Читать онлайн книгу «Случайная девушка по вызову» автора Портиа да Коста

Он выглядел как бог, этот мужик, сидевший в конце барной стойки. Чесслово. Тусклое свечение встроенного светильника над его головой делало похожим его светлые волосы на нимб, и от общего эффекта просто дух захватывало! Лиззи уставилась на него, даже не пытаясь отвести глаза.

Упс… о, нет, он вдруг перевел взгляд в ее сторону. Не вынеся его пристального внимания, она стала рассматривать содержимое стакана. Тоник…. толку от него не то чтобы, зато вполне безопасно. Да, в свое время она вытворяла немало глупостей, навеселе и на трезвую голову, но сейчас оказалась одна и в центре «зоны безумия», когда едет крыша и море по колено. Вот и чувствовала себя не в своей тарелке. Хотя, по идее, должна была сейчас находиться на вечеринке вместе с соседями по квартире Брентом и Шелли и еще кое-какими подругами в банкетном зале «Уэйверли Грейндж-отель», по случаю дня рождения одной гламурной девицы, или только претендующей на это звание, которой по правде говоря, Лиззи почти и не знала. Вроде бы учились вместе в универе, но особо не дружили. Окруженная женщинами, которые, как казалось, глазели на нее, гадая, откуда она здесь взялась, и мужчинами, явно прикидывавшими, можно ли ее уболтать, Лиззи в конце концов не выдержала, смылась с вечеринки и забрела в бар, привлеченная странно волнующей и пронизанной «чем-то особым» атмосферой.

Смотреть иль не смотреть – вот в чем вопрос.

Ей ужасно хотелось посмотреть. Крутой мужик, хотя он был и не ее типаж. Лиззи медленно, очень медленно повернула голову на несколько сантиметров и, напрягая глаза, чтобы хотя бы мельком увидеть этого бога, перевела взгляд в его сторону.

Мать твою! Черт! Он давно отвернулся и треплется с барменом, к тому же одаряет его сногсшибательной улыбкой, словно положил глаз на НЕГО, а не на какую-то женщину в баре. Может, он «голубой»? Впрочем, какая разница. Она всего лишь хочет наслаждаться его образом, а он и вправду услада для больных глаз.

Воспользовавшись тем, что он на время отвлекся, она без стеснения разглядывала его.

Определенно немолод, возможно, лет сорок или чуть больше. Блондин с темно-золотистыми кудрями. Волосы густые и чуть длиннее, чем можно ожидать от мужчины его возраста, но не торчат в разные стороны.

Черты лица при ближайшем рассмотрении могут показаться довольно обычными, но все вместе производят впечатление, неопределенное, но вызывающее невольное «вау»!

Возможно, все дело в глазах? Очень яркие, очень пронзительные. Да, вероятнее всего, глаза. Даже на расстоянии Лиззи могла точно сказать, что они ясные, красивые и блестящие, как сапфиры.

А может, и рот тоже? Губы подвижные, пухлые, четко очерченные, чувственные, из тех, что выглядели бы весьма двусмысленно на любом другом мужчине. Улыбка, относящаяся к счастливчику-бармену, казалась почти солнечной, и когда он внезапно закусил нижнюю губу, в животе Лиззи что-то екнуло, в потом еще раз – пониже.

Трудно сказать, из-за изгиба стойки и сидевших между ними людей. Но если судить по манере держаться и изящной форме руки, подносившей стакан к губам, он был стройным и в хорошей форме. Но все это мечты и фантазии. На деле он вполне может оказаться брюхастым папиком, которому повезло иметь лицо падшего ангела и очень хорошо сшитый костюм.

«Наслаждайся тем малым, что видишь, дурында ты этакая! Это все счастье, что тебе выпало! Ты здесь не клиента ищешь!»

И тут Падший Ангел, словно услышав ее мысли, резко повернул голову и посмотрел на Лиззи в упор. Ни притворства, ни колебаний: он мерил ее взглядом, откровенным и пристальным, а темно-алые губы сложились в обманчивую, легкую, смахивавшую на улыбку гримасу. И словно решив выставить себя напоказ, он слегка подвинулся, и она сумела увидеть немного больше.

Оказалось, что она права: он действительно был в хорошей форме. И судя по облегающей одеждой фигуре, нетрудно представить, как он выглядит, когда эта самая одежда хаотично разбросана по полу.

Желание отвернуться было почти ощутимой силой, словно она смотрела на солнце, сияние которого сулило верную гибель. Но Лиззи противилась трусливому порыву и удерживала его взгляд, не решаясь улыбнуться. Только старалась смотреть так же вызывающе, за что была награждена улыбкой и легким кивком.

Голос раздался так близко, что она едва не упала с табурета, и даже покачнулась, выругавшись про себя. Пришлось отвернуться от голубоглазого дьявола-ангела в конце стойки к довольно симпатичному молодому бармену, стоявшему прямо перед ней.

Не было нужды спрашивать, кто послал выпивку, стоявшую на стойке в простом низком стакане, под который была подстелена белая салфетка. В бокале плескалось примерно дюйма на полтора прозрачной жидкости: ни льда, ни лимона, вообще ничего. Только то, что, как она поняла, пил он.

Лиззи, улыбаясь про себя, смотрела, как уходит бармен. Должно быть, он проделывал этот танец миллион раз, каждый вечер, в людном, мягко освещенном баре. Изысканная обстановка… идеальная среда для наступлений и отступлений, игр типа «Посмеешь ли» над стаканами с разноцветными жидкостями.

Какого дьявола он ей прислал? Бензин для зажигалок? Жидкость для очистки стоков? Отравленную чашу?

Она поднесла стакан к губам, глотнула и задохнулась. Это была не водка, как она почти ожидала, а чистый джин. Довольно странный напиток для мужчины, но может, он сам со странностями?

Осторожно пригубив джин еще раз, она отставила стакан и повернулась к незнакомцу.

Ну, разумеется, он следил за ней и подмигнул ей рыжеватыми бровями, словно спрашивая, понравился ли ей подарок. Лиззи, не будучи уверенной в том, что поступает правильно, кивнула ему и отсалютовала стаканом.

В ослепительной улыбке прибавилось электрической мощности. Он повторил ее жест и изящным языком тела, наклоном головы и поднятием плеч пригласил ее подсесть к нему. Более того, поставил рядом свободный табурет.

Подобно настоящему альфа-кобелю, он подзывает к себе суку.

Не успев сдержаться или хотя бы понять, что делает, Лиззи воспроизвела его небольшую пантомиму:

В широко раскрывшихся глазах мужчины она увидела удивление и восхищение. Он грациозно соскользнул с табурета, подхватил выпивку и направился к ней.

Удрала с вечеринки, не желая, чтобы ее снимали, явилась сюда – и что теперь? Пригласила мужчину, которого раньше в глаза не видела и который явно на нее повелся. Как ей себя вести? Да или нет? Бежать или остаться? Поощрять или оттолкнуть?

Все эти вопросы толпились в голове куда дольше, чем потребовалось мужчине дойти до нее размашистой, ровной, уверенной походкой.

В конце концов она улыбнулась. Да и какая женщина на ее месте осталась бы серьезной? Вблизи он оказался тем, которого она могла приблизительно описать, как офигенного кадра. Все эмоции, что он вызывал у нее на расстоянии, вблизи усилились градусов на тысячу.

– Привет… я присоединюсь к вам, не возражаете?

Он легко взобрался на соседний табурет. Хорошо длинноногим: все у них получается элегантно и без усилий.

– Привет, – ответила она, пытаясь дышать глубоко, но так, чтобы он не заметил.

«Господи, не дай ему увидеть, что он уже свел меня с ума. Сделаю вид, что мне все пофигу. Лиззи, ради всего святого».

Она ожидала от него первого хода, но он молча улыбался ей, его глаза были полны блеска. Он уже развлекается на всю катушку… как… кажется, и она. Каким бы опасным он не выглядел.

Он не из тех, с кем можно обращаться так, как обычно обращалась она с мужчинами.

– Спасибо за джин, – выпалила она, разве что не корчась под одновременным напором его улыбки и некоего подобия издевки во взгляде. – Честно говоря, я не этого ожидала.

– Чистый джин…. не совсем мужской напиток… как я полагаю.

Мужчина молча потянулся к стакану и кивком велел ей взять свой. Они чокнулись, и он сделал большой глоток. Лиззи наблюдала, как шевелится его горло.

На нем был очень дорогой костюм-тройка, модного приглушенного серо-голубого оттенка. Ворот светло-голубой рубашки был распахнут, и небольшой треугольник голой плоти у шеи так и напрашивался на прикосновение языка. Какова на вкус его кожа? Не такая обжигающая, как джин, но столь же заманчивая и в десять раз более пьянящая.

Он снова отставил стакан и повернулся лицом к ней, демонстрируя свои достоинства и призывая ими полюбоваться.

– Но, если хотите, готов дать вам более веские доказательства.

Лиззи наскоро глотнула джина, чтобы прийти в себя. Серебристый бальзамический вкус немного ее подкрепил.

Она помедлила, ощущая, как джин растекается по телу.

Он покачал головой и тихо рассмеялся. Отблески света плясали на его завитках, превращая светло-русый в расплавленное золото.

– Вот это мне нравится. Прямо к делу. Теперь мы поговорим.

Сунув руку в карман пиджака, он вынул черный кожаный бумажник, вытащил банкноту, судя по виду, пятидесятку, и, бросив рядом со стаканом, снова соскользнул с табурета и протянул ей руку.

– Поднимемся в мой номер. Терпеть не могу зря тратить время.

«О черт бы все побрал. О, черт, черт, черт! Либо он человек прямой, как палка, либо не терпится перепихнуться по-быстрому либо…

Господи Боже, неужели он принял меня за службу эскорта?!»

Мысль прилетела и плюхнулась в пространство между ними, как гигантская наковальня фирмы «Акме». Пожалуй, это возможно. Определенно возможно. И объясняет все ритуальные танцы: взгляды с другой стороны стойки, кивки и покупку выпивки. Лиззи уже просекла, что бар «Лонс» – то место, где творится еще и не такое… и не то, чтобы она впервые слышала о службе эскорта. Одна из ее ближайших подруг там работала, правда, не каждый день и не в последнее время, и Брент будет крайне встревожен, если она так наивно сунет голову в эту авантюру.

Лиззи представила, как рассказывает ему об этом потом, скорее всего представив свой почти побег в комическом ключе, и этим, возможно, хотя бы отчасти вернет Бренту прежний, странноватый юмор, которого он начисто лишился из-за всех его потерь.

Пытаясь что-то наскоро сообразить, Лиззи медлила и не сползала с табурета. Эскорт или обычный съем… ей следует отдышаться и тянуть время достаточно долго, чтобы решиться или не решиться на нечто, абсолютно безумное.

– Пожалуй, сначала допью. Жаль оставлять такой хороший джин.

Если собеседник был задет или нетерпелив, то ничем этого не показал. Грациозно пожав плечами, он снова сел.

– Совершенно верно. Это действительно хороший джин. Ваше здоровье!

«И что мне теперь делать? Какого черта мне делать? Это опасно!»

Очень. Очень опасно. Но слепящая вспышка честности не дала закрыть глаза на то, что джин – не единственное, что жаль тратить зря. Вопрос вот в чем: если он считает ее девушкой по вызову, стоит ли сказать правду сейчас или вести игру дальше?

Она впервые решилась на что-то подобное, но почему-то очень захотелось сделать это. Действительно захотелось. Возможно, потому, что единственным знакомым мужчиной на злосчастной, покинутой ей вечеринке, если не считать Брента и кое-каких приятелей из паба, был парень, с которым Лиззи когда-то встречалась и который назвал ее зажатой фригидной недотрогой, когда она не позволила лапать себя едва ли не на первом свидании.

– Совершенно незачем выглядеть девушкой с постера и вести себя, как высохшая монахиня, – злобно процедил он, когда она велела ему убрать руки.

Но этот… в ее теле не оказалось ни единого атома, возжелавшего дать отпор ЕМУ.

Каково это – танцевать на лезвии бритвы? Вести опасную игру? Пуститься в приключение, невероятно, немыслимо далекое от ее повседневной унылой офисной рутины?

Каково это – получить такого офигенно неотразимого мужика, совершенно не похожего на тех, с кем имела дело Лиззи? Обычно ей нравились сверстники, а Падший Ангел куда старше ее обычных партнеров. Лиззи было двадцать четыре, и теперь, с близкого расстояния она видела, что верно оценила его возраст: лет сорок пять, не меньше. Идеально ухоженный, в прекрасной форме, первоклассный образец сорокапятилетнего мужчины, но все же проживший не менее лет на двадцать больше, чем Лиззи.

И если она объяснит его ошибку, он вполне может улыбнуться своей фирменной улыбкой, пожать ей руку и уйти.

«Бьюсь об заклад, ты знаешь, что делать с женщиной, дьявол этакий, все равно, продажной или нет».

Да, она готова держать пари на любые деньги, заработанные на спине или иными средствами, что, когда Падший Ангел спит с колл-герл, последняя не испытывает ни малейших тягот.

И почему она мысленно зовет его Падшим Ангелом?

Решение было принято в один момент. Это игра, и ей нужен псевдоним. Имя, аватар, за которым она могла спрятаться. От которого могла отделаться в любую минуту.

Глядя собеседнику прямо в глаза и пытаясь не растаять, она поставила стакан, протянула руку и объявила:

– Я Бетти. Не Бет. Бетти. А как зовут вас, Мужчина-который-пьет-джин?

Намеренно игнорируя протянутую руку, он рассмеялся, безудержно, весело, задорно.

Эти лазерно-голубые глаза оглядывали ее, словно составляя каталог каждого плюса и минуса: густая бахрома черных волос, светлая кожа, губы, обведенные ярко-красной сногсшибательной помадой, довольно приличная, но немодная фигура в облегающем платье, с накинутым поверх кардиганом из ангоры.

Каждый раз, выходя развлекаться, особенно на вечеринки, она любила подчеркивать легкое сходство с Бетти Пейдж[1], печально известной гламурной моделью пятидесятых. Лишний повод взять именно это имя.

Наконец, закончив инвентаризацию, он сжал ее руку обеими ладонями и резко встряхнул.

Настала очередь Лиззи громко рассмеяться. Джон расплылся в улыбке.

Классический псевдоним мужчины, снимающего проституток. Даже она это знала.

Он покачнулся на табурете и, все еще держа ее руку, слегка тряхнул головой.

– Но это мое настоящее имя, Бетти, вот вам крест! Честно.

Он крепко держал ее руку, и никаких заигрываний, и все же было нечто такое… многозначительное, в том, как кончик его пальца лежал на ее запястье, в том месте, где бился пульс. Она почему-то представила, что он каким-то образом мониторит ее, но стоило об этом подумать, как он выпустил ее руку.

– ОК, я верю вам, мистер Джон Смит. А теперь, можно я допью джин?

Опять эта ослепительная улыбка, сдобренная намеком на страсть.

– Простите, я неотесанный болван. Ни одну женщину нельзя торопить…

Последовала пауза, по-видимому долженствующая означать «…даже проститутку».

– Но когда я знаю, что могу получить удовольствие, становлюсь настоящим ребенком, Бетти. Когда хочу чего-то, должен получить это прямо сейчас.

Лиззи допила джин, удивленная тем, что глотка не восстала против его прозрачной свирепости. Но она даже не кашлянула; со стуком поставила стакан на стойку и соскользнула с табурета.

Джон в ответ просиял, легко вскочил, сжал ее локоть и повел из людного бара в вестибюль, быстро, но не настолько, чтобы все подумали, будто они спешат.

Кабина лифта была маленькой, а в присутствии ее нового друга казалась еще меньше. Оказалось, что рост у него довольно высокий, но не настолько, чтобы нависать над ней или каким-то образом подавлять. Нет, его фигура была так же абсолютно неотразима, как на первый взгляд. И костюм тоже казался потрясающе шикарным… интересно, почему, если он хотел снять шлюху, попросту не позвонил в эксклюзивное агентство и не попросил прислать шикарную женщину высочайшего класса, вместо того чтобы снять непонятную девицу непонятного качества в баре отеля?

Прислонившись к стенке кабины, он тоже оглядывал Лиззи, очевидно вполне удовлетворенный не совсем обдуманным выбором. Пытается определить ее цену?

– Ну как, разыграем «сцену в лифте»? – предложил он, не пытаясь подойти к ней. Только пронизывал взглядом ярко-синих глаз.

О, да, все эти сцены в фильмах и эротических романах. Непременная принадлежность. Пылкая парочка набрасывается друг на друга в лифте, как оголодавшие псы, и исступленно целуется.

– Я главный, – кивнул он, – но давайте притворимся, что наслаждаемся предвкушением. Неопределенностью. Хотя я знаю, что на вас точно можно положиться.

«Бинго! Он действительно считает меня проституткой».

Слова, полностью подтверждающие ее подозрения, должны были прозвучать грубо и цинично, но вместо этого показались дерзкими и возбуждающими. Особенно уверенность в том, что он – хозяин и господин. Брент всегда твердил, что на самом деле именно шлюха – главная в этой временной сделке, потому что он или она всегда может швырнуть деньги, сказать «катись к черту» и уйти. Но Лиззи почему-то не думала, что подобная штука пройдет с мистером Джоном Смитом, невзирая на то, считает он ее колл-герл или нет.

Но она не могла отступить сейчас… как не могла перестать дышать.

Едва дверь раздвинулась, он слегка подтолкнул ее в спину. Но даже это едва заметное прикосновение возымело мощнейшее воздействие: Лиззи почти бежала по короткому коридору, к номеру Джона.

Он пропустил ее вперед, и Лиззи улыбнулась. До сих пор она не слишком обращала внимание на окружающую обстановку, но сам по себе номер был достоин внимания. Просторный, но странно-старомодный и во многом почти китч. Обивка из мебельного ситца, в теплых красных тонах, и ковер цвета красного вина. Непривычный вид по сравнению со строгими линиями и нейтральными тонами большинства современных отелей, но «Уэйверли Грейндж отель» – действительно был странным местом, одновременно эксклюзивным и имевшим весьма определенную репутацию, о которой было принято говорить шепотком. Иногда Лиззи бывала здесь на вечеринках, но никогда не заходила в номера. Хотя слышала от Брента о легендарных, обитых ситцем любовных гнездышках «Уэйверли».

– Это что-то, не находите? – ухмыльнулся Джон, обводя рукой весь восхитительно развратный декор.

Пусть уж лучше думает, что она уже бывала в подобных номерах и трахалась с клиентами на или под мягкими покрывалами в ситцевых чехлах.

– Мне тоже. Такое освежающее ретро! Люблю старомодные вещи.

Он снова оглядел ее прическу «Бетти», узкую юбку и кардиган из ангоры.

Только сейчас Лиззи сообразила, что едва переступила порог и по-прежнему стоит в дверях. Явный признак неуверенности: следует немедленно это исправить.

Лиззи, покачивая бедрами, подошла к кровати, села и попыталась изобразить полнейшее хладнокровие.

Собственный голос звучал странно, даже на собственный слух. Кроме того, она едва слышала себя за гулкими ударами сердца и шумом крови в ушах.

Джон остановился у гардероба, снял и повесил пиджак. Так привычно, так обыденно.

– Не собираетесь позвонить в свое агентство, как делают все нынешние девушки? Вечно стремятся улизнуть в ванную, откуда я слышу их бормотанье.

Упс, кажется, она себя выдала. Сейчас он ее заподозрит, если уже не заподозрил!

Она порылась в памяти, пытаясь вспомнить, что рассказывал Брент, а также содержание телефильма «Тайный дневник девушки по вызову».

– Но я все же позвоню кое-кому, если не возражаете.

Снова вскочив, она направилась к другой двери, по идее, ведущей в ванную.

– Три сотни, – бросила она наугад. Довольно приличная, по ее мнению, сумма.

– Очень разумно. Я был бы счастлив заплатить по крайней мере пять.

– Это начальная цена, – пробормотала она, все еще соображая, соображая… – Если окажется, что вам нужно что-то позатейливее, мы можем договориться.

Какого черта она это ляпнула? Почему? Почему? Почему? Что если он извращенец? И захочет чего-то совсем уж мерзкого? Правда, он не похож на такого, но кто знает?

– Затейливее, вот как? Я подумаю. Ну а пока начнем с названной цены.

Он снова достал черный бумажник, отсчитал требуемую сумму и положил ее на буфет.

Проходя в ванную, Лиззи сгребла банкноты, но Джон властно положил руку ей на плечо.

– Ты целуешься? Я знаю, что некоторые девушки отказываются это делать.

Она смотрела на его губы, особенно на нижнюю, бархатистую, и четко очерченную.

– В таком случае, я поцелую тебя, когда вернешься. А сейчас иди, звони.

2. Что-то позатейливее

«Так-так-так, ”Бетти Пейдж”, чем я заслужил такой подарок, как ты? Прекрасная, вздорная ретро-девушка, которая неожиданно явилась мне словно ангел с небес пятидесятых прошлого века!!

Джон Смит хотел было достать выпивку из мини-бара, но неожиданно решил, что это ему ни к чему. Он и без того опьянен, хотя выпил не более хорошего глотка джина. И давно его так не возбуждала женщина, тем более проститутка. Не то, чтобы он часто встречался с профессионалками. Не то, чтобы он многих видел в жизни.

Однако было интересно делать вид, что он человек опытный.

Утонув в одном из больших, обитых ситцем кресел, он глубоко вздохнул и постарался сосредоточиться, привести в порядок мысли. Да, ситуация просто бредовая, зато он развлекается, так зачем отказываться. Да и она согласна, эта необычная молодая женщина с ее винтажным стилем, у которой все написано на лице. И ее зазывная улыбка….

Это не ее имя, он просто уверен, но возможно, что-то весьма похожее на настоящее.

Но она удачно играла роль Бетти Пейдж. Такое же сочетание невинности и бьющей через край чувственности. Порочности. Да, идеальное определение. Но НАСКОЛЬКО она порочна? В обязанности проститутки входит многое. Вряд ли она откажется участвовать в его любимых играх.

И все же, несмотря на профессию, было в ней нечто странно недоступное, совсем как в легендарной Бетти. Сладостная свежесть. Цельность, как бы идиотски это ни звучало.

Интересно, сколько она пробыла в игре? Что, если она новичок? Она, несомненно, куда моложе, чем его обычные предпочтения. Он, как правило, выбирал изящных, ухоженных, опытных женщин лет за тридцать, скорее, куртизанок, чем девушек по вызову, светских дам. Но возможно, он получит немалое наслаждение, дав ей что-то в обмен на услуги, что-то большее, чем деньги. Удовлетворение, нечто новенькое….. небольшое приключение, больше, чем просто работа.

А вот это уже нужно умудриться. И игра пойдет куда серьезнее! А если повезет, шлюшка, работающая под «Бетти» и готовая снять клиента в баре после пятиминутного разговора, окажется достаточно смелой, чтобы в нее сыграть.

И внезапно он обнаружил, что жизнь и бизнес не так невыносимо осточертели, как казалось полчаса назад. Смутное недовольство по поводу выбранного пути, вероломные призраки потери и вины и ужасное, постоянно повторяющееся ощущение пустоты жизни куда-то подевались. Внезапно он снова почувствовал себя молодым человеком, к которому вернулись мечты. Игрок; возбужденный, полный надежд, энергичный.

Он коснулся своего «петушка», и тот с готовностью поднялся и отвердел, как камень.

– Давай, Бетти, – прошептал он себе, улыбаясь предвкушению, захлестнувшему сердце. – Поспеши, иначе я сам пойду туда и приведу тебя.

Первое, что увидела Лиззи, выйдя из ванной, – небольшую стопку банкнот на комоде.

– На случай, если мне придет в голову потребовать что-то позатейливее, – дружелюбно пояснил Джон. Он лежал на постели, не позаботившись раздеться. Только туфли валялись на ковре.

Позатейливее? И что это означает? Наручники и хлыст? Порка?

Остается надеяться, что ничего такого сверхъестественного. Но это может означать, что им понадобятся «аксессуары», которых у нее нет. Нельзя же брать на гламурную вечеринку, куда ее сегодня пригласили, хлысты и наручники с мягкой подкладкой!

– У меня с собой нет игрушек. Только это, – вырвалось у нее громче, чем следовало бы. Но это потому, что, как оказалось, она до сих пор задерживала дыхание.

Лиззи разжала кулак. На ладони была пара презервативов, спрятанных до этого на дне сумки.

– Я не собиралась сегодня работать, но мероприятие, на которое попала, оказалось немного скучным, вот я и подумала попытать счастья в баре… сами знаете, мотовство до нужды доведет.

Джон, вальяжно развалившийся на постели, улыбнулся. Коварная улыбка, такая же солнечная, как прежде, но с едва уловимым оттенком сарказма. Он здесь хозяин, и знает это. Может, в этом и заключается то самое «затейливое»?

Что-то медленно, крадучись, медовой тяжестью повернулось в животе. Восхитительное ощущение: пугающее, но заставляющее кипеть кровь.

Синие глаза сощурились, словно он даже на расстоянии контролировал ее физические реакции, и всплеск желания снова вспыхнул и разгорелся.

Она и раньше участвовала в шутливых играх БДСМ.

Почему бы не поразвлечься с парнями, не обострить ощущения… самую чуточку. Но ее ожидания никогда не оправдывались. Никогда не давали желаемого. В основном потому, что они всегда отводили ей роль госпожи. Требовали надевать дешевый черный виниловый костюм и называть их «дрянными мальчишками».

Конечно, все это довольно смешно, но ее не заводило, а когда один намекнул на перемену ролей, она распрощалась и с ним, и с отношениями подобного рода. Он был неплохим парнем, но, непонятно по какой причине, не казался достаточно хорошим, чтобы стать ее хозяином и заставить склониться перед ним.

Но Джон Смит, мужчина чуть за сорок, пьющий джин, со смешливыми морщинками у глаз и заманчиво-пресыщенным видом…. да, он достаточно «хорош».

Внизу живота что-то дрогнуло, и между ногами взмокло, мгновенно и быстро.

Наверное, пора перестать притворяться… только как? Может, объясниться начистоту, а потом начать новую игру? И все же она едва могла говорить. Он тоже молчал, только смотрел на нее глазами, которые, казалось, видели все.

Легким наклоном головы он велел ей не объяснять, не спрашивать, не нарушать очарования.

Но как раз в тот момент, когда она, казалось, не выдержит напряжения и закричит, он, наконец, заговорил.

– Игрушки не всегда необходимы, Бетти. Кому это лучше знать, как не тебе?

Она все испортила? Может быть… а может, и нет.

Приказав себе не спотыкаться, она пожала плечами и шагнула к нему. Добралась до кровати, уронила на прикроватный столик жалкий запас резинок и пробормотала:

– Конечно… вы так правы. Обожаю импровизировать!

– Молодец. Хорошая девочка… – приговаривал он, кладя ладонь на ее бедро, так что пальцы едва касались ягодицы. Но это первую секунду. Потом они сжались. Сильно. Кончики впивались в ее плоть, не больно, но словно утверждая господство мужчины над женщиной.

Свободной рукой он привлек ее ближе, поставив между раздвинутых ног. Она смотрела на него сверху вниз, но ощущение было такое, будто это он навис над ней, глядя с невозможной высоты. Ее сердце снова пропустило удар. Да. Он даст ей все, чего она хочет.

Он сжал ее попку еще сильнее, словно проверяя упругость плоти. На этот раз пальцы подбирались к ее «киске», откинули подол юбки к краю развилки между бедрами.

Ее тело, словно обладая собственной волей, стало двигаться, раскачиваться, нажимая на его ладонь. «Киска» отяжелела, возбудилась, требуя особого внимания, и все же пока еще ничего такого не произошло. Она с трудом подняла руки, положила на его плечи и притянула к себе.

Легчайший наклон головы и прищур глаз оказались именно тем приказом, который был ей нужен. Она тут же уронила руки. Он поднял свою, к ее груди. Пальцы задели сосок. Лифчик Лиззи был на косточках, но без подкладок, и ничего не притупляло ощущений. Он взял ее сосок большим и указательным пальцами и ущипнул сквозь одежду, улыбнувшись, когда она охнула: словно молния пронзила ее до набухших складок клитора.

Непривычно, ново, но замечательно. Странно. Бесконечно возбуждающе.

Скользкая, липкая влага между ног уже промочила тонкую полоску ткани.

– Хочу, чтобы ты кончила, – сказал Джон абсолютно спокойным голосом, – кончила по-настоящему, и никаких спектаклей. Думаю, ты сможешь сделать это для меня. Ты кажешься честной девушкой, и по-моему, тебе нравятся мои прикосновения… даже если это бизнес.

Лиззи громко сглотнула. На секунду она забыла, что представилась профессионалкой. Повезло ей заполучить классного мужика, которому не придется слишком стараться, чтобы она зашлась в оргазме.

В его синих глазах плескался целый мир, от которого невозможно оторваться.

– Дашь мне то, что я хочу? За то, что заплатил?

Указательный и большой пальцы снова сомкнулись на соске. Резко. И очень больно. На этот раз она стонала и от боли, и других ощущений.

Его язык, розовый, мягкий, скользнул по нижней губе, и она едва сдержала очередной стон. И кивнула, потеряв дар речи. Жестокая ласка поглощала ее целиком. Как такое может быть? И даже боль не имеет особого значения.

Дрожа, но надеясь, что он ничего не заметит, Лиззи сбросила кардиган и уронила на пол, после чего завела руки за спину и потянулась к молнии.

Джон повернул ее, как большую куклу, опустил язычок молнии и снова повернул лицом к себе, предоставляя снять платье. Но когда она выступила из него, протянул руку, чтобы удержать на месте.

Она не собиралась никого сегодня соблазнять, поэтому не надела самого шикарного белья, только славный, но ничем не примечательный комплект: простой белый лифчик и трусики с узенькой розовой кружевной отделкой.

– Мило. Скромно. Мне нравится, – кивнул Джон с довольной улыбкой. Лиззи едва в обморок не упала, когда он чуть подвинулся, сунул руку в брюки и поправил то, что ему мешало. Когда он отнял руку, она увидела безумно огромную восставшую плоть.

Джон громко рассмеялся, потому что все видел.

Он пожал плечами, все с той же, широкой, волнующей улыбкой.

– Верно, – ответила она, втайне мечтая протянуть руку и прикоснуться к предмету разговора, но инстинктивно понимая, что пока это запрещено.

– У большинства довольно маленькие, но у вас все в порядке, если смотреть с того места, где я стою.

– Дерзкая плутовка! Мне бы следовало наказать тебя за это.

Он снова положил руку на ее бедро, как раз над краем ее чулка на широкой резинке. Но не шлепнул, чего ей очень хотелось. Только, чтобы проверить, что она почувствует.

Он погладил ее ногу, в том месте, где заканчивались трусики, но тут же отстранился.

– Знаешь, ты очень красивая, – продолжал он, опираясь на локти. – Должно быть, у тебя много клиентов, правда? Дела идут хорошо?

Достаточно откровенный ответ и к тому же не явная ложь. Время от времени у нее бывали любовники, но ничего серьезного. Развратной ее не назовешь, но иногда переспать с кем-то – не грех.

Джон кивнул. Она не совсем поняла, что он имел в виду, но не стала волноваться по этому поводу. К тому же он лежал в позе, позволившей выставить напоказ великолепную эрекцию.

– Значит, тебе действительно нравится твоя работа?

Он бесстыдно уставился на то место, куда смотрела она.

– Да. И я часто кончаю. Все, что мы видим по телеку… документальные фильмы и не только… В них пытаются объяснить людям, что мы не способны на оргазм. Но это не так. Некоторые вполне способны.

Так безопаснее… и правдоподобнее. Но если она немедленно не получит настоящий оргазм, может сойти с ума. Он едва коснулся ее, но клитор ныл, ныл, ныл…

– Тогда покажи мне. Стяни лифчик вниз. Дай взглянуть на твои груди. Выглядят очень славно, но я бы хотел увидеть немного больше.

Лиззи сбросила с плеч бретельки и стянула чашечки вниз, выпустив груди на свободу и позволив лечь на смятой ткани лифчика. Выглядело это грубо и вызывающе, словно она подставляла ему два спелых фрукта на подносе, отчего ее упругие, но ничем не выдающиеся груди выглядели больше, роскошнее.

– Прелестно. Теперь поиграй с сосками. Заставь их подняться… для меня.

Лиззи нерешительно сжала сначала одну, потом вторую грудь.

– Я думала, ты хочешь, чтобы я кончила? А мне все приходится делать самой.

По ее спине пробежал озноб. Соски уже были невозможно чувствительными: темными, вытянутыми, затвердевшими.

– Ш-ш-ш… Слишком много болтаешь. Делай, как велено.

Тон был мягким. Почти дружеским, но она постоянно искала подтекст, даже если его не было.

Она закрыла глаза и стала возбуждать себя, гадая, о чем он думает. Прикасаясь к грудям, она невольно захотела коснуться себя и в другом месте. Как всегда. Вся нервная система была пронизана электричеством, скапливавшимся в другом месте. Клитор словно распух, казался огромным, мучительно жаждущим.

Едва не задыхаясь от возбуждения, она пробежала большими пальцами по соскам.

И все потому, что на нее смотрел незнакомый мужчина. Она чувствовала тяжесть синих глаз. Хоть и не видела его самого. Его губы так же полуоткрыты, как у нее? Его одолевает такой же голод? Он хочет попробовать ее на вкус?

Лиззи качнула бедрами, убрала руку с груди и положила на живот, на резинку трусиков, готовая нырнуть внутрь.

Глаза Лиззи распахнулись. Как она и ожидала, Джон, полуопустив веки, пристально за ней наблюдал. Боже, какие длинные ресницы…

Она внезапно заметила, как они темны, по сравнению с пшенично-золотистыми волосами.

Она не успела опомниться, как он снова сел, схватил ее руки и завел за спину. Тонкие запястья Лиззи легко уместились в его ладони. Теперь он стоял перед ней, обдавая груди горячим дыханием.

Сердце Лиззи подпрыгнуло от восторга. «Киска» затрепетала. Да. Да. Да. Он держал ее крепко, обхватив одной рукой. Она старалась не дрожать, но это было так трудно. Трудно не прижиматься к нему, и она, стараясь кончить, терлась лоном о ту часть его тела, до которой могла дотянуться.

– Стой смирно. Очень смирно. Никаких движений, пока я не разрешу.

Подавшись вперед, он лизнул ее сосок медленно, проводя по всей ареоле… раз, другой, третий.

Его рот был горячим, а язык – ловким и быстрым. Он продолжал лизать кончик соска. Лиззи представила, что плавает на облаке, удерживаемая на поверхности простым, сосредоточившимся в груди наслаждением и все же прикованная к месту тяжестью похоти между бедер.

Это было трудно, так трудно… совершенно невозможно, особенно когда он сжал сосок зубами и сильно потянул, одновременно работая языком, ласкавшим самый кончик.

Изо рта Лиззи вырывались запретные звуки. Бедра вращались в запретном танце. Уголок глаза налился слезой. Он лизал и лизал ее попавший в плен сосок. А когда она глянула на него, встретила ответный взгляд демона, в глазах которого разгоралась мрачная веселость.

«Он думает, что творит со мной чудеса. Думает, что доводит до оргазма женщину, которая, скорее всего, нечувствительна к наслаждению, потому что сумел ее возбудить».

Он сосал все сильнее, и ее бедра извивались в чувственном танце.

«Не знаю, кто он такой, но ублюдок сводит меня с ума».

Лиззи никогда бы не поверила, что женщина может кончить только оттого, что мужчина играет с ее грудями. И возможно, не верила и сейчас. Но Джон не думал отстраняться, и она была на волоске от оргазма. Может, если посильнее двинуть бедрами, это произойдет. Может, она кончит просто по инерции.

– Прекрати, – тихо скомандовал он, но она не послушалась. И тогда он сильно шлепнул ее по попке..

Боль была резкой и неожиданной, но имевшей странное воздействие. Кожа горела, но клитор пульсировал и подрагивал. Неужели она кончила?

Лиззи не могла понять. В голове все смешалось.

– В чем дело, маленькая эскорт-девица? Кончаешь?

Он снова припал к ее соску, продолжая лизать и сосать попеременно. Ее клитор снова дернулся и напрягся.

– Возможно, – выдохнула она, удивляясь собственной дерзости при отчаянном смятении чувств. – Не уверена.

– Твоя покорность – мое наслаждение. Такова игра.

Она молча повиновалась. Мышцы его шеи и плеч казались сильными и неподатливыми. Даже сквозь тонкое полотно его сорочки и шелковой подкладки жилета. Аромат его одеколона волнами поднимался от разгоряченного тела, опьяняя ее, как экзотическое зелье: лайм и пряности, к которым примешивался едва уловимый острый запах свежего пота.

Он был возбужден не меньше Лиззи, несмотря на очевидное спокойствие, и от этого ее голова кружилась еще сильнее. Все это полное безумие, такого секса у нее раньше никогда не было, хотя прямо здесь и прямо сейчас ей хотелось вспомнить все, что она делала с другими мужчинами.

– О, Бетти, Бетти, ты восхитительна, – проворковал он, сунув руку в ее трусики. Она покачнулась и спрятала лицо у него на груди.

Его волосы тоже хорошо пахли, но слабее и с ноткой зелени. Он был настоящим саше чудесных мужских запахов!

Его упорные пальцы наконец нашли ее клитор и ущипнули. Она задохнулась. Жар, скопившийся в животе, не находил выхода. Но она была готова, о, как готова! Он об этом позаботился.

– Если кончишь прежде, чем я разрешу, придется тебя отшлепать, – выдохнул он едва слышно. – И если снова кончишь, я снова тебя отшлепаю.

– Но зачем меня наказывать? Ты же сам хотел, чтобы я кончила!

Она едва могла говорить, но что-то словно подталкивало ее. Может, потому, что сам процесс произнесения слов давал ей некий контроль. По крайней мере, над собой.

– Потому что я так желаю. Потому что я хочу, чтобы ты кончила, и у меня встает, когда я тебя шлепаю.

Он изогнул шею и запечатлел поцелуй на ее горле. Долгий, непристойный, животный, неопрятный поцелуй. Он целовал и одновременно лизал ее, лизал бесконечно.

– Надеюсь, ты понимаешь, каковы иногда бываем мы, мужчины.

– Да… да, конечно. Мужчины все извращенцы, – пропыхтела она, надавливая на неутомимый кончик пальца. – По крайней мере, по моему опыту, большинство из них.

Он больно укусил ее за мочку уха, одновременно обводя, лаская и надавливая на клитор.

Когда его зубы на секунду сжались, она не выдержала. Выкрикнула что-то неразборчивое и кончила резкими, частыми конвульсиями, извиваясь и вращая бедрами.

Волны все еще накатывали на нее, когда он шлепнул ее снова. С размаха. Ладонью.

Джон целовал ее шею, по-прежнему творя волшебство пальцем и изводя ее шлепками.

Ее словно подхватило водоворотом. Она не сознавала, что происходит. Боль и наслаждение смешались и стали неотделимы друг от друга. Она вцепилась в него, смутно сознавая, что тоже причиняет боль впившимися в кожу ногтями.

– О, пожалуйста, я не могу больше, – взмолилась она, спустя несколько мгновений, а может, и целую вечность.

Шлепки прекратились. Вместо этого он сжал пухлый треугольник внизу живота, жестом защитника… или хозяина?

– Не привыкла кончать «на посту»? – спросил он вкрадчиво, но добродушно. – Приятно сознавать, что мне удалось тебя завести. Похоже, я еще не потерял навыка!

Он снова поцеловал ее в шею и обнял за талию.

Лиззи моргнула, чувствуя себя как-то странно. Не в своей тарелке. Она не ожидала, что испытает с ним такое. Все началось как розыгрыш, шутка. Она просто решила проверить, удастся ли ей роль проститутки. И по-прежнему не знала, удалась ли. Если она сумеет найти способ спросить Джона, тот вряд ли ответит откровенно.

Так или иначе, он тронул ее не только физически. От его шлепков горела попка. От его ласк в душе поселилось смятение.

Несколько секунд она просто позволяла себя держать и пыталась не думать. Она почти повисла на человеке, которого едва знала. Который заплатил ей несколько сотен фунтов, лежавших в ее сумочке и на комоде.

Джон так и не вынул руку из ее трусиков, сжимая истекающую шелком «киску».

– Ты очень мокрая, милая, – сказал он, словно прочитав ее мысли. Судя по голосу, он был доволен собой. Так и должно быть, если он действительно верит, что она проститутка, но его усилиями теперь истекает влагой.

– Настоящая смазка. Не из тюбика, – добавил он, окуная пальцы в ее озерцо.

– Вполне естественно, Джон. – Я говорила тебе… некоторые из нас искренне наслаждаются особенностями нашей профессии. И чаще всего мы кончаем с самыми привлекательными клиентами.

– Льстишь? – фыркнул он, но она снова услышала довольные нотки в его голосе.

Что же, он всего лишь человек, и к тому же мужчина. Они обожают похвалы своим мужским достоинствам.

– Как по-твоему, можешь услужить привлекательному клиенту? Позволишь себя отодрать? Ничего затейливого на этот раз. Нечто в собачьем стиле, если не возражаешь?

Несмотря на ситуацию, Лиззи не выдержала и рассмеялась.

Сексуальный, возможно, коварный тип, но умеющий вовремя сдержаться. Мужчина, с которым можно повеселиться на всю катушку, даже без фактического секса.

– Буду рада угодить, – слегка поклонилась она и дерзко поцеловала его в щеку, гадая, поступают ли так настоящие профессионалки.

Выпрямившись, она шагнула к кровати и почувствовала, как его рука выскользнула из ее трусиков.

Лиззи встала на четвереньки, ближе к краю кровати и приспустила трусики.

Лиззи, не скрываясь, повернула голову, спеша увидеть, так же хорош его «петушок», как ощущался через одежду.

Джон поспешно расстегнул серо-голубой жилет, а потом и брюки. Но не снял их. Вместо этого откинул подол сорочки, не раздеваясь, высвободил свой конец.

Неплохо… неплохо… размер подходящий, твердый и уже вставший. Красноватый с набухшими венами.

Несколько раз он «погонял шкурку», словно сомневался в своей эрекции, но у Лиззи таких сомнений не было. Он выглядел таким массивным… будто выточен из тропического дерева.

Продолжая мастурбировать, он вопросительно вскинул брови.

Он потянулся к презервативу и умело его натянул. Даже латексное покрытие не затмило совершенства его плоти.

Сжав ее бедра, он деловито, почти равнодушно подвинул ее еще ближе к краю кровати. Стащил с нее трусики, так и не сняв туфель, и отбросил куда-то в сторону.

– Красив. Очень красив, – поддразнил он, жадно водя руками по ее ягодицам, все еще горевшим после его шлепков.

– Я бы хотел еще раз задать тебе трепку, но не сегодня ночью.

Он протянул руку и стал играть со складками ее киски и теребить клитор, вновь пробуждая только что пережитые ощущения.

– Сейчас я только хочу быть в тебе, но в другой раз выдумаю что-нибудь позатейливее, если согласна.

– Думаю… думаю это можно устроить, – выдохнула она. Он касался ее именно там и так, как ей нравилось. Неужели это возможно? И если он будет продолжать в том же духе, она согласится на любое безумие.

Ей хотелось так и сказать, но она лишь застонала и шевельнула бедрами, чтобы еще больше завлечь его.

Каким-то магическим поворотом запястья он просунул в нее палец, словно проверяя, готова ли она.

– Я заплачу сверхурочные, разумеется. Терпеть не могу оставлять следы на женской коже. Но все может быть. Не волнуйся, я возмещу все убытки.

Он трахал ее сейчас. Не касаясь клитора. Просто работал пальцем, входя и выходя в неустанном ритме. И когда ее чувствительная плоть уже почти взорвалась в ослепительном оргазме, он проник внутрь вторым пальцем. Пока она извивалась, стараясь сжать пальцы плотнее, его «петушок» задел ее бедро.

Запоздалый вопрос показался свежим ветерком, вздыхавшим в ее ушах, таким нежным, когда он нагнулся над ней, и одежда и затянутая в резину плоть прижались к ней.

– А ты как думаешь? – охнула она, почти кончив. Все ее тело звенело ощущениями.

– Готова, усердна, способна, насколько я вижу.

Он зарылся лицом в ее волосы и поцеловал, почти нежно.

И тут она осталась пустой, дрожащей, в ожидании… но ненадолго. Его пенис, жаркий и настойчивый, нашел вход. Подталкивая, втискиваясь, врезаясь, он резко подался вперед и сильно сжал ее бедра.

Лиззи на миг задохнулась от неожиданности. Толчок швырнул ее вперед, щека ударилась о матрац, сердце ликовало от его откровенно-примитивной силы.

Она не столько увидела, столько поняла, что он оперся о кровать одной рукой, тогда как пальцы другой впились в ее тело, удерживая Лиззи на месте. Его выпады были такими мощными, что ей пришлось схватиться за простыню, чтобы не соскользнуть.

На этот раз его голос был свирепым, яростным, непохожим на обычный. Куда подевался игривый, веселый тон? Сейчас он рычал, как дикий зверь, хищный альфа-самец. И трахался, как животное, не щадя ее.

– Боже, ты такая тесная… такая тесная! – удивленно повторял он.

Продолжая выгибаться и вилять бедрами, словно объезжая матрац, как объезжал Джон ее саму, Лиззи кое-что поняла. Конечно, он понятия не имел, что выбрал дорогу, которой до него шли немногие. Да, у нее был секс и любовники тоже. И она безмерно наслаждалась постельными играми. Но любовников за все эти годы было не так уж много.

Меньше, чем у многих ее подруг, и в сотни раз меньше, чем у опытной проститутки.

Но и эти мысли вылетели из головы. Кто бы подумал, что ее возьмут так властно? Как мог мужчина немалых, но вполне обычных пропорций войти в нее подобно гигантскому природному катаклизму, задевая нервные окончания, о существовании которых она раньше не подозревала, гладить невероятно чувствительные места и заставлять ее охать и выть, да, именно выть!

Наслаждение распускалось, расцветало в ней красным и раскаленно-белым жаром, охватывая ее «киску», живот, заставляя клитор петь от восторга. Голова упиралась в покрывало, рот был широко раскрыт. Господи милостивый, да она истекает слюной! Бедра дергались, словно в попытке врезаться в Джона Смита, точно так же, как он вбивался в нее.

Его голос снова сорвался. С прекрасных губ полились грязные бессмысленные ругательства. Он продолжал драть ее, грубо, безжалостно, и мерзкие, пачкающие слова звучали священной молитвой.

– Да, о, боже, теперь ласкай себя, роскошная шлюха! Потри свой клитор, пока я тебя трахаю. Я хочу, чтобы ты кончила одновременно со мной, хочу, чувствовать, как твоя «киска», стискивает моего молодчика!

Но она почти не нуждалась в понуканиях: слова были лишь отзвуком реальности. Ее плоть, сжимавшая его, превратилась в цепкие, яростные клещи. Пик наслаждения был таким высоким и острым, что перед глазами Лиззи замелькали белые вспышки, словно она теряла сознание прямо под ним, хоть при этом и ласкала себя.

Почти без чувств Лиззи обмякла, но тут комнату почти расколол вопль, пронзительный, прерывистый, закончившийся чем-то вроде всхлипа, когда бедра Джона дернулись, подобно древнему пневматическому устройству из металла и плоти, изливая сперму в тонкий латексный чехол.

Он упал на нее, но она уже почти ничего не ощущала. Ураган, пронесшийся по комнате, неожиданно стих. Ее любовник Джон и его «джон» лежали на ней и в ней. Оба не казались ей тяжелыми. Правда, его вес казался реальным в этом состоянии полусна. Минуты через две-три он выпрямился и встал. Кончики пальцев нежно скользнули по ее боку.

– Прости, что назвал тебя шлюхой, и за все остальное. Наверное, при такой работе ты слышала вещи и похуже, но все же… ты же знаешь мужчин, мы мелем всякий грязный вздор, когда кончаем. Ты ведь не сердишься?

Она перекатилась на бок, потом на спину и увидела, как он завязывает презерватив и швыряет в корзинку для мусора. Его «петушок», естественно, опустился, но все же сохранял некое величие, даже когда он заправил его в трусы и застегнул ширинку.

Глаза его сверкнули, словно его дух, в отличие от плоти, еще не насытился.

– Я бы хотел снова поиметь тебя, но думаю, что был порядочной свиньей, hors de combat[2].

«Ты так непонятно выражаешься, Джон Смит, но мне нравится. И ты нравишься».

– Возможно, мы сделаем это еще раз? Когда ты отдохнешь?

Она глянула на вторую стопку банкнот. Похоже, там немалая сумма.

Джон весело прищурился и ответил мальчишеской улыбкой.

– Думаю, что с меня хватит. Ты… ты была очень хороша, прелестная Бетти. Как раз то, в чем я нуждался.

Он сел рядом, наклонился, поднял ее трусики и сунул ей в руки маленький мягкий комочек.

– Последнее время я плохо спал, лапка. Но сегодня наверняка усну. Спасибо.

В горле Лиззи встал колючий ком. Это не сексуальные игры. Просто честные слова. Честная благодарность. Неожиданно он словно стал моложе и, возможно, чуть беззащитнее. Она хотела остаться. Не ради секса. Только, чтобы обнять его. Прижать к себе.

– Да, в полном, – кивнул он, коснувшись ее руки. – Но тебе пора. Я получил то, за что заплатил, и даже больше, солнышко. Сейчас я бы поспал, да и тебе следует быть дома и в своей постели. Сегодня у тебя больше нет клиентов?

Внутри что-то перевернулось. Да, ей пора. Пока она не скажет и не сделает какую-то огромную глупость.

Она поднялась, изящно ввинтилась в трусики, как и полагалось девушке ее профессии, после чего приняла из рук Джона остальные вещи. Он сам поднял их с пола.

– Я на секунду займу твою ванную, а потом оставлю тебя отдыхать.

С этими словами она упорхнула, хотя он потянулся к ней. Не была уверена, что снова сможет выдержать его прикосновение, по крайней мере, нежное.

Джон смотрел на закрывшуюся дверь ванной, озадаченно улыбаясь.

«Ты работаешь не очень давно, не так ли, прелестная Бетти?»

Интересно, действительно ли она новичок в игре? У нее не было того лоска, того слегка авторитарного вида, которым неизменно отличается опытная профессионалка эскорт-сервиса. Да, она чувственная, лишенная застенчивости, не боящаяся экспериментировать прелестная женщина, но ее поведение было искренним, нерасчетливым, будто она еще не научилась носить маску и не готова открыться до конца.

Девушки, с которыми он побывал в постели, всегда были искусны, податливы и умели польстить его эго. Но при этом он всегда отчетливо ощущал те, почти неуловимые мелочи и детали, которые безошибочно подсказывали, что он для них всего лишь работа, даже если они вроде бы искренне наслаждались.

Но Бетти казалась совершенно не стесненной условностями. И абсолютно не умела притворяться. Она никак не могла бы изобразить наслаждение сексом, никоим образом не могла бы сфабриковать неподдельное возбуждение, в которое привел ее он, отшлепав по упругой попке.

Ей понравилось, и может, в этом и кроется объяснение. Клиенты большинства проституток, как правило, хотели не наказывать, а быть наказанными. Может, это не все, что она испытала, в садомазоиграх? Но она была естественна, а ему была так необходима естественность! Нечто свежее, энергичное, полное энтузиазма, неопытное, но с глубоким внутренним пониманием тайн.

Он ДОЛЖЕН видеть ее снова. И как можно скорее.

3. Красавец

– Ты совершенно спятила, идиотка? Выражение «быть в игре» еще не означает, что ЭТО игра! Нельзя играть в нее с кем попало, Лиззи!

Брент был в бешенстве, и Лиззи прекрасно это понимала. Сосед по квартире время от времени сам принимал клиентов, и ее безумная эскапада с Джоном Смитом, скорее всего, показалась чем-то вроде оскорбления ему и другим мужчинам и женщинам, жившим такой жизнью и воспринимавшим ее всерьез.

Она переводила взгляд с соседа на соседку, ожидая хоть какой-то поддержки от Шелли. Но та лишь таращилась на нее, как на космического пришельца, вселившегося в тело ее довольно благоразумной подруги.

– Я хотела сказать ему, честно, хотела. Но ситуация вышла из-под контроля… страсть… сами понимаете, и подходящего момента так и не нашлось.

Их черный бесхвостый кот Малдер прыгнул Лиззи на колени, и она стала механически его гладить. Ритмичные поглаживания и довольное урчанье маленького кота успокоили и вернули самообладание.

– Кроме того, было совершенно очевидно, что он ХОТЕЛ проститутку. Не одноразовый секс. Никаких сложностей, понимаете, о чем я? Скажи я ему, что он ошибается, все кончилось бы в два счета: «Упс, я ошибся, прошу прощения, спасибо и доброй ночи»… а он такой роскошный…

Роскошный – не то слово. Слишком простое. Как имя Джона Смита. Но инстинкты подсказывали, что он человек сложный. Очень сложный.

– Оооо, как жаль, что это не я забрела в бар и увидела его! Вечеринка вроде ничего… но там почти не имелось стоящих мужиков, а тех, что были, почти сразу разобрали. Каждый раз все та же история.

Совесть и без того мучила Лиззи. Не из-за Джона. Из-за того, что бросила друзей. Останься она с ними, нашли бы способ повеселиться и без подходящих мужиков. Уж они с Шелли сумели бы выманить из берлоги прежнего Брента. Того, который вечно смешил их до упаду ехидными репликами и удивительно точными наблюдениями.

Но Брент по-прежнему хмурил черные брови. Наутро после вчерашней вечеринки все трое сидели на кухне. Накануне у них не было возможности поговорить, потому что таксист попался шумный и скандальный и постоянно лез с гнусными вопросами и намеками насчет вечерних развлечений. Лиззи притворилась, что устала, хотя это было лишь отчасти неправдой. И как только добрались до дома на тихой пригородной дороге, который они снимали на троих, Лиззи, зевая, извинилась перед Брентом и Шелли и ушла якобы спать. Сейчас она не желала думать ни о ком, кроме Джона Смита.

И она не думала ни о ком, кроме него. Всю ночь напролет. Несмотря на усталость, не могла заснуть. Представляла, как лежит под ним, как он неустанно продолжает долбить ее. Она и сейчас чувствовала Джона, словно его плоть оставила на ней свой отпечаток, а «петушок» по-прежнему остается в ней. Словно его сильный ловкий палец все еще теребит ее клитор, пока ладонь мерно и жестко опускается на ягодицы.

«Лиззи! Приди в себя! Ты же не сексуальная маньячка!!»

Но, черт, да, эти шлепки… она постоянно возвращалась к ним. Снова и снова.

Вот, опять: Шелли и Брент уставились на нее. Честно говоря, Шелли смотрела с некоторым восхищением, но их симпатичный сосед был зол. Лиззи знала почему. Он волновался за нее, за ее безопасность, и зная то, что знал он о жизни профессионального работника службы эскорта, она вполне понимала, почему он встревожен.

– Думаю, тебе бы он понравился. Ты разбираешься в людях. И если бы увидел его, сразу бы понял, что он – высший класс.

– Я вовсе не так хорошо разбираюсь в людях… не всегда.

Он пожал худыми плечами и откинул со лба прядь темных волос. Глаза, некогда сверкавшие лукавым юмором, теперь были затуманены грустью.

– Но этот твой Джон Смит… что это, черт возьми, за имя? Выбрал бы, по крайней мере, что-то поизобретательней!

Из кармана халата Лиззи вытащила визитную карточку. Простую, белую карточку, с именем и номером мобильника: самый простой шрифт и крохотный логотип в углу. «J&S”.

Шелли вытянула шею, стараясь рассмотреть карточку. Лиззи протянула карточку Бренту, вспоминая свой удивленный смех.

– Это действительно мое имя, – подтвердил он с улыбкой, когда она, приведя в порядок одежду, но не мысли, вышла из ванной. Он переоделся в длинный, темно-синий шелковый халат, и представив его обнаженное тело под тонкой, легкой тканью, она едва не стала умолять его позволить ей остаться.

Но Лиззи промолчала. Он все равно этого не хотел. Спокойно и сдержанно объяснил, что приехал по делам: осматривать и приобретать новую собственность, и все, что ему нужно, – красивая и опытная женщина, с которой можно переспать, что он предпочитает именно таких, поскольку они не возражают против чего-нибудь «позатейливее». Он готов платить, и платить хорошо, особенно, если она все это время будет исключительно в его распоряжении. Он гарантирует возмещение всех убытков, которые она понесет, не встречаясь с другими клиентами.

Пока Лиззи рассказывала все это, Брент вертел карточку в пальцах, а Шелли слушала, приоткрыв рот.

– Ой, совсем, как в «Красотке»! Повезло же тебе, стервочка! – ухмыльнулась она, и хотя Лиззи различила нечто, вроде искренней зависти, все же зависть, что называется, была «белой». – Подцепить настоящего чертова миллионера, хитрюга ты этакая!

– Ну… с первого взгляда это кажется идеальным ходом. Прямо в лузу! – заметил Брент. – Крутой мужик, временная связь без всяких условий и оговорок, и будем надеяться, не слишком большой извращенец. Значит, герлфренд ему не нужна? Никаких ночей напролет?

– Нет, только вечера. Днем он занят тем, чем обычно заняты всемогущие магнаты, а по ночам предпочитает спать один.

Непроизнесенное слово «странный» повисло в воздухе. Лиззи почувствовала укол сожаления. Глупо хотеть этого, но мысль о том, чтобы свернуться в клубочек рядом с Джоном, показалась невероятно привлекательной. Почти такой же, как трахаться с ним или извиваться под резкими ударами его плоти. Она все еще ощущала его чистый запах и воображала, как прижимается к его теплому телу и засыпает.

«Нет, нет, нет… не заходи слишком далеко. Довольствуйся тем, что есть».

Что у нее есть? Безумная выходка и шанс расширить сексуальные горизонты с интересным и очень желанным мужчиной. Шанс быть кем-то иным. Не просто Лиззи Эйтчисон, обычной девушкой, которой до смерти надоела офисная работа на подхвате и жизнь в своеобразном чистилище, где неясно, что делать дальше и какую дорогу выбрать. А ведь ей уже двадцать четыре…

– Возможно, это к лучшему. Ты играешь с огнем, девочка моя, и чем меньше спичек попадет тебе в руки, тем спокойнее, – пожал плечами Брент.

Малдер вырвался из рук Лиззи, словно почувствовав, что ей не по себе, и выбежал из комнаты. За спиной Брента Шелли корчила гримасы, означавшие «не слушай его, расскажи, как было». Но Лиззи следила за Брентом, который потянулся к чайнику и наполнил кружки. О некоторых вещах куда легче говорить, обращаясь к его узким плечам.

– Э… что ты знаешь о БДСМ? Джон, по-моему, увлекается такими вещами. Знаешь… рабыня и господин. Сказал, что в следующий раз хотел поэкспериментировать.

Шелли подалась вперед. Сейчас она выглядела широкоглазым, любопытным эльфом, с размытой косметикой по щекам и шапкой пепельных волос, с утра стоявших дыбом.

Брент закатил глаза и поставил чайник на середину стола.

– Только не говори, что он требует, чтобы ты его высекла? Это куда труднее, чем выглядит в фильмах и по телевизору, – это искусство. И ты можешь покалечить кого-то, если не умеешь орудовать хлыстом. Может, ты не все рассказала о своих вчерашних похождениях, но насколько я понимаю, хлыстом ты до сих пор не орудовала.

Прищурившись, он налил чай и стал ждать. Шелли от возбуждения была вне себя.

– Нет, на самом деле, все наоборот. Он хочет высечь меня. То есть… снова отшлепать.

– О, господи, мы уже увязли в этом по самые уши, не так ли?

Брент встревоженно смотрел на нее поверх края кружки. Но и он, похоже, испытывал нечто вроде восхищения, словно она каким-то образом его впечатлила. Все обитатели дома были близкими друзьями и не имели друг от друга секретов, но Лиззи и Брент были особенно близки эмоционально и честно рассказывали друг другу о своих сексуальных опытах. Лиззи надеялась, что так оно и останется. Невозможно вынести мысль о том, что между ними только сейчас вырос барьер, именно в тот момент, когда он так нуждался в ней и Шелли.

– Глубоко… хотя не думаю, что он жестокий садист или что-то в этом роде. Просто практикует в сексе боль и наслаждение.

Она уставилась в кружку, представляя, что это стакан с джином, прозрачным джином, с плавающими в нем ответами.

– Ты хотя бы знаешь, что это такое садист? Или доминант в сексе? Они немного различаются, знаешь ли? – резко бросил Брент.

– Да… примерно… но скорее, теоретически, из книг и фильмов. Практики, сам знаешь, у меня никогда не было, если не считать всяких дурачеств, которые закончились самым постыдным образом.

– Э… о каких дурачествах идет речь? Ты мне никогда не говорила! – встрепенулась Шелли.

Лиззи вдруг стало жарко. Конечно, вполне можно болтать о личных делах с глазу на глаз с одним из друзей. Но сейчас возникло чувство, будто ее допрашивают.

– Слушай… разве у тебя сегодня утром нет собеседований? – спросила она, хватаясь за спасительную соломинку. Обе девушки работали в агентстве по найму секретарей, и несмотря на то, что была суббота, у Шелли наметились посетители. Сверхурочные еще никому не помешали.

– Дерьмо! Мать твою! Именно что есть, и я опоздаю ко всем чертям!

Шелли вскочила, пролив чай, и, забыв о кружке, схватила банан из вазы с фруктами, чтобы съесть в дороге, и ринулась к двери.

– Но позже я хочу услышать все кошмарные подробности. Я серьезно! Обещаешь? – крикнула она на ходу, прежде чем выскочить за дверь и с грохотом помчаться по лестнице в свою комнату.

– Обещаю, – крикнула вслед Лиззи, оборачиваясь к Бренту.

Борьба между тревогой и восхищением в его взгляде, кажется, заканчивалась в пользу тревоги.

– Прежде всего нужно установить твердые границы. И сделать это заранее. Это главное. Особенно, если тебя приняли за проститутку. Большинство не желают играть роль рабыни, потому что не могут рисковать предстать перед новым клиентом разукрашенной синяками. Но мои клиенты часто просят наказывать их. Сама знаешь, женщины, да и мужчины, прочитав очередную модную книгу, хотят знать, каково это на самом деле.

Лиззи объяснила суть предложения Джона и упомянула о его обещании все ей компенсировать.

– В таком случае, если дашь слово быть осторожной и держать под рукой телефон с моим номером… Может, тебе стоит попробовать… хотя бы еще одно свидание! Значит, собираешься увидеться сегодня вечером со своим роскошным любителем джина? Как ты с ним общаешься? Надеюсь, ты не дала ему номер личного телефона?

Он глянул на двойную розетку в углу, где заряжались его личный и рабочий айфоны. Он уже давно не брал клиентов, но по привычке заряжал телефон.

– У профессионалов всегда два телефона. Один – исключительно для бизнеса.

Лиззи потянулась к печенью. Взяла две штуки. Потом еще одно. Прошлой ночью она потратила кучу калорий, пока извивалась и выгибалась от наслаждения.

– А вот об этом я подумала. Сказала, что телефон украли и что прошлой ночью я не работала. Дала е-мейл «Бетти», чтобы он мог связаться со мной. Сегодня забегу в магазин и куплю второй телефон подешевле.

– Что же, значит, похоть не окончательно размягчила твой мозг. Как насчет провести день вместе? Я работаю с четырех до восьми. Можем пойти на ланч, потом заглянуть в «О2»[3]. Потратим твои деньги, приобретенные неправедным путем?

Бренд работал в садовом центре и иногда трудился по субботам. Раньше он считал эту работу ниже своего достоинства и утешался лишь мыслью о том, что это временная остановка на пути к новой жизни. Но остался, привык и полюбил свое дело.

– Согласна! В отличие от вас обоих, у меня сегодня никакой работы. И я хочу пойти на ланч.

На душе стало легче при виде повеселевшего Брента.

– Кроме того, мне нужно белье, что-нибудь пороскошнее…

Она осеклась и почувствовала, как кровь бросилась в лицо.

– И, может быть, небольшое путешествие в магазин «Энн Саммерс»… за кое-какими… э… аксессуарами. И побольше резинок, конечно.

– Конечно, – торжественно повторил Брент, хотя едва сдерживал смех. – Нужно быть готовым ко всему. Если уж ты собираешься вытворять все эти чокнутые штучки, следует, по крайней мере, все делать по правилам… и наслаждаться при этом. Особенно, если он такой красавчик, как ты утверждала.

– Я приготовлю завтрак, а потом будем строить планы на день.

Брент поднялся, гибкий и изящный, и пока пересекал комнату, Лиззи думала о том, что он привлекателен, но какой-то отчужденной красотой. Года два назад у них была короткая связь, но вскоре оба поняли, что быть друзьями им нравится больше, отчасти потому, что Брент предпочитал мужчин.

– Кстати, сколько ты с него запросила? – поинтересовался он, роясь в холодильнике.

Лиззи назвала свою цену и бонус, назначенный Джоном.

– Господи боже, женщина. Должно быть, ты и вправду хороша! Столько мне давали за всю ночь. Поверить не могу, что ты стянула с него такую кучу зеленых за то, что все равно сделала бы даром. Нет, справедливости в этом мире, жадная ты сучка! – дружелюбно закончил он.

– Но я же не спрячу их в чулок. Как раз хватит на белье и все остальное. Часть пойдет за квартирную плату и в копилку.

Она вспомнила, как мучилась чувством вины из-за этих денег.

– Остальное спрячу в конверт и пошлю в Организацию защиты кошек. Либо это, либо сохраню все и отдам, когда он будет уезжать.

– Если собираешься проделать такое, делай все по правилам. Он, очевидно, богат, и деньги для него ничего не значат. Поэтому трать деньги на себя и на везучих кисок.

Но почему Лиззи иногда чувствует, что это она должна платить Джону Смиту за наслаждение, а не наоборот?

«Не смотри никуда, только вперед, на дорогу», – сказала Белль в «Тайном дневнике девушки по вызову»[4].

Иди прямо туда, словно там тебе самое место. Подбородок выше, взгляд перед собой, вид неотразимый.

Да, все это, возможно, прекрасно срабатывало в огромном, дорогом отеле большого города, но «Уэйверли Грейндж» был провинциальным отелем довольно скромных размеров, и портье, возможно, точно знали, кто их гости и кто должен и не должен быть в здании.

Сердце Лиззи глухо колотилось, и не только от головокружительной перспективы снова встретиться с Джоном. Нет, это был страх, что от нее потребует ответа человек, от вида которого голова кружится.

– Я бы на твоем месте не стал волноваться, дорогая, – заверил Брент. – «Уэйверли» – отель с твердыми правилами, и они глазом не моргнут, если постоялец вызовет проститутку. У них постоянно бывают тематические вечеринки, и бар известен как место, где можно снять как женщину, так и мужчину. Черт, да я и раньше встречался там с клиентами!

Но все же Лиззи ужасно нервничала, когда, забыв о своей решимости, глянула в сторону портье. За стойкой возвышался смуглый мужчина латиноамериканского типа с длинными черными волосами. На нем был прекрасный костюм, нечто вроде того, что носил Джон, только более экстравагантный.

Управляющий, решила она, и выглядит совсем неплохо. Темные глаза за очками в металлической оправе оценивающе оглядели ее. Едва заметно улыбнувшись, он легким кивком велел ей пройти к лифту.

Оказавшись в кабине, она постаралась дышать ровнее и даже посмотрелась в зеркало на задней стенке. Сегодня Лиззи предпочла надеть модный синий костюм, который когда-то надевала на собеседование и носила с белоснежной блузкой.

Тогда она не получила места, на которое претендовала сотня человек, но сегодня выглядела фантастически. Блестящие черные волосы легко укладывались в прическу «Бетти», туфли на высоченном каблуке делали ноги стройнее и длиннее, и она захватила самую большую сумку, которую все же нельзя было назвать хозяйственной. Не хотелось думать о том, что случилось бы, потребуй управляющий проверить содержимое сумки. Хотя, если то, что сказал Брент о «Уэйверли», – правда, почти все являлись сюда с сумками, полными презиков, сексуальных игрушек, запасного белья, смазок, и одному Богу известно, чего еще.

Через несколько секунд она оказалась на этаже, где был расположен номер Джона, набрала в грудь воздуха и вышла, вспоминая прошлую ночь. Тогда она была с ним, и он обнял ее за талию и повел в номер. Теперь приходилось идти самой, и альтернативой было только бегство.

Она нащупала в сумке новый телефон, где в списке контактов были Джон, Брент и Шелли. Так легко позвонить или послать смс с вежливым отказом! Брент, возможно, сумеет прислать девушку взамен Лиззи. Та будет счастлива заполучить богатого клиента.

И Лиззи громко постучала в дверь, прежде чем успеет передумать.

Значит, ей это не приснилось. Джон Смит был так же красив, как она помнила. И так же реален. Казалось, с их первого свидания прошла неделя, долгая неделя, в течение которой она постоянно хотела его… а на деле они не виделись всего сутки.

Пока Джон вел Лиззи в номер, та гадала, догадывается ли он о ее сомнениях. Судя по насмешливому выражению лица, возможно, так и было. Он словно читал самые ее потаенные мысли… и возможно, знает о ее обмане?

– Приятно снова встретиться, Джон, – вежливо ответила она, стараясь выглядеть равнодушной, и даже небрежно чмокнула его щеку. Легкая поросль щетины едва царапнула губы. Он снова был одет как для деловой встречи, только пиджак снял. Может, он работал, когда она пришла, хотя был уже поздний вечер?

– Выглядишь восхитительно, женщина. Классный костюм. Ты всегда одеваешься по-деловому, когда идешь на дело? – лукаво подмигнул он.

– В таком бизнесе, как у меня, не стоит слишком выделяться.

– Лучше держать все вкусняшки в простом канцелярском конверте, если можно так выразиться.

Джон подошел к комоду и вернулся с толстым конвертом. Скорее всего, деньги, та сумма, о которой они договорились, когда она послала свой новый номер электронной почтой.

Сознавая, что неприлично и грубо считать деньги в его присутствии, она спросила:

– Можно я попудрю носик, перед тем… перед тем, как мы начнем?

Синие глаза блеснули. Неужели он ощутил ее колебания? Она по-прежнему не знала, подозревает ли он что-то. Его так и распирало от тайн и секретов, и солнечная улыбка скрывала черт знает какие тени и обманы.

В ванной она пересчитала деньги – все правильно, – и послала Бренту эсэмэску, что все ОК и волноваться не стоит.

Немного успокоившись, она сходила в туалет, вымыла руки и освежила блеск на губах.

Джон что-то пил. Вероятно, джин. Она ощутила слабый бальзамический запах, когда он подошел ближе.

– Сегодня ты ужасно деловая, верно? – загадочно улыбнулся он, открыв бутылку и налив ей воды.

– Что же, я работаю в сфере услуг. Поэтому нужно оставаться трезвой и постараться добросовестно отработать полученные деньги.

– Достойно восхищения… достойно восхищения… – пробормотал он, хищно наблюдая, как она пьет, как отставляет стакан, глубоко вздыхает.

Его прекрасные губы дернулись. Джон на секунду прикусил нижнюю. И тут, без всяких видимых знаков, она ощутила, что он стал словно из стали. Мгновенно вырос на дюйм-другой и обрел излучавшую власть ауру. Она представила его настоящим демоном, законченным подонком, сидевшим за столом переговоров и почти без усилий получающим все, что пожелает.

– Ну… сначала угоди мне, прекрасная Бетти. Зови «господином».

Она словно опять очутилась в лифте, только с перерезанным кабелем. И отправилась в головокружительный полет, как на американских горках, где на каждом повороте подстерегает очередной ужас. Вот оно. Игра. Она сумеет сыграть или просто отдаст ему деньги и смоется.

– Да, господин, – прошептала она, потому что, кажется, потеряла голос.

Он сжал ее лицо нежными ладонями и заглянул в глаза, раздевая пристальным, напряженным взглядом. Все еще полностью одетая, она ощущала себя более чем голой, потому что все надежды и страхи были выставлены напоказ.

И тут он поцеловал ее сначала нежно, потом крепче. Восторгаясь ролью рабыни, она не отвечала на поцелуй. Губы оставались неподвижными, податливыми, пассивными, пока он насиловал ее своими губами и языком, пробуя на вкус мягкую внутренность рта, покоряя, наполняя поцелуем до краев.

– Прекрасно, – рассеянно сказал он, отстраняясь. – Очень хорошо.

Провел большим пальцем по ее лицу, сунул в рот, как соску.

Свободной рукой он скользнул по ее телу: груди, талии и бедру, и грубо задрав юбку, стиснул ягодицу и стал мять, как тесто, впиваясь пальцами. Сунул пальцы в расщелину между ягодицами и стал растирать небольшую дырочку. Большой палец оказался в углу ее рта. Лиззи охнула, тяжело дыша.

– Такая аппетитная маленькая шлюшка, – прошептал он, прижимаясь к ней твердой плотью и продолжая массировать анус сквозь трусики. – Грязная плутовка. Тебе это нравится, верно?

Он продолжал ощупывать ее, втискивая палец глубже.

– Бьюсь об заклад, тебе бы понравился мой молодчик в попке, верно? Или затычка? Пробка! Большая толстая черная пробка?

Жар лучами расходился в каждую клеточку тела. Черт бы все побрал, она потеет, несмотря на дорогой дезодорант! Перед глазами, как в убыстренной съемке, мелькали кадры: вот она стоит на коленях, на пестром покрывале кровати, подняв густо смазанную попу, а Джон безжалостно вталкивается в ее задний проход. При одной этой мысли у нее ослабели коленки. Лиззи покачнулась.

Он рассмеялся, счастливо, почти мальчишеским смехом.

Он поцеловал ее снова, на этот раз более нежно.

– Мы это сделаем… поиграем во все игры. Может, не сегодня вечером. Но скоро.

Он снова стал терзать ее губы губами, жестоко и безжалостно, продолжая исследовать ее анус.

– Прелестная девочка, – заметил он, наконец, отпустив ее. Отстранил и снова стал оглядывать. Подол юбки опустился.

Она покорно ждала. Он взял стакан, сделал маленький глоток и снова отставил.

– Не поставишь этот стул на середину комнаты? – попросил он, кивнув на очень простой деревянный стул с жесткой спинкой, которого Лиззи раньше не замечала. Был ли он здесь прошлой ночью? Вряд ли. Скорее всего, Джон потребовал его специально, с каким-то коварным замыслом.

Она поставила стул посреди комнаты, в нескольких футах от кровати.

Немного дрожа, Лиззи уселась и положила руки на бедра. Джон встал перед ней, глядя вниз. Она старалась держать глаза почтительно опущенными, но не могла не уставиться на его вздутую ширинку.

– Скверная, скверная девчонка… ты не должна смотреть туда. И пока что ничего не получишь, хотя я знаю, что ты уже вся промокла.

Так и было. И дело не только в том, что она вспотела. Новые, дорогие трусики уже промокли насквозь. Нет никакой необходимости изображать желание. И смазка совсем не нужна.

– Сиди смирно. Опусти глаза. Не подглядывай.

Он отошел к комоду и открыл ящик. Лиззи сгорала от любопытства. Что он вынимает оттуда?

Но ей удалось не поднять глаза. Зато она подсмотрела сквозь ресницы, как он раскладывает на постели несколько предметов. Что-то вроде шелковых шарфов, плотных, из тех, что носят мужчины, и, кажется, галстуки.

Небрежно волоча за собой шарф, он встал сзади, молча завел ее руки за спину стула и связал шарфом. Не слишком туго, не больно, но в этой позе ее грудь вздымалась, натягивая ткань блузки и жакета. Когда Джон отходил, она тяжело дышала. Оказалось, что он принес еще один шарф, которым завязал ей глаза. Шарф оказался черным и толстым. Теперь она ничего не видела. Джон поправил шарф, заодно пригладив ей волосы.

Она услышала его шаги. И почти угадала мысли, вернее, направление мыслей. Он что-то замышлял. Строил планы.

Сильные руки оперлись о ее бедра, и она вдруг поняла, что он стоит перед ней на коленях. Но ведь так не может быть! Он не должен стоять на коленях! Ведь он здесь господин!

Но тут она поняла, что он задумал. За мгновение до того, как он задрал ей юбку, коротко бросив «но»!

Она поняла и приподнялась с сиденья, чтобы он мог поднять подол и сзади. До самой талии. Далее он просунул пальцы в ее трусики и резко, едва не ободрав ей кожу, содрал их и, судя по тому, что перед ее лицом пронесся резкий поток воздуха, отбросил их в сторону.

Он снова отошел за шарфами и привязал ее ноги к ножкам стула, так что промежность оказалась на виду, а попа и «киска» были прижаты к сиденью.

Ощущение нереальности окутало ее, а вместе с ним – бессилие и невероятное возбуждение. Она словно вновь стала очень молодой, на пороге сексуальной инициации, впервые готовая идти до конца. Ее сердце оглушительно колотилось. Ей почти хотелось плакать. Но от счастья. Только от счастья.

– Хорошенькая, как картинка, – громко объявил Джон. Она чувствовала, что он по-прежнему очень близко, сидит перед ней на корточках и, наверное, пристально смотрит на кустик волос.

Несколько моментов в комнате царило абсолютное молчание, если не считать звуков их дыхания, быстрого и неровного.

Кончик пальца скользнул по завиткам промежности, разделил складки «киски» и легонько коснулся вершинки клитора. Ее бедра дернулись, подавшись вперед, но он внезапно отнял руку и, кажется, выпрямился.

– Думаю, теперь самое время принять душ, – объявил он, отходя. – Веди себя хорошо, пока меня не будет, ладно?

Дверь ванной открылась и захлопнулась. Лиззи осталась одна.

4. Дьявол в темноте

Лиззи попыталась освободиться, но шарфы держали крепко. Сколько еще женщин привязывал Джон к стулу? Вероятно, немало, поскольку он точно знал, что делает.

В комнате было очень тихо. Она едва слышала шум воды и жадно вздыхала аромат сухого цветочного букета, стоявший в комнате, призрак одеколона Джона и пряный мускусный запах собственной «киски».

Лиззи до сих пор ощущала прикосновение пальца к клитору и жаждала большего, словно он привел ее на грань оргазма и оставил неудовлетворенной. Этот крошечный бугорок плоти стал невероятно чувствительным. Она не переставала думать о нем, таившемся между складками лона. Казалось, в нем сосредоточено наслаждение.

Обнадеженный, но жестоко брошенный, он вопил о ласке. Умолял Джона вернуться и несколькими грубыми движениями довести ее до оргазма.

Пустота комнаты давила на нее. Она пыталась представить, где что находится. Дорогой костюм, висевший на дверце гардероба. Другие вещи Джона: ноутбук, телефон, кожаный кейс.

На время этот номер стал его пространством, и она представляла в нем Джона, выходившего голым из ванны. Сушившего пшенично-золотые волосы. Лежавшего на постели. Касавшегося себя. Очевидно, ему это нравилось, потому что он стал бешено мастурбировать. Делал ли он это со вчерашнего дня? Думал ли о ней, играя с отвердевшим «петушком»?

Потом к ней пришли другие видения. Она воображала, как занимается сексом с Джоном. И не только. Сколько есть способов использовать ее? Играть с ней?

В комнате стояло большое мягкое кресло. Он может перекинуть Лиззи через спинку и войти сзади, как намекал. О, черт, каково это будет? Так грубо, грязно, опасно и зловеще… ее задний проход заткнут вздыбленной эрекцией.

Ее клитор бешено пульсировал при одной мысли об этом: абсолютно спонтанная реакция.

Он может снова связать ее, заткнуть рот, смазать попку и взять ее, как мальчика, заставляя стонать и всхлипывать от запретного наслаждения.

Под ней уже собралась небольшая лужица. И прозрачная липкая жидкость продолжала скапливаться.

Какое же она безвольное развратное создание, порабощенное собственными чувствами и готовое на все!

В ванной продолжала литься вода. Что случится, если кто-то постучит в дверь? Служащий отеля или уборщица? Не получив ответа, он или она может пустить в ход свой ключ и найти ее здесь связанной, выставленной на обозрение и доступной.

А вдруг появится официант, который не сможет устоять перед восхитительным блюдом: женщиной в такой позе? Он может стиснуть ее промежность, как раз в тот момент, когда она жаждала, чтобы вернулся Джон. Неизвестные пальцы будут шарить в ней, потирая клитор. И получится, что ее можно возбудить против воли. Войти в нее хотя бы пальцами. Трахнуть хотя бы таким образом.

Лиззи со стонами извивалась и раскачивалась на стуле, представляя, как незнакомый мужчина играет с ней. Пачкает своими прикосновениями, пока Джон, растянувшись на кровати, наблюдает весь спектакль. И, возможно, даже отдает приказы:

– О, пожалуйста, – пробормотала она в пустоту, мечтая, чтобы ее использовали. Щупали.

Дверь открылась, и каждая мышца в ее теле напряглась. Это дверь ванной? Или та, что ведет в коридор… как она боялась…. или жаждала?

Шаги приближались. Кажется, кто-то шел из ванной. Босиком.

Знакомая рука сжала «киску», палец проник внутрь, заставляя ее хныкать и сопротивляться. Наслаждение было слепящим, но недостаточным. Он все дьявольски продумал, настолько, чтобы изводить ее, но не доводить до оргазма.

Он прижался к ней лицом в облаке знакомого аромата. Щека легла на волосы, а палец продолжал обводить внутренние губы лона, не входя дальше. Она почувствовала, как он взял немного ее сока и растер между пальцами.

– Похотливая маленькая потаскушка, – прошептал он. – Намочила все сиденье. Никакого самоконтроля! Сидишь здесь и распаляешься все больше. О чем только думала? О моем «петушке»?

Лиззи, не в силах говорить, кивнула, жалея, что руки несвободны. Что она не может дотянуться и сжать его промежность, как он сжал ее.

Он, словно услышав ее, встал, подошел сбоку, прижался промежностью к ее руке. Сквозь ткань жакета и его одежду она ощутила раскаленный железный стержень невероятных размеров.

Он раскачивался, прижимаясь сильнее и держа ее за плечо. Черт бы его побрал, это он себя ублажает таким образом?

– Да, я думала о вашем «петушке», господин. Ничего не могла с собой поделать.

Она не видела его улыбку, но могла поклясться, что он улыбается. Она прижалась к нему, насколько позволяли узы, и гладила его плечо своим.

Он коснулся ее губ. Провел пальцем по нижней. А когда она попыталась обвести ее языком, ощутила свой собственный звериный запах. Когда он повернул руку, она прижалась страстным поцелуем рабыни к костяшкам пальцев господина.

– Видеть вас, господин, – ответила она, не задумываясь. – Если это вам угодно.

– Ты заплатишь, милая. За это и свои скверные мысли. Придется сделать больно твоей прекрасной попке.

В эту же секунду черный шарф полетел на пол. Но она даже не посмотрела в ту сторону. Потому что видела только Джона. Он был дьяволом во тьме, но ангелом на свету.

Не зная, чего ожидать, она была застигнута врасплох его одеждой. Господин должен носить черное, не так ли? Беспросветно мрачную одежду. Иногда… вернее, часто… облегающую кожу.

Но на Джоне была очень светлая, кремовая рубашка из марлевки или какой-то легкой ткани, расстегнутая до пояса и открывавшая мускулистую грудь, немного загорелую, покрытую легкой россыпью рыжеватых волос. Старые, очень старые, добела выношенные на коленях джинсы льнули к бедрам и ляжкам. Сильные узкие стопы были босы. Он вытирал волосы полотенцем, а они сворачивались в колечки. Лицо выглядело свежим и чисто выбритым.

– Довольна? – спросил он, принимая картинную позу.

– Не знаю… Наверное, убедиться, что вы реальны.

– Странные причуды. Конечно, я реален. Но если нуждаешься в убеждении… Да, ты можешь коснуться меня, но учти: я накажу тебя еще сильнее за твои капризы, прелестная рабыня. Поверь мне.

Он подвинулся ближе, обдавая ее запахом одеколона.

Он нагнулся над ней, так, что мягкая ткань коснулась ее лица, и развязал ей руки. Освободившись, она тут же потянулась к нему. Что сначала? Коснуться или попробовать на вкус?

После мгновенного колебания она положила руку ему на грудь и расставила пальцы.

Она наслаждалась шелковистой текстурой волос на груди и, подавшись вперед, стала целовать его и лизать сосок.

Она продолжала обводить сосок кончиком языка, искушая и дразня розовато-коричневую горошинку, пока она не стала твердой и не поднялась, как ее соски. Когда она стала сосать, он держал ее голову, безмолвно приказывая продолжать.

Дать ему наслаждение. Хотя бы такое маленькое. Одновременно она начала играть с другим соском, но он ударил ее по руке и сам стал сжимать и пощипывать набухший бугорок. Лиззи все видела краем глаза, и это ее воспламеняло. Ему плевать на все. Он делал, что хотел, ублажая себя прямо на ее глазах, хотя должен был играть роль сурового хозяина. Когда он, что-то бормоча, стал тереться об нее, она едва не кончила.

– Бьюсь об заклад, ты здорово можешь отсосать, – усмехнулся он, отстранив ее. – Не могу этого дождаться. Но сначала мне не терпится наказать тебя. Сильно. Согласна?

Она яростно закивала, потому что говорить не могла. Похоть душила ее.

Он с улыбкой нагнулся, освободил ее ноги, привлек Лиззи к себе и почти уничтожил свирепым поцелуем, стершим блеск с губ. Его язык владел ей, пока он удерживал ее голову мертвой хваткой, пожирая поцелуем ее рот. Когда ее руки сами собой поднялись, чтобы обнять его, он издал предостерегающий звук, и стал целовать ее еще яростней.

И вдруг поцелуй оборвался так же неожиданно, как начался. Слизав остатки блеска с губ, Джон взял Лиззи за руку и повел к кровати.

– Ляг лицом вниз, поближе к краю, и вытяни руки. Если понадобится, хватайся за одеяло.

Он сам придал ей нужную позу, словно предмету, словно кукле, раздвинув ее бедра так, чтобы она оказалась на виду. Тот факт, что она была полностью одета, если не считать голых попки и «киски», только заставлял еще сильнее чувствовать себя его вещью. В этот момент она словно была для него лишь сексуальным объектом, а все остальное представляло весьма малый интерес.

Он наклонился над ней, и полы рубашки снова коснулись ее обнаженной кожи.

– Тебе необязательно стоически молчать, Бетти, – предупредил он, проводя пальцем по канавке между ягодицами, отчего она стала извиваться. – Наоборот, мне доставит большее наслаждение, если заплачешь или закричишь.

– Мне сказали, что номер почти звуконепроницаем. Так что ты не потревожишь никого, кроме меня.

Изнемогая от вожделения, Лиззи стала тереться промежностью об одеяло.

Как он может так ее возбуждать одними прикосновениями и тихими зловещими словами? Ее тело уже кричало, наливаясь болью предвкушения. Она хотела прикосновений к клитору и чувствовала, как под ней растет мокрая дорожка.

Боже, как она жаждала, чтобы Джон сунул палец в ее лоно, но хотя не сомневалась, что он каким-то таинственным образом знает это, все же и не подумал ее ублажить.

Наоборот, молча отошел и стал рыться в лежавших на комоде предметах, Выбирает, чем наказать ее? Она почти ожидала, что Джон ее отшлепает. Но теперь заподозрила, что ее ждет более суровое наказание. Но хотела, хотела его. Несмотря на то что боялась боли, как малый ребенок, но каким-то извращенным образом жаждала ее. Ради новых впечатлений. Чтобы проверить себя. Ей не нужны полумеры, и она знала, что Джон Смит ее не подведет. В конце концов, он заплатил ей по-королевски, чтобы сделать с ней все, что пожелает. И предложил щедрый бонус на случай, если на ней останутся следы после сегодняшнего вечера.

«О, да поскорее же. Дьявол ты этакий! Поскорее!»

Воздух разрезал тихий свист, и она краем глаза увидела источник звука. Линейка. Простая, голубая, пластиковая линейка, из тех, который хорошо гнутся. Такие были у них дома, для замеров выкроек.

– Тебе нужно кодовое слово? На случай, если потребуется меня остановить?

И тут до нее дошло. Черт бы все побрал, она предположительно обязана знать все эти штучки. Ее вторая натура и тому подобное…

Он едва успел встать сзади, как она, оглядев покрывало, выдавила:

– Хороший выбор, – кивнул он, садясь рядом, и поворачиваясь боком, так что она почти его не видела. Но его присутствие завораживало. Тяжесть, от которой просел матрац. Его запах.

– У тебя красивая попка, Бетти. Но будет еще красивее, когда покраснеет!

Не успела она опомниться, как он хлестко ударил линейкой, сразу по обеим ягодицам. Лиззи взвизгнула.

Линейка вовсе не была тяжелой, но гибкость добавляла силы ударам.

Жар мгновенно охватил Лиззи, неумолимый и распространившийся от горящей красной полосы по всему телу.

– Лежи смирно! – велел он, придавив ее к кровати ладонью. И снова ударил, раз, другой, третий…

Лиззи вцепилась в покрывало, стараясь не шевелиться, но испытание оказалось слишком тяжелым. Она словно горела заживо, и жар все усиливался. Это было ничуть не похоже на жалкие, осторожные шлепки, игры, в которые она играла с парой бойфрендов. Но тут все было всерьез. Неумолимо и жестоко. Джон методично работал пластиковой линейкой, покрывая ее ягодицы причудливыми узорами, не оставляя в покое ни единого клочка кожи.

– Оооо… Ооооо… – стонала она, судорожно сминая ситец покрывала, напрягая каждую мышцу, чтобы оставаться спокойной. Но потерпела позорную неудачу. Промежность словно обрела собственную волю, и Лиззи извивалась и раскачивалась, раздвигая ноги все шире, и терлась о матрац, чтобы облегчить ноющую боль в пульсирующем клиторе.

Но Джон невозмутимо продолжал орудовать линейкой, не оставляя в покое ее ягодицы и бедра поверх края чулок. Держа линейку под углом, таким образом, чтобы задеть канавку между ягодицами, как можно ближе к анусу.

Она хотела, чтобы он остановился. Хотела, чтобы продолжал и продолжал. Попка словно раскалилась добела, и пламя сжигало ее мозг. Не выпуская покрывала, она чуть подалась вперед, чтобы опереться на колени, и стала вращать бедрами. Но тут же, под градом ударов, свалилась на матрац. Ее движения ничуть не отвлекли Джона от цели. Он бил ее, равнодушно и жестоко, нагромождая удар на удар. Кожа постепенно приобретала густо-багровый цвет.

Он сам приподнял ее, и она всхлипнула, когда его большие пальцы впились в ее наболевшую плоть.

– Сейчас я обработаю твои бедра, – сообщил он почти нежно, словно предлагал намазать ее кремом от загара или сделать массаж. Двумя рывками он стащил с нее чулки и принялся за нежную плоть бедер, взмахивая, взмахивая, взмахивая линейкой, окрашивая еще нетронутые участки багровым цветом.

– О, боже, о, боже! – повторяла Лиззи, в такт боли, которая как разряд тока проходила по ее коже. И все же ее киска истекала соками, струившимися по ногам, и набухала все сильнее. Анус судорожно сжимался с каждым ударом. Она все еще двигалась, когда линейка легла на горящие ягодицы.

Джон, изогнувшись, наклонился над ней и с последним ударом отбросил орудие пытки.

Его губы с бесконечной нежностью коснулись ее волос.

– Ты совершенно великолепна. Естественна. В жизни не поверил бы, что ты профессионалка.

Она тоже забыла. Совершенно забыла. Опять. Забыла, глубоко погрузившись в собственные ощущения. К ее ужасу, из уголка глаза выползла слеза и потекла по щеке.

– Я бил слишком сильно? Тебе все это не по душе?

Он осушил губами влагу. Лиззи на секунду показалось, что она куда-то летит. Чувство было очень странным. Даже горящие болью ягодицы уже не так занимали ее мысли. Если бы она могла повернуться на спину и притянуть губы Джона к губам, наверное, и не вспомнила бы о порке.

– Нет… нет, ты не бил слишком сильно. Совсем нет, – заверила она, но когда повернулась на спину, зашипела от боли. Ха, она ощутила порку! Более чем… но все же ясная синева глаз Джона и странно сочувственное выражение взгляда перевесило дискомфорт.

– Мне понравилось. Очень. Поэтому можешь подать в суд на извращенную шлюху, которая получает наслаждение от своей работы.

Джон улыбнулся, и от уголков глаз протянулись лучики смешливых морщинок. Почему она раньше не обращала внимания на мужчин постарше? Те, кто в хорошей форме, были неотразимо привлекательны. Особенно искушенные блондины, роскошные мужики лет за сорок.

Он откинул назад черные пряди волос, лежавшие на ее щеках.

– Зачем жаловаться, если я получил лучший товар за свои деньги? Искренняя реакция стоит тысячи притворных. Считай, что ты – сплошной бонус.

– Мы рискуем потонуть во взаимных восхвалениях, но вы абсолютно исключительный клиент, мистер Смит.

И она не лгала. Он был классным мужчиной, пусть, в его представлении, и не единственным клиентом.

– Да, но разве кодекс профессионалок не гласит, что ты обязана говорить все это?

Наверное, это так, мужчинам всегда приятно слышать о своей исключительности, а если они платят женщинам, совсем не лишним будет польстить их эго.

– Да, что-то в этом роде. Но я стараюсь не попасть в ситуацию, когда обязана это говорить, если только мне самой не хочется.

Когда он нагнулся над ней, глядя в глаза, ей ужасно хотелось отвернуться: уж очень велика опасность выдать себя. Но Лиззи тут же поморщилась, когда ткань покрывала царапнула чувствительную кожу ягодиц.

Его рука погладила ее голый живот. Пальцы чуть касались кустиков волос.

– Полагаю, я никогда не вытяну из тебя искреннего ответа, верно?

Сейчас самое время сказать ему. Но она не смогла найти слов. Похоже, он прекрасно чувствует себя в обществе девушки по вызову. Сознание своей ошибки только усложнит дело. Особенно в смысле денег.

Она решила отныне откладывать большую часть, чтобы когда-нибудь вернуть ему, оставив себе лишь немного, на неотложные расходы. Если бы такой богатый человек, как он, ухаживал бы за Лиззи по всем правилам, возможно, потратил бы куда больше на подарки, рестораны и тому подобное.

– О чем ты думаешь, Бетти? И почему хмуришься? Не знай я тебя лучше, подумал бы, что ты подсчитываешь расходы.

– Нет! Ни за что! Прости, я немного отвлеклась. Мне ужасно жаль.

Она попыталась сесть, но его ладонь придавила ее, поэтому она обняла его, привлекла к себе и поцеловала. Его губы были твердыми, но великолепно упругими и отзывались на поцелуй. Он ласкал ее языком, его эрекция упиралась ей в бедро, все еще твердая как железо.

Она потерлась об него, игнорируя взрывы боли в попке. Но, как ни странно, теперь они ослабели. Он настоящий мастер во всем, что касается порки. Может, знал, как наносить удары, не причиняя особых повреждений?

Его голая грудь выглядела так заманчиво… до чего же приятно прижаться к ней грудями, когда они обнимутся!

Он снова пригладил ее волосы и провел пальцем по темному лацкану ее костюма.

– Мне пришло в голову поиметь тебя, пока ты еще во всем этом. Обожаю женщин в сексуальных костюмах. Чем строже выглядишь, тем лучше. Контраст между прямыми, элегантными линиями и бесстыдной животной похотью реально меня заводит. Мысль о восхитительно горячей мокрой киске под фланелевой прямой юбкой… мммм… неотразимо.

Она ахнула, когда он грубо сжал ее промежность и решительно положил палец на ее клитор.

– Почти, – шепнул он, прежде чем снова поцеловать ее и погладить «киску». Лиззи, извиваясь на постели, бессовестно терлась багровой от побоев попкой о покрывало. Упивалась болезненным жаром в этих местах и тем, который пробуждал Джон между ее бедрами. Жалобное хныканье, пытавшееся сорваться с губ, поглощалось его поцелуями. Палец настойчиво возбуждал ее клитор, пока она не кончила, вскрикнув в его рот.

– Не двигайся, – приказал он, пока она старалась отдышаться. Она едва не рассмеялась. Что еще остается делать?

Над ней словно ураган пронесся, и она лишь могла беспомощно наблюдать, как Джон сорвал с себя рубашку и потянулся к джинсам.

Джон Смит был стройным, спортивным, прекрасно сложенным. Конечно, он не обладал буграми мышц фаната-культуриста, но сразу было видно, что он следит за собой и занимается спортом. Интересно только, каким именно? И что делает, чтобы оставаться таким? Возможно, у него есть личный тренер или даже два.

Она тут же возревновала, представив, что он работает с женщиной. Может, занимается плаванием? Это очень помогает держать себя в форме!

– Ты снова хмуришься. Надеюсь, не из-за меня? Я тебе не нравлюсь?

Ухмыляясь, он сунул руку под гору подушек, где хранил презервативы.

– Нет, ты супер! Я просто гадала, что ты делаешь, чтобы оставаться в такой форме. Мне и самой следует пойти на фитнес или что-то в этом роде.

Джон, уже надорвавший обертку презерватива, поднял голову.

– Спасибо, мисс Бетти. Полагаю, ты должна говорить все, как прописано в руководстве для шлюх. Но я, в своем возрасте, польщен комплиментом.

Он разорвал обертку и с достойной восхищения ловкостью и быстротой натянул резинку, глядя при этом на ее бедра и живот.

– А я бы сказал, что тебе достаточно и постельных упражнений. Твое тело великолепно, милая. Истинное совершенство.

Бросившись вперед, он лег между ее бедрами и снова стал целовать и гладить Лиззи по волосам. А когда стал тереться бедрами о бедра, несчастная попка Лиззи взбунтовалась. Она тихо вскрикнула, но он уже входил в нее.

– Что значит «мой возраст»? Ты совсем не стар, глупый дурак!

«О, Господи, какого дьявола я это сказала! Ну и ну!»

Джон рассмеялся, но его веселость и ее бестактность не замедлили процесса. Потому что он вошел в нее легко и очень глубоко.

– Не такой реплики привык ожидать мужчина, когда сует в женщину «петушка», но поскольку это ты, пропущу мимо ушей. И, кстати, мне сорок шесть… и еще немного.

Устраиваясь поудобнее, он безжалостно стиснул ее попку, отчего Лиззи охнула.

– И пожалуйста, не говори, что я выгляжу моложе, – договорил он, входя до конца и зарываясь лицом в ее волосы.

– Не стану. Мне в голову такое не приходило. Так или иначе, сорок шесть – далеко не старость. Ты все еще молодой жеребец в самом расцвете сил! – пропыхтела она, прижимаясь к нему. Как она любила чувствовать его в себе, даже несмотря на саднящую задницу!

Ее лоно сжало его, готовое, готовое, готовое взорваться в оргазме. Она судорожно вцепилась ему в плечи.

– Прекрасно! Я рад, что ты так думаешь! – весело объявил он, поднимая ее горящие ляжки, кладя ее ноги себе на бедра. Она сомкнула щиколотки у него на спине, и это показалось ей самой естественной в мире вещью.

Она едва не рассмеялась, вспомнив, что так и не скинула туфли на высоких каблуках. Они вопьются в кожу, но ему, похоже, все равно. Может, ему это даже нравится? Нравится ощущать удовольствие-боль, так же, как причинять их?

Их тела ритмично извивались. Джон врывался в нее, Лиззи встречала каждый выпад, каждый удар, сталкиваясь с его телом своим, возбуждая себя силой собственных движений и азартом его обладания.

Он глубоко, так глубоко… наполнил ее собой и не только физически. Пустота, большая, чем пустота лона, была забита до края. Пустота ее жизни, разочарования и провалы, непройденные дороги… все стерто в этот момент завершения.

Едва оргазм окутал ее, она громко рассмеялась, полная чистого беспримесного счастья, которого не испытывала с самого детства.

– О Господи, Господи, Господи, – зачарованно промурлыкала она. И Джон эхом повторил ее слова, те же самые, врезаясь в нее все сильнее, дергая бедрами, словно некий адский механизм, стремящийся достичь разрядки.

Потом она несколько секунд почти не могла дышать. Почти не могла думать. Только чувствовать.

«Меня использовали… и это чудесно, чудесно, чудесно. Я…»

И она снова лежала, прижимаясь к его горячему телу, и снова наслаждалась его тяжестью, и снова одинокая слеза вытекла из уголка глаза. Вероятно, посткоитальная депрессия. Но нет смысла желать, чтобы все было по-другому.

5. Сказочной принцессой ей не быть

– Вел себя, как похотливый зверь. Набросился на тебя, как животное.

Он сел и, мрачно улыбаясь, стащил презерватив.

– Не думай, что я считаю себя изысканным любовником. Но превращаюсь в Короля Джунглей в тот момент, как начинаю тебя трахать.

– Я не жалуюсь. Мне нравится твой энтузиазм, и потом мне платят.

Лиззи тоже села, правда, с некоторым трудом. Честно говоря, чувствовала она себя так, словно побывала в лапах льва, хотя и очень пылкого. Опустив закрутившуюся вокруг талии юбку, она поискала глазами неизвестно куда запропастившиеся трусики. Такие симпатичные, одни из ее лучших.

Под предлогом обслуживания высококлассного клиента она позволила себе немалые расходы.

Джон обхватил руками колени и, улыбаясь, сказал:

– Что же, тогда все в порядке. Но в следующий раз постараюсь вести себя приличнее. И держаться дольше. Обычно мне это удается, но я давно не был с женщиной. А ты очень красива. Трудно не потакать низшим инстинктам.

Она улыбнулась в ответ, радуясь, что его взгляд смягчился. И его честная оценка своих сексуальных способностей ей нравилась. Он еще и скромничает!

В этот момент спокойствия было странным думать о том, как совсем недавно он легко покорил ее своей воле. Раз за разом он доказывал ей сложность собственной натуры.

Только несколько минут назад она просто наслаждалась игрой и перспективой нескольких еще более страстных встреч подобных этой, с самым волнующим и интригующим мужчиной, которого ей посчастливилось встретить в этой жизни. Но эти предательские мысли вновь вырвались на поверхность. Жажда того, чего она не могла получить.

Что случилось бы, если бы они встретились в баре? Разговорились и решили провести ночь вместе? Как обычная пара?

Может быть, сейчас они, голые, лежали бы в объятиях друг друга и мирно дремали? Его тело прекрасно, но она чувствовала, что лежать рядом с ним тепло и уютно. Когда она в последний раз проводила с мужчиной всю ночь? Господи, да когда она в последний раз вообще была с мужчиной?! После короткого и не слишком удовлетворительного романа с Брентом у нее была парочка непродолжительных связей и одноразовых встреч, но и только. Неудивительно, что она набросилась на Джона, как последняя дешевка, и готова ноги ему лизать!

Она открыла рот, еще не зная, что скажет, но он опередил ее. Протянул руку и провел большим пальцем по ее нижней губе.

– По-прежнему очень розовая… как тебе это удается? Другие девушки вечно умудрялись заляпать меня всякой дрянью, которую называли помадой.

– Но если не считать небольшой липкости, на мне ни единого пятнышка. В чем твой секрет?

Она едва удерживалась от желания вновь начать сосать его большой палец, имитируя оральный секс. Несмотря на все оргазмы, она опять хотела его.

– Его трудно снять. Нужно специальное средство для удаления. Наносим его, сверху блеск для губ, и получаем естественно-розовый цвет.

– Восхитительно, – тихо заметил Джон. Лиззи глянула вниз. У него снова стоит?

– Думаю, во время следующей встречи мне следует проверить, как работает твой чудесный ротик.

Он очень осторожно просунул палец между ее губ, но тут же вынул.

– Буду представлять, какое это наслаждение, когда «петушок» войдет в эти изящные, несмываемо-розовые губки!

Она снова украдкой посмотрела на его промежность. Да, определенное оживление, определенное утолщение.

– Я… э… могу остаться ненадолго, и если хочешь, проверишь прямо сейчас, каково это.

Он отнял палец. Синие глаза чуть сощурились.

– То есть… это не в счет. Даром. Заведение платит.

«О, боже, я совершенно ничего не могу скрыть. Ни одна проститутка в здравом уме не сделает такого, даже если мужчина ей в самом деле нравится. Особенно если он ей нравится.

Нет, не годится смешивать бизнес с наслаждением. Она видела это по выражению лица Джона. Настороженному. Отчужденному. Черт, она все испортила!»

– Давно я не слышал таких милых предложений! Я ценю это, Бетти.

Но подался вперед и легонько поцеловал ее в губы.

– Но я не провожу с женщинами ночи напролет. Прости.

Разочарование окатило ее холодным душем. И еще гнев на собственную глупость. Он «клиент», она – «шлюха». По крайней мере, он в этом уверен. И теперь явно хочет, чтобы она убралась. Поскольку является для него всего лишь приятным способом провести пару часов. Он не из тех, кто кого-то обманывает. Просто получил то, за что заплатил. Не более.

– Неважно. Мне не стоило упоминать об этом. Не слишком профессионально с моей стороны, так ведь?

– Не слишком, – безразлично согласился он, хотя ей почудилось в его голосе нечто, вроде вызова. Может, именно сейчас и стоит ему сказать?

Слова дрожали на губах, но прежде чем она успела их произнести, он легко скользнул с кровати и потянулся к синему халату.

С каким удовольствием она бы пнула себя за свой разочарованный тон! Почти капризный! Она похожа на избалованного ребенка, у которого отобрали леденец!

– Нет, дорогая. Тебе ни к чему спешить. Если, конечно, у тебя нет других планов.

– Я бы хотел воспользоваться твоими услугами чуть подольше, но увы, у меня много работы, за которой придется посидеть допоздна, пока материалы все еще свежи в памяти. Но можешь выпить перед уходом и немного расслабиться.

Он так любезен! Как странно. Еще с полчаса назад, он так жестко командовал ей, что она была готова проползти на четвереньках через всю комнату, истекая при этом соками возбуждения. Полчаса назад она была готова на все, более чем готова. Даже на самую жестокую порку. Еще одну…

Но теперь он желает увидеть ее удаляющуюся спину. Вполне понятно. Настала пора вежливо уйти. Как полагается настоящим профессионалкам.

– Ты очень добр, но мне пора. Не возражаешь, если я на секунду зайду в ванную?

Она сползла с кровати, пораженная тем, что ее натруженный зад почти не болит. Так где же эти трусики?!

Джон вручил ей то, что она искала. Как, черт возьми, он сумел подобрать их незаметно для нее? Может, он не только сказочный любовник, но и маг-волшебник?

Оказавшись в ванной, она попыталась проанализировать выражение его лица. Он обрадовался ее уходу? Или расстроен тем, что должен ее отослать? Но даже когда Джон ангельски улыбается, трудно понять, о чем он думает.

А когда вышла, он, к ее полнейшему удивлению, протянул еще один конверт.

– Тут еще немного. За то, что так тебя заездил.

Она попыталась оттолкнуть конверт, но он вложил деньги ей в ладонь.

– Нет, возьми, – потребовал он, сжимая ее пальцы. Его губы дернулись. Сейчас он выглядел почти смущенным.

– У меня этот бзик. Насчет сна. Я не могу спать с женщиной. Вообще ни с какой. Проститутка она или нет. Я вообще не могу заснуть, когда кто-то находится в комнате. Необязательно женщина.

Лиззи молча уставилась на него. Что, интересно знать, случилось с Джоном Смитом?

На какое-то мгновение маска дружелюбия соскользнула, и лицо зловеще исказилось. На лице промелькнул ужас, и теперь она действительно хотела остаться, понять, более того, утешить, но было ясно, что ничего подобного ему не нужно.

– Пожалуй, нужно найти психотерапевта, чтобы избавил от этой причуды. Возможно, гипнотизер сумел бы помочь или какой-то другой шарлатан.

Он пожал плечами, словно отмахнулся от странного перепада настроения, и послал Лиззи улыбку, почти убедившую в том, что ей все привиделось.

– Но я успел к этому привыкнуть. Такая вот слабость. Особенность моей психики, и полагаю, я просто жду того дня, когда Сказочная Принцесса пробудит меня поцелуем.

Лиззи рванулась вперед, намереваясь поцеловать Джона в губы, но в последний момент поменяла направление и удовольствовалась щекой. Она не его Сказочная Принцесса, особенно в нынешней роли, которую так неосмотрительно решила сыграть.

Примечания

1

Бетти Пейдж (англ. Bettie Page 1923–2008 гг.) – американская фотомодель, снимавшаяся в 1950–1947 годах в таких стилях, как эротика, фетиш и пин-ап. – Прим. ред.

2

На время, разумеется (фр.).

3

Сеть салонов мобильной связи в Великобритании.

4

Книга, в основе которой – нашумевший в Европе секс-блог Belle de Jour. Его автор – девушка по вызову, одна из самых дорогих и востребованных в Лондоне.

«Случайная девушка по вызову» » Портиа да Коста » Эротика

Портиа да Коста
Случайная девушка по вызову

1. Встреча с мистером Смитом

2. Что-то позатейливее

3. Красавец

4. Дьявол в темноте

5. Сказочной принцессой ей не быть

Примечания

1

2

3

4

«Случайная девушка по вызову» » Портиа да Коста » Эротика

Портиа да Коста Случайная девушка по вызову

1. Встреча с мистером Смитом

2. Что-то позатейливее

3. Красавец

4. Дьявол в темноте

5. Сказочной принцессой ей не быть

Примечания

1

2

3

4

Портиа да Коста
Случайная девушка по вызову