Светлана Шадт

Убийство в переулке Альфонса Фосса

1

Петер просмотрел уже семь квартир в центре города и собирался домой, когда из офиса позвонила мадам Жорж. Нужно съездить еще по одному адресу. Квартиру выставили для просмотра совсем недавно, буквально полчаса назад. Местоположение и метраж идеально подходят под заказ госпожи Вайс. Важно лично осмотреть апартаменты и убедиться, что все в порядке.

Петер взглянул на часы.

– Но, мадам Жорж, уже восьмой час! Рабочий день закончился! – возмутился он. – К тому же такая работа не для стажера.

– Переулок Альфонса Фосса, дом 18. Ключи возьмете у консьержа, он предупрежден, – прервала его секретарша.

– Я целый день кружусь по центру. Не обедал! Устал как собака! И вообще, по госпоже Вайс работает Гийом! Роскошные квартиры – его профиль.

– Поторопитесь, Петер. И не забывайте: ваш испытательный срок еще не закончился. – Мадам Жорж замолчала, потом добавила, смягчившись: – Послушайте, Петер, Гийом почему-то не отвечает, может, с телефоном что-то случилось… А вы в двух шагах от Альфонса Фосса. Вы же знаете, для госпожи Вайс ищет апартаменты десяток таких контор, как наша. К тому же она сегодня звонила, узнавала, как идут дела. Поспешите, такую квартиру нельзя оставлять на завтра – может уйти в любой момент.

– Но у меня с собой нет никакой аппаратуры, даже обычного фотоаппарата, – опять попытался отвертеться Петер.

– Ничего, сделаете первый осмотр – метраж комнат, расположение, общее состояние… Ну, вы сами знаете.

– Ладно, – сдался Петер.

– Посмотрите и тут же отзвонитесь мне. Надеюсь, это будет не позже восьми, – закончила разговор мадам Жорж и, прежде чем положить трубку, добавила: – У вас хороший вкус, Петер, я уверена, вы справитесь. Если этот заказ будет наш, вам тоже перепадет.

Петер вздохнул. Вот уже полтора года хозяин не переводил его в основной штат. А что такое стажер? Все равно что мальчик на побегушках. Ни прав, ни денег. Дорогие заказы отдают таким, как Гийом. Но выбирать не приходилось – он рад и такой работе. Трудно начинать все заново, когда тебе почти тридцать, да еще в чужой стране.

Петер затушил сигарету и завел двигатель. Он действительно чувствовал себя усталым и был голоден, но сейчас куда больше его волновало предстоящее свидание с Алисой. На первую встречу она опоздала почти на час, на вторую вовсе не пришла, однако последние два раза появлялась минута в минуту.

Эти русские девушки такие непредсказуемые! Но, черт возьми, такие красотки!

Петер взглянул на часы. Начало восьмого. Похоже, заехать домой и переодеться уже не получится. И где только носит этого Гийома?

С трудом разворачивая машину в узком переулке, Петер едва не царапнул зеркалом припаркованный рядом «мерседес». Черт бы побрал этот центр! Черт бы побрал эти узкие улицы! Черт бы побрал этих клиентов, которым непременно подавай квартиры в центре! Это по их милости он сейчас будет полчаса искать место для парковки.

Он невольно вспомнил заказчицу, госпожу Элизабет Вайс, чопорную даму лет шестидесяти со следами былой красоты. Она не удовлетворилась электронным письмом на адрес их риелторской фирмы, а лично заявилась в контору. Да еще со своей секретаршей. Минут сорок госпожа Вайс мучила бедную Николь, их новую сотрудницу, подробно объясняя, какую квартиру желает снять. Видите ли, она долгое время жила в Латинской Америке, соскучилась по Европе и мечтает поселиться в маленьком тихом городке на севере Франции, таком как этот. Однако квартира ей нужна была особенная.

Петер наблюдал за богатой заказчицей сквозь стеклянную дверь холла для приема посетителей. Госпожа Вайс гордо восседала в кресле, демонстрируя безукоризненную осанку и четкий арийский профиль. Скрестив красивые стройные ноги и постукивая по столу указательным пальцем с большим перстнем, она диктовала Николь свои требования. Ее секретарша, Лусиана, смуглая молоденькая девчонка с коротко стриженными черными волосами и живыми голубыми глазами, сидела рядом, записывала что-то в блокнот и послушно кивала хозяйке.

Петера удивило странное сочетание ее смуглой кожи и светло-голубых глаз.

«Мулатка, – подумал он. – А мадам – ничего. Скинуть бы ей лет тридцать, она бы еще дала фору этой Лусиане».

Мадам Жорж тоже проехалась насчет капризной клиентки.

«Поверьте моему опыту, – сказала она, проходя мимо Петера с папками под мышкой, – эта госпожа Вайс еще заставит нас всех попотеть».

Действительно, вот уже неделю Гийом, их сотрудник по спецзаказам, безрезультатно рыскал по всему городу в поисках подходящей квартиры для нее.

Петер свернул с площади Шарля де Голля в переулок и стал медленно пробираться между припаркованными машинами, отыскивая дом № 18. Вот он. С рестораном на первом этаже. Ну, конечно, он даже был здесь когда-то. Встречался с девчонкой. Кажется, ее звали Мадлен. Петер вспомнил этот уютный ресторанчик столиков на пять-шесть, маленький и изысканный.

Ему удалось втиснуть свой «пежо» между машинами в расстоянии спичечного коробка. С глазомером у него всегда было в порядке.

Выйдя из машины, он внимательно оглядел все здание целиком. Ему нравилось рассматривать дома – два года в архитектурном не прошли даром. Удивительно, сколько раз ему приходилось проезжать мимо этого узкого, в один подъезд, пятиэтажного дома, но он ни разу не замечал его изысканной неброской красоты «А ведь это настоящий модерн начала века. Эктор Гимар, да и только! – подумал Петер. – Дом в стиле Элизабет Вайс».

Петер постоял еще минуту, рассматривая полукруглую вставку над дверным проемом и витражное окно на высоте третьего этажа.

«Надеюсь, внутри будет так же красиво, как и снаружи», – подумал он и двинулся к подъезду По своему относительно небольшому опыту риелтора он знал, как разительно может отличаться фасад от внутреннего состояния дома.

Войдя в прохладный холл, Петер быстрым профессиональным взглядом окинул помещение и остался довольным. Темные оливковые стены казались немного мрачноватыми, но лепной орнамент из гипса молочного цвета делал небольшой холл просторнее и светлее. Хорошо сохранившаяся сиреневая мозаика на полу изображала какую-то витиеватую ленту и вела к изящной лестнице.

«Мило и очень буржуазно, – подумал Петер. – Госпоже Вайс должно понравиться».

Полусонный старик-консьерж, внимательно изучив риелторское удостоверение Петера, кивнул и выдал ему ключи.

– Квартира номер восемь на пятом этаже, – проскрипел он, когда Петер уже открывал дверь лифта. – Там она единственная.

Петер нажал на кнопку. Кабина несколько раз дернулась и не без труда начала подниматься.

«Лифт старый, – отметил про себя Петер, но, выйдя на лестничную площадку, невольно залюбовался. Изогнутые деревянные перила, расписанные затейливым растительным орнаментом стены, небольшие светильники в виде лилий, мозаичный пол – все соответствовало стилю здания и отличалось изысканностью art déco.

«Видно, владелец не жалеет средств на содержание дома, – подумал Петер. Настроение его заметно улучшилось. – Неужели заказ мадам Вайс будет наш?!»

Петер остановился перед деревянной двустворчатой дверью с массивной медной ручкой и сунул ключ в замочную скважину. Дверь не открывалась. Промучившись минут пять, Петер спустился к консьержу. Потревоженный старик нехотя покинул свою каморку и поплелся за Петером. В лифте Петеру пришлось несколько раз надавить на кнопку с цифрой 5, пока механизм не понял, чего от него хотят. Наконец кабинка дрогнула и медленно поползла вверх.

– Задержитека здесь лифт, – попросил старик, когда они вышли на верхнем этаже. – А то его потом не дождешься.

Петер кивнул и нажал на кнопку «стоп». Вдвоем они промучились еще минут пять. Наконец дверь поддалась. По разумному совету консьержа на время осмотра квартиры Петер решил оставить дверь открытой.

Квартира также вполне удовлетворила Петера. Большая и очень светлая, она занимала весь этаж, и выходила на три стороны. Петер прошелся по полукруглым залам двух просторных гостиных. Одна из них была с эркером, за высокими узкими панорамными окнами хорошо просматривались улица и река. Далее шли три спальни с роскошными декорированными мрамором ванными комнатами, рабочий кабинет, кухня-столовая, небольшая, но уютная, а также комната для прислуги.

Расхаживая по квартире, Петер тщательно проверял состояние дверей, окон, сантехники. Это было его обычным делом. По опыту он знал, на что важно обратить внимание, а что можно и пропустить. Но этот заказ был особенным, и важным здесь было все. Петер умел безошибочно, с точностью до сантиметра, определять метраж помещений и высоту потолков. Это было его пунктиком. Когда-то у себя на родине, в Югославии, он подрабатывал на восстановлении разрушенных войной домов, и легко обходился без измерительной техники. Теперь его хороший глазомер и интерес к архитектуре сослужили ему хорошую службу. Хозяин риелторской фирмы, господин Перментье, оценил это и не уволил Петера в первые полгода, как двух других стажеров.

«Жилая площадь – метров 290–300, две гардеробные по 15 метров, потолки высокие – 3. 10, коридор – метров 12…» – проговаривал он про себя, переходя из комнаты в комнату.

Наконец дело было сделано. Петер взглянул на часы и остался доволен: осмотр занял не более получаса. Он вышел на маленький балкончик и закурил, любуясь открывающимся видом на реку. Да, на такое жилье ему самому никогда не заработать.

Посмотрев вниз, он отыскал взглядом свою малолитражку. Какой-то мотоциклист в красно-белом комбинезоне и черном шлеме остановился возле «пежо» и заглядывал в салон. Петер свистнул ему и пригрозил кулаком. Парень поднял голову и, увидев на балконе Петера, рванул прочь.

«Ладно, пора уходить», – подумал Петер и затушил сигарету. Он решил, не откладывая, отзвониться в офис и доложить о результатах осмотра.

Мадам Жорж сразу взяла трубку.

– Квартира что надо, – бодро начал Петер. – Дом в отличном состоянии, модерн, двадцатые годы…

Перечисляя достоинства апартаментов, он прошел к выходу.

Его взгляд неожиданно привлекла полоска света, слабо пробивающаяся из-под узкой дверцы в комнатку, слева от входной двери. Попрощавшись с мадам Жорж, Петер убрал телефон и подошел ближе.

«Странно, как я мог ее пропустить… Наверное, еще одна гардеробная или комната для обуви», – подумал он и распахнул дверь.

В небольшом помещении, похожем на кладовую, на полу, в самом центре, лежала женщина. По каким-то непонятным признакам Петер сразу понял, что она мертва. Темная юбка была задрана, выбившаяся бледно-розовая блузка помята и расстегнута, чулок на одной ноге порван, черные туфли на высоком каблуке валялись рядом. Женщина лежала ничком, немного боком. Голова и шея ее были обмотаны шелковым сиреневым шарфом, край которого, мятый и грубо разорванный, закрывал лицо.

Петер замер в дверях. Ему, конечно, приходилось видеть покойников – за свою долгую эмигрантскую жизнь он повидал всякого. Но вот так, неожиданно, обнаружить труп на полу в дорогих апартаментах! Первым порывом Петера было желание выскочить из квартиры и спуститься вниз. Но он медлил: что-то неуловимо знакомое показалось ему в распростертой на полу фигуре. Он нерешительно шагнул в комнату, наклонился над телом, осторожно, двумя пальцам, взялся за край шарфа и потянул. Шелковая ткань подалась и соскользнула, приоткрыв лицо. То, что Петер увидел, заставило его резко отпрянуть: из-под сиреневого шелка на него глядели широко открытые мертвые глаза Элизабет Вайс.

2

Н есколько секунд Петер смотрел на застывшее лицо женщины, не в силах оторвать взгляд. Резкий телефонный звонок вывел его из оцепенения. Он осторожно опустил край шарфа и полез за телефоном.

– Петер, где ты, черт возьми, пропадаешь?! Я уже пятнадцать минут сижу в «Трех львах»! Так долго я еще ни одного парня не ждала! Доедаю второе пирожное! И вообще… через пять минут собираюсь уходить! Если ты не появишься…

Это была Алиса. Ее высокий торопливый голос ударил Петеру в уши и тут же вернул в реальность.

– Подожди, крошка… У меня тут…

– Во-первых, никакая я тебе не крошка! Во-вторых, мог бы предупредить, что опоздаешь! Кто на прошлой неделе уговаривал меня поужинать в «Трех львах»? Я отменила деловую встречу! Примчалась! Сижу здесь, как дура. И это в то время, когда я должна быть…

– Я тебе все объясню…

– Нет уж! С меня хватит! Я ухожу… Я с самого начала знала, что ты…

Петер понял, что у него есть только одна возможность остановить поток слов.

– У меня здесь труп, – выпалил он.

В трубке воцарилось молчание. Довольный произведенным эффектом, Петер представил, как медленно расширяются ее глаза.

– Да ну! Врешь! Настоящий? Не может быть! – опять затараторила Алиса. – Постой, ты вроде говорил, что работаешь риелтором, а не комиссаром полиции? Откуда у тебя труп? Слушай, не держи меня за идиотку. Скажи уж честно, что…

– Алиса, крошка, я тебе клянусь, я сейчас стою перед трупом!

– Так это правда? Ты не шутишь? – ее голос наконец сделался серьезным.

– Дождись меня, я тебе все расскажу.

Петер убрал телефон и еще раз посмотрел на тело.

«Надо позвать консьержа», – подумал он и вышел из квартиры. В коридоре он перегнулся через перила и позвал старика-консьержа. Ответа не последовало. С высоты пятого этажа Петеру хорошо была видна напольная мозаика в виде сиреневой ленты, ведущей от входной двери к лестнице.

«Черт возьми, точь-в-точь – шарф на ее шее», – мелькнуло в голове.

Он запер дверь на ключ и вызвал лифт. Лифт не поднимался. Петер подождал немного, еще раз позвал старика-консьержа и стал спускаться пешком.

Проходя между третьим и вторым этажами, он взглянул на большое овальное окно. Оно представляло собой витраж – Ангел в красном одеянии стоял во весь рост и держал одной рукой большой крест. Другая рука была вытянута вперед, и что-то лежало на раскрытой ладони. Что, Петер так и не успел рассмотреть. Оказавшись внизу, он невольно вздрогнул, когда его нога ступила на холодную сиреневую плитку.

Старик дремал в своей каморке и был очень удивлен, когда Петер, протиснувшись в узкое окошко, разбудил его. Спросонок он никак не мог понять, о каком трупе толкует этот парень и зачем вообще нужно звонить в полицию. Отчаявшись что-то ему объяснить, Петер сам набрал номер ближайшего отделения.

Дежурный внимательно выслушал его и распорядился ничего не трогать, пока не приедет следователь.

– Проследите, чтобы не было посторонних. Берегите следы, – строго сказал он напоследок.

– Понимаю-понимаю. Не волнуйтесь, квартира на последнем этаже. К тому же я ее запер, – успокоил его Петер. – А когда приедет следователь?

– Точно не могу сказать. Сейчас на месте никого нет, – буркнул дежурный и дал отбой.

Петер грустно посмотрел на часы. Бедная Алиса!

Тем временем старик окончательно проснулся и забеспокоился.

– Слышали, что сказали в участке? – грозно сообщил Петер побледневшему консьержу. – Никого не впускать и не выпускать. Нужно сохранить следы!

– Как, никого не пускать? Я не могу запретить жильцам пройти в квартиры – это их собственность! – возмутился старик. Потом он задумался и осторожно спросил у Петера: – Как вы думаете, мне нужно сообщить о случившемся хозяину? Все-таки – труп!

Петер не успел ответить, – зазвонил мобильный. Это был Гийом.

– Куда ты пропал? Почему не берешь трубку? – набросился на него Петер, не дав сказать ни слова. – С какой стати я должен ездить по твоим заказам?

В ответ Гийом лепетал что-то про аварию, полицейский участок, извинялся и обещал скоро приехать. Услышав про труп, он замолчал.

– Труп? – переспросил он через некоторое время.

– Ну да, труп. Я нашел его в одной из комнат… – Петер хотел добавить, что узнал в покойнице их богатую клиентку, госпожу Вайс, но Гийом перебил его:

– Труп в квартире на Альфонса Фосса? Ты уверен? Ты его видел?

– Собственными глазами. И уже вызвал полицию.

– Вызвал полицию? Зачем?

– А что я, по-твоему, должен был сделать? – Петеру надоело отвечать на его дурацкие вопросы. – Ладно, пока, – закончил он. – Мне еще тут следователя ждать. И все по твоей милости.

Гийом хотел что-то спросить, но в это время дверь подъезда открылась, и в дом, шаркая ногами, зашла пожилая дама с собачкой на руках. Петер отключил телефон и дернулся ей навстречу. Однако мопс так злобно зарычал на него, что он невольно отшатнулся.

В конце концов, почему он должен торчать здесь и охранять какие-то следы. Это дело полиции Он всего лишь риелтор.

– Добрый день, мадам Бишон, – нервно улыбаясь, поздоровался с ней все еще бледный консьерж.

Мадам Бишон молча кивнула и прошаркала мимо. Ее мерзкая собачонка продолжала рычать и скалиться на Петера.

– Это мадам Бишон с четвертого, – шепотом поведал Петеру старик.

Минут через пять в подъезд вошли двое парней. О чем-то оживленно беседуя, они едва взглянули на Петера и консьержа. По кивку старика Петер понял, что эти двое тоже живут здесь. Затем женщина с девочкой и два господина.

«Не останавливать же их всех подряд», – подумал Петер, глядя вслед очередному жильцу, выходящему из кабинки внезапно заработавшего лифта.

Прошло еще минут двадцать, прежде чем наконец появился полицейский. Петер поморщился. Он рисовал в своем воображении пожилого комиссара с суровым мужественным лицом, в плаще и трубкой в зубах, похожего на Жана Габена в фильме «Мегрэ расставляет сети». Этот же выглядел моложаво, на вид не больше тридцати пяти лет, был высокий, тощий и абсолютно лысый.

«Напоминает какое-то насекомое…» – подумал Петер.

– Простите, что заставил ждать – центр, пробки… Поль Сотрель[1], комиссар полиции, – представился полицейский, показывая удостоверение, и Петер не смог скрыть улыбки. Кто обнаружил труп, вы? – обратился он к Петеру.

– Да. Видите ли, господин комиссар, я риелтор, осматривал квартиру… вдруг вижу на полу…

– На каком этаже квартира? – прервал его Сотрель, задрав голову вверх.

– На пятом.

– Квартира номер восемь на пятом этаже, она там единственная, входная дверь справа, – вставил консьерж.

– Пойдемте оба, покажете. – Инспектор кивнул Петеру и консьержу и бодро двинулся к лифту. – Оба, – повторил он, оглянувшись и заметив, что старик топчется на месте.

Они вошли в лифт, но кабинка опять встала как вкопанная. Все попытки заставить ее тронуться с места были напрасны.

– И часто у вас так? – поинтересовался полицейский.

– Часто, – признался консьерж. – А иногда застревает между этажами, – добавил он обиженно.

– Хорошо, пойдем пешком, – скомандовал комиссар, вышел из кабины и быстро зашагал по лестнице.

Петер с трудом поспевал за длинноногим комиссаром и, еле переводя дыхание, в который раз за последние полчаса излагал историю обнаружения трупа. Старик пыхтел сзади. Возле двери полицейский остановился и протянул Петеру руку.

– Ключ, – коротко скомандовал он.

– Ключ? – Петер похлопал себя по карманам. – Я оставил его внизу.

Комиссар вздохнул и с укором посмотрел на Петера. К этому времени на площадке показался консьерж, весь зеленый то ли от подъема на пятый этаж, то ли от предстоящей встречи с мертвецом.

– Вы захватили ключ от квартиры? – с надеждой в голосе спросил комиссар, едва старик перевел дух.

– Что? – переспросил тот, позеленев еще больше.

– Ладно, я сбегаю, – предложил Петер. – Где он находится?

– В шкафчике, на крючке под номером восемь, – пролепетал старик дрожащим голосом и прислонился к стене.

Спустившись вниз, Петер снял с крючка ключ с брелоком «Этаж 5, кв. № 8» и бегом помчался наверх. Втроем они потратили еще минут пять, по очереди пытаясь отпереть проклятую дверь. Наконец она поддалась, и Сотрель первым шагнул в квартиру.

– Вон там, справа. – Петер указал на узкую дверь в кладовку, оставаясь на пороге и пропуская комиссара вперед. У него не было никакого желания еще раз пялиться на мертвую Элизабет Вайс.

Комиссар Сотрель распахнул дверь и вошел в комнатушку. Через секунду он вышел.

– Вы уверены, что обнаружили труп именно здесь? – спросил он и внимательно посмотрел на Петера. Не дожидаясь ответа, он развернулся и прошествовал в глубь апартаментов.

Недоумевая, Петер заглянул в распахнутую кладовку. Трупа там не было.

Он вошел в комнатку и остановился, не решаясь наступить на то место, где совсем недавно лежало мертвое тело. Он еще раз осмотрел ее. Комнатка была совсем маленькой, узкой и абсолютно пустой.

«Полтора на три двадцать, максимум на три тридцать», – почему-то мелькнуло в голове Петера.

Появился комиссар Сотрель. Он уже раза три успел обойти всю квартиру.

– Так где же труп? – поинтересовался он, глядя, как Петер топчется в кладовке. Консьерж, который все это время простоял у входной двери, выглянул из-за угла и тоже вопросительно посмотрел на Петера.

Петер почувствовал себя полным идиотом.

– Господин комиссар, я вам клянусь, труп только что был здесь! Вот на этом самом месте.

Он стал кружить по комнате, отыскивая хоть какое-нибудь доказательство своих слов. Но ни волоска, ни обрывка сиреневой нитки от шарфа на полу не было.

– Хотелось бы знать, это был труп мужчины или женщины? – произнес Сотрель, сложив руки на груди и наблюдая за перемещениями Петера. – А может, собаки или голубя? А может, это вообще был таракан?

– Женщина! Это была женщина! – вне себя заорал Петер. – Она лежала вот так, рука вывернута, лицо закрыто сиреневым шарфом! – Он хотел добавить, что это была Элизабет Вайс, клиентка их агентства, но удержался.

– Интересно, а как вы определили, что она мертва? – раздался голос консьержа. Услышав, что труп исчез, он осмелел и продвинулся дальше порога.

– Вы меня за дурака держите! – возмутился Петер. – Я что, не отличу мертвую женщину от живой? Я еще, слава богу…

– Ну, ладно, хватит, – прервал его полицейский и кивнул консьержу. – Пойдемте, осмотрим вместе все комнаты, убедимся, что никакого трупа нет, и… оформим ложный вызов.

Старик повеселел и бодро зашаркал за комиссаром. Он явно был рад такому повороту дела. Петер последовал за ними. В сотый раз пробубнив «Труп точно был здесь, я видел его собственными глазами», он понял, что его слова уже никто не воспринимает всерьез. Втроем они обошли все комнаты, причем, Петер проявил особую бдительность. Понимая, что выглядит глупо, Петер тщательно осмотрел все углы и даже заглянул под небольшой узкий диванчик в комнате для прислуги, чем очень рассмешил комиссара Сотреля.

Перед тем как покинуть квартиру, Петер еще раз вошел в злополучную кладовку. Он обвел глазами пустые стены, пол и потолок. Что-то было не так… Что именно, Петер не мог понять, однако что-то неуловимо новое появилось в этой маленькой, похожей на купе комнатушке.

«Вы идете, молодой человек?» – услышал он голос консьержа, который вместе с комиссаром стоял в дверях и терпеливо ждал его. Петер прикрыл дверь кладовки и вышел из квартиры.

Внизу все трое расположились на небольшом диване в холле. Еще минут десять комиссар заполнял какие-то бланки и звонил в участок. Наконец он протянул Петеру и старику протокол и показал, где расписаться.

Затем сложил все бумаги в портфель, облегченно вздохнул и посмотрел на часы.

– Ничего, бывает, – сказал он на прощание Петеру, похлопал его по плечу, сел в машину и уехал.

Петер чувствовал себя, как побитая собака. Не то чтобы он желал смерти мадам Вайс, но вот так выставить себя на посмешище!

Прежде чем уйти, Петер заглянул к консьержу, чтобы попрощаться. Старик просто светился от счастья.

– Как вы думаете, если трупа не было, я могу не сообщать хозяину о вызове полиции? – спросил он.

Петер воспринял вопрос как насмешку и, не ответив, вышел из подъезда.

3

На улице заметно похолодало. В рано потемневшем небе кружили снежинки и, падая на мокрый асфальт, тут же таяли. Пестрая толпа пешеходов, снующих по центру города в предпраздничной суете, подхватила Петера и повлекла вверх по переулку мимо светящихся витрин к площади Шарля де Голля. Переполненный впечатлениями, он не сразу сообразил, где оставил машину.

«Святой Николай, святой Николай, мой покровитель, подари мне подарки, ягоды мирабель для девочек…» – услышал он за спиной рождественскую песенку. Петер остановился, потом развернулся и, подняв воротник не по погоде легкой куртки, направился к своему «пежо».

В машине по дороге в «Три льва» Петер в который раз убеждал себя: «Я не наркоман, не сумасшедший, не больной. Я же знаю, что точно видел труп. Я даже трогал его! Куда он мог подеваться из запертой квартиры?»

А еще Петер никак не мог отделаться от смутного ощущения чего-то ускользнувшего от его внимания, чего-то незначительного, еле заметного, но невероятно важного. И это сейчас жутко раздражало его.

«Зачем только я рассказал про все Гийому! И Алисе тоже! Сейчас придется все объяснять. Кстати, почему она не звонит?»

Петер только сейчас вспомнил, что отключил телефон сразу после прихода полицейского. Ее семнадцать непринятых звонков и четыре сообщения ругательного содержания успокоили его. Не успел он убрать трубку в карман, как та заверещала арией из «Кармен». Петер улыбнулся. Он уже давно распределил всех своих подружек по разным мелодиям, в зависимости от степени знакомства и симпатии. Хорошенькие и те, что нравились Петеру, шли под увертюру из «Севильского цирюльника». Те, кому нравился он, распевали голосом Дина Мартина «Everybody loves somebody sometimes». Старые приятельницы, перешедшие в разряд закадычных подружек, у которых можно было переночевать или стрельнуть денег, выступали с песенкой на хорватском языке довольно скабрезного содержания: «Мне понравился мальчонка, да и сам я, как девчонка…» А особы, с которыми Петер хотел бы расстаться, но еще не придумал как, предупреждали о себе токкатой реминор Баха. Все остальные особы женского пола, включая недавних знакомых, шли в разделе «Разное» и напоминали Петеру, что «сердце красавицы склонно к измене». В конторе знали об этом и подшучивали над ним. А мадам Жорж как-то заметила: «Когда-нибудь, Петер, вы перепутаете Бизе с Бахом, и вашим любовным похождениям придет конец».

Алиса была еще под Бизе.

– Уже у «Львов»! Скоро буду. Закажи мне бокал белого, – выпалил Петер, не дав Алисе открыть рта, и положил трубку. Через мгновение трубка засветилась снова.

– Алиса, крошка, я уже… – начал было Петер.

– Ты что, перевел меня в разряд трехдневок? – услышал он голос Гийома. – Так что там у тебя с трупом? Как прошла встреча со следователем?

Петер поморщился. Ему сейчас совсем не хотелось пересказывать Гийому историю загадочного исчезновения тела.

– С трупом какая-то лажа, – произнес он как можно небрежнее. – Труп… того… исчез.

– Как, исчез? Так он был или нет?

– Как тебе сказать… – протянул Петер, одной рукой выворачивая руль и втискиваясь между двумя машинами. – Сперва вроде был, а потом… исчез.

– Что ты несешь? Был – не был. Петер, ты что, пьян?

– Гийом, будь другом, отвали. Я в понедельник расскажу тебе все в деталях. – Петеру очень хотелось поберечь силы для разговора с Алисой.

– Слушай, а это был он или она? – не унимался Гийом.

– Она.

– Хорошенькая?

Припарковав машину, Петер решил свернуть разговор с Гийомом как можно скорее:

– Да пошел ты!

Гийом хохотнул.

– Послушай, Петер, мой тебе совет – когда придешь в понедельник в агентство, не упоминай про труп, ладно Иначе навсегда застрянешь в стажерах.

Проходя вдоль стеклянной стены ресторана, Петер высматривал Алису среди посетителей. Ресторан считался модным, и по вечерам там всегда набивалось много народу. Выстроенный в 80-е, он был выдержан в модном тогда хайтековском стиле по образцу знаменитого парижского клуба Bleue La. Две стеклянные перегородки делили все пространство ресторана на три равные части, отличающиеся друг от друга только отделкой единственной общей стены. В одном зале она была кирпичной, в другом – бетонной, а в третьем покрыта грубой белой штукатуркой. По потолку между подвесными галогенными лампами тянулись хромированные трубы воздуховодов и арматура. Раньше Петеру не очень нравился такой стиль, как ему казалось, в нем не было домашнего тепла. Но, побывав однажды на парижской выставке Филиппа Старка, он был потрясен. Ему тогда очень захотелось купить что-нибудь из вещиц Старка в маленьком магазинчике на выходе. Он долго присматривался к часам с сапфировым дисплеем и темно-серому портфелю из крокодиловой кожи, но наскреб только на зубную щетку. После выставки Петер полюбил этот стиль элегантного минимализма. К тому же прозрачная поверхность пластиковых столиков, одно из самых знаменитых творений Старка, позволяла свободно рассматривать ноги собеседниц. В эти предпраздничные дни нехитрую хайтековскую роскошь заведения «Три льва» дополняло огромное дерево из матового алюминия, подвешенное к потолку макушкой вниз. Украшенное ярко-красными и белыми пластиковыми звездами, это чудо дизайна весьма отдаленно напоминало рождественскую ель.

Прежде чем добраться до Алисы, Петеру пришлось пробираться сквозь шумную толпу двух первых залов. По субботам здесь часто устраивались мальчишники и девичники, которые нередко заканчивались либо потасовкой, либо любовным слиянием одних с другими.

Среди царившего вокруг веселья Алиса сидела за столиком одна. Перед ней стоял запотевший бокал только что принесенного белого вина и лежал счет за четыре пирожных. Не произнеся ни слова, она сурово взглянула на Петера и отвернулась, уставившись в кирпичную стену. Петер понял, что разговор будет тяжелым. Петер познакомился с Алисой около месяца назад на вечеринке своих друзей – одной семейной пары из Загреба. Ребята отмечали годовщину свадьбы, и Алиса оказалась подружкой кузины мужа. Приглашенных было много – заходи, кто хочешь. Еду готовили хозяева, а выпивку приносили гости. Петер сразу обратил внимание на блондинку с большими, широко расставленными серыми глазами. А еще Петеру понравилось, что девушка была из далекого русского города Санкт-Петербург, который он знал по альбому «Архитектура мировых столиц». Он сразу подсел к ней и начал клеиться, считая, что столь редкое созвучие в названии ее родного города и имени Петер – является достаточным основанием, для того, чтобы немедленно переспать. Поделившись с девушкой этой мыслью в первые минуты знакомства, он сразу понял, что зашел не с того боку. «Дыши ровнее, парень, ты герой не моего романа», – сказала Алиса и отошла к другому столику.

Однако к концу вечеринки Петеру все-таки удалось добиться ее расположения, и они переспали. А потом начали встречаться.

Сейчас Алиса сидела перед ним и справедливо обижалась на опоздание. Петер понимал, что виноват и, не зная, что бы такое сказать в свое оправдание, начал с самого интересного.

– Представляешь, она была задушена сиреневым шарфом! Лежит на полу вот так, глаза навыкате, широко открыты и смотрят прямо на меня. Одна рука вывернута, синие пальцы растопырены и как будто тянутся ко мне…

Ему пришлось напрячь фантазию и немного приврать, описывая мертвое тело госпожи Вайс как можно кровожаднее. Петер и сам увлекся, видя, как Алиса, не мигая, слушает его и периодически ахает.

Мало-помалу глаза ее теплели.

– А что потом? – спросила она, когда Петер замолчал.

– А потом я запер квартиру на ключ, спустился на первый этаж и вызвал полицию, – сказал Петер. – А когда мы вернулись, трупа там не было.

– Ну да?! – восторженно воскликнула Алиса.

– Ты-то мне веришь? – спросил Петер, с надеждой глядя на девушку.

Алиса задумалась на секунду и, в отличие от комиссара Сотреля, тут же утвердительно кивнула головой. Лицо ее было серьезным и сосредоточенным. Петера приятно удивила такая реакция. Он облегченно вздохнул – хоть кто-то поверил ему в этот вечер!

«Загадочная славянская душа!» – подумал Петер, с благодарностью глядя на девушку.

Он перегнулся через столик и, обняв Алису обеими руками, звонко чмокнул в щеку. Та улыбнулась, поправила прическу и заказала еще один эклер.

– Как же труп мог исчезнуть? Куда? Не могло же тело само уйти из квартиры! – резонно вопрошала она, жуя пирожное.

«Какая умница! – восхитился Петер. – Она не сомневается, что труп был! Она, так же, как и я, задается вопросом, куда и как он исчез!» – Ему было приятно, что он нашел в Алисе единомышленника.

– Честно говоря, я и сам ломаю над этим голову… – проговорил он. И снова смутное ощущение чего-то упущенного шевельнулось в нем. Ему нестерпимо захотелось опять оказаться в этой огромной пустой квартире и еще раз заглянуть в комнатку для обуви.

– Я собственными руками запер дверь ключом, – рассуждал он вслух, нашаривая в карманах сигареты. – Потом я все время находился внизу и ни на минуту не отлучался…

Ключ с брелоком «Этаж 5, кв. № 8» выпал из руки Петера вместе с пачкой «Голуаз» и со звоном ударился о пластиковую поверхность стола. Петер замолчал, Алиса тоже перестала жевать. Они оба уставились на ключ. «Это знак!» – подумал Петер и вслух произнес:

– Черт, я забыл отдать его консьержу. Надо бы вернуть…

Алиса посмотрела на него и решительно отодвинула пустое блюдце.

– Пошли! – скомандовал Петер.

Он был рад, что Алису совсем не пришлось уговаривать. Она молча натянула короткое черное пальтецо, замотала шею шарфом и надела шапочку. По ее лицу Петер понял, что она была готова к любым приключениям.

Через пять минут они уже сидели в машине, а еще через десять припарковались у дома № 18.

Тяжелая подъездная дверь со стеклянными вставками слегка скрипнула и открылась. Петер, крепко держа Алису за руку, вошел в уже знакомый холл и огляделся. Свет в помещении был приглушен и мягко растекался по оливковым стенам и бледному потолку. Гипсовая лепнина на карнизах тонула в полумраке, а настенные светильники отбрасывали затейливые тени. В холле было тепло и уютно. Только мозаичная сиреневая лента на полу мерцала в полутьме и отдавала холодом.

В комнатке консьержа слабо горела настольная лампа. Оставив Алису у входа, Петер прямиком направился туда. Подойдя ближе, он увидел, что старик безмятежно спит над открытой книгой, подперев голову рукой. Петер хотел было постучать в окошко, но в последний момент передумал. Он повернулся к Алисе и, приложив палец к губам, жестом позвал ее к себе. Алиса заговорщицки кивнула и на цыпочках, как мышонок из «Тома и Джерри», мелкими шажками пробежала через хол. Увидев, что она зажимает рот ладонью, чтобы не расхохотаться, Петер погрозил ей кулаком. На ступеньках он снова схватил ее за руку, и они помчались наверх. Пробегая между вторым и третьим этажом, Петер мельком взглянул на витраж. Ангел, подсвеченный снаружи уличным фонарем, показался ему мрачным и таинственным. Петер хотел разглядеть, что же он держит в левой руке, но останавливаться было некогда. На четвертом этаже он услышал знакомое повизгивание. «Собачонка мадам Бишон!» – вспомнил он.

Наконец они остановились перед дверью квартиры № 8 и перевели дух. Взглянув на Алису, которую так и распирало что-то сказать, Петер молча приказал ей молчать, достал из кармана ключ и начал отпирать заедающий замок. Через пять минут они вошли в квартиру.

Плотно прикрыв за собой дверь, Петер включил свет в прихожей и провел Алису в гостиную.

– Теперь можно разговаривать, здесь нас никто не услышит, – громко произнес он и улыбнулся.

– Ух, ты! Настоящий Версаль! – воскликнула девушка и закружилась по гладкому паркету, скидывая на ходу шарф и пальто. – Давай останемся здесь до утра!

– С ума сошла! – возмутился Петер ее легкомыслию.

Он вернулся в прихожую и остановился возле двери в кладовку. Щелкнув выключателем, он открыл дверь и, стоя на пороге, в который раз внимательно осмотрел комнатку. Осматривать, собственно, было нечего: стены, пол да потолок, даже окна нет.

Петер прошел внутрь и остановился посередине, пытаясь вызвать в памяти то странное ощущение, которое целый вечер не давало ему покоя.

«Полтора на три с половиной, скорее на три шестьдесят», – снова прикинул он по своей давней привычке рассчитывать расстояния и тут же вспомнил, что сегодня уже определял здесь метраж. «Полтора на три… Да, скорее на три шестьдесят… – опять проговорил он про себя. – Стоп!»

Он отошел к двери, встал к ней спиной и, еще раз осмотрев кладовку, вдруг замер, уставившись на противоположную стену. Он не мог ошибиться: противоположная стена будто отступила и теперь явно находилась дальше, чем была днем!

Подойдя к стене вплотную, он принялся изучать ее. Вроде бы ничего необычного… Но, присмотревшись повнимательнее, он вдруг обнаружил узкую, сантиметра в четыре, щель, идущую от пола до самого потолка. Со стороны входной двери щель была незаметна, так как ее прикрывала защитная планка цвета обоев. Петер осторожно просунул в щель пальцы и неожиданно легко вытянул оттуда тонкую, как выдвижная дверца шкафа, легкую стенку, обклеенную теми же обоями, что и вся комнатка. Скользнув до противоположной стены, перегородка сократила длину комнаты сантиметров на тридцать – сорок. Вот в чем дело!

Петера даже бросило в жар от волнения. Подняв голову, он обнаружил на потолке тонкие, еле заметные направляющие полозья, по которым перегородка могла выдвигаться и задвигаться обратно в щель.

– Выдвижная стенка, – раздался за спиной голос Алисы, и Петер вздрогнул от неожиданности. – У нас дома была такая. Мы хранили за ней лыжи, швабры и всякую дребедень. – Девушка никак не могла понять, что привело Петера в такой восторг. – А еще мы прятались за ней, когда играли в прятки. Смотри!

Алиса прижалась к стене спиной и задвинула перегородку. Петер остался один в пустой кладовке.

– Ой, что это! – услышал он ее приглушенный голос.

Откатив стенку, он увидел, что девушка, присев на корточки, потянулась куда-то в угол. На полу в пыли что-то сверкнуло. Алиса подняла предмет и выпрямилась. На ладони Алисы лежал перстень с крупным, невероятной красоты камнем в оправе из белого металла.

Девушка протерла его краем свитера и надела на палец.

– Какая прелесть! Красота, умереть можно! Правда, мне идут драгоценности?

Петер неопределенно пожал плечами. Массивный перстень крутился на ее тонком пальчике, как хула-хуп на фонарном столбе.

– Может, подделка? – с сомнением сказал он, рассматривая камень под лампой. – Уж больно большой…

– Ты что! Не может быть! Посмотри, как сверкает!

Это была правда. Повернутый к свету перстень весь вдруг будто вспыхнул изнутри. Его цвет, казавшийся поначалу желтовато-оранжевым, заиграл разными оттенками, что придало камню эффект мерцающего пламени. Казалось, перстень источает жар.

– Да, мадам Вайс вряд ли носила подделки, – задумчиво произнес Петер, вспомнив, что уже видел этот перстень на ее руке, когда та приходила к ним в офис. – Наверняка стоит бешенных денег.

– У меня есть один знакомый ювелир, – воскликнула Алиса, не сводя глаз с кольца. – Его зовут месье Илья. Он русский, долгое время работал на Шри-Ланке и знает про камни все-все. Пойдем к нему завтра! Он точно скажет, что это за камень и сколько стоит.

Петер взглянул на девушку. Ее серые глаза блестели от возбуждения, лицо разрумянилось.

«Когда-нибудь я подарю ей кольцо, но не такое жаркое, как это, а другое… нежное, с мягким серебристым сиянием, как ее глаза…»

Он не успел придумать, какое кольцо подарит Алисе – за входной дверью что-то звякнуло, с четвертого этажа послышался лай собачки, и опять все стихло.

– Пора уходить! – сказал Петер и сунул кольцо в карман.

Они погасили свет, вышли из квартиры и, заперев дверь, тихонько спустились вниз. Красный ангел с витража молча смотрел им вслед. Петер крадучись пробрался к комнатке консьержа, повесил на крючок ключ, и они оба выскользнули за дверь.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Сноски