Читать онлайн книгу «Заветное место» автора Кэрол Мэттьюс

Благодарю вас за то, что решили провести несколько часов в моей компании с моим романом «Заветное место». Надеюсь, вы полюбите его героев не меньше, чем я.

Для меня эта книга – особенная. Хотя все мои книги дороги мне как дети, и любимчиков быть не должно, но этот роман – определенно предмет моей особой гордости. Пока я над ним работала, я иногда плакала, много смеялась и ужасно переживала за Аишу, Сабину, Хейдена, Кристалл и Джой, когда они боролись с трудностями на пути к новым начинаниям.

«Заветное место» – воодушевляющая история о поиске дома и семьи. Порой, особенно в наши дни, некоторые семьи не вписываются в общепринятые рамки, но от этого не утрачивают своей ценности. Иногда человеку приходится мириться с тем, что есть, и мужественно над этим работать.

Глава 1

На часах было почти два ночи, и мои глаза слипались из-за недосыпа. Я нервно поглядывала на часы. Рядом громко храпел Суреш, и я была рада, что таблетка снотворного, добавленная ему в питье несколько часов назад, все еще действовала.

Вылезая из кровати, я все равно очень осторожно приподняла одеяло и как можно тише опустила ноги на пол. Прокралась в угол комнаты, чтобы забрать со стула свою одежду. Какая ясная ночь: яркий лунный свет наполнял комнату и освещал меня сильнее, чем хотелось бы.

На несколько мгновений я замерла с сальвар камизом[1] в руках, наблюдая, как спит человек, с которым мы были женаты вот уже десять лет. Сердце колотилось в груди, желудок сжимался, но я знала, что должна это сделать. Что бы ни произошло, оставаться здесь больше невозможно. В данный момент я находилась в этой спальне, в этом доме, с этим человеком – в последний раз.

Стараясь двигаться как можно тише, я пробралась из коридора в холл. Мать и отец Суреша спали в задней части дома, в самой большой комнате с окнами в сад. К счастью, комната Сабины в другом конце коридора. В мертвой ночной тишине слышалось лишь мое неровное дыхание.

Я переоделась в ванной: стянула ночную рубашку и надела вчерашний сальвар камиз. Потом аккуратно сложила ночнушку – возьму с собой ее и зубную щетку. Хотелось прополоскать рот, но я не рискнула включить воду. Стены тонкие, как бумага, а я старалась никого не разбудить, кроме Сабины.

Из зеркала на меня посмотрело чужое усталое, худое лицо испуганной женщины. Испуганной, но решительной.

Я прошла по дому и открыла дверь в комнату Сабины. Розовый свет ночника заполнил небольшое пространство теплым сиянием. Я направилась прямо к кровати и опустилась на колени у изголовья. Погладила дочь по шелковым волосам, длинным и темным, как мои. Волосы Сабины были рассыпаны по подушке, спутаны во сне, мои же лежали на спине, заплетенные в тяжелую косу.

– Сабина, – прошептала я ей на ухо, – Сабина, доченька.

Она открыла глаза и посмотрела на меня. Доверие в ее взгляде разорвало мне сердце. Я так долго обманывала ее… Но не в этот раз.

– Мамочка зовет тебя с собой, мы отправляемся в путешествие. Ты ведь любишь приключения? – прошептала я. – Только мы должны вести себя тихо-тихо, как мышки. Сможешь, ради меня?

Она кивнула с сонным видом, и я помогла ей выбраться из постели. Я приложила палец к губам. Ненужный жест. Сабина не говорит. Вообще.

Я быстро и бесшумно одела ее. Уже весна, но ночи еще холодные, и пока Сабина вяло завязывала шнурки ботинок, я достала из шкафа ее пальто. Сердце ушло в пятки – боюсь, что скрипнет дверца, – но, к счастью, все тихо. Когда-то я изо всех сил старалась красиво обставить эту комнату в одном стиле: у Сабины чудесное одеяло, шторы и абажур, похожий на юбку балерины. Но разве этого было достаточно? Ведь я не могла дать ей самого главного: любви, близости, радости.

Сабина, уже застегнутая, сонно покачивалась стоя, и я ненадолго ее посадила. В ее комнате под кроватью, далеко в углу, у меня уже была приготовлена сумка как раз на такой случай. Чтобы собрать все это незаметно, понадобилось несколько недель, даже месяцев. У нас был рюкзак, купленный на рынке по дешевке. Он был совсем маленький – лежащей внутри одежды должно хватить лишь на первое время, совсем ненадолго. Что делать после побега, я не знала.

– Нам нужно идти. Только, – я поднесла палец к губам, – тсс… очень тихо.

Взяла маленькую теплую ладошку Сабины в свою руку в надежде, что тактильный контакт придаст нам храбрости. Выйдя из комнаты, мы крадучись поспешили ускользнуть из дома. Я слышала храп Суреша, и это меня немного успокоило.

Не знаю, чем муж занимался на работе, но точно чем-то нехорошим. Иногда он приводил в наш дом друзей, и их смех раздавался до поздней ночи. А бывало, что он вообще не приходил домой. Неизвестно, какой он выкинет сюрприз, и поэтому подходящий для побега момент пришлось ждать так долго.

Спускаясь вниз, я считала ступени. Седьмая скрипела, и, вполне возможно, этот звук выдал бы нас в ночной тишине, поэтому мы должны были осторожно переступить через ступеньку. Сабина была очень легкой для восьмилетней девочки, и хотя я тоже миниатюрная, но я с легкостью перенесла ее через ступеньку. У дочери было такое серьезное, встревоженное лицо. Она дрожала у меня в руках, и я ее крепко обнимала.

Мы прошли по коридору к входной двери. Я сняла с вешалки пальто, надела его и покрыла голову шарфом. Что бы я сделала, если бы сейчас вдруг появился Суреш? Хватило бы мне решимости вырваться на свободу? Или я смиренно вернулась бы к нему, несмотря на клятву? Если бы он нас увидел, то сразу догадался бы, что мы бежим. Удираем от него и его кулаков. Когда он нападет на меня, что, несомненно, случится, смогу ли я отбиться? Или на этот раз муж решит, что меня следует наконец убить? Меня трясло от одной этой мысли. Что тогда будет с моей дорогой Сабиной?

Вглядываясь во встревоженное лицо дочки, я поняла, что должна это сделать. Если не для себя, то ради нее. Должна стать примером для нее, самой лучшей матерью, чтобы моя дочь выросла сильной, счастливой и независимой. Не такой, как я.

Рюкзак у меня в руках, и я осознаю, что переступаю порог этого дома в таком же материальном положении, в каком приехала из Шри-Ланки много лет назад, чтобы впервые встретиться со своим будущим мужем. С той лишь разницей, что теперь я опустошена и раздавлена. Сколько тогда во мне было надежды! Нужно заглянуть глубоко внутрь себя и попытаться вновь отыскать это чувство.

Открыла замок входной двери – на прошлой неделе мне удалось тайно смазать его маслом, чтобы он не щелкнул и не выдал нас.

Глава 2

Стоя рядом с Сабиной, я оглянулась на дом: безликий и ничем не отличающийся от дюжины других зданий на нашей улице. Ничто не делало его родным: не было ни названия, ни красивых цветов в саду – холодный и пустой, как и его обитатели.

Я взяла Сабину за руку, и мы быстро пошли прочь.

– Мы должны идти быстро, – сказала я ей, – сможешь?

Обычно я не перехожу дорогу по подземным переходам, особенно когда темно: всем известно, что они становятся убежищем для грабителей и наркоманов. Но меня не выпускали из дома по ночам столько лет, что свобода рисковать собой и дочерью странным образом вскружила мне голову. Рэдвейс – самый быстрый и прямой путь к автобусной станции, откуда мы можем уехать, скрыться, а я не могу позволить себе потеряться.

Мы жили не в лучшем районе Милтон-Кинса. Наш дом стоял в самом центре города, и, судя по всему, это место знавало гораздо лучшие времена. Но теперь я даже рада оказаться здесь: отсюда не больше часа пути до автобусной станции, где мы купим билет и уедем из города. Железнодорожный вокзал далеко, на другом конце Милтон-Кинса, и пришлось бы заказывать такси, а я не могла рисковать. Слишком многие друзья Суреша водят такси, он сразу узнает о моем бегстве. Лучше полагаться только на себя.

– Все в порядке, детка? – повернулась я к Сабине. В ночном воздухе видно мое дыхание – маленькое облачко пара.

Я бы отдала что угодно, лишь бы просто услышать ее жалобу. Если бы она сетовала, что мы слишком быстро идем, или что она замерзла, или спросила бы, куда мы направляемся, я была бы счастлива. Если бы.

На протяжении долгих месяцев я воровала из бумажника мужа деньги – так часто, как только могла. Понемногу, чтобы он не заметил, – по пять, по десять фунтов. Я прятала их в старой жестянке в глубине гардероба, под стопкой полотенец, которыми мы пользуемся редко. И вот наконец я вырвалась из этого дома, и у меня есть восемьсот фунтов. Они лежат на дне рюкзака, аккуратно скрученные и замотанные резинками рулончики по сто фунтов.

Мы продолжили путь в темноте. По решению городского совета фонари ночью выключены, и дорога занимает больше времени, чем я ожидала, – ведь я не уверена, правильно ли мы идем. Мы с Сабиной повернули не туда, и прошло около четверти часа, прежде чем я увидела указатель и сообразила, что мы идем в противоположную сторону. Пришлось возвратиться. Небо начало светлеть, а я отчаиваться, когда вдали появилось здание автовокзала. Я услышала тихие отзвуки движения на трассе М1, пролегающей за зданием: музыка для моих ушей.

– Еще немного, Сабина – подгоняла я ее, – мы почти пришли.

Современная новостройка ярко светилась в рассеивающейся тьме. Держась за руки, мы пересекли последнюю дорогу – две фигуры посреди ночной пустоты. Лишь бы Суреш еще не проснулся и не обнаружил, что нас нет! И молюсь, чтобы он не поехал искать нас теперь, когда мы так близко к цели. Я сжала пальчики Сабины, и мы ускорили шаг.

Первый автобус в Лондон должен уйти в половину четвертого, и у нас еще осталось немного времени – я с облегчением поняла, что мы успели. Трясущимися пальцами, отвернувшись к стене зала ожидания, я развернула и достала из одного рулончика деньги, купила в автомате билеты, скормив ему хрустящие банкноты. В такой ранний час на вокзале совсем мало народу. Какой-то человек в военной форме с планшетом в руке равнодушно осматривал зал, когда мы прошли мимо. Его взгляд машинально задержался на нас, и мы сели в самый дальний от него угол, за большим растением в горшке. Кафе закрыто на ночь, и мне нечего предложить ребенку, кроме упаковки сока из рюкзака.

Она кивнула, я достала пачку апельсинового сока и вставила для нее трубочку.

Я еще раз проверила, на месте ли свертки денег, прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза, наслаждаясь минутным состоянием покоя, который они дарят. Потом достала билеты и зажала в кулаке. Два билета до Лондона, автовокзал «Виктория». Один взрослый. Один детский. В одну сторону.

Сидя на шершавой деревянной скамейке, я прижала дочь к себе покрепче, и меня наполнило тепло. Конечно, мы пока еще не свободны, но движемся в правильном направлении.

Глава 3

Небо еще сильнее посветлело, когда подошел автобус. Мы с Сабиной поспешили внутрь. Водитель хотел взять мой рюкзак и положить его в багажное отделение – под салоном, но я не отдала. Там вся моя жизнь, мое будущее.

Найдя наши места, я поставила рюкзак у ног и посадила дочку рядом с собой. Через несколько минут пришли все пассажиры, мы выехали с автобусной станции на шоссе. Янтарные огни дороги замелькали перед глазами, и я наконец смогла вздохнуть с облегчением. Мы в пути. Веки Сабины отяжелели, она готова провалиться в сон, и я прижала ее к себе.

Она кивнула и положила головку ко мне на плечо.

– Отдохни, детка. Когда проснешься, мы будем уже на месте.

Вскоре ее дыхание стало ровнее, руки обмякли, голова пошатывалась в такт хода автобуса. Она заснула. Я крепко держала дочку и прокручивала в голове события, которые привели меня к нынешней точке – ради нашей безопасности мне приходится убегать посреди ночи.

Я прожила в Милтон-Кинсе десять лет – ровно столько прошло с тех пор, как я приехала из Шри-Ланки, чтобы познакомиться с будущим мужем, Сурешем Рашидом, и стать его женой, – но до сих пор почти не знала города. Он очень изменился, а я в последнее время бывала только там, куда брал муж. Иногда неделями не выходила на улицу. Не решалась. Если Суреш приходил домой и обнаруживал, что меня нет, он впадал в ярость. К тому же я никогда не знала, в котором часу он придет, потому что он никогда не посвящал меня в свои планы. Вскоре я поняла, что проще вообще не выходить из дома. Если нужно было отлучиться в магазин или уладить какие-то дела, этим занималась его мать и брала с собой Сабину. А я оставалась, взволнованная и раздраженная, занималась уборкой или готовила еду. Узница в собственном доме.

У меня не было друзей, к которым можно было бы обратиться, – Суреш не позволял видеться ни с кем, кроме его родственников. Те немногие подруги, которыми я умудрилась обзавестись, с годами отдалились от меня, им было тяжело молча смотреть на мой кошмарный брак. Теперь мне не к кому обратиться, кроме членов семьи Суреша. Но я не могла довериться никому из них, ведь они могли рассказать ему, где я нахожусь, а он бы нашел меня и забрал обратно. Я не позволю этому случиться.

Но так было не всегда. Мой первый год в Англии был счастливым, мы с мужем наслаждались друг другом. Суреш никогда не выражал своих чувств открыто или публично. Он не любил держаться за руки, обнимать или целовать меня прилюдно, но был внимательным и надежным. Тогда мне казалось, мы можем стать хорошей парой.

Мы арендовали жилье рядом с его родителями, жившими в Англии уже много лет, с тех пор как Суреш еще был ребенком. Небольшой, но уютный дом, который я старалась содержать в чистоте и порядке, прилагая все усилия, чтобы сделать это жилище нашим любимым местом. Впрочем, когда я забеременела (а случилось это очень скоро), Суреш был очень счастлив.

А потом он изменился. Практически за одну ночь. До сих пор не знаю почему. Думаю, множество маленьких ран разрушило его личность.

Когда родилась моя дорогая Сабина, он был в восторге, что стал отцом. Но вскоре переменился, сделался замкнутым и напряженным. Может, ревновал и завидовал вниманию, которое я дарила нашей маленькой хныкающей дочке, – но разве не так ведут себя все новоиспеченные матери? С первого взгляда я поняла: она – смысл моей жизни, и я никого не смогу полюбить сильнее этого младенца, беспомощного свертка, который так во мне нуждался. Она заполнила все мое сердце, и, возможно, Суреш почувствовал, что для него не осталось места.

Спустя несколько недель после рождения Сабины Суреша сократили на работе, и это сильно задело его самолюбие. Новую работу найти оказалось непросто, хотя он старался как мог и обращался ко всем знакомым. У нас начались финансовые трудности, копились неоплаченные счета. Мы прятались, когда на пороге дома появлялись люди. Нам даже пришлось покинуть наш скромный дом и переехать к родителям Суреша.

Сначала свекр и свекровь были добры ко мне, не унывали. Когда мы толпились в их доме, они старались изо всех сил, чтобы всем было удобно и уютно, и очень полюбили свою маленькую внучку. Но вскоре изменилось и это. С их сыном стало невыносимо жить вместе.

Суреш уже не пытался найти работу и каждое утро подолгу оставался в постели. Он никогда не был набожным человеком, но теперь и вовсе перестал молиться. Муж начал сильно пить и сошелся с людьми, с которыми теперь проводит ночи.

К сожалению, моя вера тоже давно меня оставила. В моей семье мы любили обращаться к разным религиям: иногда молились в буддийском храме, иногда – в индуистском. А порой мама водила нас и в католический собор, если там был какой-нибудь праздник. «Изучай все религии, цветок моей души. Хорошо, когда есть возможность выбрать», – всегда повторяла она, наверное, полагая, что какой-нибудь бог может оказаться лучше других. А теперь я вообще не была уверена, что бог существует. Мной двигал лишь инстинкт выживания. Родители бы во мне разочаровались.

Сабина была бы близка со своей бабушкой – единственной, кого она знала. Они бы вместе готовили в тесной кухне, и бабушка научила бы мою дочь семейным рецептам – как когда-то научила меня.

Но она теперь тоже боится даже слово сказать.

Однажды вечером, когда мы готовили ужин, я посмотрела на свекровь и увидела – вот оно, мое будущее. Картина собственной жизни повергла меня в отчаяние. Эта женщина остается в тени, запуганная собственным сыном. Отец мужа тоже боится человека, в которого превратился его старший сын. Они не смели рта открыть, чтобы его не разгневать. Бессильно стояли и смотрели, как он меня бил. Жестоко. Упариваясь, словно мясник, разделывающий тушу. Мне их жаль, и я буду скучать по людям, которыми они когда-то были, но теперь пора подумать о себе и ребенке.

Хотя, надо отдать им должное, поначалу они пытались нас защитить, но очень быстро поняли, что под угрозой может оказаться их собственное здоровье. Честно говоря, я тоже за них испугалась. Свекровь заливалась горькими слезами, но не могла отвести удары от меня. Вот тогда-то ко мне пришла простая мысль: спасти нас с Сабиной могу только я сама. Я не решилась сообщить им, что уеду, потому что не могла рисковать их безопасностью. Чем меньше они знают, тем лучше.

Дочь заворочалась в беспокойном сне, и я погладила ее по волосам, чтобы успокоить.

В автобусе было много народу, но все спали или ушли в себя, слушая музыку в наушниках. Никто не обращал на нас внимания, какое счастье! Пока все шло гладко и превосходило мои лучшие ожидания.

Год назад муж так сильно избил меня на глазах у дочери, что она перестала разговаривать. Сжавшись в углу гостиной под градом его ударов, я долго не могла прийти в себя, но, подняв глаза, встретила взгляд Сабины, которая спустилась вниз из своей комнаты, услышав шум. Ей уже приходилось видеть, как ее отец поднимает на меня руку, но на этот раз все было совсем плохо.

Раньше она кричала или пыталась вмешаться в нашу ссору, и мое сердце рвалось на части из-за того, что ей приходится видеть подобные вещи. Когда мою голову сотряс удар Суреша, я увидела, как глаза дочери расширились от ужаса, а рот широко раскрылся – но крика не последовало. У нее был шок. И такой несчастный вид, что даже муж замер, и я смогла, с трудом двигая непослушными ватными ногами, вывести ее из комнаты и успокоить, позабыв о собственной боли и крови.

Раны зажили, синяки прошли, сломанные кости срослись, но шок моей дочери так и не был пережит. Она не плакала. С того самого дня она не произнесла ни слова. Не смеялась от радости и не кричала от страха. До того случая она была сообразительной и развитой для своего возраста девочкой, хорошо говорила и была такой забавной живой непоседой. Я с наслаждением слушала ее детский лепет. Прошло несколько лет, в течение которых она не издала ни звука. Даже когда мы одни и больше никто ее не услышал бы – все равно тишина. Словно моя девочка не смогла меня простить за беспомощность, и я ее не виню. Я сама не могла себя простить.

В тот самый момент, когда она потеряла голос, я поняла: мы дошли до черты, пора принять правильное решение и действовать. Пора уходить. Нужно было положить этому конец, и я поклялась уехать во что бы то ни стало. Как долго еще я смогу оправляться после побоев? А вдруг недалек тот час, когда шлепки и удары посыплются и на Сабину? Этого я допустить не могла. Моя малышка уже достаточно травмирована. Я всегда следила, чтобы с ее красивой головки не упал даже волос, и все же позволила тьме проникнуть в ее душу, забрать ее язык.

Единственный способ это исправить – как можно скорее обеспечить нашу безопасность.

Глава 4

Мы прибыли на автовокзал «Виктория» к семи утра, и я сразу поняла, что Лондон – самое людное место из всех, где мне приходилось бывать. В Шри-Ланке мы жили в маленькой рыбацкой деревушке на побережье неподалеку от Каталувы, но сейчас кажется, что это было в прошлой жизни.

Когда я приехала в Англию в первый раз, то поверить не могла, что в одном месте может быть так много людей. Теперь я снова испытала те же чувства: словно только что прилетела из-за границы и ничего не знаю. В таком огромном мегаполисе Сурешу нас не найти. Здесь тысячи людей! Миллионы. Тьма! Снуют туда-сюда, словно муравьи. Сможем ли мы просто исчезнуть и жить здесь в мире, как я мечтала?

Я разбудила Сабину, которая, к счастью, проспала всю дорогу. Автобус был почти полон, но мы тихо сидели сзади, и никто не обращал на нас внимания.

Мы вышли с автовокзала, и я попыталась найти кафе. На глаза попалось одно местечко – чуть вниз по улице. Внутри было уютно, витал сильный аромат свежего кофе. Немного обшарпанно, но в целом симпатично. Я купила Сабине сок и шоколадное печенье, потому что больше ничего подходящего здесь не было видно. Для себя попросила чашку чая и круассан. Кассир улыбнулся Сабине.

– Позволю себе заметить, у вас очаровательная девочка.

– Скажи спасибо, – наставительно сказала я дочке. Но она лишь равнодушно на него посмотрела. – Она не разговаривает, – виновато объяснила я.

Он кивнул и подал мне чай и завернутый в салфетку круассан, пока я оплачивала счет.

– Не могли бы вы подсказать, как сюда добраться? – Я достала из кармана листок бумаги с напечатанным адресом и развернула.

Несколько месяцев назад я попросила свекровь отпустить меня в город – весьма рискованное мероприятие. Она кивнула, опустила взгляд, а потом ни разу не спросила, где я была. Пока я шла по улицам, желудок сжимался от волнения – я боялась, что заверну за угол и наткнусь на поджидающего меня Суреша. К счастью, я его не встретила и успешно выполнила задуманное – посетила библиотеку.

Добрая сотрудница библиотеки показала, как пользоваться Интернетом. Передо мной открылся новый мир! Она же помогла найти телефон доверия для женщин, подвергшихся насилию. Девушка на другом конце провода пообещала, что они определят меня в какое-нибудь безопасное место, где я смогу вздохнуть свободно и подумать, что нам с Сабиной делать дальше. Поэтому я решила поехать в Лондон и теперь направляюсь в «Центр помощи женщинам, подвергшимся насилию». Он открывается только в десять утра, и нам придется подождать.

– Садитесь на метро, – сказал кассир. – Линия «Виктория», до Юстона. Ничего сложного. Ехать недолго и идти недалеко. Спросите там у кого-нибудь.

– Спасибо. – Я аккуратно свернула бумажку и снова убрала ее в карман. Хотя, если честно, прекрасно помнила адрес наизусть.

У меня в рюкзаке был пакет с раскраской и карандашами для Сабины. Мы расположились в углу кафе, на потертом кожаном диване. Так мы сможем немного скоротать время. Пока дочь тихо занималась раскраской, я открыла оставленный кем-то журнал и сделала вид, что просматриваю картинки. Я довольно неплохо говорила по-английски, потому что учила язык с детства. Нас обучали в школе, к тому же в нашу деревню часто приезжали туристы, посмотреть, как живут и работают рыбаки в деревне на сваях.

Мы разговаривали с приезжими, а иногда осмеливались выпрашивать у них карандаши и конфеты, хотя это было строго запрещено. Тогда мне и в голову не приходило, что когда-нибудь я буду жить в Англии. Но писала и читала по-английски я очень плохо – мне не хватало практики, а Суреш никогда не позволил бы мне посещать вечерние занятия. Вместо этого я училась вместе с Сабиной и прочла все ее книжки. Я всегда делала с ней домашнее задание, чтобы не отставать. Мать-невежа не нужна никому.

Картинки расплывались у меня перед глазами, и отключиться мне не удалось – в кармане пальто внезапно зазвонил телефон. Дрожащими пальцами я достала его и на дисплее увидела сообщение от Суреша. От страха сердце ушло в пятки, а на ладонях проступил пот.

Интересно, что сейчас происходит дома? Должно быть, он уже встал и обнаружил, что я сбежала, забрав Сабину. Муж вне себя от гнева: Суреш очень не любит, когда его обманывают.

Сижу, с ужасом уставившись на дисплей. Интересно, может ли он проследить, где находится телефон, как полиция в телешоу?

Вскоре пришло еще одно сообщение. Вернись домой или получишь проблемы.

Потом еще одно. Я выслежу и притащу тебя обратно, сучка.

Наверное, он поедет искать нас на машине, но я сомневалась, что он обратится в полицию. В панике я выключила телефон, встала и выбросила его в ближайшее мусорное ведро.

Глава 5

В девять утра мы стояли у входа в «Центр помощи женщинам, подвергшимся насилию». В кафе задерживаться было нельзя: не хотелось тратить деньги на ненужный чай, и я чувствовала, что мы злоупотребляем гостеприимством хозяина.

Мы оказались не первыми, перед нами уже заняли очередь две девушки. У одной из них был подбит глаз, у другой – наложен гипс на запястье. У меня сердце оборвалось от сострадания, ведь мне приходилось бывать на их месте. Во время последнего избиения Суреш повредил мне ребра и челюсть. Обе девушки смотрели на тротуар, избегая разговоров, и я была с ними солидарна. Сабина по-прежнему терпеливо стояла рядом, что для восьмилетнего ребенка не совсем характерно. Пока удача была на моей стороне. Теплело, настал погожий для этого времени года день, и в пальто становилось жарко. В десять утра дверь открылась, и нас пригласили в маленькую прихожую. Мы снова присели, ожидая своей очереди.

Девушки зашли перед нами, и наконец нас с Сабиной позвали в маленький и довольно обшарпанный кабинет, где за заставленными стопками бумаг письменными столами сидели две сотрудницы. Нам предложили сесть на стул рядом с одной из них. Девушка отвлеклась от своих бумаг и улыбнулась.

– Добрый день, меня зовут Рут, – представилась она. Еще очень рано, но она, похоже, уже торопилась и тараторила, как по написанному. – Итак, чем мы можем вам помочь?

В двух словах я описала ей положение дел, что Сабина получила тяжелую психологическую травму, лишилась дара речи и что меня регулярно избивает муж. Мы ушли из семьи и из дома, и я больше туда не вернусь.

Она нахмурилась и со вздохом ответила, что не может определить нас ни в один женский приют. Все занято.

– Мне очень жаль, – со вздохом продолжила Рут. – У нас есть несколько домов – временных убежищ, и обычно удается разместить всех желающих, иногда даже на несколько ночей. К сожалению, девушки, которые стояли в очереди перед вами, заняли последние места.

У меня не было никакого плана на такой случай. Я думала, эта девушка, Рут, нам поможет. Похоже, я ошибалась. Ну что я за дура? Ведь мы могли бы оказаться тут гораздо раньше, если бы я знала, что помощь оказывается по принципу «кто первый пришел, того и пристроили».

Мы с Сабиной не сдвинулись с места. Нет, я была не в замешательстве. Я была абсолютно парализована страхом! Оказалось, что я тщательно спланировала только несколько шагов: продумала дорогу до службы спасения. Как я могла быть такой наивной? Если сейчас мы встанем и уйдем, то придется направиться в другое место, и я не представляла, куда именно. Это был удар под дых, который лишил меня почвы под ногами. Что делать?

– Знаете, всякое может случиться, – заверила Рут, заметив, что я не шелохнулась, – но в ближайшие две недели вроде бы никто не собирался покидать приюты. Даже не знаю, чем мы еще можем вам помочь.

Наконец, Рут снова вздохнула, но по-доброму, без раздражения.

– Ну хорошо. Давайте вместе подумаем, как быть. Обзвоню всех, – предложила она. – Попробую для вас найти какой-нибудь вариант. Хотя бы на время. Это лучшее, что я могу сделать. Мы же не можем выставить вас с ребенком на улицу, верно?

Она позвонила по нескольким номерам, пока мы с Сабиной терпеливо ждали. После каждого звонка Рут вздыхала все тяжелее, а мое беспокойство нарастало с каждой минутой.

– Последняя попытка! Моя старая подруга, возможно, сможет помочь. Мы работали вместе много лет назад.

Рут снова застучала по клавишам, и я заметила, как крепко она сжала трубку. Похоже, она беспокоилась за нас сильнее, чем за остальных.

– Привет, Кристалл, – проворковала она. – Мне нужна твоя помощь, дорогая. Тут кое-кому очень нужно место, а у меня все занято. – Рут снова бросила на меня взволнованный взгляд. – Даже хостелы забиты, представляешь? А у нее ребенок… Ты сможешь их где-нибудь разместить? Хоть на несколько дней?

Я не слышала ответов ее собеседницы, но поймала себя на том, что задержала дыхание и молилась о помощи – не важно, каким богам или святым, родителям или предкам – да хоть кому-нибудь!

– Да-да, одна женщина с дочкой. Они обе очень, – еще один взгляд, – тихие.

Пауза. Через несколько мгновений она ответила:

– Спасибо, Кристалл. Ты – ангел! Я твоя должница навек.

Когда она положила трубку, в ее взгляде теплилось облегчение, и я поймала себя на том, что у меня, должно быть, такое же выражение лица. Я понимаю, что она нашла нам жилье. Безопасное место. Место, где нас не сможет отыскать муж.

– Мы посылаем беглянок в этот дом крайне редко, – предупредила Рут и улыбнулась. – Примите это как большое одолжение. Мы с Кристалл через многое прошли вместе. Прошу вас не беспокоить ее сильно, и, надеюсь, у нее с вами не будет проблем.

Рут погладила Сабину по голове, но та была, как всегда, бесстрастна. Рут записала нам адрес и передала его мне через стол.

Мне оставалось лишь уповать на удачу и молиться, чтобы слова Рут были правдой.

Глава 6

– Где она? – заорал он на родителей. В уголках перекошенного злобой рта появилась слюна. Мать с отцом, все еще в ночной одежде, съежились у кухонных шкафов. Он вытащил их из постели, когда, проснувшись, обнаружил, что Аиша и Сабина пропали. – Вы должны знать!

Первой заговорила мать. Ее голос дрожал, и он почувствовал отвращение.

– Как она могла уйти? Без документов? Без денег?

Его бумажник по-прежнему лежал на тумбочке, набитый банкнотами. Почему Аиша не взяла его? Ее паспорт Суреш хорошенько спрятал и был уверен: жена не решилась бы на напрасную попытку вернуться в Шри-Ланку самостоятельно.

– Тогда как она отсюда выбралась? Куда могла податься? У нее были друзья, о которых я не знал? Мужчина?

– Нет, – ответила мать. – Ничего такого, Суреш. Я уверена. Аиша хорошая верная жена.

Он ощутил приступ жгучей ярости. Старики были такими слабыми, покладистыми, мягкотелыми, что хотелось их хорошенько встряхнуть или стукнуть.

– Она забрала Сабину, моего единственного ребенка, и вы ей это позволили.

– Но мы ничего не слышали, – запротестовала мать.

– Не лги! Не верю ни единому слову! Один из вас что-нибудь да знает, – он ткнул пальцем матери в лицо, – и когда я вернусь, выясню, кто именно.

Выскочив из дома, он запрыгнул в машину и завел мотор. Когда она ушла? Странно, что он так сильно вырубился. Почему он ничего не услышал? Закрывшуюся дверь, скрип половицы? Эта забитая идиотка будто растворилась в воздухе! Твою ж мать!

Бесцельно катаясь по улицам города, он размышлял, куда могла отправиться Аиша. Изо всех сил напрягал воображение, но так ничего и не придумал. Должно быть, у нее все-таки был хахаль, о котором он не знал. Что же, когда он ее найдет, она и за это заплатит. Аише не следовало иметь секретов от собственного мужа. Теперь он позаботится, чтобы она неделю встать не смогла, не то что уйти из дома. И дочери тоже пора бы рожки обломать. Девочка становится непослушной и своенравной, как мать.

В полицию обращаться не стоит, это точно. Чем меньше Суреш контактирует с парнями в синем, тем лучше. К тому же что они могут сделать? Дело-то семейное. Лучше решить его в частном порядке, и он знал, к кому обратиться.

Суреш прочесал центр города, все узкие улочки. Утренняя пробка только усилила раздражение. Он проехал по бульвару Авбери, а потом обратно по Мидсаммер-стрит, в сторону железнодорожного вокзала. Нигде никаких следов, но это и понятно: у нее было большое преимущество во времени.

Когда он поехал искать, то был почему-то уверен, что она в городе. А если ей каким-то образом удалось раздобыть денег на билет и сесть на поезд? Хватит ли ей смелости уехать одной? За все эти годы Аиша отваживалась разве что съездить на автобусе в магазин. Она не умеет водить, у нее нет машины. Как далеко она могла убежать?

Он рассмеялся. Ей никогда не хватит храбрости уехать одной. Она должна быть где-то в Милтон-Кинсе, где-то совсем рядом, или кто-то ей помогает. Он узнает где и узнает кто. Сегодня вечером он покажет ее фотографию браткам, возможно, предложит вознаграждение. То, что он не может контролировать жену, плохо скажется на его репутации, но пускай.

Аиша никуда не денется. Она принадлежит ему, и он заставит ее подчиниться. Она сполна заплатит за причиненные ему оскорбление и неудобства. Бесследно исчезнуть она не могла.

Как он пообещал в смс-сообщении, он ее выследит и вернет. Чем скорее, тем лучше.

Глава 7

Рут объяснила мне, как добраться до места. И я, как мне казалось, тщательно следовала рекомендациям. Но, стоя перед огромным роскошным домом на затененной листвой деревьев дороге, я снова сверилась с запиской. Боюсь нажимать на звонок: мы ведь поселимся не здесь?

– Милое местечко, правда? – сказала я вслух Сабине. Дочка выглядела усталой, мне хотелось отправить ее под теплый душ и уложить на часок в кровать. Еще ей нужно как следует поесть. Шоколадного печенья было явно недостаточно для поддержания сил.

Мы приехали в северную часть Лондона, в благополучный район Хампстед. Пришлось снова трястись в метро, но недолго. Всего несколько остановок. Я думала, весь Лондон – грязный и многолюдный город, но на этой улице все было иначе. Похоже, это очень богатое респектабельное место, а через дорогу раскинулся парк.

Дом был покрашен в белый цвет и производил впечатление: он был потрясающе красив. Вокруг располагался сад со старыми деревьями, огороженный высокой стеной с железными воротами. Нас подозрительно изучала камера наблюдения. Я снова посмотрела в бумажку – вдруг перепутала номер дома? Либо кто-то решил сыграть с нами злую шутку, либо пора научиться доверять своим глазам.

Не представляю, как мы сможем оплатить пребывание в таком доме, но в офисе Рут заполнила от моего имени множество бумаг и уверяла, что нам не придется жертвовать ни пенни. Еще она пообещала, что правительство выделит деньги, чтобы помочь нам с Сабиной снова встать на ноги. И попросила подумать, хочу ли я развестись с Сурешем и получать от него деньги. Я сразу объяснила ей, что это невозможно. Тогда придется выйти с ним на контакт, а он никогда-никогда не должен узнать, где мы находимся. Лучше жить в нищете, чем попасться ему в лапы!

Не могли же мы простоять там целый день, дрожа от страха? Я взяла себя в руки, набрала в легкие побольше воздуха и нажала на кнопку звонка.

– Хорошенько толкните ворота, когда услышите щелчок.

Ворота щелкнули, и я надавила на холодную железную решетку. Миновав ворота, мы прошли по тропинке, под ногами громко шуршал гравий. Я выдохнула и снова сделала глубокий вздох. Мы стояли у двери и ждали, пока нам откроют. А вдруг мы не понравимся этой Кристалл и она нас выгонит? Тогда что мы будем делать?

Через несколько секунд Кристалл открыла дверь. Выглядела она потрясающе: блондинка с пышными волосами, крупными волнами ниспадающими на плечи. Очень загорелая кожа, белоснежные зубы, ярко-розовая помада. На Кристалл почти не было одежды – только маленькая белая юбка и розовый топ, обнажающий талию. На ногах – туфли на высоком каблуке под цвет помады. Я посмотрела на реакцию Сабины – у нее буквально отвисла челюсть.

– Привет, милая, – проворковала открывшая дверь красавица. – Это насчет тебя звонила Рути? Добро пожаловать в ваш новый дом! Похоже, вы ужасно устали. Давай. – Она взяла у меня из рук сумку, прежде чем я успела запротестовать. – Где остальные вещи?

– Правда? – Она была изумлена. – Вот это да! А ты, э, Сабина? Ух, а ты умеешь путешествовать налегке.

Кристалл была явно не в курсе наших обстоятельств.

– Тогда заходите. Скорей-скорей-скорей! Не стой на пороге, дорогая.

Я подхватила дочкину ручку, и мы зашли. Дом, как оказалось, был очень просторным и светлым. Прихожая вся была покрашена в белый цвет. Полная противоположность нашему прежнему дому, его тусклым, приглушенным цветам и гнетущей атмосфере. У меня сразу поднялось настроение, но Сабина, похоже, начала нервничать еще сильнее – дочка вцепилась в меня и еще сильнее сжала мою руку.

– Давайте-ка я покажу вашу комнату, – предложила Кристалл, – а потом поставлю чайник. Думаю, тебе не помешает чашечка крепкого чая, а?

Она повела меня вверх по лестнице, и я невольно заглянула к ней под юбку. Дивные кружева! Мне хотелось закрыть глаза Сабины рукой, но это было бы неуместно и грубо.

– Кстати, я Кристалл, – бросила хозяйка через плечо, – Рут тебе, наверное, уже сказала. Хорошо, что она позвонила. Сто лет не виделись, с удовольствием бы с ней поболтала.

Разговаривая, Кристалл открыла дверь и зашла внутрь. Мы последовали за ней. Она обвела комнату рукой.

– Пожалуйста. Добро пожаловать в наш сумасшедший дом!

Комната была большая, с огромной кроватью. На ней лежало покрывало бирюзового цвета, а мебель – гардероб и туалетный столик – были сделаны из темного дерева и, похоже, стоили баснословных денег. На стене висел огромный телевизор.

Я осторожно пересекла комнату, подошла к большому эркерному окну и засмотрелась на зелень парка через дорогу. Мои глаза наполнились слезами. Я никогда не жила в таком прекрасном месте – даже дома, в Шри-Ланке.

– Очень, – все еще оглядываясь по сторонам в полном восторге, сказала я. – Вы тоже живете здесь?

Кристалл опустила мой рюкзак на кровать и плюхнулась рядом.

– На моем этаже живет еще одна дама – Джой. Жалкая тощая корова! Это имя ей совершенно не подходит[2]. А на самой верхотуре обитает Его Милость, – Кристалл подняла голову вверх, – он предоставлен самому себе.

Рут об этом не говорила. Кристалл пожала плечами.

– Это его дом. Мне пришлось его немного поупрашивать, чтобы он согласился вас принять, но теперь он успокоился.

– Хейден? – Кристалл усмехнулась. – Боже, нет. Скорее… Беспокойный. Он музыкант. Певец. Когда-то был настоящей поп-звездой. Ну ты знаешь, каковы эти творческие личности.

– Кухня у нас общая, и еще внизу есть огромная гостиная, там стоит рояль Хейда. Он сейчас на нем почти не играет и вообще редко выходит из комнаты. Сидит там денно и нощно, как затворник. Непонятно, зачем ему жильцы. Видимо, не хватает твердости отказаться.

Кристалл болтала без умолку, и мой уставший мозг пытался за ней поспеть.

– Он взял к себе нас, двух отбросов общества – меня и Джой, – а теперь не может от нас избавиться. Поэтому мы обе стараемся немного за ним присматривать. Какое-то время он позволяет нам за собой ухаживать, потом мы начинаем действовать ему на нервы, и он исчезает. Снова отправляется к себе наверх и не показывается.

Должно быть, вид у меня был взволнованный, потому что она добавила:

– Он – милашка, честно-честно. Просто держись от него подальше, и все будет хорошо. Не позволяй дочери шуметь.

– Как тебя зовут, милая? – обратилась Кристалл к моей дочери.

– Сабина, – ответила я за нее. – Она не разговаривает.

– Нет. Последствия психологической травмы. Это случилось недавно.

К моим щекам прилила кровь: наша новая знакомая, должно быть, подумает, что я плохая мать.

– Бедное дитя, – посочувствовала Кристалл. – Но красавица. Вся в маму.

– Меня зовут Аиша, – представилась я. – Аиша Рашид.

– Рада знакомству, Аиша. – Она вскочила и прижала меня к внушительной груди. – Надеюсь, мы станем лучшими подругами.

Было бы здорово: у меня еще никогда не было лучших подруг. Правда, эта Кристалл такая говорливая и порывистая, что испугала меня до полусмерти.

Глава 8

К нашей комнате примыкала просторная ванная. Когда Кристалл ушла, чтобы поставить чайник, я включила Сабине горячий душ. Она была вялая, пока я ее раздевала. Иногда мне хочется ее встряхнуть, вызвать хоть какую-нибудь реакцию. Потом я вспоминаю, каково это – когда с тобой грубо обращаются, обнимаю тоненькое тельце и прижимаю к себе.

– Здесь мы будем счастливы, – сказала я вслух, обращаясь скорее к себе, чем к девочке. – Теперь никто тебе не навредит. Я буду за тобой приглядывать, и, надеюсь, однажды ты почувствуешь, что снова можешь со мной разговаривать.

Она посмотрела на меня печально, и я поцеловала ее в лоб. Помогая ей забраться под теплую воду, я ожидала визга, улыбки или хотя бы довольного вздоха – но тщетно.

Наша одежда была несвежей, а моя к тому же пропахла потом и страхом, – сегодня вечером нужно будет ее постирать. Завтра я схожу в магазин и куплю нам какую-нибудь недорогую смену белья. Спрошу у Кристалл, куда лучше пойти, думаю, она в этом разбирается. Она похожа на человека, который разбирается во всем.

Задержавшись у зеркала, я глянула на свое отражение и почувствовала себя по сравнению с Кристалл очень блеклой, никчемной и даже вредоносной молью. Темный сальвар камиз покрывал мои ноги и руки, не обтягивая тела. Мама приучила нас с сестрой Хинни одеваться скромно, согласно нашей культуре. Когда я вышла замуж, того же хотел Суреш. Я никогда не пользовалась косметикой – интересно, как на моих губах будет смотреться помада? Дотронулась до своих сухих, обветренных губ и почти ощутила вкус ванили (или у помады другой вкус?).

После душа я вытерла Сабину сухими полотенцами, взятыми с теплой батареи, белоснежными и мягкими. Не знаю, для нас ли они предназначались, но раз они здесь, то, наверное, для нас. Все это больше напоминало отель, чем дом. Как мы здесь приживемся? Кажется, я уже теряла самообладание и контроль над ситуацией. Нужно было сбавить обороты и выспаться.

Я укладывала Сабину в большую кровать, напевая колыбельную. Постельное белье тоже добротное и мягкое, одеяло – толстое и пушистое.

– Останься здесь и поспи, моя дорогая, – сказала я. – А мне нужно поговорить с той милой девушкой.

Сабина подняла на меня блестящие глаза, сжала мою руку – она не хочет, чтобы я уходила.

– Ну что ты, заинька? Я ненадолго. Закрывай глазки и отдохни – сегодня выдался трудный день. Я буду совсем рядом.

Убедившись, что Сабина успокоилась, я спустилась вниз на кухню к Кристалл. Она сидела за столом и подпиливала ногти, но, увидев меня, подняла голову и широко улыбнулась.

– Устраивайся поудобнее, Аиша, – пригласила она, вскакивая с места, – выпей чаю с печеньем. Британское лекарство на все случаи жизни.

Надо будет пойти и купить сэндвичей или еще какой-нибудь еды, ведь мы не обедали.

Пока Кристалл готовила чай, я оглядываюсь вокруг. Кухня была тоже очень просторная. Большой стол посередине, огромная плита – скорее для ресторана, чем для дома. Вот бы мне позволили ею воспользоваться – люблю готовить.

В конце комнаты – застекленные двери, ведущие в большой, уединенный сад. Там уже чувствовалось теплое дыхание лета. Отличное место для игр Сабины.

– За ним ухаживает Джой. Наверное, она и сейчас где-нибудь там.

Кристалл открыла холодильник – один из тех американских двустворчатых навороченных ящиков, что показывают по телевизору.

– Молоко Хейдену доставляют каждый день, яйца – раз в неделю, так что хватает на всех. Джой устроила овощную грядку в саду, поэтому у нас всегда есть свежие кабачки, помидоры и все такое. Можно пользоваться тем, что лежит в буфете, – рис, спагетти, мука. Хейден оплачивает и это. Если запасы заканчиваются, Джой обычно их пополняет. У каждого своя полка в холодильнике. Моя – с шоколадом. У Джой – с йогуртом и фруктами. У Хейдена – та, на которой дюжина бутылок пива и больше ничего.

– Нет, – покачала головой Кристалл, – просто ничего не ест дома.

Она добавила в чай молоко, поставила передо мной кружку и тарелку с шоколадным печеньем.

– Мне нельзя злоупотреблять, – пожаловалась она, – слежу за фигурой.

Я была страшно голодна, и пришлось прилагать усилия, чтобы вести себя вежливо и жевать сдержанно.

– Здесь очень много комнат, – продолжила Кристалл. – Хейден не использует и половины. Некоторые завалены стройматериалами – он начал их переделывать и не закончил. Почти все комнаты, кроме наших, заперты. Там, где есть мебель, все накрыто чехлами от пыли. Не понимаю, почему он не продаст дом. Но я этому рада. Он потратил на него кучу бабок, полученных от своих хитов.

– Хейден Дэниелс, – развела она руками, – твой новый домовладелец.

Кристалл взяла печенье. Наверное, стоило напомнить, что она следит за фигурой, но я промолчала.

– Это шоу талантов. Грандиозное. Вечером, по субботам. В праймтайм, а значит, его смотрят все. – Она пожала плечами. – Почти все. В общем, он выиграл шоу несколько лет назад. Его песня занимала первую строчку в чартах, как и весь альбом. Потом было еще множество хитов, деньги копились. Так он оказался здесь – в роскошном доме. Теперь же он всего этого не выносит. Прячется ото всех, как чертов Говард Хьюз[3].

Кто такой Говард Хьюз, я тоже не знала. Рядом с Кристалл мне казалось, что я не знаю ничего.

– Он тебе понравится, – пообещала она. – На самом деле он очень добрый.

– А у тебя что за история? – поинтересовалась она, вылавливая на тарелке еще одно печенье. – Как вышло, что ты очутилась здесь с худосочным рюкзаком и маленьким ребенком на буксире?

Обычно я не люблю рассказывать о своих делах, но раз мне предстоит жить с Кристалл под одной крышей, она имела право знать.

– Я ушла от мужа, – я стыдливо опустила голову, – он был плохим человеком.

– Расскажи мне, сестренка. У меня бывали парни, что пускали в ход кулаки чаще кухонного полотенца. Ну теперь ты хотя бы скрылась от этого ублюдка. Молодец, милая.

– Только не здесь, – уверила она. – Здесь ты в безопасности. Мы за тобой присмотрим. Хейден терпеть не может людей, и дом охраняется, как чертов Форт-Нокс[4]. Камеры повсюду, не только на воротах.

Слышать об охране – это такое облегчение. На глаза набегают слезы. Она положила свою руку поверх моей и ласково улыбнулась.

– Уже пару лет. Мы познакомились с Хейденом в клубе, после того как… Хм… У него были нелегкие времена. Мы неплохо поладили, оба были обозленные и бесприютные, и он пригласил меня к себе домой. Мы провели ночь страсти, а потом я уже никуда не уезжала. – Кристалл отправила в рот очередное печенье. – Но знаешь, мы не…

Она сделала жест, по которому я поняла, что между ними нет сексуальных отношений.

– Теперь мы хорошие друзья. – Кристалл искоса посмотрела на тарелку с печеньем. – Боже мой, уже кончились! Ты, наверное, ужасно проголодалась.

Мне как-то неловко напоминать, что я съела всего пару штук, а с остальными управилась она.

– У меня нет еды, – ответила я. – Здесь поблизости есть магазины?

– Да, – говорит Кристалл, – на Хай-стрит. Но сейчас можешь об этом не беспокоиться. Сегодня у нас полно еды. Если хочешь, я потом что-нибудь раздобуду. – Она погладила ладонью мою руку. – Ты совершенно измотана, милая.

От доброты в ее голосе мои глаза наполнились слезами.

– Сегодня расслабься: осмотри дом, поваляйся на диване, прими пенную ванну, посмотри телевизор или научи дочку играть в приставку. Здесь полно развлечений. Завтра мы можем вместе отправиться по магазинам и купить все, что нужно.

– Мне нужно купить и одежду, – сказала я. – Но денег не очень много.

– Тогда тетя Кристалл сходит с тобой по магазинам, – хлопнула она в ладоши. – Стоит поменять имидж, милочка. Чтобы тебя никто не смог узнать.

Я смотрю на свой сальвар камиз. Поношенный и блеклый. Потом смотрю на очень маленький топ на очень большой груди Кристалл. Сомневаюсь, что стоит доверять советам этой дамы.

Глава 9

После сна Сабина выглядела отдохнувшей. Я забралась в кровать и прижалась к ней, наслаждаясь теплом маленького тела.

– Думаю, мы будем здесь счастливы, детка. Очень на это надеюсь.

Какое-то время мы дремали вместе, потом она начала вертеться. Я достала из рюкзака одну из ее книг и немного почитала ей вслух. Завтра, помимо покупки еды и одежды, нужно будет найти для Сабины школу. Учеба страдать не должна – Сабина умненькая девочка, и я хочу, чтобы она преуспела в жизни. В прошлой школе учителя с пониманием относились к ее трудностям, и я надеюсь, здесь нам тоже удастся найти сочувствие.

– Надеюсь, когда-нибудь ты сама прочитаешь мне вслух свои книги, – сказала я. – Мне нравилось слушать отзывы учителей: все как один твердили, какая ты у меня умная и красивая девочка.

Дочь по старой привычке засунула в рот большой палец, грызя ноготь, и положила голову мне на плечо, но по-прежнему молчала.

– Нам нужно что-нибудь поесть. Ты, наверное, очень голодна.

Уже поздно. Шесть вечера. Обычно я укладываю Сабину в семь, но сегодня выдался необычный день, и завтра не нужно в школу. У дочери заурчало в животе, и я приняла решение: быстро подняла Сабину и снова одела ее – нам нужно раздобыть еды.

Мы отважились спуститься вниз и обнаружили, что Кристалл все еще на кухне, но уже без туфель на каблуках. Играла музыка, и она танцевала босиком.

Она схватила Сабину за руки и начала кружить. Похоже, моя дочь в шоке: глаза широко раскрыты, непослушные завитки вырвались из косы, губы растянулись в улыбку – это зрелище и у меня вызвало улыбку.

– Ммм… Не совсем. Скорее предпочитаю экзотические танцы.

– Прекрасно двигаешься: так легко и грациозно, – ты гибкая.

К восторгу Сабины, Кристалл поднялась на цыпочки и закружилась, как балерина. Сабина скопировала ее движения.

– Дочь всегда хотела стать балериной, но отец бы ей не позволил.

– Ну теперь она может, – возразила Кристалл. – Она может делать все, что захочет.

«Может, – подумала я. – Да, может». На глаза снова падает мокрая пелена. Самые простые вещи теперь кажутся мне даром судьбы. Я могу выйти за дверь, когда пожелаю, смотреть по телевизору то, что захочу. Отправить дочь на уроки танца.

– Немного терпения – спешить-то некуда. Всему свое время, – посоветовала Кристалл. – Ты сделала большое дело. – Она посмотрела на меня сочувственно. – Я знаю, чего это стоит, поверь. Пожалей себя хоть немного. Отдохни. Ты подала заявление на пособие?

– Скоро ты его получишь. Деньги, конечно, небольшие, но на первое время хватит.

Кристалл раскрутила Сабину, и моя дочь завертелась по кухне, словно юла. Я ловлю каждый звук, втайне молясь, чтобы она рассмеялась и я снова услышала чудесное детское хихиканье. Но она молчала.

– Хочу, чтобы ты отдохнула и получила удовольствие от нашего первого совместного вечера, и, как уже говорила, приготовлю что-нибудь поесть.

– У меня черный пояс в кулинарии. Любой удар ножом может оказаться смертельным, – с сарказмом призналась Кристалл. – Честно говоря, меня нельзя назвать лучшим поваром во Вселенной. Могу сжечь даже воду. Но, боюсь, тебе придется рискнуть.

Заглянув в холодильник, Кристалл предложила:

– Пиццу испортить невозможно. – Она достала из упаковки три пиццы и сняла пластиковые обертки. Через несколько секунд они уже были в духовке. – Все просто.

Пока мы ждали пиццу, Кристалл болтала о всяких пустяках. Ее слова пролетали мимо меня: от усталости сложно сосредоточиться. Несмотря на дневной сон, у Сабины тоже тяжелели веки. Сегодня она была очень храброй.

Кристалл продолжала болтать о чем-то, увиденном по телевизору, когда я вдруг вернулась в реальность.

Кристалл бросилась к плите и открыла духовку. Наружу вырвался столб дыма. Зазвенела кухонная пожарная сигнализация, Кристалл схватила полотенце и принялась им размахивать хорошо отработанными движениями, чертыхаясь и кляня пиццу на разные лады, пока звук не умолк.

Когда дым рассеялся, она достала из духовки пиццу. Вернее, то, что от нее осталось: три почерневших круглых уголька. Кристалл расстроенно уставилась на сгоревшую еду:

Мы все еще хихикали, когда Кристалл с презрением кидала сгоревшие пиццы на столешницу.

– А что, если я поищу что-нибудь съедобное в холодильнике и приготовлю? – предложила я. У меня уже урчало в животе, и я волновалась из-за того, что Сабина целый день ничего не ела. – Что у вас еще есть?

– Полно яиц и немного овощей. В буфете есть рис и спагетти. Идеи?

– Полно всяких разных. Ими никто не пользуется. – Кристалл открыла буфет, чтобы мне показать – тмин, кориандр, банка красного перца.

Это было единственным, на что не жаловался муж, – значит, мне удавалось неплохо.

– Тогда, может, покажешь? Честное слово, мне никогда не найти путь к сердцу мужчины с моим-то умением готовить.

– Если хочешь, я могу сделать овощной наси горенг[5].

– Давай! Понятия не имею, что это такое, но звучит неплохо. Могу почистить овощи. Или открыть банки. С этим я справлюсь. Чем тебе помочь? – Кристалл снова заглянула в холодильник. – Есть несколько кабачков, красный перец и лук.

Кристалл положила все на столешницу и вытащила два ножа. Мы стояли рядом и нарезали овощи. Впервые за много лет я могла расслабиться во время готовки. Не нужно ждать, когда откроется передняя дверь, задумываться, в каком настроении придет сегодня с работы мой благоверный.

– Тут на всех хватит, – сказала Кристалл. – Хотя для Джой такая еда может быть островата. Огородница наша – старая ретроградка. Хейдена не видно целый день, так что вряд ли он выйдет поесть. Иногда он проскальзывает в кухню, пока никого нет, и делает себе бутерброды. А потом торчит у себя в комнате, пока не кончатся запасы в холодильнике. Похоже, у него как раз один из «радостных» дней.

Непохоже, что под словом «радостный» она имела в виду «веселый», и внутри у меня нарастала тревога. Меньше всего мне сейчас хотелось оказаться внутри конфликта в доме очередного сложного мужчины. Я прогнала тревожные мысли и продолжила кулинарничать: отмерила рис, разогрела масло на сковородке и подождала, пока Кристалл дорежет овощи.

Немного позже я набралась храбрости, чтобы спросить:

– Долгая история, – откликнулась Кристалл, – настоящая трагедия. Но пока скажу только, что он устал от богатства и славы. Его действительно жаль. Нужно двигаться дальше, но он не может. Когда-нибудь я тебе обо всем расскажу за бутылочкой вина.

Я не сказала ей, что никогда не пью алкоголь.

Открылась задняя дверь, и на пороге появилась пожилая дама с короткими седыми волосами. Крепкое телосложение, практичная одежда, совершенно между собой не сочетающаяся – даже на мой неопытный взгляд. Синий свитер с поддетой под него клетчатой рубашкой и бесформенные коричневые штаны. Похоже, дама была не в духе: уголки рта сердито опущены вниз, – и она протопала ногами по коврику, словно подчеркивая, что кроме нее ноги здесь не вытирает никто. Она сняла ботинки и аккуратно поставила их возле двери.

– Привет, Джой, – поприветствовала ее Кристалл, – заходи и познакомься с нашим новым жильцом.

– Все выяснилось только несколько часов назад.

– Что сказал Его превосходительство? – Джой указала взглядом наверх.

– Доволен, – заверила Кристалл. – Рад, что может помочь кому-то в беде.

– Мои руки все перепачканы, – проворчала она. Но когда она наконец-то достала руку, та вовсе не была грязной.

– Аиша Рашид, – продолжила Кристалл, – и ее милая дочь Сабина. Познакомьтесь с Джой Эштон.

Джой бросила на нас неодобрительный взгляд.

– Надеюсь, девочка не шумная, – кивком указала она на Сабину.

– Джой, не будь такой убийственно узколобой, – со смешком прокомментировала Кристалл. – Появление ребенка пойдет на пользу этому дому. Немного нас оживит. Нам всем не помешает немного радости. Правда, Аиша?

– Сколько тебе лет? – спросила Джой у Сабины. Дочка смотрела на незнакомую даму, не мигая, но не проронила ни звука. – В чем дело? Язык проглотила?

– Моя дочь не немая, – объяснила я. – Но с некоторых пор не разговаривает. Она не хотела показаться грубой, поверьте.

– Да, – кивнула я. А еще она слишком много повидала для своего возраста.

– Поужинаешь с нами, Джой? – Кристалл продемонстрировала нож. – Аиша готовит наси горенг.

– Что это такое, если говорить на нормальном языке?

– Если хотите чего-нибудь попроще, могу сделать омлет, – предложила я.

– Большое спасибо, с омлетом я и сама справлюсь, – огрызнулась Джой. – Возможно, я стара, но не беспомощна.

– Успокойся, Джой, – одернула ее Кристалл, – Аиша просто проявляет вежливость. Бога ради, она же только приехала! Прекрати ее пугать, она даже не успела сесть за стол!

– Хм! – Джой, громко топая, удалилась из кухни.

– Не обращай внимания, – утешила меня Кристалл, – она всегда такая. Ей просто одиноко. Как, впрочем, и всем нам…

Глава 10

Мы с Сабиной поужинали вместе с Кристалл. Миссис Эштон так и не пришла попробовать наси горенг. Наш домовладелец, мистер Хейден Дэниелс, – тоже.

– Ты потрясающе готовишь, Айша, – похвалила мою стряпню Кристалл. Потом ущипнула складку жира у себя на животе и горестно вздохнула: – Это вполне может стать твоей новой профессией.

– Мне нравится готовить, – ответила я. – Это успокаивает.

– Не буду стоять у тебя на пути, релаксируй. Загружу посудомойку. Справедливости ради. Чтобы поучаствовать.

– Мне скоро на работу. Завтра мы сядем вместе и решим, что тебе делать. Купим одежды и еды, какой нужно.

– Конечно, найдем, – успокоила она. – Здесь рядом есть одна, говорят, хорошая. Но сегодня я вернусь очень поздно, так что ранним утром меня не жди. Того, что есть, хватит на сегодняшний вечер?

– Да, – ответила я. – Спасибо, Кристалл. Ты очень добра.

Потом я потеряла над собой контроль: треволнения дня и ночной переезд меня доконали. Меня передергивало от тяжелых всхлипов.

– Не надо, – утешала меня Кристалл и гладила по волосам. – Не плачь. Это новое начало. Не нужно больше слез. Настройся на лучшее.

Я кивнула, но слезы продолжали катиться по щекам. Она протянула мне бумажное полотенце, и я промокнула потоки воды на щеках. Сабина устроилась у меня на коленях и положила голову на плечо. Я ее крепко обняла.

– Пригляди за мамой, – сказала ей Кристалл. – Ей пришлось пережить настоящий кошмар, но теперь все будет в порядке.

Я не должна плакать. Я должна быть храброй, ради нас обеих.

– Я в порядке, – выдохнула я. – Правда, в порядке.

– Ложись пораньше, – посоветовала Кристалл, – наверняка ты не сомкнула глаз со вчера. Утром все будет лучше. Поверь.

Мы с Сабиной опустошили тарелки, оставили их Кристалл, чтобы она загрузила их в посудомоечную машину, и поднялись вверх по лестнице. Сложно привыкнуть к мысли, что теперь это наш дом, – интересно, мы когда-нибудь почувствуем себя здесь уютно? Кристалл нам рада, но меня беспокоят миссис Эштон и мистер Дэниелс. А вдруг мы им не понравимся и они попросят нас уйти? Рут говорила, что это пристанище может оказаться временным, я должна быть к такому готова. Возможно, взамен она найдет нам место подешевле, и придется переезжать туда. Надеюсь, этого не случится, потому что мне здесь очень нравится.

В нашей комнате Сабина переоделась в пижаму. Мы уселись вместе на кровать, я включила телевизор. Всего восемь вечера, но надо постараться, чтобы отыскать что-нибудь подходящее для Сабины. Мне никогда не позволяли смотреть сериалы, о которых я столько слышала, но когда я включала какую-то мыльную оперу, то сама не выдерживала: там все друг на друга кричат, а мне недавно всего этого более чем хватило. Наконец мы остановили выбор на программе о кулинарии, а через несколько минут у Сабины закрылись глаза, и она заснула.

Я продолжила смотреть программу, не воспринимая ее толком. В голове крутились мысли о предстоящих делах. Я должна быть сильной ради дочери, но будущее страшило меня. Да, последние годы я не любила мужа, – а большую часть времени не переносила на дух, – но он контролировал мою жизнь так долго, что я вряд ли смогу теперь думать самостоятельно, хотя я всей душой стремилась к независимости. Своим решительным поступком я доказала самой себе: я готова сделать для нашего с дочкой будущего все, что возможно.

Темнело. Я включила прикроватный светильник, и в комнате стало уютнее. Отправившись в ванную, я надела ночную рубашку и сложила потрепанный сальвар камиз. В этом роскошном интерьере он темнел на стуле еще более жалко и постыдно – подозреваю, так же здесь выгляжу и я. Ночная рубашка тоже доставляла мне массу проблем. Она покрывала руки и опускалась до лодыжек. Муж хотел, чтобы я носила ночью что-нибудь более откровенное, но я так и не смогла себя заставить. Меня воспитали скромной, я физически не могла и не любила обнажать тело. Из-за этого у нас возникало немало скандалов. Я знаю, что не удовлетворяла его в постели, но нелегко пойти на близость с мужчиной, который тебя никогда не целует и не проявляет нежности и любви.

Я подошла к окну и выглянула на улицу. Возле деревьев было припарковано несколько машин, но вокруг очень тихо и никого нет. У ворот дома остановилось такси, и мое сердце на мгновение замерло, но потом я услышала шаги в коридоре и на лестнице. Я вспомнила, что Кристалл собиралась пойти на работу, хотя для начала рабочего дня уже поздновато – видимо, у нее ночная смена. Несколько секунд спустя раздался хлопок входной двери. Я выглянула в окно и увидела, как Кристалл неровной походкой ковыляла по тропинке. Ворота раскрылись, она запрыгнула в такси и уехала. Я задернула штору, закрываясь от темноты.

Потом легла рядом с Сабиной, наслаждаясь мягкостью одеяла. Но, несмотря на усталость, сон не шел. Я выключила телевизор – шум мешал сосредоточиться на собственных мыслях. Нужно написать домой, маме и папе, и рассказать им о моем поступке. За все эти годы я ни разу не говорила им, что несчастлива в браке, потому что не хотела расстраивать; новость станет ужасным шоком. Но рассказать я обязана. Завтра же раздобуду бумагу и признаюсь им, что мы с Сабиной начинаем новую жизнь. Они очень опечалятся, но, надеюсь, меня поймут.

Должно быть, я задремала, потому что меня вдруг разбудил шум. Каждые несколько секунд слышался ритмичный звон металла. Прикроватная лампа еще горела, значит, прошло не так много времени. Я посмотрела на часы. Уже за полночь, и Сабина, к счастью, все еще крепко спала. Я напряженно вслушивалась, напрягая все чувства, – похоже, звук шел снизу. Сердце начало бешено колотиться. Незнакомые дома всегда полны пугающих звуков. Когда я жила на Шри-Ланке, в нашем доме слышались шум океана, шелест пальм, обдуваемых бризом, и легкий гул вентиляторов над головой. Переехав в Милтон-Кинс, пришлось привыкнуть к реву полицейских сирен, стонам водопроводных труб и крикам пьяниц, возвращающихся домой из пабов и баров. Этот дом ничем не отличался от других незнакомых мест. Он издавал пугающие скрипы и стоны.

Я продолжала вслушиваться. Может, Кристалл забыла закрыть входную дверь? Мне не пришло в голову спросить, кто запирает на ночь дом. А что, если никто не запер дверь и внутрь проник преступник с дурными намерениями? У меня пересохло во рту. Это не может быть Суреш. Он никак не мог отыскать меня так быстро, и я должна изгнать из сердца эту тревогу. Это точно не мой муж, но, несмотря на камеры безопасности и высокие ворота, сюда могли пробраться непрошеные гости. Мистер Дэниелс с верхнего этажа может их не услышать, а будить его я боялась. Миссис Эштон уже немолода, у нее возможны проблемы со слухом, и она уже могла провалиться в глубокий сон. Может быть, я единственная, кто почувствовал и услышал, что произошло вторжение.

Удары не прекращались, и я поняла, что не могу просто оставаться в комнате. Теперь я другой человек. Прежняя Аиша Рашид осталась бы в постели, закрывшись одеялом с головой и съежившись от страха, но я – не она. Я должна быть храброй и выяснить, откуда шум. Если гремит дверь, нужно ее запереть. Несмотря на отважное решение, я замерла на несколько минут, слушая биение своего сердца в надежде, что шум прекратится и вмешиваться не придется.

Надо бы снова одеться, но вместо этого я накинула на ночную рубашку пальто и тихо вышла из комнаты. В доме темно, а я забыла посмотреть, где находятся выключатели, поэтому я спотыкалась во мраке, на ощупь пробираясь в незнакомой обстановке.

Я прокралась вниз, шум становился громче с каждым моим шагом. Лязг, лязг, лязг. Непрерывно. Совсем не похоже на удары двери, и я не могла понять, что это. На случай незваного гостя неплохо было бы прихватить какое-нибудь оружие – зонтик или клюшку для гольфа, – я огляделась: в этом доме практически ничего нет. На столике у двери стояла бронзовая статуэтка женщины, и я взяла ее, не найдя ничего более подходящего для обороны от грабителя. Она приятно холодила липкую, вспотевшую ладонь.

Пробираясь по коридору в сторону кухни, я осознала, что звук идет откуда-то снизу. Под лестницей обнаружилась дверь, из-под которой сквозь щель проникала полоса света. Шум точно исходил оттуда.

Я осторожно открыла дверь, и удары стали реальными и осязаемыми. Я собралась с силами и закричала:

Голос дрожал сильнее, чем хотелось бы. Горло сжал страх.

Никакого ответа. Я спустилась. Однажды вечером, когда родители уже легли спать, Суреш заставил меня смотреть фильм ужасов. Мой страх приводил его в восторг. Героиня фильма точно так же спускалась в подвал, только с мерцающим фонарем и в одном нижнем белье. Сейчас мне стало немного легче от мысли, что подвал ярко освещен и на мне пальто. Но если свет вдруг погаснет, а у меня не будет никакого фонаря – грош цена моей отваге. Так что у героини фильма все-таки было передо мной преимущество, хоть она и была в трусах.

Я спустилась еще наполовину, но тут внезапно шум прекратился. Ровно в этот момент у меня под ногой скрипнула ступенька. Громко, до скрежета в зубах, – так неприятно и страшно. Я замерла на месте, и, чтобы сдвинуть меня, потребовалось бы все мое мужество. Я остановилась в конце лестницы. Сердце билось как безумное. Потом сделала шаг вперед, поднимая статуэтку женщины высоко над головой.

Глава 11

В комнате, прямо у входа, к стене прижимался человек, подняв высоко над головой какое-то оружие.

– Аааа! – выкрикнула я в ужасе и замахнулась статуэткой самым угрожающим образом. Мужчина тоже закричал:

Когда он увидел меня, то сразу опустил «оружие». Посмотрел на гантель у себя в руке и с облегчением рассмеялся.

– Господи! А ты что еще за пугало? Кто ты такая вообще? Ты меня до смерти напугала!

Он положил руку на сердце и глубоко выдохнул.

Я перевела дыхание. Подвал был оборудован под спортзал, и в нем было полно разных тренажеров, но я не знала точно, зачем они нужны. Зато теперь я поняла, какие звуки слышала.

– Извините, мы сегодня приехали. Только разместились. Я думала, вы грабитель.

– А мне показалось, что грабитель ты, – парировал он, тяжело дыша.

– Похоже, мы оба ошиблись. Понимаете, услышала шум… Лязг вашего тренажера. – Я кивнула в сторону ближайшего агрегата для пыток особо выносливых тел, на котором висело полотенце. – Спросонья не поняла, что это. Подумала, в дом пробрался вор.

Мужчина откинул голову назад и расхохотался.

– Когда ты явилась, чтобы размозжить мне голову моей же премией Айвора Новелло, я решил, что продюсеры наконец-то поняли, что единственный способ сделать деньги на моем имени – отправить меня к праотцам. – Он кивнул в сторону статуэтки, все еще зажатой у меня в руке.

Я опустила руку. Одну из стен полностью занимало огромное зеркало, комната была ярко освещена лампочками, встроенными в потолок.

– Простите, что помешала. – Теперь я чувствовала себя полной дурой, да еще в пальто. – Я ошиблась.

– Ты, наверное, новенькая. – Он положил гантель, взял с соседней скамьи еще одно полотенце и вытер волосы. Я кивнула.

Это, конечно же, был мой новый домовладелец, мистер Хейден Дэниелс. Я старалась не пялиться на него, но он, несомненно, был очень привлекательным мужчиной. Серые тренировочные брюки и белая майка промокли от пота, но, как ни странно, это не делало его менее привлекательным. У него была белоснежная кожа, очень светлые волосы, мужественное лицо – широкая челюсть, высокие скулы – и потрясающие синие глаза. Я смутилась, что так нагло рассматриваю его, и опустила взгляд. Никогда еще мне не приходилось видеть такого мужчину. Единственным, кого я видела без одежды, был мой муж, а он был обрюзгший, не такой крепкий, как мистер Дэниелс.

Мое тело скрывало лишь пальто, и я вцепилась в него пальцами. Мистер Дэниелс следил за моими руками, и я стала пунцовой под испытующим взглядом.

– Простите. Извините, – пробормотал он, явно заметив мое смущение. – Мне хотелось бы познакомиться с вами в более приятных обстоятельствах.

Наконец я не выдержала и отважилась спросить:

– А почему вы занимаетесь спортом посреди ночи?

Похоже, он был удивлен моим вопросом, но ответил:

– Не спится. Мне нравится приходить и таскать железо, когда никто не видит.

– Ну я не это имел в виду. В любом случае я уже практически закончил. – Он бросил взгляд на тренажер, на котором, видимо, занимался.

– Могу сделать вам чаю. Если есть ромашка, то заварю ее с мелиссой, травяной чай поможет вам заснуть.

Несколько мгновений он сомневался, и в какой-то момент я подумала, что он откажется. Но вместо этого у него на губах появилась легкая улыбка.

– Ромашки нет, но я с удовольствием уговорил бы чашечку любого крепкого чая.

Я прикинула, насколько он высокий. Я не очень хорошо умела определять рост, но его голова и плечи явно возвышались надо мной. Думаю, очень высокий. А еще очень мускулистый. У меня опять пересохло во рту, но на этот раз не от страха.

– Не обязательно так быстро! Сейчас заскочу в душ и через пять минут буду. – Он оглядел меня с головы до ног. – Если вы никуда не уходите, можете снять пальто.

Я оглядела себя и поняла, насколько глупо выгляжу. Хорошо, что на мне хотя бы длинная ночная рубашка.

– У меня нет халата. Я забрала с собой из дома очень мало вещей.

– Кристалл говорила, вы сбежали из дома, где вас избивали.

– Надеюсь, теперь мы с дочерью в безопасности.

– Хотелось бы верить, что все ваши несчастья позади.

Я ретировалась в кухню, оставляя мистера Дэниелса наедине с душем. Сердце отплясывало джигу, хотя я уже не была напугана.

Мистер Дэниелс появился через пять минут, как и обещал, но я все еще искала в буфете хоть какую-то заварку.

У мистера Дэниелса влажные волосы и раскрасневшиеся щеки. Теперь на нем вообще не было майки, но он быстро надел свежую футболку, однако я успела заметить его живот, рельефный и плоский. Никогда не видела такого живота. Теперь на Дэниелсе черные спортивные штаны и шлепанцы, а на шее – полотенце.

– Никак не могу найти, что вы просили, – тихо призналась я.

– Вот. – Он указал на упаковку «Тайфу»[6]. Потом подошел ко мне, и я ощутила тепло его тела, когда он потянулся, чтобы достать коробку. – Это я называю строительный чай[7].

– Ах, – всплеснула я руками. – Простите. Раньше не слышала этого выражения. Я из Шри-Ланки. И больше всего, кроме мамы и папы, я скучаю по качественному черному чаю, которым славится наша страна. Чай для нас очень важен.

– А я неприхотлив, не избалован и не умею различать сорта чая, хоть и англичанин, – пью все, что найду в буфете, за содержимым которого следит Кристалл, – признался мистер Дэниелс. – Думаю, она покупает только товары по акции.

– Значит, я просто обязана за проявленное гостеприимство побаловать вас настоящим черным чаем. Увидите разницу.

Похоже, мистера Дэниелса не особенно интересовало, чем он питался, но я все равно куплю качественный черный чай. Ничто так не успокаивает, как чашка хорошего чая.

Он сел за кухонный стол, а я заварила его строительный чай: покрепче – наверное, именно такой напиток пили строители Соединенного королевства испокон веков. Себе я тоже сделала чай, но не такой крепкий.

Я поставила чашки на стол. Мистер Дэниелс крутил в руках маленькую статуэтку женщины. У него были сильные, мускулистые руки, покрытые тонким пухом волос, светлых, как и на голове. Мне хотелось провести по ним рукой. До этого у меня никогда не возникало желания погладить мужскую руку.

– Очень красивая. – Я кивком указала на статуэтку.

– Эта-то? Да. Мне ее дали за сочиненные мной хиты. Раньше они мне неплохо удавались.

– Не знаю, – пожал плечами он. На лице появилась печаль. Он поставил статуэтку на стол и оттолкнул прочь. – Я больше не пишу.

– Кристалл говорила, вы были очень популярным певцом.

– Правда? – он ухмыльнулся. – А что еще вам рассказала миссис Купер?

Я не решалась упомянуть, что еще она рассказала мне, что когда-то они были любовниками.

– Сказала, вы питаетесь плохо, в основном едите фаст-фуд.

– Ну, – смутился он, – я никогда особо не любил готовить, а накрывать стол на одного – полная тоска.

– А я люблю кулинарию, собираю рецепты национальной кухни, – похвасталась я. – Может, попробуете какое-нибудь из приготовленных мной блюд.

– Вы не волнуйтесь, мы здесь не задержимся. Я постараюсь быть хорошим жильцом, – пообещала я. – Не буду вам мешать. Мы с Сабиной не доставим никаких хлопот. По правде сказать, у вас такой хороший дом, я бы мечтала, если это возможно, конечно, чтобы мы с дочерью остались здесь еще на какое-то время, мистер Дэниелс.

– Хейден, – поправил он, – давай без формальностей.

– Хейден. – Мне почему-то неловко называть его по имени.

– Утро вечера мудренее. Отдохните. Оглядитесь, подыщите себе место – тогда и уйдете. Когда будете готовы, конечно. А сейчас тебе, наверное, не терпится вернуться в постель, – ответил он. – Выглядишь усталой.

На самом деле я не устала. После всего, что мне пришлось пережить за последний час, я, скорее всего, не смогу заснуть. Мне хотелось бы еще поговорить с мистером Дэниелсом, но он явно давал понять, что хочет снова остаться один.

– Твоя дочка забеспокоится, если проснется, а тебя не будет рядом.

– С ней не возникнет проблем, – повторила я. – Она не станет шуметь. Она не разговаривает.

– Правда? – нахмурился он. – Немая с рождения? Или что-то случилось? Почему?

Мне было нечего скрывать, да и следовало быть с ним откровенной, хоть это и нелегко.

– В результате психологической травмы. Моя бедная девочка видела слишком много зла.

У него непроизвольно сжались кулаки. Потом он провел руками по волосам и опустил их. Потянулся к чашке, зажал ее в ладонях, отхлебнул чая и ответил:

Направилась к двери, но, прежде чем уйти, снова повернулась к нему:

Глава 12

Хейден прошел в гостиную, взяв с собой чашку и статуэтку, которую любовно называл леди Новелло. Новая квартирантка приготовила отличный напиток, и это внушало надежду. Крепкий травяной чай его успокоил.

Он улыбнулся. Забавное получилось знакомство. Неприятно признавать, но он пришел в ужас, когда подумал, что кто-то прорвался через систему безопасности. Совсем вылетело из головы, что к анклаву присоединился новый жилец.

Вообще-то он не собирался брать квартирантов, но слезливые истории всегда были его слабостью, и в результате в доме появлялся новый жилец. Он быстро поддался на уговоры Кристалл принять эту женщину с дочерью – откровенно говоря, сопротивляться было бессмысленно. Она знала, что он уступит при первых признаках давления, а когда Кристалл собиралась что-нибудь сделать, переубедить ее было непросто. Это он за прошедшие годы выучил хорошо.

В конце концов, комнат у них предостаточно. Что случится, если кто-то займет еще одну? Пожалуй, это лучше, чем если комната будет пустовать и копить пыль. Глупо было покупать такой огромный дом. Хейден сам не знал, зачем он это сделал, но переехать теперь не мог – боялся суматохи. Лучше заполнить жилище страдающими отбросами человечества.

Ему не придется много возиться с жильцами, это дело Кристалл. Хейдену вообще хотелось как можно реже покидать комнату. Если бы он смог придумать способ доставки еды прямо туда, по трубе или как-нибудь еще, он бы никогда не выходил.

Не похоже, что Аиша доставит проблемы, и Кристалл обещала, что это ненадолго – пока она не придет в себя. Несколько дней, заверила она. Максимум – недель. Если честно, теперь, когда Хейден увидел Аишу, ему стало ее жаль. Такая скромная, куталась в пальто, словно ребенок в одеяльце. Тихая. Застенчивая. Похоже, и мухи не обидит. Он бы не возражал, если бы она осталась подольше.

Да, он человек мягкий и внушаемый, именно поэтому с ним теперь живут Джой и Кристалл. Когда они встретились с Кристалл, та была в беде. Она подобрала его в ночном клубе Уэст-Энда. Он отправился туда, когда в жизни настали особенно тяжелые времена, чтобы облегчить боль, мертвецки напиться в компании старых приятелей. В ту ночь Хейдену удалось развеяться, но не так, как он ожидал. Вместе с ним домой на такси приехала Кристалл. Они оба были уже почти раздеты, и он сразу потащил ее внутрь, полный решимости забыться в случайном сексе. Но когда он привел ее в спальню, оказалось, что он трезвее, чем когда-либо. Тело совершало движения, но разум отсутствовал. Тогда Хейден понял, что выпивка и секс – не то, что ему нужно. Но общество Кристалл было ему приятно, и, похоже, она не обиделась, что после многообещающего начала он оказался малоинициативным любовником. Они переспали один раз, и было неплохо. Даже более чем. Но на этом все.

На следующее утро она надела одну из его рубашек и осталась. Когда он проснулся, она сделала завтрак. После этого вымыла дом, заполнила холодильник и с тех пор не уезжала. В те времена он почти ничего не ел – у всей еды был вкус картона, – но она упорно продолжала готовить, считая, что он выглядит слишком истощенным. Кристалл запихивала в него готовую еду – лазанью или рыбный пирог. Он ел, чтобы ей угодить, втайне надеясь, что не отравится ее стряпней. Не подгоревшее и не полусырое блюдо уже считалось везением. Помимо периодической русской рулетки с едой, она от него ничего не требовала. Идеальная компания.

Потом появилась Джой. Она была его соседкой по улице, жила напротив – на тот момент, когда он купил дом, она уже провела в этом районе полжизни. Разумеется, она громко возмущалась по поводу ремонта – пришла решительной походкой и бурно выразила негодование. Он сделал все, чтобы ее успокоить. Позднее, когда они с Лорой сюда переехали, она жаловалась на папарацци, которые постоянно дежурили у ворот. Однажды даже окатила их водой из шланга. Если он решался бросить фотографам вызов и выходил за газетой, она всегда кивала ему, прежде чем вернуться к своим цветам. Нельзя сказать, что они были близки, но Джой единственная со всей улицы зашла его проведать после происшествия с Лорой. Она взяла его за руку и сказала, что понимает, каково это – потерять близкого человека.

Джой была вдовой. Нет, судьба не похитила ее мужа в расцвете лет – он умер после долгой, тяжелой болезни, но от этого было не легче. Вместо того чтобы обеспечить жену, он оставил ее в огромных долгах. Вложил деньги в неудачные инвестиции. Дом перезакладывали дюжину раз, и ничего не осталось. У Джой было два взрослых сына. Один работал в Гонконге, а другой в Сингапуре, но она их никогда не видела, потому что боялась летать. За эти годы Хейден несколько раз пытался познакомить ее с магией скайпа, но она не проявила интереса.

Прежде чем переехать, Джой постоянно жаловалась на Кристалл, разъезжающую на такси посреди ночи, и в процессе перебранок между женщинами возникло некое подобие дружбы. Когда Кристалл услышала, что Джой вот-вот потеряет дом, она спросила у Хейдена, не может ли та перебраться к ним. И он снова поддался напору Кристалл – в конце концов, ему на ум не пришло ни единой причины прогнать Джой. Кроме того, куда бы она пошла, если бы он отказался?

Теперь Джой жила с ними уже около полутора лет. Возможно, дольше. Время затуманило счет дней. Она по-прежнему постоянно жаловалась, но стала менее ядовитой. Просто такая манера общения.

Люди, купившие ее дом, разъезжали на огромных «Рендж Роверах» с затемненными стеклами. Они вырвали все цветы и замостили переднюю часть сада, чтобы туда умещалось больше машин, срубили любимый яблоневый сад Джой, который она растила с такой заботой, и сделали бассейн с пластиковой отделкой. Каждый раз, когда Джой смотрела из окна в сторону старого дома, она бормотала: «Проклятые чужаки».

Она всегда отводила взгляд, когда выходила за ворота, словно ей было слишком больно все это видеть.

Теперь Джой ухаживала за садом Хейдена. Она обеспечивала их овощами и постоянно шутила о прелестях содержания кур – Хейден стойко пытался игнорировать подобные разговоры. Да, бездомным и обездоленным он отказать не мог, но цыплята… Это уже слишком.

Сквозь открытые занавески комнату заполнял лунный свет, бросая отблески на рояль. Этот кабинетный рояль некогда принадлежал Элтону Джону. Хейден не смог даже вспомнить, как его купил. В первое время он сделал немало глупых покупок, пока окончательно не потерял интереса ко всему материальному. Большинство из этих вещей стояли теперь без дела в комнатах наверху, покрытые чехлами от пыли. Хейден поставил на рояль статуэтку, стукнув по блестящей поверхности.

Он нечасто приходил сюда в последнее время. В основном сидел в своей комнате наверху, наблюдая за происходящим в мире по телевизору, – все было или очень печально, или банально. Когда просмотр телевизора становился невыносимым, он читал. Раньше Хейден предпочитал криминальные романы, но теперь не переносил книг, связанных со смертью и насилием, и потому читал биографии, большинство из которых были бесконечно скучными. Некоторые знаменитости выпустили уже по несколько томов откровений, обнажая собственные души, каждый аспект собственных грязных жизней, о которых, в сущности, было нечего писать. Несколько раз его просили написать собственные мемуары, но он всегда категорически отказывался. Несмотря на это, было опубликовано не меньше дюжины его «запрещенных» биографий, в которых некий отчаянный автор писал вымышленную историю, выдавая ее за реальные факты. Хейден оставил все попытки судиться.

Иногда он даже слушал музыку. Но нечасто. И никогда – собственные песни. Хейден не выносил радио, потому что в любой момент мог неожиданно зазвучать один из его хитов, а это было бы слишком болезненно.

Когда он еще не заперся дома и бывал в магазинах и кафе, то часто неожиданно слышал собственный голос. Он звучал с такой силой, такой надеждой, что Хейден не мог этого вынести и уходил. Только вернувшись назад, в безопасность дома, за высокие стены, он переставал трястись. Это происходило так часто, что со временем стало проще не выходить вообще.

Большая гостиная – когда-то она была его любимой комнатой – тянулась на всю длину дома. У эркерного окна стояло три кремовых дивана, сгруппированных вокруг камина. Одна стена была полностью заставлена книжными шкафами – что-то вроде библиотеки, о которой он некогда так мечтал. Но в основном полки заполнила коммерческая литература. Там явно не хватало солидных, перетянутых кожей томов. Классики было мало – в основном то, что он читал, когда был ребенком. Возможно, когда-нибудь он купит по-настоящему хорошую коллекцию достойных книг, чтобы погрузиться в чтение с головой. Вульгарные истории о любви были выбором Лоры. Жуткие криминальные триллеры, некогда его страсть, превратились в пылесборники. Биографии были новым, постоянно растущим дополнением, но он уже начал от них уставать.

Другая стена была заполнена наградами. Золотые и платиновые диски. В том числе за всемирный хит «Моя вечная любовь», благодаря которому был куплен этот дом, – одна из тех песен, что пишутся раз в жизни и обеспечивают на всю жизнь. Он писал такие песни одну за другой.

Хейден ничего здесь не обустраивал. Он нанял дизайнера и уехал на гастроли, чтобы заработать еще денег. Обстановка была безликой и пресной, дому не хватало индивидуальности. И стоило это целое состояние. В деревянных полах было что-то особенное, но он не помнил, что именно. Но помнил, как обомлел от цены, хотя деньги в то время текли рекой.

Теперь он был рад, что дом такой минималистский, как белое полотно. Это была единственная комната, хранящая воспоминания. Хейден осознал, что не помнит, как она выглядит при естественном освещении, потому что очень давно не заходил сюда днем.

Открыв крышку рояля, он нажал несколько клавиш. Звук прозвучал в тишине дома неуместно и громко. Хейден опустился на табурет, хотя и ощущал себя непривычно. Потом замер и глубоко вздохнул.

Лунный свет падал на фотографию Лоры. Она улыбалась ему из темноты, и он не смог не улыбнуться в ответ. Он так редко этот делал в последнее время, что мышцы казались задеревеневшими, а губы словно прилипли к зубам. Хейден даже сам понял, что дело плохо.

– Привет, – поздоровался он с фотографией, – давно не виделись.

Хейден сам сделал это фото во время прогулки в Хампстед-Хит, неподалеку от дома. Испытывал новый фотоаппарат – еще одна вещь, заброшенная в комоде. После случившегося он не желал фотографировать ни одно живое существо. Эти проклятые штуки вообще следует запретить. Некоторые народы считают, что, фотографируя кого-то, мы похищаем душу. Теперь он был твердо в этом уверен. А иногда похищали больше, чем душу.

Каждые выходные, если у него не было гастролей, они с Лорой любили вместе отправляться на прогулку в Хит. Пока это было возможно. Когда об этом пронюхали папарацци, их преследовали всякий раз, когда они выбирались прогуляться. Они мечтали завести собаку, но сбыться этой мечте было не суждено, как и многим другим.

Пальцы Хейдена снова пробежали по клавишам. Он на автомате наиграл первые несколько аккордов «Моей вечной любви», песни, что была с ним всегда. Но даже не пытался запеть – знал, что не произнесет ни слова. Его рот был крепко закрыт. Даже простая беседа давалась с трудом. В сердце Хейдена не осталось песен. Сыграв еще несколько нот, замерли и пальцы.

Эту песню он написал для Лоры. Она должна была стать его вечной любовью. Но не стала.

Глава 13

– Сейчас я устрою шопинг всей твоей жизни! – Кристалл раскинула руки.

Мы стояли на Оксфорд-стрит перед огромным магазином одежды. Вещи на витрине были такие пестрые, что я опасалась ослепнуть. Сабина крепко держала меня за руку. Если она и боялась толпы, то виду не подавала.

– Именно! – с улыбкой подтвердила Кристалл. – Добро пожаловать в новую жизнь! Это край чудес.

Она взяла меня за руку и провела через главный вход. Мы действительно оказались будто бы в другом мире. Яркий, ослепительный свет. Громко играла музыка, а на одной стене на гигантских видеоэкранах расхаживали огромные женщины. Перед нами простирались ряды вешалок с одеждой всех возможных цветов.

– Нет, – призналась я. В глубине души я была немного испугана.

– Боже правый, ты жила в изоляции! – воскликнула она.

– У меня не очень много денег, Кристалл, – тихо напомнила я.

Я думаю о сбережениях на дне рюкзака, лежащего в нашем новом доме. Я взяла с собой один сверток на сто фунтов, и он по-прежнему обернут резинкой, что выглядит весьма нелепо. У меня еще никогда не было таких денег. Сегодня я внимательно пересчитала сбережения и поняла, что их должно хватить мне надолго.

– Позволь, сегодня я побеспокоюсь о финансах, – она ласково потрепала меня по руке, – считай, что это подарок. У меня была удачная неделя в клубе. Много чаевых.

Я не слышала, во сколько вернулась Кристалл, но сегодня утром она встала после десяти, и мне пришлось долго ее дожидаться – мы с Сабиной позавтракали в семь. Спустилась Джой, мимоходом с нами поздоровалась, сделала два тоста и пошла в сад – день выдался солнечный. Мистер Дэниелс, то есть Хейден, не спустился вообще.

– Мне нужно оставить денег на школьную форму для Сабины, – напомнила я.

Может, и так, но, думаю, об этом стоит побеспокоиться. В новой жизни было так много хлопот!

Этим утром, после завтрака, Кристалл отвела меня в офис Хейдена в передней части дома и позвонила в местную школу. Она договорилась о встрече с директором, и я уже нервничаю. В старой школе Сабину еще помнили сообразительным, разговорчивым ребенком, и когда все изменилось, пытались ей помочь – как учителя, так и ученики. Не знаю, как отнесутся к моей застенчивой, молчаливой дочери в новом месте. Я боялась, что ее не полюбят или будут обижать. А что, если ее не примут и придется идти в другую школу, для детей с особыми потребностями? Мне становилось дурно от одной мысли.

– Не беспокойся. Для школы все стоит очень дешево, – уверила Кристалл. – Ты должна знать лучше, чем я.

Но я не знаю – Суреш всегда давал деньги на форму Сабины своей матери. Я понятия не имела, сколько она стоит, и это меня пугало.

– Пойдем и купим, как только убедимся, что в школе есть место.

– А тебе придется создать совершенно новый имидж, – сказала Кристалл, пока мы углублялись в магазин. – Сегодняшние покупки должны приносить удовольствие! Выкинь все эти лохмотья. Ты – молодая красотка, а выглядишь, будто старая ведьма. Разумеется, в хорошем смысле.

Оглядев свой сальвар камиз, я понимаю, что она права. Теперь я – не та женщина. Во всяком случае, не хочу ею быть.

– Мы тебя осовременим. Избавим от этих пижам. И кто сказал тебе, что хаки – твой цвет? Должно быть, какой-то слепой.

– Я привыкла одеваться скромно, – робко возразила я. Надо избавиться от одежды, чтобы начать новую жизнь, но мне не хотелось бы предавать свою культуру.

– Да ладно! Я видела множество женщин в таких костюмах ярких цветов, с блестящими украшениями – они выглядели на миллион долларов! Мы могли бы пойти этим путем, но тебе нужно полностью измениться, чтобы стать неузнаваемой.

– Я поняла. Никаких откровенных топов. Коротких юбок. Хотя, честно говоря, тебе бы чертовски пошло.

Сегодня Кристалл была одета скромнее: узкая белая футболка и джинсы, ярко-красные сумочка, ботинки и очки. Но по ней сразу видно, что она очень привлекательная женщина, роскошная, как говорят в рекламе.

– Мне нравится твоя одежда, – призналась я. – Вот бы мне смелости быть такой же откровенной.

– Тогда вперед. – Она потащила меня к рядам с джинсами.

Определив мой размер, Кристалл нагрузила меня джинсами разных цветов – от темных до светло-голубых. Потом мы долго блуждали среди вешалок с одеждой и эскалаторов, и все это время Кристалл бросала мне на руки футболки, пока не образовалась беспорядочная башня. Сверху она положила несколько хорошеньких маленьких кардиганов.

– Боже, – пробормотала она. – Детские ножки. Я сейчас. Вставай в очередь.

Она исчезла, а мы с Сабиной тем временем присоединились к длинной очереди в примерочные.

– Тебе весело? – спросила я дочь. – Мы еще никогда так не ходили по магазинам. Ты – следующая.

Она улыбнулась в ответ, и, похоже, впервые за долгое время улыбка достигла и глаз. Я сжала ее руку. Когда Кристалл была рядом, грустить было невозможно.

Наша новая подруга вернулась, у нее в руках охапка туфель. Некоторые были на очень высоком каблуке.

Она свалила их в руки Сабине и снова исчезла. На этот раз она примчалась с маленьким платьем и двумя куртками.

– Только самое необходимое, базовый гардероб, милая. Тетушка Кристалл тебе это обеспечит.

– Возможно, стоит подумать и о волосах. Выбросить этот ужасный платок. Сделать модную стрижку и, может, покраситься. Тебе пойдет сливовый оттенок.

Это меня испугало. Хотя, возможно, Кристалл права. Если я поменяю прическу, весь свой образ, это станет еще одним шагом на пути от старой жизни.

Она понизила голос, чтобы только я могла услышать ее сквозь ревущую музыку:

– Я – да. Мое настоящее имя Кристин, но кому нужна стриптизерша по имени Крис? Кристалл звучит куда экзотичнее.

– Пожалуй, Аишу менять не нужно, звучит здорово. Но ты можешь стать миссис Ричардсон или Робертс вместо Рашид. Что-нибудь в таком духе. Думаю, это благоразумно. Не обязательно делать это официально. Оставайся Рашид в документах, счетах пособий и всем таком. Используй «Робертс» в повседневной жизни.

– Почему бы и нет? Это даст тебе дополнительную защиту. Просто на всякий случай.

На случай, если Суреш станет меня искать, имеет она в виду. Станет ли? Мне хотелось верить, что он меня отпустил, но с Сабиной все может оказаться иначе. Он никогда не проявлял к ней особой любви, и многие наши сложности возникали из-за того, что я не смогла родить ему столь желанного сына. В его глазах это делало меня плохой женой. Сабина – его единственный ребенок. Захочет ли он вернуть ее, словно трофей? Как бы там ни было, но отыскать нас в этом огромном городе окажется слишком сложной задачей.

– Ну, пошли, – объявила Кристалл, когда мы толкались в начале очереди. – Заходи в ту примерочную и покажи, что ты прячешь под этими лохмотьями!

Глава 14

Зайдя в кабину, я сняла потрепанный и грязный сальвар камиз. Маленькая, робкая женщина, что смотрела на меня в отражении, была измученной, и на глаза наворачивались слезы.

Копаясь в куче одежды, собранной Кристалл, для начала я примерила джинсы с футболкой и пару туфель на самом низком каблуке – в них я, возможно, смогу устоять.

Смущенно разглядела свой новый наряд. Мне еще не приходилось носить такую откровенную одежду: Суреш бы никогда не позволил. Я была словно голая. На футболке, посреди груди, маленькими розовыми буквами написано: I WILL SURVIVE![8] Она сидела довольно свободно по сравнению с той, что на Кристалл, но подчеркивала мою мальчишескую фигуру сильнее, чем я привыкла. Я изо всех сил стараюсь полюбить то, что видела в отражении, посмотреть на себя с мыслью, что должна изгнать угнетенную замарашку, которой была, и встретиться с собой новой и современной. Да, я должна стать хозяйкой собственной жизни. Глубоко вздохнув, я попыталась найти связь со странным лупоглазым существом, что глазело на меня из зеркала. Интересно, я смогу его полюбить?

Через несколько минут, собравшись с силами, я вышла из безопасности примерочной кабинки к Кристалл и Сабине. Рука нашей новой подруги покоилась на плечах моей дочери. И меня накрыло волной благодарности и светлой печали: как же нам повезло, что судьба привела нас в этот дом, где живут добрые люди, готовые помочь; как же мы были без них несчастны.

Кристалл повернулась ко мне и уставилась в изумлении.

– Вау! – Ее глаза расширились и округлились, словно блюдца. – Только посмотри на себя!

Другие люди начали оборачиваться в нашу сторону, и я залилась краской.

– Выглядишь шикарно! – вопила она. – Повернись! Покружись! Еще!

Я подняла руки, повернулась, и вдруг она звонко хлопнула меня по попе.

В висках застучало, и в глазах потемнело от одного воспоминания: пощечины, шлепки по лицу, от которых стучали зубы и пылала кожа. Сильные, отнюдь не игривые удары сыплются на меня со всех сторон. Как вспышка молнии, воспоминание прорезает мое сознание. Я прогоняю его. Сегодня ничто не испортит мне настроение.

– Но это нужно убрать. – Кристалл стянула с моей головы платок, и я смущенно прикоснулась к волосам. – Больше не будем прятать красоту под покрывалом. Это тоже выкинем.

Она взяла меня за косу, резким движением стянула резинку и пятерней расплела волосы. В прежней жизни я могла бы обидеться на такое обращение. Но теперь я думаю, что мне повезло, что рядом Кристалл. У меня в Шри-Ланке есть любимая сестра Хинни. Мы не виделись с тех пор, как я переехала в Англию, и я ужасно по ней скучаю. Она бы вела себя со мной точно так же. Не раздевала бы прилюдно, конечно, но и не церемонилась бы особо. Мне нравилось, как ко мне прикасается Кристалл. Открыто и прямо. Ей и в голову не пришло, что это может меня побеспокоить, поэтому так оно и есть.

Она взбила мои волосы и аккуратно рассыпала их по плечам.

– Только посмотри, милая. – Кристалл потащила меня к ближайшему зеркалу. – Мне пришлось бы потратить в салонах целое состояние, чтобы получить хоть немного похожую на твою шикарную гриву шевелюру.

Я никогда не носила распущенные волосы. С тех пор как была ребенком. Сначала мама заплетала мне косу, а потом и я со скоростью автомата закручивала непокорные прядки.

– Знаешь, сначала я думала, тебе надо постричься, но в этой одежде с распущенными волосами ты выглядишь иначе. Мерзавец-муж тебя не узнает, даже если окажется в пяти метрах.

Непривычно. Свободно. Так вот что значит ветер в голове? Я поглаживала себя по волосам.

– Я знаю. – Она повернулась к Сабине: – Разве твоя мама не красавица?

Дочь одобрительно кивнула, и на серьезном личике появилось подобие улыбки.

– Тебе действительно нравится? – спросила я у ребенка.

Она снова кивнула. Скажи «да», умоляла я про себя. Пожалуйста, скажи «да».

– Теперь примерь платье, – потребовала Кристалл. – Потом твоя очередь, крошка Бин.

Похоже, Сабину очень радовала такая перспектива.

Я вернулась в примерочную и, прежде чем снять одежду, снова посмотрела в зеркало. С губ сорвался усталый вздох. Если бы я стала другой, то смогла бы вынести этот взгляд. В безопасной примерочной у меня все получалось, но не на людях. Я хочу изменить имидж, но не изменять себе.

Я вернулась к Кристалл, опустив голову. Не хотелось показаться неблагодарной, но…

– Мне очень жаль, но я не смогу это носить, – сказала я. – Мне неуютно. Мне нужно закрыть руки и чтобы одежда была не в обтяжку.

Она помрачнела. Туча опустилась на лоб и ресницы.

– Знаешь, многие женщины бы душу отдали за твою фигуру.

– Что еще ты можешь носить, кроме этих пижам?

– Ты так одеваешься не из-за того, что этого требовал муж?

– Так уж была воспитана и не могу измениться.

– Сделаем скромно. Все как ты любишь. Подожди немного. Не двигайся. Не пускай никого в кабинку. Если будут вытаскивать, просто ложись на пол!

Кристалл убежала и через несколько минут действительно вернулась с новой горой одежды в руках.

– Попробуй! Уверяю тебя: эта одежда сама скромность. – Кристалл сваливает на меня добычу. – Примерь, быстро!

Я разложила добычу перед собой и увидела, что она принесла мне красивую рубаху, белую с вышитыми розовыми цветами, и еще свободную блузу с розово-голубым цветочным принтом. К ним Кристалл подыскала свободные брюки из белого льна. Я быстро переоделась.

Собственное отражение вызвало у меня улыбку. Так гораздо лучше! Я чувствовала себя другой, современной, но не раздетой.

Я вышла из примерочной и ждала вердикта Кристалл.

– Великолепно, – объявила она. – Ты права. Так тебе гораздо лучше, милая. А теперь – вперед!

Она гримасничала и крутилась у зеркала, словно модель, показывая, как мне следовало бы двигаться в новой одежде. И я неуверенно следовала ее примеру. Она взяла с ближайшего стенда розовые боа для всех нас, и мы прошлись в них по магазину.

– Мы супермодели, – бросила она через плечо, покачиваясь впереди. – И мы не вылезем из постели меньше чем за десять штук в день, детка!

В магазине играла песня «Ты не знаешь, как ты красива», и Кристалл громко подпевала, указывая на меня. Я хихикала. На нас смотрят другие покупательницы, но сейчас мне плевать. Я чувствую себя прекрасно. И глупо. Словно парю в воздухе. Сабина прикрывает рот ладошкой, и я надеюсь, что она тоже смеется.

– Так лучше? – бросает через плечо Кристалл.

– Скромно. Скромно. Думай скромно, – твердит она и вновь исчезает.

Возвращается она с длинным летним платьем и маленьким кардиганом. Наряд приходится мне по вкусу, и мы опять дефилируем. Вещи отправляются в кучу одежды для оплаты, к льняным брюкам, блузам и белой куртке.

Наш персональный консультант снова испаряется. Вернувшись со стопкой одежды, Кристалл ведет мою слегка перепуганную дочь в примерочную.

Я придерживаю Кристалл, пока Сабина, которую едва видно из-под кучи вещей, берет квадратный номерок у сотрудницы магазина.

– Мне нужно на секундочку отлучиться, – шепчу я ей. – У Сабины завтра день рождения, и я хочу купить подарок.

– Завтра? Почему ты не сказала? Мы могли бы устроить праздник.

– Нет. – Теперь я чувствую себя виноватой, что дочь никогда не знала этого простого удовольствия. – К нам в дом могли приходить только члены семьи. Мы никогда не праздновали дни рождения. Или Рождество. Или любые другие праздники.

– Какой кошмар, – сочувствует Кристалл. – Ну торжественного приема не обещаю, вы ведь здесь недавно, но что-нибудь мы организуем. Вместе отпразднуем вашу новую жизнь.

– Хорошо. Иди скорее, а я пока помогу Бинни. Когда она переоденется, ты должна вернуться.

Кристалл провожает Сабину в примерочную, и я немедленно отправляюсь на поиски подарка.

Через несколько минут, я покупаю ей рюкзак Hello Kitty. Ничего особенного, ведь он понадобится ей в новой школе, но я уверена – ей понравится. Возможно, моя дочь не разговаривает, но в остальном она самая обычная маленькая девочка. Все должно быть розовым и блестящим.

Когда я возвращаюсь, они вместе выходят из примерочной. Сабина застенчиво глядит на меня. Дочка тоже выбралась из сальвар камиза, и я не могу отвести взгляда от современной девочки, глядящей на нас из зеркала. На ней свободное платье с цветочным орнаментом, а под ним – белая футболка с длинным рукавом. Когда Сабина вырастет, я буду счастлива любому ее выбору, а пока очень довольна этой одеждой.

Кристалл показывает ей, как пройтись, подражая моделям на подиуме, и я хихикаю. Но к горлу подступает ком, а глаза наполняются слезами, когда я спрашиваю:

Она восторженно кивает. Я надеюсь, что она забудется от радости и вскрикнет, но меня вновь ждет разочарование.

– Пойдем, примеришь остальное. – Мы возвращаемся в примерочную и разбираемся с одеждой, выбранной Кристалл, пока окончательно не устаем.

– Мы заслужили кофе с пирожным, – объявляет Кристалл, когда мы появляемся в последний раз. – Похоже, вы едва держитесь на ногах.

– Давайте заплатим и будем выбираться отсюда.

– Кристалл, – беспокоюсь я, – я не могу себе всего этого позволить. Мы должны выбрать что-то одно. Мне придется экономить каждый пенни, пока я не найду работу.

Прежде чем я успеваю запротестовать, Кристалл добавляет:

– Я настаиваю. Когда-нибудь сделаешь что-нибудь для меня.

Из своего небольшого опыта я знаю, что так бывает не всегда, но я точно всегда буду очень благодарна прекрасной, дерзкой, громкой Кристалл за то, что она вытащила нас с дочкой из наших панцирей.

Глава 15

Хейден лежал на кровати и слушал на айподе музыку, когда кто-то постучал в дверь. Он никого не хотел видеть – впрочем, как обычно.

– Я знаю, что тебе там чертовски хорошо, Хейд.

Кристалл. Кто же еще? Джой всегда чувствовала, когда его накрывала тьма, и держалась подальше, пока тучи не расходились. Но Кристалл – совсем из другого теста.

– Нет. – Она постучалась вновь. – Беседовать через кусок дерева я тоже не собираюсь.

Он со вздохом вытащил наушники. Пока он не узнает, чего ей нужно, покоя не будет. Когда она переехала, то ходила вокруг него на цыпочках, но долго это не продлилось. За последние месяцы она явно стала резче в высказываниях по поводу его отношений с миром.

Но чем меньше Хейден видел людей, тем меньше хотел их видеть. В одиночестве ему было намного лучше. Так меньше болело. Правда, иногда он не мог себе этого позволить: Хейден знал, что Кристалл не отстанет, пока с ним не поговорит.

– У нас вечеринка, – объявила она. – Завтра девочке исполняется девять, и мы собираемся отметить их новую жизнь – немного выпить и съесть торт.

– Нет. – Кристалл поставила ногу в проем, прежде чем он успел закрыть дверь. – Ты вытащишь свою задницу из спальни и придешь, и будешь с нами мило играть.

– Мы уже забыли, как ты выглядишь. Хватит отсиживался, как Мэй Уэст.

– В одиночестве предпочитала оставаться Грета Гарбо.

– Не важно, – сказала Кристалл и поднесла пальцы к его лицу, изображая решетку.

Хейден улыбнулся, и Кристалл восприняла это как сигнал к решительным действиям.

– Они хорошие, – мягко сказала она. – У них была очень непростая жизнь, и они заслужили немного веселья и любви. Аиша собирается приготовить национальные блюда Шри-Ланки. Ты любишь карри.

– Одна девочка, – воскликнула Кристалл, – и она даже не говорит, господь с тобой! Никаких бешеных детей. Всего лишь мы.

– Сегодня. Шесть вечера. У тебя есть три часа, чтобы привести себя в порядок. Прими душ и побрейся. Выглядишь, как кусок дерьма.

Иногда Хейдену казалось, что проще было бы жить в полном одиночестве. Попросить Кристалл и Джой уехать. Но каждый раз его что-то останавливало. В целом с ними было лучше, чем без них. Бо́льшую часть времени они его не трогали. Кристалл ходила в магазин, и ему не приходилось покидать дом. Джой ухаживала за садом. Если бы не они, пришлось бы нанимать людей. Немыслимая альтернатива. Или пришлось бы делать все самостоятельно – даже думать нечего. Папарацци уже не собирались возле ворот, потому что знали, что показывается он редко. Но если он начнет выходить, они снова его настигнут. Ведь чем реже он выходит, тем большим событием становится его появление. Если подумать, Хейден всегда хотел только одного – играть на гитаре и петь. И толком не осознавал, чего это может стоить, пока не стало слишком поздно.

– Сделай это ради меня, – подлизалась Кристалл. – В последние дни ты стал выходить совсем редко. Нельзя так вот постоянно прятаться, Хейд. Жизнь продолжается, знаешь?

Когда-то он был счастлив. Безумно. То были золотые дни. Его обожали, боготворили. Песни Хейдена играли по всему миру. У него была слава, деньги, женщина, которую он любил больше жизни. Кто о таком не мечтал?

Потом подкралась и уродливая сторона жизни знаменитостей. Он не мог выйти за дверь, не встретив толпы толкающихся папарацци. Он перестал быть хозяином собственной жизни. Нежные и романтические моменты, разделенные с Лорой, фиксировались на камеру и рассылались по всему миру, чтобы появиться во всех глянцевых журналах и газетах. Через несколько минут они оказывались в интернете. У него было не менее дюжины преследователей, в разной степени серьезных. Пришлось окружить себя и Лору круглосуточной командой телохранителей. Красивая жизнь превратилась в золотую клетку.

– Эй, – Кристалл щелкнула пальцами, – вернись.

Он понял, что в очередной раз выпал из реальности. Мозг вновь и вновь заходил на одну и ту же мертвую петлю, прокручивая события, которые могли бы сложиться иначе. Насколько все могло бы быть проще, если бы он не победил в «Минуте славы»!

– Скажи, что придешь, – упрашивала Кристалл. – Не будь жалким ублюдком. Иногда нужно выходить из комнаты. Ночные делишки, да, Хейд? Это начинает меня пугать. Ты же не чертов вампир.

– Даже не думай улизнуть. И не смей опаздывать. Или я вернусь за тобой. Я предупредила.

– В шесть. В саду. Если выглянешь в окно, то увидишь: погода сказочная.

Хейдена немного шокировало, что он даже этого не заметил. Чтобы скрыть тревогу, он спросил у Кристалл:

– Повседневный. Но приложи немного усилий. Образ миллионера-бродяги уже не в моде.

Кристалл удалилась, довольная тем, что заставила его подчиниться. Хейден слушал, как она спускается по ступенькам в своих глупых туфлях.

Он закрыл дверь и вернулся к кровати. Хейдену хотелось опять затеряться в музыке. Послушать джаз или тяжелый рок – что угодно, лишь бы не коммерческую попсу, благодаря которой он так прославился.

Но, вновь надев наушники, он понял, что не может сосредоточиться. Кристалл права: снаружи вовсю сияет солнце, а он не помнит, когда в последний раз чувствовал тепло его лучей на своей коже. Пожалуй, будет приятно выбраться в сад. Но вечеринка? Это же обитель ужаса…

Глава 16

Не так-то просто было уловить момент, чтобы скрыться от Сабины: теперь мы жили в одной комнате, и поэтому, пока она принимала душ перед вечеринкой, я спешно сбегала вниз, на кухню к Кристалл.

– Ты не могла бы подписать вместо меня открытку для Сабины? – Обычно я стыдилась своих недостатков, но Кристалл меня понимала, и я не чувствовала смущения из-за своей просьбы. – Я хочу поздравить ее по-английски, но недостаточно хорошо пишу.

– Конечно. – Она нашла в ящике ручку и села рядом со мной за стол. – Хочешь переписать?

– Было бы здорово, но, боюсь, это займет слишком много времени, а мне нужно успеть, пока Сабина в душе.

– Моей красавице дочке, – диктовала я Кристалл. – Пусть твоя жизнь будет наполнена любовью и смехом. Будь сильной, независимой и счастливой. С вечной любовью, твоя дорогая мама.

– Слова исходят из глубины моего сердца. Надеюсь, она встретит человека, который ее полюбит и которого полюбит она.

Человека, который не будет ее бить и подавлять, заставляя быть такой, какой он хочет ее видеть. И не важно, черный он будет, белый или зеленый. Низкий или высокий, худой или толстый. С копной рыжих волос или блестящей лысиной. Буддист, мусульманин, индуист, христианин или вообще никто. Я просто хотела, чтобы она встретила того, кто будет о ней заботиться.

– Заткнись, – толкнула меня локтем Кристалл, – а то я расплачусь.

– Спасибо. – Я облизнула и заклеила конверт, а потом отправилась наверх, чтобы завернуть рюкзак Hello Kitty в оберточную бумагу.

Сегодня утром мы все вместе посетили небольшую школу в нескольких кварталах от дома. Мне там очень понравилось. Директор нам все показала и помогла мне заполнить анкету. Теперь остается ждать, примут ли Сабину местные власти, но директор настроена оптимистично. Похоже, ее не смущает, что Сабина не разговаривает, и, думаю, моему ребенку будет комфортно в этой обстановке. Кристалл – теперь она называет себя тетушкой Кристалл – говорит, что нам остается только держать кулачки.

После этого Кристалл привела нас в супермаркет и снова настояла на том, что сама оплатит еду и все необходимое для сегодняшнего праздника. Как только Сабина отправится в школу, я смогу начать поиски работы. Даже не знаю, чем можно заняться. Мой разговорный английский, я надеюсь, вполне приемлем, но пишу и читаю я плохо. Над этим нужно работать – или я смогу выполнять только черную работу, а я хочу, чтобы дочь мной гордилась. Так, чтобы ей пришлось закричать: «Мама, мамочка, ты чудо!» Вот моя главная мечта.

Остаток дня я провела за приготовлением традиционных блюд для вечера, и, надеюсь, моим новым знакомым они понравятся. Ничего особенно острого я приготовить не рискнула, поэтому пришлось обойтись без пряной еды, которую мы так любим на Шри-Ланке. Я сделала курицу карри, рыбные шарики, баклажанный салат, дхал, жареную картошку и лук. С тех пор как я переехала в Англию, мой стиль готовки изменился, в нем перемешались восточная кухня и западная, которой я научилась у свекрови. Надеюсь, им понравится.

Мы с Сабиной спускаемся в сад, где Кристалл уже накрывает на стол. Она расставила яркие пластиковые стаканы и тарелки и наполнила банки прекрасными цветами, собранными в саду, – к сожалению, я не знаю их названия.

Сабина в новом платье глядела на них с восхищением. В такой теплый вечер будет приятно посидеть и поесть на улице. В старом доме не было такого сада. Только маленький дворик с неухоженной, пожухшей травой, окруженный другими домами. В дальнем конце был сарай, который давно бы развалился, если бы не старый холодильник. Там нельзя было посидеть и поесть. Моя свекровь не ухаживала за садом. Я тоже не могу похвастаться особыми навыками в садоводстве.

– Отлично выглядишь, – сделала комплимент Кристалл, окинув взглядом мой новый наряд. Я надела выбранные ею белые брюки и цветочную блузу, волосы были по-прежнему распущены. Я наслаждалась солнцем, греющим руки. Одна рука три раза была сломана в одном и том же месте, и теперь в нее вставлен металлический стержень. Когда становится холодно или сыро, она ужасно болит.

Кристалл идет на кухню и возвращается со своей сумочкой.

Я опустилась на один из стульев, Кристалл села рядом.

– Немного штукатурки, совсем чуть-чуть. – Она достала косметичку.

– Заткнись, подруга. Доверься мне. – Она орудовала тюбиками разных цветов, которые доставала, как мне кажется, наобум.

– Я еще никогда не пользовалась косметикой, – сообщила я.

– Она тебе и не нужна, – сказала она, высунув от напряжения язык, – ты прекрасна такая, какая есть. Я лишь добавлю несколько штрихов.

Руки Кристалл уверенно двигались по моему лицу.

– Готово, – наконец сказала она. – Прекрасно.

Кристалл дала мне зеркальце, и я нехотя в него заглянула. О, теперь я наверняка выглядела словно клоун. По крайней мере, скорее всего, так кажется со стороны. Но опасения оказались напрасными. Кристалл действительно сделала совсем легкий макияж. Веки подкрашены сияющими тенями, а ресницы кажутся гуще и длиннее. На щеках приятный румянец, а на губах – бронзовый блеск.

– Ага. – Если честно, я не совсем понимаю, что это значит.

– Твоя очередь, – пригласила Кристалл Сабину.

Прежде чем я успела возразить, что дочь еще слишком мала для косметики, Кристалл мне подмигнула. Она мастерски провела кисточками по щекам и векам ребенка и покрывала ей губы бесцветным блеском.

Сабина в восторге, хотя косметики на ней совсем мало.

– Очень красиво, – хвалю я, и она с восторгом любуется собой, глядя в маленькое зеркальце Кристалл.

Кристалл наносит блеск на собственные губы – на этот раз ярко-розовый и очень заметный. Потом она убирает косметику, явно довольная проделанной работой.

– А теперь, когда мы все роскошно выглядим, Бинни, иди и помоги мне собрать еще цветов. Надо заполнить еще две вазы.

– Уверенности на кухне тебе не занимать. Я бы такой обед сделать не смогла. А ты там как дома.

– Не терпится попробовать. Пахнет божественно!

Она взяла Сабину за руку и увлекла за собой в сад.

Вернувшись на кухню, я надела фартук, чтобы прикрыть новый наряд. Все шло как надо. Я перевернула цыпленка и попробовала дхал[9], прежде чем добавить еще немного приправы.

Кристалл и Сабина принесли цветы и расставили их по пустующим вазам. У моей дочери в волосах цветочная корона, и она улыбается, как маленькая принцесса.

– Чудесно выглядишь, – сказала я ей. – Ты это сама сделала?

Сабина кивнула в сторону Кристалл. Пожалуйста, назови имя, умоляю я. Но она молчит.

– Я ударю тебя по рукам, если поймаю за обрыванием моих цветов, Кристин Купер, – пригрозила Джой.

– Расслабься, Джой, – парировала Кристалл, – для того и нужны цветы. Разве не прелесть?

– Очень красиво, – подтвердила я. – Но я понятия не имею, как они называются. Там, где я жила раньше, не было цветов.

– Не было? – Судя по выражению лица Джой, она считала это недопустимым упущением.

– Ну это тюльпаны, – показала она, прикасаясь к бледно-розовым соцветиям, растущим неподалеку. – Ты должна знать.

Я покачала головой, и она недоверчиво ахнула.

– Сиреневые называются рябчиками. Нежно-желтые – нарциссы, а белые – спирея.

Джой пожала плечами, но я видела, что она довольна моим наблюдением.

– Джой, промочи горло. Расслабься. – Кристалл протянула ей бокал вина. – Аиша, будешь?

– За именинницу, – провозгласила Кристалл и подняла тост за Сабину.

– У тебя сегодня день рождения, малышка? – поинтересовалась Джой.

– Завтра ей исполнится девять, – объяснила я.

– Она никогда не заговорит, если ты постоянно будешь за нее отвечать, – заметила Джой, и я испуганно сделала шаг назад.

– Оставь ее в покое, зануда, – сказала Кристалл.

– Я вырастила двоих детей, – возразила Джой. – Я знаю, о чем говорю.

– А еще у тебя полдюжины внуков, но когда ты их в последний раз видела?

– У меня пятеро внуков, и я бы виделась с ними постоянно, если бы они не жили на другом конце земли.

– Мне не нравится летать. – Джой сделала глоток вина.

Паника пустила щупальца в мое сердце – не выношу, когда люди ссорятся. Одно неверное слово, и конфликт мгновенно усугубляется.

– Смотри, мы пугаем Аишу. Предполагалось, что это будет приветственная вечеринка в честь их новой жизни и дня рождения Бинни. А мы все портим, сцепились, как рыбачки. На самом деле мы просто шутим, – успокоила меня Кристалл, – не беспокойся.

Теперь я не могла вымолвить ни слова и просто кивнула.

– Ужин уже готов? – поинтересовалась Кристалл.

– Его Светлость к нам присоединится? – Джой кивнула головой в сторону верхней части дома, как всегда при упоминании о нашем домовладельце.

Я направилась на кухню, когда в стеклянных дверях появился мистер Хейден Дэниелс.

– Разумеется, – ответил он Джой. – Надеюсь, я не опоздал.

Хейден улыбался Кристалл, на лице которой читалось облегчение.

– Как раз вовремя, – она протянула ему бутылку пива, – Аиша собирается подавать.

Хейден повернулся ко мне, переосмысляя увиденное, его глаза расширились, он качнулся назад, словно кто-то его толкнул. Я ужасно смутилась и не знала, как реагировать.

– Надеюсь, в лучшую сторону, – ответила я, но он молчал и продолжал пялиться.

Наверное, Кристалл все же наложила слишком много косметики и я выглядела, как глупая девчонка, а не мать девятилетнего ребенка. Наверное, он считал, что такая одежда мне не по возрасту.

Я мгновенно покраснела под его пристальным взглядом.

– Принесу еду, – сказала я и с облегчением поспешила внутрь дома.

Глава 17

Пока Кристалл, Джой, Сабина и Хейден рассаживались, я принесла блюда с кухни и расставила на столе.

Разложив еду, я поведала гостям небольшую историю о каждом блюде.

– Выглядит потрясающе, – похвалила Кристалл, уже держа наготове сервировочную ложку.

– Не будь упрямой ослицей, – одернула ее Кристалл. – Все выглядит очень аппетитно.

– Значит, очень много теряешь, – сделала вывод Кристалл, пробуя курицу карри. – Ужасно вкусно.

– Я сделала не очень остро, Джой, но могу приготовить что-нибудь еще, если ты не захочешь это есть.

– Уговорили. Попробую. Если не понравится, сделаю себе сэндвич.

– Еще одна причина, почему она не может поехать к внукам, – заключила Кристалл. – Она не ест «иностранную» еду.

– Преодолей себя, – уговаривала Кристалл, – это вкусно. Что скажешь, Хейд?

Наши с Хейденом взгляды встретились. Я поспешила опустить глаза.

– И это говорит человек, который питается одними сэндвичами, – добавила Кристалл.

Когда я снова решилась поднять глаза, внимание Хейдена, к счастью, вернулось к еде. Сегодня на нем черная футболка и мешковатые джинсы, низко сидящие на бедрах, – видимо, по последней моде. На голове черная шерстяная шляпа, хотя на улице тепло. В естественном освещении Хейден выглядит особенно бледным. Он сидит рядом с Сабиной, и его кожа выглядит еще белее в контрасте с ее кремово-шоколадной. Похоже, Хейден не часто бывает на солнце. Но мне он кажется очень красивым. Я удивляюсь: в последний раз меня посещали такие мысли, когда мы с Хинни были глупыми девчонками и хихикали при виде деревенских мальчишек.

Не знаю точно, нравилась ли Хейдену такая еда. Он держал вилку так крепко, что побелели костяшки пальцев, и работал челюстью, как будто на автомате. Хейден очень стройный – интересно, он не любит есть вообще?

– Как тебе такая еда? – отважилась спросить я.

Он замер с вилкой во рту, словно только что осознал, что делает. И действительно попытался распробовать следующий кусок.

– Я не ищу похвалы. Действительно хочу, чтобы вам понравилось.

Кажется, он слегка отпустил вилку и немного расслабил челюсть.

– Попробуй, Джой, – не сдавалась Кристалл. – Ты не знаешь, что теряешь.

– Выглядит островато, – сомневалась Джой, наморщив нос.

– Курица карри не острая, – пообещала я, но при слове «карри» она снова скорчила такую гримасу, что ясно без слов: я проиграла битву. – В следующий раз приготовлю что-нибудь менее острое.

– Пойду сделаю сэндвич. – Джой отправилась на кухню.

Я расстроилась, что ей не понравилась моя стряпня. Видимо, я все-таки надеялась, что Джой изменит свое мнение, увидев блюда и вдохнув их аромат.

– Не обращай внимания, – прошептала Кристалл. – Одна из причин, почему Джой не едет к сыновьям, – она уверена, что умрет от голода. Представляешь?

– Порой она, мягко говоря, не очень логичная и слишком упертая.

– Смотри, что у меня есть, – сказала Кристалл, которая помогала мне отнести посуду. Она открыла буфет, и я увидела праздничный торт для Сабины – розовый, с изображением маленькой девочки и желтой надписью «Принцесса».

– Какая прелесть! Спасибо тебе. Сабина будет счастлива.

– Я подумала, малышка обрадуется сюрпризу. Он из магазина – как ты видела, я способна испортить даже пиццу. Мою выпечку лучше не пробовать.

Кристалл подняла руки, признавая свое поражение.

– Мое призвание – открывать пакеты. А все это веселье предоставляю тебе.

– Джой ты пока не одолела, но Хейд нормально поел впервые за два года. Приятно было смотреть. Ты молодец, девочка моя!

– Кроме того, я купила свечи для торта. Теперь, если я смогу отыскать спички, можно их зажечь.

Она порылась в ящиках, пока не нашла, что искала.

Кристалл очень старательно вставила свечи в торт и зажгла их.

Кристалл держала торт перед собой, вынося его в сад.

У Сабины от такого зрелища загорелись глаза.

– С днем рождения тебя! – запела Кристалл низким грудным голосом. – С днем рождения тебя! Давайте присоединяйтесь. – Свободной рукой она указала на меня, Джой и Хейдена. – Давайте. Пойте со мной.

Мне удалось что-то из себя выдавить – как мне казалось, получалось ужасно фальшиво. В последнее время у меня было очень мало поводов для пения.

Видно, что Хейден очень сомневался, петь ли ему вообще. Кристалл сердито на него зыркнула, и он открыл рот, но оттуда не раздалось ни звука. Он по-прежнему молчал. Тогда Кристалл сделала паузу и подождала его.

– С днем рождения, дорогая Сабина! Поздравляем тебя…

Я изумленно замолкла – как и все остальные. Вот почему он был популярным певцом. Какой сильный, высокий голос! От восхищения у меня на руках появились мурашки.

– С днем рождения, дорогая Бинни, – подхватила Кристалл, слегка покачиваясь.

И замолкла, предоставляя Хейдену закончить в одиночестве:

Мы смотрели на него с любопытством. Похоже, он был смущен.

– Вау, – наконец произнесла Кристалл. – Хейд, все на месте.

– Да, – застенчиво согласился он. – Похоже, что так.

– За это тебе полагается большой кусок торта! – Кристалл начала хлопать в ладоши, и под моим руководством Сабина задула свечи.

– Знаете, пожалуй, я пойду к себе в комнату. Оставлю торт вам. – Хейден встал. – Слишком много радости для одного дня.

– Не… – начала Кристалл, но он поднял руку, и она замолчала.

Внезапно в саду стало прохладно, и я начала дрожать. Мы смотрели, как Хейден зашел внутрь и направился вверх по лестнице к себе.

– С ним все в порядке? – обеспокоенно спросила я.

– Очень надеюсь, – сказала Кристалл. Она вздохнула и повернулась ко мне: – Он впервые запел с тех пор, как остался без девушки.

Глава 18

За окном было еще светло, но Хейден задернул шторы и упал на кровать. После импровизированного выступления, хотя и совсем короткого, внутри все тряслось. Для Хейдена это стало невиданным событием, он был шокирован и удивлен, услышав звук собственного голоса столько лет спустя. Кристалл была права. Он не пропал.

Безусловно, его загнали в угол. Как он мог отказаться спеть на дне рождения ребенка? И Кристалл это понимала. Пожалуй, нужно с ней поговорить. С другой стороны, он должен быть благодарен подруге.

Кристалл через многое с ним прошла. В прежние дни он перенес немало тяжелых моментов. Порой он думал, что ему вообще незачем жить. И больше всего хотел наглотаться таблеток и выпить бутылку виски.

С Лорой они встречались с тех пор, как им исполнилось шестнадцать. Их знакомство произошло еще в старшей школе, где они изучали искусство, а по субботам Хейден выступал на улицах Оксфорда, чтобы заработать немного денег. С тех пор они были неразлучны. Лора была рядом постоянно, пока он карабкался вверх по скользкой лестнице музыкальной карьеры. Проводила выходные в пабах, где он играл для двадцати, тридцати, пятидесяти человек. Раздавала листовки и собирала адреса электронной почты, пытаясь привлечь поклонников. Когда ему приходилось подрабатывать водителем или продавцом в магазине, она не теряла веры. Лора была его первой и единственной любовью. Любовью детства. Разумеется, это активно обсуждалось в прессе. Тот факт, что один из самых привлекательных мужчин на планете – слова журналистов, не его – был однолюбом, повергал их в неистовый ажиотаж. Разумеется, стоило ему приблизиться к другой женщине хотя бы на десять метров, начинали рассказывать истории об изменах. Лора переносила все стоически. Возможно, она воcпринимала это как неотъемлемую часть его жизни – спокойнее, чем он сам. Хейден ненавидел внимание к своей персоне. Он хотел быть певцом, музыкантом, хотел, чтобы его ценили исключительно за талант. Но после его выступления на «Минуте славы» прошло совсем немного времени, а все – порой даже он сам – уже позабыли о самом главном. О музыке.

Начался беспрестанный поток интервью: «Сегодня утром», Джонатан Росс, Грэм Нортон и все остальные. Он по нескольку раз побывал на каждом ток-шоу. Всякий раз, когда выходил новый сингл, на сцену выкатывался он, сияя приклеенной улыбкой. Если хочешь продаваться, этого не избежать, сказали ему.

Потом продюсерская компания заставила его сняться в рекламе средства после бритья. Несколько месяцев он, полуодетый, появлялся в глянцевых журналах, на рекламных щитах и в рекламных роликах на телевидении и нес какую-то претенциозную чушь. Даже ему самому до смерти надоело видеть повсюду свою угрюмую, отретушированную физиономию. Ролики до сих пор выскакивали к Рождеству и жутко его раздражали. Безусловно, это принесло кучу денег, и Лоре показалось забавным, что за этим последовал шквал писем от поклонниц. Хейдену пришлось нанять двух человек, чтобы просто отвечать на почту. Он во всем этом ничего смешного не видел.

Их простая жизнь, до «Минуты славы» состоящая из долгих прогулок по полям Оксфордшира и вечеров на диване перед телевизором, переменилась за одну ночь. Ему приходилось ходить на премьеры, светские приемы, открытия клубов, ресторанов, магазинов. Сначала это казалось весело, но очень скоро проводить каждый вечер с бокалом шампанского за разговорами с незнакомыми людьми, которые мечтали с ним пообщаться, стало утомительно. Лора любила покупать новые платья, и очень скоро дизайнеры стали присылать ей бесплатные образцы. Ей это нравилось.

Потом они переехали в этот дом, потому что решили, что им нужна база в Лондоне. Пришлось попрощаться с загородной жизнью и променять ее на город. Хейден отремонтировал дом, пока был на гастролях, и Лоре оставалось придать жилищу индивидуальность и превратить его в семейное гнездышко. Некоторые комнаты даже не начинали оформлять, некоторые были отделаны только наполовину, и теперь он уже сомневался, что ремонт когда-нибудь закончится. Он просто запер двери и больше туда не заходил.

Им с Лорой здесь нравилось, пока у ворот не начали собираться папарацци. Они не могли выйти из дома без преследований и вспышек камер. Не могли даже спокойно сходить погулять, съесть пиццы или выпить. Каждое частное событие становилось достоянием желтой прессы и подробно обсуждалось на форумах. Иногда объективы были на расстоянии, но по-прежнему фиксировали каждую деталь. Иногда их подсовывали прямо под нос. В любом случае папарацци были навязчивы. Теперь Хейден не мог даже выйти за газетой. На улицу он выбирался только под покровом темноты. Неудивительно, что в последние годы Элвис Пресли вел беспорядочную жизнь – спал целыми днями и выходил на улицу только ночью. Как заметила Кристалл, он тоже к этому близок.

В переполненной надутыми эгоистами индустрии музыки Лора стала его гаванью. Она дарила ему уверенность. В восемнадцать они вместе сняли в Оксфорде отсыревшую квартиру, едва сводя концы с концами. Это Лора настояла, что они должны переехать, когда от черной плесени, покрывавшей стены, начал портиться его голос. Это Лора всегда дарила ему веру в себя. У них вечно не было ни цента, и настал момент, когда назрела необходимость зарабатывать музыкой деньги или искать другую, более стабильную работу. Нельзя купить дом и создать семью, если живешь в бедности. Он годами бился, пытаясь заключить контракт на запись, жил обещаниями, надеясь на большую аудиторию и контракты со знаменитыми менеджерами. Но ничего путного не выходило.

В качестве последней попытки на пути к известности Лора уговорила его заполнить анкету для участия в «Минуте славы». Сперва он не хотел продаваться на шоу талантов. Он видел, как они заставляли артистов изменять себе и выкидывали их прочь, когда те оказывались однодневками. А потом Хейден понял, что это – единственный способ добиться желаемого. Время подгоняло, и он с большой неохотой поставил подпись. С тех пор он перестал быть хозяином собственной жизни. Интересно, они с Лорой на это пошли бы, если бы знали, к чему все приведет?

Когда он добился успеха, все семейные планы были отложены на потом – их захлестнула волна бешеной славы. Но когда им исполнилось тридцать, они снова завели речь о свадьбе, семейном гнездышке и уходе на покой. Они оба хотели детей, но не желали растить их в свете софитов. Время пришло. Они знали. Последние пять лет пронеслись в безумстве, но Хейден заработал достаточно денег, чтобы обеспечить их на всю жизнь. Несколько раз они летали на вертолете в Корнуолл, Девон или Дорсет – провести выходные и посмотреть недвижимость. Больше всего ему нравился Дорсет: уединенные пещеры, дикие скалы. В детстве он не раз проводил здесь счастливые каникулы, и что-то всегда заставляло его вернуться. Что бы они ни выбрали, идея уехать из Лондона и уединиться на тихом побережье была очень заманчивой.

Он купил кольцо, хотел сделать сюрприз. Его ассистент договорился о персональной консультации в «Тиффани» после закрытия. Хейдену удалось стащить из дома ее любимый перстень, чтобы не ошибиться с размером. Он хотел купить самый дорогой камень в магазине, но, зная, что Лора предпочтет что-нибудь поскромнее, выбрал элегантное колечко с бриллиантом. Они собирались отправиться в любимый ресторан, где уважали их право на личную жизнь, выделяя им отдельную кабину в самом конце зала, подальше от любопытных посетителей и фотографов. Меньше всего Хейдену хотелось, чтобы кто-то запечатлел момент, когда он встанет на одно колено. Он заказал шампанское и распорядился поставить на стол любимые цветы Лоры.

Он сказал Лоре, куда они отправляются, но не сказал зачем. Телохранителям он сказал, что они поедут вдвоем. Иногда хотелось вспомнить, что значит быть нормальным человеком, а в некоторые моменты жизни посторонние были просто ни к чему. Даже если они на твоей стороне.

Но все пошло не так, как он спланировал. Лора оставила Хейдена в одиночестве, так и не увидев красивого кольца, которое он для нее купил.

Глава 19

Когда я наконец закончила уборку и обратила внимание на Сабину, она уже очень устала. Я уложила ее в постель и снова тихонько напела «С днем рождения тебя» — словно это колыбельная. Сон пришел к ней практически сразу.

Немного непривычно жить вместе в одной комнате – я не хотела включать телевизор, чтобы ее не беспокоить. Спать мне пока не хотелось, и можно было бы почитать, но у меня были только детские книги Сабины, а каждую из них я читала тысячу раз.

В отличие от дочери, я не устала. Кристалл называла такое состояние «на взводе». Возможно, дело в моем новом «модном» имидже, к которому приходилось привыкать. Может, в избытке сахара из именинного пирога Сабины. А может, в том, что я не могла забыть красивый голос Хейдена Дэниелса.

Некоторое время я сидела в темноте, наслаждаясь тишиной. Приятно знать, что ко мне никто не придет, требуя исполнения супружеского долга или с кулаками наготове. Я прогнала воспоминания прочь. Ничто не испортит этот прекрасный вечер.

Я знала, что при моих проблемах обычно советовали проконсультироваться со специалистом, но я никогда не смогла бы заставить себя говорить о происходивших ужасах с посторонним человеком. Я вообще ни с кем не смогу об этом говорить. Даже с Кристалл, хотя с ней я была предельно откровенна. Я должна была похоронить воспоминания и мысли в глубине сердца, держать их при себе и надеяться, что однажды мне будет казаться, что все это случилось с кем-то другим. Не хочу, чтобы прошлое бросало тень на будущее дочери.

Услышав, как по ступеням застучали каблуки Кристалл, я глянула на часы. Уже девять – ого, как пролетело время! Мгновение спустя раздался тихий стук в дверь, и я открыла.

– Ты ведь не сидишь одна в темноте? – спросила Кристалл.

– Сабина спит, – прошептала я. – Я не хочу включать телевизор.

– Ты вполне можешь уютно устроиться в гостиной. Бинни прекрасно побудет часок в одиночестве. А той комнатой никто не пользуется. Там большой телевизор, айпод и полно книг.

– Я ухожу на работу. – Кристалл кивнула в сторону входной двери. – Увидимся утром. Хотела сказать спасибо за превосходный ужин. – Она потерла живот. – Придется мне начать бегать, пока ты здесь живешь.

– Тебе спасибо. Здорово ты придумала – устроить Сабине праздник.

– Бедная малышка заслужила немного веселья.

Не хотелось, чтобы о Сабине говорили как о «бедной малышке», но ей, безусловно, в жизни не хватало легкости – пришла пора это изменить. Я буду каждый день говорить ей, как ее люблю.

– Увидимся, милая. В любом случае желаю тебе хорошо провести остаток вечера.

Она спустилась по ступенькам и закрыла за собой дверь. Джой, наверное, уже у себя, и с Хейденом мы вряд ли пересечемся, если только он не решит поупражняться ночью. Похоже, он очень торопился снова остаться в одиночестве, словно мог провести в компании лишь недолгое время. Теперь я понимала, что имела в виду Кристалл, когда говорила, что он проблемный человек.

Убедившись, что Сабина все еще крепко спит, я вышла из комнаты и тихо закрыла за собой дверь. Интересно, можно ли когда-нибудь привыкнуть, что теперь мы живем в этом шикарном доме, – надеюсь, нам позволят остаться здесь надолго. А пока я чувствовала себя незваной гостьей.

Спустившись вниз, я вошла в гостиную. Уже стемнело, и я включила приглушенный свет. В комнате немного прохладно, но камин зажечь я не могла. Для этого нужно спрашивать разрешения, а здесь никого нет.

На стене висел большой телевизор, рядом на полке лежал пульт, но мне пока не хотелось смотреть передачи. Книг тоже было очень много. Их количество просто ошеломляло. Как у человека может быть столько книг? Я могла читать по книге в неделю всю оставшуюся жизнь, и они не закончились бы. Я просматривала названия, пробегая пальцами по корешкам, но не знала, с чего начать. В названиях некоторых из них были слишком длинные и непонятные слова, а я не любила чувствовать себя невежей. Меня привлекли несколько рядов красивых обложек – розовых, желтых, голубых, – ярких и притягательных. Хотелось почитать что-нибудь веселое, не про убийства и преступления. Одна из книг особенно мне понравилась. «Дневник Бриджит Джонс». Может, она поможет мне побольше узнать о том, что значит быть современной женщиной? Я взяла книгу с полки, надеясь, что никто не будет против, и прижала к груди.

Я направилась к дивану с лампой для чтения, теплый свет которой падал на подушки. Прежде чем устроиться с книгой, я осмотрела комнату. С одной стороны стены были покрыты золотыми и серебряными пластинками в рамах – все они предназначались Хейдену Дэниелсу как награда за множество песен и достижений. Еще там висели его портреты с разными знаменитостями – некоторых узнала даже я, а ведь я вела очень замкнутую жизнь.

Примечания

1

Сальвар камиз – традиционный индийский костюм, состоящий из туники и штанов.

2

Джой (англ. Joy) – радость, счастье, восторг.

3

Говард Хьюз – известнейший американский миллиардер-затворник.

4

Форт-Нокс – военная база США.

5

Обжаренная в растительном масле смесь с измельченными продуктами животного и растительного происхождения.

6

Тайфу (англ. Typhoo) – дешевая марка чая.

7

Строительный чай – английский фразеологизм, обозначающий крепкий чай дешевого сорта.

8

Я выживу! (англ.)

9

Традиционный вегетарианский индийский пряный суп-пюре из бобовых.

«Заветное место» » Кэрол Мэттьюс » Современные любовные романы

Кэрол Мэттьюс
Заветное место

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

«Заветное место» » Кэрол Мэттьюс » Современные любовные романы

Кэрол Мэттьюс Заветное место

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Кэрол Мэттьюс
Заветное место