Читать онлайн книгу «Нексус» автора Рамез Наам, книга из серии «Нексус 5»

Женщина, называвшая себя Самантой Катаранес, вышла из такси и подошла к дому на 23-й улице. Дверь открылась, пропуская наружу свет, звуки музыки и голоса. Появились две молодые женщины, которые шли рука об руку, погруженные в оживленную беседу. Проходя мимо, они улыбнулись, и Сэм улыбнулась им в ответ. Система распознавания лиц идентифицировала их и с помощью тактических контактных линз расположила в ее поле зрения слабо светящиеся данные: имена, возраст и уровень угрозы. Зеленый цвет. Гражданские лица. Данные о связи с операцией отсутствуют.

Сэм окинула взглядом фасад дома. Ожил прицел, обозначив элементы конструкции, энергетические линии, линии передачи данных, возможные пути входа и выхода через двери, окна, слабые места в стенах. Она все это сморгнула. Сегодня вечером ничего из этого не понадобится.

Когда Сэм стала подниматься по лестнице, в левое колено вступила острая боль – напоминание о той роковой перестрелке возле Сари. Как будто она нуждается в таких напоминаниях!

Лицо доставляло ей неприятные ощущения – губы чересчур раздуты, щеки напряжены, челюсть неуклюже выпячена. Нервная система протестовала против того образа, который она приняла. Будет большим облегчением снова вернуть себе собственное лицо.

В голове невольно промелькнули фрагменты инструктажа. Взорванное здание, разбросанные повсюду мертвые тела. Религиозные лидеры, убитые своими старыми верными друзьями. Политики, внезапно, на 180 градусов, меняющие свои взгляды. Теракты, совершенные смертниками, убийства, политические диверсии, роты нечеловечески лояльных, не рассуждающих, не задающих вопросов суперсолдат с пустыми лицами. А за всем этим красной нитью проходит новая пекинская технология принуждения. Технология, к пониманию и преодолению которой нынешняя цель поможет подобраться чуть поближе.

Сэм открыла дверь и присоединилась к вечеринке, изобразив на фальшивом лице широкую улыбку. По ушам ударила волна чересчур громкой музыки, запахи десятков тел потрясли ее обостренные чувства. Идентификация захлебнулась в океане лиц. Где-то в этом доме находится человек, который ей нужен.

– Потанцуем? – спросила девушка. Она наклонилась совсем близко – так, чтобы ее слова можно было услышать сквозь грохот вечеринки, так, чтобы ее можно было поцеловать.

Кейден Лейн внимательно и без всяких эмоций наблюдал, как «Дон Жуан» формирует реакцию его тела. Легкая улыбка. Высвобождение окситоцина. Расширение капилляров в щеках. Смесь уверенности и предвкушения. Ответы кандидата проходят через его сознание и готовы сорваться с губ, в то время как разговорный пакет программного обеспечения рассматривает все варианты:

Сигналы проходили через сильно модифицированную сеть узлов нексуса в его мозгу. Наноструктуры наркотика оценивали данные, обрабатывали их, трансформировали. «Дон Жуан» делал выбор за тысячные доли секунды. Входные сигналы попадали в узлы нексуса, привязанные к нейронам в речевых центрах в лобных и височных долях. Из речевых центров нервные импульсы поступали в двигательную зону коры головного мозга, а оттуда к мышцам языка и челюстей, губ и диафрагмы. Спустя долю секунды после того, как он слышал речь девушки, эти мышцы сокращались, создавая его ответ.

– Ага, я люблю танцевать, – услышал свои слова Кейд.

И кто только пишет эти идиотские фразы? – подумал он.

– Хочешь посмотреть, что сегодня происходит? – спросила она.

Фрэнсис. Ее зовут Фрэнсис. Они познакомились двадцать минут назад, в этом самом коридоре. Ей двадцать шесть лет, по гороскопу Дева, работает художником-оформителем. От Фрэнсис хорошо пахло, ей нравилось прикасаться к нему во время разговора, а в тесных штанах и блузке с низким вырезом она смотрелась довольно соблазнительно. Она любила акро-йогу, громкую танцевальную музыку, путешествия в Центральную Америку и двух своих кошек.

До сих пор Кейд никого не спрашивал о знаке Зодиака – ему почему-то казалось, что это ни к чему. Теперь же программа сделала это за него. Это что, действительно имеет значение?

Весь этот тест был призван продемонстрировать, что подобное программное обеспечение может использовать интерфейс на базе операционной системы Нексус для контроля речи и слуха в реальной обстановке. Это Ранган настоял на том, чтобы использовать интерфейс для свиданий для тестирования их платформы и на том, чтобы этим занялся Кейд.

– Тебе придется пойти и немного поразвлечься, чувак, – сказал он. – Тебе нужно лишь немного послоняться без дела. Пофлиртовать с девушками – это все, что от тебя требуется.

В следующий раз, подумал он про себя, Рангану придется самому заниматься полевыми испытаниями.

– Конечно, давай посмотрим, что там такое, – ответил «Дон Жуан».

Достав свой телефон, Кейд прилепил его к стене.

– Сегодня вечера танцев зоны сан-францисского залива, – заговорил «Дон Жуан». – Полное погружение для двоих.

Фрэнсис повернулась к камере. Пробираясь по коридору, какой-то парень ее толкнул. Фрэнсис прижалась к Кейду, заставив его признать, что ее тело действительно теплое и соблазнительное. Когда телефон ответил на его запрос, Кейд обнял ее за талию. Возможно, Ранган в чем-то и прав…

Ретинальные[1] проекторы нашли их глаза, направленная акустика нацелилась на их уши. Объявления о местных мероприятиях прокручивались в их совместном поле зрения.

По их органам чувств пролетел короткий анонс мероприятия – пульсирующая музыка, синкопирующие огни, теплые улыбки, обнявшиеся и ритмично двигающиеся танцоры.

ЭКСПРЕСС В СОЗВЕЗДИЕ ЛЕБЕДЯ – СБОР СРЕДСТВ ДЛЯ ПРОЕКТА «ОДИССЕЙ»

Бескрайний космос, планеты, вращающиеся вокруг отдаленных солнц, участники вечеринки в сверкающих имитациях скафандров, короткие звуковые сигналы, пробивающиеся сквозь треск космического эфира, и все это перекрывает неистовый танцевальный ритм.

Фрэнсис пожала плечами. Черт возьми, ей нравилось к нему прижиматься.

– В космосе, – сказала она, – никто не услышит, как ты танцуешь.

НЕПРИКРЫТЫЕ ЖЕЛАНИЯ от ОБЪЕДИНЕННЫХ СЕКСУАЛЬНЫХ СТАЙ

Новые виды и звуки: извивающиеся, почти обнаженные тела, ритмичные стонущие звуки, быстро мелькающие рты, бедра и груди.

Кейд громко расхохотался. В любой другой вечер он не рискнул бы пойти на подобное мероприятие. Впрочем, какая разница? Сегодня его задача заключается в том, чтобы до предела испытать возможности платформы, которую они построили на наноразмерных элементах нексуса.

Прекрасная возможность все изучить, сказал себе Кейд. Я делаю это только ради науки.

Кейд позволил себя увлечь, позволил подмигнуть собственным глазом.

Ухмыльнувшись, Фрэнсис подняла бровь и повернулась к Кейду, все еще прижимаясь к нему всем телом.

Она захлопала своими симпатичными зелеными глазами.

– О, я думаю, ты получишь массу удовольствия, – ответил «Дон Жуан». Кейд второй рукой обнял ее за талию, прижимая к себе и заглядывая в глаза.

Тут Кейд мог бы запнуться и покраснеть, но сейчас вместо него действовала более расчетливая логика.

Они целовались стоя, спина Кейда была прижата к стене комнаты, куда они проскользнули. Фрэнсис оказалась смешливой, проявляя веселый энтузиазм, который Кейд находил заразительным. Они целовались и целовались, хихикали и шептались. Холодная отстраненность Кейда дала трещину. Кто-то открыл дверь в комнату, увидел их и сконфуженно отпрянул. Снова смешки, снова поцелуи. Хихиканье уступило место вздохам. Вздохи уступили место соприкосновениям тел и блужданиям рук. Тела разгорячились. Дыхание Фрэнсис становилось частым и тяжелым. И его тоже.

Диалог не удался, но на результат я не могу пожаловаться, подумал про себя Кейд. Остался еще один тест, который он обещал Рангану. На кинестетический[2] интерфейс…

Закрыв глаза, он целовал ее, все глубже погружаясь в ОС Нексус, которую они с Ранганом построили на сотнях миллионов наноструктур наркотика, заполнявших мозг.

По нижнему краю его поля зрения побежали слабо светящиеся цифры, справа повисла колонка пиктограмм. Окно журнала исследований с данными полевых испытаний было сжато до заголовка. В его ушах все еще звучал гул вечеринки. Мысленным взглядом Кейд проследил параметры пульса, дыхания, нейроэлектрической активности, статус интерфейса, данные нейропередатчика и уровни нейронов-гормонов. Все светилось зеленым цветом. Можно было понять, что копия «Дон Жуана», которую Ранган пиратским образом скопировал и модифицировал, прогнав через свои модели, работает прекрасно, используя только те ресурсы, которые он ей присвоил. Кейд проскочил мимо и нашел другую программу, которую Ранган украл из порнографической виртуальной реальности и расколол, чтобы использовать в их ПО[3] управления телом. В протоколе «Питер Норт»[4].

[активировать: режим питер_норт: приоритет полной_интерактивности: уровень_непристойности 1:2]

Фрэнсис прижималась к нему все более настойчиво. Смешки закончились. Ее губы скользили по его подбородку, впивались в его губы. Его руки касались ее горячего тела. Гладкие брючки великолепно обтягивали ее задницу. Фрэнсис слегка раздвинула бедра, склонилась к Кейду и прижалась лобком к его ноге. Негромкие стоны удовольствия поступали прямо в какой-то первичный участок его мозга. Цифры и пиктограммы по-прежнему проплывали в его поле зрения.

Проигнорировав один комплекс управляющих воздействий, Кейд полностью отдался другому.

Сейчас правил бал «Питер Норт» – программа-робот порнографической ВР, которую Ранган стащил из сети и адаптировал их к ОС Нексус с тем, чтобы протестировать их кинестетические интерфейсы. Она задавала положения конечностей и мышц, векторы суставов. Узлы нексуса в мозгу Кейда подавали сигналы, из двигательной зоны коры головного мозга поступавшие к его конечностям, и тело Кейда на них реагировало.

Фрэнсис тихо застонала, прижалась ягодицами к его руке и потерлась о бедро. «Питер Норт» опустил руку Кейда вниз, под гладкую поверхность обтягивающих брюк. Рука сжала идеальную окружность, вышла наружу и снова скользнула вниз.

– Оооо! – пробормотала Фрэнсис. Прикусив его нижнюю губу – чуть-чуть, не слишком сильно, – она потянула ее зубами. Пальцем она возбуждала его сосок. Затем большой и указательный палец сошлись вместе, на этот раз причинив ему боль.

Черт, подумал Кейд. И почему я считал это плохой идеей?

«Питер Норт» схватил Фрэнсис за бедра и опустил на кушетку. Программное обеспечение заставило Кейда поместить одно колено на краю кушетки, другое – между ее бедрами. Руки Кейда запутались в ее волосах и сжались в кулаки. «Питер Норт» откинул ее голову назад и заставил взглянуть на себя. Дождавшись, пока она откроет глаза и посмотрит на него, Кейд впился губами в ее губы.

Спасибо, спасибо, спасибо, Ранган, думал Кейд, за то, что ты заставил меня прийти сюда и немного поразвлечься.

В ответ Фрэнсис вонзила ногти ему в спину, он почувствовал боль даже через рубашку. Она подала бедра вперед, еще сильнее прижалась к его колену, обхватив бедрами его ногу, а ее руки нашарили ремень и проскользнули под рубашку, готовясь нанести удар противнику.

Кейд заставил себя сосредоточиться. Заставил сделать записи в журнале исследований. Черт побери, он ведь все-таки ученый!

[Контроль над мышцами стабильный. Системы обратной связи работают прекрасно. Возможно, недостаточная реакция на болевое воздействие.]

«Питер Норт» заставил его обхватить Фрэнсис одной рукой за грудь, другая запуталась в ее волосах. Рубашка исчезла. Фрэнсис кусала его грудь, затем спустилась к животу.

[Явно недостаточная реакция на болевое воздействие.]

Ее рука была уже у него в промежности. Кейд был возбужден – настолько, насколько позволяли пределы безопасности, которые они с Ранганом заложили в интерфейс. Фрэнсис это как будто удовлетворяло. Обольстительно улыбнувшись, она просунула руку в штаны и принялась двигать ею в такт со своими собственными движениями относительно его ноги…

Насчет этого Кейд никаких заметок не сделал – он уже основательно протестировал модуль эрекции.

Лукаво улыбнувшись, Фрэнсис сжала его посильнее.

Сознание Кейда заполнило изображение того, что должно было произойти, сердце замерло от предвкушения. Он открыл рот, чтобы ответить.

[предупреждение интерфейса – макс количество импульсов в секунду > параметров]

[предупреждение интерфейса – потеря пакетов в соединении 0XE439A4B]

Ошибки и предупреждения заполнили все поле зрения Кейда. Экраны параметров полыхали желтым и красным. Внутрикорковый диапазон был переполнен. Пакеты пропадали. Циклы ЦП расходовались выявляющими и корректирующими ошибки пакетами, обходящими друг друга в поспешных попытках все исправить.

Ни сам Кейд, ни «Питер Нортон» не контролировали его тело. Его бедра снова и снова судорожно подавались вперед. Руки крепко сжимали голову потрясенной Фрэнсис. Все еще покрытый одеждой пенис при каждой фрикции ударялся о ее лицо. Рот Кейда был широко открыт, глаза смотрели невидящим взглядом. Из горла вылетали невнятные звуки:

[предупреждение интерфейса – макс количество импульсов в сек > параметров]

[остановить систему] [остановить систему] [остановить эту чертову систему!]

Нейромускульная стимуляция прекратилась. Внутренние экраны Кейда погасли. Мышцы расслабились. Бедра перестали двигаться. Руки перестали сжимать голову Фрэнсис. Успех!

И тут еще один сильный спазм прокатился по всем мышцам его тела, затем еще и еще…

Он рывком отстранился от Фрэнсис и упал на кровать, выгнувшись дугой, в то время как некий побочный эффект стимуляции вызывал экстаз во всем его теле. Наружу рвался смех, по лицу текли слезы. Он повернулся на бок, ощущая блаженство, смущение и радость, а также какое-то теплое и сонное чувство покоя. Ааах!

– Что это за хрень? – вскочив на ноги, закричала на него Фрэнсис. Руку она прижимала к лицу. – Что за чертовщина с тобой творится?

Плохо соображая, Кейд перекатился на живот, раскрыл рот, чтобы извиниться и объяснить, попытался подняться на ноги.

– Оставайся на месте, придурок! – Она осуждающе ткнула в него пальцем. – Я сейчас выйду из этой комнаты, и если ты хотя бы шевельнешься, я позову на помощь!

– Эй, подожди, я прошу прощения. Я не хотел… гм…

– Заткнись! Минутный эффект глупой задницы. В следующий раз, когда тебе захочется грубой игры, сначала спроси, козел!

– Эй, там какой-то извращенец… – услышал Кейд из-за двери.

Ну что ж, подумал он, эта штука работает не очень хорошо.

Они пришли за ним – Корпус, его братья. Он слышал гул вертушек, слышал выстрелы из стрелкового оружия. Они нашли место, куда его поместили, место, где его удерживали, место, где он долго заглядывал в адскую бездну. Они никогда не забывают о своих. Они идут за ним, и да поможет Бог тем, кто встанет у них на пути…

Уотсон Коул внезапно проснулся – он был весь в поту, сердце бешено колотилось в груди, к горлу подступил комок. Он полусидел на кровати, массивная темнокожая рука была вздернута вверх, словно пыталась отразить удар. Тело дрожало.

Черт! Это всего лишь сон. Всего лишь очередной кошмар.

Маленькая комната озарилась светом, который разогнал страх. Это не концлагерь. Это не прошлая война. Он в своей квартире в Сан-Франциско.

Он тяжело опустился на матрац. Простыни были пропитаны ночным потом.

Это была спасательная операция. Спасательная операция, и еще там была девушка по имени Лунара. Он их всех видел во сне – Армана, Нуржана, Темира, но прежде всего Лунару. Видел тех, кто его пленил. Тех, кто использовал наркотик под названием «нексус», чтобы взломать его сознание и втиснуть туда себя и многих других. Тех, кто загромоздил его голову чудовищными воспоминаниями о жертвах той войны. С тех пор прошло два года, но он все еще видел их во сне. Он все еще видел во сне их жизни.

Почему я? Почему это должно было случиться со мной?

Теперь я бы все еще находился там. Убивал ради своей страны. Невежественный, слепой, счастливый убийца.

Сердце билось уже не так сильно, дрожь почти прошла. Он посмотрел на часы. Еще нет и полуночи. Он проспал всего час. Он взглянул на прикроватную тумбочку, думая о баночке с пилюлями в ее верхнем ящике. Он может повергнуть себя в лишенное снов бессознательное состояние. Только вот с каждым разом это становится труднее – дозы все увеличиваются и увеличиваются.

Он не просил ввергать его в этот ад, но это произошло. Он не просил раскрыть ему глаза, но они раскрылись. Он не просил дать ему шанс на искупление, но ему этот шанс дали. Дали эти юные идеалисты, сделавшие его частью своей семьи. Дали, внеся изменения и усовершенствования в нексус, сделавшие его еще более мощным инструментом для того, чтобы трогать умы и сердца других людей.

Нексус его изменил, показав собственные действия глазами других. Он показал ему то зло, которое сотворили он и ему подобные. Он дал ему желание найти альтернативу, желание создать лучший мир. И если это произошло с ним, с самым бесчувственным из людей, то что же он сможет сделать с другими?

Уотсон Коул встал и оделся, собираясь на пробежку. Он должен довести до изнеможения свое сверхчеловечески здоровое тело. Он не должен зависеть от лекарств. Он будет держать себя в форме. Есть дела, которые ему нужно сделать до того, как он заплатит за свои преступления.

Наркотик, который его изменил, может изменить мир. Он сделает все, чтобы это произошло.

Черт побери, подумал Кейд. Неудачное время для такого сбоя. Пытаясь собраться, он плеснул водой в лицо. Надо выбираться отсюда – может, удастся устранить последствия этого катастрофического провала.

Он открыл дверь туалета, за которой бушевала веселая толпа. Задняя дверь – самый безопасный путь отхода. Старательно избегая зрительных контактов, он был уже на полпути к цели, когда вдруг услышал свое имя и почувствовал, как на его плечо опустилась чья-то рука.

– Эй, Кейд! – Это была Доминик, местная распорядительница. Проклятье!

– Кейд, я хочу тебя кое с кем познакомить, – продолжала Доминик. – Это Самара. Сэм, познакомься с Кейденом Лейном. Кейд, познакомься с Самарой Чавес. Сэм говорила мне об одной статье, которую она прочитала, и это напомнило мне о твоей работе.

Сэм было лет двадцать пять – тридцать. Оливковая кожа, на плечи падают прямые черные волосы. Стильные черные слаксы и облегающий серый свитер, под которым угадывались сильные мышцы. По телосложению она напоминала пловчиху.

– Рада познакомиться с вами, Кейд. Доминик говорит, вы пишете диссертацию по проблемам взаимодействия мозга с компьютером.

Кейд взглянул на заднюю дверь. Совсем близко…

– Ну да. В лаборатории Санчеса в Калифорнийском университете в Сан-Франциско. А что за статья?

– У двух обезьян установили беспроводную связь между участками мозга. Одна из них могла видеть глазами другой.

Уорик и Микельсон. Об этом действительно писали.

– Ну да, это была неплохая статья, – сказал он. – Время от времени я работаю с этими ребятами. Они находятся в Беркли.

– Здорово, – сказала Сэм. – Так вы тоже над этим работаете?

Кейд немного изменил положение, нервничая из-за пятна спереди на брюках.

– У нас много грантов на разработку интерфейсов для контроля за функциями тела – контролем над мышцами и так далее.

Перед глазами Кейда промелькнуло видение того, как его бедра бесконтрольно дергаются перед лицом Фрэнсис. Он поспешил продолжить.

– Ну, чтобы помочь парализованным снова двигаться. Моя диссертация посвящена функциям более высокого уровня. Память, внимание, представление знаний.

Кейд замолчал, не зная, насколько ее это интересует.

– Интересно. Вы видели статью, где описывается, как одну мышь научили схеме лабиринта, а другая мышь узнала эту схему, когда ее мозг подключили к мозгу первой мыши?

– Это моя статья. Первая, которую я написал в роли аспиранта. Никто не думал, что мы сможем это сделать.

– Надо же! Впечатляет. А куда вы сейчас направляетесь? Может быть…

Оказалось, что Сэм, на удивление, интересуется нейробиологией. Она изводила Кейда вопросами о мозге, о его работе, о планах на будущее. Кейд обнаружил, что постепенно забывает о том фиаско, которое только что потерпел, и о планах бегства. А попутно узнал кое-что о Сэм. Она занималась археологией данных, помогая компаниям раскапывать старые и дезорганизованные системы в поисках пропавшей информации. Она жила в Нью-Йорке и приехала в Сан-Франциско для работы по контракту в течение нескольких месяцев. Она только что приехала и искала друзей. Она была веселой, остроумной и симпатичной. Она смеялась над его шутками. К тому же оказалось, что она разделяет с ним кое-какие интересы.

– Ты такой умник. Ты слышал об этом наркотике, который называется «нексус»?

– Говорят, это нечто вроде наноструктуры, то есть не просто наркотик. И что он соединяет мозги. Это возможно?

– Если это можно делать с помощью проводов и с помощью радио, так почему же нельзя таким вот образом? До тех пор, пока он поступает в мозг…

– В прошлом году в Нью-Йорке у меня был на это шанс, но я его упустила. На Восточном побережье перекрыли все каналы.

Новичок, подумал Кейд. Для исследования можно было бы использовать побольше женщин-новичков…

– Здесь тоже все перекрыли. Недавно прошли облавы.

Кейд упустил то, что она сказала дальше, так как уголком глаза кое-что заметил. Кое-кого. Фрэнсис.

Она стояла к нему спиной. Пока она его не видела.

– …размер или что-то еще. Ему нужна помощь. Профессиональная помощь.

– Мне нужно идти. Извини. Надеюсь, мы еще увидимся.

Саманта Катаранес проводила взглядом Кейдена Лейна.

Неужели я его спугнула? – гадала она. Видимо, да.

Сэм бросила взгляд на отметку в углу ее тактического контактного дисплея. Она была красной. Совершенно красной. Датчик на ожерелье воспринимал излучения нексуса. Что бы там ни говорил Кейден Лейн, он не только пробовал нексус, он использовал его в этот самый вечер, в количестве, превышающем то, которое они когда-либо наблюдали.

Непонятно, зачем использовать этот наркотик здесь, где его никто больше не использует. Зачем нужен нексус, если нет другого пользователя, с которым можно установить контакт?

Время покажет. Нужно найти другой способ проникнуть в их узкий круг – возможно, через Рангана Шанкари.

Сэм повернулась и принялась искать кого-то, с кем можно поболтать. Этого требовала ее легенда.

Кейд летел по трехмерному лабиринту нейронов и наноустройств. Нановолоконные антенны потрескивали, когда узлы нексуса принимали и отправляли данные. Огромные энергии, аккумулированные в телах нервных клеток, достигали критических порогов и переполняли длинные аксоны, вызывая импульсы в новых тысячах нейронов. В открытых окнах появлялись кодовые сообщения, менялись значения параметров.

После бегства с вечеринки отладка кода, работающего в его собственной голове, казалась настоящим блаженством. Тело спокойно лежало на кровати, тогда как сознание металось в проектной среде ОС Нексус, прослеживая события, которые привели к сбою. Он был в своей стихии.

Он прослеживал события того вечера по файлам регистрации, по импульсам узлов нексуса и нейронов в своем мозгу – до тех пор, пока не нашел место, где ОС Нексус дала сбой. Он прослеживал параметры системы в обратном направлении до тех пор, пока не понял, что случилось. Узлы нексуса сработали из-за возбужденных нейронов и запустили неконтролируемый каскад. Теперь следовало провести проверку границ. Определить ошибку оказалось несложно. Программа раскрылась перед Кейдом, реагируя на его мысли. Он компилировал, тестировал, исправлял новые ошибки, которые только что допустил, и повторял все это до тех пор, пока не закончил.

Кейд с неохотой покинул мир, находившийся в его сознании, и снова вернулся к своим телесным ощущениям. Именно в этот момент он вспомнил о второй девушке. О Самаре.

Для завтрашнего исследования все-таки можно использовать другую женщину-новичка, чтобы протестировать изменения, внесенные в калибровку. Минимальная выборка у них есть, но еще одна женщина-новичок здесь не повредит. Она подходит? Да. Может, это глупость? Возможно. Но они и вправду могут использовать еще одну женщину-новичка…

Тем более что она оказалась веселой, остроумной и симпатичной…

Он достал свой планшет, спроецировал его на стену и запустил репутационный сетевой робот, чтобы выяснить все, что можно, о Самаре Чавес из Нью-Йорка.

Он углубился в детали. От Кейда ее отделяли две ступени. Адрес в Бруклине. Тысячи снимков в онлайне. Упоминания на различных конференциях по археологии данных и онлайновых форумах. Лицензия на ведение коммерческой деятельности в качестве частного консультанта. Ни одного упоминания на наркосайтах. Никаких совпадений внешности с подозреваемыми нарками. В целом робот характеризовал ее как солидную и уважаемую личность.

Кейд вошел в программу проверки кредитоспособности. Адрес совпадает, номер телефона совпадает с тем, который она указала в онлайне, приличная кредитная история, судимостей нет, нет разрывов в датах в плане работы или учебы. Все стыкуется.

Кейд зевнул и посмотрел на время. Было около двух ночи. Можно ли еще что-то проверить? Он уже ничего не соображал.

Он отправит приглашение на ее публичный адрес. Не хочет ли она посетить вечеринку в субботу вечером? Вечеринку, на которой она сможет найти кое-что, о чем спрашивала? Он не может сказать ей место, но с удовольствием ее подберет.

Затем снял с себя одежду и свалился на кровать.

Сэм нанесла удар ногой, поставила блок, нанесла удар рукой, сделала обманное движение, снова нанесла удар ногой. Воображаемый враг пал.

На другом краю комнаты прозвучал сигнал – пришло сообщение. Его тон указывал, что это сообщение от Кейдена Лейна.

Проигнорировав его, Сэм продолжала свое стремительное восхождение по ста восьми ступеням каты[5]. Ее конечности двигались со сверхчеловеческой грацией и точностью, выработанными четырехсотлетней практикой ударов и уклонений.

Сосредоточься, учил ее Накамура. Полностью сконцентрируйся на выполняемой задаче. Отодвинь в сторону все остальное.

Сообщение подождет до тех пор, пока она не выполнит кату. Только закончив серию упражнений и поклонившись пустой комнате, Сэм повернулась – руки и ноги слегка дрожали, на лбу блестели капли пота – и велела планшету показать сообщение.

Оно повисло в воздухе. Сообщение для Самары Чавес. Приглашение на вечеринку. Вечеринку, где, как он намекал, она сможет попробовать нексус.

Кажется, я все-таки не так уж сильно его напугала, подумала Сэм.

Она сделала знак рукой, и изображение исчезло. Она ответит завтра, в подходящее время.

Саманта Катаранес повернулась к середине комнаты, поклонилась пустоте и приступила к следующей кате.

Закройте дверь, откройте сознание

1) Человек, чьи способности усилились таким образом, что теперь превосходят максимальные способности обычного человека в одном или нескольких важных аспектах.

1) Существо, столь радикально трансформированное с помощью технологии, что перешло статус трансчеловека и больше вообще не может считаться человеком.

2) Представитель любого вида, следующего за человеком, независимо от того, происходит он от людей или нет.

3) Следующий большой скачок эволюции человека.

ОКСФОРДСКИЙ СЛОВАРЬ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА, ИЗДАНИЕ 2036 ГОДА

Шишка на предплечье была красной, припухшей, резко выделяясь на фоне темной кожи. Уотс потер ее. На ощупь она казалась твердой и горячей, при прикосновении кожа отшелушивалась. Уотсу стало нехорошо. Он взглянул на опухоль. Внутри нее он как будто видел разрушенные цепи ДНК, хромосомы рвались, порождая раковые клетки, которые его поедали. Его внимание привлекла еще одна шишка. И еще одна. Все запястье было ими покрыто. И ладони. И руки. Уотс в ужасе разорвал на себе рубашку. Зловещие красные шишки росли на груди, росли на животе. Они увеличивались в размерах, на глазах покрывая все его тело…

Вдох. Еще вдох. Свет раннего утра пробивался сквозь окна.

Он тщательно осмотрел свои руки. Они были совершенно чистыми, безо всяких наростов.

Вдох. Закрыть глаза. Вдох. Соберись, сержант Коул.

Впрочем, он уже давно не был сержантом Коулом.

Подойдя к раковине, Уотс плеснул в лицо холодную воду – надо смыть остатки кошмара. Потянув к себе одноразовый тестер, он засунул в него палец. Короткий укол, микрожидкостные каналы быстро всосали каплю крови. Коробочка тихо зажужжала. Проточные цитометры обследовали лазером каждую клетку в поисках характерного разбухания клеточных ядер, повышенного уровня гормонов, атипичных хромосом. С помощью белкового спектра и спектра поглощения ДНК исследовались новые клетки, которые оценивались на наличие злокачественных генетических и протеомических фрагментов.

Уотс пристально смотрел на работающее устройство. Он хотел, чтобы оно показало зеленую отметку. Он хотел, чтобы оно закончило работу. Он хотел, чтобы оно дало ему время сделать то, что он должен был сделать.

Устройство запищало, его экран стал зеленым. Никаких признаков рака. Пока никаких.

Уотс испустил вздох облегчения и выбросил тестер в мусорную корзину. Когда-нибудь он заплатит за свои преступления. Но не сейчас.

Кейд подобрал Сэм в девять с минутами на автоматическом такси «Сименс». Маленькая машина из пластмассы и углеволокна повезла их на юго-восток по дороге номер 101 мимо международного аэропорта, мимо Сан-Матео, Менло-парка, Пало-Альто и Стэнфорда, а также Всемирного центра венчурного капитала. Сэм все время поддерживала разговор. Она спрашивала его о работе, о друзьях, о вечеринке, о музыке, которую он слушал, о том, когда он впервые попробовал нексус. Он ответил на все вопросы, кроме вопросов о нексусе, и в свою очередь расспрашивал Сэм о ее жизни, о Нью-Йорке, о работе в археологии данных. Войдя в роль, она отвечала так, как отвечала бы выдуманная Самара Чавес. После стольких лет практики лгать было легко – она даже с юмором рассказывала ему о злоключениях Самары в археологии данных.

Такси привезло их в Симони-филд, где раньше располагался Научно-исследовательский центр Эймса (НАСА), и высадило перед гигантским ангаром номер 3, который был длиннее футбольного поля и выше семиэтажного здания.

– Впечатляет. Как же вам удалось это организовать?

– Наша лаборатория арендует здесь экспериментальную площадку. К тому же это своего рода эксперимент.

Кейд подвел ее к задней двери ангара, трижды коротко постучал, и дверь открылась.

В вестибюле висел большой плакат с надписью: «Добро пожаловать! Просим выключить устройства передачи данных на всех телефонах, планшетах, ручках, часах, очках, экранах, кольцах и т. д. Активные передатчики запрещены!»

И ниже еще одна надпись: «Войдя, закройте дверь и откройте сознание».

Справа от нее находился мужчина, который открыл им дверь. Рост сто восемьдесят сантиметров, черный, худой и мускулистый, бритая голова и расслабленная поза. Уотсон Коул. По ее тактическим контактам пробежали пульсирующие красные буквы. Уровень опасности: высокий.

Сержант первого класса, морская пехота США (в отставке с 2038 г.)

Заграничные командировки: Иран (2035), Бирма (2036-37), Казахстан (2037-38) (…)

Специализация: контрразведка, рукопашный бой

Усиления: ускорители по боевой подготовке морского пехотинца и восстановлению (2036, 2037, 2038)

– Рад тебя видеть, Уотс, – ответил Кейд. – Это моя подруга Сэм. Она должна быть в списке.

Все еще не сводя глаз с Кейда, Уотс приподнял бровь, затем не спеша кивнул. Спокойный взгляд его карих глаз обратился к Сэм.

– Самара Чавес. Да, вы в списке. Меня зовут Уотс. – Он протянул большую коричневую руку.

Сэм уже прочитала его биографию. Беженец с раздираемого войной Гаити, которого привез в США морской пехотинец, женившийся на его матери. На службу в корпус морской пехоты он поступил в возрасте восемнадцати лет, отличился в операциях и был отобран для усиления и продвижения по службе. Но тут он попал в плен к мятежникам в Казахстане. После многомесячных страданий стал другим человеком – буддистом, пацифистом. Это плен его так изменил? Или что-то другое?

Его рукопожатие было твердым, но кости не ломало. Тем не менее эти руки могли крушить сталь. Они убивали людей на двух континентах. Несмотря на свои совершенно секретные усиления четвертого поколения, Сэм не хотелось бы связываться с Уотсом Коулом.

– Прошу отключить все радиоустройства, – сказал он.

Она достала из кармана жакета свой выставляемый на публику телефон и выключила его, использовав это движение, чтобы перевести в пассивный режим устройства наблюдения на своем теле.

Положив в карман свой собственный телефон, Кейд с улыбкой обернулся.

– Хочешь посмотреть, что тут есть? Мы ведь приехали заранее.

Лейн провел ее через большую массивную дверь, которая, как подозревала Сэм, обладала электромагнитным экраном, и закрыл ее за ними. По другую сторону оказался коридор. Пройдя его до конца, Кейд открыл еще одну дверь, и они вышли на большое открытое пространство, представлявшее собой подлинный интерьер первоначального ангара. Оно было не менее шестидесяти метров в поперечнике, со сводчатым потолком двадцати или двадцати пяти метров высотой – здесь вполне мог бы разместиться старый «Боинг-747». В одном конце ангара кольцом располагались кушетки. Вдоль стены находился бар, где копошились человек десять, явно готовившихся к вечеринке. На другом конце Сэм увидела платформу для диджея с четырьмя большими экранами. За ними находился сам диджей – темнокожий, с обесцвеченными волосами, в цветастом суфийском[6] одеянии.

В ее поле зрения побежали желтые буквы. Любопытная личность.

Ранган Шанкари (2012 —), он же Аксон (сценический псевдоним)

Кандидат наук по нейронной инженерии, лаборатория Санчеса, КУСФ[7]

Технологический уровень опасности НИОКР – средний (усиление интеллекта человека)

– Привет, Кейд! – крикнул он. – Ты можешь мне помочь? Тут какой-то странный глюк в репитерах[8].

И он повел Сэм в другом направлении – к группе людей, столпившихся на краю помещения.

Услышав свое имя, на него взглянула серьезного вида женщина русского происхождения. Темные волосы, большие задумчивые глаза, простое зеленое платье, подчеркнутое обернутым вокруг шеи пурпурным прозрачным шарфом. Когда они подошли, она приветливо улыбнулась Кейду.

Докторант лаборатории «Янус», системная неврология, КУСФ (2039 —)

Опубликованные работы: по мета – и групповому интеллекту

Технологический уровень опасности НИОКР – средний (интеллект пост/нечеловека)

Ильяна Александер. Еще один член их маленькой группы. Бежала из своей родной России после пудовкинских чисток 2027 года. Нейробиолог-теоретик, занимается вопросами познания в группах и сетях.

– Сэм, это Ильяна Александер, она же Илья. Илья, ты не можешь заняться Сэм? Мне нужно помочь Рангану.

– У нас есть для тебя доза. Илья все подготовит. Увидимся чуточку позже.

Кейд повернулся и направился к столу диджея.

Сэм вывела ее из ангара через дверь с надписью «Для персонала», за которой находилось прохладное уютное помещение.

Они вместе уселись на кушетку, Илья достала из своей сумки маленький стеклянный пузырек с темно-серебристой жидкостью.

– Ты когда-нибудь раньше принимала нексус? – спросила Илья.

– Никогда, – солгала Сэм. Только во время подготовки, про себя подумала она.

На улице самым распространенным препаратом нексуса был нексус-3. Нексус-4 был разработан одной лабораторией в Санта-Фе, но производство быстро нейтрализовали в ходе совместной операции УПВР[9] и УБН[10]. Ходили слухи, будто существует нечто под названием нексус-5, но до этого момента они не были ничем подтверждены.

– Откуда вы его берете, ребята? – спросила она Илью.

– У нас есть один друг на Восточном побережье, который нам его достает.

– Ты когда-нибудь пробовала психоделики? – спросила Илья.

– Как все. Экспериментировала в колледже. Регулярно не принимала.

– Прекрасно. Я приятно провела время. Просто мне не приходилось делать это слишком часто.

– Это хорошо. Опыт с психоделиками всегда облегчает задачу. Когда в первый раз пробуют нексус, может возникнуть легкая дезориентация, особенно в первый час. Твое сознание обучается взаимодействию с нексусом и другими сознаниями. На вечеринке, когда много народа давит на твое сознание, это даже еще усилится.

– Я думала, что нексус работает только на коротком расстоянии, скажем, на расстоянии вытянутой руки.

– Обычно да. – Илья на миг отвела взгляд. – Но есть способы увеличить это расстояние.

В голове Сэм словно что-то щелкнуло – сложилась общая картинка. Вот почему запрещены передатчики. Вот почему Ранган упоминал о репитерах. Эти дети нашли способ расширить радиус передачи нексуса.

– Звучит неплохо, – сказала она. – Командуй.

Илья открыла пузырек. Сквозь стекло можно было разглядеть, как в нем кружится какая-то металлическая жидкость. В броуновском движении смешивались серебристые и серые завитки. На мгновение Сэм показалось, будто наркотик – это живое существо, настороженное и целеустремленное.

Это мгновение прошло. Илья подала ей пузырек вместе со стоявшим на столе стаканом сока.

Сэм глотнула наркотик. У жидкости был сильный металлический привкус, слегка отдававший горечью. Маслянистая жидкость тяжело легла на язык и проскользнула в горло. Она отхлебнула сок. Это была смесь апельсина с гуавой. Сок сразу перебил вкус и ощущение нексуса, оставив во рту кисло-сладкий привкус тропических фруктов.

Теперь наступает момент, который я ненавижу.

Саманта Катаранес закрыла глаза и произнесла мантру, которая должна преобразовать ее память, заставив поверить, что она – это не она, а кто-то другой.

Она видела их, когда обдумывала эти слова, накладывая одно на другое. Щелкнули мысленные тумблеры, и знания, которые не должны просочиться из ее сознания, были успешно скрыты. Вымыслы стали реальностью.

Калибровка

Самара Чавес летала. Закрыв глаза, откинувшись на кушетку, она парила над образами и эмоциями, чувствами и ощущениями. Внизу пульсирующее красное море возбуждения билось о крутой сверкающий берег математики, переходящий в зеленые и коричневые холмы испанского, английского и китайского языков. Она нырнула в эти холмы, их почва приняла ее и прошла сквозь ее тело, она зарылась в землю, пробуя тональности, глаголы и однокоренные слова, ощущая форму букв, слов и знаков, чувствуя, как срастаются звуки и значения. Это было прекрасно.

Сэм понимала, что находится под кайфом. Наркотическое путешествие казалось более ярким, чем со времен… со времен… И в то же время голова оставалась ясной. Все ощущения были отчетливыми, все прекрасно сочеталось одно с другим. Она понимала, где находится и что происходит.

Нексус меня изучает, подумала она. Это стадия калибровки.

Сквозь плотную почву языков она проникла в пещеру абстракции, где находился головокружительный, сверкающий город концепций. Широкие улицы Времени и Пространства делили город на кварталы. В центре города звонил колокол с башен выполненного из хрусталя и стали изысканного храма Собственной сущности. В звоне колокола звучало все, что она когда-либо пыталась сообщить. Этот звон пульсировал в воздухе, распространяясь концентрическими волнами, которые Сэм могла видеть, и резонировал в городских кварталах, где сталкивались идеи. Широкие площади размышлений, безмятежные парки и элегантные концертные залы гармонии и синтеза, разбитые снарядами остовы зданий раздора, смятения, непонимания. Ее мысли распространились на пригороды, полные воспоминаний, и темный лес Иного, который охватывал город кольцом, изолируя его.

Она с радостью нырнула в бассейн Смеха, извлекла себя оттуда и пошла по улице Красоты, свернула в переулок и вошла в просторный Музей мультперсонажей, вышла в заднюю дверь на улицу Действий и вскоре оказалась на огромной площади, окружавшей храм Собственной сущности. Куда бы она ни взглянула – везде видела собравшихся на молитву верующих. Верующими была она сама. Сто, тысяча, десять тысяч ее ипостасей – и все они стояли на коленях, молились, кланялись и возносили молитву самой себе.

Она обернулась, впитывая в себя этот город, – ее город, ее сознание. Она повернулась вокруг себя один, два, три раза – и так до тех пор, пока не стала постоянно кружиться, и вскоре стала вращаться все быстрее и быстрее; очертания города стали размытыми, но ее сознание распространялось дальше, охватывая его со всех сторон; центробежная сила этого кружения, напоминающего пляску дервишей, рассылала вокруг грани ее мыслей и чувств, распространяя и держа их в узде силой ее воли.

Она была этим городом. Она была миллионом своих ипостасей в этом городе. Она различала сотню тысяч воспоминаний – воспоминаний о местах и временах, о предметах и словах. Ее шестой день рождения, падение с велосипеда, кровь течет по колену, она окунает в нее палец и как можно ближе подносит его к лицу, желая разглядеть эти крошечные клеточки. Окончание колледжа, неожиданно оказавшееся для нее таким важным, гордость на лицах ее дяди и тети, желание, чтобы родители сейчас ее видели, но… но… Она впервые пробует суши – невероятное ощущение мяса сырого тунца, сопровождаемое сильным ароматом васаби, переполняющим ее обоняние. Радуга в пустыне, которую она наблюдает в полном одиночестве. Любовник целует ее в шею. Радость боя. Детские игры. И археология данных – в три часа ночи она находит ключ, который открывает архив Ватцера, кусочки головоломки складываются вместе, чтобы декодировать сообщение, которое Вентер закодировал своим геномом.

И все это ты – всплыли непрошеные слова. Воспоминания приходили не поодиночке, а параллельно, накладываясь одно на другое, переплетаясь невиданным образом, хронология ее жизни становилась трехмерной.

Она чувствовала, что вот-вот взорвется от радости, от абсолютной яркости бытия, от невероятной бесконечности, которую она ощущала. Ей хотелось вырасти еще больше, распространиться за пределы города и пещеры, вобрать в себя эту психоделическую планету собственной сущности, одновременно испытать каждое мгновение, каждый кусочек своего бытия. Распространиться за пределы этой планеты, испытать все, что есть у каждого!

Ее глаза открылись. Ее переполняло возбуждение, грудь вздымалась, сердце колотилось, между ног ощущалась влага. За всю свою жизнь она еще не испытывала такого кайфа или такой бодрости. Кроме… кроме…

Это был Кейд. Кейден Лейн. Мальчик, который привел ее сюда, дал ей шанс впервые попробовать нексус (впервые?). Этот красивый, высокий, смущающийся, робкий, наивный молодой человек с горящим сознанием и мальчишеским пренебрежением к возможным последствиям своего любопытства. Стоя в ногах кушетки, на которой лежала Сэм, он неуверенно смотрел на нее.

– Кейд! – Голос был хриплым. Она попробовала еще раз, более небрежно: – Привет!

– Ну, как ты себя чувствуешь? Извини, что не смог прийти раньше, я пытался помочь Рангану выявить этот глюк.

Ранган. Да, правильно. Диджей. Она находится на вечеринке. Понятно.

– Кейд, – она посмотрела ему в глаза и глубоко вздохнула, – это изумительно. Я просто заблудилась, плавая где-то глубоко внутри… Я даже не могу объяснить.

Говоря об этом, она по-прежнему ощущала этот вихрь, чувствовала, как внутри продолжается ассимиляция и калибровка. Кожа приобрела повышенную чувствительность. От каждого слова и каждого вздоха по ней словно пробегал электрический ток.

Сэм закрыла глаза и продолжала говорить с закрытыми глазами:

– Я нахожусь внутри себя. Внутри своего сознания. Я вижу, как кусочки меня складываются вместе. Различные понятия. Различные виды понятий. И еще я вижу все эти сцены из своей жизни. Сходство между ними, связи, которые я раньше не замечала. Я испытываю нечто невероятное. Если бы было так, когда я работаю… Я могла бы просто все впитывать. – Она помолчала. – И еще я по-настоящему возбуждена.

Она открыла глаза. Раскрасневшийся Кейд смотрел куда-то в сторону – то на свои туфли, то на стену. При этом Сэм показалось, что вплоть до ее последних слов он смотрел прямо на нее. Также ей показалось, что он возбужден – это она его возбудила. На миг она представила себе, какой она ему кажется – кожа покраснела и излучает тепло, соски затвердели, грудь вздымается и опадает, шумное дыхание – и поняла, что это не просто интуиция, что это исходит от самого Кейда.

И тут он снова на нее взглянул, на этот раз без всякой робости. Не говоря ни слова, он обошел кушетку, сел рядом и положил руку ей на лоб. И она кое-что почувствовала. Его сознание коснулось ее сознания. Приглашение, затем возникла щель, и вот он уже раскрылся перед нею.

Она уловила еще один импульс его возбуждения. Его интереса к ней. Его неуверенности. Его робости с женщинами.

Но все это находилось на периферии. В центре она разглядела его интеллект, его ясный и светлый ум, его беспокойное сознание, его стремление получить ответы на все свои вопросы… и то, что он сделал. Он, Ранган и Илья.

– Ты все время находишься вот так? Ты делаешь это постоянно? С собой?

Конечно. Вчера вечером. Было очень, очень опасно.

– Потенциал присутствует. Ядро нексуса постоянно интегрировано, но активно не все время. Передача не идет. И мы, конечно, не испытываем ту горячку первого картирования, через которую ты сейчас проходишь.

Сэм сразу его поняла, уловив смысл тех связанных между собой мыслей, которые скрывались за его словами. Семантическое картирование. Чувственное картирование. Эмоциональное картирование. Калибровка и ассимиляция. Все, что нужно для установления массовой связи нексуса.

Они это сделали – Кейд, Ранган и некоторые другие. Они взяли нексус-3 и раскололи часть его кода. Они научились программировать ядра нексуса, инструктировать их, что нужно делать. Они добавили слои логики и функциональности. Они превратили его в платформу для запуска программ непосредственно в мозгу. Они внедрили эту вещь в ее сознание, чтобы ею можно было пользоваться.

От одной мысли об этом у нее перехватило дыхание. Она ощущала его гордость. А Кейд чувствовал ее восхищение его умом, благоговение перед их достижениями, перед их отвагой. Она его хотела. Хотела проглотить его сознание – точно так же, как тот город внутри нее, сразу испытать все, что он испытывает, узнать то, что он знает, почувствовать то, что он чувствует, полностью понять, что происходит внутри нее.

А еще она чувствовала страх. Дрожь в позвоночнике. Сильное предчувствие беды.

– Кейд, – с трудом подбирая слова, сказала она, – покажи мне тех, кто сюда пришел. Познакомь меня с другими.

– Ты ведь только начала. Может, стоит пока немного попрактиковаться с одним человеком, прежде чем столкнешься с сотней?

В его мыслях она прочитала веселое удивление, смешанное с беспокойством.

– Я готова, – ответила Сэм. – Мне нужно больше. Я справлюсь.

– Ладно, давай. Ты ведь пришла развлекаться.

Он встал, улыбаясь, и отошел на шаг в сторону.

Сэм сделала глубокий вдох, собралась и перешла в сидячее положение. Пока все хорошо. Она чувствовала, что Кейд наблюдает за ней, оценивает, мысленно фиксирует ее реакцию, ее собранность, ее эмоции.

Она посмотрела на него, заглянула в глаза и протянула руку. Кейд помог ей подняться на ноги.

Их соприкосновение было возбуждающим и откровенным. Она стремилась отыскать его привязанность к ней, желала ее и находила погребенной под толстым слоем его исследовательского любопытства, его интереса к эксперименту, частью которого она теперь была, его холодного наблюдения за ходом этого эксперимента. Сэм демонстрировала Кейду свой неутолимый голод, свое желание большего, свое стремление поглотить все, что ее окружало, начиная с него самого.

Это одновременно веселило и поражало его. А его сознание было просто бесподобно, полное тех знаний и опыта, которые она жаждала.

Сэм благополучно поднялась на ноги, все еще держа ставшую ненужной руку Кейда. Она стояла в нескольких сантиметрах от него, из-за ее толстых ботинок их глаза были на одном уровне.

– Покажи мне, – попросила она. Он знал, чего она хочет.

Он побагровел, выпустил ее руку, отвел взгляд, засмеялся, чтобы скрыть робость, которую, вероятно, испытывал, и снова попятился.

– Ты особенная, – сказал он. – У тебя к этому природный талант. Впрочем, все не так легко, как ты думаешь. Одно дело внутреннее картирование, а тут… Такой уровень погружения в чужое сознание сейчас просто недостижим – не хватает пропускной способности. Не хватает возможностей протокола.

Сэм видела в его сознании, что это правда, видела также, что он пока воздерживается от сближения. Но было и кое-что еще. Разочарование. Нужно проявить терпение.

– Ладно. – Она улыбнулась. – Пойдем к остальным?

Кейд снова взял ее за руку, усмехаясь, излучая возбуждение.

Он вывел ее из этого прохладного помещения и через комнату для персонала провел к тяжелой экранированной двери, ведущей в главный ангар.

– Я собираюсь сделать так, чтобы ты сначала почувствовала немногое, а потом все больше и больше.

Кейд открыл дверь. По ушам ударила музыка – электронная и фольклорная, ритмическая и трансделическая. Этот жанр называется флюкс – музыка достаточно заводная, чтобы под нее танцевать, и достаточно спокойная, чтобы этого не делать.

В то же время в голове Сэм звучало нечто другое – множество голосов, приглушенных, отдаленных, говоривших одновременно. Но это был не просто звук. Он был полон смысла – информации, эмоций. Возбуждение, легкомыслие, страх, восхищение, нетерпение, разочарование, желание, удовлетворенность – все вместе и все в некотором отдалении. Ничего похожего на то, что она испытывала в себе. Но это были чужие сознания!

Теперь ангар выглядел по-другому. Свет был насыщен медленно изменяющимися оттенками всех цветов спектра. Угол, в котором они находились, был ярко-голубого цвета, сменяющимся цветом индиго и фиолетовым. Напротив красный цвет переходил в оранжевый, а слева оранжевый сменялся зеленым.

По ангару были рассеяны люди, десятки людей – вполне достаточно для того, чтобы вдохнуть жизнь в это огромное пустое пространство. Они были одеты так, как в Сан-Франциско одеваются на вечеринку – короткие юбки и обтягивающие брюки; бархат, винил и искусственная кожа; тату, пирсинг и не совсем легальный боди-арт, при движении смещавшийся и расплывавшийся. Сэм ощущала их в своем сознании. Геи, натуралы, бисексуалы; одиночки, пары, тройки и более сложные сети.

Этот мальчик-ученый привел ее в самое сердце контркультуры. И эта контркультура была пропитана нексусом.

Вокруг них и сверху в такт музыке колыхались стены, покрытые «умной тканью». По изогнутой внутренней поверхности ангара пробегали серебристые, красные и синие волны, словно рябь, вызываемая музыкальными ритмами, которые извлекал Ранган. Все было органично и впечатляюще. Глядя на это зрелище, Сэм знала, что это трек «Фуга Будды» в исполнении группы «Апоптоз»[11] – ритмы, навеянные звуками прибоя, которые услышал одурманенный гашишем член этой группы Свен Утлер в одну жаркую летнюю ночь на пляжах таиландского острова Пханган.

Сэм вдруг осенило. Она ведь просто знала это – так, словно знала всегда. Словно слышала эту запись десятки раз, слышала ее историю от Свена, Рангана или уже от Кейда.

У Сэм перехватило дыхание. Это был замечательный трек, от которого ноги пускались в пляс, но это ее не волновало. Они просто вложили ей в голову эту информацию! Вот что можно сделать с помощью этой технологии! Вот какой может быть археология данных! Так можно обучать людей! Так можно делать что угодно!

Она повернулась к Кейду – рот раскрыт, глаза полны изумления. Тот только усмехнулся. Он знал ее мысли, и она знала, о чем он думает: заразительный энтузиазм, возбуждение от ее возбуждения, гордость за свои достижения.

Как мальчик, который показывает свои игрушки, подумала она, и он зарделся, отвел глаза и засмеялся.

Затем Кейд взял ее за руку и повел в толпу. Двое стояли друг перед другом, их руки странно, неловко двигались, они хихикали и громко смеялись друг над другом.

– Мы называем это «тяни-толкай». Они используют нексус, чтобы привести в движение тело другого, посылая импульсы в его двигательные центры. Или же пытаясь это сделать. Для большинства людей это не так просто.

И он повел ее дальше в ангар, к стоявшим по кругу кушеткам. Там что-то должно произойти, прочитала она в его сознании. Какой-то эксперимент. И она может принять в нем участие.

– Здесь мы ближе всего подошли к взаимному картированию. Когда калибровка производится в нескольких сознаниях. Хочешь попробовать?

Да. Господи, да! Ей хотелось проглотить их всех.

Сэм проигнорировала его и молча кивнула Кейду.

Шестеро мужчин и женщин уже лежали на кушетках, оставалось место еще для шести. Когда они с Кейдом приблизились, другие сознания угасли. Теперь она могла ощущать только шесть этих, причем довольно четко. Она также могла ощущать Кейда, но все остальные были покрыты пеленой ментального молчания.

Кейд находился сзади, слегка касаясь руками ее плеч. Он провел ее к одной из кушеток и помог сесть, затем присел рядом на корточки.

Вскоре пришли остальные и заняли свои места. Двенадцать человек на кушетках и несколько наблюдателей чуть в стороне.

– Готова? – вслух произнес Кейд, обращаясь к ней одной.

Что-то начало происходить. Одиннадцать сознаний начали расти в ее ощущениях, становясь все более ясными, все более сфокусированными. Они были столь всеобъемлющими, столь насыщенными мыслями и воспоминаниями, желаниями и эмоциями! Их дыхание синхронизировалось. Закрыв глаза, Сэм могла видеть и ощущать чужие индивидуальные линии мысли.

Одиннадцать сознаний одновременно касались одиннадцати частей ее души. Несказанная радость Брайана, вызванная бурным, бьющим через край безумием игры сознаниями. Уравновешенность и спокойствие Сандры, ее безмятежность, порожденная долгими годами занятий йогой и служащая опорой для всех окружающих. Ее самадхи[12]. Иваново материалистическое восприятие музыки и математики в их взаимодействии с танцем, гармония и диссонанс в мыслях вокруг него. Видение в сознании Леандры – белковые формы, складки и рецепторы, десятки мужчин и женщин, соединившие свои сознания, чтобы их расшифровать… Слезы на лице Жозефины, слезы радостных воспоминаний о детстве, о том, как они зажигали фейерверки с любимым папой, которого она потеряла. Потеряла как… как…

На лице Сэм тоже появились слезы. Она не знала, отчего. Она чувствовала, как Кейд озабоченно наблюдает за ней, но у нее не было для него ответа.

У каждого была не одна нить, а несколько. Они переплетались, связанные друг с другом. Мысли и воспоминания перемещались и перетекали. Общение Сандры с другими девочками в раннем детстве. Представления Антонио о квантовом программировании, все грани которого были недоступны для понимания Сэм. Восторг Джессики, вызванный свободным падением с высоты четырех тысяч метров, прилив адреналина, спокойствие после раскрытия парашюта, блаженство, испытываемое от каждого мгновения, когда она висит под этим куском ткани и опускается на землю, напевая и свободно паря в воздухе.

Она ощущала любовь Сандры к спокойствию, рассудительное великолепие ее ежедневной практики, когда она-находится-в-своем-собственном теле. Это закручивалось внутри Сэм, сталкиваясь с ее воспоминаниями об учебных боях, абсолютной красоте идеального удара, блока или уклонения. Безмятежность идеальной формы, адреналин, выделяющийся в жестком ближнем бою, и последующее падение эндорфина. И… и…

Она по-прежнему ощущала Кейда. Он был с ними, с ней. А его сознание… его сознание… Она понимала красоту ядра нексуса. Величавость его конструкции, которая поражала и потрясала Кейда. Она пробовала на вкус чистую абстракцию того внутреннего пространства, в котором Кейд проделывал свою работу, постигала ничтожную долю того протокола, который он создал вместе с Ранганом, семантическую прослойку между индивидуальными нейронными связями и целыми мыслями. Это было великолепно – карта всех видов фрагментов мыслей, онтология сознания. Она существовала в некой части его сознания, лишенной сомнения или страха, даже лишенной чужой оценки. Эта часть была такой прекрасной, такой далекой и чуждой и в то же время очень-очень ей близкой на это короткое время.

Сэм видела мир его глазами. Видела потоки мыслей, эмоций и переживаний в виде битов, пакетов и моделей трафика, и все это было не сухим и холодным, а прекрасным, как симфония. Отдельные инструменты сливались вместе, чтобы создать богато текстурированное целое, превышающее сумму составных частей. Она могла видеть его ожидания, его надежду преодолеть границы отдельных сознаний, могла видеть, как Илья придавала форму его мыслям, могла видеть очертания того пути, по которому он собирался двигаться, его восхищение будущим, которое не будет иметь ничего общего с прошлым.

Теперь она плакала. Плакала из-за того, что сознание Кейда было таким кристально ясным, а его мечты такими чистыми и вызывающими благоговение и в то же время такими пугающими. Вместе с Жозефиной она оплакивала общую утрату – ушедших родителей, расставание с детством. Оплакивала недавнюю утрату Кейда. Плакала при воспоминании о той боли и страхе, которую обнаружила Сандра, – Сэм ранена, левая рука безжизненно свисает, кровь заливает глаза, она в ужасе, не уверена в том, что сможет увидеть рассвет, не уверена в том, что сможет пройти последнего караульного…

Она была смущена, дезориентирована. Нахлынули воспоминания, не имеющие смысла. Жозефина ощущала воспоминания Сэм о ее родителях, с которыми встречалась в прошлое Рождество в Сан-Антонио. И в то же время она чувствовала боль, которую ощущала Сэм из-за их смерти, которая произошла уже много лет назад. И ужас из-за чего-то нечистого, несерьезного, не случайного…

Опыт Леандры в протеомике[13] затрагивал идентичность Сэм как специалиста по археологии данных. Сэм работала на корпорации, пытаясь извлечь пользу из их давних интеллектуальных ресурсов. Никаких баз данных правительств Третьего мира… Никаких архивных записей экспериментов с людьми и транслюдьми…

Она ощущала их общее сочувствие, причем больше всех сочувствовал Кейд. Она ощущала, как они тянутся к ней своими усиками, стараясь утешить ее, приободрить. И каждый контакт пробуждал воспоминания. О том, как она в колледже в середине семестра всю ночь зубрила дифференциальные уравнения, готовясь к экзамену. О том, как она впервые участвовала в состязаниях по троеборью, когда не ощущаешь ни крайней усталости, ни радости, не ощущаешь ничего и только снова, снова и снова стремишься вперед… О том, как она с таким огромным трудом заставляла себя продвигаться вперед по Каспийскому побережью Ирана, к северо-востоку от Сари, вне себя от страха, и стремилась к тому скалистому берегу в Туркменистане, не зная, ждет ли ее там группа поддержки…

Она любила кататься на велосипеде. Она плавала. Она получила диплом с отличием по археологии данных. У нее были любящие родители. Она помнила, как в юности держала в руках огромный пистолет, а в луже собственной крови умирал застреленный ею мужчина, который заслужил все это и даже больше – за те страдания, которые он причинил…

И в то же время Сэм помнила, как готовилась к этой операции. Помнила другую дозу нексуса, нексуса-3, и то, что испытала тогда, бывшее лишь слабой тенью нынешних ощущений. Помнила брифинг. Помнила задание. Помнила мантру, которая скрывала, кто она такая…

Теперь Сэм все поняла, и это ее подавляло. Она знала, кто она, знала, что нынешний опыт является изменой самой себе. Путаные мысли пробегали в верхних слоях ее сознания. Сэм чувствовала недоумение в тех сознаниях, с которыми была соединена, – каждый видел лишь часть общей картины. Чувствовала их растущую тревогу. На то, чтобы действовать, оставались считаные секунды.

Это вырвалось подобно крику, мысленному и физическому, вполне непринужденно, что идеально соответствовало ее задачам. Сэм как можно грубее вырвала свое сознание, почувствовав, как внутри что-то порвалось, видя и понимая, что окружающие ошеломлены и дезориентированы.

Она вспомнила свое имя. Саманта. Саманта Катаранес. Вспомнила, кто она такая.

Тактические контакты подключились к сети – впрочем, они всегда были подключены к сети, обрушивая на нее целые пласты угроз и рекомендаций, направлений отхода и дополнительной информации.

[ОТХОД ОТХОД ОТХОД] – было написано на ее дисплее.

Стрелки указывали направления отхода. Альтернативные выходы. Люк в потолке в двадцати метрах вверху. Возможные слабые места в стене. Возвращение через дверь, в которую она вошла. Сэм выбрала последнее.

Саманта Катаранес встала. Сила воли вывела ее из хаоса наркотической эйфории. Годы тренировок сделали свое дело. Она просканировала окружающее пространство. Вспыхнули два десятка имен, лица распознаны, биос прокручен. Все зеленые или желтые. Серьезных угроз нет.

Пальцы нащупали компактный блок на ботинке и привели в действие экстренный канал восходящей связи. Хранившиеся в буфере данные мгновенно были выброшены наружу на максимальной мощности. Все, что она видела и слышала, отправится к наблюдателям.

Телефон послал один, другой, третий импульс, нарушая все предписания ФКС[14] по амплитуде, используя для отправки сообщения четверть заряда своей топливной ячейки. Разрывая сознание, в ментальное пространство прорвался белый шум. Некоторые из присутствующих вскочили, прижимая руки к ушам. Голова у Сэм заболела. Музыка прекратилась.

Затем она повернулась к двери. Прервав ошеломленное молчание, вокруг разом забормотали голоса и сознания. Лишь немногие уловили, что здесь в действительности произошло, но всё равно все поняли, что случилось нечто скверное.

Это было отвратительно. Это было неправильно. Не могу поверить, что я в этом участвовала.

Мысленные образы, которые она только что воспринимала, слившись воедино, пробегали в ее сознании, вызывая тошноту, слишком сильно напоминая ей о… о… о том, как она убивала ради того, чтобы спастись бегством.

Время воспоминаний еще не наступило. Краем глаза она заметила стоящего на коленях Кейда – его тошнило. Она почувствовала всплеск сожаления и сострадания. Это тоже нужно отложить на потом.

Замкнув свое сознание, она устремилась к выходу. Толпа расступилась. Но тут она почувствовала противостоящее ей сознание, увидела, как кто-то стремится преградить ей путь. Уотсон Коул.

Он был тверд, собран, решителен. Пусть даже он пацифист, но все равно не собирается позволить ей уйти.

На дисплее высветились альтернативные маршруты – стрелки, указывающие другие пути отхода. Она могла повернуться и побежать к выходу, опередив его по дороге.

Но Сэм не собиралась допустить, чтобы какой-то отставной морпех встал у нее на пути.

Она замкнула свое сознание и ринулась к нему – левая рука возле живота, правая у лица, ложный выпад влево, правой мощный удар по голове.

Но Уотса это не обмануло. Громадный черный морпех предчувствовал что-то подобное. Выставляя блок, он поднял руку и отклонился назад, едва избежав удара.

Отлично. Она действовала быстрей. Ее средства усиления, относящиеся к четвертому поколению, превосходили технологии третьего поколения, которыми располагал Корпус морской пехоты. Все самое лучшее УПВР оставляло для себя.

Следующие два удара Сэм нанесла с близкого расстояния. Рукой в солнечное сплетение, ногой по колену. Уотс парировал первый из них, второй принял на лодыжку.

Коул был очень неплох. Хорошо подготовлен, смертельно опасен. Вирусные усиления Корпуса морской пехоты сделали его сильнее, быстрее, ослабили чувствительность к боли.

Сэм была ниже, дистанция удара была у нее короче, мышцы слабее, но ее обучали лучшие специалисты, и она располагала более передовой технологией. Благодаря постчеловеческой генетике четвертого поколения ее нервы были словно ртуть, мышцы напоминали канаты из титана, а кости – волокна из органического углерода.

Она стала тем, что всегда ненавидела. Она заглянула в пропасть, и это ее трансформировало. Чтобы уничтожить зло, она сама им стала.

Ее превосходству в скорости Уотс противопоставил постепенное отступление – шаг за шагом. Нейтрализуя его превосходство в дистанции, Сэм держалась к нему как можно ближе. Удары и уклонения следовали так быстро, что сливались в одно неясное пятно.

Теперь он приближался, и Сэм чувствовала, что из-за повышенного уровня адреналина Уотс стал еще опаснее. За спиной она ощущала разгоравшиеся искры гнева – участники вечеринки собирались поучаствовать в драке. Еще немного, и они на нее набросятся.

Нужно сейчас же это закончить. Нужен гамбит. Жертва. Она позволила ему приблизиться, парировала еще три удара, нанесла ложные выпады в пах, глаза и нервное сплетение, после чего продемонстрировала огромную брешь в своей обороне.

Увидев эту брешь, Уотс попытался ею воспользоваться и нанес Сэм удар по ребрам, которые было практически невозможно повредить. Встретив удар, она изогнулась, чтобы смягчить его, и почувствовала, как внутри полыхнула боль. Изогнувшись, она словно тисками зажала его запястье и попыталась сбить с ног, ударив ногой под колени и схватив рукой за плечо.

Уотс заметил опасность, но было уже слишком поздно. Гамбит сработал. Уотс быстро и тяжело упал на пол.

Мелькнул ботинок Сэм, несколько раз ударив его по голове.

Она заставила себя остановиться. Не убивать. Вывести из строя.

Дыхание было учащенным, пульс тоже. Ситуация серьезная, но непосредственной опасности нет. Пора уходить. Перешагнув неподвижное тело Уотса, она направилась к двери.

И тут она это почувствовала. Почувствовала его – Кейда. Он был сзади. Он был в ее сознании. Она чувствовала его гнев и боль, его смятение, ощущение, что его предали, его отвращение к себе из-за того, что его так легко одурачили, что он, рискнув, подвел такое множество людей. Сэм невольно ощутила чувство вины за то, что она его обманула, за те неприятности, которые его ждут.

Он собирается что-то сделать с ее сознанием, поняла Сэм. Она видела это в его мыслях. Он был опасен.

Она обернулась и тремя длинными шагами преодолела разделяющее их пространство. Не убивать. Вывести из строя. Она нырнула вперед и ударила его кулаком в висок.

Нет, произнес он в ее сознании, и Сэм почувствовала, как его воля обрушилась на что-то внутри нее.

Ее твердый кулак соприкоснулся с телом гражданского лица. И все потемнело.

Ловушка

К Сэм медленно возвращалось сознание. Вокруг царила тьма, глаза были закрыты, голова опущена. Она решила остаться в таком состоянии. Следует как можно дольше имитировать потерю сознания, чтобы изучить ситуацию. Вокруг слышались голоса.

– Так она что, агент УБН?[15] – Это говорил диджей, Ранган Шанкари.

– Нет, не УБН, – не сразу ответил чей-то голос. – Министерства внутренней безопасности. Управления по противодействию возникающим рискам. – Низкий бас. Уотсон Коул.

– Так что, эта Самара из УПВР, – снова заговорил Ранган, – вы думаете, она здесь одна?

– Ее зовут не Самара. – Это Кейд. – Ее зовут Саманта. Саманта Катаранес. Она сумела это скрыть. Ее воспоминания были каким-то образом замаскированы. Но групповая медитация ее выдала.

Мышцы Сэм взбунтовались. Против ее воли голова поднялась вверх, глаза открылись. Кто-то, находясь в ее сознании, контролировал ее тело. Поняв это, она насторожилась, по спине пробежал холодок. Это очень опасные люди.

Она находилась в загроможденной какими-то вещами кладовой и сидела на стуле с прямой спинкой, руки были связаны за спиной, ноги привязаны к ножкам стула. Зачем все это нужно, если ее пропитанный нексусом мозг и так вывернут наизнанку? Ныла левая сторона тела, куда нанес удар Уотс, – наверно, внутреннее кровотечение.

После слов Ильи все взгляды устремились к ней. Ранган стоял слева от нее в своем нелепом суфийском одеянии, сложив руки на груди, взгляд его был злым и напряженным. Это он находился в ее сознании. У Ильи были стиснуты кулаки. Уотс находился справа, безобразный синяк уже покрывал ту сторону лица, по которому пришелся удар ботинка Сэм. Взгляд его был твердым и холодным.

Позади них, сгорбившись на стуле, сидел Кейд, глядя в пол и прижимая к голове пузырь со льдом.

– Тебе лучше заговорить, девочка, – сказал Ранган.

При этих словах она ощутила приступ боли и побуждение говорить – он что-то переключил в ее сознании. Все четверо были для нее непроницаемы. Сэм ощущала твердую наружную скорлупу их сознаний и твердый отросток в своем собственном, но больше ничего. На короткий миг она почувствовала сильное желание общаться, как это было в разгар вечеринки, и от этого ее затошнило.

Откашлявшись, Сэм облизала губы. На них была кровь.

– Ранган Шанкари, Ильяна Александер, Уотсон Коул, Кейден Лейн – вы все арестованы.

Уотс медленно покачал головой и слегка вздернул уголки губ, восхищаясь ее наглостью. Ранган издал какой-то слабый звук. Илья просто молча смотрела.

– Вы арестованы за незаконный оборот запрещенной УПВР технологии класса альфа и контролируемого УБН вещества, входящего в Список 1. А также за разработку и применение технологии принуждения, попытку создания нелицензированного нечеловеческого интеллекта в нарушение Акта Чэндлера, похищение и препятствование деятельности сотрудника правоохранительных органов.

– А как насчет прав Миранды?[16] – спросил Уотс. – Насчет права хранить молчание? А если я захочу увидеть адвоката? – В его голосе звучала холодная насмешка.

– Они неприменимы. Ваши исследования создают потенциальную угрозу человечеству. В этой ситуации у вас нет прав. Лучшее для вас решение – это немедленно сдаться. Если вы сдадитесь, вам же будет лучше. Если сюда войдет моя группа поддержки, я не смогу гарантировать вашу безопасность. Они без колебаний применят силу.

Прищурившись, Уотс повернулся к своим соратникам.

– Ваша передача не вышла за пределы здания, – сказал он, обращаясь к Сэм. – Кавалерия не придет. Вы застряли здесь, с нами.

Сэм попыталась покачать головой, но обнаружила, что ментальная мертвая хватка Рангана ей это не позволяет. Она заговорила твердым голосом, демонстрируя уверенность, которую на самом деле не испытывала:

– Подумайте как следует. УПВР знает, что я здесь, в здании, с Кейдом. Они знают, что и вы здесь. Сейчас им известны все, кто входил и выходил из этого здания за последнюю неделю. Рано или поздно моя группа поддержки сюда постучится. А если я исчезну, они начнут меня искать и разорвут на части все это место и вас в придачу. Пока что в ходу максимальная сдержанность. Но это долго не продлится.

Всегда излучай уверенность, учил ее Накамура. Даже если физически они сильнее, ты можешь получить психологическое преимущество.

– Что ты можешь сделать с ее воспоминаниями?

Ранган немного подумал, затем медленно покачал головой и обернулся к Кейду.

– Кейд! – резко окликнула его Илья. – Сосредоточься. Ты можешь стереть ее воспоминания о сегодняшнем вечере? Уничтожить их?

Кейд впервые взглянул на Сэм. Их глаза встретились. Сэм снова захотелось ощутить его сознание. Она ненавидела себя за это.

– Тонкой работы здесь не получится, – сказал он. – Возможно, не получится и особо эффективно. К тому же это может причинить дальнейший вред.

Сэм не понравилось, что дело принимает подобный оборот. Холодок полз по спине все выше и выше. Она отвела глаза от Кейда и твердо взглянула на Илью.

– Мне казалось, что вторжение в чужое сознание без разрешения – это что-то вроде изнасилования. Разве не об этом вы писали в прошлом году? Худшая разновидность изнасилования – не так ли?

– Я бы предпочла стереть ваши воспоминания вместо того, чтобы вас убивать. Так что будьте благодарны. – Ее русский акцент стал особенно заметен.

– Это не имеет значения, – заговорил Кейд. – Они знают, что она здесь. Они знают, кто мы. Мы обречены.

– И какая же альтернатива, Кейд? – спросила Илья.

– Нам нужно отходить согласно имеющимся планам, – медленно и твердо сказал он. – Ее воспоминания не имеют значения. Нужно сделать то, к чему мы готовились – перебраться в более безопасное место.

– Нет, – ответил Уотс. – Кейд прав. Эта женщина здесь не по своей инициативе. Ее сюда прислали. Секретность нарушена, и это означает, что мы все сейчас в опасности. В данный момент у нас каждая секунда на счету. Если мы начнем действовать немедленно, то можем выскользнуть из сети. Чем дольше мы прождем, тем хуже будут наши шансы.

– Послушайте! – заговорила Сэм. – Успокойтесь, ладно? Вы отсюда не выйдете. Сейчас это место как под увеличительным стеклом. Моя группа постоянно отслеживала мое местонахождение. Скрытые приборы наблюдения нацелены на все выходы, так что бегство вам не поможет. Сдайтесь, и для вас все будет проще. Если попробуете бежать или начнете копаться в моих воспоминаниях, получите по полной программе.

Ранган нажал на ее мысли, и в ее сознании что-то подалось.

– Все дело в Кейде, – сказала она и посмотрела на него. – Мои начальники хотят, чтобы ты сделал для них одну работу. Мне нужно было выполнить две задачи – собрать информацию о том, что вы на самом деле делаете, и получить рычаг воздействия, с помощью которого можно заставить тебя принять участие в предстоящей операции УПВР.

Она снова ощутила давление Рангана и попыталась сопротивляться. Слова путались.

– Мы хотим, чтобы он подобрался к одному человеку. К тому, кто создает технологию контроля сознания, возможно, основанную на нексусе.

– Подожди, Кейд! – набросилась на него Илья. – Подумай – если ты им для чего-то нужен, ты сможешь на них надавить. Ты сможешь договориться о снятии обвинений.

– А что будет со всеми остальными? – спросил Кейд. – Со всеми, кто пришел на вечеринку?

– Мы не полиция, – сказала Сэм. – Мы УПВР. Нас интересует технология. Если вы будете сотрудничать, у ваших подопытных свинок не будет особых неприятностей. Если нет… и вы, и все остальные окажутся по уши в дерьме.

– Мне нужно, чтобы у них не было неприятностей. У Рангана, Ильи и Уотса. Ни арестов, ни тюрьмы, ни условного срока – ничего.

Сэм снова захотела покачать головой, но ей это не удалось.

– Я не то лицо, с которым вы можете договариваться. Сдайтесь и идите со мной – только вы четверо. Больше никто даже не должен знать, что здесь происходит. После этого мы сможем вести переговоры.

– Ты можешь отключить ее органы чувств? – спросил Уотс у Рангана. – Сделать так, чтобы она нас не слышала? И не могла читать по губам?

Ранган кивнул. Сэм стала возражать, но обнаружила, что не может говорить. Зрение стало ей отказывать. Поле зрения сначала сузилось до туннеля, затем посерело, а потом просто исчезло. Она не видела даже темноту. Она просто вообще ничего не видела. Звук исчез. Она была слепа и глуха.

Сэм попыталась заглушить нарастающую панику. Для нее не было ничего хуже, чем утратить контроль над своим телом и сознанием. Дыши – велела она себе. Она все еще чувствовала свое тело, все еще чувствовала, как вздымается ее грудь, все еще ощущала, что ее руки связаны за спиной, а ноги привязаны к стулу. И попыталась ухватиться за эту опору.

Уотс медленно выдохнул. Как убедить этих детей в том, что совершенно необходимо?

– Послушайте, чтобы достичь своих целей, эта женщина скажет все, что угодно. Она лгала с самого начала и продолжает лгать. Как только УПВР вас арестует, вы полностью окажетесь в его власти. У вас не будет адвокатов. Они смогут сделать с вами все, что захотят, и вы никогда не сможете выкрутиться. Вы это понимаете?

Он огляделся по сторонам. Илья встретила его взгляд. Ранган кивнул, его лицо было бледным. Кейд все еще смотрел в пол. Уотс ощутил их эмоции. Ранган: страх и гнев. Илья: вызов и неповиновение. Кейд: чувство вины и неуверенности в себе. Он ругал себя за то, что создал эту ситуацию.

– Кейд, выше голову, мой друг! Неважно, как мы к этому пришли. Мы к этому пришли – и все. – Уотс видел, как Кейд кивает в знак согласия, чувствовал, что мальчуган немного справился со своими эмоциями. – Послушай, наши планы побега вполне реальны. Если мы останемся, они наверняка нас поймают. Если мы уйдем прямо сейчас, у нас есть шанс. Или глубокая черная дыра, или шанс выбраться отсюда. Мы должны поступить разумно.

Он замолчал и огляделся. Ранган был готов. А вот по эмоциям Кейда и Ильи было трудно понять, о чем они думают.

– Ладно, вы готовы? Ранган, ты можешь отключить ее на несколько часов?

– Кейд, если ты останешься, все кончено, – наконец сказал он. – Ты никогда от них не вырвешься.

– Я знаю. Просто… Если мы сбежим, то что будет со всеми остальными? С Антонио, Джессикой, Энди… С волонтерами, которые измеряли дозы и устанавливали репитеры. Мы должны им всем сказать, чтобы они тоже бежали? Так у них нет фальшивых паспортов. Им негде спрятаться. Их просто вздрючат. Да, а как насчет Тани, Уотс?

– Если ты останешься здесь, тебя тоже вздрючат, – ответил он.

– Илья права. Если я им для чего-то нужен, то смогу на них надавить. Это козырная карта. Я смогу избавить других от неприятностей.

– У тебя есть более важные задачи, – ответил Уотс.

– Это отговорка, Уотс! Мы сами создали эту ситуацию. И сами должны нести за нее ответственность. – Успокоившись, он заговорил тише: – А, собственно, знаешь что? Это я должен нести за нее ответственность. – Он покачал головой.

Уотс снова медленно выдохнул. Он обязательно должен пронять этого мальчишку.

– Кейд… Очень важно, чтобы вы отсюда вышли. Все трое. То, что вы делаете, это очень серьезная вещь. У нее есть потенциал. Она может спасти много жизней. Это может положить конец войнам. Это важнее тебя. Это важнее любой вечеринки. Твоя жизнь важнее.

– Моя жизнь не важнее, чем жизнь сотни людей, которые здесь собрались! – резко сказал Кейд.

– Уотс, мы не можем допустить, чтобы цель оправдывала средства, – вмешалась Илья. – Эти люди не сделали ничего плохого. Мы не сделали ничего плохого. Мы должны бороться. Мы должны предать это гласности, должны обратиться к прессе…

– Илья, они тебе это не позволят, неужели ты сама этого не понимаешь? В этой стране у тебя нет прав – по крайней мере на данный момент. Они не подпустят тебя к прессе. И даже если подпустят, это все равно никого не волнует.

– Мы должны попытаться. Мы должны бороться за то, что считаем правильным. – Она излучала решимость и непреклонность.

Это не сработает, понял Уотс. Сколько бы он ни пытался просветить их о реалиях этого мира, они ничего не поймут, пока сами с этим не столкнутся.

– Тогда дай мне код, – сказал он. – Композицию, программы, состав – все. Если ты исчезнешь, я выпущу их в свет.

– Кейд, если ты отправишься в тюрьму, об этом никто никогда не узнает. Возможно, у тебя остался единственный шанс на это повлиять.

– Здесь может быть полно злоупотреблений. Просто поглядите, что мы сейчас с ней делаем. – Он указал на привязанную к стулу слепую и глухую сотрудницу УПВР. – Если мы сейчас выпустим это в свет, пострадают люди.

Уотс старался ровно дышать, чтобы сохранять спокойствие.

– Тогда я найду какого-нибудь надежного человека, который продолжил бы работу до тех пор, пока все не будет готово. Не дай этому пропасть без толку.

Повернувшись, Кейд посмотрел на него без всякого удивления – просто кивнул.

– Ладно. Я единственный, у кого есть козырная карта. Остальные уходят отсюда. Ты тоже, Илья.

– Я с тобой, – сказала она. – Мы должны бороться за то, что считаем правильным.

Уотс немного успокоился. У Рангана есть полный код и композиция. Если Ранган тоже уйдет, тогда не все потеряно. Он снова посмотрел на Кейда и Илью. Это были его друзья. Лучшие друзья с тех пор, как он ушел из Корпуса морской пехоты. Он сомневался, что когда-нибудь их снова увидит. Он хотел, чтобы его глаза их как следует запомнили.

Уотс заключил Кейда в свои медвежьи объятия. Кейд поморщился и обмяк. Уотс перешел к Илье, оторвал ее от пола и закружил вокруг себя. Несмотря на всю серьезность обстановки, она завизжала. Но в ее глазах стояли слезы. Затем попрощался Ранган.

Уже подойдя к двери, Уотс повернулся и снова постарался впитать в себя образы Кейда и Ильи.

– Я вас не забуду, – пообещал он. – Удачи! – И ушел вместе с Ранганом.

Министерство внутренней безопасности, Ситуационный тактический центр Западного побережья

В 560 километрах к югу специальный агент УПВР Гаррет Николс с некоторым интересом наблюдал за развитием ситуации. В зале командования и управления Ситуационного тактического центра МВБ, расположенного в окрестностях Лос-Анджелеса, сейчас находилось пять человек. За спиной Николса молча сидели офицеры связи Управления по борьбе с наркотиками и Управления по борьбе с терроризмом МВБ. Это была совместная операция, но, учитывая ее характер, оперативное руководство принадлежало УПВР.

Двое аналитиков Николса сидели впереди за консолями. Стену заполняли шесть огромных экранов, которые все могли видеть. На экране 1 виднелось искусственное цветное изображение Симони-филд, поступающее с «Небесного глаза» Управления береговой охраны № 37, который бесшумно описывал круги на высоте трехсот метров. В фокусе находился ангар номер 3. С обеих сторон обширного здания горели огни. Автомашины на ближайшей автостоянке были подсвечены в инфракрасных лучах – их двигатели все еще не остыли.

На экране 2 отображался непрерывный поток маркированных данных о посетителях. Проверялись регистрационные данные всех прибывающих автомобилей. Со всех, кто выходил из них, оптические сканеры снимали отпечатки лица. Их профили пробегали по экрану. Почти все они ассоциировались с целями от альфы до дельты.

На экране 3 отображалось состояние двух наземных подразделений и делящихся на них групп.

На экране 4 отображалось состояние и расположение находившихся в резерве подразделений Дорожно-патрульной службы Калифорнии и полиции Маунтин-вью[17].

Экран 5, на котором должны были отображаться данные сотрудника «Черный Дрозд», оставался пустым. Он обновится тогда, когда она выйдет из-под защитного электромагнитного поля и ее устройства наблюдения передадут то, что она увидела и услышала за это время.

Отсутствие контакта с оперативным сотрудником всегда заставляло Николса нервничать. Сегодняшний вечер не был исключением.

К Сэм медленно возвращались зрение и слух. Первым делом она услышала собственное дыхание. Затем увидела чрезвычайно слабый проблеск света. Какие-то образы. Стену. Она заморгала, и мир стал более четким. Она все еще находилась в той же самой комнате. На стуле, сгорбившись, сидел Кейд. Никаких признаков Уотса, Рангана или Ильи.

Она попыталась пошевелить пальцами ног. Никакого эффекта. Затем пальцами рук. Снова никакого эффекта. Она все еще парализована.

Николс и его группа пристально следили за ангаром, ожидая появления «Черного Дрозда». Около восточного выхода появилась группа курильщиков. Три пары выскользнули наружу, чтобы уединиться возле здания. Внутрь пропустили десяток опоздавших. Семь человек одновременно покинули здание. Все группы прошли сканирование отпечатков лиц. Среди Целей первой очереди никого не оказалось.

Появился молодой человек в толстовке с капюшоном, его лицо было скрыто от аэрокамеры, тело светилось в инфракрасных лучах. Последовал напряженный момент, когда он направился к соседнему полю для гольфа. Но тут он пописал на куст и вернулся на вечеринку.

Сразу после полуночи из ангара вышла еще одна пара и направилась в том же направлении. Сканирование отпечатков лиц идентифицировало женщину как Таню Веллингтон, инструктора по боевым искусствам, проживающую в Сан-Франциско. Лицо мужчины было закрыто фуфайкой с капюшоном. Мужчина был крупным, высоким и широкоплечим. Может, это Коул?

Две фигуры медленно пересекли поле для гольфа, но направлялись они не к дороге и не к Саннивейлу[18]. В конце концов они вплотную подошли к Сан-Францисскому заливу. В инфракрасных лучах было видно, что их тела переплелись, лица соприкоснулись, а одежда начала спадать.

Из восточного выхода появились три человека и, пройдя мимо курильщиков, направились к машине. Первые два были успешно идентифицированы. Лицо третьего скрывалось в тени капюшона. Дверца машины открылась, и свет на мгновение его озарил.

– Пусть ДПС позаботится об этой машине, – приказал Николс. – Пока просто следить. Мне нужно знать, куда направляется Шанкари.

– Почему ты с нами это делаешь? – спросил Кейд. Он по-прежнему сидел, сгорбившись, на стуле и прижимал к голове пузырь со льдом.

– То, чем вы занимаетесь, незаконно. Моя работа состоит в том, чтобы отстаивать закон.

– Это не ответ. Почему ты выбрала эту работу?

– Потому что вы занимаетесь опасными вещами. Это меня и беспокоит. Вы играете с огнем.

– Это не оружие. Это новый способ общения. Он соединяет людей. Ты же это видела. Ты же это чувствовала.

Сэм действительно это чувствовала. И ей это очень понравилось – до того момента, пока она не испугалась, пока не ужаснулась тому, что стала не той, какой себя считала. Она постаралась сменить тему.

– Могут быть злоупотребления. Возможно, вы не станете использовать это во вред людям, а другие станут.

– Не в том дело, – сказал Кейд. – Это дает возможность преодолеть пропасть между людьми. Вместе мы становимся сообразительнее, чем по отдельности. Илья говорит, что…

– Илья говорит о создании существ, которые не являются людьми, Кейд. Нечеловеческого интеллекта.

– Групп людей, – возразил Кейд. – Человеческих сетей.

– Коллективных разумов. Боргов[19]. Суперорганизмов! – выпалила Сэм. – А что, если мы им не понравимся?

– Как же мы можем им не понравиться? Ведь они – это мы. – Кейд постепенно накалялся.

– А если я не захочу присоединяться к коллективному разуму? Меня что, заставят? Ассимилируют? А если нет, меня оставят в покое? Там будет место для обычных людей?

– Послушай, это все просто паранойя. Есть ведь и положительные стороны.

– Это не просто паранойя, Кейд. Сейчас я всецело в твоих руках. Ты можешь делать со мной все, что хочешь. И Ранган тоже мог. Это принуждение, Кейд. Вы создали технологию принуждения, метод контроля над людьми. И ты говоришь мне, что это не оружие?

– Это всего лишь мера предосторожности. Это все еще эксперимент.

– Просто мера предосторожности? А у других тоже есть такая вот лазейка в мозгу? Ты можешь парализовать любого из своих друзей, которые здесь находятся? Ты можешь читать их сознания?

Кейд ничего не сказал, только посмотрел на свои руки.

– Ну что, можешь? – продолжала Сэм. – А они об этом знают? Ты говорил им, что участие в вашем маленьком эксперименте дает вам с Ранганом ключи к их головам?

Все еще не глядя на нее, Кейд покачал головой.

– Это самозащита, только и всего. Мы бы никогда не стали этого делать.

– Как ты можешь быть таким наивным, Кейд? Ты хороший парень, я это чувствую. Но как насчет других, к кому это попадет в руки? Думаешь, они не смогут это воспроизвести? Думаешь, они не станут создать себе рабов? Солдат-самоубийц? Сексуальных рабынь? Почитателей?

В ней проснулись ужасные воспоминания. Ранчо. Культ. Ее родители, которые превратились в скот или того хуже. Сэм хотела передать эти воспоминания Кейду, но не смогла. Он был закрыт для нее. Она была отрезана от его сознания.

– Это глупо. Людей можно ранить с помощью оружия. Можно сделать с ними ужасные вещи с помощью слов. Книги так же опасны, как и все, что я делаю. Но мы в этом нуждаемся. «Наши нынешние проблемы нельзя решить на том уровне мышления, который их породил». Это сказал Эйнштейн. Мы можем выйти на новый уровень мышления.

– Кейд, это происходит слишком быстро, – ответила Сэм.

Подавив боль и отчаяние старых воспоминаний, она ожесточилась. Она презирала себя за то желание, с которым стремилась коснуться его сознания. Ненавидела себя за слабость, за то, что поступила неправильно. Черт бы побрал этот наркотик! Черт бы побрал эту операцию!

– Ты говоришь о том, чтобы за одно мгновение изменить порядок, который существует уже сто тысяч лет. Ты не можешь знать последствий, ты не можешь знать, как люди будут этим злоупотреблять, не можешь знать, выживет ли человечество. Мы должны замедлить скорость, с которой приближаемся к чему-то нечеловеческому.

– Не тебе об этом говорить, – со злостью посмотрев на нее, сказал Кейд. – Ты ведь и сама не совсем человек, не так ли?

Николс снова обратил внимание на парочку у воды. Красные шарики на инфравизоре, нагнувшись, совершали странные движения. Что они делают?

Но тут до него дошло. Они снимают обувь. А теперь брюки. Маленькое рандеву на пляже. Кажется, парочка начала страстно целоваться, красные метки на инфравизоре расплылись, можно было различить только головы и конечности. Николс уже собирался отвести взгляд, когда они стали делать нечто такое, чего он не ожидал. Повернувшись, они взялись за руки и побежали, расплескивая вокруг себя воду. Они бежали до тех пор, пока не оказались в воде по пояс, из поля зрения инфравизора исчезли нижние части тел, а затем объекты нырнули в воду и совершенно исчезли в волнах.

– Мне кажется, в это время года вода немного холодновата, – вслух произнес Николс.

– Я только что подумал о том же, – отозвался Брюс Уильямс. – Вряд ли намного больше десяти градусов.

На экране, еще метрах в шести, показались голова и плечи одной из красных точек. Николс затаил дыхание. Подожди-ка… подожди-ка… Но второй объект так и не появился.

– Черт! – воскликнул он. – Направить туда мобильную группу 2! И мини-беспилотники. Осветить это место. Найти этого типа!

Ким и Уильямс ожесточенно нажимали на клавиши. На экране мобильная группа 2 зажигала огни и под визг покрышек трогалась с места, двигаясь не по дороге, а напрямую через подстриженные газоны. С «Небесного глаза» спустился узкий луч прожектора. Обнаженная фигура повернулась в воде, опустила голову и направилась к берегу.

– И задержать машину с Шанкари! – крикнул Николс.

В напряжении прошла минута, затем другая. На место происшествия прибыла мобильная группа 2, которая арестовала Таню Веллингтон. Да, подтвердила она, это был Коул. Но нет, она не имеет представления, куда он направился.

Коул исчез. Если у него был изолирующий противогаз или он прошел на черном рынке кислородную гипероксигенацию, он может часами оставаться под водой. И всплыть где угодно. Разве что им очень-очень повезет, а иначе он ушел.

Дорожно-патрульной службе Калифорнии все же повезло побольше. На экране патрульная машина приблизилась к машине, в которой находился Ранган Шанкари. Через несколько секунд тот был арестован.

– Я человек, Кейд. Просто я пошла на компромисс. Я согласилась на некоторые вещи, которые помогают мне в работе, чтобы обеспечить безопасность людей.

– Забавно, – сказал Кейд. – Когда ты рядом, я вовсе не чувствую себя безопаснее.

– Появились чудовища, Кейд, – сказала Сэм. – Мы должны их остановить.

– Ты не чудовище, – согласилась Сэм, – но они недалеко. Есть люди, которые с помощью твоей технологии будут творить ужасные вещи.

– Есть и люди, которые с ее помощью будут творить чудесные вещи, – ответил Кейд. – Мы выставим охрану. Таким всегда был наш план. Мы не хотим, чтобы кто-то использовал это для контроля сознания в большей степени, чем вы.

– Другие люди скопируют вашу технологию. Они уберут охрану или создадут систему-клон, в которой ее нет. Так делается всегда. Как только ты выпустишь джинна из бутылки, ты уже не сможешь его контролировать.

– Ты не можешь контролировать, что люди делают с телефонами, самолетами или сетью, – ответил он. – С ними делают ужасные вещи, но хорошие вещи это перевешивают. Может, и со всем этим тоже расстаться?

– Они не изменяют нашей сущности. Мы все еще люди.

– Ты собираешься решать, кто человек, а кто нет? Что за самонадеянность!

Сэм попыталась сохранить хладнокровие, но до конца ей это не удалось.

– Самонадеянность? Именно ты рискуешь тем, что может повлиять на миллиарды людей. Именно ты угрожаешь сделать настоящих людей устаревшими. Ты хоть имеешь представление о той опасности, которой подвергаешь весь мир?

– Ты все сильно искажаешь. Я ни за кого не решаю. Я предоставляю людям право выбора. Я предлагаю им новые решения, которые они должны принять сами. Именно ты отнимаешь у людей свободы. Именно ты сажаешь в тюрьму людей за то, что они занимаются неправильной наукой или пытаются сделать что-то новое. – С видом обвинителя он ткнул пальцем в ее сторону. – Если здесь и есть чудовище, так это ты.

Патрульный посадил Рангана на заднее сиденье патрульной машины. Брюс Уильямс подключил Николса к системе коммуникаций ДПС.

Молчание. На экране было видно, как Ранган смотрит в пол машины, не подавая никаких признаков того, что он что-то слышит.

– Мистер Шанкари, вы задержаны Управлением по противодействию возникающим рискам. Я специальный агент Николс.

– Мистер Шанкари, Самара Чавес все еще находится в ангаре номер 3? В каком она состоянии?

– Я хочу видеть своего адвоката, – не поднимая глаз, сказал Ранган.

– Мистер Шанкари, вы подозреваетесь в совершении очень серьезных преступлений в нарушение Закона о возникающих технологических угрозах. При этих обстоятельствах у вас нет права на адвоката.

– Меня интересует безопасность Самары Чавес, – продолжил Николс. – Она все еще в этом здании? Что с ней?

– Мистер Шанкари, в моем распоряжении находится группа людей, готовых выбить дверь в этом здании и сделать все, что нужно, чтобы вызволить моего агента. В здании находится не менее сотни гражданских, многие из которых ваши друзья. Если мы проникнем туда силой, некоторые из них могут пострадать. Вы меня понимаете?

– Ранган, – раздраженно сказал Николс, – возможно, вы считаете, что чего-то этим добьетесь, но вы ошибаетесь. Если вы пытаетесь прикрыть своих друзей, то Уотсон Коул уже у нас, – солгал Николс. – Мы хотим знать, жива ли Самара Чавес и как связаться с людьми внутри здания, чтобы ее выпустить.

Ранган ничего не ответил, но слегка заерзал на сиденье.

– Если вы мне не поможете, мы начнем действовать и находящиеся там люди могут пострадать. Могут быть убитые. Вы это понимаете?

– У вас не будет адвоката. Вы нам поможете или мы выбьем дверь и начнем стрелять?

Николс откинулся в кресле. Итак, она жива. И ее там удерживают.

– Давайте покончим с этим сейчас же, – сказал он. – Не через пару часов. Вы туда вернетесь и вот что скажете своим друзьям…

Через пятнадцать минут черный внедорожник доставил его к заднему входу в ангар.

Ручка двери в кладовую повернулась. Кейд и Сэм, вздрогнув, повернулись и увидели входящую Илью с мрачным выражением на лице, за ней следовал Ранган в серой толстовке с капюшоном и джинсах. Ранган был бледен и подавлен. Глаза его были прикованы к полу. Из-за двери доносились звуки вечеринки.

– Они меня поймали, – объявил Ранган. Его голос дрожал.

В нем ощущалась горечь, слова перекатывались во рту, словно горячие угли.

– Меня отправили сюда, чтобы доставить сообщение, – сказал Ранган. – Они окружили это место. Уотс тоже у них.

– Они хотят, чтобы мы трое вышли отсюда – вместе с ней. – Ранган кивнул в сторону Сэм, все еще привязанной к стулу. – Они хотят, чтобы мы закончили вечеринку, под каким-нибудь предлогом отправили всех по домам и сдались. Только мы. Мы вообще не должны упоминать УПВР. Если мы не выйдем через тридцать минут, они войдут сюда с оружием наготове.

– Если мы сдадимся, все остальные могут идти домой.

– Я бы устроила сцену, – сказала Илья. – Заставила бы их арестовать сто человек. Вынесла это на публику. Показала бы людям, что они творят. Так мы сможем бороться.

– Все и так знают, что они творят, – сказал Ранган. – Никого это не волнует. Для всех мы просто нарики.

– Я не хочу, чтобы из-за нас кто-то отправился в тюрьму. Именно поэтому нужно остаться.

– Не только поэтому, – сказала Илья. – Второй момент – нужно отстаивать то, что мы считаем правильным. Мы не сделали ничего плохого. Злодеи здесь – это как раз УПВР. И мы можем продемонстрировать это миру.

Илья склонила голову. Слова Кейда ее явно не убедили, в ее сознании кипели злость и вызов.

– Прекрасно, – сказала она. – Пойду все останавливать. – И вышла в открытую дверь.

И только тогда они услышали, как замолк последний трек и голос Ильи через микрофон объявил, что кто-то пожаловался на шум, так что вечеринка закончена, пора расходиться, счастливого пути.

Вскоре вернулась Илья. Глаза ее были мокрыми. Она плакала? Кейду хотелось ее утешить, но она была злой и непреклонной.

– Я оставил Антонио ответственным за то, чтобы всех отправить, – сказала она. – Это займет некоторое время. Мы можем уже идти.

– Они сказали, чтобы мы вышли через боковой вход и шли в сторону автостоянки у площадки для игры в гольф, – сказал Ранган.

Илья развязала веревку, которой были связаны ноги Сэм, и, взяв за руку, помогла ей подняться.

Когда Сэм поднялась, ее левый бок пронзила острая боль, но она постаралась не обращать на это внимания. Вчетвером они вышли из кладовой, повернулись и пошли по коридору прочь от главной зоны здания. Минуту спустя Ранган открыл боковую дверь ангара и они вышли наружу, вдыхая прохладный ночной воздух.

Контакты Сэм немедленно загорелись, обозначая позиции спецгруппы УБН, обеспечивавшей ей поддержку в этой операции. В сотне метров от нее стояли две машины, возле которых находились два оперативника. Еще четверо рассредоточились, блокируя возможные пути побега. Все показывали готовность к открытию огня – половина летальными зарядами, половина транквилизаторами. Зеленый символ рукопожатия означал, что их тактические системы также ее засекли.

Посмотрев направо на Рангана, Сэм прищурилась, чтобы высветить его как цель, затем проделала то же самое с Кейдом, который находился слева, и глазами нажала значок открытия огня. Ранган стал поворачиваться, Сэм мысленно ощутила, как он напрягся. Но тут два опера выстрелили, и заряды с транквилизаторами поразили обоих в шею. Ранган и Кейд мгновенно присели, словно комические актеры, – протянув руки к шее и издав крик удивления, затем глаза их остекленели, а тела безвольно обмякли.

Илья физически атаковала Сэм сзади, схватив ее рукой за горло. Сэм резко повернулась, чтобы подставить женщину снайперам, и услышала приглушенное чпок, когда заряд с транквилизатором вонзился в ее тело. Мгновение спустя хватка Ильи разжалась и ее обмякшее тело рухнуло на землю.

Уотсон Коул вынырнул под мостом Думбартон-бридж и по мелководью устремился к Менло-парк[20], стараясь держать голову как можно ниже над поверхностью воды. К счастью, мост должен был прикрыть его от любых камер, как инфракрасных, так и оптических, которые выискивали его сверху. Под водой он проплыл около десяти километров – даже в лучшие времена это требовало напряжения всех сил. Нужно было снова насытить кровь кислородом. Он немного подождал и начал процедуру дыхания под давлением, которая должна была ускорить поглощение драгоценного кислорода. Прежде чем лечь спать, ему нужно будет преодолеть еще не один километр.

Рычаг воздействия

Ранган постепенно просыпался. Голову ломило, мышцы сжимала судорога, в желудке бурлило. Боже, какое тяжелое похмелье! Что он делал прошлой ночью? И сколько сейчас времени? Он приоткрыл один глаз.

На него тут же нахлынули воспоминания. О, черт…

Ранган резко приподнялся. Он сидел на тонком матраце, покрывавшем грубую металлическую скамью, которая стояла вдоль окрашенной в белый цвет голой стены. Черт, черт, черт! Он оглядел себя. Его одежда исчезла, исчезли часы и ботинки. На нем были бесформенные серые брюки наподобие больничных и мешковатая серая рубашка. Тюремная роба. Они забрали его телефон, забрали бумажник, забрали все.

Если здесь есть неохраняемое подключение к сети, он может выйти в онлайн, возможно, выяснить свое местонахождение. Возможно, в качестве страховки подать сообщение…

ОС Нексус располагает возможностью выявить подключение к открытой сети. Но сейчас она не работала. Должно быть, она рухнула вчера ночью, когда они воздействовали на него транквилизатором.

[перезапуск Нексуса] – мысленно скомандовал он. В поле зрения стала прокручиваться последовательность загрузки.

[Разработана на базе МодОС 8.2 коллектива разработчиков свободного программного обеспечения]

[интерфейс зрительной коры головного мозга 0.64… активен]

[интерфейс слуховой коры головного мозга 0.59… активен]

В его поле зрения прокручивалась все новая и новая информация – оживала операционная система, которую они перенесли на платформу нексуса. Пока она загружалась, Ранган расхаживал по камере.

На сверхсекретном объекте, расположенном возле Вашингтона, округ Колумбия, двое мужчин внимательно смотрели на настенный экран. Один из них, в костюме, был высоким, спортивного вида, с квадратной челюстью, руки заложены за спину – заместитель директора по правоохранительной деятельности Уоррен Беккер. Второй, в мятой одежде, в старомодных очках, с копной непокорных седых волос, был ученым – заместитель директора по нейробиологии Мартин Хольцман.

На экране по маленькой пустой камере расхаживал темнокожий, с обесцвеченными волосами мужчина в тюремной одежде – Ранган Шанкари.

– Я все же не думаю, что это необходимо, – сказал Хольцман.

– Мы должны знать, работает ли ваше оружие, – ответил Беккер.

– Оно работает. Мы уже видели его в работе. И много раз.

Беккер повернулся к нему, затем снова взглянул на стену, на которой находилось изображение Рангана Шанкари.

– Мартин, нам нужно знать, работает ли оно против нексуса-5. Мы ведь не знаем, какие изменения они внесли по сравнению с нексусом-3.

– Мы можем выяснить это на животных, – ответил Хольцман.

– А если это по-разному воздействует на мышь и на человека?

– Это опасно. Мы должны сначала провести исследования на животных, оценить степень риска, а затем попробовать на людях.

– Мы не знаем, будет ли у нас еще такая возможность. Если это не работает, нам придется потратить время на доработку вашего оружия. Если оно действительно работает против нексуса-5, у нас будет больше уверенности, что оно сработает против нашей конечной цели.

– Уоррен, с этической точки зрения я не могу…

Беккер предостерегающе поднял руку. Хольцман замолчал.

– Спасибо, Мартин. Учитывая приоритеты нашей операции, я собираюсь продолжить. Я учту ваше возражение – мы это максимально сократим.

Ранган не мог найти сигнал – ни на одной частоте. Кажется, помещение было полностью экранировано электромагнитным полем. Проклятье! Что же теперь делать?

Жгучая боль поразила его сознание. Голова была словно охвачена огнем и грозила взорваться, в ней гремели тысячи децибел. Из уст его вырвался крик, все мышцы содрогались в конвульсиях. Ранган упал лицом вниз. В его сознании стремительно пробегали ошибки и предупреждения.

…И снова, и снова, и снова… тысячи строк информации о неисправимых ошибках прокручивались в его поле зрения – такого серьезного сбоя они с Кейдом еще никогда не видели.

Ранган смутно ощутил, как ударился о твердый бетонный пол. Все расплывалось в облаке боли и белого шума. Его сознание было полностью перегружено, он плавал в океане статических помех. Среди всей этой неразберихи он с трудом понимал, что с нексусом в его мозгу происходит что-то неладное. Нужно это остановить. Он может что-то сделать… что-то сделать… что-то сделать. Но что? Проклятая боль! Проклятая, проклятая, проклятая…

У него вырвался еще один крик, против его воли разрывая легкие и громовым эхом отражаясь от стен камеры. Все мысли полностью исчезли в водовороте боли и хаоса. Не осталось ничего, кроме шума, шума в его сознании.

И тут все закончилось. Боль прекратилась так же внезапно, как и началась. Прекратились статические помехи, поражавшие все его органы чувств. Вонзившееся в мозг копье испарилось. Голова болела в том месте, где ударилась об пол, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что он только что испытал.

Ранган перевел дыхание и вздрогнул. Он был весь покрыт потом, тело тряслось, дыхание было неровным. Свернувшись, он лежал на полу и трепетал.

На настенном экране было видно, как изнемогает Шанкари. Из динамиков вырывался его крик, он лежал, скрючившись, на полу, тело его билось в конвульсиях. Это продолжалось секунду, две, три, четыре…

– Остановить дезинтегратор! – громко сказал он.

Крики Шанкари прекратились. Мальчишка лежал на полу, свернувшись в позе эмбриона.

– Ну что, удовлетворены? – кислым тоном спросил Беккер.

Кейд проснулся от яркого света и голоса, который сообщил ему, что до начала допроса осталось пять минут. Во рту чувствовался отвратительный вкус, желудок бунтовал, а по голове словно били кувалдой. Он облегчился, плеснул водой в лицо, и тут уже наступило время идти. Двое охранников провели его из пустой белой камеры в комнату для совещаний, располагавшуюся в конце коридора. В ней находились большой стол из фальшивого дерева, стулья и настенный экран. Кейд уселся на указанное ему место и принялся ждать.

Меньше чем через минуту в дальнем конце помещения открылась дверь, и из нее вышел официального вида мужчина в костюме и при галстуке, державший в руках обернутый в кожу планшет. За ним следовал мужчина пониже ростом и постарше, в помятой белой рубашке и в очках, на голове у него торчал беспорядочный пучок седых волос. Второй мужчина кого-то смутно напоминал.

– Мистер Лейн! – усевшись во главе стола, поздоровался первый мужчина. – Я заместитель директора по правоохранительной деятельности Уоррен Беккер. А это профессор Мартин Хольцман, которого вы, возможно, знаете.

Это Хольцман! – подумал Кейд. Он когда-то возглавлял отдел нейроинженерии Массачусетского технологического института. У его лаборатории есть неплохие разработки в области нейробиологии выбора. Как же он связался с УПВР?

– Мистер Лейн! – произнес он, в его голосе звучал немецкий акцент.

– Мистер Лейн, – заговорил Беккер, – у вас весьма серьезные неприятности. Вы занимались исследованиями, прямо противоречащими Акту Чэндлера. Вы вышли далеко за пределы выданной вам лицензии УПВР. Вы уличены в распространении и, возможно, производстве наркотика, входящего в Список 0. Вы понимаете всю серьезность своего положения?

Пока Беккер говорил, Кейд сидел, опустив голову, и разглядывал поверхность стола. Говорить он не решался, не доверяя сам себе.

– Вы по уши в дерьме, Кейд. УБН хочет выдвинуть обвинение по полной программе. Мои боссы хотят классифицировать вас как угрозу человечеству. Обвинитель по этому делу считает, что вы виновны, – Беккер остановился и заглянул в свой планшет, – в нарушении установленных УПВР пределов исследований, многократном нарушении Акта Чэндлера в плане разработки технологии принуждения и использовании технологии принуждения первой степени, в похищении сотрудника правоохранительных органов, нападении на сотрудника правоохранительных органов и так далее. Все это, вместе взятое, тянет на… длительное, очень длительное пребывание в Центре для интернированных в интересах национальной безопасности. Возможно, на пожизненное пребывание. Без права на досрочное освобождение. А это не очень приятное место. Вы меня понимаете?

– Отлично. Как видите, дело тут совершенно ясное. Улики неопровержимы. Если мы будем настаивать, вы получите наказание в полном объеме. Но я не считаю вас террористом. Я думаю, что вы просто сглупили, только и всего. Я на вашей стороне.

– Вы можете помочь своей стране и всему человечеству. И если вы это сделаете, мы сможем снять с вас большинство обвинений.

Кейд мрачно усмехнулся. Шантаж, подумал он про себя. Обыкновенный шантаж.

– А что будет с моими друзьями? – спросил он. – С людьми, которые были на вечеринке?

– Вы заботитесь о своих друзьях – это хорошо. Они тоже по уши в дерьме. УБН хочет выдвинуть обвинения в хранении против всех, кто были там прошлой ночью, и обвинения в распространении против всех, кто помогал проводить мероприятие. Наш собственный обвинитель хочет обвинить в нарушении Акта Чэндлера вас, Рангана Шанкари, Уотсона Коула и Ильяну Александер.

– Но если вы будете с нами полностью сотрудничать, мы можем снять большую часть этих обвинений.

Кейд поморщился. За хранение нексуса дают минимум два года плюс весьма вероятно исключение из любого приличного учебного заведения и невозможность дальнейшей исследовательской работы. Распространение – это минимум семь лет. В его сознании всплыли лица и имена. Антонио. Рита. Свен. Все те люди, которые помогали с подготовкой вечеринки, которые отвечали за выдачу доз другим участникам. Куча людей, которые могут на много лет отправиться в тюрьму.

Что же касается Рангана, Ильи и Уотса… Им грозит такое же наказание, что и ему самому – десятки лет заключения в Центре для интернированных в интересах национальной безопасности. Возможно, пожизненное заключение. Ему стало жарко. От одной мысли об этом его тошнило.

Сделай бесстрастное лицо, Кейд. Ничего не выражающее лицо.

Он немного выпрямился. Будь он проклят, если сейчас сломается.

– Мы хотим, чтобы вы сблизились с одним лицом, – ответил Беккер. – С коллегой-ученым из другой страны. Мы хотим, чтобы после защиты диссертации вы подали заявку на работу в его лаборатории. Мы хотим, чтобы вы держали нас в курсе его работы.

– Вы хотите, чтобы я для вас шпионил? – сказал Кейд.

– Затем, что ученый, за которым вы должны шпионить, возможно, занимается очень нехорошими вещами, – ответил Беккер. – Убийствами. Политическими убийствами. Контролем сознания. И прочими подобными вещами.

– Потому что этот ученый вроде бы проявлял интерес к вашей работе, – сказал Беккер. – А теперь, когда мы знаем, чем вы в действительности занимались, мы видим, почему.

– Вы узнаете об этом, если согласитесь. Если нет, пойдете в тюрьму и будете гадать там.

Кейд побарабанил пальцами по столу. Шпионить за коллегой-ученым. Он чувствовал себя замаранным.

– Вы сказали «большую часть обвинений», – заговорил он. – Что конкретно вы предлагаете?

– Все получают условный срок и принудительное тестирование на наркотики в течение трех лет. Если они его проходят, это удаляется из их личных дел. Вы, Шанкари, Коул и Александер пожизненно остаетесь под наблюдением. Принудительное тестирование. Запрещается использование сложной компьютерной техники, био-, нивро- и наноинструментов, включая нексус. Вы находитесь в черных списках на все виды финансирования научной деятельности. В тюрьме вы не сидите.

У Кейда помутнело в глазах. Никакого финансирования. Никакой компьютерной или биотехники. Никакого нексуса. Они забирают все, что мне дорого, подумал он. На миг у него перехватило дыхание.

– У вас все же есть одна возможность остаться в науке, – заметил Хольцман.

– Какая? – подняв на него глаза, спросил Кейд.

– Вы можете работать на меня, – сказал Хольцман. – Здесь, в УПВР, вы будете работать на благо своей страны. Под строгим наблюдением, конечно.

Лучше я столовой ложкой сделаю себе лоботомию, подумал Кейд.

– Я понимаю, что это горькая пилюля, – сказал Беккер. – Но это гораздо лучше, чем провести всю жизнь в тюрьме.

Мир кружился у него перед глазами. Он никак не мог сосредоточиться. Это был сплошной кошмар.

– Есть еще одно условие, – говорил Беккер. – Вы передадите нам всю работу, которую проделали по нексусу, и ознакомите нашу исследовательскую группу с тем, что делали и как.

– Я… – начал Кейд. – Мне просто нужно время, чтобы подумать…

– Отлично. Подумайте об этом. Мы еще несколько часов можем скрывать, что вы находитесь у нас в заключении. По их истечении это будет затруднительно. А если станет известно, что вы у нас, вы станете для нас бесполезны. Вы сами себя накажете.

Охранники отвели его назад в камеру. Кейд прилег на койку и закрыл глаза. В его поле зрения снова появились лица – лица всех тех, кому будет очень плохо, если он не согласится.

АРИЙСКОЕ ВОССТАНИЕ (или КРАСНЫЙ ЧЕТВЕРГ) [Событие] [Организация] [Год: 2030]

Арийское восстание (2030) было попыткой уничтожить основную часть человечества, проложив дорогу для вторичного заселения мира расой транслюдей, генетически сконструированной неонацистами.

16 мая 2030 года американская публика узнала о множестве смертей в городе Ларами, штат Вайоминг [см. КРАСНЫЙ ЧЕТВЕРГ.] Америкэн Ньюс Нетуорк[21] и другие службы новостей показывали ужасные картины того, как жителей Ларами рвало кровью и они замертво падали прямо на улицах. Национальная гвардия и служба противодействия биотеррору в составе ФБР быстро оцепили город и сохраняли оцепление в течение всего инцидента.

Расследование быстро установило, что смерть людей вызвана передающимся воздушным путем сильно модифицированным вирусом марбургской геморрагической лихорадки, получившим название «красный Марбург». За четыре дня умерли девяносто процентов жителей Ларами, общее число жертв достигло тридцать одной тысячи. Предпринятые меры и чрезвычайно короткий инкубационный период предотвратили распространение вируса за пределами города.

После атаки следователи обнаружили к западу от Ларами поселение, где находились сто двадцать восемь клонированных детей в возрасте от трех до пятнадцати лет, разделенные на восемь групп по шестнадцать человек, и десятки тел заболевших взрослых. В ходе дальнейшего расследования выяснилось, что клонированные дети были созданы группой, называвшей себя «Арийское восстание», и специально сконструированы невосприимчивыми к «красному Марбургу» в рамках идеологически мотивированного заговора с целью уничтожения «низших рас» и замены их этнически чистыми «сверхчеловеками».

Найденные записи показали, что группа детей раньше времени специально выпустила на свободу незавершенный вариант «красного Марбурга», что убило их создателей и уничтожило соседний город. Если бы создатели «красного Марбурга» смогли завершить свою работу и продлить инкубационный период, жертв стало бы гораздо больше.

Общественное мнение сначала было шокировано, а затем обрушилось с критикой на ФБР и МВБ за их неспособность предотвратить атаку. Все это случилось почти на пике инцидентов с ДЧГ и контроля над сознанием, а также вскоре после вспышки эпидемии «вируса общения» в Юкка-гроув в 2028 году и смертоносной компьютерной атаки «эксхатон» (конец света) в 2029 году.

Общественное недовольство всеми этими событиями привело к резкому падению популярности президента Оуэна Эшера и значительному росту общественной поддержки законов, ограничивающих исследования в области генетики, клонирования, нанотехнологии, искусственного интеллекта и любых попыток создания «сверхчеловеческих» существ.

Реакция общественности привела к проведению слушаний в Комитете Чэндлера в 2030–2031 годах, принятию Акта Чэндлера и созданию УПВР. Эти события также сыграли свою роль в президентской кампании 2032 года, внесли свой вклад в избрание губернатора Майлза Джемсона президентом и сенатора (ныне президента) Джона Стоктона вице-президентом, а в 2035 году – составление проекта Копенгагенских соглашений по глобальным технологическим угрозам.

«История новейших технологических угроз». Библиотечная серия УПВР, 2039. [Рассекречено]

А если он согласится для них шпионить? Если согласится, то, вероятно, поможет УПВР прижать какого-то ученого, который ни в чем не виноват. Он должен присягнуть организации, которая идеологически является для него почти полной противоположностью.

Но у меня появится возможность выбора, думал он про себя. Я не окажусь в тюрьме. Я буду работать на них за границей. Я смогу найти способ выбраться…

Я стану частью той системы, которую ненавижу.

Он подумал о своих родителях. Денни и Черил Лейн были учеными, специалистами по физике высоких энергий и по биологии – до того момента, когда в конце прошлого года их жизнь оборвала автомобильная катастрофа. Он мог бы воспользоваться их советом. Что бы они сказали, если бы сейчас здесь находились?

Ученый отвечает за последствия своей работы – отец снова и снова вбивал ему это в голову.

Последствия моей работы – это тюрьма для десятков моих друзей. Если только я не сделаю то, что хочет УПВР.

Целый час его мысль бегала по кругу. Независимо от того, как он это расценивает, находиться на свободе и спасти от тюрьмы друзей все же лучше, чем всех закрыть. Он не выдержит, если на его совести будет столько погубленных жизней. Он должен поплатиться за то, что причинил неприятности стольким людям. Он принял решение. И пусть оно кажется отвратительным – да будет по сему.

Внешние условия

– Хорошо, – кивнул Беккер. – Вы сделали правильный выбор.

Беккер нажал на экран своего планшета, и к жизни пробудился настенный экран.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: НИЖЕСЛЕДУЮЩИЙ МАТЕРИАЛ ЯВЛЯЕТСЯ СЕКРЕТНЫМ:

РАЗГЛАШЕНИЕ ЭТОГО МАТЕРИАЛА ЛИЦАМ, НЕ ИМЕЮЩИМ СООТВЕТСТВУЮЩЕГО ДОПУСКА, ЯВЛЯЕТСЯ НАРУШЕНИЕМ ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА, НАКАЗЫВАЕМЫМ ВПЛОТЬ ДО ТРИДЦАТИ ЛЕТ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ.

По обеим сторонам предупреждения красовались эмблемы Министерства внутренней безопасности и Управления по противодействию возникающим рискам.

– Вы сейчас должны получить совершенно секретную информацию. Вы понимаете, что разглашение этой информации кому бы то ни было является преступлением, влекущим за собой суровое наказание?

– Хорошо, – сказал Беккер и нажал пальцем на планшет.

На настенном экране появился следующий слайд. Это был снимок высокой, элегантной азиатки сорока с небольшим лет, смотревшей в сторону и тепло улыбавшейся кому-то, не попавшему в кадр. Кейд уже видел это лицо.

– Ее зовут Су-Йонг Шу, – сказал Беккер. – Вероятно, вы о ней слышали.

Су-Йонг Шу была, возможно, ведущим специалистом в области нейробиологии. Если бы Кейда попросили выбрать исследователя, который в один прекрасный день получит Нобелевскую премию, он назвал бы именно ее. Для расшифровки нейронной кодировки абстрактного мышления, убеждений, мотиваций и знаний она сделала больше, чем кто-либо из ныне живущих ученых. В своей работе Кейд использовал статистические методы, наложенные на модели, разработанные лабораторией Су-Йонг Шу. Вместе со своими учениками она просто фонтанировала первоклассными публикациями, являясь одним из самых уважаемых нейробиологов современности.

– И вы называете Су-Йонг Шу убийцей? – спросил Кейд. – Да вы хоть имеете представление, о чем говорите? У вас есть хоть какие-нибудь доказательства?

Беккер коснулся своего планшета, и экран снова изменился. Теперь на нем был изображен мужчина в оранжевом одеянии буддистского монаха, стоявший на коленях вроде бы в каком-то выложенном камнем внутреннем дворике, бритая голова была наклонена вперед.

– Это снимок из досье Лобсанга Тулку, буддистского монаха, который застрелил далай-ламу и двух его телохранителей в Дхарамсале в 2037 году, а затем покончил с собой.

– Я помню. В один прекрасный день он просто спятил, разве не так?

– Это официальная версия, – сказал Беккер. – У нас есть основания полагать, что на самом деле все было не так. Напротив, мы считаем, что кто-то превратил этого человека в некое подобие марионетки и использовал его для совершения политического убийства.

Беккер снова продолжил презентацию. На настенном экране появилось изображение молодого человека азиатской внешности в возрасте двадцати с небольшим лет, лежавшего в луже крови с двумя огнестрельными ранениями в голову. Далай-лама. Кейда затошнило.

– До этого Лобсанг не владел огнестрельным оружием и не пользовался им, – сказал Беккер. – Насколько нам известно, он впервые притронулся к нему за неделю до этого события. Тем не менее он оказался превосходным стрелком. Он выстрелил шесть раз, по два раза в каждого из телохранителей и два раза в далай-ламу. Каждый раз он стрелял в голову. И ни разу не промахнулся.

– Вы разве не можете сделать что-нибудь подобное? Превратить человека в робота?

Кейд пристально смотрел на фотографию. Теоретически… Если будет достаточно времени…

Хольцман секунду смотрел на него, затем кивнул.

Кейд откашлялся, по-прежнему цепляясь за свой скептицизм.

– Возможно, есть вещи, которые вы о нем не знаете. Возможно, кто-то его готовил или внедрил.

– Лобсанг был ближайшим сотрудником далай-ламы. Они выросли вместе. Он был преданным последователем и другом далай-ламы, борцом за свободу Тибета – до того самого дня, когда решил убить человека, с которым дружил всю жизнь, и сделал это с мастерством профессионального убийцы.

– Мы знаем, что за несколько месяцев до этого китайцы задержали Лобсанга в Тибете, – продолжал Беккер. – Он пробыл в заключении сорок восемь часов и затем был депортирован из страны. Лобсанг заявлял, что большую часть времени он провел, медитируя у себя в камере, но если кто-то использовал нейротехнологию изменения воспоминаний…

Это возможно, подумал Кейд. Нексус может превратиться в прекрасное орудие убийства.

Он снова покачал головой. Пропаганда – главный инструмент правительства, говорил Уотс. Скептицизм – вот за что ему нужно держаться.

– Но какое отношение все это имеет к Су-Йонг Шу?

– Мы скоро к этому вернемся, – сказал Беккер.

Он снова сменил слайд. На экране появилось разрушенное здание, вероятно, пострадавшее от взрыва. Везде были разбросаны убитые и раненые, некоторые из них – в военной форме.

– Грозный, Чечня, 2038 год. После пяти лет мира молодая женщина по имени Замира Закаева – связанная с безоружной и соблюдающей мирные соглашения группой, выступающей за независимость Чечни – взорвала ночной клуб, популярный у Российской армии. Это событие, в результате которого погибло семьдесят четыре гражданских лица и тридцать российских военных, вызвало волну ответных мер, за которыми последовали еще взрывы. Россия вернула на Северный Кавказ три дивизии Российской армии. Ситуация до сих пор остается нестабильной.

– Замира Закаева в начале того года побывала в Китае, и также была на двое суток задержана китайскими властями, причем без явных причин.

– Это отвлекает русских. Заставляет отвлечь от Китая свое внимание и свои силы.

Кейд попытался все это усвоить. Какое отношение это имеет к Су-Йонг Шу?

– Еще один слайд, – сказал Беккер, – а затем мы вернемся к тому, почему мы считаем, что здесь причастна Су-Йонг Шу.

Беккер снова нажал на планшет. На экране появился азиат в костюме, поднявший над головой сжатый кулак в знак то ли триумфа, то ли вызова. Он стоял на возвышении, окруженном толпой народа, некоторые из присутствующих держали какие-то плакаты.

– Это Чен Лю, ныне президент Тайваня. Снимок сделан в канун его победы на выборах в прошлом, 2039 году. Президент Лю возглавлял ведущую оппозиционную партию и проводил свою кампанию под антипекинскими лозунгами. Он обещал отказаться от многих мер по интеграции. Он резко критиковал Китай за ситуацию с правами человека, за внешнюю политику и отсутствие внутренних реформ.

В январе этого года президент Лю посетил Пекин, чтобы впервые встретиться с новым китайским премьером.

Беккер нажал на планшет, и на экране появился Лю в обществе азиата постарше, которого Кейд смутно помнил по новостям. Они сидели рядом в креслах, изысканно украшенных в красно-желтые тона, и слабо улыбались – если улыбались вообще.

– Во время визита президент Лю внезапно заболел, – продолжал Беккер, – вроде бы гриппом. Он сразу же был госпитализирован в пекинскую больницу Нефритового дворца, лучшую в стране. Его досрочно выписали уже на следующее утро, он улыбался и махал рукой репортерам, явно находясь в полном порядке. Кроме того, поездка увенчалась крупным успехом, по крайней мере для Китая.

– Вернувшись из Пекина, Лю запел новые песни. В свои выступления практически на любую тему он обязательно вставлял вопрос о тайваньско-китайских отношениях, поддерживая более глубокую и быструю интеграцию и отбрасывая любые возражения, связанные с правами человека и коррупцией. Мы полагаем, что во время этого визита Пекин его обратил, хотя и не так резко, как в двух предыдущих случаях.

– Он же политик, – сказал Кейд. – Может, он просто изменил свое мнение?

– Это вполне разумное предположение. Мы считали так же. Но, конечно, хотели проверить. К счастью, месяц назад, во время его визита в США, президент Лю опять заболел. – Беккер снова слабо улыбнулся. – ЦРУ воспользовалось этой возможностью для того, чтобы провести анализы крови и спинномозговой жидкости президента Лю. Его кровь была чиста, но вот в спинномозговой жидкости нашли следы чего-то, подозрительно напоминающего нексус. То, что его следы не обнаружены в крови, заставляет нас предположить, что подобная нексусу субстанция не деградирует и поступает из его мозга в обычном режиме. Технология была интегрирована на постоянной основе. Кажется, вы тоже смогли достичь чего-то подобного.

– Мы с нетерпением ждем возможности услышать поподробнее о том, как вам это удалось, – подал голос Хольцман.

– У нас есть еще два десятка случаев, которые мы считаем проявлением китайской технологии принуждения, – продолжал Беккер. – Теперь вы видите, почему это нас беспокоит.

– Да, – сказал Кейд. И это действительно было так. Они создавали ОС Нексус для того, чтобы дать людям новые свободы, новые возможности для контакта. А не для того, чтобы использовать это как средство контроля или для убийства людей.

– Вы спрашивали насчет участия доктора Шу. Сейчас мы это выясняем. Во-первых, у нас есть данные агентурной разведки, указывающие, что в последние несколько лет она работала с китайскими военными над созданием неких технологий принуждения. Во-вторых, у нас есть прямые доказательства ее участия в китайской программе создания суперсолдата.

Беккер снова нажал на планшет, и на экране появилось изображение группы азиатских солдат на параде. Зернистость изображения и фокусировка подсказывали Кейду, что снимок был сделан с очень дальнего расстояния с помощью объектива с очень большим увеличением.

– Вы не замечаете на этом снимке ничего интересного? – спросил Беккер.

Кейд принялся его разглядывать, не зная, что он, собственно, ищет. Солдатам было лет двадцать с небольшим – с уставной короткой стрижкой, в парадной форме и с какими-то странными винтовками на правом плече. Снимок застал их в движении, совершенно синхронном, лица были холодными и ничего не выражающими. Может, он должен кого-то из них узнать? Но азиаты всегда кажутся ему на одно лицо. Хотя эти лица действительно чрезвычайно похожи – может, из-за стрижки? Или…

– Это отделение батальона специальных сил «Кулак Конфуция». Это клоны, что само по себе является нарушением Копенгагенских соглашений. У нас также есть сообщения, что этот батальон, самое элитное подразделение китайских вооруженных сил, был запрограммирован на нерушимую лояльность.

Кейд поежился. В памяти всплыли полудетские воспоминания о клонированных нацистами детях, пытавшихся уничтожить все человечество. Как они строем выходят из поселения, глаза совершенно пустые и холодные. Десятилетние убийцы. Он постарался подавить эти воспоминания.

– Вы думаете об Арийском восстании. После этого мы не сталкивались с крупными проектами по клонированию. На таком уровне. До сих пор.

Кейд покачал головой, заставляя себя рассуждать как ученый.

– Это всего лишь близнецы, – сказал он. – В этом и заключается клонирование… Те нацистские дети… они ведь были еще запрограммированы. Никто не приносит никому вреда только потому, что является клоном… как любой близнец.

– Конечно. Вы правы. Всего лишь близнецы. Но вы должны спросить себя, почему кому-то понадобилось создавать две сотни копий одного и того же близнеца?

– Не знаю. Может, они хотят облегчить переливание крови. Или пересадку органов.

Беккер снова кивнул, как бы обдумывая его слова.

– Или, может, они хотят подчинения. Управляемости. Может, они хотят предсказуемости. Может, они хотят осуществлять реальное нейропринуждение, а создание как можно более похожей мозговой структуры это облегчает, а? – Беккер приподнял бровь.

Кейд снова всмотрелся в холодные, суровые, одинаковые лица клонированных солдат, и ответ Беккера показался ему весьма правдоподобным.

– И действительно, – продолжал Беккер, – их можно видеть в ряде ситуаций, где может быть чрезвычайно востребована абсолютная, беспрекословная лояльность. – На стене появилось изображение китайского премьера с двумя телохранителями. У них были те же лица, что и у только что показанных солдат. – А вот еще один, с доктором Шу. – На экране показалось изображение садящейся в машину Су-Йонг Шу. Придерживавший дверцу водитель был одним из клонов. – А вот еще один снимок, с мужем Су-Йонг Шу, Чен Пангом, возглавляющим программу по разработке искусственного интеллекта в Шанхайском университете транспорта. – На снимке был изображен пересекающий автостоянку солидный китаец в костюме, рядом шел одетый в темный костюм телохранитель – все с тем же лицом.

– То, что доктор Шу и ее муж располагают телохранителями из «Кулака Конфуция», само по себе ничего ужасного не представляет. Однако взгляните вот на это. – На экране виднелись четыре шеренги солдат «Кулака Конфуция», стоящих по стойке «вольно» – ноги на ширине плеч, руки за спиной. Перед ними, улыбаясь, смотрела в камеру Су-Йонг Шу с раскинутыми в стороны руками, как бы указывающими на стоящих за ней молодых людей. В отличие от других снимков, солдаты здесь улыбались.

– Это церемония торжественного выпуска класса, или скорее партии, «Кулака Конфуция». Зачем здесь присутствует д-р Шу, если она не участвует в этой программе? А учитывая, что она нейробиолог, известный своей работой в области технологий принуждения, и что, как предполагается, эти солдаты запрограммированы на безусловную лояльность… Ну, тут не требуется больших усилий, чтобы сопоставить эти факты.

Кейд открыл рот, чтобы возразить, но Беккер продолжал говорить.

– Еще одно доказательство, – сказал Беккер.

Экран снова обновился. Теперь на нем был изображен рынок где-то в тропиках, возможно, в Юго-Восточной Азии. Су-Йонг Шу находилась посередине, с наслаждением принюхиваясь к какому-то экзотическому фрукту. Рядом с ней стоял худой высокий азиат в темных очках.

– Этот снимок сделан два года назад в Чиангмае[22]. Мужчина рядом с д-ром Шу – Тханом («Тед») Прат-Нунг. Тед Прат-Нунг получил образование в США, специалист по синтетической химии и наноинженерии. Ему сорок два года. В 2024 году защитил кандидатскую диссертацию в Стэнфорде, где занимался самособирающимися наноструктурами. С 2024 по 2026 год продолжил обучение в Шанхайском университете транспорта, где, вероятно, и познакомился с Су-Йонг Шу. Местонахождение между 2026 и 2034 годами неизвестно. После 2034 года он вновь появляется, уже в роли крупного поставщика нексуса-3. Мы считаем, что он синтезирует его на объекте или сети объектов в восточных провинциях Таиланда, возле границы с Камбоджей. Мы очень хотели бы его заполучить, но таиландское правительство не идет на сотрудничество. Исследовательские интересы Прат-Нунга и Шу вообще практически не пересекаются, так что видеть их вместе как минимум странно.

– Если подвести итог, получается, что Су-Йонг Шу является одним из (если не ведущим) ученых по разработке китайской нейротехнологической программы в сфере принуждения и что в этой работе она как-то адаптировала нексус-3. Нас беспокоят две вещи – что Китай может сделать с этой технологией и, возможно, еще больше, какие знания Су-Йонг Шу может передать на черный рынок благодаря своей связи с такими, как Тед Прат-Нунг.

Не покупайся на то, что они продают, сказал он себе. Чтобы меня убедить, эти люди могут солгать или исказить правду. Сохраняй скептицизм. Делай собственные выводы.

– Вас должны пригласить, – ответил Беккер, – на специальный семинар по расшифровке высших мозговых функций, который будет проводиться в Бангкоке сразу после конференции Международного общества нейробиологов. Приглашение организовала Су-Йонг Шу. На этом закрытом семинаре вы будете единственным аспирантом, все остальные – профессора со стажем. Это свидетельствует, что к вам проявляется исключительный интерес. Мы знаем, что в лаборатории Шу есть места для молодых кандидатов наук, а вы на будущий год должны защитить кандидатскую диссертацию. Ваша работа уже и так базируется на некоторых ее положениях, так что вроде все сходится.

– Значит, вы просите меня шпионить за той, кто может меня убить или еще что-нибудь, если что-то обнаружит?

– Не волнуйтесь, мы немедленно вас отзовем, если посчитаем, что вам грозит какая-то опасность. На конференции у вас будет поддержка. А если в долгосрочном плане с Шанхаем что-нибудь получится, мы будем прикрывать вас и там.

Разве у меня есть выбор? – подумал Кейд. Возможно, Илья была права – мы могли бы обратиться в прессу, к общественности…

Нет, это бы не сработало. Сколько подобных историй Кейд уже слышал? И что же он сделал? Ну, подписал несколько онлайновых петиций. Разве он поспешил к кому-то на защиту? Или ученые по всей стране подняли протест? Держи карман шире! Все просто опускали головы и старались пройти по самому краю дозволенного, не подвергая опасности свои федеральные гранты. Он стыдился себя, стыдился своей профессии.

Беккер закрыл крышку своего планшета и посмотрел на Кейда.

– Последней темой и технологическим брифингом займется д-р Хольцман. А я сейчас должен заняться другими вопросами. Д-р Хольцман организует ваш переезд обратно в Сан-Франциско. Мы пошлем кого-нибудь с вами, чтобы конфисковать все материалы по нексусу, которые там у вас есть. Кроме того, мы будем поддерживать с вами контакт. До конференции МОН у нас остается два месяца, и мы хотим, чтобы вы как следует подготовились, в первую очередь с точки зрения вашей же безопасности. – С этими словами Беккер встал, взял свой планшет и вышел из помещения, закрыв за собой дверь.

У Кейда кружилась голова. Технологический брифинг. Конфисковать материалы по нексусу. Ему снова стало трудно дышать. Он чувствовал, как сильно бьется его сердце. Они забирают у него нексус. Они забирают его себе. Он передает им эту силу, а сам от нее отказывается. Он должен найти способ ограничить тот ущерб, который они могут нанести.

Он даже не заметил, что Хольцман ему что-то говорит.

В этот момент ему было не до того. Ему в голову вдруг пришла одна идея. Сможет ли он это сделать? Да. Хватит ли ему времени? Этого он не знал.

– Я спросил, хорошо ли вы себя чувствуете? – ответил Хольцман.

– Нет, не хорошо. Но я и не собираюсь сдаваться.

– Гм, да. Извините, мне просто нужно многое усвоить.

Кейд замигал. Что сделано, то сделано. Теперь можно только двигаться вперед.

Хольцман снова кивнул, раскрыл свой собственный планшет, нажал на него, и на экране появился новый слайд с единственной диаграммой, озаглавленной: «Су-Йонг Шу: импакт-фактор[23] новых публикаций».

– Сегодня это последний кусок вводной информации по вашей операции, – сказал Хольцман. – Он касается Су-Йонг Шу. Она выдающийся исследователь, это было очевидно с самого начала ее научной карьеры. Однако несколько лет назад кое-что здесь сильно изменилось.

Пока Хольцман говорил, Кейд изучал диаграмму. В начале ее карьеры импакт-фактор Шу рос быстро и уверенно. Затем наступила пауза, на три года она ушла из науки, пока растила дочь. Когда линия диаграммы появилась вновь, она уже располагалась значительно выше. И наклон у нее был гораздо круче – с каждым годом она поднималась вверх все быстрее и быстрее.

– Как вы можете видеть, Кейд, траектории карьеры до 2029 и после 2032 года кажутся совершенно разными. Эти три года представляют собой разрыв. Карьера ранней Су-Йонг Шу выглядит очень успешной, но с 2032 года Су-Йонг Шу идет гораздо дальше. Она демонстрирует все признаки почти… сверхчеловеческой гениальности.

– Может, она много размышляла, пока сидела дома? Продумывала новые идеи?

– Это могло дать лишь временный скачок после ее возвращения. Вместо этого мы видим длительное ускорение. После 2032 года она все больше и больше отклоняется от прежней траектории. Такие изменения беспрецедентны.

– Вы думаете, что в ней что-то изменилось? Что она стала сообразительнее? Получила улучшение?

– У нас нет доказательств… – медленно сказал Хольцман. – Но это очень правдоподобно.

Кейд кивнул. Результаты ее работы были и в самом деле очень-очень хорошими. Просто повергали в трепет.

– Тот тип улучшения, о котором вы говорите… Это ведь не просто небольшое усиление памяти или концентрации внимания. Это улучшение понимания закономерностей. Усиление творческих способностей. Вы говорите об улучшениях, которые превосходят все известное в этой области…

– Да. Она проявляет признаки улучшения, которые превосходят все, что мы знаем. Это нас и беспокоит. – Он помолчал. – Что интересно, первое сообщение о нексусе-1 я получил в 2033 году, всего семь лет назад… и через год после возвращения в науку д-ра Шу. – Последняя фраза повисла в воздухе.

– Вы хотите сказать, что это Су-Йонг Шу изобрела нексус? Она ведь не наноинженер.

– А вы знаете хоть одного наноинженера, который был бы способен создать нексус?

Нет. Никого даже отдаленно похожего на такого специалиста.

– Может, группа инженеров… – предположил Кейд.

– Наши группы наноинженеров изучали нексус, пытаясь его воспроизвести, – сказал Хольцман. – Японцы, немцы, британцы и индийцы тоже пытались. Все они лишь прошлись по поверхности.

– Так что вы хотите сказать? – спросил Кейд.

– Я хочу сказать, что нексус может не поддаваться человеческому интеллекту потому, что не является продуктом нормальной человеческой мысли. Он является продуктом постчеловеческой мысли.

И ты посылаешь меня за ней шпионить? – подумал Кейд.

Хольцман снова нажал на свой планшет. Настенный экран погас, в комнате загорелся верхний свет.

– А теперь настало время, чтобы вы посвятили нас в подробности своей работы над нексусом-5 и передали все материалы, которые у вас есть, – все расчеты, результаты экспериментов и так далее.

– Это мера предосторожности, – сказал Кейд. – Мастер-код записан в системе, которая не имеет доступа к сети.

– Хорошо. Сейчас мы проведем первый этап технологического брифинга. А потом пошлем сотрудника с вами в лабораторию, чтобы забрать эти данные. Вы передадите все данные и материалы на физических носителях нашему сотруднику, и он доставит их к нам.

Кейд склонил голову в знак согласия. Началось.

Уоррен Беккер открыл дверь в помещение, где стояла Сэм, молча наблюдая на экране визуального наблюдения за брифингом, который проводился для Кейда. Беккер подошел к ней и положил руку на плечо.

– Заживает, сэр. Факторы роста делают свое дело. Через неделю я буду полностью готова к службе.

– Это хорошо, – сказал Беккер. – Что вы думаете о брифинге?

– Там много всего. Жаль, что я не знала полной картины перед вчерашней операцией.

– Кое-что из этого было засекречено, Сэм. Мы не ожидали, что дело примет такой оборот.

– Да, сэр. Я понимаю. – Немного помолчав, она продолжила: – Сэр… я не уверена, что подхожу для следующего этапа этой операции.

– Сэм, вы идеально подходите для этой операции. Вы знакомы с нексусом лучше любого другого оперативника. И легенда ваша прекрасно подходит.

– Провал ваших имплантов памяти стал для нас ценным уроком, Сэм. Мы постараемся усовершенствовать процесс имплантации. Вы лучше подготовлены для соединения с помощью нексуса-5, чем любой оперативник, который этого не испытал.

– Дело не в этом, сэр. Дело в том… Дело в том, что я… Это доставляло мне удовольствие, сэр. Я сомневаюсь в своей объективности.

– Если бы наркотики не доставляли удовольствие, люди не стали бы ими злоупотреблять. В этом нет ничего нового.

Сэм посмотрела на свои руки. Как же до него достучаться?

– Сэр, когда меня держали в плену и я больше не была частью нексуса… соединения, которое они установили, мне его недоставало. Я хотела вернуться в эту цепь. Я хотела… такого, что противоречит всему, за что я выступаю. – Сэм замялась.

– Агент Катаранес! – приказным тоном сказал Беккер.

– Саманта, я знаю, как вы росли. Я знаю, что случилось с вашей семьей в Юкка-гроув. Я знаю о вирусе общения и о том, чему вы подверглись. Именно благодаря этому я вам полностью доверяю. Вы больше, чем кто бы то ни было, понимаете опасность подобных технологий. Я знаю, что вы не измените своему долгу. Вы будете участвовать в этой операции потому, что как оперативник вы обладаете необходимым опытом и занимаете соответствующие позиции. Вы будете участвовать потому, что я на сто процентов в вас уверен. И еще вы будете участвовать потому, что это приказ. Это понятно?

– Хорошо. А теперь мы проведем дополнительный брифинг для вас. Скажите мне то, что я не сказал Кейдену Лейну.

Сэм снова взглянула на комнату для совещаний, где Кейд и Хольцман заканчивали свое общение.

– В качестве догадки… Задачей этой операции является не только узнать все, что возможно, внедрив кого-то в окружение Су-Йонг Шу. По возможности вы хотите добиться большего. Вы хотите, чтобы она попыталась обратить Кейда с помощью тех технологий, которые она использует. Так мы сможем исследовать их более тщательно.

Сэм немного помолчала, затем закончила свою мысль:

– Это означает, что Кейд не просто шпион, – сказала она. – Он – наживка.

Пояснения

РАСШИФРОВКА ЗАПИСИ: РАНГАН ШАНКАРИ, ТЕХНОБРИФИНГ, «НЕКСУС-5»

[ПРИМЕЧАНИЕ: субъект следует считать враждебно настроенным]

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Хорошо. Давайте начнем снова. Расскажите нам о нексусе-5.

ШАНКАРИ. [Говорит что-то невнятное, возможно, произносит какие-то ругательства.] Отлично. Нексус-5 – это нексус с надстройкой в виде программного обеспечения.

ШАНКАРИ. Мы нашли способ его программировать. Мы нашли способ ввода и вывода данных. Ввода и вывода инструкций.

ШАНКАРИ. В первую очередь данных, касающихся нейронов. Мы использовали его как способ измерить активизацию нейронов в двигательной области коры головного мозга. Отдельных нейронов, но миллионов из них одновременно.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Это требовалось для ваших исследований?

ШАНКАРИ. Угу. Задача состояла в том, чтобы получить данные из мозга, расшифровать их и использовать для управления роботизированной рукой.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Подобные системы уже существуют. Зачем это нужно исследовать?

ШАНКАРИ. Существующие системы имплантируются хирургическим путем. Это накладывает на них ограничения. Процедуры достаточно длительные, есть опасность инфицирования. И потом вы сможете получить доступ лишь к нескольким тысячам нейронов. А двигательная зона коры головного мозга, возможно, состоит из десяти миллиардов нейронов. С помощью нексуса мы можем получить доступ к гораздо большему их количеству. К миллионам. К десяткам миллионов. Мы сможем более точно управлять роботизированной рукой. Вы сможете ловить мяч, писать, делать вещи, которые нельзя сделать с помощью существующих систем.

ШАНКАРИ. Ну, еще мы знали, что можем вводить данные. Узлы нексуса разговаривают друг с другом по радио.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Каким образом они разговаривают по радио?

ШАНКАРИ. Понятия не имею. Гребаные нанотрубки сами по себе являются маленькими радиостанциями, чувак. В нексусе полно наноструктур.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Ладно. Давайте про программное обеспечение.

ШАНКАРИ. Про программное обеспечение. Ну да. В общем, они разговаривают по радио. Они синхронизируются. Каждый узел определенным образом сообщает, в какой части мозга он находится. Каждый узел слушает передачи, адресованные своей части мозга, так что он знает, когда активироваться. Если мы сможем это расколоть, то сможем прослушивать деятельность мозга и сможем заставить нейроны активироваться в той части мозга, в какой пожелаем.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Какое отношение это имеет к вашей работе?

ШАНКАРИ. Тут можно найти миллион причин, и даже больше. Но для нас это был вопрос обратной связи. Вопрос отправки мозгу информации о том, чего рука касается, какое положение она занимает относительно тела. Без этого искусственная конечность бесполезна.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. И опять-таки подобные системы уже существуют. Зачем понадобилась ваша работа?

ШАНКАРИ. Все по той же причине. Больше нейронов. Более высокая пропускная способность. Более высокая чувствительность, большая точность, никакой хирургии. Еще вопросы?

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Программное обеспечение. Каким образом это привело к программному обеспечению?

ШАНКАРИ. Ну да. Ну, мы дали дозы мышам, начали записывать все сигналы…

ШАНКАРИ. [Пауза.] Мы покупали его у одного типа на улице.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Ваш пульс повысился на десять единиц, вы начали потеть, а ваше систолическое кровяное давление повысилось на пять единиц. Попробуйте еще раз.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. А как вы обошли контрольный чип?

ШАНКАРИ. [Пауза.] Мы получили доступ к старому. У него истек срок годности, на нем годами не устанавливались обновления.

ШАНКАРИ. [Вздыхает.] Лаборатория Кроуфорда. У них есть чип поновее, а старый в основном простаивает. Я получил доступ к их лаборатории, но они об этом не знали.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Где вы брали молекулярные структуры?

ШАНКАРИ. Химию мы брали из «Поваренной книги революционера» – я вывез экземпляр этой книги из Индии.

ШАНКАРИ. В разных местах. В основном они совершенно безобидны. Единственная проблема заключается в том, что в нексусе очень много разных молекул… шестьдесят три молекулярные частицы. Аутосинтезатор располагает только одним химическим реактором, так что нам приходилось делать шестьдесят три прогона, а затем все вручную смешивать в нужных пропорциях.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Ладно, давайте вернемся к программному обеспечению.

ШАНКАРИ. Ну да, хорошо. Итак, мы записывали сигналы. Это была та еще работка. Приходилось одновременно делать кучу дел. Мы снова и снова проделывали опыты на мышах, снижая дозы как можно больше. Мы начали делать инъекции прямо в мозг – чтобы максимально уменьшить дозы, упростить трафик между мышами, упростить для нас анализ.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Сколько времени это у вас заняло?

ШАНКАРИ. Большую часть года. Каждый день, перед тем как уйти из лаборатории, мы должны были давать мышам дозы, а затем записывать ночную активность. Результаты были нулевые. Сигналы представляли собой полный хаос. Огромные объемы хаоса. Ничего похожего на положение узлов.

ШАНКАРИ. А потом… а потом мы напали на золотую жилу, чувак. Кейд все выяснил. Узлы не знают свое место в мозгу. Они знают, где они находятся относительно других узлов того же самого мозга. Сколько данных о своем положении они посылают, зависит от того, сколько узлов находится вокруг них. И это даже не данные об их реальном положении. Они выясняют, в какой функциональной области они находятся, и сообщают это в своих сигналах. Это просто изумительно. [Качает головой.] В любом случае, когда Кейд это выяснил, программы добычи данных раскололи кодировку. Мы смогли прослушивать деятельность мозга и инициировать новую активность там, где захотим.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. И это как-то привело к созданию программного обеспечения?

ШАНКАРИ. [Барабанит пальцами.] Это была самая ужасная вещь, чувак. Как только мы поняли кодировку, мы смогли сказать, что в этих сигналах есть место для гораздо большего количества данных. Там есть неиспользуемые биты. Так что однажды мы начали этим заниматься – просто так, шутки ради.

ШАНКАРИ. И все получилось. Они хранили данные, которые мы посылали. Если этот узел снова отправлял сигнал, мы получали эти данные обратно. Если мы посылали специальный модифицирующий сигнал, то могли заставить два узла общаться друг с другом, складывать вместе свои значения или вычитать их. Мы могли выполнять логические операции. [Шанкари замолкает и качает головой.] Это все еще поражает мое воображение, чувак.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Вы сообщите нам эти коды – все данные.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Итак, вы смогли заставить узлы нексуса выполнять логические и математические операции. Продолжайте.

ШАНКАРИ. Ну, это был гигантский шаг вперед. У нас появилась система команд. Мы могли перемещать данные. Мы могли выдавать условные инструкции. Мы могли делать большинство вещей, которые может делать простой чип. Зрительная зона коры головного мозга могла служить нашим дисплеем. Слуховая зона коры головного мозга – нашими динамиками. Двигательная зона – устройством ввода. Вдобавок ко всему мы могли записать любое программное обеспечение, какое только захотим.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. И вы это сделали? Вы записали ОС Нексус поверх той системы команд, которую обнаружили в узлах нексуса?

ШАНКАРИ. [Качает головой.] Это было бы слишком сложно. Мы хотели заниматься нейробиологией, а не созданием операционной системы. Поэтому мы перенесли туда кое-что другое.

ШАНКАРИ. МодОС. Она бесплатная, исходник доступен для всех. Она задумана как портативная, модульная. Она задумана так, чтобы работать на любом типе аппаратного обеспечения, вплоть до самой простой системы команд. Поэтому мы ее использовали. Мы создали простой компилятор, превращающий МодОС в систему команд, которая должна работать на группе узлов нексуса.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Значит, ОС Нексус – это на самом деле МодОС, работающая на узлах нексуса, как на аппаратном обеспечении?

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. А на нее вы установили еще программное обеспечение?

ШАНКАРИ. [Кивает.] Угу. Да, мы перенесли другое программное обеспечение. Все, что может работать на МодОС, мы можем скомпилировать так, чтобы работать с той версией, которая функционирует на базе нексуса. И мы создали такое программное обеспечение. Нам пришлось создать код, чтобы отправлять выходной видеосигнал в зрительную зону коры головного мозга. Кроме того, мы написали совершенно новое ПО для нейробиологии. Мы создали программы, облегчающие взаимодействие с областями мозга. Создали интерфейсы. Вроде интерфейса, который позволяет распознавать контуры тела, как в программах для виртуальной реальности, и предлагает двигательной зоне привести тело в это положение. Такие вот дела.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Именно так вы парализовали агента Чавеса.

ШАНКАРИ. [Опускает глаза.] Угу. Глупость, правда? [Качает головой.]

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Следующая тема. Вы и ваши друзья-заговорщики излучаете исключительно сильные сигналы нексуса, и они не ослабевают. Действие наркотика не прекращается. Как это возможно?

ШАНКАРИ. Предельное значение нексуса в вашем мозгу устанавливается ментально. Ваши нейроны активируются, и узлы нексуса пытаются заставить их активироваться. Если достичь согласованности не удается, некоторые из них разрушаются и удаляются. Со временем ваш мозг адаптируется к сети нексуса. Ваша согласованность с нексусом возрастает. Максимально возможные уровни нексуса растут.

ВЕДУЩИЙ ДОПРОС. Но почему этот уровень не падает? Прошло уже более восьми часов. Большая часть уже должна была уйти из вашего организма.

ШАНКАРИ. [Качает головой.] Мы называем нексус наркотиком, но на самом деле это не так. Это наномашина. Она не вымывается из вашего организма из-за того, что какой-то фермент ее разрушил. Узлы нексуса распадаются на части потому, что это велит им сделать некая внутренняя логика. А если вы дадите им нужный сигнал, они вообще не разрушаются.

Лазейки

После допроса, касавшегося технических аспектов, Кейд чувствовал себя расстроенным и подавленным. Эти два часа его здорово измотали. Они выясняли все подробности того, что создали они с Ранганом. Они замечали каждую попытку уклониться от ответа. Он каждый раз знали, когда он лжет или пытается что-то утаить. Ничего, он им еще покажет.

Он подписал бумаги, которые ему дали. Юрист УПВР изучил, что он подписал, затем поставил вторую подпись. Теперь сделка обрела реальность. Он будет служить им в роли шпиона, а в обмен никто не отправится в тюрьму. Он, Ранган и Илья останутся в науке до тех пор, пока будет продолжаться операция с его участием.

И только тогда они сообщили ему, что Уотс ушел.

Охранник провел его на крышу, где на вертолетной площадке стоял самолет с вертикальным взлетом и посадкой – его крылья вращались, двигатели были повернуты к небу, готовые выполнить вертикальный взлет. Двигатели уже завывали. Его поспешно провели к трапу, и в салоне он обнаружил Рангана, Илью и оперативника, который должен был отправиться с ними в Сан-Франциско, чтобы получить код нексуса.

– Пристегнитесь, – сквозь гул двигателей сказал опер, представившийся как Майерс. – Сзади есть туалет. А вот напитки разносить не будут.

Кейд пристегнулся. Снаружи двигатели начали гудеть, потом заревели. Все трое хранили молчание, пока самолет медленно поднимался в небо, открывая вид на город. Окно рядом с Кейдом было обращено на север. Когда крыло не закрывало вид, он мог видеть реку – Потомак? – а за ней мемориал Джорджа Вашингтона и Капитолий. Затем двигатели постепенно повернулись вперед и самолет набрал высоту и горизонтальную скорость. Город исчез вдали.

Кейд посмотрел на Илью. Она была погружена в свои мысли. Вид у нее был напряженный и взволнованный. Он не видел сидевшего за ними Рангана, но ощущал его чувство разочарования и неуверенности в себе. Он хотел с ними поговорить, но не хотел, чтобы Майерс их услышал.

Он вошел в систему и нашел то, что искал – встроенное приложение МодОС для чата. Он печатал слова на ментальной клавиатуре в своем сознании, а программа отсылала их Рангану и Илье.

Он почувствовал их удивление – они забыли об этом приложении. Через секунду он увидел ответ Ильи.

[кейд] Включите кино или еще что-нибудь. Наденьте наушники. Ранган, ты первый.

Возможность поговорить принесла им облегчение. Он чувствовал, что настроение у всех немного поднялось. Ранган с чем-то возился перед собой. Примерно через минуту Илья набрала на располагавшемся на переднем кресле телевизионном экране документальный фильм о природе.

[кейд] Они предложили мне сделку. Отдай им нексус и сделай для них работу, и никто не отправится в тюрьму.

[илья] Не могу поверить, что ты отдаешь им нексус-5.

[кейд] И тюрьма для всех, кто участвовал в вечеринке.

[илья] Ты хоть представляешь, что они сделают с нексусом? Что сделает ЦРУ?

[кейд] Я знаю. Но они ведь все равно его получат. С жестких дисков из лаборатории или с резервных копий у меня или Рангана…

[ранган] Он прав. Когда они узнали, что он существует, стало уже слишком поздно.

[илья] Тогда у вас на руках будет полно крови.

[кейд] Возможно. Но есть одна вещь, которую мы можем сделать.

[кейд] Мы можем внедрить лазейку в их версию.

[кейд] Помнишь ту статью, которую мы читали в прошлом семестре? О решении Томпсона?

Он почувствовал, что Ранган сразу все понял.

[ранган] Пусть компайлер это внедрит… Это будет в двоичном коде, но не будет в исходнике…

[кейд] И пусть компайлер МодОС внедрит это в компайлер Нексуса…

[ранган] Ну да, ну да… У нас хватит времени? Сколько должен продлиться этот перелет?

[илья] Пять часов. Но я не понимаю, о чем речь.

ОС Нексус существовала в двух формах. Как считываемый человеком исходный код, который Кейд, Ранган или любой другой программист может читать, понимать и модифицировать. И как двоичный код, который могут понимать узлы нексуса – последовательности из единиц и нулей, с которыми человеку почти невозможно непосредственно работать.

Между исходным кодом и двоичными командами находился компайлер – программа, которая преобразовывала считываемый человеком исходный код в считываемый Нексусом двоичный код. Кейд и Ранган должны использовать компайлер, чтобы внедрить свои лазейки.

При каждом запуске компайлера он будет исследовать исходный код ОС Нексус на наличие их новых лазеек. Если их там нет, перед созданием двоичной версии компайлер их добавит. Единственное свидетельство наличия лазеек будет находиться в двоичной версии, которая для людей почти недоступна.

Наконец, они используют тот же самый прием на самом компайлере. Исходный код компайлера не будет содержать никаких логических схем, куда можно включить лазейки. Они будут существовать только в двоичном коде. Каждый раз, когда версия МодОС для рабочих станций будет рекомпилировать компайлер, она будет вводить логическую схему этого приема.

Кейду Ранган показался задумчивым и все еще беспокойным. Он думал о том, что будет, если его поймают. И все же пришел к решению.

[ранган] Ладно. Что за хрень! Давайте это сделаем.

Ранган и Кейд извлекли свои проектные среды и соединили их. Илья к ним тоже подключилась и ментально заглядывала им через плечо. Они продумали план и разделили задачи, превращая смутную идею в конкретный список того, что нужно сделать.

Завершив составление плана, они принялись за работу. Сначала она двигалась быстро. Лазейки они клонировали с предыдущих, меняя только пароли. Код в компайлере был концептуально простым. Но как только они начали кодировать, то столкнулись с ошибками, причем очень серьезными. Приходилось постоянно следить за временем. Минуты шли за минутой. Прошел час. Сбой компайлера задержал их на двадцать минут. Решение оказалось вполне тривиальным – когда удалось его найти. Прошел второй час. В одной из лазеек происходила утечка памяти. Как это могло быть? Они ведь скопировали код с той лазейки, которая уже существовала. Решение они нашли, но на поиски понадобилось уже больше времени. Прошел третий час.

После четырех часов работы лазейки работали, а компайлер Нексуса их добавлял. Ранган выставил затененный флажок, инструктируя компайлер повсюду распространять новый код как якобы не связанные между собой, безобидные схемы в двоичном коде, еще больше затрудняя воспроизведение того, что они сделали. После этого им нужно было изменить компайлер рабочей станции, чтобы добавить код лазейки в компайлер Нексуса. Этим занялся Ранган.

Кейд обратил внимание на второй этап. Он хотел получить возможность использовать лазейку, исключив, чтобы об этом знал тот, кто запускает ОС Нексус. Ему требовалась поддержка для скрытых процессов, и МодОС в определенной форме ею располагала. В теории все было просто, но на практике оставалось немало затруднений.

Он взял большие участки кода МодОС, которые никогда не использовались, и внедрил их в ОС Нексус. Лазейки должны соединить их со скрытой учетной записью суперпользователя. Это даст возможность выполнить большую часть того, чего он хочет. Для этой учетной записи загрузка будет отключена. Да. Но как скрыть использование памяти?

Черт! Он насторожил уши. Они заходили на посадку. Он выглянул из окна. Проклятье! Они находились в международном аэропорту Сан-Франциско, ближайшем к Калифорнийскому университету в Сан-Франциско. Сколько нужно времени, чтобы добраться от аэропорта до университета? Двадцать минут? Двадцать пять? Черт! Ранган свою часть закончил. Дело теперь за Кейдом.

Может ли он скрыть использование памяти? Он не видел, как это можно сделать. Придется оставить все как есть. Нет ли каких-то признаков, которые можно заметить? Думай, думай. Файлы регистрации. Все ли он предусмотрел? Трассировка сети? Тут следы нелегко спрятать. Приходится оставить их как есть.

Он снова выглянул в окно. Земля приближалась. Он вполголоса выругался, затем спохватился. Черт! Сохраняй спокойствие. Не нервничай. Отлично. Теперь нужно проверить произведенную модификацию ОС Нексус. У него есть время только на самые простые тесты. Подготовка… подготовка… готово. Он включил стресс-симулятор. Фатальный сбой? Пока нет. Утечка памяти? Явной нет. Можно ли использовать лазейки? Да. Может ли он скрыть процесс от самого себя?… Проверка… Проверка… Кажется, да. Выдержит ли это серьезную проверку? Он не имел понятия.

Кейд вернулся к работе. Он сможет это сделать. Он сможет закончить вовремя.

Давление в салоне изменилось – открывалась дверь.

[илья] Поднимите головы. Хотя бы на минуту сосредоточьтесь на реальном мире.

Кейд выглянул в окно. Рядом стоял черный внедорожник, возле него находился здоровенный тип в черном костюме. Черт. Он встал. Код манил его к себе, он помнил флажок, который нужно изменить. Проклятье, в каком же файле он был? Майерс шел к нему, пристально глядя в глаза. Кейд затаил дыхание. Неужели он знает? Сотрудник УПВР остановился.

– Вставайте, пора выходить. – Майерс жестом указал на проход между креслами и на дверь, которая находилась за Кейдом.

Кейд заморгал. Да, пора выходить. Из самолета. Он молча повернулся, вышел в проход и вслед за Ранганом спустился по трапу. Прямо за собой он ощущал присутствие Майерса. Он представил себе, как мясистая рука Майерса хватает его за плечо, представил, как сотрудник УПВР грозно вопрошает: «Вы пытались нас надуть, не так ли?»

Зацепившись, он едва не упал, Майерс подхватил его под руку.

Черт. О чем он только думает? Дыши. Ровно дыши. Он устроился на третьем ряду сидений. Майерс закрыл за ними дверь и сел на место стрелка.

– Моя машина осталась в Симони-филд. Нельзя ли мне ее забрать?

– Агент Льюис может отвезти вас туда, когда мы закончим.

– Мне тоже нужно ездить, – сказал Ранган. – К тому же я, кажется, оставил ключ в сумке, в ангаре. Наверно, он все еще там… – И так далее и так далее.

Кейд сосредоточился на своей работе. Черт! Новая ОС Нексус в режиме стресс-симулятора рухнула через семь минут. Проклятье, проклятье, проклятье! Взгляни на трассировку стека. Что вызвало сбой? Он всего лишь реактивировал стандартный код МодОС. О, черт! Он закодировал прекращение сбора данных. Это как-то связано с файлами регистрации.

Ну конечно! Это был сбой при попытке доступа к файлу регистрации. Отлично. Но что же делать? Он вручную создал пустые файлы регистрации и снова запустил симулятор. Опять сбой.

Ладно. Пусть будут не пустые файлы регистрации, а файлы с поддельной записью.

Он выглянул в окно и понял, что зря это сделал. Они двигались по Приморской сквозной дороге, непосредственно вдоль берега, направляясь на север в Южный Сан-Франциско. Возможно, полпути уже пройдено. Сосредоточься, сосредоточься, сосредоточься.

Он скопировал случайную строку из каждого параллельного файла регистрации своего собственного Нексуса, скопировал их в нужные места и снова запустил симулятор. Черт, он все еще находился за той точкой, где рухнул. Кейд перемотал его, снова добавил файлы регистрации, ввел поддельные записи, запустил стресс-симулятор… Прошла секунда. Две. Три секунды. Десять секунд. Он не рухнул. Кейд понял, что все это время он сидел затаив дыхание. И сделал выдох.

Ранган и Илья говорили все громче и громче. Он что, шумел? Кейд снова выглянул в окно. Залив уже проехали. Это что, Потреро-хилл?[24] Черт, мы уже подъезжаем.

Стресс-симулятор продолжал работать. Нужно скопировать новый код в скрытый инъектор компайлера. Так, сделано. Чтобы его проверить, запустим компайлер с помощью инъектора. И посмотрим, остались ли прежними размеры файлов. Компилируй, компилируй. Черт, как же неприятно вот так ждать. Шоссе сделало поворот. Это СоМа – район к югу от главной улицы, Маркет-стрит. Черт, уже практически приехали.

Компилирование завершилось. Все идентично. Спасибо всевышнему за маленькое чудо. Кейд перебросил код Рангану, чтобы тот вставил его на один уровень выше в компайлер компайлера. Ранган занялся этим. Они выскочили на Дьюбос-авеню, затем свернули на Маркет-стрит. Они уже были в центре города, наверное, километрах в трех от лаборатории.

Чем теперь нужно заняться Кейду? Да, конечно, управлением исходником. Нужно его подделать. Он принялся за работу, убеждая систему управления исходным кодом, что эти изменения были здесь всегда.

Водитель свернул на 17-ю улицу, чтобы с запада подъехать к университету.

Отлично. Поддельные журналы изменений. Поддельные записи действий. Поддельные даты изменения файлов. Машина сделала поворот, затем еще один.

Ранган закончил работу, Кейд ее интегрировал. Теперь они находились на Парнассус-авеню, в нескольких кварталах от лаборатории. Впереди замигали огни.

Внедорожник сделал непонятный поворот и подъехал к заднему входу в лабораторию.

[ранган] Я загружу машину и задержу его, пока ты будешь копировать новые файлы. Годится?

Кейд кивнул. Черт! Это надо прекращать, сказал он себе.

– Мы на месте, – сказал Майерс. – В здании объявлена пожарная тревога. У нас двадцать минут. – Он выскочил из машины и открыл перед ними дверь. Они находились возле служебного входа.

[кейд] Мне нужно еще раз все проверить. Продолжайте прикрывать.

Илья принялась болтать о лабораторном оборудовании, пожарной безопасности и времени реагирования пожарных. Ранган взял Кейда за руку и повел к двери. Он что-то упустил. Что?

Вот оно! Отдельное дерево исходного кода для МодОС. Изменения в компайлере МодОС должны находиться здесь. Нужно исправить имена файлов, записи действий, даты…

Освещение изменилось. Они находились в лифте. Ранган его направлял. Кажется, на лбу проступил пот? Кажется, Майерс на него смотрит? И другой опер, Льюис, – он тоже смотрит на Кейда?

Он сделал простейшее изменение из возможных. Он ввел в дерево исходного кода новый двоичный код МодОС как новейшую архивную версию трехмесячной давности.

Дверь лифта открылась. Теперь Кейд действительно вспотел.

Нужно скопировать новые файлы на сервер, как только Ранган его запустит, и достаточно быстро, чтобы обмануть опера. Затем он должен датировать задним числом изменения файлов на сервере.

Чтобы копирование шло как можно быстрее, нужно максимально увеличить пропускную способность. Он просмотрел приложения, работавшие у него в голове, и отключил все, которые были ему доступны. Кейд отключил средства разработки, отключил симулятор и стресс-тест, свои собственные регистрационные записи, отключил телесный интерфейс, который использовали «Дон Жуан» и «Питер Норт». Хватит ли этого?

Услышав звуковой сигнал, он переключил внимание на внешний мир. Майерс провел ключом доступа по двери их лаборатории, и она открылась. Гребаные федералы!

– Там, в углу, – сказал Ранган. – Я только ее запущу, и мы сможем скопировать все данные.

– В этом нет необходимости, – ответил Майерс. – Мы просто заберем всю систему.

– Тогда нужно ее включить, – сказал Ранган. – Нам нужно загрузить с лабораторного сервера последние результаты экспериментов и откачать данные с Симони-филд.

Тут заговорила Илья, в ее голосе звучало напряжение – она прекрасно играла свою роль.

– Черт возьми, Илья! – огрызнулся Ранган. – Я делаю это ради того, чтобы спасти от тюрьмы наших друзей!

– Да замолчите вы оба! – сказал Майерс. – У нас осталось семнадцать минут. Действуйте, Шанкари.

– Угу. – Ранган провел их к обесточенной рабочей станции, коснулся панели управления, и она пробудилась к жизни. Кейд встал рядом и взял со стола ручку, изо всех сил стараясь не суетиться.

Кейд искал сервер в своем сознании, пока по экрану пробегала последовательность загрузки. Давай… давай… давай… Карта передачи данных Нексуса, принтер для схем – все было на месте и мигало зеленым светом. Почему он не появляется? Где он? Где?

На экране появилось сообщение о входе в систему: «Добро пожаловать в МодОС. Введите регистрационные данные».

Вот оно. В его голове появилась информация по SanchezLab018. Он пробежал дерево папок. Вот. Копируем.

У Рангана первая попытка ввода пароля закончилась неудачей. Он покачал головой, снова ошибся и тихо выругался.

– Прошу прощения… я просто немного нервничаю.

Майерс положил на плечо Рангану свою тяжелую руку.

– Не спешите, – сказал он. – И никаких фокусов. Думайте только о том, что сейчас делаете.

Кейд выполнил удаленный вход в машину, переключился на статус суперпользователя и подготовился к изменению дат и временных отметок файлов, когда копирование будет завершено.

Ранган кивнул. Он снова набрал пароль и на этот раз вошел.

– Отлично, проверяю директорию лабораторных экспериментов. – Ранган принялся просматривать папки. Кейд прекрасно знал, что там были лишь самые последние данные.

– Да, данные устарели, – солгал Ранган и ввел команды, позволяющие их перекопировать. – Сейчас все будет в порядке.

– Осталось четырнадцать минут. А нам еще нужны пузырьки с нексусом, которые стоят у вас в холодильнике.

– Хорошо. Копируем данные последнего вечера… – Он открыл новое окно, проделал крошечную дыру в межсетевом экране, чтобы соединиться с Симони-филд, и принялся копировать файлы регистрации.

– Это займет не больше минуты-двух, – пояснил он.

– А теперь копирую документацию, – сказал Ранган.

Майерс нахмурился, по его виду можно было догадаться, что он хочет что-то сказать.

– Боже, как ты стараешься облегчить им работу! – попыталась потянуть время Илья.

– Господи, Илья! – сказал Ранган. – Мы это уже проходили!

– Хватит! – сказал Майерс. – Выключайте это, Шанкари. Сейчас же.

Копирование было выполнено на 91 процент. Черт, черт, черт! Ведь будет ясно, что они пытались что-то изменить!

Ранган начал возражать, но Майерс поднял руку.

– Подождите! – сказал Майерс. Он поднес палец к правому уху, заткнул его и отвернулся в сторону, явно кого-то выслушивая.

Он сделал выдох, нервно царапая ручкой по столу. Майерс недовольно посмотрел на него и отступил на полшага назад.

[выполнено 100 процентов] Кейд перешел к своему окну терминала, чтобы изменить даты и временные отметки файлов. Выполнена одна последовательность, вторая…

Майерс убрал руку от уха и окинул их взглядом.

Оставалась еще третья последовательность…

Ранган сглотнул, кивнул и выдал команду на отключение.

«Виндоуз» стала завершать работу. Изменение последней отметки времени… Кейд нажал ВВОД в ментальном окне терминала, команда стала выполняться. Пошло ее выполнение, выполнение, выполнение…

Спустя долю секунды окно терминала замигало и исчезло. Сеанс прерван хостом. Мгновение спустя исчез виртуальный жесткий диск SanchezLab018. На экране появилось счастливое лицо, символизирующее выход из системы. Кейду хотелось закричать от радости. Но он этого не сделал.

– Унесите это в машину, – велел Майерс Льюису. Второй опер принялся отсоединять штекеры и собирать оборудование. – Теперь давайте заберем ваши запасы нексуса.

Спустя десять минут они вышли из здания. Дело было сделано. Майерс получил все. Ну, скажем, почти все.

Уоррен Беккер закончил чтение расшифровки всех трех технических брифингов по нексусу. Материал вызывал тяжелое чувство. Потенциал технологий принуждения был огромен. Рабство, проституция – все, что угодно. Он подумал о своих дочерях-подростках, о том, что видел «в поле», о тех ужасах, которые способны творить некоторые люди, и постарался выбросить это из головы.

Геополитические аспекты были не менее ужасны. Дистанционные убийства. Низложение политических противников. Все, что делают китайцы, только доступное по дешевке. Эту технологию нельзя выпускать на свободу.

Он продиктовал служебную записку, обозначив то, что они обнаружили, пометил ее грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» и направил ключевым фигурам в УПВР, МВБ, ФБР, ЦРУ, госдепартамент и Пентагон.

После этого он открыл на своем терминале еще один файл и просмотрел его содержание. Президентский указ 594 – «Об уничтожении и недопущении создания неконтролируемых нечеловеческих интеллектов». Сценарий 7с – РОЕВОЙ ИНТЕЛЛЕКТ. Он долго смотрел на него. Можно ли использовать нексус для создания боргов? На допросе Ильяна Александер об этом говорила. Он продиктовал еще одну служебную записку, посвященную этой возможности, и отправил ее по инстанции в Белый дом. Это уже выходило за пределы его компетенции.

Примечания

1

Ретинальный – имеющий отношение к сетчатке глаза (Здесь и далее примеч. пер.).

2

Кинестетика – мышечное чувство.

3

Программное обеспечение.

4

Питер Норт – канадский порнографический актер, режиссер и продюсер.

5

Система индивидуальных упражнений в каратэ.

6

Суфизм – мистическое течение в исламе.

7

Калифорнийский университет в Сан-Франциско.

8

Репитер – промежуточный усилитель.

9

Управление по противодействию возникающим рискам Министерства внутренней безопасности США (фант.)

10

Управление по борьбе с наркотиками США.

11

Апоптоз – запрограммированная организмом гибель клеток в процессе преобразования тканей.

12

Высшая степень мысленной концентрации.

13

Научная дисциплина, занимающаяся определением и классификацией белков клетки.

14

ФКС – Федеральная комиссия США по связи.

15

Управление по борьбе с наркотиками.

16

Права, которыми обладает задержанный полицией; сформулированы решением Верховного суда США по делу «Миранда против штата Аризона».

17

Небольшой город в Кремниевой долине.

18

Город в Кремниевой долине.

19

Борги – киборги с коллективным разумом.

20

Небольшой город возле Сан-Франциско.

21

Американская сеть новостей.

22

Крупнейший город на севере Таиланда.

23

Численный показатель важности научного журнала или, как в данном случае, работ конкретного автора.

24

Жилой квартал в окрестностях Сан-Франциско.

«Нексус» » Рамез Наам » серия «Нексус 5 #1» » Научная фантастика

Рамез Наам
Нексус

Протокол «Дон Жуан»

Закройте дверь, откройте сознание

Калибровка

Ловушка

Рычаг воздействия

Внешние условия

Пояснения

Лазейки

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

«Нексус» » Рамез Наам » серия «Нексус 5 #1» » Научная фантастика

Рамез Наам Нексус

Протокол «Дон Жуан»

Закройте дверь, откройте сознание

Калибровка

Ловушка

Рычаг воздействия

Внешние условия

Пояснения

Лазейки

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

Рамез Наам
Нексус