Ракета и Грут спасают Вселенную

Благодарности

Говорю искреннее космическое «спасибо» Стюарту Муру, Джеффу Янгквисту, Акселю Алонсо, Дэну Бакли, Саре Бранстад и Джеймсу Ганну за поддержку этого проекта.

Выражаю смиренную фанатскую признательность Биллу Мэнтло, Киту Гиффену, Рою Томасу, Джеку Кирби, Дику Эйерсу, Майку Миньоле, Арнольду Дрейку, Джину Колану и Стэну Ли за создание Вселенной Марвел и вдохновение. Без вас мое детство было бы куда менее счастливым, и вы – далеко не все, кого мне хотелось бы отблагодарить.

Даю пугающе человеческое «пять» Роналду Берду за хронологическую магию и Нику Винсенту за вычитку.

А посвящается книга Джиму Старлину. «МАРВЕЛ» достиг поистине космических масштабов благодаря встрече с тобой.

Глава первая (надо же с чего-то начинать). Последний заказ

Заходят как-то в бар говорящий енот и ходячее дерево…

Стоп. Мои лингвистические программы предупреждают, что в устной традиции более ста пятидесяти тысяч цивилизованных народов с такого предложения обычно начинаются анекдоты. Знаете, такие, где еще есть фразы вроде «с животными вход воспрещен», «вот дурачье!» или «зачем вам в цирке программист». Мой милый читатель, пожалуйста, пойми, что история, которую я собираюсь рассказать, – вовсе не анекдот. Это история о судьбе миров, судьбе самой Вселенной, ни больше, ни меньше. Мой рассказ – о том, как эта галактика, а то и целое множество галактик – не говоря о нескольких версиях всей пространственно-временной Мультивселенной – многократно оказались в чрезвычайно угрожающем положении. Это серьезная история, и от ее счастливого финала зависит жизнь миллиардов невинных существ. Стоит чуть-чуть сбиться, как звезды потухнут, спиральные галактики распрямятся, супергиганты взорвутся облаками сияющей атомной пыли, а древние космические цивилизации с криком падут при виде ужасающей тьмы вечности, рвущей на куски все сущее.

Так не стоит, мой верный друг, считать, будто я собираюсь рассказать тебе анекдот.

Это не так. Ясно тебе? Подозреваю, что к этому недоразумению привели протоколы буквальной коммуникации, поэтому сейчас я их временно отключу.

(протокол буквальной коммуникации отключен)

Я постараюсь быть менее формальным и более человекоподобным (ведь ты, мой преданный читатель, должно быть, человек? По крайней мере, похож на человека. Разве что бровями не вышел. Вот серьезно. Ты сам их ровняешь?). Я-то искусственная форма жизни. Точнее говоря, синтетический гуманоид. Измерительный прибор. Хранилище данных. Меня изготовили в кузницах материи Ригеля. Мое предназначение – наблюдать, так что не суди строго, идет? Все эти органические тонкости не по мне. Так на чем мы остановились?

Да, точно. Заходят в бар говорящий енот и ходячее дерево. Бар в Дайвтауне, на задворках Люмины – города-континента и главного космического порта планеты Ксарт-3. Ксарт-3 – планета М-класса в секторе Ксранек, вращающаяся по петлеобразной орбите вокруг двойной системы звезд Фадес Первичный и Фадес Вторичный. Население планеты составляет 9,9 миллиардов, ее основными продуктами экспорта являются…

(приостановка протокола изложения)

…мой верный читатель, тебя, случаем, не напрягают мои переключения в лекционный режим на каждом подходящем слове? Я, конечно, мобильная энциклопедия, но мне бы не хотелось рассказывать эту историю в таком ключе. Знаешь что? Если вдруг заметишь, что я чересчур тороплюсь и не объясняю нечто важное – скажи, и я уточню все до мелочей. В этом я мастер. Захочешь больше подробностей – обращайся.

(режим рассказчика восстановлен)

Бар в Дайвтауне. Два солнца опускаются за горизонт, как раскаленные угольки в мутную воду. На улицах мигают неоновые фонари. Некродроидские банды воют на восходящие луны, готовясь к борьбе за территорию и весьма прибыльной охоте за органами. Бар называется «У Лири», но никто из завсегдатаев не помнит, кем был (или была) Лири, и почему бар носит его (или ее) имя. Даже хозяин, скрулл по имени Нррш. Этот Нррш столько раз был ранен (вероятно, в многочисленных войнах между кри и скруллами), что значительная часть его биомассы заменена протезами и кибернетическими имплантатами. По правде говоря, его и скруллом-то уже с трудом можно назвать, от скрулла у него лишь одна рука среди всей этой кибернетики осталась. Впрочем, это не мешает ему оставаться по-скрулльски грозным и вдохновенно распевать традиционный гимн «Тарнакс! Тарнакс! В новом месте каждый раз!» в дни скрулльских праздников или после чрезмерного употребления «тимоти».

(примечание – к обсуждению «тимоти» мы еще вернемся)

«У Лири» мало чем отличается от прочих увеселительных заведений Дайвтауна. Два этажа, множество барных стоек, танцплощадка, оркестровая яма, несколько бойцовских арен и квазизвездные врата в Мультивселенную, которыми никто никогда не пользуется, ведь напиваться, делать ставки на бои, танцевать и просто весело проводить время куда интереснее.

Вот и когда наш говорящий енот с ходячим деревом заходят в бар, там все идет своим чередом. Танцовщицы танцуют (я говорю «танцовщицы», хотя имею в виду стаю из восьмидесяти ложноамеб, изящно извивающихся в синкопированном ритме и украшенных страусиными перьями). Ансамбль играет музыку (я говорю «ансамбль», хотя имею в виду квартет кимеллианских интерполяционных трубачей, исполняющих на медных акустических трубах нестройные пукающие звуки на ультранизких частотах, и все это в ритме самбы). Заведение ходит ходуном (я говорю «ходит ходуном», и это на самом деле так – под воздействием ультранизкочастотных пукающих звуков, издаваемых кимеллианским ансамблем, глубоко заложенные первыми поселенцами Ксарта монолитные плиты, на который стоит Дайвтаун, действительно начинают дрожать. Совсем чуть-чуть. Ооо, совсем чуть-чуть).

– Местечко как раз по мне, – довольно произносит енот, которого, кстати, зовут Ракета.

– Я есть Грут, – согласно кивает его древоподобный компаньон.

Говорящий енот и ходячее дерево. Не очень-то они похожи на героев, решил я, когда впервые их увидел. Думаю, и ты, мой верный читатель, подумал так же, когда они вошли в мое гладкое, без сучка и задоринки, повествование. Енот и дерево. Один говорит, другое ходит.

Я уже слышу, как ты, мой верный читатель, восклицаешь: «Не могут же они быть героями этой истории?! Не может судьба Мультивселенной зависеть от них!».

Ан нет. Еще как может. Дорогой читатель, если эта мысль тебе претит, возможно, не стоит тебе слишком задумываться о судьбе Мультивселенной.

Надо сказать, что мое первоначальное (и, хочется надеяться, ценное) мнение об этой парочке тоже было вполне заурядным. Понадобилось время, чтобы понять, что енот Ракета и Грут с планеты Икс были настоящими героями, истинными спасителями Мультивселенной. Довольно долгое время, по правде говоря. Как только мой рассказ дойдет до этого места, я крикну.

Короче говоря…

– Местечко как раз по мне, – довольно произносит Ракета.

Росту в нем меньше метра, прекрасный мех так и лоснится, великолепный хвост распушен. Ходит он на двух лапах, и я уже чувствую, как тебе хочется воскликнуть: «Вы только посмотрите на этого малыша! Глядите, он ходит на задних лапках! Мимимимими!»

Не делай этого. Ни. За. Что. Иначе он пристрелит тебя за милую душу. А потом еще раз. И еще. К несчастью, у Ракеты за плечами непростой и извилистый жизненный путь («биография», как, вероятно, назовешь это ты, мой верный читатель), но именно этот непростой и извилистый жизненный путь превратил его в прожженного, держащего нос по ветру космического воина. В ходе повествования я постараюсь уделить внимание некоторым фактам его биографии, но не обещаю. Кое о чем меня настоятельно просили не рассказывать даже под дулом пистолета. Послушай, стоит тебе узнать его поближе, как ты поймешь, что у него доброе сердце (расположенное в верхнем левом отделе грудной клетки), твердые нравственные устои («Драть всех и вся!» © 2014 Енот Ракета, все права защищены), и неподдельная любовь к пушкам особо больших размеров.

Одна из таких как раз перекинута через его плечо, когда он заходит в бар «У Лири». Вы только посмотрите! Глядите, он идет на задних лапках! Как дрессированный песик! Гав! Молодец, молодец!

Простите.

А какие у него передние лапы… Не лапы, а настоящие руки. Не могу не заострить на этом внимание. Руки Ракеты – как человеческие. Просто невероятно (не так невероятно, как мутанты, но мутанты невероятны совершенно в другом смысле). Это удивительно, потрясающе, восхитительно, поразительно, нетсловчтобыописательно – и, по правде говоря, пугающе. Руки енота Ракеты однозначно пугающе человеческие.

Давай поговорим о чем-нибудь другом, потому что от вида этих рук у меня мурашки бегут по микросхемам.

О чем-нибудь другом, о чем-нибудь другом… вот, точно. На Ракете надета форма. Военная, темно-синяя, с красными швами и оторочкой. Такую носят Стражи Галактики, группа защитников космоса, к которой, впрочем, никто не проявляет должного уважения. И внимания. И всего остального. Спроси кого-нибудь, и большинство ответит: «Чего-чего стражи?»

У Ракеты отпуск. Видишь ли, Стражи решили немного отвлечься от спасения неблагодарного космоса (и защиты высокомерной «не надо меня защищать» галактики). Звездный Лорд занимается своими делами, Гамора своими, Дракс что-то где-то разрушает… по крайней мере, я так думаю.

А Ракета и Грут занимаются тем, что у них лучше всего получается: наводят шороху, чтобы маленько подзаработать. Они раздобыли субкомпактный гиперпространственный грузовичок со свежими зунками. Чтобы быть точным, с сорока восемью тоннами зунков. Прошел слух, что «У Лири» сегодня будет ошиваться торговец этими самыми зунками, который не прочь купить чуть больше, чем сорок семь, и чуть меньше, чем сорок девять тонн зунков. Так что Ракета был здесь по делу, ну и его верный друг Грут заодно.

Кстати о Груте… Грут – это дерево. Представь себе древний толстый дуб с лицом, руками и ногами. Представь, как он шагает к тебе. В дверной проем бара Грут не прошел, ему пришлось нагнуться, и даже несмотря на это он обломал несколько веточек, которые осыпались на пол.

Ракета обращается к почти не похожему на скрулла бармену.

– Два «тимоти»! – восклицает он.

– Я есть Грут, – добавляет Грут.

Ракета вздыхает.

– Ладно, один «тимоти» и настойку коры с содовой.

Нррш принимается за работу. Ракета смотрит на своего покрытого листвой друга.

– Слабак, – говорит он.

Принюхиваясь влажным блестящим носом, он чувствует запах змеиного масла и кожи. Пахнет рептилиями и ящерицами.

– Вот дрань, – произносит Ракета. – Бадуны!

Вскоре завязывается драка.

Глава вторая. Неприятности

Напитки на столе, Грут потягивает свой, вежливо отставив ветвеподобный мизинчик. Ракета подходит к «тимоти» со всем должным здравомыслием и уважением – уважением, которое демонстрирует, например, дрессировщик денебских лицеедов со стажем в отношении дрессируемых им хищников. Пусть они привыкли к нему, пусть они ежедневно пускают его к себе в клетку, пусть даже они позволяют почесать себе за ушком и покормить вкусняшками, они все равно остаются денебскими лицеедами, и названы так неспроста.

Так вот, дорогой читатель, «тимоти» – поистине восхитительный напиток. Он стоит на заботливо расстеленном на барной стойке полотенце, маня насыщенным, глубоким сиянием, обещающим радость, веселое настроение и последующую отключку с временной потерей памяти. Рецепт «тимоти», разумеется, строго охраняется Почетной Галактической Братской Гильдией Барменов и Продавцов (ПГБГБП), но по слухам, в состав входит аркуанский спирт, крийское бренди, очищенные семена зарка, немного вуш-сока, капля сожаления, выжатая при помощи квантового пресса из коллективного разума вымирающего вида, лимонная цедра и небольшой заряд антиматерии, достаточный, чтобы поддерживать гиперпространственную последовательность на молекулярном уровне. Изобретатель коктейля сперва дал ему более грозное имя, отражающее полный спектр ощущений, получаемых от питья. Однако в коммерческой среде честность не принесет тебе дивидендов, так что напиток вскоре переименовали в более нейтральный и жизнеутверждающий «тимоти».

Щурясь, Ракета смотрит на свой «тимоти». Нельзя пить его с наскока. Нельзя так просто взять и опрокинуть весь стакан себе в глотку. Прежде чем хлебнуть «тимоти», надо успокоиться, глубоко вдохнуть и тщательно подготовиться. Как к переходу через овраг. Или к воздушному перехвату. Или к войне между кри и скруллами.

Стоит отметить, что «тимоти» – единственный напиток во Вселенной, который регулярно оказывался в списке запрещенного оружия империи Ши’ар.

– Я есть Грут, – говорит Грут, замечая раздумья своего напарника.

– Приятель, я и правда кое о чем задумался, – отвечает Ракета. – Беспокоюсь за наш груз. Надо скорее разыскать драного покупателя, иначе мы рискуем остаться с сорока восемью тоннами перезрелых зунков. И пустыми карманами. Я привык думать, что на зунках прогореть невозможно, но как только открылись эти мегаплантации на Гамме Эридани, так рынок стало лихорадить. Никак не могу выкинуть это из головы. Впрочем, стоило нам зайти сюда, как у меня возникла новая причина для беспокойства.

Енот снова принюхивается.

– Пахнет бадунами, – говорит он.

И тут, как по команде, появляются бадуны.

Целых десять, и все здоровые даже по меркам своей расы. Серебряные значки «коготь и раздвоенный язык» на униформе и атласные шаровары говорят о том, что они – воины элитного отряда «Уничтожение» бадунского Воинского Братства, суровые ребята даже по бадунским стандартам.

По одному агрессивному виду этих воинственных рептилоидов понятно, что они что-то ищут. Немигающие янтарные глаза стреляют по сторонам, изучая окружающее пространство. Раздвоенные языки скользят туда-сюда меж окованных сталью клыков. Командир отряда не выпускает из рук украшенный драгоценными камнями церемониальный плазменный экстерминатрон Воинского Братства.

Ракета переключает внимание на «тимоти».

– Главное, не смотри на них, приятель, – шепчет он Груту. – У нас и так проблем куча, не хватало еще с бадунами сцепиться.

– Я есть Грут, – соглашается Грут.

– Точняк. Вляпаться в неприятности – последнее, что нам сейчас нужно. Не отвечай на провокации.

– Я есть Грут.

– Ага, какой бы заманчивой не казалась перспектива выпустить пар, задав хорошенькую трепку этим бестолковым остроухим ящерам.

– Прошу прощения, – слышится за их спинами голос командира бадунов.

Ракета напрягается и пытается думать о приятном, чтобы расслабиться. Они с Грутом медленно поворачиваются к бадуну.

– Командир Воинского Братства Друук, – представляется бадун. – Простите за беспокойство. Вам, случайно, не встречался поблизости ригельский регистратор?

– Ригельский регистратор? – отвечает Ракета. – Не припомню.

– У нас есть изображение, – говорит командир, его раздвоенный язык так и извивается. – Боец Лорг, выведите изображение на тактический дисплей Воинского Братства.

Один из ящеров подходит и протягивает устройство с монитором, на котором светится изображение ригельского регистратора.

– Не видели такого, – говорит Ракета.

– Этот регистратор – беглец, – объясняет бадунский командир. – Он похитил важную информацию и, по нашим данным, скрывается в этом заведении в ожидании пилота или свободного торговца, который помог бы ему скрыться с планеты. Вы, случаем, не пилоты и не торговцы?

– Ну, я могу продать вам сорок восемь тонн зунков по выгодной цене, – отвечает Ракета, – но не более того.

Бадун задумчиво осматривает енота. Бадуны – не самый дружелюбный народ. Они агрессивны, жестоки и эгоистичны. За свою долгую и кровавую историю они завоевали и поработили достаточно систем Млечного пути. Их культура, включая такие вещи как приличие, чувство юмора, терпение и сострадание, развивалась параллельно с их хвостами – и то, и другое сначала стало бесполезным, затем рудиментарным и, в конце концов, исчезло окончательно.

Однако даже этим не объяснить мгновенно возникшую между Ракетой и бадуном неприязнь. Наверное, ее корни в первобытной, существовавшей и существующей с незапамятных времен вражде между мелкими млекопитающими и крупными рептилиями. Это инстинктивное, врожденное противостояние кобры и мангуста. Им неуютно от одного вида друг друга.

Поэтому командир бадунов собирает всю волю в кулак и говорит:

– Простите за беспокойство.

Ракета тоже собирает всю волю в кулак и отвечает:

– Да не вопрос.

Он поворачивается к своему «тимоти».

– Уфф, – говорит он Груту, когда бадуны уходят. – Пронесло.

В это мгновение тактический сканер одного из бадунов обнаруживает под сценой присутствие ригельских технологий.

– Господин командир Воинского Братства! Я что-то нашел! – восклицает бадун.

Отряд выстраивается полукругом, с лазерными разрывателями Воинского Братства и боевыми клинками Воинского Братства наготове. Видите ли, бадуны искренне верят, что любое слово любого из галактических наречий будет звучать лучше, если к нему добавить слова «воинский», «братство», а лучше оба сразу.

Несчастная жертва бадунов – и правда, ригельский регистратор – гуманоидный робот, изобретенный и построенный на Ригеле для сбора информации и галактических исследований, выбирается из щели под сценой и пытается улизнуть.

Раздается жуткий вой сирены, бадуны гонятся за регистратором. Регистратор издает тревожный писк – его ведь не для бега и не для сражений строили. Большинство посетителей бара разбегается, оставшиеся позволяют себе посмеяться над бадунами. Появляются вышибалы. Нррш вопит из-за стойки и указывает единственной скрулльской рукой на объявление, которое гласит: «Пожалуйста, не применяйте в помещении бара оружие и дезинтегрирующие устройства, не то получите скрулльский кинжал в пузо».

Ракета не сводит глаз с по-прежнему нетронутого «тимоти».

– Я есть Грут, – произносит Грут.

– Да вижу я, что заварушка началась, – вздыхает Ракета.

– Я есть Грут.

– Да понимаю я, что надо бы защитить бедного робота от бадунов, потому что кроме нас некому. Но… придется оставить эту ситуацию без внимания. Мы же собирались влезать в неприятности.

– Я есть Грут.

– Да знаю я, что вселенское зло обязательно победит, если хорошие парни будут сидеть сложа руки.

За их спинами начинается настоящий погром. Регистратор сталкивается с официанткой и выбивает у нее из рук три подноса с бокалами, которые вдребезги разбиваются о пол. Командир бадунов берет на изготовку плазменный экстерминатрон Воинского Братства. Посетители кричат в панике. Регистратор пытается подняться, попутно извиняясь перед официанткой. Командир бадунов прицеливается. Стоит лишь спустить курок Воинского Братства, как плазменный заряд Воинского Братства, усиленный лазерной оболочкой, пронзит пространство. Он ударит регистратору в спину и закоротит контакты, обездвиживая его, но при этом сохраняя все данные в его хранилище памяти.

Командир бадунов стреляет.

Происходит нечто странное. Вся трагичность этого происшествия – а также его причинно-следственная связь с пространственно-временным континуумом, судьбой и неизбежным порядком вещей, станет ясна много позже, мой дорогой читатель. Пока же ограничимся тем, что посреди бара «У Лири» возникает вспышка нематериальной энергии, и в ореоле ослепительного света появляется некто, похожий на галадорского косморыцаря в необычных матово-черных доспехах. Появляется он прямо на линии огня, между бадунским командиром и беспорядочно машущим руками регистратором, в ту самую долю секунды, когда плазменный экстерминатрон Воинского Братства стреляет. Косморыцарь принимает огонь на себя. Высокотехнологичное силовое поле его брони поглощает бóльшую часть смертоносной энергии и рассеивает остальное, но мощь выстрела такова, что воина все-таки отбрасывает через весь бар, и он врезается в сцену, круша рампу.

Отраженные остатки плазменного заряда рикошетом просвистывают мимо регистратора и попадают прямиком в стоящий на полотенце стакан «тимоти», полностью его дезинтегрируя.

– Ну все, – рычит Ракета, подскакивая на табурете и хватая свою безразмерную бластерную пушку. – Драные бадуны лишили меня выпивки! Оружие к бою!

Глава третья. Заварушка

Нынешняя безразмерная пушка Ракеты – модель 66 ПБ («переносной бластер») «Оружейных Систем Нитро». Она удобна и проста в использовании, оборудована эргономичными рукоятями (особенно подходящими существам с пугающе человеческими руками), рефлекторной системой автоматического наведения, инерциальной стабилизационной системой и патентованным компенсатором отдачи.

Однако главной изюминкой этого оружия является «БЗЗДЫЩ» – звук, который оно издает, выпуская смертоносные бело-голубые лучи.

– БЗЗДЫЩ! – говорит безразмерная пушка Ракеты.

Сам енот стоит на барном табурете, и, несмотря на компенсатор отдачи, после каждого выстрела его три раза крутит вокруг своей оси вместе с табуретом.

Бело-голубой энергетический луч бьет через все помещение и попадает бадунскому командиру прямо в физиономию. Разумеется, высокопоставленный военачальник, коим является командир, защищен автоматическим щитом – персональным силовым полем, которое включается при приближении энергетических или твердотельных снарядов. Щит спасает ему жизнь, а может, и честь, подавляя взрывную мощь выстрела. Однако кинетическая энергия гигантской пушки столь велика, что щит с ней не справляется.

Друук, командующий элитным отрядом «Уничтожение» Воинского Братства, теряет точку опоры, летит через главный зал, через веероподобную сцену и приземляется лицом в салатный бар. Его подчиненные от такого не в восторге. С боевым кличем Воинского Братства они несутся туда, где еще несколькими секундами раньше Ракета и Грут неистово пытались не вмешиваться в чужие дела. Первым подбегает здоровенный, скалящийся усиленными боевыми зубами Воинского Братства бадун с боевым мечом Воинского Братства в руках.

Он замахивается мечом на Ракету. С криком «ух!» енот уворачивается. Превосходный клинок из мурдианской стали с квантовой заточкой разрубает пополам барный табурет.

Грут бьет бадуна.

Бадунский воин отлетает в сторону и врезается в группу крийских бизнесменов, которые всего-навсего хотели спокойно, без скандалов и ссор, отдохнуть. Боевой меч вырывается из рук бадуна, дважды переворачивается в воздухе и вонзается в расстеленный на полу ковер.

Начинается настоящий, как бы сказали некоторые, «беспредел». Народу в баре было порядочно, поэтому теперь кругом стоит шум и гам, а про стрельбу из крупногабаритных орудий, порубленные табуреты и разбушевавшееся дерево и говорить нечего.

Ракета – настоящий гений тактики, и возможно, вам это уже известно – ведь он заявляет об этом каждому при первой же встрече.

Впрочем, в пользу енота говорит его послужной список. Он неоднократно защищал и, не побоюсь этого слова, спасал галактику. Его боевому чутью позавидуют многие, а кроме того, он чертовски хороший стрелок. Ракета умело пользуется творящимся вокруг беспределом и своим малым ростом. Мечущиеся вокруг посетители надежно прикрывают его от бадунских прицелов, и те лишь беспорядочно палят. Взрывается люстра. Танцовщицы с воплями уносятся в гримерную, оставляя за собой шлейф из страусовых перьев.

Ракета шмыгает в укрытие за кадкой с декоративным растением и снова разряжает «Нитро-66».

О, этот чудесный «БЗЗДЫЩ!»

Выстрел попадает в одного из бадунов. В отличие от командира, ранг этого бадуна не предусматривает наличие у него автоматического щита. Бадунский воин успевает лишь на мгновение задуматься о несправедливости ранговой системы и о том, как в итоге в бою всегда страдают простые бадунские бойцы. Затем он опускает грустный взгляд туда, где на месте его груди теперь клубится облачко пара, и падает.

(Не хочу оправдываться, мой дорогой, верный читатель, но эта история будет проникнута смертью. Вселенная – жестокое место, где жизнь и смерть ходят если не рука об руку, то уж точно скованные одной цепью, как Тони Кертис и Сидни Пуатье в одноименном фильме[1]. Да-да, я несказанно рад возможности использовать в своем повествовании тематические отсылки к произведениям человеческой цивилизации. Бадуны – воины по своей природе. Ракета и Грут – тоже воины. Судьба Вселенной – вопрос жизни и смерти, и порой ответ на него зависит от скорости нажатия на спусковой крючок, размеров пушки и желания владельца из нее выстрелить. Здесь нужно отметить еще одну привлекательную особенность модели 66 ПБ («переносной бластер») «Оружейных Систем Нитро» – наличие возможности перевести оружие в несмертельный «оглушающий» режим. Грут заметил эту функцию через восемь месяцев после того, как Ракета приобрел бластер. Узнав об этом, енот смеялся целых девять минут, а затем спросил: «А на фига?»)

Ракета пролил первую настоящую кровь. Переступил черту. Перешагнул через «драный горизонт событий», как выразился бы сам енот.

Теперь пути назад нет.

– Старина Грут! Старый ты пень! – кричит он. – Мы перешагнули через драный горизонт событий! Долой перчатки!

Грут в растерянности, ведь никаких перчаток на нем нет. Он легонько кивает своему млекопитающему другу, оборачивается и мощным апперкотом вышибает ближайшего бадуна из бара сквозь дыру в потолке, которой там прежде не было.

Грут – представитель рода flora colossus, эндемика планеты, известной как Икс. Он – весьма разносторонне развитое существо, и колотит других только по необходимости, ну и потому, что у него это очень здорово получается.

Неожиданно Грут пошатывается от чудовищной силы удара. Это хозяин бара Нррш напал на него сзади. В руках у Нррша корявая кибердубина, которой он обычно пользуется для выпроваживания особо буйных и не желающих покидать заведение после закрытия клиентов.

– В моем баре стрельба запрещена! – рычит он.

– Я есть Грут! – парирует Грут.

Нррш снова бьет его. От удара летят щепки и течет смола.

Груту это не по нраву. Он отвешивает Нрршу затрещину, и скрулл отправляется в незапланированный полет через барную стойку и шесть полок с бутылками.

Однако за порядком в заведении следят весьма умелые вышибалы – огромные боевые кибернетиконы, прошедшие войну на Раксусе. Окружая Грута, они включают режим великана, увеличиваясь в размерах и облачаясь в многослойную литую броню с подкожным силовым полем.

Первый великан бьет Грута. Второй добавляет от себя. Груту больно, он отступает, но тут же переходит в контратаку и перебрасывает одного великана через стойку, а второго швыряет о стену. На смену им, крепко сжав кулаки, приходят двое других.

– Я есть Грут, – решает Грут.

В это время бадуны усердно пытаются разделаться с Ракетой, непрерывно стреляя по еноту из лазерных винтовок Воинского Братства. Пол, стены, барная стойка и сцена изрешечены сплошь и рядом; кончик мягкого и пушистого хвоста Ракеты лишь чудом не пострадал.

Енот перекатывается по полу, отстреливаясь. Взрывная волна сносит часть потолка, и бадуны кидаются врассыпную. Один из них находит весьма ненадежное укрытие в виде тележки с десертами и старательно изображает трехслойный торт.

Ракета тоже ищет укрытие. Он бросается под стол и слышит рядом голос:

– Благодарю за помощь.

Оглянувшись, енот видит перед собой ригельского регистратора, который решил спрятаться под этим же столом.

– Я – Регистратор, – говорит регистратор. – Регистратор сто двадцать семь, созданный поселенцами Ригеля, чтобы бродить по просторам космоса до скончания времен и собирать информацию о Вселенной. Боюсь, я в беде.

– На кой черт ты понадобился этим драным бадунам? – спрашивает Ракета.

– Не имею ни малейшего понятия, сэр, – отвечает регистратор.

Регистратор выглядит как симпатичный зелено-золотой гуманоидный андроид. Его лицо печально-безмятежно.

– Меня повредили, – продолжает он, – и у меня нарушена память. Я не совсем понимаю, что происходит, но мне бы хотелось, чтобы этого не происходило.

– Ну, друг Регистратор, – говорит Ракета, – боюсь, мы уже перешагнули через драный горизонт событий.

– Что-что, простите?

– Это значит, что я не собирался сегодня влезать в неприятности, но раз уж влез, то не хочу, чтобы это было впустую.

– Что-что, простите?

– Раз тебе нужна защита от бадунов, ригельская ты балда, то ты ее получишь.

– Благодарю. Мне бы не хотелось слишком вас обременять.

Ракета скалится. Бадунские лазеры полосуют крышку стола, под которым они с регистратором прячутся. Енот меняет на своей безразмерной пушке магазин и обращается к регистратору.

– Слушай, – с надеждой в голосе интересуется он, – ты случайно не знаешь торговцев зунком, которым нужен товар?

– К сожалению, нет.

Ракета пожимает плечами.

– Ну ладно, спросил на всякий случай. Двигай за мной и не высовывайся.

С этими словами Ракета выскакивает из-под стола с безразмерной пушкой наперевес и проводит самую беспощадную и эффективную двадцатисекундную антибадунскую операцию, что мне доводилось видеть.

Да, мой дорогой верный читатель, вот так мы и познакомились.

Регистратор – это я.

Тот самый регистратор-127 ригельского межгалактического исследовательского общества.

Глава четвертая. План отступления

Они бегут. Точнее, мы бежим. Раз ты, мой верный читатель, теперь знаешь, что я – один из троицы, втянутой в это безумие, то придется немного изменить режим повествования.

– Туда! – кричит Ракета.

– Я есть Грут! – отзывается его бравый товарищ.

Ракета мешкает. Он заметил окруживших Грута бронированных великанов и поднявшегося на искусственные ноги Нррша с ионным обрезом наготове. Не нужно быть гением тактики, чтобы понять, что «туда» – не самый надежный вариант отступления.

Вот и я понимаю.

– Этот путь заблокирован как минимум семью опасными и вооруженными индивидами, – замечаю я. – Полагаю, не стоит рассматривать этот путь всерьез, особенно учитывая возможные риски для здоровья и безопасности, низкие шансы на успех и сохранение наших жизненных функций, конечностей и…

– Хватит болтать языком, – советует мне Ракета, и я моментально приостанавливаю речевые протоколы.

Енот оборачивается.

– Сюда! – командует он.

К сожалению, путь «сюда» тоже не обременен преимуществами. Несколько бадунов повержены, но на подмогу им уже прибыл новый отряд. Орудия Воинского Братства палят во всю мощь. В воздухе бушуют лазерные лучи и экстерминаторные снаряды. Командир Воинского Братства Друук раздает перемежающиеся с ругательствами приказы со своего командного поста в салатном баре.

– Ладно, ладно! – сдается Ракета. – Не сюда так не сюда!

Он стреляет еще дважды, заставляя бадунов разбежаться по укрытиям, и нацеливается из своей безразмерной пушки в пол. От выстрела в упор в полу возникает огромная сквозная дыра с рваными, оплавленными краями, от которых идет невероятный жар.

Внизу – бездна.

– Грут! – кричит Ракета. – Мы спускаемся вниз! Прикрой мне хвост, приятель!

Грут по-прежнему отбивается от разъяренных великанов. Каждый удар гулко сотрясает воздух, будто звуковая волна. Один великан вылетает в окно, другой сгибается пополам. Его броня помята, подкожное силовое поле потрескивает и дает сбои. Но вышибал слишком много. Ветки ломаются, кора трещит, смола течет. Грут напоминает прижатого к канатам боксера в изнуряющем финальном раунде боя.

– Грут! – вопит Ракета.

Обеими пугающе человеческими руками он поднимает свою безразмерную пушку над головой и швыряет через весь бар. Грут ловит ее, перехватывает как дубину, прикладывается ею по ближайшему великану и начинает палить от бедра. В его руках модель 66 ПБ «Оружейных Систем Нитро» вовсе не кажется огромной; напротив, она выглядит как игрушечный автомат или карабин. Грут особо не целится; он поливает врагов беглым огнем. Вышибалы кеглями валятся на пол. Нррш совсем не по-скрулльски ругается и резво прячется.

– За мной! За мной! – кричит Ракета.

Он выхватил запасное оружие – пару длинноствольных спартойских лазерных пистолетов – и теперь стреляет из них, вытянув пугающе человеческие руки. Если делать отсылку к человеческой культуре, то он напоминает Чоу Юньфата[2]. Или пирата.

Да, пожалуй, пирата. Только попугая и деревянной ноги не хватает.

Он стреляет в приближающихся бадунов. С правой, с левой, с правой, с левой – ствол одного пистолета чуть вздрагивает от отдачи в момент, когда стреляет второй. Трое подстреленных бойцов Воинского Братства сталкиваются и валятся друг на дружку, образуя печальный бадунский вигвам.

Енот окончательно входит в образ пирата.

– Грут! Мы отступаем! – орет он сквозь оружейную канонаду. – Хватит развлекаться, пора валить!

– Деревья? – я на секунду включаю речевой протокол, наслаждаясь зрелищем и репликами енота.

– Нет, – рявкает Ракета и добавляет: – Пора валиться в дыру!

С этими словами он прыгает в простреленное в полу отверстие. Я не решаюсь последовать за ним. Столь безрассудное действие кажется мне единственно логичным, но я не могу совершить его без колебаний.

Впрочем, в это мгновение меня хватает под мышку дерево и решает все за меня, совершая прыжок, которому я никак не могу воспрепятствовать.

БУХ!

Приземление ошеломляет меня на секунду, но я сразу выпрямляюсь и перезагружаю свои сенсоры. Мой гироскоп сообщает, что высота падения составила приблизительно восемь метров. Грут ставит меня на землю, а точнее, на песок с вкраплениями слюды. Я замечаю, что поверхность покрыта бурыми пятнами.

Раздается громогласное кровожадное улюлюканье.

Его издает удивленная и одновременно возбужденная нашим внезапным появлением толпа. Похоже, они находятся в предвкушении чего-то.

– Планировка заведения «У Лири» такова, – замечаю я, – что под главным баром располагаются бойцовские арены.

Ракета медленно оборачивается и буравит меня взглядом – видимо, таким образом он хочет сказать, что я мог бы сообщить об этом пораньше. Хотя бы перед прыжком.

Арена широкая и круглая. Собравшиеся за высоким каменным ограждением зрители потрясают кулаками и делают ставки. На нас оценивающе смотрят гладиаторы в шипастых доспехах, вооруженные топорами, тесаками, копьями и трезубцами. Не менее оценивающе смотрят и бойцовые звери, привезенные с Сакаара. Они рычат и довольно пускают слюни из огромных, зубастых пастей.

Как сообщает мне центр обработки данных, пятна на песке – это кровь. В лучшем случае.

Грут печально глядит наверх, в дыру. С этой стороны она выглядит куда более привлекательно. Однако теперь этот путь отступления для нас недостижим.

– Что ж, – вздыхает Ракета со вселенской тоской, покручивая в пугающе человеческих руках пистолеты, и рычит: – Делайте ваши ставки.

Глава пятая. Игры объявляются открытыми

Сирена возвещает о начале боя, но никто не обращает на нее внимания.

Гладиаторы уже несутся на нас. Зен-воберианские девушки с табличками, объявляющими номер раунда, едва успевают спрятаться за ограждение арены.

Ракета направляет пистолеты на ближайшего гладиатора – огромного, яростного саурида в костяном шлеме – и стреляет.

Ничего не происходит.

Ракета сглатывает.

– Что за дрань?!

Он уворачивается, ныряет между ногами противника, бронированная громадина проносится над ним и попадает прямиком под мощный удар грутовского кулака. Костяной шлем на поверку оказывается не шибко прочным, и гладиатор падает в песок.

– Бластеры не работают! – кричит Ракета, на всякий случай перепроверяя.

Грут пытается выстрелить из «Нитро 66», но безуспешно.

– Арена оборудована силовым полем, блокирующим энергетическое оружие, – сообщаю я.

– Это еще зачем? – удивляется Ракета, уклоняясь от удара топора размером с журнальный столик.

– Применение энергооружия неспортивно, – отвечаю я.

– Не-что?

– Нечестно. Здесь проводятся состязания исключительно по близкому бою, – объясняю я. – Дальнобойное оружие дает дополнительные преимущества.

– Дополнительные преимущества?! – вопит Ракета, бегая кругами от гигантского киборга с мечом размером с гладильную доску.

Он в чем-то прав. В данной ситуации преимущество как раз у наших противников. Только Грут способен хоть как-то с ними состязаться, и он подтверждает это, отвешивая тумаки любому, кто к нему приближается. Ракета выживает за счет скорости – он бегает, прыгает, мечется, уворачивается и перекатывается. Он мал и быстр, и по нему сложно попасть. Мне удается выживать благодаря тому, что Грут по доброте душевной подхватывает меня в моменты опасности и ставит там, где поспокойнее. Кажется, будто он одновременно дерется и играет мной в шахматы, но, боюсь, это не сможет продолжаться долго.

Толпа неистово скачет и улюлюкает.

Ракета подныривает под меч киборга, отталкивается от щита другого гладиатора, как от трамплина, и взмывает в воздух. Он приземляется на шею перекачанного стероидами ши́арского амбала в огромных стальных наплечниках и угрожающего вида хромированном шлеме с забралом.

Отправив пистолеты в кобуру, енот обхватывает обод шлема своими пугающе человеческими руками и поворачивает. Ши́арец яростно ругается, роняет тесак и топорик, пошатываясь, пытается ослабить крепления шлема и вернуть его в правильное положение. На то, чтобы снова повернуть шлем забралом вперед, у него уйдет немало времени.

Ракета спрыгивает в песок и подбирает топорик. Для ши́арца он был маловат и использовался как запасное оружие, а вот в руках енота превращается в грозный боевой топор, который и удержать-то сложно, если не закинуть на плечо.

На Ракету кидается новый противник. Взмахом топора енот отражает трезубец гладиатора, тот спотыкается, и следующий удар сминает ему защищающую живот пластину. Боец падает на колени, и Ракета вырубает его обухом по голове.

– Кто следующий? – щерится Ракета, оглядываясь по сторонам.

Он вскакивает на спину подбирающегося ко мне таурианца, обрушивает топор ему на голову и спрыгивает, когда гладиатор растягивается на песке.

У меня складывается впечатление, что, несмотря на всю серьезность сложившейся ситуации, Ракета получает от происходящего удовлетворение.

Впрочем, гладиаторы – это полбеды. Бойцовые звери – вот настоящая беда. Дорогой читатель, это же настоящие чудовища, каких не во всяком кошмаре увидишь. Каждый зверь – величиной с дом. Их родина – легендарная планета Сакаар, увидеть которую теперь можно либо на архивных записях, либо переместившись во времени. Населявшие ее чудовищные создания были удивительно жестокими, и поэтому их до сих пор можно встретить на многих аренах Вселенной.

Одно из таких существ, находящееся сейчас на одной арене с нами, – гигантская многоножка длиной в три железнодорожных вагона. Жуткие лапы в шипах торчат с обеих сторон ее извивающегося сегментированного тела, острые жвала хищно клацают.

Другое существо напоминает жирную бородавчатую жабу с головой, как у глубоководной рыбы. Нижняя челюсть торчит, выставляя напоказ восемь рядов острых, как иголки, зубов, каждый из которых наш енот мог бы использовать в качестве копья. Существо почти прозрачно, и сквозь кожу виден скелет и пульсирующие внутренние органы. Белесые глаза огромны, словно молочные озера.

Третье существо – огромный медведь в шипастом ошейнике. Голову, спину и бока животного покрывает ржавая железная броня; позади тащатся тяжелые цепи – к нашему горю, похоже, оборванные. Пасть зверя достаточно велика, чтобы припарковать там легковой автомобиль, а зубы напоминают заточенные надгробия.

Медведь с рыком бросается вперед, топча и разбрасывая в стороны попавшихся на пути незадачливых гладиаторов. Грут замечает зверя и, подхватив меня, убирается подальше с его пути, но оказывается прямо перед многоножкой. Та несется, будто поезд без тормозов по изогнутым рельсам, перебирая лапами и распространяя стойкий запах аммиака. Единственным оружием Грута остается «Нитро 66», но стрелять он не может и поэтому сует пушку твари в зубы, чтобы избежать укуса.

Острые жвалы впиваются в бластер. Блокирующее поле предотвращает стрельбу из энергооружия, но против разгерметизации перекушенного надвое силового магазина оно бессильно.

Безразмерная пушка взрывается, одномоментно выпуская весь свой заряд.

Взрывной волной Грута отбрасывает на песок. Горячий, искрящийся белый шар сносит голову гигантского членистоногого, желтая слизь и куски хитинового панциря летят во все стороны. Лишенное головы, огромное сегментированное тело сотрясается от нервного шока, извиваясь по всей длине и молотя по песку, сминая и раскидывая зазевавшихся бойцов. Затем туша вздымается и падает на ограждение арены и толпу. Часть стены рушится под ее массой. Колючие ядовитые лапы жестоко ранят зрителей, занимающих дешевые места.

Толпа уже не ревет. Она в ужасе вопит и устремляется к выходам. Гладиаторские бои перестают быть веселым развлечением. Такого «кровавого спорта» зрители не ожидали. Многоножка еще долго не желает умирать. В конвульсиях ее тело сносит еще кусок стены и сбрасывает на арену четыре ряда кресел вместе со зрителями. Надзиратели и дрессировщики пытаются остановить творящийся вокруг беспредел, но тщетно.

Полупрозрачная жаба чувствует кровь и шмыгает в образовавшийся в стене пролом, то ли желая вырваться на свободу, то ли понимая, что зрители – куда более доступная и разнообразная пища, чем бронированные и сопротивляющиеся гладиаторы.

К тому же, эти зрители постоянно над ней глумились.

Ракета оценивает масштабы погрома. «Драный горизонт событий» уже был пройден, поэтому открывшийся перед енотом новый горизонт событий оказывается вне его понимания.

Тем не менее, наш тактический гений мыслит на полную катушку, пусть его первичные умозаключения меня и не радуют.

– Пора убираться отсюда, – говорит он.

– Я есть Грут, – соглашается Грут.

Видимо, я чего-то не понял в плане Ракеты.

Ракета извлекает из патронташа запасные магазины и отходит от нас в сторонку. Я вижу, как он отсоединяет предохранители. Вероятно, последствия укуса многоножкой «Нитро 66» навели енота на некую мысль.

– Хватай Регистратора! – кричит он через плечо.

Грут послушно подхватывает меня и бежит по арене следом за другом.

Сперва кажется, что Ракета направляется к воротам, ведущим в загон для зверей, но это не так.

Он бежит к медведю.

Лишь несколько секунд назад этот медведь пронесся мимо нас, жуя на ходу нескольких гладиаторов и неосмотрительных надзирателей.

Ракета прыгает, хватается за болтающуюся позади медведя оборванную цепь и взбирается по ней на бронированную спину зверя. Он словно объездчик диких мустангов – быстрый, ловкий, а его пугающе человеческие руки безусловно обладают непревзойденной хваткой.

И вот он на спине зверя, меж лопатками, держится за ржавые шипы ошейника. Мы видим лишь его распушенный хвост, мотающийся из стороны в сторону у медвежьего затылка. Из-за этого кажется, будто на медведе надета, выражаясь твоим, мой верный читатель, языком, шапка Дэви Крокетта[3].

– Поворачивай, чтоб тебя! – командует он медведю.

Тот не подчиняется и не реагирует ни на рывки, ни на потягивания ошейника, и Ракета решает пощекотать правое ухо зверя кончиком своего великолепного шелковистого хвоста.

Это срабатывает. Рассерженный медведь резво сдает влево, в направлении загона.

– Йи-хо! – восклицает Ракета.

Он выпрямляется в полный рост и мечет бластерные магазины. В магазинах содержится достаточно энергии, как может засвидетельствовать безголовая ныне многоножка. Их конструкция прочна и стабильна и не предусматривает взрывы или единовременные выбросы всей энергии, дабы не повредить владельцу в ходе ожесточенной космической битвы.

Не предусматривает в том случае, если на месте предохранители. Никто в здравом уме не станет их удалять, если не собирается тут же вставить магазин в оружие.

Итак, нестабильные силовые магазины отправляются в полет. Как и в случае с перекушенным многоножкой, блокирующее поле арены на них не действует.

Они ударяются о подъемную решетку и взрываются.

Решетку разносит на куски. Сводчатый проход объят пламенем, арка над проходом осыпается лавиной камней. Следом обрушивается смежная часть стены и несколько зрительских рядов (как и в прошлый раз, вместе с несколькими особо ярыми фанатами гладиаторских боев). Творится тотальный беспредел.

(приостановка протокола изложения)

В ходе повествования смысловые рамки термина «беспредел» будут пересмотрены и расширены. Несмотря на то, что мой рассказ только начался, мне уже следовало сделать это не менее трех раз.

(режим рассказчика восстановлен)

Ракета спрыгивает с медвежьей спины. Не сбавляя хода, зверь врывается в разрушенный проход, круша все, что уцелело после взрыва.

Не выпуская меня, Грут следует за Ракетой сквозь развалины. Они пробираются через обугленные камни и покореженный металл, а впереди буйствует медведь.

– Где-то здесь должен быть выход или грузовая платформа, – говорит Ракета.

Не обращая на нас никакого внимания, мимо проносятся работники арены. Все вокруг затянуто дымом, с потолка сыпется крошка. Из полумрака возникает крупная фигура. Это гладиатор ши́арец в хромированном шлеме с забралом.

Ракета готов выхватить пистолеты, но ши́арец качает головой.

– С меня хватит, – хрипло произносит он. – Я на такое не подписывался. Просто ищу выход.

– Есть соображения, где он может быть? – спрашивает енот, демонстрируя открытые ладони в знак мира.

– Спущусь в подвал, – отвечает гладиатор. – Слышал, оттуда можно попасть в подземный Дайвтаун, а оттуда – в пустоши. Может, и правда.

– Удачи, – кивает Ракета.

– И вам того же, – хмурится ши́арец. – Ну и бардак. Полиция уже в пути, Корпус Новы тоже. Говорят, что даже Люминалы подтягиваются.

– Лучшие силы Ксарта? Ничего себе, – присвистывает Ракета.

– Лично я проверять достоверность не собираюсь, – говорит гладиатор, – и просто ускользну потихонечку. У вас другие планы?

– А то, – отвечает енот.

Ши́арец собирается было уйти, но останавливается.

– Вы вообще кто такие? – спрашивает он.

– Ракета и Грут, – говорит Ракета.

– Не слышал о таких.

– Эх, ну как всегда, – вздыхает енот.

Покачав головой, ши́арец скрывается в облаке дыма.

– Я есть Грут, – говорит Грут.

– Подземный город? – переспрашивает Ракета. – Нет, не стоит туда соваться. Даже если начнется погоня. Надо поскорее найти выход и добраться до космовышки.

Мы пробираемся дальше сквозь развалины. Ракета находит покореженный аварийный выход, ведущий в сырой колодец. В бетонную шахту доносятся отдаленные взрывы, крики и прочие звуки, сопровождающие беспредел в его пересмотренном понятии. Почти сразу же мы натыкаемся на прислонившегося к стене ксартианца в одежде торговца. Похоже, он приполз сюда в поисках убежища после того, как на него наступил убегающий медведь. Ракета решает взглянуть, можно ли чем-то помочь бедняге, но быстро понимает, что вмятину от медвежьей лапы нельзя просто взять и забинтовать.

– Я… я п-просто собирался р-расслабиться, – бормочет мужчина. – В-выпить, а может, п-поторговать…

– Чем ты занимаешься? – спрашивает енот, стремясь хотя бы словами отвлечь умирающего.

– Т-торгую з-зунками. Д-думал найти к-клиентов, а в-вот оно как обернулось. Х-хотел прикупить н-немного, с-скажем, ч-чуть больше, чем сорок семь, и ч-чуть меньше, чем сорок девять т-тонн зунков. Г-глупо, правда?

– Нет, – отвечает Ракета. – Честно говоря…

Но торговец уже мертв.

Ракета смотрит на Грута.

– Приятель, ты ведь понимаешь, что это? – спрашивает енот.

– Я есть Грут.

– Точно. Ирония судьбы.

Пятнадцать минут мы лезем через колодец к космовышке, соблюдая все меры предосторожности. Воздух по-прежнему задымлен, до нас еще доносится шум и звук сирен. Снаружи слышны характерные сигналы флаеров Корпуса Новы и «скорой помощи». Мы проходим мимо группы людей, которые не обращают на нас никакого внимания.

Они лишь хотят убраться подальше от бара, а возможно, и подальше от Ксарта.

Ракета пытается открыть люк, ведущий на взлетно-посадочную платформу, но тот заперт из соображений безопасности. Енот извлекает из кармана набор крошечных ультразвуковых отмычек и аккуратно пытается вскрыть замок. В его пугающе человеческих руках отмычки выглядят как хирургические инструменты.

Люк открывается, и нам в лицо веет холодный ночной воздух. Взлетно-посадочные платформы крепятся к опоре, возвышающейся над крышей «У Лири». Стоянка разрешена только посетителям бара. Выходя на платформу, мы видим раскинувшийся перед нами ночной город с его мутными неоновыми огнями и яркими окнами небоскребов. Под нами дымится здание бара, на воздушных трассах пробки из-за операции Корпуса Новы – галактической полиции, хранителей правопорядка, элитных офицеров Ксандара. В небе мелькают огоньки – синие, красные, желтые. Кругом шумят моторы.

– Вперед, – командует Ракета. – Садимся в наш крылатый транспорт и сматываемся.

Он ведет нас к субкомпактному гиперпространственному грузовичку, припаркованному у самого края платформы. Это далеко не самый надежный летательный аппарат, который мне доводилось видеть. Вид у суденышка потрепанный, и нарисованное на носу пламя, как и наклейка «Хочешь развить сверхсветовую скорость? Сигналь!» здесь, по-моему, совсем не к месту.

– Простите, – слышится позади голос командира Воинского Братства Друука, – мне кажется, вы забыли мне кое-что отдать.

Мы медленно оборачиваемся.

– Привет, – говорит Ракета.

Рядом с Друуком несколько перепачканных грязью и кровью бойцов. В боевых штанах Воинского Братства зияют свежие дыры Воинского Братства, и заметно, что в последнее время этим ребятам было не до смеха.

– Повторяю, вы забыли мне кое-что отдать, – шипит Друук.

– Я – собственность Ригельского колониального совета, – начинаю я, но Ракета меня обрывает.

Енот сверлит взглядом Друука.

– Отдать, говоришь? – переспрашивает он. – Пожалуй, ты прав.

В отличие от арены, взлетно-посадочная платформа не защищена блокирующим полем. Ракета выхватывает бластеры и палит из них с невероятной скоростью. Думаю, что в человеческой культуре это называется «ган-фу».

Бадуны бросаются в укрытия – по крайней мере, те, кто не падает замертво. Защищенный энергощитом, Друук сыпет проклятиями и отстреливается.

Под градом выстрелов Грут открывает люк грузовика и втаскивает меня на борт. Ракета бежит за нами спиной вперед, не прекращая огонь.

– На взлет! На взлет! На драный взлет! – орет он.

Внутри грузовика темно, тесно и довольно убого. Грут бросает меня на койку, заваленную картонными коробками и недочитанными голо-журналами, а сам забирается в пилотское кресло и запускает двигатель, даже не пристегнувшись.

Ракета запрыгивает на борт. Непрогретый двигатель жалобно воет, и грузовик с открытым люком поднимается в воздух. По обшивке стучат выстрелы, летательный аппарат кренится влево, так, что Ракета соскальзывает по палубе и чуть не выпадает из распахнутого люка.

– Выше, выше! – кричит он, цепляясь за палубу. – Ровнее и вверх!

Грузовичок выравнивается и начинает подъем. С неубранным шасси он покидает платформу, чуть клюнув носом. Бадуны продолжают стрелять вслед.

– Я есть Грут! – рычит Грут.

Цепляясь за края люка, Ракета высовывает морду наружу и видит, что бадуны грузятся в свой корабль – обтекаемый, хорошо вооруженный штурмовик Воинского Братства.

– Вот дрань! – рявкает енот, захлопывая люк.

Он вбегает в кабину и вскакивает в кресло рядом с товарищем.

– Взлетаем как можно выше! – командует он. – Полный вперед!

– Я есть Грут!

– Да слышу, слышу! – отвечает Ракета.

Я тоже слышу. По радио звучат угрожающие требования.

– Пилотам грузовика! Это Корпус Новы! Заглушите двигатель и немедленно приземлитесь! Выход на орбиту запрещен!

Нам сигналят. Кругом столько мигалок, что облака светятся.

Даже не думая подчиняться, мы продолжаем подъем. Грут включает максимальную субсветовую передачу.

Также не обращая внимания на приказы Корпуса Новы, за нами взмывает ввысь штурмовик Воинского Братства. Несколько патрульных кораблей Корпуса с трудом от него уворачиваются. Орудия бадунского корабля, уродливые, словно бородавки на гладком корпусе, нацеливаются на нас.

На приборной панели нашего грузовичка включаются предупреждения об опасности: «Мы в зоне поражения нескольких орудий! Мы в зоне поражения нескольких орудий!».

Ракета с товарищем переглядываются.

– Похоже, другого выхода нет, – говорит он. – Надо добавить тяги, а заодно отвлечь преследователей.

– Я есть Грут!

– Ясное дело!

Ракета нагибается над массивным рычагом, открывающим грузовые люки корабля.

Мгновенно став на сорок восемь тонн легче, грузовичок резко набирает скорость.

– Потрачено с пользой, – вздыхает енот.

Вероятно, это единственный случай в истории, когда штурмовой корабль бадунского Воинского Братства оказывается сбит сорока восемью тоннами практически перезрелых зунков. Столкновение подобно встрече с птичьей стаей – наш груз забивает воздуховоды, закупоривает стволы орудий, выводит из строя радиаторы. Штурмовой корабль Воинского Братства дрожит, кренится, переворачивается и, наконец, эффектно обрушивается вниз, оставляя за собой огненный след и разбрасывая куски поврежденных деталей и обшивки. Ни экстренное торможение, ни борьба со штурвалом, ни яростные приказы уже не могут предотвратить падение судна на пригород Дайвтауна. Удар о землю сопровождается короткой вспышкой света и ударной волной, которой едва не сносит местную ассенизационную станцию.

Корабли Корпуса Новы продолжают преследовать наш грузовик, их требования звучат все более негодующе, но Ракета и Грут не остановятся даже перед законом.

– Жми! – кричит Ракета.

– Я есть Грут!

– Да вижу я, что мы еще не вышли из атмосферы! Жми, говорю!

Грут хватает огромной узловатой рукой красный рычаг, включающий сверхсветовой двигатель. Из-за того, что корабль переключается на сверхсветовую скорость в тропосфере, в верхних слоях атмосферы тут же начинается буря. Ближайшую неделю Дайвтаун ждут дожди, ураганы, грозы и снегопады.

А нас на борту обволакивает благословенная тишина и божественный свет, сопровождающий сверхсветовые переходы. Иллюминаторы ласково сияют морозным серебром, а наши лица озаряет многоцветная приборная панель.

Ксарт и его система остались далеко позади. Двигатели легонько урчат, в воздухе пахнет зрелыми зунками.

Ракета поворачивается ко мне.

– Что ж, пришла пора узнать тебя поближе, – говорит он.

– Да, я бы и сам был не прочь узнать себя поближе, – соглашаюсь я.

Тяжело вздохнув, енот опускается обратно в кресло.

– Сейчас бы «тимоти»! – восклицает он.

А сорока тремя минутами ранее на Альфе Центавра…

Глава шестая. А в это время… (Сорока тремя минутами ранее на Альфе Центавра)

Окна штаб-квартиры правления корпорации «Таймли», каждое площадью квадратный километр, выходили на ритуальные династические дворцы, вырубленные искусными резчиками прямо в леднике Гон-Кет. Вся эта синева и белизна являла собой совершенно сногсшибательный вид. Особенную изюминку придавало то, что штаб-квартира «Таймли» располагалась на главном материке Альфы Центавра, а ледник Гон-Кет находился на южном полюсе планеты Хала, родины кри.

– Может, сменим пейзаж за окном? – предложил старший вице-президент отдела особых проектов Одус Хэнксчамп, занимавший место во главе стола заседаний. – Как-то мне прохладно, а нам еще два пункта повестки дня обсуждать.

За огромным столом заседаний расположилось более сотни директоров, глав департаментов, вице-президентов и их заместителей. Все они дружно закивали и, поежившись, подтянули повыше воротнички одинаковых полосатых пиджаков, чтобы показать, что им тоже холодно. На самом деле холодно им не было, но никто не хотел возражать старшему вице-президенту по особым проектам Одусу Хэнксчампу.

– Миссис Мэнтлстрик, могу я вас попросить? – сказал Хэнксчамп.

– Конечно, сэр, – ответила миссис Мэнтлстрик, престарелая, чопорная секретарша Хэнксчампа.

Она поправила на носу очки в роговой оправе, чтобы лучше видеть кнопки активаторного жезла, и махнула жезлом в сторону окна. Через секунду сияющий ледник Гон-Кет исчез в вихре пикселей, и за окном возник унылый, блеклый пейзаж Альфы Центавра. Еще через секунду присутствующих озарил теплый золотистый свет, и снаружи появились песчаные мавзолеи Калофсуса, расположенные на пустынной пятой луне Спартакса – омываемые лучами зловещей красной звезды полуразрушенные здания, более древние, чем само время.

– Вот так-то лучше, – кивнул Хэнксчамп. – Что ж, переходим к пункту сто шестьдесят два: «Отчет о производстве питьевых контейнеров». Грантгрилл, вам слово.

– Научно-производственный отдел усердно трудится над этим вопросом, – начал родившийся на планете Каликлаки старший заместитель директора производственного отдела Арнок Грантгрилл, с помощью активаторного жезла заставляя появиться над столом голограмму. – Как известно, «Таймли» – ведущая корпорация в области инновационного производства, и все наши продукты оптимизированы для максимального соответствия рыночным условиям. Это ключевой аспект нашей философии. Мы стремимся облегчить жизнь наших покупателей и устранить все неудобства, вызванные ежедневным сосуществованием с продуктами синергетических решенизирований.

– Да-да, – поддакнули некоторые из присутствующих.

– Как вы можете видеть на графике, – продолжил Грантгрилл, – в ходе рыночных исследований была выявлена ключевая проблема, связанная с питьевыми контейнерами.

– Ближе к делу, Грантгрилл, – нетерпеливо сказал Хэнксчамп. – Мы уже три часа заседаем.

– Конечно, сэр, – Грантгрилл издал нервный, искусственный смешок из серии «надо порадовать босса».

Его антенны задрожали, он поправил галстук и с трудом удержался от типичного для каликлакийцев прищелкивания языком. Этот звук всех раздражал, и Грантгрилл потратил кучу денег и времени на занятия с логопедом, дабы избавиться от этой привычки, но та все равно проявлялась, когда он нервничал.

– Подробные рыночные исследования показали, что большинство напитков неустойчивы к термическому воздействию.

– Неустойчивы к термическому воздействию?

– Именно, сэр.

– И что это значит?

– Обычно они бывают горячими.

– Это точно? – недоверчиво спросил Хэнксчамп.

Грантгрилл уверенно улыбнулся.

– Точнее некуда, – гордо объявил он. – Исследования проводились девятнадцать лет в двенадцати секторах и затронули восемьдесят два миллиарда потребителей.

Хэнксчамп кивнул.

– Понятно, – сказал он. – Раз напитки горячие, то и питьевые контейнеры нагреваются?

– Совершенно верно, сэр.

– И становятся неустойчивы к термическому воздействию?

– В точку, сэр.

– И это приводит?..

– К неприятным инцидентам с руками, – печально сообщил Грантгрилл, – а также к обвариванию, повреждению манжет и в некоторых случаях – к проливанию.

Сотрудники за столом сокрушенно покачали головами. Кого-то в отделе производства питьевых контейнеров ждало увольнение, и все были рады, что они сейчас не на его месте.

– Что ж, Грантгрилл, – вздохнул Хэнксчамп, – ситуация неприятная, но у вас, должно быть, есть и хорошие новости? Давайте, порадуйте меня!

Грантгрилл позволил себе триумфально улыбнуться.

– Научно-производственный отдел потратил десятилетие на разработку этого маленького чуда, – с гордостью сказал он. – Взгляните, по-моему, это обалденно!

Он включил новую голограмму, на которой оказался какой-то чертеж.

– Что это за дрань? – спросил Хэнксчамп.

– Отдел маркетинга еще придумывает название, – ответил сияющий Грантгрилл, – но пока мы называем это дугой облегчения хватки.

– Ну-ка поподробнее, Грантгрилл.

– Сэр, смотрите. Дуга встраивается сбоку питьевого контейнера. Пальцы, щупальца и ложноножки с легкостью могут обхватить дугу, что поможет поднимать и опускать контейнер, а также проводить с ним любые другие действия, не причиняя неудобств для рук и без риска получить ожоги.

Повисла длительная пауза.

– Гениально, – выдохнул Хэнксчамп. – Это, драть его, гениально.

Грантгрилл покраснел… а точнее, в отношении представителя его расы правильнее будет сказать, позеленел от смущения.

– Браво всем сотрудникам научно-производственного отдела. Грантгрилл, поздравьте каждого от моего имени.

– Спасибо, сэр.

Хэнксчамп на мгновение задумался.

– Хотя постойте… должны же быть какие-то недостатки? Сколько придется потратить на реализацию этого проекта?

– Сэр, в этом-то и прелесть, – сказал Грантгрилл. – На исследования рынка было затрачено меньше шесть миллиардов. Разработка обошлась менее чем в восемь. По нашим подсчетам, на модернизацию производства питьевых контейнеров под новый стандарт уйдет еще шестнадцать, а на рекламную кампанию – не более ста восьмидесяти миллиардов. Одним словом, мы настолько хорошо вписываемся в бюджет, что это просто невероятно.

Хэнксчамп откинулся в кресле.

– Великолепно, – заявил он. – Мне так нравится этот проект, что я хочу жениться на нем и завести с ним детей. Это истинный продукт синергетического решения, благодаря которым «Таймли» остается ведущей галактической корпорацией.

Он окинул взглядом стол заседаний. Все присутствующие поняли, что пришла пора для «охов» и «ахов».

– Ну же, коллеги, – обратился к ним Хэнксчамп. – Где же ваши предложения, идеи, комментарии? Что вы об этом думаете?

– Как вы и сказали, это гениально, – подтвердил м’ндавианин Блинт Уивверс, глава юридического отдела.

– Мне нравится простота этого решения, – высказался скрулл Следли Рарнак, руководитель отдела рекламы. – Удивительно, что никто не додумался до такого раньше.

– У меня нет слов, – заявила главный бухгалтер отдела особых проектов Пама Харнон, знойная синекожая кри. – Только мурашки по коже бегают из-за дефицита бюджета, но идея просто гениальна. Прекрасно, что нам удалось выявить ранее неизвестные потребительские потребности и задавить проблему в зародыше.

– Не знаю, как озвучить свои мысли, – начал Хомус Стэплбант, младший старший вице-директор отдела распределения обязанностей, – но если… если…

– Стэплбант, ты же не Наблюдатель, – поторопил его Хэнксчамп. – Выкладывай.

– Что если наш целевой покупатель захочет провести манипуляции с питьевым контейнером с другой стороны?

– Что ты имеешь в виду? – вытянул шею Хэнксчамп.

– Гмм, ладно, – продолжил Стэплбант. – Коллеги, следите, чтобы я не сбился. На чертеже видно, что дуга облегчения хватки располагается с правой стороны питьевого контейнера.

– Это лишь образец, – буркнул Грантгрилл.

– Хорошо, хорошо, – смягчился Стэплбант. – Но только подумайте: что, если клиент захочет взяться за контейнер левой конечностью? Дуга ведь окажется на противоположной стороне!

– Вот дрань, – вздохнул Хэнксчамп, осознав правоту замечания.

– Мы и это продумали, – сказал Грантгрилл, метнув испепеляющий взгляд на Стэплбанта.

Он покрутил свой активаторный жезл, и чертеж тоже начал медленно поворачиваться.

– Было сложно, но мы справились. Видите? Питьевой контейнер можно поворачивать!

– Обалдеть, это же потрясающе! – воскликнул Рарнак.

– Поворачивать? – переспросил Стэплбант, слегка поникнув и склонив громоздкую голову набок, чтобы лучше рассмотреть голограмму. – Думаю, это возможно, но… мысли вслух, ничего более – может, лучше будет приделать дугу с двух сторон?

– Можно, но это *щелк* удвоит расходы, – дрожащим голосом проговорил Грантгрилл.

– Мы не можем пойти на такой шаг, – сказал Хэнксчамп. – Дуга будет одна. Если будет возможность, мы сопроводим коробки с питьевыми контейнерами иллюстрированной инструкцией о том, как поворачивать контейнер.

Все собравшиеся за столом согласно кивнули.

– Хорошо, – подытожил Хэнксчамп. – Вопрос решен. Миссис Мэнтлстрик, вы все записали?

Престарелая секретарша сверилась с записями.

– Думаю, да, сэр, – сказала она. – Сейчас еще разок пробегу глазами… так, изобрели ручку… да, все точно.

– Превосходно, – подытожил Хэнксчамп. – Переходим к последнему пункту повестки дня. Постойте, это же Проект шесть-один-шесть. Доступ только у старших сотрудников, поэтому все остальные свободны. Благодарю за плодотворную работу.

Пробормотав ответные любезности, большинство присутствующих собрали свои бумаги и потянулись к выходам. Те, кто присутствовал на встрече виртуально, исчезли во вспышках света. Кто-то попросту телепортировался.

– Сэр, можем приступать, – объявила миссис Мэнтлстрик.

Кроме нее и Хэнксчампа в помещении остались лишь шестеро: Рарнак, Пама Харнон, Грантгрилл, Уивверс, суровый з’нокс Зорб Зорбукс – глава службы безопасности отдела особых проектов, и Алландра Мерамати – элегантная ши́арская аристократка, руководящая отделом исполнительного исполнения.

– Пожалуйста, включите завесу тайны, – попросил Хэнксчамп.

Миссис Мэнтлстрик выполнила поручение. Взмах жезлом, и зал заседаний оказался окружен звуконепроницаемым барьером, сгенерированным с помощью миниатюрной черной дыры, установленной в подвале штаб-квартиры «Таймли». Снаружи никто и ничто не могли слышать и видеть их, или как-либо участвовать в происходящем.

Хэнксчамп поднялся и окинул взглядом древние мавзолеи Калофсуса.

– Шесть-один-шесть, – произнес он. – Важная штука. Единственная в своем роде. Шесть-один-шесть. Наша золотая жила. Все остальное – ерунда. Уверяю, этот проект обеспечит экономическую мощь «Таймли» на миллион лет вперед. Рынок перестанет колебаться. Мы будем на нем доминировать. Наступит новая эра, ознаменованная падением великих империй и цивилизаций. Останутся лишь мегакорпорации, и они будут всем заправлять. Друзья, будущее – за мегакорпорациями. Корпорации куда могущественнее, стабильнее и устойчивее, чем любой драный народ. А впереди всех, во главе рынка – «Таймли».

Хэнксчамп обернулся и посмотрел на коллег.

– Все будет прекрасно, восхитительно, – сказал он с грустью в голосе и помрачнел. – Но что за дрань, проект тянется дольше, чем война между кри и скруллами. Без обид.

– Никаких обид, – сказал Рарнак.

– В буквальном смысле, – добавила Пама Харнон.

– Как идет работа над ядром данных? – спросил Хэнксчамп.

– Расшифровка завершена на восемьдесят семь процентов, – ответила Мерамати, – из чего следует, что в наших руках восемьдесят семь процентов всех существующих истин.

– Леди, оставьте эту чепуху, – отмахнулся Хэнксчамп. – Может, вы еще поскачете и в ладоши похлопаете, как те последователи Церкви Вселенской Истины?

– Прошу прощения, сэр, – извинилась Мерамати, но изящный хохолок перьев на ее голове слегка распушился.

– Хватит нам восьмидесяти семи процентов? – спросил Хэнксчамп.

Грантгрилл отрицательно помотал головой.

– Стопроцентный результат, вероятно, недостижим, – проговорил он, – но мы считаем, что девяносто шести будет достаточно.

– И чего вы возитесь? Я думал, ригельский способ решения ускорит работу.

– Он и ускорил, – заметила Мерамати. – Изначально на завершение Проекта шесть-один-шесть отводилось три тысячелетия. Ригельский способ решения сократил срок до шести лет. Мне кажется, это значительный прогресс.

Хэнксчамп кивнул.

– Долго еще до окончания работы?

– Есть небольшое препятствие, – ответил Зорб Зорбукс. – Нам не хватает одного регистратора, в котором хранится нужная нам информация о процентном соотношении данных.

– И куда подевался этот регистратор?

– Сбежал, сэр.

Хэнксчамп нахмурился.

– Так найдите другого.

– Сэр, все не так просто, – сказал Зорб Зорбукс. – Беглый регистратор осуществлял наблюдение за ядром, когда то было перепрограммировано. Он знает абсолютно все, дальше больше, чем сам осознает. Нельзя просто так бросить столь ценный источник информации, возможно, более полный, чем наше ядро данных. Его уникальные знания нужны нам, чтобы завершить работу над Проектом шесть-один-шесть, и нельзя допустить, чтобы он попал в чужие руки.

– Что, и уничтожить его нельзя? – вздохнул Хэнксчамп.

– Он представляет слишком большую ценность, – ответила Мерамати.

– Так придумайте что-нибудь! – воскликнул Хэнксчамп.

Зорб Зорбукс откашлялся.

– Сэр, для этого придется нарушить протокол, – тихо прорычал он. – Времени в обрез, и риск слишком велик. Прошу разрешения прибегнуть к услугам частного охотника за головами. У него нестандартные, но надежные методы, и он чрезвычайно талантлив. С поиском пропавшего регистратора справится без труда – главное, вынести оплату его услуг за статью расходов, а то акционеры взбунтуются.

– Не вижу никаких очевидных проблем, – заявила Пама Харнон.

– Тогда разрешаю. И кто этот наемник? – поинтересовался Хэнксчамп.

Зорб Зорбукс поднялся и взмахом активаторного жезла открыл дверь в соседнее помещение. Оттуда вышел некто высокий и встал перед собравшимися. Все тут же узнали обтекаемую, сложно устроенную броню галадорского косморыцаря, вот только этот рыцарь заметно отличался от своих легендарных собратьев в сияющих доспехах. Его броня была матово-черной и выщербленной во множестве сражений. На поясе – тяжелый бластер, волновой меч и нуллификатор. Вид у рыцаря был угрожающий, даже злобный. Невзирая на виртуальное жаркое солнце за окном, по спинам присутствующих пробежал холодок.

– Это Скиталец, – представил рыцаря Зорб Зорбукс, – в прошлом из Галадора.

– А теперь? – спросил Хэнксчамп.

– Почти всю жизнь я сражался во имя света, – прогудел косморыцарь сквозь передатчик похожего на капюшон шлема. – За Галадор, за правду. Я бился с Ужасными Духами и другим злом.

– И?

– Я страдал. Я потерял все, чем дорожил, включая саму веру.

– Каким образом?

– Я не стану об этом говорить, – ответил темный косморыцарь.

– Послушай, приятель, – Хэнксчамп обвел щупальцами комнату, – мы защищены инновационным звуконепроницаемым полем. Никто тебя не услышит.

– Вы услышите, – отрезал рыцарь.

– У Скитальца отличные рекомендации, – продолжил Зорб Зорбукс. – Он все делает чисто и гладко. Не надо лезть в его прошлое. Сейчас он бороздит просторы галактики и предоставляет свои исключительные услуги тем, кто больше заплатит. Я предлагаю нанять его для поисков пропавшего регистратора.

– И как он его найдет? – поинтересовалась Пама Харнон.

– Знаю способ, – буркнул рыцарь.

– Мы поможем ему в этом, – сказал Зорб Зорбукс. – Покажи им.

Скиталец медленно повернулся, и все увидели закрепленное на спине небольшое устройство с логотипом «Таймли».

– Эй! – воскликнул Грантгрилл. – Это же интерполирующий вставлятор! Тестовый образец, не прошедший требуемых испытаний! Откуда он у тебя?

– Нужда заставила, – совершенно серьезно ответил Зорб Зорбукс.

– И что эта штука делает? – спросил Уивверс.

– По сути, это – телепортирующее устройство, – объяснил Грантгрилл, – но работает оно на тахионных временных частицах. Встроенный экспериментальный мультифазовый генератор предназначения при включении рассчитывает причинно-следственную природу реальности, определяет пространственные переходы Вселенной, наиболее удовлетворяющие сюжетным задачам, и переносит пользователя…

– Куда? – нетерпеливо перебил Хэнксчамп.

– Сэр, – вздохнул Грантгрилл, – в теории, в ту точку пространства и времени, что наилучшим образом отвечает драматическим поворотам сюжета. Устройство рассматривает события во Вселенной как повествование и направляет пользователя туда, где он лучше всего может повлиять на ход этого повествования. По крайней мере, такова задумка. Этот прибор разрабатывали в отделе развлечений, но после того, как выяснилось, что он заканчивает фильмы и видеопостановки еще до их начала, проект заморозили. Устройство не тестировалось в полевых условиях и может нарушить причинно-следственные связи реальности. Оно *щелк* опасно!

– Я не боюсь, – снова повернулся к ним Скиталец.

– Выходит, эта хреновина отправит этого чувака к регистратору только потому, что это добавит драматизма повествованию?

– Возможно, – ответил Грантгрилл. – В теории, прибор накапливает повествовательную энергию, читает Вселенную как неразрывную программу и вставляет пользователя в наиболее соответствующий драматическим потребностям момент. А на практике, *щелк*, он может разорвать Вселенную на причинно-следственном уровне.

Хэнксчамп задумался.

– Даю добро, – проговорил он наконец.

Косморыцарь легонько кивнул.

– Гонорар тоже одобряю, каким бы он ни был, – обратился Хэнксчамп к Харнон. – Пусть отправляется и вернет нам регистратора.

Косморыцарь снова кивнул и включил устройство. Его окутал сияющий ореол, и в воздухе запахло поворотами сюжета и неожиданными развязками с легким привкусом переворачиваемых страниц.

В следующее мгновение рыцарь исчез.

– Отлично. Вы все молодцы, – Хэнксчамп уселся в кресло.

Он крутанулся и с улыбкой взглянул в окно.

– Мне кажется, или становится жарковато?

Глава седьмая. Режим рассказчика восстановлен

Я люблю космос. Дальний космос. Я провел в космосе бóльшую часть моей жизни, путешествуя туда-сюда по указанию создавших меня ригельских поселенцев. Разумеется, мой верный читатель, мне приходилось и подолгу оставаться на одном месте, ведя наблюдения и записывая данные о местах моего пребывания, но наибольшее удовлетворение я находил в путешествиях.

Сколько времени я провел в пути! Сколько времени я провел в черной, освещенной звездами пустоте огромных вращающихся галактик! Иногда я десятилетиями путешествовал в одиночестве, молча, слыша лишь жужжание нейтрино-частиц, сквозь которые плыло мое тело. Во время перемещения мне было нечем занять себя, кроме рисования звездных карт, постановки навигационных ориентиров и наблюдения за тем, как молодые и старые звезды меняют цвет. Поэтому я думал. Про себя. Это было время самосозерцания и поиска. Теперь я снова в космосе, на борту маленького гиперпространственного грузовичка, принадлежащего Ракете и Груту, и мы летим на сверхсветовой скорости прочь от сложностей и неприятностей, случившихся на Ксарте-3. С такой же скоростью – пусть и лишь временно – остаются позади мои собственные проблемы. Кругом тишина, только двигатели урчат под палубой. Снаружи ледяной космос, холодные звезды и далекое сияние. Покой и одиночество. Самое время отдохнуть.

Я нахожу минутку, чтобы порыться в банках памяти и практических отчетах в поисках хотя бы намека на то, почему происходит то, что происходит. Как выясняется, в моей памяти много белых пятен, лакун. Я загружен информацией приблизительно на восемьдесят три процента, и с обращением к этим данным проблем не возникает. Например, я легко могу разложить по полочкам структуру криминального мира планеты Крул. Могу перечислить все, что построила за свою историю корпорация «Трайплэнет Металс» (по чистой случайности в списке окажется и наш гиперпространственный грузовик). Могу рассказать, почему выражение «клянусь костьми Тригона» популярно в одной галактике и неизвестно в другой. Могу детально описать восход солнца на Чандиларе и погоду, сопровождающую его в разное время года. Могу назвать природные особенности закатов на Адринаксе. Могу зачесть своды законов тысячи восьмисот наций, включая невероятно запутанный законодательный кодекс Корпуса Новы Ксандара. Могу показать, как ухаживать за кимеллианским прыгунчиком, назвать лучший способ псионической защиты от Кт’кн и научить произносить «горько!» по-кодабакски.

В целом, в моей черепной коробке множество данных, из которых можно было бы составить не одну энциклопедию. Я владею знаниями из любых областей, как общих, так и конкретных. Вот взять эту твою «Википедию», которой ты наверняка очень гордишься, используешь для работы, выполнения домашних заданий или подготовки к выступлениям. Для созданной примитивными докосмическими формы жизни эта энциклопедия весьма подробна.

Так вот, представь, если можешь – нет, ты не можешь, но все равно попробуй представить, что у тебя есть доступ к «википедиям» девяноста шести тысяч цивилизаций, включая информацию, которую они и сами о себе не знают, но которую терпеливо изучил я. Представь, что вся эта информация в любой момент доступна у тебя в голове (ни отказа в доступе, ни, как это там называется, проблем с подключением к сети?). Представь все это в своей голове. Представь, что знаешь очень-очень много абсолютно обо всем.

Ну как, представил?

Ладно, попытка засчитана.

А теперь представь, что среди всей этой информации – лакуны. Вещи, которых ты не знаешь, или знаешь, но не понимаешь. Представь, что ты знаешь все почти обо всем, кроме причин, по которым ты это знаешь.

Представь пробелы.

Пробелы меня пугают. Я боюсь не знать, боюсь путаницы, упущений, нарушений в моей механически точной памяти, из-за которых я теряю связи между вещами, которые должен знать.

Я знаю, что знаю вещи, к которым не могу подключиться и оценить. Я знаю, что знаю вещи, которых не помню. Это тяжелая ноша, мой дорогой, милый читатель, мой новый друг. Это обуза.

Я не знаю, почему за мной охотятся. Не знаю, почему меня преследуют бадуны. Не знаю, откуда взялся косморыцарь. Не знаю даже, какую могу представлять ценность, если не считать накопленной мной информации.

Я также не знаю, почему генетически модифицированный полумирский енотоид и древоподобная жизненная форма с изолированной планеты Икс столь добры ко мне. Они спасли меня от беды. Мне нечем подкрепить свою теорию, но смею предположить, что их мотивы могут быть далеки от альтруистических.

Возможно, они считают, что я стою денег.

– Ну, выкладывай, – обращается ко мне Ракета.

Корабль летит на автопилоте, так что енот откупорил бутылочку «холодненького» и уселся рядом со мной на койку позади кабины. Откинувшись назад, он разглядывает меня своими любопытными глазами-бусинами. Пугающе человеческие руки сжимают холодную бутылку пива.

– Похоже, ты был очень нужен бадунам, – говорит он. – Чего они от тебя хотели?

– Не знаю, – отвечаю я.

– Ну же, регистратор сто двадцать семь ригельского межгалактического исследовательского общества, не увиливай! – ухмыляется енот. – Как же тебе не знать? Ты же весь такой навороченный, инновационный, высокотехнологичный. Ходячая и говорящая энциклопедия. Неспроста же бадуны послали за тобой целый военный отряд Воинского Братства, да еще и на цивилизованную планету, рискуя сцепиться с Корпусом Новы, Люминалами и шут знает кем еще.

– Это правда, – говорю я еноту, – я ничего не знаю. Могу даже с уверенностью сказать, что знаю, что ничего не знаю. Вместо необходимой области знаний у меня зияет весьма тревожащий пробел. Пустое место.

– Гм-м, – задумывается енот.

Закончив калибровку автопилота, к нам присоединяется Грут. Он тоже прихватил бутылку «холодненького» и пачку игральных карт, которые начал раскладывать на столе.

– Эй, не время для скрулльского покера! – останавливает его Ракета.

Грут продолжает сдавать. Его древесные пальцы удивительно подвижны и ни в коей мере не пугающе человекоподобны.

Я моментально понимаю, как они расслабляются во время долгих межпространственных переходов. Они садятся за стол в каюте, играют в карты и пьют пиво. Я говорю «пьют», хотя ни один из них пока не сделал и глотка.

– Я есть Грут, – говорит Грут, закончив сдавать карты.

– Да, – отвечаю я, – эти пробелы очень меня беспокоят.

Грут кивает деревянной головой. Ракета настораживается.

– Подождите-ка, – говорит он, потирая нос тыльной стороной своей пугающе человеческой ладони. – До меня, блин, только что дошло – ты понимаешь, что он говорит?!

– Разумеется, – отвечаю я.

– И всегда понимал? – удивляется Ракета.

– Безусловно.

Он хмурится, хотя енотоидам это не идет.

– Но ведь… и в этом суть моего удивления, – говорит он, – практически всем кажется, что старина Грут постоянно говорит одно и то же.

– Я есть Грут, – кивает Грут.

– Вот-вот, именно это, – подтверждает Ракета.

– Неудивительно, – поясняю я. – Акустически все его слова воспринимаются именно так. Но это лишь звуковая часть, а за смысловую отвечает дыхание. Когда ветер шелестит в кронах деревьев, кажется, что звук всегда одинаков, но если прислушаться, становится понятно все его разнообразие.

– Ну-у, – протягивает Ракета.

– Ты же его понимаешь, – замечаю я.

Енот кивает.

– Но никто, кроме меня, не понимает, если не считать…

– Не считать кого?

– Безумного Максимуса. Он последний, кто утверждал, что понимает Грута, – отвечает Ракета.

– Весьма тревожно, – соглашаюсь я.

– Я есть Грут, – говорит Грут.

– Да не волнуйся ты, – в один голос отвечаем мы с Ракетой и переглядываемся.

– Регистратор, а ты умен, – говорит Ракета. – Или безумен. И то, и другое мне знакомо. Так что, старина Регистратор, давай разберемся. Что ты знаешь?

– Столько всего, что ты удивишься, – отвечаю я.

– Так удиви меня.

– С чего начать? Задай мне вопрос.

– Ага. Сейчас-сейчас. Где мы находимся?

– На гиперпространственном грузовом судне компактного класса производства корпорации «Трайплэнет Металс», модель «Быстроскок» второго поколения с кустарно модифицированным ступенчатым двигателем.

Енот кивает и делает глоток пива.

– Продолжай.

– С последнего техосмотра прошло девятнадцать недель. В генераторе что-то постукивает, и ты собирался это проверить. Регулировку периферийных устройств выполнял Грут, и поэтому вокруг смотровой панели двигателя осталась древесная пыль. Головки болтов блестят, их недавно меняли.

– А он хорош, – обращается Ракета к Груту.

– Я есть Грут, – одобряет Грут.

– Мы движемся на комфортной скорости в тридцать узлов быстрее света, – продолжаю я. – Температура воздуха в кабине девятнадцать градусов по земной шкале Цельсия. В палубных вентиляционных отверстиях катаются тридцать восемь использованных перерабатываемых контейнеров для жидкости.

– Это я их побросал. Постоянно обжигаюсь, – извиняется Ракета.

– Вы дали кораблю название «Белая полоска», потому что это одновременно и твоя отличительная черта – на хвосте, – и отсылка к тому, как выглядят звезды на высокой световой скорости.

– А это ты как узнал?

– Название написано шариковой ручкой слева от центральной навигационной панели.

– Ладно, ладно, что-нибудь еще?

– В шкафчике напротив лежит весьма непристойный номер журнала «Плейвид».

– Это не мой! – восклицает Ракета.

– Он весь заляпан твоими пугающе человеческими руками, – настаиваю я.

– Да я только статьи прочитал!

– Я есть Грут, – смеется Грут.

– Хорошо. Эти игральные карты, – обращаюсь я уже к Груту, – сувенирный набор, иллюстрированный изображениями представителей древесного мира. Изготовлен на Арборусе. Твоя любимица – дама червей, стройная, привлекательная березка, хотя девятка пик, пышный ясень, тебе тоже нравится.

– Я есть Грут! – восклицает Грут.

– Приятель, если тебе не нравится, нечего было спрашивать, – пришла очередь Ракеты смеяться.

– Ракета, ты пьешь «Пиво-Отливо» – твой любимый напиток после «тимоти», который тебе хватает ума не смешивать на борту корабля, выполняющего прыжок через гиперпространство. Грут пьет растительный раствор для полоскания рта. Он всегда пьет его, чтобы расслабиться.

– Я есть Грут.

– Точно. Тебе нравится послевкусие, понимаю.

– Как ты так быстро нас изучил? – спрашивает Ракета.

– Я регистратор, я для этого предназначен.

– Выходит, если ты чего-то не знаешь, то это серьезная проблема?

Енот вздыхает и смотрит на Грута.

– Ладно, приятель, возвращайся в кабину и возьми курс на Забвение.

– Я есть Грут.

– Да, я знаю, что делаю. Я даже обещаю улыбаться и терпеть драного Советского Лабрадора, пока мы там. У нашего нового друга куча всего в голове, включая то, чего он не знает. Во всей драной галактике не сыщешь никого, кто смог бы вернуть ему память надежнее, чем техногуру с Забвения.

Грут встает и идет в кабину.

Ракета смотрит на меня.

– Отправляемся на Забвение, – сообщает он мне. – У меня там знакомые, которые смогут тебе помочь и решить эту головоломку.

– Ты в чем-то сомневаешься? – спрашиваю я.

Енот кивает.

– Есть немного. Мы в бегах, за нами гонится космическая полиция. Забвение – независимая станция, и надо успеть туда прежде, чем нас обнаружат.

Грут вносит изменения в заданный курс. Грузовик «Белая полоска» с гулом поворачивает, двигатели натужно гудят. Спустя двадцать семь секунд в поле видимости появляются копы.

Корпус Новы преследует нас на большой скорости, сигналя прожекторами. Они грозят неприятностями любому, и неважно, соблюдаешь ты закон или нет.

– Драная дрань, дрань, дрань, – ругается Ракета.

Глава восьмая. Ближе к делу

В узком, устойчивом к перегрузкам кокпите перехватчика икс-класса центурион Новы Грекан Яэр нахмурился и легонько потянул ручку управления. Высокотехнологичный, высокоскоростной корабль послушно изменил курс и ускорился.

Центурион Яэр был крупным, мускулистым корбинцем с оранжевой кожей. Восемьдесят земных лет назад настойчивость, моральный облик и стремление служить на благо равенства и справедливости обратили на него внимание Мирового Разума и привели в Корпус Новы Ксандара.

С того дня он преданно чтил свод законов Ксандара – единственный постоянный уголовный кодекс во всей галактике.

Он включил радиопередатчик.

– Центурион Яэр на связи. Система идентификации обнаружила цель. Начать преследование.

– Рядовой Старкросс, так точно!

– Рядовой Валис, вас понял!

– Принято, – ответил Яэр. – Следуйте за мной и не ждите легкой прогулки.

Три перехватчика Корпуса Новы приняли боевое построение с Яэром в качестве ведущего и начали погоню за одиноким грузовиком. Ускорившись до восьмидесяти восьми гравиметрических единиц, все три корабля раскрыли зубчатые звездные щиты, улучшающие аэродинамические показатели и позволяющие достичь более высоких сверхсветовых скоростей. С раскрытыми щитами корабли стали похожи на отличительный знак, украшающий шлем центурионов Корпуса Новы, всем известный символ закона и порядка.

Корабли включили мигалки и предупреждающие сирены.

Яэр по-прежнему хмурился, пусть этого и не было видно под золотым шлемом Корпуса Новы. Сияющий обтекаемый шлем закрывал всю его голову, кроме рта и подбородка. Его мускулистое тело облегала темно-синяя бронированная форма Корпуса, опоясанная золотыми металлическими полосами. На груди светились три круга, символизирующих ранг Яэра.

– Мировой Разум? На связи оперативник один-девять-девять-четыре-четыре-пять-шесть-семь-один-два Яэр. Преследую подозрительное судно. Пересылаю координаты.

Перед ним возникло призрачно-голографическое лицо ксандарианского Мирового Разума.

– Вас понял, Яэр, – раздался спокойный голос. – Обрабатываю данные. Судно идентифицировано как гиперпространственный грузовик компактного класса производства корпорации «Трайплэнет Металс», модель «Быстроскок» второго поколения с кустарно модифицированным ступенчатым двигателем. Его скорость уступает вашей. Грузовик без разрешения покинул планету Ксарт-три. Причины для задержания следующие: несанкционированный переход на сверхсветовую скорость, подозрения в контрабанде, насилии, вымогательстве и воровстве, нелегальное ношение оружия, убийство, предумышленное убийство, убийство из безразмерной пушки, провоцирование беспорядков, провоцирование беспорядков в общественном месте, нарушение атмосферного слоя, несанкционированное использование сверхсветового двигателя, неповиновение представителям закона, неповиновение прямым приказам Корпуса Новы, причинение вреда офицеру Корпуса или транспортному средству Корпуса, употребление «тимоти».

– Вас понял, Мировой Разум, – ответил Яэр. – Это плохие парни. Прошу разрешения приступить к задержанию.

– Центурион Яэр, – сказал Мировой Разум. – Вы планируете задействовать в операции рядовых новобранцев Старкросс и Валиса?

– Им надо учиться.

Мировой Разум задумался.

– Центурион Яэр, рядовые слишком неопытны и не годятся для столь рискованной миссии. Прекратите преследование.

– Мы уже рядом, – проигнорировал рекомендации Яэр и выключил голограмму. – Мировой Разум, не учи меня жить.

Он переключил передатчик в режим громкого вещания.

– Подозрительное судно! Подозрительное судно! Говорит Корпус Новы! Вы проходите по делу об инциденте на Ксарте-три. Заглушите двигатели и ждите нашего приближения. Приготовьтесь принять офицеров на борт для обыска.

Он подождал и повторил приказ.

Ответа не последовало.

– Подозрительное судно, подозрительное судно, отсутствие ответа расценивается как отказ повиноваться. Выбор был за вами. Мы вас достанем и надерем зад. Готовьтесь.

Яэр переключился на внутреннюю связь.

– Ребята, пора взять эту паскуду. Порядок действий вам известен. Делайте, как вас учили. Окружаем, останавливаем, готовимся к серьезному сопротивлению.

– Так точно, центурион, – бодро отозвалась Старкросс.

Целеустремленная, но неопытная ксандарка искала любой возможности проявить себя и продвинуться по службе.

– В-вас понял, центурион! – ответил Валис.

За этим молодым кимеллианцем, очень нервным и непредсказуемым, нужен был глаз да глаз, он мог потерять хладнокровие в любой момент.

Да что там, Яэру нужно было присматривать за обоими. Новобранцы находились под его ответственностью.

Кроме того, ему предстояло задержать корабль с чрезвычайно опасными индивидами. Возможно, что и без кровопролития не обойдется. Ночка выдавалась бурная, и повозиться еще придется.

Впрочем, тут всегда царила ночь.

– Подозрительное судно, подозрительное судно, предупреждаю последний раз!

Не успел он договорить предупреждение, как грузовой корабль в голографическом прицеле ускорился и, исполнив петлю, рванул вниз.

– Что за дрань? – пробормотал Яэр, выполняя такой же маневр и вжимаясь в кресло под действием перегрузок. – А их пилот, драть его, хорош…

– Центурион, повторите, – вклинилась в эфир Старкросс.

– Говорю, не упускайте их! – рявкнул Яэр.

Он поддал газу и почувствовал, как в грудь врезаются ремни безопасности. Звезды вокруг превратились в полосы. Яэр любил скорость. Любовь к скорости он впитал вместе с гравиметрическими силами Новы.

Но сейчас он был на пределе.

– Не отставайте! – предупредил он кадетов.

Им все еще удавалось держать построение, но Валису явно приходилось тяжело.

– Они не подчиняются, – сказал Яэр ученикам. – Придется открыть предупредительный огонь.

– Так точно!

– Вас понял!

Яэр положил руку на гашетку, выполнил наведение по дисплею и сделал три выстрела из гравиметрической пушки.

Он целился мимо, но мощность выстрелов была такова, что никто во всей Вселенной не захотел бы под них попасть. После такого предупреждения останавливались все.

Но не эти сумасшедшие.

Они продолжали удирать на полном ходу.

Яэр выругался.

– Не хотелось их убивать, но выбора нет.

Грузовик опять исполнил зигзагообразный маневр с элегантным поворотом налево.

– Ну они дают, – прошептал Яэр.

– Он ныряет… – начал было Валис.

– Астероидное поле! Астероидное поле! – в панике закричала Старкросс.

Яэр удивленно вытаращил глаза, но тем не менее, среагировал невероятно ловко и быстро. Преследуемый грузовик настолько захватил его внимание, что он забыл посматривать на экран навигатора и не заметил предупреждений об опасности.

Перед ними раскинулось огромное поле астероидов, полное лениво вращающихся глыб размером от валуна до мелкого планетарного спутника. Плотность астероидов была высокой, и только псих отважился бы завести корабль сюда.

А чтобы завести сюда корабль на сверхсветовой скорости, псих должен быть особо отчаянным.

Например, таким, как пилот подозрительного судна. Он решил воспользоваться астероидным полем, чтобы оторваться от преследователей.

– На субсветовую! На субсветовую! – скомандовал Яэр.

Все три перехватчика резко сбросили скорость, на что не преминули недовольно отозваться их гравиметрические двигатели, и, несмотря на то, что корабли продолжали покрывать несколько тысяч единиц расстояния за единицу времени, казалось, что они практически остановились.

Яэр не спускал глаз с экрана, ожидая в любую секунду увидеть вспышку от неминуемого столкновения беглого корабля с астероидом. Типичная развязка для чересчур самоуверенного хулигана. За годы службы в Корпусе Яэр навидался таких гонщиков, терявших управление, уходя от погони, и вылетавших, образно говоря, в кювет.

Но этот псих был хорош.

– Черт, этот псих хорош, – пробормотал Яэр.

– Он ушел на субсветовую! – раздался крик Старкросс.

Точно, черт бы его побрал. Выполняя самоубийственный штопор на самом краю астероидного поля, беглый грузовик в последнюю долю секунды выключил двигатель, так резко, что он, возможно, заглох навеки. Мгновенно перейдя на субсветовую скорость, суденышко элегантно вылавировало между двух астероидов размером с гору каждый.

– Старкросс! Валис! Я за ним, а вы оставайтесь на месте! – приказал Яэр.

– Сэр, мы с вами! – с присущим рвением выпалила Старкросс.

– Ни в коем случае, рядовой. Ни драного шагу отсюда. Для вас это слишком опасно. Ясно?

– Слушаюсь.

Голос Старкросс прозвучал расстроенно. Яэр улыбнулся. Ему нравилось ее усердие.

– Есть!

А вот Валис явно был рад. Яэру нравилось и весьма разумное нежелание кимеллианца рисковать без нужды, и он снова улыбнулся.

– Свяжитесь с ближайшим отрядом Гвардии Корпуса, – приказал он, – пусть как можно быстрее гонят сюда. Если я достану этого безумца, понадобится эскорт, чтобы доставить его на Ксандар.

– Есть, сэр! – отчеканил Валис.

– Удачи, – сказала Старкросс.

– Рядовой, удача тут ни при чем, – ответил Яэр. – Но все равно спасибо.

Он начал осторожное приближение на субсветовой скорости. Преследуемые были в зоне видимости. Астероиды появлялись по курсу неожиданно, многие вращались по своим странным траекториям. Придется туго.

Яэр глубоко вдохнул и почувствовал себя лучше. Закрыв звездный щит, чтобы уменьшить боковой профиль корабля, он выполнил поворот и прошел между двумя астероидами, едва не задев их. Будь его кокпит открытым, можно было бы вытянуть руку и взять образец поверхности.

Мгновение спустя Яэр уже перелетал надвигающийся прямо на него гигантский валун, после чего ему пришлось резко дергаться вправо и влево, избегая столкновения с несколькими мелкими камнями.

Где же подозреваемые? Куда они, чтоб их, подевались?

На мониторе творился хаос. Система безопасности одновременно отслеживала перемещение более девяти тысяч астероидов, и это лишь в ближайшем секторе поля. Яэр вращался, уклонялся, уходил в пике под высоченными перегрузками, чтобы не столкнуться. Астероиды вокруг – особенно мелкие – двигались все менее предсказуемо. Гравиметрический двигатель выбрасывал за кораблем струю, которая, в свою очередь, создавала колебания. Астероиды позади начинали вращаться, сталкиваться и раскалываться на множество опасных осколков.

Сила столкновения двух крупных валунов оказалась столь высока, что привела ко взрыву.

– Чуть не задело, – пробормотал Яэр.

– Сэр! Сэр, вы не пострадали?! – обеспокоенно спросила Старкросс. – Мы видели вспышку. Вы…

– Да цел я, цел. Оставайтесь на позициях. Есть новости от Гвардии?

– …бзззз… в пути и бзззз… в двадцати бзззз…

Отлично. Яэр забрался достаточно глубоко, чтобы высокая концентрация тяжелых металлов в астероидах начала блокировать радиосвязь. Системы слежения и наведения тоже стали шалить, опознавая лишь наиболее тяжелые и неподвижные камни. Как теперь искать драный грузовик?! Не проще, чем иголку в стоге сена. Однако Яэр был спокоен. Его пульс замедлился, почти остановился. Годы тренировок позволяли сохранить чистоту мышления.

Подозрительное судно не нужно было искать с помощью электроники. Он мог обнаружить его по следу.

Как и его собственный гравиметрический двигатель, движок грузовика оставлял за собой неровный след. Яэр отключил монитор и положился только на остроту своего зрения. Его чуткое восприятие и острый взгляд легко прочитали структуру находящегося в постоянном движении астероидного поля в поисках следов…

Есть!

Глаза Яэра уловили беспорядочное вращение камней, вызванное кильватерной струей.

Он резко повернул. Драный хитрец пытался запутать следы.

Яэр скорректировал путь, уворачиваясь от камней на максимально возможной скорости. Астероиды пролетали над ним, под ним, слева и справа, едва не царапая золоченый корпус его корабля.

Рука уверенно держала ручку управления – рывок, поворот, на себя, от себя. Такой реакцией и координацией движений могли похвастаться лишь центурионы Новы.

Точнее, лишь центурионы Новы и двинутый психопат в грузовике.

Яэр вошел в кильватер преследуемого судна, и теперь астероиды стали абсолютно непредсказуемыми. Огромный валун возник прямо перед носом, и ему пришлось выполнить «бочку», чтобы избежать столкновения. Тут же появился следующий.

Столкновение неизбежно. Неизбежно…

Сжав зубы, Яэр нажал на гашетку, разнося астероид из гравиметрических пушек. Мелкие камни полетели во все стороны, и корабль Яэра прошел сквозь осколки, которые – и совсем мелкие, и размером с кулак, – разбились о носовое защитное поле. Но часть все же миновала этой участи и повредила обшивку. На такой скорости даже песчинки могли оказаться смертельно опасными. Должно быть, теперь золоченый корпус корабля выглядит так, будто по нему прошлись наждачкой.

На контрольной панели замигали красные огоньки – датчики повреждений. Ничего серьезного, если не считать небольшого сдвига дюзы, что снизит маневренность. По сравнению с тем, что ему удалось избежать – сущая ерунда.

Не сбавляя ход, Яэр продолжил слаломный проход сквозь астероидное поле.

– Ну где же ты, твою ма…

Впереди, среди астероидов, он краем глаза уловил ярко-желтую вспышку, оставленную форсажной камерой, и рванул в ее направлении.

Маневр был поспешным и чересчур резким. Астероид размером с ксандарианский Зал правосудия зацепил его правый борт и оторвал флерон закрытого звездного щита. Корабль болтануло, и Яэр потерял управление. Ручка управления дергалась, двигатель выл. Корпус задрожал.

Центуриону удалось выровнять корабль как раз вовремя, чтобы не впечататься в очередной громадный, в девяносто раз больше корабля, валун.

Яэр вновь увидел вспышку и зафиксировал цель.

– Теперь не уйдешь, паскуда, – выдохнул он.

Он уже и не помнил, когда выдыхал в прошлый раз.

Пилот грузовика заметил его и ускорился. Яэру бросилось в глаза, что и грузовик в спешке получил достаточно вмятин и царапин, поэтому ускоряться было не лучшим решением.

Должно быть, подозреваемые окончательно отчаялись.

Уворачиваясь от астероидной крошки, Яэр почти настиг беглеца. Еще чуть-чуть, и поганец окажется в зоне доступности захватного луча. Еще немного. Совсем немного…

Грузовик попытался удрать, заложив крутой вираж и с трудом избежав столкновения. Обойдя крупный астероид, он задел другой, поменьше. Искры и куски обшивки полетели в Яэра.

Грузовик выровнялся, но повреждения были велики. Топливо лилось из пробитого бака прямо на ветровое стекло корабля Яэра.

Попался. Чокнутый поганец наконец-то попался.

Яэр поддал еще газу. Грузовик, словно испугавшись, дернулся вперед, увернулся от очередного валуна, проскользнул между двумя другими и наконец, пролетел прямо сквозь астероид в форме пончика, невероятным образом протиснувшись в отверстие. В нескольких местах камень чиркнул по обшивке, выбивая снопы искр. Яэр повторил маневр и проскочил сквозь дыру, оставив за собой еще два флерона звездного щита.

Система наведения издала внезапный ясный звон.

Преследуемое судно в зоне доступности захватного луча.

Яэр активировал луч и почувствовал толчок в момент захвата. Он поймал беглецов, они были в его руках, удерживаемые прочной, несокрушимой цепью.

Но двигатели грузовика продолжали работать. Не желая сдаваться, он тащил Яэра за собой.

– Чтоб тебя! – воскликнул Яэр. – Остановись!

Теперь они были связаны друг с другом, и связаны чертовски хорошо. Яэр мог выключить луч и освободиться, но будь он проклят, если отпустит подозреваемых!

Руки центуриона забегали по контрольной панели. Двигатели он заглушил – в них сейчас не было никакой надобности, ведь грузовик тащил их обоих – и переключил всю мощность на захватный луч. В результате он оказался словно кандалами прикован к грузовику. Затем Яэр начал увеличивать гравиметрическую массу своего корабля. Тот становился все тяжелее, и грузовик постепенно замедлился. Его турбины натужно ревели, форсажные камеры сияли белым огнем.

– Все кончено, придурок, – хищно оскалился Яэр. – Давай, спали свой движок.

Но в этот момент безумный пилот грузовика сделал нечто совсем безумное даже по ярко продемонстрированным им стандартам безумия. Он дал по тормозам и заложил вираж вправо, едва не столкнувшись с крупным астероидом.

Яэр в панике вскрикнул. Его двигатели не работали, и перехватчик был, по сути, неподвижным куском металла на буксире у грузовика. Вселенские законы физики были против него. Корабль центуриона болтался мертвым грузом, и от резкого поворота его одновременно и дернуло, и потащило, по инерции бросив по дуге в сторону.

Заверещали тревожные сигналы. Справа по борту неумолимо приближался огромный валун. Яэр видел это из-под защитного козырька и понимал, что его корабль несет прямо на астероид.

Невозможно! Невозможно! Этого не может быть!

– Катапультируюсь! Катапультируюсь! – закричал Яэр.

Но было поздно. Слишком…

Золотой корабль Яэра с размаху ударился об астероид и разлетелся блестящим, сияющим фонтаном света, обломков и энергии.

Тотальное уничтожение.

Глава девятая. Дальше – тишина

Мрак.

Чернее ночи.

И кое-что еще.

Медленно пробуждающийся свет.

Яэр очнулся. Он медленно вращался в безмолвной невесомости среди блестящих обломков своего корабля.

Голова кружилась.

Думай, думай.

Он успел катапультироваться. Что ж, хорошо. Он успел в самый последний момент. Теперь он кувыркался в пустоте, словно потерпевший кораблекрушение моряк в океане.

Но Грекан Яэр был центурионом Новы, а каждый центурион сам по себе был автономным кораблем. Перехватчики и крейсеры использовались лишь для дополнительного удобства. Синяя с золотом форма Яэра в сочетании с невероятной Силой Новы могли превратить его в гуманоидную ракету.

Яэр активировал генератор Силы Новы, наделяющий владельца сверхчеловеческими способностями, вытянул руки над головой, словно прыгун в воду, и бросился вперед. На груди ярко горели круги. Он ускорился, оставляя за собой мерцающий гравиметрический след. Мимо пролетали астероиды. Яэр превратился в снаряд – не такой быстрый, как его потерянный корабль, но куда более маневренный. Через забрало шлема он сканировал тысячи астероидов, прокладывая курс между ними в поисках беглецов.

Подозрительное судно оказалось прямо перед ним.

Не опасаясь дальнейшего преследования, грузовик резко сбросил скорость и не успел уйти далеко. Рывками и нырками он продвигался к краю астероидного поля.

В голове Яэра раздался голос Мирового Разума.

– Центурион Яэр! Данные телеметрии сообщают об уничтожении вашего корабля. Вы живы?

– Да, – ответил Яэр.

– Продолжаете преследование?

– Да.

– Центурион Яэр, датчики жизненно важных функций показывают значительное повышение пульса и уровня адреналина. Вы сильно вспотели. Вы используете слишком много Силы Новы. Как ваше самочувствие?

– Превосходное, – отчеканил центурион.

Грузовик шел прямо по курсу, неуклюже виляя между астероидами. Яэр был уверен, что ни один датчик движения, если таковые вообще имелись на грузовике, не уловил его приближения. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, он направил Силу Новы в свои золотые перчатки. Луч ударил грузовик, сжигая двигатель.

Судно пошатнулось и замерло.

Яэр подплыл и ухватился за край обшивки. С помощью дарованных ему сверхспособностей Новы он потащил грузовик за собой.

– Теперь не убежишь, драная морда, – прошептал он.

Протащив грузовик за собой через все поле в открытый космос, Яэр наконец выдохнул. Вокруг был чистый, бездонный космос. Яэр любил его именно таким; он любил парить в одиночестве, как сейчас, не находясь при этом внутри корабля.

Астероиды – триллионы вращающихся под ярким солнцем камней – постепенно исчезали за спиной.

Два перехватчика Корпуса Новы дожидались его, раскрыв звездные щиты и мерцая сигнальными огнями.

– Центурион? Сэр? – вышел на связь Валис.

– Валис, я их взял, – сообщил Яэр.

– Сэр, мы уже испугались, что вы погибли, – всхлипнула Старкросс.

«Ох уж эта девчонка, – подумал Яэр. – Отчаянная, но чувствительная».

– Старкросс, я цел и невредим. Чувствую себя отлично. Кораблю крышка, но плохишей я взял. День удался.

– Хорошо, сэр.

– Старкросс, Валис, вы молодцы. Я вами горжусь.

– Рядовой Старкросс, есть!

– Рядовой Валис, есть!

Продолжая тащить неподвижный грузовик, Яэр позволил себе улыбнуться. Эти ребята были хороши. Однажды из них вырастут отменные центурионы.

Когда-нибудь они вспомнят старого ворчливого корбинца, который их обучал, и, быть может, помянут его стаканчиком синтола.

К тому времени Грекана Яэра уж точно не будет в живых, особенно если он продолжит принимать такие же безбашенные, как сегодня, решения.

Позади перехватчиков коричневой тенью высился огромный, почти заслоняющий собой весь космос, тяжелый крейсер Корпуса Новы.

– Гвардия, прием. Гвардия, прием, – связался с ним Яэр.

Огни крейсера вспыхнули, сделав его похожим на ночной город. Прожекторы выхватили во тьме Яэра и его груз.

– Яэр, прием, – ответил дружелюбный женский голос. – Опять хулиганишь?

– Центурион Клоди, это ты, что ли? – Яэр притворился, будто не узнал собеседницу.

– Кто же еще? Грекан, куда же я без тебя и твоих… шалостей. Чем порадуешь?

Центурион Клоди – сногсшибательная маленькая тсиранка – была одноклассницей Яэра в Академии. Их всегда влекло друг к другу, но ни во что серьезное отношения так и не переросли.

Яэр вздохнул.

– Лолет, я задержал беглый грузовик. Список обвинений в файле, можешь ознакомиться – там много интересного. И открой грузовой ангар, чтобы я мог затащить туда наших беглецов.

– Ого, вижу, ты не шутишь. Хорошо, открываю ангар.

В брюхе крейсера распахнулся люк, из которого хлынул свет. Яэр чувствовал, будто вернулся домой.

Он влетел внутрь и втащил грузовик за собой на палубу. Следом загрузились два перехватчика, и люк закрылся.

Яэр опустился на решетчатую палубу ангара и отступил от потрепанного, оплавленного грузовика. Вид у суденышка был ужасный. Будет им уроком на будущее.

Сработали генераторы атмосферы и притяжения. Зажглись новые огни. Яэр позволил Силе Новы отхлынуть, оставив лишь немного в перчатках на случай недоразумений.

Старкросс и Валис выскочили из кокпитов и рванулись к нему. Старкросс на ходу сняла золотой шлем, и Яэр убедился, что она еще недавно плакала. Эта красавица разобьет немало сердец!

– Центурион, вы были великолепны, – выдохнула она. – Я хочу сказать, мы подумали… мы подумали…

– Рядовой, я знаю, о чем вы подумали, – Яэр легонько коснулся ее щеки. – Спасибо.

Не снимая шлем, Валис обратил свою лошадиную морду на куда более высокого Яэра.

– Сэр, вы действовали не по инструкции, – сказал он.

– Знаю.

– Мне нужно будет внести это в рапорт.

– Конечно.

– Но я не стану, потому что…

– Нет, делай, что должен, только не выставляй меня законченным психом.

Валис и Яэр пожали друг другу руки.

– Для меня честь учиться у вас, – признался кимеллианец.

– Не льстите ему, а то у него окончательно крышу сорвет, – раздался в ангаре голос центуриона Лолет Клоди.

Она шла к ним, зажав золотой шлем под мышкой. Улыбнувшись, она, ничуть не скрываясь, подмигнула Яэру. За ней следовали шестьдесят денариев Новы с тяжелыми щитами и грави-дубинками. По периметру вокруг грузовика расположились миллении с тяжелыми гравиметрическими орудиями и силовыми установками.

– Что ж, Грекан, с кем мы имеем дело? – спросила Клоди.

– Понятия не имею. Беглецы с Ксарта-три. Опасные ребята, судя по послужному списку, очень опасные. Кто бы из этой развалюхи не вылез, надо их встретить во всеоружии.

– Непременно, – ухмыльнулась Клоди.

Она дала отмашку денариям, и те двинулись вперед с резаками и таранами наперевес.

– Вскрывайте! – скомандовала Клоди. – Остальным быть начеку. Один намек на вооруженное сопротивление, и мы разнесем их ко всем чертям.

Отряд денариев приготовился к штурму.

Они колебались.

Трап грузовика внезапно откинулся, и люк начал открываться.

– Ребята, осторожно, – предупредила Клоди, напряженно сжимая кулаки.

Ее перчатки наполнились Силой Новы.

Люк распахнулся, и из грузовика потянуло затхлым воздухом.

На пороге появилась фигура.

Очень маленького роста, даже ниже, чем кадет Курргид, которого Клоди, Яэр и другие их одноклассники постоянно дразнили в Академии.

Фигура спустилась по трапу, демонстрируя всем блестящие глаза, шелковистый мех и пушистый хвост. На последней ступеньке она остановилась и победно улыбнулась собравшимся вокруг оперативникам и стрелкам.

Полицейский отряд нервозно сдвинул щиты и угрожающе застучал дубинками, готовясь к атаке. Защелкали предохранители, загудели переходящие в боевой режим орудия.

Наконец, недолгое молчаливое противостояние было прервано.

– Добрый вечер, господа офицеры, – сказал енот Ракета. – Что-то случилось?

Глава десятая. Ксандар

Я в помещении, известном как «комната для допросов». Рядом со мной за обшарпанным макстальным столом – Ракета и Грут. Стулья, на которых мы сидим, тоже из обшарпанной макстали. Комната выглядит аскетично и негостеприимно. Стены отделаны матовой максталью, на потолке – металлическая сетка. На одной из стен – зеркало, через которое, вероятно, за нами можно наблюдать из соседней комнаты.

Мы в Зале правосудия на Ксандаре. За семь часов тяжелый крейсер Корпусы Новы доставил нас прямиком сюда.

Я не волнуюсь – у меня же нет нервной системы, мой дорогой читатель – но, тем не менее, осознаю всю серьезность положения. Никому не пожелаешь оказаться в такой ситуации.

– Говорить буду я, – заявляет Ракета таким тоном, будто это отличная идея.

Открывается дверь. Входят два центуриона Новы, бронированные с головы до ног. Дверь закрывается.

Центурионы садятся напротив нас, кладут на стол плоскоэкранные планшеты, вальяжно откидываются, снимают шлемы и ставят их на стол.

Первый центурион, мускулистый корбинец, смотрит на нас исподлобья.

Его напарница – невысокая фигуристая тсиранка, произносит:

– Разговор записывается. Допрос проводит центурион Лолет Клоди.

– Допрос проводит центурион Грекан Яэр, – добавляет корбинец.

– Представьтесь, – кивает нам Клоди.

– Енот Ракета, как я уже говорил, – отвечает Ракета, опустив взгляд.

Он ковыряется в уголке стола, поврежденном, судя по всему, от удара одного из предыдущих арестантов. Или от укуса. В любом случае, не могу сказать, было это действие умышленным или нет.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания