Детективный клуб

Адмирал идет ко дну

Памяти П.Д. Джеймса, преданного члена Детективного клуба, который обещал написать предисловие, но, к несчастью, не успел

Предисловие

Роман «Последнее плавание адмирала», написанный некоторыми членами Детективного клуба, был опубликован в 1931 году, на раннем этапе существования клуба. В число авторов входят: Энтони Беркли, Г. К. Честертон, Агата Кристи, Г. Д. Х. и М. Коул, Фриман Уиллс Крофтс, Клеменс Дейн, Эдгар Джепсон, Милуорд Кеннеди, Рональд А. Нокс, Джон Род, Дороти Л. Сэйерс, Генри Уэйд и каноник Виктор Л. Уайтчерч. С тех пор роман много раз издавался за рубежом, а также дважды переиздавался «Макмиллан» в 1981 году и «Харпер Коллинз» в 2011-м. Авторские отчисления большей частью покрывают расходы на существование Детективного клуба, а именно три ежегодных мероприятия.

С момента принятия на себя обязанности председателя в 2001 году я вынашивал идею выпустить еще одну книгу за авторством некоторых членов Детективного клуба – отчасти ради пополнения финансов нашего объединения, но главным образом ради удовольствия. Книга перед вами, а значит, мне удалось добиться цели.

Разумеется, этим я обязан чувству юмора и литературному таланту писателей, согласившихся принять участие в работе. У книги «Последнее плавание адмирала» было четырнадцать авторов (если считать Г.Д.Х. и М. Коулов, супружескую пару, за двоих), и «Адмирал идет ко дну» может похвастаться ровно тем же количеством.

Впрочем, на этом сходство заканчивается. В предисловии к оригинальному изданию Дороти Л. Сэйерс писала: «А теперь немного об условиях, в которых создавалась книга. Перед нами стояла задача как можно более точно воспроизвести ситуацию настоящего расследования… Каждый из участников бился над загадкой, заданной ему в предыдущих главах, не имея ни малейшего представления о том, какое решение – или решения – держат в голове соавторы. Мы ввели два правила. Каждый автор должен написать главу, имея четкое видение финала – то есть нельзя вводить в сюжет новые детали только ради того, чтобы «еще больше все запутать». Если понадобится, он или она должны объяснить свою логическую цепочку внятно и убедительно, а также предоставить вместе с текстом главы свой вариант развязки в письменном виде. Их мы опубликовали в конце книги, чтобы удовлетворить любопытство читателя».

Существует много причин, по которым авторы детективов начала двадцать первого века не могут творить совместно, как в 1930-х; главным образом потому, что за прошедшие годы изменился сам жанр. Хотя Дороти Л. Сэйерс и ее соратники обладали индивидуальным стилем, все они писали, по сути, одну и ту же книгу, классическое «Кто убийца?». Таким образом, для них было вполне возможным написать главу, задать направление для дальнейшей разработки и передать эстафетную палочку следующему.

В наше время так не получится, поскольку очень немногие пишут в традиционной манере. К тому же детективная литература теперь представляет собой весьма пеструю смесь; жанр разделился на большое количество поджанров: полицейский, юридический, медицинский, финансовый, исторический. Стал популярен смежный жанр – психологический триллер. В каждом из них свои признанные мастера и фанаты-энтузиасты, однако книга, в которой текст то и дело перескакивает с одного поджанра на другой, вряд ли выйдет связной.

Учитывая данные обстоятельства, на этапе планирования романа мы решили разработать индивидуальный подход в зависимости от специализации автора. Так, эксперт по крупным финансовым операциям будет писать главу о «скользком» банкире; то же самое относится к области политики, издательского дела, журналистики, юриспруденции, кулинарии и т. д. Некоторые осевые сюжетные линии – например, полицейское расследование – будут написаны одним и тем же автором и вплетены в канву текста.

Получившаяся в результате книга по сравнению с предыдущей больше напоминает головоломку, нежели последовательную игру в домино – кошмар для редактора, хоть и чертовски интересный.

Когда до завершения книги оставались всего две главы, в «Граучо Клаб» устроили совещание. Присутствовавшим нужно было ответить на два вопроса: 1) кто же совершил эти ужасные преступления и 2) кто будет писать главы разоблачения? Рад сообщить, что мы нашли ответы на оба вопроса в дружеской непринужденной атмосфере, сопровождавшей весь процесс написания.

Роман составлен таким образом, чтобы преподнести читателю двухуровневую загадку. Вам предстоит не только искать преступника, но и отгадать, кто из авторов написал конкретную главу. Надеюсь, вам понравится эта двойная задача. Также надеюсь, что наиболее продвинутые поклонники детективного жанра сумеют разглядеть в тексте отсылки к «Последнему плаванию адмирала» и собственно истории Детективного клуба.

Запуская «Адмирала» в трудное плавание по волнам публикации, я хочу поблагодарить Дэвида Брауна и Джулию Виздом из «Харпер Коллинз» за энтузиазм при работе над проектом; агента Детективного клуба Джорджию Гловер из «Дэвид Хайэм» за поддержку и особенно Коринну Хитчинг, секретаря клуба, за связные записи наших путаных и зачастую весьма оживленных совещаний.

А теперь дело за вами, мой читатель. Надеюсь, вам понравится. Саймон Бретт, президент Детективного клуба в 2001–2015 гг.

Глава 1

Просто удивительно, до чего телевидение привлекает обывателей! Смотреть чертову коробку им мало – надо еще и засветиться. Люди готовы терпеть любые унижения ради того, чтобы на секунду мелькнуть лицом в чужих гостиных. С повсеместным распространением так называемых реалити-шоу ситуация только ухудшилась.

Именно этот синдром во всей красе демонстрировался холодным мартовским днем в приморской деревушке Крэбуэлл, что в графстве Суффолк.

Казалось, зима и не собирается разжимать свои ледяные объятия. Уже в который раз у горящих каминов выдвигалась популярная версия: во всем виноваты холодные ветра, беспрепятственно обдувающие Суффолк с Уральских гор. Обычно в это время года дела в пабе шли хуже некуда, однако сегодня «Адмирал» буквально ломился от посетителей, и все лишь потому, что по деревне распространился слух: здесь будут снимать документальный фильм.

Программу вел и продюсировал Бен Милн – молодой журналист, обладающий искусством держать людей перед камерой до тех пор, пока они не начнут выглядеть глупо. Позднее, редактируя материал, он делал из своих героев полных идиотов.

Милн отточил зубы на телешоу «Скелеты в шкафу», рассчитанном на возрастающий интерес к генеалогии. Однако в отличие от предыдущей, более мягкой версии шоу на Би-би-си, где гвоздем программы считалось доведение приглашенной звезды до слез, Бен Милн раскапывал грязное белье их предков. Внебрачные беременности, упоминание в Ньюгетском справочнике[1], ссылки на поселение в Австралию шли на ура, а участие в работорговле или криминальном расследовании и вовсе ценилось на вес золота. Как и многие программы «Ай-ти-ви», «Скелеты в шкафу» были «желтой» версией более сдержанного оригинала Би-би-си.

Разумеется, сам Милн подчеркивал научно-исследовательский характер шоу; в том же духе он рекламировал и новую документалку. «В то время как в стране каждую неделю закрывается по двадцать пабов, – вещал он с серьезным лицом во вступлении, – очень важно обратить внимание на будни современного владельца малого бизнеса. Именно поэтому я выбрал типичный традиционный английский паб на берегу моря». Вот и сейчас этот смазливый молодой человек с коротко подстриженными волосами, карие глаза которого светились умело дозированной эмпатией, включил свой шарм на полную мощность и рассказывал персоналу и завсегдатаям, как он надеется спасти деревенский паб от печальной участи ему подобных.

Однако на эту удочку не попалась Эми Уолпол, барменша, – высокая, рыжая, веснушчатая, худая как грабли, но с гибким телом, при виде которого мужчины пускают слюни. К слову, со своего места за барной стойкой ей приходилось частенько наблюдать подобную картину – по мере опьянения посетителей. Впрочем, и это ее не трогало. К четвертому десятку богатый жизненный опыт сделал Эми неуязвимой для мужских манипуляций. Она больше не лелеяла надежд – по крайней мере, никому в этом не признавалась – на встречу с идеальным спутником жизни. Оценив привлекательность Бена Милна, она отметила, что ему не стоит доверять, – скорее всего, придурок.

Да и заверения в том, что его программа изменит судьбу «Адмирала Бинга», не следовало принимать всерьез. Работая барменом, Эми, разумеется, замечала неуклонное падение доходов. В холодное время года дела всегда шли неважно, но этой зимой, растянувшейся аж до марта, все было из рук вон плохо. Стандартные факторы, расписываемые газетами в мрачных тонах – общий кризис, дороговизна топлива, дешевое спиртное в супермаркетах, влияли и на «Адмирала». Остальной персонал даже не подозревал, что они плывут против ветра, однако владелец паба держал Эми в курсе плохих новостей.

Джеффри Горацио Фитцсиммонсу, хозяину «Адмирала Бинга», было далеко за семьдесят. Кстати говоря, его никто не называл полным именем, разве что изредка звали Фитцем, но чаще всего – вполне предсказуемо – Адмиралом. Грубовато-добродушные манеры, привычка растягивать гласные в сочетании с усами, седой шевелюрой, пиджаком с золотыми пуговицами и шейным платком создавали впечатление выпускника престижной частной школы, хотя в деревушке никто не знал о его прошлом. Ходили слухи, что когда-то он был сказочно богат, а на кухне болтали, будто бы и до сих пор…

Даже если и так, состояние он нажил явно не здесь: Эми была слишком хорошо знакома с бухгалтерской отчетностью. К тому же из разговоров с Адмиралом она знала, что он серьезно обеспокоен будущим своего бизнеса, и легенда о припрятанном богатстве не имела под собой никакого основания. Кроме того, хотя работники кухни и подручные регулярно получали зарплату, Эми не платили уже три недели. Адмирал кормил ее баснями о том, что «скоро все образуется», она понимала: денег попросту нет.

Эми нравился босс; впрочем, порой он неимоверно раздражал. Это был один из тех алкоголиков, что никогда не напиваются в стельку, но постоянно «догоняются». Из всех напитков он предпочитал красное вино покрепче, желательно французского производства – никакой новомодной бурды Нового Света, разве что бутылочка солодового виски «Лафройг» вечером. Эми не хотелось даже думать, как это сказывается на его здоровье. Сам он говаривал, что если вдруг перестанет пить, то рухнет замертво – тело не выдержит такого шока.

Кроме того, Адмирал был до некоторой степени луддитом[2] – даже мобильным телефоном не пользовался. «Когда я дома, мне звонят на номер паба, – говаривал он. – А если меня нет, пусть оставят сообщение. Ничего такого срочного, что не может подождать пару часов».

Подобные доисторические воззрения распространялись и на остальную технику. Эми долго пришлось убеждать хозяина в необходимости заменить старую барную кассу современной электронной моделью. Еще сложнее было уговорить его купить ноутбук и принтер в крошечный офис, сам он так и не прикоснулся к этим дьявольским штукам. Ей частенько казалось, что Фитц охотнее остался бы жить в пятидесятых, до того, как все эти вредные технологии стали доступны широкой публике.

О его личной жизни достоверно было известно лишь одно: в интимных отношениях с местными не замечен. Эми вполне осознавала свою привлекательность; за долгую работу в пабах она привыкла к заигрываниям боссов, однако Адмирал и пальцем к ней не притронулся. Он абсолютно точно не был геем, но его романтические связи – как и многие другие аспекты жизни – оставались тайной за семью печатями.

Несмотря на раздражающие моменты, Эми была всецело предана шефу, хорошо помня, с каким великодушием он принял ее по приезде в Крэбуэлл.

Странно, что Адмирал впустил в паб Бена Милна и его команду. Вряд ли он купился на байки о том, что фильм изменит судьбу «Адмирала Бинга», да и сам не стал бы намеренно рисковать вмешательством посторонних. И все же сомнений не было – они находились здесь с его согласия.

Тем не менее в первый день съемок Адмирал особо не светился. По всей ширине второго этажа проходила длинная низкая галерея. В прошлой жизни она служила для торжественных мероприятий, но в наши дни все меньше и меньше народу стремилось что-то праздновать – или просто для свадеб, дней рождений и поминок выбирали более приличные заведения.

Хотя апартаменты хозяина находились на верхнем этаже, все свободное время он проводил на галерее, которую иронически называл «Мостиком». Вскоре бесчисленные папки и документы усыпали весь пол. Именно здесь, с видом на бескрайнюю стальную гладь Северного моря, Адмирал вел свой бизнес, но никто из подчиненных ни разу не отважился спросить его, чем же он занимался.

В первый день съемок хозяин паба провел большую часть времени на Мостике. Едва справляясь с нехарактерным наплывом посетителей, Эми успела отметить вереницу визитеров, тянущуюся наверх. Видимо, они с Беном Милном заранее договорились перенести интервью на другой день; журналист ни за что не уехал бы, не пообщавшись с Адмиралом лично.

Сама Эми не проявила особого энтузиазма при появлении телевизионщиков, однако остальные работники паба, как и завсегдатаи, оживились. Большинство из кожи вон лезло, чтобы «попасть в ящик»; каждому хотелось пятнадцати секунд славы, и, пожалуй, больше всех Мериэл Дейн, королеве кухни, – медовой блондинке, всегда одетой лет на десять моложе своего возраста, женщине необузданных страстей. Никто даже не подозревал, какие грандиозные воздушные замки она строит в своей голове (несмотря на не слишком удачный опыт в прошлом). Зачастую эти фантазии включали до невозможности шикарных мужчин, попадающих под действие ее неотразимых чар; впрочем, карьерные амбиции ее тоже интересовали. Мериэл Дейн надеялась стать восходящей звездой кулинарных шоу, поэтому участие в съемках фильма восприняла как пробы.

– Видите ли, Бен, – доверительно промурлыкала она, раскатывая тесто, – я всегда добавляю в пирог с почками парочку секретных ингредиентов: они придают вкусу особую утонченность, и это подмечали многие посетители «Адмирала». Люди, заказавшие мой пирог, ни разу не пожалели! Одна из добавок, – продолжила она лукаво, чуть ли не подмигивая в камеру, – вустерский соус, всего лишь несколько капель. Я никогда не отмеряю точно, кладу на глазок – у меня чутье, знаете ли. Я вообще многое готовлю по наитию; уж такой я импульсивный человек…

Она наклонилась перед камерой, сознательно демонстрируя глубокое декольте. По ее мнению, в кулинарных передачах не хватало шика и гламура, учитывая, что большинство поваров – мужчины, притом не слишком привлекательные. Британскому телевидению нужно особое шоу, способное вернуть в кулинарию секс, и Мериэл Дейн отлично подходит на роль ведущего.

– А вот о второй добавке никто даже не подозревает! Поскольку мы живем у моря, а я вообще морская душа, то я добавляю немножечко устриц. Совсем чуть-чуть – это же пирог с почками, а не с устрицами! Ровно столько, чтобы придать блюду изысканный солоноватый привкус. И никто, ну вот ни разу никто не догадался!

Мериэл улыбнулась нежно и многообещающе. При умелом монтаже выйдет отличный рекламный ролик, который растопит сердце самого пресыщенного телебосса.

Она глянула на часы, и при воспоминании о планах на вечер по телу пробежала легкая дрожь. Главное, правильно разыграть карты, – а Мериэл Дейн не сомневалась в своих силах. Ну а пока что можно пофлиртовать и с Милном: парень довольно привлекателен, а ей всегда нравилась роль опытной самки.

И тут Бен взял и все испортил, задав вопрос об ограничении на закупки продуктов…

Поскольку они приехали из Лондона утром, Стэн, оператор Милна, в соответствии с какими-то маловразумительными правилами, известными только его профсоюзу, прервал работу в пять вечера на три часа и уехал в отель в соседней деревушке, предпочтя ее «Адмиралу». Сам Бен остался в пабе: заказав большой бокал чилийского мерло, он устроился в уголке. Эми по-прежнему была не склонна ему доверять. Даже в отсутствие оператора он не терял бдительности, прислушиваясь к разговорам в надежде выцепить пикантную деталь.

Впрочем, исчезновение камеры мгновенно изменило атмосферу. Местные, как бы невзначай «забредшие на огонек», тут же испарились один за другим, потеряв шанс обессмертить себя в «ящике». К утру вернутся как миленькие.

Постепенно навалилась усталость. Эми была так занята весь день, что не успела даже пообедать, да и голова разболелась. Надо прогуляться по берегу, проветрить мозги. Кроме Милна, в баре больше никого не осталось.

Сняв с крючка потрепанную стеганую куртку, подаренную Фитцем, Эми сказала Бену, что пойдет прогуляться, а если тот проголодается, пусть зовет Мериэл.

Ветер, дующий с Уральских гор, предсказуемо бодрил, но к этому она уже привыкла. Все местные жители приспособились ходить, слегка склоняясь против ветра. Эми утешала себя мыслью о том, что, по крайней мере, не идет дождь. Все равно погода была скверная и унылая, не различишь, где заканчивается свинцовая серость неба и начинается свинцовая серость моря. В такие вечера не бывает сумерек – просто тусклый свет начинает сгущаться до тех пор, пока не переходит в черноту.

Людей на пляже было мало, хотя чуть поодаль группа девочек-скаутов пыталась поставить палатки, борясь с ветром. Их вожатая Грета Нокс что-то говорила о тренировках на воздухе, однако холодным мартовским вечером картинка бодрости не вселяла. Эми различила коренастую фигуру Греты и махнула рукой, но не поняла, заметила та ее или нет.

С краю болталась без дела Трейси Крофтс, которую она, несмотря на бурные протесты, не раз выпроваживала из бара по причине слишком юного возраста. В деревне считали, что из этого клубка подростковых гормонов ничего хорошего не выйдет.

Эми жила в маленьком ветхом домике с видом на море в пяти минутах ходьбы от паба. Ей страшно захотелось уйти домой, хотя бы ненадолго: прилечь на диван, выпить чашку чая… Она с трудом преодолела искушение – потом не хватит сил вернуться на работу – и решительно зашагала в противоположную от дома сторону. В дальнем конце пляжа на берегу лежали пришвартованные лодки, в том числе и ялик босса. Неудивительно, что на корме серебряными буквами красовалось название «Адмирал».

Куда более удивительно, что рядом стоял владелец лодки, проверяя шнуры брезентового чехла, из которого торчала мачта. Он был без пальто, лишь в своем обычном пиджаке.

– Добрый вечер, Адмирал, – кивнула Эми.

– Привет-привет! – В голосе послышались нехарактерные нотки самодовольства, словно он только что достиг какой-то очень важной цели.

– Чехол испортился?

– Да нет, проверяю. В последнее время повадились воровать…

– А у вас там много ценного?

– Секрет! – хитро улыбнулся Адмирал.

– Что-то вас сегодня и не видно.

– Был занят на Мостике.

– Я так и поняла. А вы еще не разговаривали с великим инквизитором Милном?

– Нет, это удовольствие запланировано на завтра. Нагловатый юноша, как по мне.

– На телевидении других, наверное, не бывает.

Адмирал усмехнулся, но тут же нахмурился.

– Кстати, Эми, нам с тобой нужно серьезно поговорить.

– Да? – Она широко распахнула руки. – Так я готова, хоть сейчас.

– Нет-нет. – Адмирал покачал седой головой. – Подождет до завтра. На вечер у меня другие планы.

– И что же в них входит?

– Сегодня, Эми, я отмечаю «Последнее ура» и планирую напиться в хлам.

– Больше, чем обычно?

– Определенно.

– Празднуете, значит?

– Что-то в этом роде, – лукаво ответил Адмирал.

Впрочем, ни инквизиторского допроса, ни разговора с Эми так и не случилось – на следующее утро Адмирал был уже мертв.

Глава 2

– Эми, дорогуша, еще выпивки всем! – объявил Адмирал, опираясь рукой о стойку бара. Шелковый платок неряшливо свисал из кармана пиджака, серебристые волосы топорщились.

Эми не стала оспаривать распоряжение босса, хоть и весьма необычное.

– Кому чего? – выкрикнула она.

Мирная атмосфера была нарушена: по деревне молниеносно распространился слух о возвращении оператора, и паб снова заполнился. Довольно нелепо смотрелись в толпе местных невесть откуда забредшие ролевики в костюмах викингов, размахивающие грубо сделанными кружками. Впрочем, Эми уже ничему не удивлялась. Ее дело – обслуживать клиентов и не задавать лишних вопросов.

Оглядевшись, она заметила Элис Кеннеди, местного врача, – та частенько заходила после работы. Одета, как всегда, элегантно, хоть и скромно: черные брюки и темно-синий блейзер. Интересно, зачем она сюда ходит? Просто расслабляется – или контролирует, сколько пьют ее пациенты? Элис всегда держалась слегка отстраненно. Профдеформация, наверное…

То же самое можно сказать и о местном викарии, преподобной Виктории Уайтчерч. Сюда она нечасто захаживала, и все же на «Последнее ура» зачем-то явилась. Следит за тем, кто из прихожан злоупотребляет спиртным? Или надеется завербовать местных в уменьшающиеся ряды паствы?

Всеобщим вниманием завладел Адмирал. Вот уже второй раз он заказывал присутствующим выпивку за свой счет. Эми проворно наполняла кружки, прикидывая: если так пойдет и дальше, ей придется спуститься в погреб и подключить новую бочку горького. Впрочем, большинство предпочитало крепкие напитки, и она пробивала чеки на имя Адмирала, постепенно падая духом. Состояние финансов явно не оправдывало таких широких жестов. С другой стороны, откуда ей знать? Может, старик напал на какой-то новый источник? Кстати, это объясняет странную очередь посетителей, целый день тянущуюся на Мостик.

Интересно, когда же состоится обещанный разговор с ней самой? И главное – о чем? Эми оглядела счастливую толпу деревенских и пришлых, надеясь, что Фитц все же не станет продавать паб. Еще больше она надеялась, что он не намерен копаться в ее прошлом; некоторые моменты должны оставаться тайной…

– И часто ваш босс выходит в море? – Вездесущий Бен склонился над стойкой, протягивая бокал. – Двойной «Гленливет», пожалуйста.

Не ответив на вопрос, Эми молча взглянула в карие глаза, сияющие доверительным теплом, и выудила нужную бутылку. Слава богу, он не попросил «Лафройг», любимую марку Адмирала. И почему карие глаза так легко способны растопить кусок стали, обернутый вокруг ее израненного сердца?

Эми пододвинула ему стакан и покосилась на Адмирала, который в этот момент взбирался на стул.

– Друзья мои, выпьем за «Последнее ура», – провозгласил он, и беспечный блеск в его глазах нисколько не успокоил барменшу.

– Это он о чем вообще? – пробормотал Бен, поднимая свой стакан.

– Без понятия. – Эми принялась собирать пустые кружки, выстраивая их на барной стойке.

– Расскажите про тот раз, когда вас выбросило на мель в Карибском море! – крикнул кто-то.

– А! – милостиво улыбнулся Адмирал. Последние несколько недель он носил в себе тревогу, словно мать, провожающая сына на войну; теперь, судя по всему, объявили мир. Он глотнул виски и уставился куда-то вдаль. – Слева по носу показался Антигуа, позади бушевал ураган. Мы собирались встать на якорь в гавани Нельсона и переждать…

– Он и правда был моряком? – Бен сдвинул флотилию грязных кружек, чтобы освободить место для подноса.

– Спасибо, – пробормотала Эми. – Поможете собрать остальные?

– Я же их уроню! – Бен невинно улыбнулся и откинулся на стуле, осматриваясь. Эми проследила за его взглядом. Адмирал уже держался за воображаемый штурвал (на стене висела большая фотография давно исчезнувшей шхуны; ветер надувал паруса, судно клонилось вперед с живостью борзой, спущенной с поводка). В его позе чувствовалась легкая неуверенность, голос немного дрожал; периодически он запинался, подбирая слова, хотя история уже рассказывалась неоднократно. Все это говорило о том, что Фитц перебрал.

Тут Эми заметила оператора Стэна, прицельно наводящего камеру на хозяина паба – ну еще бы, такая возможность снять его «во всей красе»!

– Скотина! – прошипела она Бену и двинулась в сторону босса.

– …мы скорчились в три погибели под свирепым ветром, похожим на стаю диких лошадей, и небеса словно разверзлись, а мы, бывалые моряки, стали рассказывать друг другу о своих приключениях. И вот тогда… – Адмирал понизил голос, и слушатели замерли в радостном предвкушении, – тогда-то я и услышал историю о сокровищах затерянного острова!

– До сих пор затерянного! – выкрикнул кто-то, и тут Эми как бы случайно налетела на оператора, сбив камеру. – И остров, и золотые слитки канули в небытие!

Большинство слышало эту историю не один раз.

Стэн выругался и поднял камеру.

– Куда вас несет!..

– Здесь так людно сегодня, – весело ответила Эми, прикидываясь дурочкой. – Просто яблоку негде упасть. – Она забрала пустой бокал и направилась к боссу, закрывая обзор.

Адмирал провел пальцем по серебристым усам.

– Ну… – задумчиво произнес он, – где-то есть карта, однажды я туда вернусь… И когда получу законное состояние, буду каждый вечер угощать всех бесплатно!

– Какое состояние? – хрипло спросил один из ролевиков.

– А-а, интересно, да? – хитро прищурился Фитц. – Скажем так – скоро здесь все изменится. Фортуна повернулась ко мне лицом; закончатся денежные трудности, раскроются семейные тайны, и «Адмирал Бинг» будет спасен! Выпьем за «Последнее ура»!

Он резко поднял бокал и пошатнулся. Эми поддержала его за локоть и помогла спуститься с высокого табурета.

Подошел Бен.

– И что, правда есть такая карта? – уважительно спросил он Адмирала. – Вот бы глянуть! В детстве я зачитывался «Островом сокровищ».

– Да неужели? Значит, любите рассказы о зарытых кладах?

– Конечно! – Бен сделал оператору незаметный знак, рассчитывая заснять эту сцену и подать ее как «милую эксцентричность Фитца». – Так вы говорите, сокровища спрятаны где-то в Карибском море?

– Сокровища – да, – уточнил Адмирал. – А вот золото, нажитое нечестным путем, можно найти и поближе к дому.

– В каком смысле? – живо заинтересовался Бен.

– И в самом деле, в каком же? – Глаза Адмирала блеснули, и у Эми отлегло от сердца. Последнее время ее беспокоила некоторая вялость Фитца. – Поговорим об этом завтра. Я думаю, новый день будет полон самых неожиданных откровений.

– Постыдные тайны наркоманов, внебрачные дети, богатые старики, убитые в собственных постелях? – предположил Милн.

И вот таким топорным способом он раскручивает собеседников на откровенность? Эми усмехнулась – она ожидала более тонкой работы.

Впрочем, Адмирал был слишком хитер, чтобы бросать намеки, способные возбудить интерес зрителей.

– Да, в некотором роде, – ответил он, решительно давая понять, что тема закрыта.

Бену явно хотелось еще немного помариновать Фитца, но тут его отвлекла преподобная Виктория Уайтчерч:

– Мистер Милн, нам обязательно нужно поговорить о распространении слова Божия. Если вы хотите получить реальное представление о деревенской жизни, приходите в воскресенье на службу…

– Боюсь, к тому времени мы уже отснимем материал и вернемся в Лондон.

– Тогда, может, заглянете к нам завтра? Наша церковь в плачевном состоянии, остро нуждается в ремонте, и если ее покажут по телевидению…

– Прошу прощения, – бесцеремонно перебил ее Бен, – но тема нашего фильма – паб, а вовсе не церковь.

Виктория отпрянула, явно задетая.

Эми вернулась за стойку и принялась мыть бокалы. Кто-то подошел и попросил меню.

– Извините, кухня уже закрыта.

Это было ужасно некстати – с Рождества в пабе не собиралось столько народу. Чуть ранее она спросила Мериэл, сможет ли та задержаться дольше обычного.

– Ой, какая жалость! – воскликнула повариха, нагло ухмыляясь, и в ее голосе не чувствовалось ни капли жалости. – Сегодня такой аншлаг, все продукты закончились! Завтра же первым делом позвоню в лавку. А теперь извини, у меня заказ, – добавила она со значением.

Охваченная холодной яростью, Эми вернулась в бар. Женщины друг друга терпеть не могли, иногда поведение Мериэл граничило с откровенным хамством.

Остаток вечера Эми жалела, что не позаботилась о помощниках. Правда, в уголке пил разнорабочий Тед, однако просить его – себе дороже. Принести дрова из сарая или состряпать что-нибудь по-быстрому – это он мог, но вот управиться с электронной кассой – уже вряд ли.

Помня о сокращении расходов, она решила никого не привлекать и справляться в одиночку. Кто ж знал, что сюда заявится столько народа? Почему возможность попасть в объектив камеры так манит людей? Из-за большой загруженности не удавалось следить за Беном и оператором. Хотя Фитц по-прежнему оставался в центре внимания веселой толпы, провоцирующей на поток воспоминаний, теледуэт сконцентрировался на «гласе народа» – собирали у местных отзывы о пабе.

Какое-то время Эми наблюдала за телевизионщиками, и в душе поднималась злость: под влиянием алкоголя люди становились болтливы, выставляя в невыгодном свете не только себя, но и паб. На экране «Адмирал Бинг» явно будет выглядеть не тем местом, где можно хорошо провести вечер.

– О-о, этот Бен Милн – та еще штучка! – бросила Джоан, одна из завсегдатаев, пододвигая кружку для повтора своего «особого» коктейля: немного бренди, смешанного с апельсиновой газировкой. Ее лучший парик слегка съехал, масса блестящих черных кудряшек свисала на ухо. – Чувствую себя лет на двадцать. Я так поняла, он здесь остановился? – Джоан многозначительно хихикнула. – На твоем месте, дорогуша, я бы не раздумывала! – Выцветшие голубые глаза озорно заблестели.

– Держи. – Эми подала ей коктейль, уклонившись от комментария. – Ну как с работой?

– Да есть тут одно дельце, мне сегодня позвонили. Ты слышала, что в Крэбуэлле собираются снимать новую версию «Вдали от обезумевшей толпы»? Я буду играть тетку, продающую яйца. «Только не слишком старую», – сказала я им. Нам дадут широкополые шляпы, так что я вполне сойду за сорок.

Джоан оглянулась на Бена, который в этот момент беседовал с местным продавцом книг, изображая предельное внимание. Наверняка тот жаловался на проблемы с перепланировкой: ему не давали разрешения на переделку магазина под частное жилье, а кто захочет купить книжную лавку?

– Похоже, нашего кареглазика пора спасать, – заключила Джоан. – Пойду расскажу про свои съемки, ему будет интересно. – И она отчалила, лавируя в толпе, словно маленький ловкий буксир.

Эми улыбнулась. Вот бы ей такой темперамент и оптимизм в восемьдесят лет! Впрочем, и сейчас бы не помешало. А съемки фильма – это хорошая новость: может, съемочной группе понадобятся номера. С другой стороны, если они приезжают на следующей неделе, то наверняка уже нашли где остановиться.

Неожиданно через стойку перегнулся Адмирал.

– Эми, насчет нашего разговора… Завтра утром, ладно?

– Да, конечно. – Помедлив, она добавила: – Вы хоть намекните, о чем речь?

Фитц смущенно провел рукой по взъерошенным волосам.

– До меня дошли кое-какие тревожные слухи… – он хотел было продолжить, но передумал. – Нет, давай завтра. А неплохо прошел сегодняшний вечер, правда? Мое «Последнее ура»?

И Адмирал исчез, оставив Эми в плену неприятных мыслей.

«Кое-какие тревожные слухи…» Почему-то ей показалось, что это не связано с пабом.

Если только… у Эми по спине пробежал холодок. Неужели ему рассказали? Здесь никто ничего не знал; эта история осталась в прошлом, еще до переезда сюда, и она готова на все, чтобы ее похоронить.

Однако было во взгляде Адмирала что-то… Словно он пересмотрел их отношения.

У двери, ведущей в номера, послышалась возня, и в паб ворвалась блондинка в фальшивом леопардовом пальто и кожаных сапогах по самые бедра. Эми тут же припомнила ее театральное прибытие чуть ранее.

– Я вчера звонила и забронировала комнату, – пролаяла она высокомерным тоном. – Ианта Беркли.

– Да, конечно, – спокойно ответила Эми. – По-моему, мы уже имели удовольствие видеть вас у нас, мисс Беркли – или миссис? – Она с невинным видом взглянула в мутные глаза, едва не отшатнувшись от легко различимого запаха перегара, смешанного с «Диор пуазон». Эми хорошо помнила ее прошлый приезд. Парочка объявила себя молодоженами, но никто из них не пылал особой нежностью друг к другу; постоянные ссоры и бесконечные жалобы: то белье сырое, то матрас никуда не годится, то ночью шумно и бог знает что еще. Ничем-то им было не угодить, хотя большей частью оба только и делали, что напивались: при этом он смотрел футбол по телевизору, а она флиртовала с каждым мало-мальски приличным посетителем, так что Эми не принимала их жалобы всерьез.

Впрочем, сегодня она с первого взгляда распознала трудного клиента. Гостья заказала пинту местного сидра, но алкоголя ей, конечно же, мало – потребовался и ужин. Ее уверяли, что здесь накормят в любое время.

Эми понятия не имела, кто дал такое обещание – уж точно не она, однако женщина продолжала настаивать, скандально повышая голос. Барменша в который раз мысленно прокляла Мериэл за то, что та отказалась работать подольше. Пришлось выбрать путь наименьшего сопротивления: Эми послала Теда на кухню стряпать омлет.

Торжествуя победу, одержанную над системой, Ианта заметила телеведущего.

– Бен, дорогой мой! – воскликнула она и буквально бросилась на Милна, обвив его шею руками, которым позавидовал бы и осьминог, и прижавшись своим увядшим телом к превосходной мужской фигуре. Тот едва не отшатнулся в ужасе, и Эми с трудом скрыла улыбку. Интересно, что ее сюда привело? Какие-то дела с Милном? Или с Фитцем? Еще один секрет из прошлого?..

– Мы знакомы? – Бену наконец удалось выпутаться из осьминожьих объятий.

– Милый, это же я, Ианта! Разве ты не помнишь – мы вместе учились в универе!

Эми удивилась – между ними явно была существенная разница в возрасте. Возможно, та поступила не сразу?

Новые посетители отвлекли ее внимание…

– Последний заказ! – пропела Эми и оглянулась – вдруг Адмирал захочет еще раз всех угостить, однако он куда-то исчез. Наверное, поднялся на Мостик. Устал, бедный… Сперва долгие разговоры с таинственными посетителями, затем веселая пирушка в баре. Зато ему удалось снова рассказать историю про остров сокровищ – вечер прошел не зря!

Похоже, намек на закрытие сработал: остались только самые горькие пьяницы с полными кружками. Эми привычным жестом протерла барную стойку и взяла поднос.

– Давайте мы снимем, как вы прибираетесь? – К ней подошел Бен. – В конце концов, это важная часть жизни паба.

Эми представила себе, что из подобной съемки состряпают в монтажной: влажные от пота волосы, топ, прилипший к телу, похабные шуточки, отпускаемые ей вслед…

– Я позову Мериэл – снимите лучше ее. – К этому времени повариха уже вымыла кухню и по заведенной традиции должна была помогать в баре. Уж она-то не откажется от съемок!

Только Мериэл на кухне почему-то не оказалось. Ни ее, ни прыщавых подростков, которым вменялось в обязанность чистить столовые приборы и загружать посудомойку.

– Вы нас вполне устроите, – заверил Бен, глядя на заляпанную жиром плиту, ржавые миски и раковину, заваленную грязными кастрюлями.

Эми вытеснила его обратно в бар.

– Вы собрали достаточно материала для своих мерзких намеков. Велите лучше оператору возвращаться в гостиницу – наверняка профсоюз больше не позволит ему работать сегодня.

Правда, оглядевшись, она поняла, что Стэн и сам давно ушел.

– «Мерзких намеков»… Мисс Уолпол, вы о чем вообще? – спросил Бен, по-видимому, нисколько не обеспокоенный уходом коллеги. – Мы лишь проливаем свет на проблему, с которой в наше нелегкое время сталкиваются многие владельцы пабов.

– Ой, вот только не надо мне тут изображать обиженного щеночка! – Эми громко объявила о закрытии паба и продолжила собирать грязные стаканы. – Я прекрасно понимаю, что вы затеяли.

– «Затеяли»? Ничего себе разговорчики! Мы делаем документальный фильм, снимаем реальность как она есть, в нашей работе нет ничего зазорного! – Похоже, ей удалось выбить его из колеи.

– Ну да, как же! Создатели вашей программы заманивают своих жертв, пудрят им мозги, будто бы давая возможность высказаться перед целой нацией, а потом их выставляют идиотами! Ваш фильм не спасет «Адмирала Бинга», скорее наоборот, окончательно закроет наши двери!

Последнюю фразу Эми прошипела на пониженных тонах: ей вовсе не хотелось пускать слухи раньше времени.

Она ожидала, что Бен тут же повернется и уйдет к себе в номер, однако он сунул руки в карманы джинсов, облепленных лейблом «Гуччи», прислонился к барной стойке и обиженно уставился на нее.

– Камера не лжет.

– Хватит лицемерить! – Эми так разозлилась, что даже горло перехватило. И все же ей, кажется, удалось проткнуть броню его самодовольства, и на поверхность всплыло нечто похожее на живого человека с неподдельными чувствами. – Вы прекрасно знаете, что камера бесконечно лжет! По-вашему, телевидение должно потворствовать самым худшим наклонностям зрителей! Вы даете им возможность самоутверждаться на фоне слабости ближних!

– Вы слишком высокого мнения о своих «ближних». – Бен произнес это слово с сарказмом. – Впрочем, вряд ли вы разбираетесь в людях.

Он прищурился, постепенно к нему возвращалось обычное самодовольство.

– Хотя как вам удается подавать выпивку типам, которым хочется засветить по башке за мелочность, узколобость и общее невежество, для меня загадка. Видимо, я считал вас умнее, чем есть на самом деле.

– Придержите язык, а то и правда по башке получите. – Эми сунула ему пустой поднос. – Идите лучше соберите грязную посуду – из-за вас со Стэном тут столько народу. Или это ниже вашего достоинства – приносить пользу людям?

Бен покраснел, заколебался, но все же взял поднос и двинулся вдоль пустых столов.

– И Стэн, как нарочно, ушел, – сокрушенно пробормотал он. – Вот кто отдал бы свой дневной заработок – весьма немалый! – чтобы заснять меня в такой пикантный момент.

– Вашей программе не хватает реализма, – заметила Эми.

Некоторое время Бен работал молча.

– А какой он на самом деле, ваш босс? Не похож на обычного владельца паба.

– В смысле? Вам часто приходилось иметь дело с владельцами пабов?

– Ну… – Бен неопределенно повел в воздухе пивной кружкой. – Они делятся на два типа: либо жесткие менеджеры, эффективно строящие бизнес, чтобы потом продать с максимальной выгодой, либо мечтатели, которым просто хочется иметь свой паб, а как им управлять – бог его знает. Вашего Адмирала я бы определил во вторую категорию; правда, у него хватило мозгов поставить у руля вас, чтобы корабль хоть как-то держался на плаву.

Эми сомневалась в искренности Милна, но все же слегка оттаяла.

– И давно вы здесь работаете?

Эми задумалась.

– Около трех лет.

– То есть вы его уже достаточно хорошо знаете?

– Он очень славный.

– И все?

Эми взяла тряпку и принялась вытирать столы.

– А семья?

– У него никого нет.

– Совсем никого? Он с ними разругался?

– Не у каждого из нас есть полный комплект родителей, братьев, сестер, тетушек и прочей родни.

Бен забросил уборку и примостился у стойки, возясь со смартфоном, однако Эми прекрасно понимала, что он внимательно слушает ответы на, казалось бы, праздные вопросы.

– А у вас в списке ролей кто отсутствует?

Она молча вытирала столы.

– Родители живы?

– А вы не хотите возобновить знакомство с Иантой?

– С кем?

– С той жуткой блондинкой, что обвилась вокруг вас, словно удав.

– Ах, эта! А я надеялся – вы мне объясните, кто она такая…

– То есть вы с ней не учились?

– Эми, как можно! Неужели я выгляжу на ее возраст? – Тут выражение его лица изменилось. – С другой стороны, она могла не сразу поступить… Где-то я ее видел…

Бен потер рукой подбородок с видом человека, испытывающего неловкость и даже чувство вины. Может, он с ней переспал и забыл? Да ну, вряд ли!

Склонив голову, Эми задумчиво разглядывала журналиста поверх перевернутых стульев.

– Вы скорее похожи на человека без возраста.

– Ну спасибо! – Бен явно обиделся. – У меня что, мешки под глазами? Морщины? Тонкие губы?

– Мистер Милн, я не верю, что вы настолько заняты собой!

– Будь мы героями романа, я бы сейчас издал печальный смешок. Считайте, что я так и сделал. Конечно же, вы правы! Я – обычный среднестатистический мужчина, которого бесит, что годы ускользают и он уже не может бегать так резво, как раньше.

Эми всмотрелась пристальнее. Если предположить, что Ианта выглядит старше своего возраста, а Бен, наоборот, передал свои излишки портрету на чердаке, то они могли бы – чисто теоретически – учиться вместе.

– Зато вы целый вечер на ногах, а выглядите – хоть сейчас на марафон.

– Так… Ну и что вам надо? Бар закрыт.

– Да ладно, расслабьтесь! – Бен быстро огляделся. – Все ушли. Дернем по рюмочке, никто и не узнает. Разве что старикан спустится?

Эми покачала головой.

– Думаю, он лег спать. На Мостик уже давно никто не поднимался.

– Ну?

Она включила горячую воду и принялась мыть бокалы.

– Эми, лапочка, миленькая, ну пожалуйста! – Бен положил локти на барную стойку и просительно заглянул ей в глаза.

Она не удержалась от смеха.

– Да вы и эскимосу снег продадите!

– Ц-ц-ц! – Он шутя погрозил пальцем. – Где ваша политкорректность? Теперь они называются «инуиты».

– Я знаю. Просто у меня в детстве была замечательная книжка про девочку, которая помогала строить иглу и ловила рыбу в проруби, так что в памяти застряли эскимосы. Мне всегда хотелось побывать на Аляске. – Она вытерла руки и повернулась к бару. – Ладно, что пьем? Раз вы постоялец, то мы никакие правила не нарушаем – все будет записано на ваш счет.

– На мой рабочий счет, – с ухмылкой уточнил Милн, сканируя полки. – Кажется, я пил чилийское мерло – вроде бы неплохое.

Как правило, Эми не пила на работе: слишком много было перед глазами печальных примеров, как служащие отельного и ресторанного бизнеса окончательно спивались. Так, разве что изредка не повредит, да и мерло действительно неплохое.

Она протянула Бену бокал и подняла свой.

– Ну за что пьем?

– За «Последнее ура», конечно! Вот только что он имел в виду?

– Без понятия.

– Да ладно, наверняка у вас имеются соображения!

Неужели он пытается ее напоить, чтобы развязать язык?

– В конце концов, вполне логично предположить, что он собирается продавать паб. – Бен широким жестом обвел потрепанные интерьеры. – А вы хоть и называетесь барменом, на поверку всем тут заправляете, должны прекрасно знать, как обстоят дела в финансовом плане.

Эми отпила немного вина и задумчиво уставилась на Милна. Что же он за человек такой? Напористый, циничный, абсолютно безжалостный – и при этом невероятно обаятельный, когда надо.

В жизни Эми руководствовалась правилом: держаться подальше от обаятельных людей. В ее практике это ни к чему хорошему не приводило.

Глава 3

Было уже далеко за полночь, когда Эми наконец удалось уговорить Бена пойти спать – без нее.

Хорошо бы Мериэл пришла завтра пораньше – слишком поздно сейчас убирать кухню. Накинув куртку, Эми выудила из кармана шерстяные перчатки. Когда же наступит весна…

Ключа от комнаты Ианты Беркли на доске не было. Это вовсе не означало, что она у себя в номере – или даже в пабе; однако ключи от номеров подходили к боковой двери, о чем гостей сразу предупреждали. Эми заперла переднюю и боковую двери, а сама вышла через заднюю.

Вставляя ключ, она внезапно почувствовала непреодолимое желание подняться наверх.

Бен поставил пустой бокал на стойку, и не успела она сказать ему, что добавки не будет, как вдруг он протянул руку и провел пальцем по ее брови.

– Мне нравится, как ты реагируешь каждый раз, когда я перехожу границы, – пробормотал он. – И у тебя очаровательный носик. – Он наклонился и поцеловал ее в кончик носа.

Эми почувствовала, как в животе запорхали бабочки. Если бы он тогда промолчал, она бы оказалась в его постели быстрее, чем ведущий произносит «реалити-шоу». Вместо этого…

– Марш наверх! – шутливо скомандовал Бен и шлепнул ее по попке.

А, ну все ясно. Плавали, знаем. Неужели в человеке нет ни капли романтики?

Эми опустила решетку, закрывающую бар.

– Спокойной ночи.

– Эми! – Бен протянул руку, однако на этот раз она не позволила до себя дотронуться.

– Осторожней на лестнице, не споткнитесь, – посоветовала она, уходя, и даже не оглянулась.

Сзади послышался сдавленный вопль разочарования, и Эми торжествующе улыбнулась. Теперь же, припомнив тот краткий момент нежности, она испытала нечто вроде сожаления.

После теплого бара холод улицы пробирал до костей.

Эми плотнее завернулась в старенькую куртку и двинулась по берегу в сторону крошечного коттеджа. Полная луна заливала пляж серебристым светом.

В голове звучали строки из популярной песенки: «Неужели настоящая любовь встречается лишь в книгах?» Эми поежилась. Нет, с «настоящей любовью» покончено. Дверь в те отношения, что принесли ей столько радости и столько боли, должна оставаться закрытой. Замкнутой, запертой, запечатанной наглухо.

Как она могла позволить карим глазам пробудить столько воспоминаний? Он ведь ей даже не нравился!

Эми заставила себя выбросить мысли о Бене из головы и сосредоточилась на необычном поведении босса. Покупал всем выпивку, твердил о «последнем ура»… О чем он думал? И что означает бесконечный поток посетителей? Один за другим гости поднимались по ступенькам, один за другим возвращались. Иногда заказывали пиво или еще что-нибудь. Никто из них не был настроен разговаривать, некоторые уходили поспешно, чуть ли не тайком. Что у них за дела с Адмиралом?

И о чем все-таки он хотел с ней поговорить? Наверняка о пабе.

Ей почти удалось убедить себя в том, что Адмирал решил продать паб. Тогда почему он такой веселый? И потом, этот странный взгляд… Может, ей показалось и он вовсе не переменился к ней?

С самого первого дня Адмирал оказывал Эми всяческую поддержку. В Крэбуэлл она приехала дождливым зимним вечером в насквозь промокшем пальто, дрожа от холода всю поездку, не имея ни малейшего представления о том, куда едет. Ей хотелось лишь одного – оставить прошлое позади.

Автобус затормозил возле банка. Все ближайшие магазины, тесно лепившиеся друг к другу на маленькой площади, были закрыты, что неудивительно в восемь вечера.

– Крэбуэлл, конечная, – объявил водитель.

Эми достала чемодан и спросила:

– Где тут поблизости гостиница?

– В «Адмирале Бинге» есть свободные комнаты, – ответил единственный пассажир с ноткой сомнения в голосе, затем слегка повеселел. – Хозяин немного с причудами, но славный малый. – Он показал направление. – Вам туда, минут через пять дойдете.

Эми поблагодарила его и снова обвела взглядом площадь, однако ничего полезного не увидела и побрела в указанном направлении. Колесико чемодана зацепилось за булыжник, и она выругалась. Дорога была темной, по обеим сторонам росли деревья. Чемодан становился все тяжелее, дождь не кончался… И вдруг за поворотом блеснули огни, словно фея-крестная взмахнула палочкой и сотворила надежный приют.

Ее встретил сам хозяин. Эми понравился его взгляд, пиджак и шейный платок напомнили о дедуле, с которым она была очень близка в детстве. Хозяин забрал у нее чемодан и помог снять пальто.

– Вам не повредит, – сказал он, протягивая согревающий коктейль, и усадил девушку у камина. Посетителей не было.

Он встряхнул ее вымокшее пальто, пробормотав «никуда не годится», и тут же снял с крючка старую стеганую куртку – поношенную, зато не промокает – Эми до сих пор ее носила. Стиль, конечно, немного не по возрасту, с другой стороны, ей всегда было плевать на моду.

Позже Фитц проводил ее в спальню с уютным мансардным потолком, старомодным пуховым одеялом на латунной кровати и самым удобным в мире креслом. Во всяком случае, удобнее матраса. Впрочем, она смертельно устала и спала как убитая. Утром выяснилось, что комната выходит окнами на море, сверкающее в лучах солнца, будто дождливых серых дней здесь не было и в помине. Низкий подоконник позволял сидеть в кресле и наблюдать за волнами, плавно набегающими туда, где песок уступал место гальке. На берегу лежали лодки.

Три года спустя она смотрела на те же самые лодки, покрытые волшебной лунной патиной. За ними, чуть выше линии прилива, стояли три палатки. Палатки в марте месяце? А, ну да – Грета Нокс, командир девочек-скаутов, как-то упоминала о планах разбить лагерь на пляже, чтобы отряд насладился прелестями походной жизни.

– С ночевкой? – спросила Эми. – Я думала, ваши девочки слишком любят комфорт и не захотят изображать полярных исследователей.

– Посмотрим, – ответила Грета решительным тоном, действующим на всех окрестных подростков как гипноз. – Девчонки умеют удивлять, – хохотнула она.

Вряд ли они и в самом деле остались спать на берегу: палатки не застегнуты, да и звуков никаких не слышно – наверняка пустые. Эми огляделась. На камнях виднелись остатки огня, валялась фольга – явно пекли картошку. Видимо, Грета просмотрела – обычно она все контролирует. Больше никаких следов активности не было заметно; значит, все скауты спокойно спят дома в теплых постелях.

Мерзкий порыв ветра дернул ее за волосы, словно подгоняя домой, – забыла шапочку. Эми бросила последний взгляд на хищный прилив, серебристыми волнами накатывающий на берег и отступающий, чтобы набраться сил для новой атаки, – единственное, что нарушало ночное безмолвие. На пляже было пусто.

Впоследствии Эми никак не могла припомнить, почему ее внимание привлекла одна из лодок, вытащенных на берег. Наверное, луна высветила слово «Адмирал» на корме… Только откуда она здесь? Фитц всегда ставит ее в противоположном конце. Эми видела – днем лодка стояла на прежнем месте.

Может, Адмирал перевел ее сюда после обеда? Хотя когда успел, да и с чего бы? Или он вышел в море поздно вечером? Но зачем? А вдруг ее поставил сюда кто-то другой? Адмирал всегда был ужасно разборчив в плане гостей, никому не позволял выходить в море без него и допускал до румпеля лишь после того, как человек доказывал свою «годность». Однажды какие-то шутники вывели лодку в бухту и оставили на якоре в дальнем углу; Адмирал не оценил юмора.

Эми нагнулась и подергала якорь: закреплен надежно. Цепь тянулась к лодке, пьяно покачивающейся на волнах; в ее движениях чувствовалось что-то неправильное… Пляж полого спускался к морю, позволяя разглядеть, что внутри. У Эми перехватило дыхание. Не может быть…

Не раздумывая, она сбежала вниз и прошлепала по воде. Скатанный брезентовый чехол валялся на носу.

В лодке было полно воды – отсюда странные вихляния, – но не это привлекло ее внимание. Эми уцепилась за борт и кое-как, оскальзываясь, забралась в лодку. На дне лицом вниз лежало тело. Держась за планширь, девушка пробралась на корму, затем нагнулась, ухватилась за плечи и попыталась вытащить голову мертвеца из воды. Лодка раскачивалась, грозя опрокинуться.

В глубине души Эми понимала, что все усилия бесполезны, но зачем-то продолжала тянуть за плечи, проклиная свою слабость и поглядывая на берег – не идет ли кто, но пляж словно вымер. Наконец из последних сил она рывком вытащила тяжелое тело, перевернула и прислонила к борту.

Какое-то время она стояла, держась за мачту, и пыталась восстановить дыхание, затем открыла глаза и взглянула на жалкие останки, лежавшие на дне лодки.

Вымокшие седые волосы облепили голову, когда-то яркие глаза слепо уставились в небо. Смерть стерла всю индивидуальность, погибшего можно было опознать лишь по фирменному пиджаку с медными пуговицами.

Вымотанная чрезмерными усилиями, Эми тупо смотрела на тело. Что все это значит? Как он умудрился поскользнуться и утонуть в собственной лодке?

Глава 4

Эми с удивлением обнаружила, что по щекам катятся слезы. Нет, то был не шок от обнаружения тела; скорее безграничная печаль оттого, что она больше никогда не услышит голос Адмирала. Наверное, где-то в глубине души она любила старика.

Решив не звонить в полицию из дома, Эми вернулась в паб и приготовилась к бессонной ночи допросов.

О работе полицейских она имела весьма смутное представление, почерпнутое из бесконечных сериалов. Кажется, на месте преступления нельзя ничего трогать; однако, заметив что-то белое в складках брезентового чехла, она не утерпела и подобралась ближе.

Конверт.

Надпись гласила: «ЗАИНТЕРЕСОВАННЫМ ЛИЦАМ».

К чертям собачьим полицейские правила! Никакая сила в мире не удержит ее!

К счастью, конверт не был заклеен, так что рвать не пришлось.

Простите, я больше не могу. «Последнее ура» прогремело, и лучше уйти на подъеме. Приношу извинения всем, кого расстроит моя смерть (впрочем, таких найдется немного). Фитц.

Текст был набран на компьютере и распечатан – возможно, даже в крошечном офисе «Адмирала Бинга».

Иными словами, предсмертную записку составил кто угодно, только не технически безграмотный Фитц, и это доказывает одно – его убили.

И Эми поняла, что не успокоится, пока не узнает кто.

В сторону деревушки на большой скорости мчался желто-синий автомобиль полиции Суффолка.

– Полегче, парень, – сделал замечание инспектор Коул с пассажирского сиденья. – Это не вопрос жизни и смерти.

– Так вроде смерть и есть, – возразил констебль Честертон. – Если покойник – значит, умер.

– Будешь умничать – живо окажешься в рядовых. – Инспектор Коул не терпел дерзостей от скороспелых стажеров. – У нас обычный суицид. Рядом с телом нашли записку, все яснее некуда.

Киф Честертон подумал, что суицид трудно определить иначе как «смерть», но счел за лучшее не спорить с Шишкой – так прозвали Коула в управлении. Он снизил скорость до пятидесяти девяти и принялся размышлять о странных обстоятельствах происшествия. Предсмертную записку они забрали у местного полицейского, который и ввел их в курс дела. Жертву нашли на пляже Крэбуэлла в лодке, стоящей на якоре и полной воды. Тело обнаружила молодая женщина, опознав собственного работодателя, владельца местного паба.

– Так что спешить незачем, – добавил Коул. – Это тебе не убийство и не ограбление, подозреваемых искать не придется. Сам правонарушитель уже труп и никуда не торопится.

Самое важное путешествие в своей жизни он уже совершил, подумал Честертон.

– А где сейчас покойник?

– В морге, разумеется. Не оставят же они его там валяться, чтобы вся деревня сбежалась поглазеть.

– Могли бы натянуть над ним тент и огородить территорию лентой.

– Это еще зачем? Я ж тебе говорю – в суициде замешан лишь один человек!

– А как он тогда оказался в лодке?

– Ты ведь знаешь этих яхтсменов – они влюблены в свои чертовы деревяшки. Где ж им еще помирать?

– Что-то вроде обряда морских похорон?

– При чем тут похороны, глухая тетеря!

– Так как же ему удалось покончить с собой и очутиться там… сэр?

– Подождем результатов вскрытия и узнаем. Я думаю, взял снотворное и запил бутылкой грога из своего паба – самый лучший способ – дошел до лодки и там свалился.

– И не забыл взять с собой предсмертную записку?

– Логично.

– Предусмотрительно засунув ее в брезент, чтобы не промокла?

– Наконец-то начинаешь соображать!

– И там свалился… Точно выяснится после анализа жидкостей в организме?

– Вот именно. – Коул ухмыльнулся. – Ты когда-нибудь присутствовал на вскрытии?

Услышав настойчивый стук, Эми Уолпол открыла дверь: на пороге стояли два незнакомца.

– Мы закрыты, – объявила она. – Нас постигла тяжелая утрата, и…

– Знаем, куколка моя, – прервал ее старший, жирный толстяк в коричневом костюме в оглушительно кричащую клетку. – Потому мы и приехали.

Эми не была ничьей куколкой, особенно этого клоуна. Решив, что явились журналисты, она захлопнула дверь. Ну почти… Молодой надавил ладонью, помешав ей. Сильный какой…

– Проблем хотите? – спросила Эми. – Сейчас полицию вызову!

– Нет нужды, – ответил первый. – Это мы и есть. – Он показал удостоверение – вроде не похоже на журналистскую аккредитацию. – Коул и Честертон, по поводу человека, найденного мертвым вчера ночью. Можно войти?

Второй тоже сунул руку в карман и достал свое удостоверение с фото и эмблемой полиции Суффолка. Симпатичный парень, очень даже ничего, только сегодня Эми была настроена недружелюбно. Открыв дверь, она мотнула головой, приглашая войти.

– Вы – барменша? – уточнил Коул.

Эми смерила это ходячее недоразумение презрительным взглядом.

– Я – управляющий баром.

– Столик у окна сгодится.

– Временно, – добавил Честертон. – Нам понадобится отдельный кабинет для расследования. Тут найдется подходящая комната?

Коул бросил на подчиненного красноречивый взгляд: какое еще расследование банального суицида? Лишь присутствие Эми остановило его от возражений. Ни к чему ей знать, что он уже принял решение. Пожалуй, придется и в самом деле создать базу – для отвода глаз.

– Ну у нас есть Мостик, – предложила Эми. – Фитц обустроил свой офис на галерее; наверное, там будет лучше всего.

– Спасибо, – вежливо ответил Честертон.

– Выпивку предлагать необязательно, а вот кофе не помешал бы, – заметил Коул, решивший, что он слишком долго молчит.

– Аппарат выключен, – объяснила Эми. Можно, конечно, поставить чайник и дать им растворимый, но Эми была не в настроении оказывать гостеприимство.

– Вроде пахнет жареным беконом?

– Завтрак нужно бронировать с вечера.

– Ну сделайте исключение для лучших людей Суффолка!

– Мы предоставляем питание нашим гостям, а не случайным посетителям.

– О-о! Это удар ниже пояса! – воскликнул Коул. Они уже сели за стол. – Попробуем смягчить ваше сердце. Присаживайтесь, милочка!

– Так, давайте проясним один момент, – Эми не двинулась с места. – Если хотите, называйте меня мисс Уолпол, все остальное звучит высокомерно и оскорбительно.

– Как скажете, – ответил он. – Сразу видно леди-менеджера.

Эми приняла это за знак согласия и придвинула стул.

– Итак, вы – та самая мисс Уолпол, что сообщила о случившемся на пляже прошлой ночью?

– Да. Я нашла его, сразу же вернулась сюда и позвонила в полицию.

Тот, что помоложе, констебль Честертон, вытащил блокнот и принялся записывать.

– В какое время это произошло, мисс Уолпол? – Голос у него был мягкий, теплый, проникал до самых глубин – совсем как завтрак, который Эми не удосужилась им подать.

– Около полуночи, ближе к часу. Я закрыла бар и шла домой.

– Минуточку! – вмешался Коул, перехватывая инициативу. – Начнем с самого начала. Я так понимаю, вы весь вечер провели в пабе?

– Да.

– Было тихо?

– Скорее наоборот – битком набито.

– В понедельник вечером? В такую мерзкую погоду?

– К нам приехали тележурналисты снимать документальный фильм, вот местные и решили урвать свои пять минут – точнее, пять секунд – славы, так что заявилась чуть ли не вся деревня, даже те, кто прежде сюда не захаживал.

– И мистер Фитцсиммонс был?

– Его никто так не зовет, – уточнила Эми. – Только Фитцем или Адмиралом.

– Он служил на флоте?

– Точно не могу сказать. Ходил в море – это наверняка, когда-то у него даже была своя шхуна. Фитц постоянно травил байки, но у меня сложилось ощущение, что раз от раза они становятся все красочнее. Прошлой ночью он тоже разошелся перед журналистами – рассказывал о затерянных сокровищах в Вест-Индии или где-то там.

– Значит, он не выглядел подавленным?

– Скорее наоборот – он был в своей стихии, покупал всем выпивку и развлекал народ. Им нельзя не восхищаться – работал на публику как настоящий профи, щекотал нервы.

– Каким образом?

– Упоминал о «сокровищах, спрятанных совсем близко», предупреждал, что назавтра всех ждут потрясающие разоблачения… – Эми вздохнула. – То есть сегодня.

– Что он хотел этим сказать?

– Понятия не имею. А до этого к нему на Мостик – так мы называем его апартаменты – валом шли посетители. Он и со мной хотел поговорить, но только сегодня.

– И вы не знаете, о чем именно?

Эми покачала головой.

– Могу лишь предполагать, а это вам неинтересно.

– Мы вовсе не против, мисс Уолпол, – отозвался Честертон. – Наверняка вы знали покойного лучше, чем кто-либо.

Эми бросила на него быстрый взгляд. Глаза цвета морской волны ясным майским утром были не менее выразительны, чем голос, хотя он вряд ли отдавал себе отчет в их притягательности. Пожалуй, тут ее не нужно уговаривать, различные предположения – для него или о нем – возникают непроизвольно…

– Я подумала, что Адмирал собирается продавать паб. У нас сильно упала выручка за зиму – до этой недели.

– Обычное дело, к сожалению, – констатировал Честертон.

– Значит, все-таки переживал? – вмешался Коул.

– Нисколько, – возразила Эми. – У него явно имелись четкие планы, новый проект. Он был таким, знаете, борцом по жизни.

– Ключевое слово – «был», – ухмыльнулся Коул.

– Вы сами просили высказать свое мнение. Видимо, вы уже твердо решили, что он покончил с собой, а лично я в этом не уверена. В конце концов, я знала его целых три года.

Коул заморгал и выпрямился.

– У вас есть доказательства?

– Да, кое-что. Тем вечером я выбралась на пляж подышать свежим воздухом. Журналисты ушли на трехчасовой перерыв, и паб тут же опустел. Так вот, на берегу я встретила Адмирала – он возился со своей лодкой, кажется, проверял чехол.

– Вы разговаривали?

– Конечно. Я спросила, чем он занят. Он сказал, что в последнее время участились кражи. Я заметила, что у него было много посетителей, и поинтересовалась, не общался ли он с Беном Милном, телевизионщиком, а он с иронией ответил, что удовольствие запланировано на завтра.

– С иронией?

– Он назвал Милна молодым нахалом – и был прав. Затем добавил, что хочет обстоятельно поговорить со мной, но это подождет до завтра, так как он планирует напиться в хлам.

Коул поднял палец.

– Ага! Вы считаете, что он упился до смерти?

– Ни в коем случае. Мне и раньше приходилось видеть его пьяным, на следующий день он всегда как огурчик. Я хочу сказать, что у него были четкие планы на сегодня, а вовсе не суицидальное настроение.

– Факты доказывают обратное, – возразил Коул. – На лодке нашли предсмертную записку.

– Я знаю, – спокойно ответила Эми. – Это я ее нашла и отдала полицейскому, который прибыл на вызов.

– И?

– И я не верю, что ее написал Фитц.

– Ой, да ладно! Это же решающее доказательство. Вы еще скажите, что он был неграмотным!

– Он не умел работать на компьютере. На конверте значилось: «Заинтересованным лицам», а Фитц вообще понятия не имел, как пользоваться принтером. Вы видели записку?

– Она в машине, мы получили ее утром, – ответил Честертон. – И записка, и конверт набраны на компьютере.

Босс наградил его свирепым взглядом.

– Ерунда! – сказал Коул. – Любой дурак может научиться.

– И распечатывать страницы? Адмирал дураком не был, но на такое не способен.

– Написано яснее некуда, – настаивал Коул и быстро процитировал записку: – Он больше не может, «Последнее ура» прогремело, лучше уйти на подъеме, простите все, кого смерть заденет… Спорить тут не о чем.

– Если это действительно он написал. А если нет, то ваше так называемое решающее доказательство – мыльный пузырь.

– Посмотрим, мисс Уолпол. Нам нужно поговорить с людьми, которые побывали вчера на Мостике. Кто-нибудь из них рассказывал, чего хотел покойный?

– Все как один молчали. Наверное, он попросил их не распространяться.

– Не волнуйтесь, мы их разговорим – это наша работа. Составьте, пожалуйста, список.

– Ну я видела не всех – была слишком занята с клиентами.

– Запишите любого, кого вспомните. – Коул поднял глаза. – Это что такое?

Сверху донесся шум.

– А, наши гости. Мы сдаем комнаты.

На лестничной площадке появился Бен Милн.

– Как там мой завтрак?

– Я спрошу Мериэл. Вам полный набор?

– И большую кружку черного кофе.

– Сделаем. – Эми повернулась к полицейским. – Это тележурналист, Бен Милн. Прошу прощения, я на минутку. – И она поспешила в сторону кухни.

– «Сделаем», – передразнил ее Коул. – А как насчет полного набора нам с тобой?

Тем временем Бен спустился и подошел к столу.

– Кажется, мы не знакомы. Позвольте представиться: Бен Милн. Вы из деревни?

– Мы из полиции, – ответил Коул. – Расследуем смерть владельца паба.

– Ах да. Ужасно, конечно… Я проснулся посреди ночи, а тут такая суматоха… Что же его толкнуло на столь отчаянный шаг?

– Выясним. Я так понял, вы снимаете телешоу?

Бен скривился, словно ужаленный.

– Это не «шоу», а документальные съемки! Мы наводим камеру и просто плывем по течению; никогда не знаешь, что выйдет. Пока все шло лучше, чем я рассчитывал, а со смертью Адмирала мы вообще напали на золотую жилу.

– Чего?! – Даже у Коула отвисла челюсть.

– Ну поставьте себя на мое место: я снимаю разоряющийся бизнес, и тут владелец решает покончить с собой. На наших глазах разворачивается трагедия! Жалко, что оператора ночью не было под рукой, а то бы сняли шикарную сцену на пляже. Хотя, если подумать, можно и сымитировать. Лодка еще на месте?

Честертон кивнул.

– Если это реалити-шоу, как вы говорите…

Бен не слушал, увлеченный открывшимися перспективами.

– Телеканалы будут рвать мой фильм друг у друга! Пойдут продажи по всему миру. Мне светит «Эмми»!

– Кто такая Эмми? – спросил Коул.

Честертон спас его от позора, направив разговор в другое русло.

– Могут возникнуть юридические осложнения.

– То есть? – нахмурился Бен.

– Если – предположим – дело передадут в суд, выпуск программы, скорее всего, запретят.

– Какое дело? Вы вообще о чем?!

– Вы можете помешать судебному процессу.

– Да наплевать! Удача поперла, и ничто меня не остановит! Вы собираетесь допрашивать свидетелей? Сейчас вызову оператора.

Тут вмешался Коул.

– Обойдетесь!

– Кстати, – вдруг осенило Честертона, – нам понадобятся копии всех снятых материалов – они могут содержать важные улики.

– Ни за что! – отрезал Милн.

– Ах так? Препятствие полицейскому расследованию – статья шестьдесят шестая, шесть месяцев тюремного заключения. Материалы должны быть готовы завтра к полудню.

Коул с удивлением взирал на помощника: он и не подозревал, что у парня есть способности!

Бен глянул на часы.

– Вы сбили мне все расписание!

Вернулась Эми с завтраком для Бена: большая кружка кофе, апельсиновый сок, тост, мармелад, бекон, яичница, сосиски, грибы, помидоры, гренки.

– Нет времени, – раздраженно ответил тот. – Меня только что жутко загрузили работой.

Эми растерянно замерла с подносом в руках.

– Оставьте нам – не пропадать же! – нашелся Коул. – Мистер Милн, кофе тоже не будете пить?

Подкрепившись и воспряв духом, детективы поднялись на Мостик, примыкающий к жилым помещениям. Судя по всему, именно здесь вчера проходили тайные переговоры.

Стены были увешаны пыльными фотографиями кораблей, в пыльном стеклянном шкафчике лежали разнообразные ракушки и моллюски. С потолка свисали пыльные флаги, словно забытые рождественские украшения. В дальнем углу размещался огромный стол, напоминающий ют; количество бутылок на нем чуть ли не превышало барный запас, однако большая часть была пуста. С краю выстроились грязные стаканы, подставками им служили конверты, густо заляпанные винными следами.

– Счет за электричество, – прочел Честертон. – За газ, из пивоварни, из банка… Он их даже не открывал.

Коул восседал за столом под резной фигурой полуобнаженной блондинки из тех, что крепятся на носу корабля.

– Это подтверждает очевидное – он сдался.

– Ни компьютера, ни принтера, ни папок с документами.

– Старомодный телефон, – отметил Коул, поднимая перевернутую корзину для бумаг. Выдвинув ящик стола, он обнаружил лишь один предмет: штопор. – Даже открывашка у него допотопная.

– Пожалуй, мисс Уолпол права насчет его технофобии.

– Техно чего?

– Компьютерной неграмотности.

– Все это слова, – раздраженно отозвался Коул. – Она сама говорила – старик любил сочинять. Морской волк, тоже мне! Враль и фантазер, вот что я тебе скажу! Вся эта мишура вокруг – старые лампы, чучела, корабли в бутылках – декорации, не больше того. Любой дурак может купить их в лавке старьевщика и развешать где угодно. А на самом деле он – какой-нибудь разорившийся бизнесмен или госслужащий и прекрасно умеет печатать. Где-то тут есть компьютер, я уверен.

– Я заметил один внизу, в маленьком кабинете позади барной стойки. Надо ведь выписывать счета гостям.

– Ну вот, я же говорил!

– И все-таки мисс Уолпол произвела на меня впечатление. Как-никак она работала с ним три года, и версия суицида ее не устраивает.

– Это не версия, солнышко, так и было на самом деле. А ты прекращай доверять смазливым бабам. Видел я, как она стреляла в тебя глазками. Та еще штучка! Не связывайся с ней, она таких цыплят ест на завтрак. Сейчас спустимся, и я тебе покажу, как с ней надо обращаться.

– Может, сначала осмотрим его квартиру?

– Ну если хочешь… Только вряд ли там будет что-то интересное.

Поднявшись еще на один лестничный пролет, они вошли в гостиную, точно так же декорированную морскими артефактами. В книжном шкафу стояли потрепанные томики Форестера и Патрика О’Брайена в мягкой обложке. Дальше располагалась спальня, за ней – крошечная ванная.

– Загляни в шкафчик, – велел Коул.

– Что искать?

– Сильнодействующие лекарства, барбитураты, снотворное – все, чем он мог накачаться.

– Ничего похожего, – доложил Честертон через пару минут.

– Что только подтверждает мою версию.

– Каким образом?

– Ну это очевидно – он все выпил.

Спустившись в бар, детективы обнаружили за столиком женщину в белом халате, на голове у нее была пластиковая шапочка для душа. Она в ужасе уставилась на них.

– О боже, не смотрите на меня! Я не одета, не накрашена… Я думала, тут можно спокойно позавтракать, пока волосы сохнут. Уходите!

– Мы находимся в публичном заведении, мэм, – проинформировал ее Коул.

– В такую рань сюда пускают только жильцов.

– Вы здесь живете?

– Снимаю номер. Исчезните! Кыш!

– Мы ведем расследование.

– Так вы?..

– Они самые, по поводу вчерашнего трагического инцидента.

– О боже! Ну тогда я уйду, и не пытайтесь меня остановить!

Женщина вскочила и бросилась вверх по лестнице, оставив на нижней ступеньке шлепанец.

– О, вот и твой шанс, прекрасный принц, – недобро пошутил Коул. – Иди примерь, вдруг туфелька подойдет?

Честертон закатил глаза к потолку, но промолчал.

Тут вернулась Эми Уолпол.

– Ианта тоже не успела позавтракать? Мериэл, наша повариха, будет вами очень недовольна.

– Так ее звали Ианта? А фамилия?

– Беркли, остановилась у нас. Публичная персона.

– Они с телевизионщиком живут в одной комнате?

Эми нахмурилась.

– Только если… – На ее щеках вспыхнул румянец. – Она сама вам так сказала?

Коул покачал головой.

– Логический вывод. Сперва появляется мужчина, похожий на кота, объевшегося сливок, затем неприбранная женщина…

– Это не логический вывод, а всего лишь наблюдение! И у каждого из них были свои причины так выглядеть, не связанные друг с другом. К тому же все номера выходят в общий коридор.

– Я – человек широких взглядов. Меня интересует лишь одно: вчера оба находились здесь. Нам нужно их опросить, узнать, в каком состоянии находился Адмирал вечером.

– Я вам уже сказала: он был в отличном настроении.

– Ну еще бы, после виски восемнадцатилетней выдержки. Мы нашли пустые бутылки у него на столе. Он принимал снотворное?

– Ни разу не упоминал.

– Алкоголь и снотворное – убийственная смесь.

– Он бы не стал.

– Мисс Уолпол, никуда не денешься: он мертв. Нам пока не сообщили причину смерти, но я сильно сомневаюсь, что можно утонуть в нескольких дюймах воды.

– Можно, если человек находится без сознания.

– Не спорю.

– А что, если сотрясение мозга?

– В смысле, удар по голове? Сам себе? Без вариантов.

– Да нет же, не сам!

Коул усмехнулся.

– Вы смотрите слишком много детективов, в реальной жизни все иначе. Не забывайте, у нас есть предсмертная записка.

– Весьма сомнительная, – уточнила Эми.

– Так, ладно! Давайте играть по вашим правилам. О записке знают всего двое: вы и полицейский, который вчера прибыл по вызову. Вы рассказывали о ней кому-нибудь еще?

На тысячную долю секунды Эми заколебалась: Бен знал. Однако ей совсем не хотелось усложнять ситуацию.

– Нет, никому.

– Вот и не рассказывайте – так мы скорее найдем виновных. Если записку состряпал кто-то другой, как вы утверждаете, преступник рано или поздно себя выдаст. Логично?

– Об этом я не подумала.

– И чтобы уж совсем наверняка, мы снимем отпечатки пальцев с бумаги. В наше время их можно снять с чего угодно.

У Эми перехватило дыхание.

– Там и мои есть – я же доставала конверт из чехла.

– Но не на самом письме! Там будут лишь пальцы полицейского и автора. Если, боже упаси, мы найдем еще чьи-то, ему придется долго объясняться.

Эми молчала.

– Итак, мисс Уолпол, это будет наш с вами маленький секрет. Договорились?

Она кивнула, охваченная паникой. Ведь знала же, что на месте преступления ничего нельзя трогать!

– И еще один момент, – добавил Коул. – У вас, кажется, есть компьютер, нужно кое-что набрать и распечатать.

– Что именно?

– Объявление большими буквами: паб не работает в связи со смертью владельца.

Выполнив поручение и закрыв дверь за детективами (попутно отметив, что младший сзади выглядит ничуть не хуже, чем спереди и тут же выругав себя за фривольные мысли в день смерти Фитца), Эми сообщила Мериэл, что та может взять выходной.

– Мы все равно закрыты, делать больше нечего.

Повариху это предложение явно не обрадовало. Оглядев кухню с кипящими кастрюльками и нарезанными овощами, Эми догадалась почему.

– Обычно по вторникам ты столько не готовишь.

– Так обычно к нам и не приезжают телевизионщики, не набегает голодная толпа, да еще детективы, съедающие полные порции. И обычно мне не представляется возможность… А, неважно. Все равно скоро откроемся, когда они подтвердят самоубийство.

Эми обернулась на пороге.

– Откуда ты знаешь?

– Ушки на макушке, – улыбнулась Мериэл. – И эта штука, – она показала на вытяжку над большой плитой, – выходит в старый камин, там все соединяется. Когда она выключена, я слышу половину разговоров в баре. Все, иди, не мешайся! Тебе, может, и нечего делать, а я не собираюсь выбрасывать еду. В конце концов, пригодится на поминки.

Эми решила воспользоваться случаем и устроить генеральную уборку. Старые стулья, обшарпанные стены, столы с въевшимися следами от кружек… Наверняка поминки будут проходить здесь – куда же еще идти после похорон? Значит, надо навести чистоту насколько возможно. Она покачала головой, чувствуя, как слезы обжигают глаза. Нет, только не реветь! Хватит с нее прошлой ночи, нельзя позволять себе раскисать еще и при свете дня. Глубокий вдох, ведро воды и зверски едкий очиститель – лучшее лекарство.

Какая странная штука – смерть. Вот только что был человек – неважно, любили его или ненавидели – и вдруг кончился. Непостижимое завершение жизни…

Неудивительно, что люди создали религию, пытаясь придать смерти хоть какой-то смысл. Эми усиленно терла стол, борясь с нахлынувшими воспоминаниями. Она давно закалила характер, приучив себя не оглядываться назад, не цепляться за прошлое. Собственно, Фитца даже нельзя назвать хорошим боссом – его деловые качества повергали в ужас, однако он помог ей в час нужды, и это самое главное. Даже появление сразу двух привлекательных мужчин не заставит забыть его доброту. Большинство считало Адмирала деревенским пьяницей, несерьезным шутом, но Эми нутром чувствовала – не все так однозначно. И уж совершенно точно он не был самоубийцей! Что бы Фитц там ни планировал для своего «Последнего ура», это его чертовски забавляло, не зря его глаза так блестели. Эми вылила второе ведро грязной воды и сполоснула раковину. Да, Адмирал явно не собирался умирать.

Ветер не унимался, разве что небо чуть посветлело. Уже на полпути к дому Эми вдруг осенило: а ведь Бен с оператором большую часть вечера сняли на камеру! Панорамные виды паба, пыль на элементах декора крупным планом – «только для атмосферы, солнышко», как заверял ее Стэн, подмигивая Бену; общие планы пустынного берега, видневшиеся за маленькими окнами, и, конечно, бесчисленные интервью с народом. Бен в качестве ведущего выработал особый стиль: показная заинтересованность и в то же время нагловатая небрежность, при этом сам он, конечно же, считал себя обаятельным и неотразимым. В общей сложности они снимали не меньше двух часов, в кадр наверняка попало что-то еще, кроме их с Мериэл декольте, несмотря на явное пристрастие Стэна к женским формам. Сама она была слишком занята непривычным наплывом гостей, желающих мелькнуть перед камерой, но все же успела отметить, что лестница на Мостик скрипела куда чаще обычного. Значит, где-то на этих видео таится ключ к разгадке вчерашних событий, и это заставит полицию пересмотреть версию суицида – хоть они и недвусмысленно дали понять, что не нуждаются в ее помощи.

Эми круто развернулась и поспешила обратно в паб. Последний раз она видела Бена, когда тот поднимался наверх, грозя подать в суд, если обещанный вай-фай не будет работать, и бормоча себе под нос, что в жизни не успеет сделать копии всех материалов. Эми достаточно разбиралась в компьютерных технологиях и знала, что для копирования видео с карты памяти на ноутбук или флешку не требуется ни вай-фай, ни уйма времени. Видимо, он просто решил под шумок воспользоваться ситуацией и улечься в постель, чтобы как следует выспаться после ночных треволнений и утреннего похмелья.

Вернувшись в паб, Эми первым делом зашла на кухню, попутно отметив, что Мериэл вполне сносно прибралась, затем поднялась наверх и постучала. К ее удивлению, Бен тут же открыл.

– И полгода не прошло! – проворчал он, не глядя, и вернулся к столу, даже не сняв наушники. – Я час назад просил принести! Положите на кровать.

– Что принести? – удивилась Эми, стоя в дверях.

– А?

Бен обернулся и недоуменно уставился на нее, нахмурив брови. Тут он припомнил, что Эми ему нравится – точнее, нравилась бы, будь она посговорчивей, как большинство женщин. Спохватившись, он запоздало нацепил на лицо свою фирменную «неотразимую» улыбку.

– А вы кого ожидали? – спросила Эми.

– Ту пожилую русалку, что мнит себя новой секс-ведущей кулинарного шоу.

– Мериэл, – подсказала Эми.

– Ариэль, ага. – Бен хихикнул, довольный собственным остроумием, наверняка вставит что-то подобное в озвучку фильма за кадром. – Час назад я спустился вниз. Вы пыхтели с тряпкой в углу, и я попросил у нее чашку кофе и сэндвич. Если уж мне приходится тратить время на копирование материалов для полиции, то надо хотя бы поесть! Обещала, что принесет.

– Наверное, забыла.

– А я думал, она хотела выбить из меня шоу.

– Видимо, поняла, что вы «не занимаетесь шоу», – передразнила Эми, цитируя его самого.

– Или ушла закалывать тучного тельца, преподнесет на блюде с яблоком во рту.

– Последний раз, когда я ее видела, Мериэл убирала продукты в морозилку – полиция велела нам закрыться.

– Они же не заставят меня съехать отсюда?

– Нет. Хотя погодите… Рынок!

– Чего?

– Сегодня вторник, скорее всего, она ушла на рынок. Ну как рынок – старый фургон проезжает вдоль прибрежных деревень по вторникам, четвергам и субботам примерно в это время. Наверное, она там.

– Так значит, мне приготовят вкусную рыбку?

– Вполне вероятно.

Оба улыбнулись. Внезапно Эми осознала, что находится в его спальне, а неприбранная кровать так и манит – из-за недосыпа, конечно…

– Я тут подумала…

– Да?

И снова эта искусственная кривоватая улыбка. Интересно, у него щека не болит?

– Полиция уверена, что Фитц покончил жизнь самоубийством.

– Так ведь нашли записку!

– Да Фитц не знал, где конверты лежат, не говоря уж о том, чтобы набрать и распечатать письмо! Он же у нас был совершенный технофоб. Его просто не интересовали современные технологии. Нет, это не он.

– То есть…

– …записку написал кто-то другой. И этот «кто-то» наверняка приходил вчера к Фитцу. Народу было полно, все шастали туда-сюда; я не успела разглядеть, кто именно к нему наведывался. Одно я точно знаю: вчера он веселился на всю катушку. Что-то произошло там, на Мостике; с кем-то из гостей он не договорился – а может, и не с одним. Либо случившееся заставило его наложить на себя руки – хотя я никак не могу представить такой исход, – либо…

– Вот оно как… И вы думаете, этот человек засветился у меня на видео?

– Именно.

При всем желании Бен не смог скрыть внутреннего ликования, темные глаза так и засияли. Эми наблюдала за работой мысли на лице: полузаброшенный старый паб, «характерный» владелец, потенциальный суицид, плавно перетекающий в убийство… Собственно, его трудно винить: человек приехал снимать преснятину, мягко высмеивающую местных, чтобы зрители по всей стране почувствовали себя в безопасности уютных диванов, а тут вдруг жизнь преподносит настоящую драму – поневоле засияешь. К своей чести, Бен не завопил и не подпрыгнул от радости – не то чтобы низкие потолки это позволяли, – а просто кивнул.

– Логично. Ладно, давайте посмотрим, если хотите – после того, как я отдам копию полиции. Может, заодно выпьем кофе и перекусим? – Он оглядел спальню в поисках подходящего места, но что-то во взгляде Эми заставило его воздержаться от двусмысленных предложений. – Я принесу ноутбук вниз и все подключу, а вы сходите и посмотрите, не найдется ли чего-нибудь вкусненького в холодильнике у прекрасной Мериэл.

Эми спустилась вниз, пока Бен спешно собирал вещи. По крайней мере, новый поворот событий стер мерзкую улыбочку с его лица.

Глава 5

Грета вздохнула, отметила галочкой последнюю письменную работу по математике и отложила листок в стопку таких же. Это время дня она особенно любила. Элис – доктор Элис Кеннеди – проводила вечерний прием; в духовке томилась баранья лопатка с овощами по-мароккански, источая восхитительные ароматы, в холодильнике дожидалась бутылка изысканного каберне, а заходящее солнце прочертило в темных волнах изумительную золотисто-багровую дорожку.

Проверка работ девятиклассников обычно приносила Грете успокоение. В этих лохматых тетрадках все либо правильно, либо нет. «Почти правильно», как она всегда говорила ученикам в начале года, это и есть «неправильно». Однако сегодня знакомое чувство удовлетворения не наступало: в голове роилось слишком много неприятных мыслей.

Адмирал мертв; разве такое забудешь, если в человеке есть хоть капля сострадания, а Грета не была им обделена. За последние несколько лет Фитц превратился в шута, но зла он никому не принес, а в прежние времена он был веселым, щедрым и даже вполне привлекательным мужчиной. Теперь он умер.

В деревне поговаривали, что Адмирал наложил на себя руки из-за долгов… Чушь собачья! Несмотря на шутовское поведение, Фитц никогда не терял чувства приличия; человек, заботившийся о других, не позволил бы себе уйти молча, без объяснений – «ни в жизнь», как сказали бы девочки.

Нужно очень разозлиться, чтобы уйти вот так и бросить несправедливые подозрения на всех остальных. А еще – быть ужасно несчастливым. Грета задумчиво смотрела на прекрасный закат из мансардного окна кабинета и никак не могла представить, что за клоунскими манерами Фитца скрываются нечеловеческие страдания.

Все, хватит, не думай, приказала она себе. Лучше от этого не станет; к тому же нужно закончить работу до ужина, иначе так и не сможешь расслабиться. Надо подумать об Элис – у нее столько тяжелых пациентов! Ей нужна поддержка, душевный комфорт.

Грета потянулась за следующим листком и вздрогнула при виде фамилии. Трейси Крофтс любила поизмываться над ближними. И все же Грета заставила себя отнестись к доказательству теоремы Пифагора с должным вниманием. Хоть ребенок совершенно невыносим, ее работу стоит принимать всерьез: у Трейси есть мозги, отчего ее выходки становятся еще более невыносимыми и – опасными.

В обычной ситуации Грета ни секунды ни стала бы переживать из-за дурацкой угрозы Трейси. В конце концов, Грета с Элис вместе уже семь лет, большинство деревенских знали, и никому до этого не было дела. Как сказал однажды Фитц, «они не испугают и лошадей». Кроме того, Элис – лучший врач на целые мили, а у Греты прекрасная репутация в школе: ее ученицы всегда отлично сдают экзамены по математике. И никто в округе больше не хотел возиться с девочками-скаутами – надо же чем-то занять подростков, чтобы отвлечь от мыслей о…

Она уронила листок на стол и закрыла лицо руками, массируя щеки ладонями. Это не помогло ни от головной боли, ни от язвочки на десне.

Кто-то должен спасти Трейси от самой себя. На ее безвольных родителей полагаться не стоит, поэтому Грета решила попробовать самостоятельно. Во время последнего выхода с палатками она выбрала момент затишья и попыталась поговорить с девочкой, однако попытка провалилась.

Она прекрасно понимала, в чем заключается сложность: подростковые гормоны, пубертатная перестройка организма, эгоистические гены… Называйте как хотите. Инстинкт толкал девочку выставлять напоказ свои прелести и приманивать на них любого годного донора спермы. В Крэбуэлле у Трейси уже сложилась репутация сексуально распущенной, но ведь она вовсе не самка богомола и не морской котик; она – живой человек, и вся жизнь впереди, еще лет семьдесят-восемьдесят. Ей придется научиться чему-то, найти себе подходящую работу и лишь затем искать партнера для воспроизведения своих генов.

Впрочем, на все ее советы о свободном выборе, хороших оценках для поступления в университет и дальнейших шансах построить интересную карьеру Трейси хохотала, как гиена. Грета чуть ли не воочию увидела ее мысленные «пузыри», как в комиксах, о старых кошелках и лесбиянках-неудачницах. Она даже принесла Трейси «Встречу выпускников», надеясь, что Дороти Сэйерс сумеет убедить девочку в том, как важно делать свою работу и не зависеть от спутника жизни. Ей самой когда-то давно пришлось принять тяжелое решение, и здравомыслие писательницы пришлось как нельзя кстати. Она и представить себе не могла, что кто-то откажется от такой хорошей книги, однако и эта попытка не увенчалась успехом. Тут-то Трейси и озвучила свою глупую угрозу. Глупую, но оттого не менее ужасную.

– Если вы кому-нибудь брякнете про меня, я скажу, что вы ко мне приставали и просто ревнуете!

В Крэбуэлле никто не обратил бы на это внимания, однако скользкий тип из «ящика» вполне мог записать ее слова на камеру – и вот тогда начались бы проблемы. В наши дни любое упоминание о педофилии вызывает серьезный резонанс, а отсутствие доказательств лишь все усугубит. В дело вмешается полиция; судя по сюжетам, мелькающим в новостях, ее поставят на учет и опубликуют фамилию в расчете, что откликнутся другие жертвы. Понадобятся годы, прежде чем выяснится, что никаких жертв не было – людей водила за нос маленькая глупая шлюшка, которая пыталась отвлечь внимание от собственных проделок.

Элис это ужасно расстроит. Если подумать, то и саму Грету тоже, не говоря уже о последствиях для карьеры.

Однако эта история не изменит самого главного: Трейси надо спасать, пока инстинкты не заведут ее в незрелые тупиковые отношения, да еще, не дай бог, вкупе с беременностью и полным отсутствием шансов проявить свои способности. Да и какое будущее ждет ребенка?..

– Хватит! – оборвала она себя. Если вовремя не остановиться, начнешь переживать за ребенка того ребенка и так далее, до бесконечности.

Тут в дверь позвонили. Грета взглянула на часы: нет, это не Элис – до конца приема еще минимум полчаса, даже если она не задержится, как обычно. Жители Крэбуэлла не особенно часто ходили в гости, значит, кому-то нужна помощь.

Грета проворно вскочила и сбежала вниз по лестнице, наслаждаясь ароматом жареной баранины. Хорошая еда и вино, конечно, не исправят мерзостей жизни, но хотя бы подарят ощущение комфорта.

Изобразив приветливую улыбку, она открыла дверь.

– А… – Улыбка тут же спала с лица: на пороге стояли Эми Уолпол и этот противный Бен Милн.

– Можно войти? – поинтересовалась Эми любезным тоном. – Нам с Беном надо кое-что у тебя спросить.

Грета снова демонстративно взглянула на часы.

– Не хочу показаться негостеприимной, но у меня мало времени – я работаю.

– Да мы совсем ненадолго.

– Ладно. – Грета прижалась к двери, пропуская незваных гостей. Эми направилась прямо в гостиную, к горящему камину.

– Бен, идите сюда, посмотрите! У Греты с Элис потрясающая коллекция картин!

– Позвольте мне сразу сказать кое-что мистеру Милну, – Грета стояла в дверях, чувствуя, что Бен сейчас начнет высмеивать ее драгоценные произведения искусства.

– Ну? – спросил тот, засовывая руки в карманы, отчего тугие джинсы натянулись еще больше.

– Я не собираюсь принимать участие в съемках вашего фильма.

Он хохотнул, словно сама идея показалась ему нелепой. Ей даже захотелось объяснить почему: по ее мнению, реалити-шоу придуманы для того, чтобы глупые и злые люди могли счастливо посмеяться над еще более глупыми – теми, кто согласился помелькать на экране.

– Мы здесь не за этим, – торопливо уточнила Эми – в принципе, неплохая женщина; разве что не особенно умна и не слишком интересна. – Мы все ужасно расстроены из-за бедного Фитца, никто толком ничего не знает…

– И?.. – Грета поняла, что бесполезно стоять у двери – гости не понимают намека. Она тяжело опустилась в любимое кресло, ощущая, как пружинят подушки.

– Вот мы и подумали: а вдруг вы заметили что-то подозрительное на берегу в ту ночь? Ведь вы же с девочками были там, все могло случиться практически при вас…

– Нет, не могло. – Грета столько раз прокручивала в голове возможные причины и варианты гибели Фитца, что совершенно не сомневалась. – Кроме нас, на пляже никого не было. В восемь мы убрали палатки – оставили только три штуки – и ушли.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Сноски