот черт!

– Тот, о котором ты мне почему-то не рассказала? Теперь ясно, почему на переговорах ты так странно себя вела.

Голос звучит резковато. Брэдли явно сдерживает злость.

– Дело в том… – Я сажусь на кровати, обеими руками сжимая телефон.

– Могла бы сказать, мне тогда не пришлось бы ломать голову, почему ты этого не сделала.

– Слушай. – Я встаю и зажигаю в комнате свет. – Я не знала, что он и есть наш клиент, пока он не появился сегодня в офисе. Я оторопела. Была в шоке. А вечером…

– Вечером я сидел рядом с тобой… – Почти уверена, что он снял руку с руля и жестикулирует. Всегда так делает, когда раздражен. – …И мы были одни, но ты опять ничего не сказала.

– Он тоже был в баре! Вы общались с его командой. – Хожу по комнате. – Ты сказал, что моя работа зависит от этого контракта. Что, может, даже придется отложить свадьбу! Что я должна была делать? Сказать тебе прямо там?.. А потом что? Что, если бы ты разозлился?

Молчание.

Падаю в постель и откидываюсь с такой силой, что голова подпрыгивает на подушке.

– Прости. Я растерялась и не знала, как поступить. Но я собиралась поговорить с тобой, когда ты позвонишь.

Я вообще-то даже и не думала об этом, если честно. И теперь терзаюсь чувством вины.

– Недалекий он парень, если хочешь знать мое мнение, – негромко говорит Брэдли.

– Да! Так и есть, правда? Не мог яснее объяснить, чего хочет от этой концепции. А как он повел себя на презентации? Кто вообще так поступает?

Мои плечи расслабились от облегчения. Думаю, Брэдли понял мои затруднения и мое решение ничего ему не говорить. Кажется, все в порядке.

– Он, конечно, осел, но нам нужен контракт с его фирмой. – Напряжение в голосе Брэдли чуть ослабло. – И, по-моему, Беннет понравился Тоне.

– Что? – Я снова сажусь на кровати.

– Да, она ушла из бара сразу же после него. Ты ведь знаешь, что это обычно означает.

Я в точности знаю, что это означает. Тоня не из тех, кто рано уходит с вечеринки. Никогда. Тем более если она там – единственная девушка, центр внимания и к тому же есть сделка, которую надо заключить.

Нет, она не станет! По поводу бойфрендов существуют определенные правила, ясно сформулированные и принятые девушками всего мира.

– М-м, вряд ли они с Тоней… ну, понимаешь. Мы все вместе учились…

– Вы все вместе учились в колледже. Он – твой парень с тех самых времен. Знаю. Приятно было услышать об этом от них. И я вполне уверен, что они проведут эту ночь вдвоем.

Его слова причиняют мне боль.

– Брэдли, прости, что я тебе не рассказала. – Я действительно очень об этом жалею. – Может, приедешь сейчас ко мне? На мне – то шелковое белье, которое ты любишь.

Вру. На самом деле я в махровой пижаме «Хеллоу, Кити», которую мне подарила Элли на день рождения. Но если что, быстренько переоденусь.

Небольшая пауза, затем он вздыхает.

– Я уже подъехал к дому, Кенз. И поскольку он сказал, что не подпишет контракт, мне… э-э… нужно подумать над тем, как…

– Подожди. Он это сказал? – Поверить не могу, что он так серьезно отнесся к своему списку.

– Он много чего сказал. Слушай. Я жутко устал, надо поспать, увидимся завтра, ладно? Люблю тебя.

– И я тебя люблю.

Ясно, что у нас не все в порядке, иначе он уже ехал бы ко мне.

Выключаю телефон, затем телевизор и устраиваюсь под теплым покрывалом. Эх, надо было во всем ему признаться. Тоня не спит с Шейном, Брэдли нарочно так мне сказал. Его можно понять. Ведь уязвлено его самолюбие. Он сказал, что услышал все от Тони и Шейна. Он также сказал, что Шейн решил подумать насчет контракта.

Чего думать? Если он не может принять правды, ему не стоило тут появляться. Уф! Хватаю подушку и накрываю лицо. Нам нужен этот чертов контракт.

Что случилось после того, как Вивиан отказала Эдварду в «Красотке»? Он вернулся в лимузине за цветами и поднялся по пожарной лестнице, словно рыцарь исполнив желание любимой. Ложусь на бок, обняв подушку, сворачиваюсь калачиком и зажмуриваюсь.

Похоже, это мне придется исполнять желания рыцаря. «Красотка» из меня еще та. Завтра играю в чем-то вроде «Красотки наоборот». И я не жду с нетерпением этой премьеры.

Глава 4

Неспящие в Инди

Слова Шейна мучили меня всю ночь. И когда я зашла утром в офис, они не оставили меня в покое. «Я хочу чего-то вроде того, что ты делала раньше. Та девушка справилась бы с концепцией, которая мне нужна».

Эти слова жужжат в голове, словно рой надоедливых ос. Где бы достать репеллент.

Ну, отлично, Клайв уже меня ждет. Он явно на взводе. Машет мне рукой, приглашая следовать за ним, и скоро я сижу в его кабинете. Дверь закрыта.

От страха щемит в груди. Вдруг Шейн уже отказался от сделки? Нервно сглатываю и снимаю пиджак. Клайв может уволить меня, не сходя с места. Прямо сейчас.

Аккуратно сложив пиджак на коленях, жду, мысленно подбирая аргументы в свою защиту. Как долго я здесь работаю. Как хорошо я работаю. Крупные клиенты, с которыми я работаю. Известно, что подхалимаж в наше время играет важную роль, я только не подозревала, что главную.

Клайв садится на край стола, смотрит на меня и вздыхает.

– Кенсингтон, я хотел с тобой поговорить о финансовом положении агентства и о том, как для нас важен контракт с «Керидж-Хаус».

Выпрямляюсь. Ком в горле никуда не исчез.

– Брэдли уже ввел меня в курс дела.

– Нам повезло, что они к нам обратились, а теперь…

– Но они все-таки к нам обратились, – подчеркиваю я. Сердце бьется, как у зайца. Подаюсь вперед, пытаясь усилить эффект своих слов. – И не в последнюю очередь благодаря мне. Моей работе.

Моему колледжскому альбому на «Фейсбуке», но все равно ведь – моей работе.

– Да. Именно. Верно, Кенсингтон. – Клайв спрыгивает со стола и идет к своему креслу. – А теперь может уйти из-за твоей работы.

Ох. Засосало под ложечкой. Это несправедливо. Откидываюсь на стуле, подбираю слова. Получается, Шейн не шутил… Но я не могу объяснить боссу, почему мы теряем контракт. Что Шейн вчера ему сказал?.. Клайв меня уволит. Правда, уволит. Меня никогда еще не увольняли.

Клайв опускается в кресло и снова вздыхает.

– Будь паинькой, Кензи, убеди его остаться. Понимаешь?

Поверить не могу, что до такого дошло.

– Да, хорошо.

Встаю, исполненная решимости. Я ведь так и так собиралась согласиться на затею с комедиями. Все в порядке.

– Обязательно. – Клайв смотрит на меня исподлобья. – Любыми путями, поняла? Любыми, – повторяет он. – Это важно.

В голове вихрь мыслей. Клайв снова кивает, и, когда я уже думаю, что его бровям не подняться выше, они таки поднимаются. Кажется, я догадываюсь, на что он намекает, хоть и не говорит этого вслух.

Делаю строгое лицо.

– Клайв, я заставлю его передумать, найду такие дизайнерские решения, из-за которых он останется. Это единственное предложение, которое он от меня услышит.

Это – и список фильмов, но о нем упоминать необязательно.

– Конечно, конечно. Только это. – Клайв отмахивается рукой, смеется и таращит глаза.

Выглядит жутко наигранно.

Он встает и идет к двери.

– Мне неважно, как ты это сделаешь. Просто сделай. – И добавляет тихо, но веско: – Мы поняли друг друга?

– Абсолютно, – говорю я.

На самом деле – не поняла.

Прежде всего я не поняла, с чего вдруг мы так отчаянно нуждаемся в этом контракте. Как вышло, что агентство внезапно оказалось у края финансовой пропасти? Что-то здесь не вяжется. И Клайв ведет себя странно. Нутром чую: что-то здесь не так.

Сижу за своим столом, обхватив голову руками, и не отрываю глаз от кабинета Брэдли. Я очень устала за этот рабочий день. Смотрю на часы на экране компьютера. Брэдли, наверное, засиделся со своей командой из отдела продаж. Наконец дверь открывается. Ну, точно, из кабинета повалил народ. Встаю и решительно направляюсь туда.

Помимо обсуждения контракта я просто хочу его увидеть, пусть вселит в меня немного уверенности. Затем найду Шейна, проглочу всю гордость, на наличие каковой претендую, и скажу, что согласна, если он серьезно насчет того списка. Уже чувствую вкус этих слов на губах. Кислый и жгучий.

– Привет, – говорю я.

Закрываю дверь и прохожу.

– Привет, милая.

Брэдли на мгновение поднимает взгляд от бумаг. Он всецело ими поглощен.

Устраиваюсь на краешке мягкого кресла. Я, похоже, помешала.

– Что ты просматриваешь?

Он бросает взгляд на часы, затем открывает ящик стола и роется в содержимом.

– Предложение, над которым мы с Клайвом работаем. Если получится раскрутить одного из клиентов на более масштабный контракт, это поможет сохранить твою работу или как минимум отложить на время этот вопрос.

Он бросает бумаги в ящик, задвигает и снова начинает просматривать файлы, что лежат перед ним.

– Слушай, Брэдли… – Он еще злится на меня? – Я только что говорила с Клайвом. Уверена, что сумею разрешить ситуацию. Мне только нужны контакты «Керидж-Хаус».

Брэдли поднимает глаза. Голубой цвет рубашки ярче цвета его глаз, и контраст делает их почти прозрачными. Он барабанит пальцами по столу, плотно сжимая губы.

– Есть что-то, что мне нужно знать, Кенз? В смысле кроме того, что он твой бывший?

М-да. Он еще злится.

– Нет, – быстро отвечаю я. Пожалуй, даже слишком быстро. Я не сделала ничего дурного, но чувствую себя виноватой. Встаю и смахиваю с костюма несуществующую пылинку. – И я уже говорила тебе: я не знала, что он наш клиент.

Он смотрит на меня пару мгновений, затем открывает нижний ящик стола, достает и протягивает мне контракт и всю информацию по «Керидж-Хаус». Вновь смотрит на часы.

– Черт, опаздываю. – Брэдли встает и надевает пиджак. – Попрошу Мэгги прислать тебе по почте еще один экземпляр договора. – Он быстро целует меня в щеку, распахивает дверь, но тут же оборачивается. – Да, твоя мама послала нам мейл, приглашает на субботу через одну. Видела? Видимо, они решили устроить…

– А, да. Вечеринку для нас в честь помолвки, – говорю я, слегка воодушевляясь.

Встаю и иду вместе с ним, решив проводить его до вестибюля.

– Это также и мини-праздник с подарками для Рен и Грейсона. Я так понял, потом им устроят большой официальный праздник с подарками, ближе ко дню родов.

Его слова ранят меня. Кровь не остановить. Так и хлещет.

– Твоя мама сказала, что Рен зарегистрировалась в «Фосберге». Нам с тобой нужно будет выбрать подарок. Можешь это сделать сама? – Он оборачивается и только теперь замечает, что я больше не иду за ним. – Кенз?

– Мы делим вечеринку в честь нашей помолвки с праздником Рен, и она уже зарегистрировалась в «Фосси»?

Боюсь, мой вопрос прозвучал излишне громко.

– И это все, о чем ты сейчас беспокоишься? – Брэдли стоит вполоборота ко мне, держится за ручку входной двери. Его челюсти заметно напряглись. – Ладно, я должен идти. – Тянет дверь на себя и бросает через плечо: – Увидимся в спортзале.

Провожаю его взглядом, но слезы застилают глаза. Прижав к себе папку с контактами Шейна, тупо смотрю на закрытую дверь. Он прав, только… Черт, не хочу я опять играть вторую роль. Да еще при актрисе, которая вечно тянет одеяло на себя.

В голове буквально искрится электричество, куда ни посмотри, все как в тумане. Сажусь за свой стол, сдавливаю двумя пальцами переносицу и плотно сжимаю веки. Мне нужно проверить другие проекты, сделанные моей командой, но я не могу сосредоточиться.

Я в ужасе от того, что Шейн вдруг возник из ниоткуда, притащил с собой прошлое, поставил под вопрос мое будущее. Но если совсем начистоту… я слегка польщена. И совсем не слегка запуталась.

Никто другой не сможет воплотить эту концепцию, ведь вся она вдохновлена мной. Так он сказал. Эти слова сводят меня с ума. И те, что он произнес, и те, что нет. Почему он изменил? Когда мы были вместе, между нами было то самое, о чем рассказывают в фильмах и книгах. Юная любовь и горько-сладкое томление. Впервые я чувствовала, что меня ценят такой, какая я есть. Это было так прекрасно и так окрыляло…

А потом он изменил. Я лишилась веры в то, что наши отношения были искренними. По крайней мере для него.

Отвечаю на несколько писем от дизайнеров моей команды, пока мозг продумывает варианты правильного подхода к Шейну. Не могу же я сказать ему о финансовых проблемах компании. Я подписала соглашение о конфиденциальности, да и вообще это неэтично. Я даже не могу сказать, что на кону мое рабочее место.

Ладно, скажу, что погорячилась, мол, я не хотела вот так сбегать прошлым вечером, просто нужно было домой, и, если несколько сцен из кино помогут в разработке его концепции, тогда, конечно, давай так и сделаем. Выкручусь.

Открываю окошко чата и нахожу Элли.

Кензи Шоу: Ты здесь?

Элли: Засада.

Когда рядом с нашими компьютерами есть посторонние, мы пишем «засада». Это наше кодовое словечко. Да, мозгового штурма не получится. Придется думать одной.

Беру телефон, нахожу в папке номер, набираю и жду, слушая гудки. Может, включится голосовая…

– Алло?

Шейн!

Господи, конечно, Шейн, я ведь ему и звоню. Открываю рот, чтобы заговорить, но слова не идут. Меня захлестывает воспоминание об этом сонном голосе, звучавшем в телефонной трубке, когда мы перезванивались во время каникул.

Мы засыпали вместе. Я – в своем доме, он – на севере с родителями.

– Привет. – Мне удается сказать это спокойно и безразлично. Неплохо для начала.

– Кенсингтон?

– Да, – не знаю, с чего начать. – М-м… Слушай, дело в том… – Тяжело сглатываю и выпаливаю: – Слушай, обе наши компании вложили в дело столько времени и сил, ты не можешь вот так уйти. То есть, если ты не останешься, получится, что столько людей впустую потратили время и деньги. Клайв будет разочарован, а я думаю, что мы можем с тобой обсудить предложение с эпизодами, если это поможет концепции, потому что мы…

– Очень прочувствованная речь.

Его реплика обрывает меня на полуслове. А чего он ожидал? Бред какой-то. Просто сделай это, Кензи. Ради своей работы, ради свадьбы.

– Шейн… я… э-э…

– Да. Спасибо, – говорит он кому-то, потом возвращается ко мне: – Давай встретимся на Монумент-Секл через полчаса? – Легкое замешательство. – И… Кенсингтон, возьми с собой контракт.

Небоскребы, плотно стоящие по кругу, укрывают Монумент-Секл огромными стенами. Чем хорош даунтаун Индианаполиса: все находится близко и всюду можно добраться пешком. Большой город втиснут в несколько кварталов.

– Так куда мы спешим? – спрашиваю я Шейна. Вряд ли далеко, потому что мы идем пешком.

– Вот сюда. – Шейн отступает, пропуская прохожих, дожидается меня и садится на ступеньку Монумента солдатам и морякам. – Приятно вырваться из офиса.

Осторожно сажусь рядом с ним и плотнее запахиваю пиджак, защищаясь от холодного ветра.

– Представляешь, моя семья устраивает нам с Брэдли вечеринку в честь помолвки, – говорю я вроде как между прочим, пытаясь ввести Брэдли обратно в картину и установить границы. Подтягиваю рукава и скрещиваю руки на груди. – Да. Мама звонила вчера вечером. Роскошная будет вечеринка. Здорово повеселимся.

Молчит.

– В субботу через две недели… – неловко продолжаю я.

– Хочешь, поднимемся наверх? – вдруг спрашивает Шейн и встает. Он указывает на башню монумента, высотой двести восемьдесят четыре фута.

– Что? Туда, наверх?

Я прожила в этом городе всю свою жизнь. Работаю в даунтауне, теперь и живу в даунтауне, но никогда не поднималась на башню. Правда, однажды…

– Поднимись со мной на вершину. Это считается. Это есть в списке. – Шейн уже поднимается по ступенькам. – Контракт у тебя с собой?

Я не трогаюсь с места.

– Да, но…

– Но что? – Он уже исчезает за углом.

Может, он не помнит про это место, а я помню. Не шевелюсь.

Достаю телефон и жму на «Фейсбук», пока его дожидаюсь. Лучше бы вернуться в офис. Но контракт нужен фирме. Контракт нужен мне. А вот что мне сейчас не нужно, так это напоминание о прошлом… нашем с ним прошлом.

Вспоминая, как накануне вечером все мы собрались в баре, подавляю смешок и печатаю новый статус: «Прошлое, Настоящее и Будущее вместе заходят в бар. Возникает неловкая пауза».

Шейн не возвращается. Раздраженно сую телефон в карман и иду за ним. Стоит возле лифта. Замечает меня, когда я поднимаюсь по последним ступенькам, и тепло улыбается.

– Прошу, – жестом указывает на лифт. – Билет я уже оплатил.

Он шутит?

– М-м… нет. Если хочешь обсудить контракт или список фильмов, слушаю тебя. Но это глупость какая-то, так что…

Мотаю головой и воинственно складываю руки на груди. Он не помнит.

Шейн подходит ко мне ближе и опирается на стену.

– Помнишь, ты говорила, как хотела бы, чтобы и в твоей жизни произошли все эти моменты из фильмов?

Может, и помню. Тогда ситуация еще более неловкая. Что ему нужно?

Уголки его губ чуть дернулись вверх.

– Ты говорила: «Я не просто хочу любить, я хочу любить как в кино». Помнишь?

Застыв под его взглядом, обмираю при этих словах. Моих словах.

– Это строчка из «Неспящих в Сиэтле». Я помню, как это говорила, и помню, как в это верила.

Черт, я помню, как верила, что у меня это есть.

С ним.

Шейн подходит еще ближе. Встает почти вплотную ко мне. Я не двигаюсь.

– «Неспящие в Сиэтле». Этот фильм стоит в списке первым. – Он протягивает мне руку, в точности как персонаж Тома Хэнкса, и говорит: – Пойдем?

Не задумываясь, беру его за руку, но, как только мои пальцы касаются его руки, в животе что-то екает. Теперь совершенно ясно, что он все помнит. Речь не просто о «Неспящих в Сиэтле». Речь о наших «Неспящих в Сиэтле».

Сердито отдергиваю руку. Он не имеет права!

Мы должны были встретиться на вершине Индианаполисского монумента. Как в кино. Как Сэм и Энни из «Неспящих», которые назначили свидание на вершине Эмпайр-стейт-билдинг в День святого Валентина. И я втайне надеялась, что он собирается сделать мне предложение.

Вместо этого мы неделей раньше расстались. Сразу, как я узнала, что он изменил. Я провела Валентинов день в одиночестве, сидя здесь, на ступеньках, недоумевая, что, черт возьми, произошло. Тоня, желая меня подбодрить, потащила в бар. И мы устроили небольшой девичник. А теперь?

Вскидываю подбородок. Он не смеет так просто вернуться в мою жизнь и снова вытащить мои переживания наружу. Глаза защипало от слез, готовых вот-вот политься. Отступаю на шаг назад.

– И ты всерьез думаешь, что теперь мы устроим эпизод, пропущенный в тот День святого Валентина? – качаю головой, не в силах поверить. – Вычеркивай его из списка. Я уже отыграла его, причем совсем не в той роли, на какую надеялась.

Как было трудно выбираться из постели каждое утро… весь день заставлять себя просто дышать… пытаться забыть, как все было прекрасно и здорово. Пережить это время мне не помогали ни какая-нибудь доктор Марша Филдстоун[1], ни семья. Я оказалась совершенно одна.

И это было ужасно.

Сразу по окончании колледжа он уехал в Англию работать с отцом. Пусть мы уже расстались, но его отъезд – отъезд в другую страну – оставил пустоту на месте моего сердца. Как у Железного Дровосека. Только я не желала иметь настоящее сердце.

Я снова взглянула на него.

– Расскажи мне, что случилось в колледже. Хочу правду. – Слова я произнесла очень тихо, однако они оглушительно прогремели в моих ушах.

– Я поступил плохо, но не настолько плохо, как ты думаешь. – Он делает шаг ко мне. – Знаю, я тогда был слишком беспечен…

– Драки, прогулы, девчонки…

– Пустые сплетни. Насчет девчонок – все болтовня. – Шейн уверенно смотрит мне в глаза. – Я обожал тебя. Я любил тебя.

Плечи его поникают, и он подходит ближе, сокращая дистанцию, которую я создала.

Мы вернулись к тому, с чего начали. От волнения у меня перехватывает в горле.

– Кенсингтон, после кошмарного развода моих родителей меня отправили сюда, в Штаты, и ты стала моим спасательным кругом. Все остальное – слухи.

– Тогда я не понимаю…

– Кроме одного.

Ох.

Ох!

Не знаю почему, но то, что он это признал, все изменило. Может, я все-таки надеялась…

Шейн проводит рукой по своим волосам и вновь прислоняется плечом к стене.

– На той вечеринке, после того как ты ушла, меня поцеловала одна девушка. И я поцеловал ее в ответ. Мы немного подурачились. – Его глаза ищут мои. – Я с ней не спал. Мы выпили и…

Я озадачена.

И все?

– Но почему ты не объяснил? Все это время… из-за дурацких пьяных поцелуев?

Снова злюсь, уже по совершенно иной причине.

Шейн опускает голову. Закрывает глаза на секунду, затем открывает и коротко выдыхает:

– Это была Тоня.

В животе екает. Сжимаю руки, и обручальное кольцо впивается в кожу. Боль слегка приводит меня в чувство.

– Тоня? Та самая Тоня, которая мне сказала, что ты изменил, а затем повела меня выпить, когда…

– Кенсингтон, это не…

Предостерегающе вскидываю руку.

– Нет! Только не говори, что это ничего не значило. Значило! Это значило, что мы расстались. Независимо от того, спал ты с ней тогда или прошлой ночью.

– Что?

– Брэдли сказал, что она ушла сразу после тебя и что вы могли…

Он трясет головой, но больше ничего не говорит. Есть еще что-то. Я чувствую. О боже мой, есть что-то еще.

Смотрю в пол, вспоминая, как я ждала, что он станет бороться.

– Тогда я не дала тебе объяснить… ты ведь и не особенно пытался, верно? Так тебе было легче уехать. В этом было дело?

Я произнесла слова, но не хочу в них верить. Удерживаю взволнованное дыхание, надеясь…

Бросаю на него взгляд исподлобья.

Он смотрит на меня. В его глазах искренность.

– Да, – говорит он.

Да!

– Хотя я не планировал этого, наше расставание действительно облегчило мой отъезд… так мне было легче покинуть тебя.

Удивительно, но услышать такое почему-то еще хуже. Это больно.

По-настоящему больно.

Чертовы слезы все-таки полились. Тихий голосок, который я столько лет пыталась заставить умолкнуть, вновь просыпается и триумфально кричит в мегафон. Недостаточно хороша. Ты недостаточно хороша.

Растягиваю губы в улыбку и утираю слезы.

– Ладно, что ж… Рада, что тебе это помогло…

– Кенсингтон, мне было всего двадцать два. – Шейн встает напротив меня. Его глаза не отрываются от моих. – Отец от меня не отставал, настаивал, чтобы я работал у него. Мама снова начала пить, она бесилась от его постоянных измен. Ни один из них не мог нормально со мной общаться. Это был кошмар. Я просто не осознавал, что делаю.

Не могу двигаться. Все во мне хочет бежать, но я не двигаюсь.

Почему он до сих пор так на меня влияет?

– Тоня сказала, что я эгоист, нельзя забирать тебя с собой. Во многих смыслах она была права. Ты собиралась здесь открыть свою студию. Однако это меня не остановило. Когда ты уехала домой, я звонил. Каждый день.

Нет. Неправда, он не звонил. Трясу головой. Сердце бешено бьется. Я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом.

– Ты не звонил.

– Кенсингтон, твоя мама…

Мою грудь мне словно пронзила стрела.

– Мама?

Его слова звучат в моих ушах то громче, то тише, пока я пытаюсь вспомнить. Маме он никогда не нравился. Она считала, что наши отношения чересчур эмоциональны. Что он плохо на меня влияет. Что он легкомысленный, не способен прилично зарабатывать. А моя студия? Она никогда не одобряла эту идею. О господи, все сходится.

– …Она говорила, что я должен оставить все как есть. Что ты слишком молода и мне нечего тебе предложить. Надо признать, на тот момент она была права.

Как она могла? Она ведь знала, что я чувствую.

Шейн пытается взять меня за руку, но я не позволяю.

– Если бы я мог повернуть время вспять, Кенсингтон, я бы остался. Я думал… Не знаю. – Он качает головой. – Ты не стала открывать свою студию, правда? Я имею в виду, сейчас…

– Сейчас? – медленно делаю шаг назад. – Сейчас я выхожу замуж.

Роюсь в сумке, пока не нахожу контракт, затем достаю ручку. Протягиваю ему.

– Держи, выполняй условия соглашения…

Наши руки соприкасаются. Мурашки бегут по спине.

– Слушай, я не хотел тебя шантажировать, я не настолько подлый, но…

– Ты думаешь, это поможет развитию твоей концепции. Я поняла. Я согласна – если все останется между нами и не перейдет определенных границ.

– Конечно. – Он мягко улыбается. – Ты ведь выходишь замуж.

– Именно.

Наконец моя работа спасена. Клайв будет в восторге, Брэдли вздохнет с облегчением. И мы договорились, что… не будет пересечения границ. Тогда почему я испытываю такую горечь? Думаю о том, что я получила, чего хотела…

О том, что я получила. И о том, что нет.

Глава 5

27 причин

Когда мне удается отложить достаточно денег, я порой хожу по магазинам с Рен в поисках хорошей инвестиции в свой гардероб. Что-нибудь дизайнерское, что выдержит испытание модой. Она любит поучать меня, как надо одеваться, и на все про все уходит довольно много времени, но в итоге я все-таки обзавожусь удачными вещами.

Последней такой покупкой стало строгое платье с ретроворотничком в стиле «Питер Пэн». Оно облегающее, с завышенной талией, и я надевала его всего один раз. И надела сегодня. Это платье так и говорит, что я собранная, уверенная в себе бизнес-леди. Только дайте этой девушке работу – сделает в лучшем виде. Надеюсь, оно не выдает того факта, что я слишком сильно стараюсь.

Предательство Тони меня просто взбесило, однако я не намерена об этом упоминать. Я всю ночь не спала, размышляя, как себя вести. Если я ей скажу, это даст ей оружие против меня. У нее два пути отступления: все отрицать или преуменьшить свою роль. И в том, и в другом случае она поплачется Брэдли, и тот узнает, как я бурно отреагировала. Естественно, он задастся вопросом, почему мне до сих пор не все равно, ведь после расставания с Шейном прошло целых семь лет. И Шейн теперь наш клиент. Это создает еще больше напряжения между Брэдли и Шейном и приведет к еще большим проблемам между мной и Брэдли. Я даже горжусь тем, как рационально ко всему подошла.

«Держи друзей близко, а врагов еще ближе». А «заклятых подруг» следует держать от себя насколько возможно дальше. В черном списке.

Со свежей чашкой кофе возвращаюсь за стол как раз в тот момент, когда дверь кабинета Клайва открывается и в коридор выходят Брэдли и Шейн. Быстренько открываю новый документ и барабаню по клавишам, делая вид, что поглощена вихрем идей.

Стоят в коридоре и разговаривают. Не поднимая головы, снова и снова печатаю одно и то же предложение, затем добавляю импровизацию. Едва справляюсь с потоком идей. У меня тонны идей. Очень много идей…

Шейн стоит прямо напротив моего стола.

– Доброе утро, Кенсингтон.

Его небрежно уложенные черные волосы откинуты назад, подбородок покрыт едва заметной щетиной. Его губы приковывают мой взгляд.

В голове тут же появляется полузабытое воспоминание о том, как эти губы прижимались к моим. Я в его объятиях, опаздываю на занятия в колледж, мы смеемся, целуемся. Он не хочет меня отпускать.

Но в конце концов он меня отпустил.

– Привет, милая, – говорит Брэдли, подходя прежде, чем я успеваю ответить.

Он выглядит удивительно красивым и лощеным в светло-голубой рубашке, которую я купила на его прошлый день рождения.

Радостно улыбаюсь ему поверх экрана ноутбука, полностью игнорируя Шейна.

– Доброе утро. Что у нас сегодня на повестке дня?

И продолжаю печатать абракадабру. У меня слишком много дел, ребята, никак не могу прерваться. Да-да, простите, ужасно занята.

– Я хотел бы устроить мозговой штурм за ланчем. Может, сядем в кафетерии, обсудим список фильмов? – говорит Шейн.

Ему приходится обращаться к моему профилю, потому что я по-прежнему улыбаюсь Брэдли. Моему жениху. Который все еще расстроен новостью о моем бывшем парне.

Держу паузу. Изо всех сил пытаюсь придать лицу выражение вежливого сожаления.

– О, сегодня среда. По средам мы с Брэдли всегда обедаем вне офиса.

Так тебе! Взглядываю на него искоса.

Брэдли смущенно мнется.

– Ох да, извини, милая, сегодня никак не смогу. Мы с Тоней едем на встречу с руководством Индианаполисского симфонического оркестра по поводу их буклетов и афиш. – Он окидывает меня внимательным взглядом. – Новое платье?

Чувствую, как загорелись щеки.

– Что? Нет, оно не новое, ты его уже видел.

Он правда его видел. Хмурюсь, как бы говоря: «И почему ты его не помнишь?»

– Прости, милая, насчет обеда. Чтобы искупить свою вину, постараюсь раздобыть для тебя билеты на симфонический концерт.

– Отлично, – говорю я и улыбаюсь еще радостнее.

Улыбка мощностью в сто мегаватт направлена только на Брэдли. Обожаю симфонические концерты. Это повод нарядиться в вечернее платье, да и в самом театре очень красиво. Даже хорошо, что он сказал это при Шейне. Видишь? Мы влюблены и счастливы!

– Отличное платье, милая. Выглядишь потрясающе. – Он улыбается мне, затем без улыбки вежливо кивает Шейну: – Увидимся, Беннет.

Поворачивается и идет к своему кабинету.

Отлично сработано, Брэдли. Надену для тебя что-нибудь шелковое в эти выходные. Снова устремляю взгляд на экран и продолжаю игнорировать Шейна на тот случай, если Брэдли… так и есть, оборачивается. Я улыбаюсь. Присутствие Шейна его здорово нервирует. Важно не усугубить ситуацию и оставаться сосредоточенной на главном: работа, премиальные, свадьба, семья… Другими словами, моя жизнь.

Шейн не уходит.

– Ну что, когда освободишься?

Он придвигается ближе, встает сбоку от стола и косится на мой экран.

Какого дьявола? Пытаюсь вернуть программу с календарем, но я уже ее закрыла. Не могу же я просто захлопнуть ноутбук. Словно что-то скрываю.

Тут всплывает окошко чата. Элли. Интересно, видно ли Шейну, что на экране? Не могу понять. В затылке становится горячо, когда я читаю сообщение.

Элли: Ну что, Мистер Британия уже видел тебя в этом платье? Челюсть у него отвисла?

Поворачиваюсь к нему, чтобы поскорее отвлечь.

– Как насчет двенадцати? Думаю, смогу к этому времени освободиться.

Пытаюсь говорить небрежно, но голос предательски дрожит.

– Вообще-то, у меня на это время назначена встреча. В одном из ресторанов «Централ-Молла». Можешь встретиться там со мной около четырех? У главного входа.

– Конечно. Э-э… если не возражаешь, давай встретимся возле «Фосси»? Мне нужно подобрать детский подарок по списку моей невестки, а потом я встречусь с тобой…

– «Фосси», в четыре. Договорились. – Шейн делает шаг от стола, затем оборачивается и смотрит на мое платье. – Так, к сведению… э-э… я предпочитаю твои рабочие комбинезоны. Но мне ясно, почему Брэдли нравится это платье. – Хитрая улыбка играет на его губах.

Не говоря больше ни слова, он уходит, оставляя меня медленно истекать кровью от смущения. Роняю голову на руки. А-ах… чертово платье. Вот тебе и уверенная, собранная, готовая к работе.

В статус «Фейсбука» надо будет поставить смайлик. Только не смеющийся, а тот, что пускает пузыри, словно идет ко дну. Это в точности отражает мое состояние. Ничего смешного.

В «Фосси» подхожу к автомату регистрации подарков, набираю фамилию Рен и жду распечатку. Я еще не думала о регистрации подарков на свою помолвку. С моей удачей, когда придет время для помолвочной вечеринки, мама захочет устроить очередную вечеринку для Рен – в честь будущего ребенка. Мысль об этом причиняет боль.

Из автомата медленно ползет список. Просматриваю его: колыбелька из красного дерева, такой же столик для пеленания, специальное кресло для кормления младенца, вездеходная детская коляска… О чем она думает?

Поднимаю глаза и замечаю Шейна, идущего ко мне по главному проходу. Подождите-ка, что-то он рано. Прячусь за женщину, которая одной рукой катит коляску, а в другой держит своего карапуза. Это маленькая девочка с хорошенькими белыми локонами и круглыми щечками. Она машет мне пухлой ручкой, и я невольно ей улыбаюсь.

И тут же хмурюсь, внезапно обнаруживая рядом Шейна.

– Привет. Ты рано. Ты вроде говорил в четыре, так? Я еще даже не начинала.

Шейн смотрит на часы.

– Ах да, я освободился раньше, чем предполагал. Нет проблем. Помогу тебе. – Он идет между полками. – Когда ожидается ребенок?

– Э-э… не раньше весны, – подстраиваюсь под его шаг. Он что, так и будет со мной тут ходить? – Мой праздник в честь помолвки объединили с праздником в честь моей беременной невестки, так что теперь мы готовим для нее подарки.

В моем голосе невольно звучит обида.

Шейн озадаченно смотрит на меня.

– Погоди, ты вроде говорила, что твоя мама планировала праздник в честь помолвки? Почему они вдруг добавили сюда ребенка?

Мои щеки горят. Я забыла, что рассказала ему.

– М-м… Я, наверное, неправильно ее поняла. Телефон разъединился, и… – Отвожу глаза и тихо прибавляю: – Ну, понимаешь, я сама так додумала.

– Некоторые вещи никогда не меняются. – Шейн фыркает и трясет головой, потом оглядывается по сторонам. – Сейчас вернусь.

От его слов в груди разливается тепло. Шейн провел с моей семьей немало времени и понимает, каково мне. Он всегда занимал мою сторону. В этот момент я думаю, что родители с таким же успехом могли и не затевать вечеринку в честь помолвки. Пусть бы устраивали праздник только ради Рен. Все равно такое впечатление, что помолвку они пристегнули исключительно по обязанности. Как будто я какой-то незваный гость на особом событии Рен. Недостаточно хороша и не заслуживаю собственного праздника.

Обращаю внимание на столик-витрину с пинетками. Они вязаные, из шерсти, однако сделаны так, что похожи на миниатюрные настоящие ботинки. Когда я провожу по ним пальцами, унылая улыбка замирает на моем лице. Классные!.. Поднимаю взгляд и вижу, что Шейн подошел и наблюдает за мной.

– Такие крошечные, – умиляюсь я. – Можешь представить себе маленькие ножки и крохотулечные пальчики, которые в них влезут?

– Я много чего могу себе представить.

Я цепенею. Нежданная буря эмоций взрывается без предупреждения, захватывает меня в одно мгновение. Чтобы не встречаться с ним взглядом, смотрю на пинетки. На свои руки. На его руки.

Стоп.

– А зачем тебе сканеры?

В его глазах пляшут веселые искорки.

– Ну, у нас с тобой официальное соглашение. И это номер четыре по списку, так что я подумал…

– Что за номер четыре? – удивляюсь я. Но прежде чем достаю телефон проверить то письмо, он протягивает мне один из двух сканеров.

– Да, и если та девушка спросит, ты – Рен. – Он указывает головой вправо, где стоит работница «Фосси», которая смотрит на нас с любопытством.

По его лицу медленно расползается улыбка.

– Я – Рен? Я не могу регистрироваться вместо Рен! Она меня убьет. И откуда ты знаешь ее имя?

– Она вышла замуж за твоего брата, у них одна фамилия, так что…

Его сканер пищит.

Вытаращиваю глаза на предмет, который он просканировал. Огромный плюшевый монстр – не то свинья, не то гиппопотам, кислотных розового и зеленого цветов. О нет.

– Что ты делаешь? – Я морщусь в отвращении, рассматривая игрушку. – Ей такое не нужно.

В детской Рен определенно не будет места кислотным монстрам. Подхожу и отменяю сканирование.

Он сканирует заново.

Я убираю.

– Шейн, прекрати. Она ни за что не допустит такое в свою детскую.

Вновь отменяю сканирование и бросаю игрушку подальше, чтобы он до нее не дотянулся. Или я только что ее сосканировала?

Он сканирует все подряд. Я лихорадочно отменяю сканирование.

– Подожди, – встаю между его сканером и жутким покрывалом для колыбельки с точно такими же монстрами. – Я не хочу портить жене моего брата список подарков. И, уверена, такого эпизода нет в твоих фильмах.

Хотя… вообще-то, было в одном… Округляю глаза. «27 свадеб»?

Это ведь номер четыре, так? Они регистрировали вещицы, которые не понравились бы ее сестре. Но я не намерена так поступать с Рен. Не могу. Или могу? Мой собственный маленький монстр поднимает уродливую голову. Слышу голос Рен… «Ты ведь не хочешь, чтобы вид портили неухоженные кутикулы». «Угадай, что еще произойдет следующей весной».

Нет, я не могу испортить ей праздник независимо от того, насколько она испортила мой.

– Или это, или мы идем в бар, опрокинем несколько рюмашек и исполним песню «Бенни и Джетс». – Шейн приподнимает бровь и снова берется за сканер.

– Нет. Исключено!

После того эпизода персонажи оказались в постели… мы туда не идем.

Он наводит сканер на очередной ценник. Бип.

– Ладно, подожди. Стоп, – просматриваю регистрацию Рен, осененная новой идеей. – Как насчет того, чтобы просто добавить несколько предметов? Пару-тройку хороших вещей по разумным ценам?

Он проводит рукой по подбородку в притворном раздумье. Сощуренные глаза не отрываются от моих.

– Ладно. Давай. Это будет считаться.

Улыбаюсь с облегчением.

– Хорошо, а то я уже боялась, что ты заставишь меня конопатить бассейн с лебедями, – смеюсь я, вспомнив еще одну реплику из этого фильма.

– Девушка любит конопатить, – отзывается Шейн.

С трудом сдерживаю смех.

– Цитируешь «27 свадеб»? Неужели ты смотрел этот фильм?

Вообще-то, мне приятно, что он понимает, о чем я говорю.

Иначе вышло бы неловко.

Хотя… мне все равно неловко.

– Похоже, я подсел на романтические комедии сильнее, чем думал. Видишь, что ты со мной сделала? Ты меня испортила.

Продолжая смотреть мне в глаза, он обходит столик с товарами.

Отворачиваюсь. Ему не втянуть меня в очередное путешествие по улице воспоминаний. Я выхожу замуж, а Шейн… Пусть идет куда хочет.

– О, смотри! – Шейн указывает на жуткую копилку в виде овцы.

– Банк, в который Рен будет складывать детские деньги, – не задумываясь, отвечаю репликой Джеймса Марсдена из «27 свадеб».

Он сканирует ценник копилки.

– Нет, Шейн! Я просто повторила строчку из фильма, Рен такое не нужно!

Бип-бип-бип. Он сканирует все подряд: игрушечные поезда, жирафов и даже серебряную черепаху-копилку.

Иду за ним. Он сканирует так много вещей и так быстро, что я не успеваю заметить, что именно добавляется в список.

– Что это? – Шейн держит в руках желтую подушку в форме буквы «С».

Я хмыкаю. На такие подушки кладут ребенка во время грудного кормления. Пожимаю плечами, делая вид, что не знаю.

– Может, детская дорожная подушка?

– Ага, младенцам тоже нужен комфорт в самолете. – Он прикладывает подушку к своей шее, но она слишком широкая. – В Америке такие крупные дети?

Округляю глаза и иду дальше между полками.

– И сколько же? – вдруг спрашивает Шейн, рассеянно перебирая пеленки и одеяла.

Замираю со сканером в руке и пытаюсь сообразить, сколько пеленок им может потребоваться.

– Детей. Сколько детей? Наверняка вы с Брэдли это уже обсуждали. Дай догадаюсь: он хочет статистические два с половиной. Я угадал? – Шейн сканирует набор покрывал, лежащий в детской кроватке.

Внутри у меня все переворачивается.

– Я хотела бы… м-м…

Как-то неправильно мне обсуждать с ним такие вопросы. Разглядываю фоторамку, затем отворачиваюсь.

– Ясно. Ну и когда же свадьба? Вы с мистером «То, что надо» уже выбрали дату?

Во мне закипает гнев. Какое вообще ему дело?

– Мы только что обручились и… ну, весной, может быть…

– Что ж, кольцо, по крайней мере, настоящее, – вполголоса говорит Шейн, и его сканер опять бикает.

– Подожди. Что ты имеешь в виду? – разглядываю серебряную погремушку в форме медведя, которую он держит в руке, и кисло улыбаюсь. – И убери это из списка.

Шейн останавливается и поворачивается ко мне. Он чешет сканером затылок, вроде как обдумывая, что ответить.

– Тебе нужен только ритуал. Не супружество, а свадьба.

– Что?! – выпаливаю я. Да кем он себя возомнил?

Однако на его лице ухмылка, он приподнимает бровь.

Погодите-ка…

Что-то знакомое.

– Я говорю: не супружество, а свадьба. А ты говоришь… – Он склоняет голову набок и машет рукой, предлагая подхватить. – У меня все реплики на карточках записаны, дать тебе?

Он лезет в карман.

Он серьезно? Точно, достает из кармана карточки. Я в изумлении трясу головой.

– Держи. Или, если хочешь, могу суфлировать. Давай сначала. Я сказал…

– Я поняла, поняла. Просто… – прокручиваю в голове ту сцену с главными персонажами фильма. – Ладно. Ты сказал: «Я думаю, тебе нужен только ритуал… бла-бла-бла…», а я говорю: «Да что тебя гложет?» – улыбаюсь, вспоминая тот диалог. – «Ты планировал шикарную свадьбу, а невеста бросила тебя у алтаря… или что-то вроде того?»

Произношу реплику без выражения, просто чтобы ему подыграть. Несколько строчек из фильма – не такая уж высокая плата за важный контракт.

– В яблочко, – веско отвечает Шейн.

И больше ничего не говорит.

Это была реплика из фильма.

Молчание.

Забываю, что дальше. Потому что озадачена странным выражением его лица.

Которое я не могу разгадать.

Его губы чуть дрогнули.

Мысленно повторяю только что произнесенные реплики. «Невеста бросила тебя у алтаря… или что-то вроде того?»…

Ох! В том кино персонажа Кевина Дойла бросили у алтаря. Шейн намекает, что я тоже…

– Шейн, я… я думала, мы просто повторяем строчки из фильмов. Я не хотела…

Уголки его губ поползли вверх.

Прищуриваюсь.

– Ты меня подкалываешь? – возмущаюсь я.

Его улыбка все шире. Тянусь к полке, хватаю с нее гигантскую детскую дорожную подушку и с размаху ударяю его по голове.

– Эй! Она не такая уж и мягкая! – говорит он со смехом, отскакивая подальше, чтобы я до него не достала.

Но я достаю.

И опять по голове. Затем сую подушку под мышку, принимаю серьезный вид и разглядываю безделушки на столике. Ему еще повезло, что это были просто строчки из фильма, потому что, если бы он говорил всерьез – что я хочу свадьбу, а не брак, – он перешел бы черту. Мне нужен брак! И ничего нет плохого в том, чтобы при этом хотеть большое свадебное торжество. Чего я не хочу, так это неоновых гиппопотамов.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания