Посвящаем эту книгу нашему будущему – Элли, Элио, Марине, Бо, Доминику, Лайле, Шаю, Барбаре и всем остальным детям. Наша цель – поднять воспитание до уровня, достойного наших детей и внуков
От партнера российского издания
С удовольствием предлагаем вашему вниманию новую книгу Роберты Михник Голинкофф и Кэти Хирш-Пасек, посвященную проблемам обучения. Она адресована тем родителям и педагогам, которые сегодня задаются вопросом: действительно ли то, чему учат в школе, поможет детям стать успешными во взрослой жизни, и достаточно ли этих навыков и знаний, чтобы справиться с вызовами завтрашнего дня?
При этом авторы не препарируют и не критикуют действующие образовательные системы. Они предлагают педагогам и родителям изменить подход к обучению, начав развивать ребенка по системе XXI века – 6С.
6С – это набор ключевых навыков, помогающих становиться мыслящими и предприимчивыми людьми, успешными и достойными членами общества. Вот эти навыки: общение (communication), сотрудничество (collaboration), критическое мышление (critical thinking), содержание (content), творчество (creativity), уверенность (confidence).
Большая ценность этой книги в том, что каждый, кто ее прочел, – родитель или педагог – получает возможность наметить и воплотить полезные изменения здесь и сейчас. И прежде всего – рекомендовать издание всем участникам процесса воспитания. Вступление в такое общение поможет понять, какие каждый из них разделяет ценности образования, и совпадают ли они. Дальше педагоги и родители могут договориться о совместных действиях, то есть начать сотрудничать. Они вместе оценят предыдущий опыт и знания и решат, продолжать ли использовать привычные, но не работающие модели, или отказаться от них. Критическое мышление подскажет правильные выводы. При этом содержание – или те самые вечные ценности, которые не утратили актуальности, – займет свое достойное место. Возможно, такая переоценка породит много вопросов: если старое не работает, что должно прийти ему на смену? Найти ответы педагогам и родителям поможет творчество. Они сообща придумают новые решения и обоснуют их эффективность не только для себя, но и для других участников учебного процесса, освободятся от сомнений и обретут уверенность. Так возникнет единая социально-образовательная среда, которая будет способствовать формированию у детей навыков, необходимых для их будущего успеха.
Мы, взрослые, можем формировать все эти навыки и у себя.
Книга отлично структурирована: материал не только разбит на главы, но и содержит полезные выводы в разделах «Что делать». Это не инструкция, а, скорее, особый инструмент, помогающий через конкретные примеры осмыслить и понять сказанное, потому что практика – лучшая проверка любой теории.
По признанию авторов, такую книгу невозможно было написать, «не выходя из кабинетов». Встречи, общение с коллегами, педагогами и родителями обогатили научный материал: в работе представлен личный опыт конкретных людей. И поэтому здесь много иллюстраций: практических кейсов и готовых ответов. Но эти примеры – повод не для подражания, а для творчества. Авторы предлагают и тем, кто просто читает эту книгу, и активным участникам образовательного процесса не воспринимать написанное как каталог типовых решений. Важнее постоянно мысленно формулировать вопрос «А если?». А если система оценки прогресса в обучении будет принципиально другой? А если в процесс будут вовлечены родители? А если учебный процесс окажется ориентированным на будущий успех ребенка? А если с иной точки зрения посмотреть на само понятие ценности навыка?
Пожалуй, самый полезный навык сегодня – уметь откликаться на вызовы современности, быть гибкими, корректировать привычки. Это необходимо, чтобы трансформировать систему образования, изменить наш мир через обучение и самим стать другими.
Екатерина Рыбакова, сооснователь «Рыбаков Фонда»
Введение
А если..? Этот вопрос стал названием серии комиксов Marvel, выходивших в конце 1970-х – начале 1980-х годов. Популярный герой Уату, наблюдавший за альтернативной реальностью из лунного жилища, задавался вопросами вроде: «А если Человек-паук присоединится к “Фантастической четверке”[1]»? Подобные предположения переворачивали жизнь героев с ног на голову, убивая их в альтернативных реальностях, а иногда приводили к тому, что супергерой выбирал преступную стезю. Там игнорировались правила, по которым обычно жили персонажи, и под совершенно другим углом создавались дикие миры.
В этой книге мы приглашаем вас поиграть со сценариями «А если…» применительно к образованию и успеху ваших детей. А если мы сможем создать мир, где образовательная система будет соответствовать нашим представлениям об обучении? Если школа действительно предложит программы, отвечающие требованиям мира, в котором будут жить наши дети?
Легко жаловаться на проблемы воспитания и образования. Мы прошли через это! Как родители, постоянно тревожились о том, чему сыновья и дочери учатся в школе и вне ее. Нас прошибал пот перед каждым экзаменом по математике и при виде темы сочинения о Мартине Лютере Кинге в пятом классе. Уделяли ли мы детям достаточно времени дома, помогая решать хитроумные примеры с дробями? Если заголовок эссе не соответствовал примеру из учебника, позволит ли педагог изменить его? К счастью, наши ученики со всем справились.
У нас – как ученых, так и родителей, имеющих опыт воспитания, – было много времени разобраться, что эффективно в образовании, а что нет. Надеемся, эта книга поможет вам снять тревоги и понять действительно работающие схемы. Мы покажем примеры передового опыта целого ряда замечательных школ и классов, у которых можно многому научиться. Поделимся последними модными тенденциями, новейшими данными и научными методами, дающими детям возможность полностью реализовать свой интеллектуальный и социальный потенциал в сложном глобальном мире XXI века.
А если школа превратится в джунгли…
Мы приехали в Центральную школу друзей недалеко от Филадельфии в тот день, когда ученики 2-х, 3-х и 4-х классов изучали тропический лес. Джунгли были повсюду – чучела животных карабкались по бумажным деревьям с широкими зелеными листьями, жатая бумага на полу изображала ручьи. Мы прогулялись в Индонезию (во 2-й класс г-жи Папино) и Новую Гвинею (дальше по коридору) – стены украшали изготовленные детьми примитивные маски. Под ними были подписи – как в музее, – сообщавшие кое-что о своих создателях и об истории тех мест, откуда маски происходили. Четвероклассники мистера Бриггса, используя навыки математики и чтения, построили корабль, на котором собирались отправиться в путешествие на Остров сокровищ. Все было насыщено информацией, она сочилась сквозь увитые виноградной лозой стены коридора, и дети применяли свои навыки, одновременно развивая их, чтобы достичь реальной цели: читали письменные инструкции, вычисляли и писали небольшие отчеты о планах постройки корабля.
Но – и это очень важно – в тропическом лесу школьники учатся большему, чем просто читать и писать. Из густой листвы «выглядывают» еще пять навыков, необходимых в XXI веке, – их, вместе с содержанием, мы называем 6C. По нашему определению, 6C – это ключевые навыки, которые помогут всем детям стать мыслителями и предпринимателями. Кроме того, они позволят юному поколению вырасти достойными членами общества и гражданами, поскольку с помощью 6С жизнь станет полноценной. Сотрудничество (collaboration) проявляется в совместном строительстве корабля, когда дети работают сообща – совещаются и конструируют лодку, которая выдержит все виртуальное путешествие. Общение (communication) происходит и через книги, где ученики описывают, что увидят на Острове сокровищ. Содержание (content) включает измерения; наблюдение географических особенностей, связанных с лесом; научный подход, способствующий изучению, к примеру, ехидны и горной ласки. Без критического мышления (critical thinking) корабль не построишь, так как нужно тщательно оценить чертежи друг друга на предмет надежности, скорости и мореходных качеств. Один проект, созданный по инструкции, может сработать, другой наверняка потерпит неудачу. Творчество (creativity) бьет через край, когда ученики генерируют разные идеи, и некоторые из них вызывают смех. Надо ли рисовать на борту зеленых чудищ, чтобы отпугивать злых духов? Размещать ли на флагах львов и тигров, чтобы боялись пираты? Уверенность (confidence) появляется, когда ребята рвут чертежи и начинают все заново, осознавая, что нужно больше думать и о материалах, из которых будет построен корабль, и о том, что взять с собой.
Пожалуй, самое потрясающее – то, что каждое лето педагогический коллектив Школы друзей переосмысливает, как донести до детей богатое содержание учебной программы новым привлекательным способом. Учителя стараются превратить традиционную прямоугольную классную комнату в тропические леса, горные деревни или оформить в соответствии с другой темой – например «полет», – чтобы школьники усваивали элементарные знания с помощью 6C. В тематической среде, где педагогам приходится вставать из-за столов, они сами превращаются в увлеченных учеников. Взрослые своими руками конструируют подачу знаний и выходят на мощную и яркую образовательную арену. Здесь, в этом классе, мы сталкиваемся с тем, что профессор Джон Бруер, специалист по развитию мозга, называет трансформаторами знаний, а не просто их поглотителями.
А если бы у всех учеников была возможность устроить в школе тропический лес…
А если бы во всех школах создавались классы, способствующие развитию 6C? Или наши отчетные карточки на каждого ребенка отражали бы его прогресс по навыкам 6С? Если бы на родительских собраниях уделялось внимание содержанию, сотрудничеству, общению, критическому мышлению, творчеству и уверенности, а не только тому, как дети написали последнюю контрольную? Или табель успеваемости давал бы более полное представление о сильных и слабых сторонах ученика?
Отчетная карточка, основанная на 6C, показывает те навыки, которыми обязательно должны обладать дети, растущие в XXI веке, чтобы добиться успеха. Чем она отличается от табеля успеваемости стандартного отличника? Конечно, все хотят, чтобы их чада были успешными, но каждый ребенок – это больше, чем его оценки. Те, чей набор навыков ограничивается содержанием, иногда замечательно учатся в школе, но зачастую никогда ничего не добиваются на работе. Когда на предприятии открывается новая должность, приходит ли управляющему мысль назначить их на руководящий пост? (Возможно, таким людям не хватает умения сотрудничать.) Или, когда их лаборатории предстоит разработать новый метод, они почему-то движутся в противоположном направлении (возможно, из-за отсутствия творческих способностей). Рассматривая ситуацию сквозь призму 6C, мы получаем более полную картину сильных и слабых сторон наших детей.
Попробуйте представить, как выглядел бы ваш профиль 6C. Какие сильные стороны вы отмечаете у себя? Какие можно развить еще больше? Как вы сообщаете ребенку о собственных способностях или недостатках?
Мы просим вас при чтении этой книги попробовать мыслить иначе и задаваться вопросом «А если?». Например, если мы и в школе, и дома включим 6C в список навыков, помогающих детям освоиться в обществе, гибко мыслить и получать удовольствие от того, что они постоянно чему-то учатся? Надеемся, вы не раз вспомните фразу «А если», пока дочитаете до последней страницы. Мы написали эту книгу, чтобы подсказать, как сделать процесс обучения другим – и для вас, и для ваших детей.
Почему мы написали эту книгу
Каждый год в течение последних 40 лет дошкольники входили в наши лаборатории, ведя за собой родителей. Наши лаборатории – это те места, где дети учат взрослых тому, как сами усваивают навыки речи, счета и чтения. Информация, которой делятся малыши – иногда еще до того, как произносят первые слова, – становится пищей для книг, подобных этой. Мы использовали данные наших учебных лабораторий и других исследователей по всей стране для своих книг How Babies Talk («Как разговаривают малыши») и Einstein Never Used Flashcards («Эйнштейн учился без карточек»[2]). Дети сами помогли восполнить широкий пробел в наших знаниях о них.
Сотрудничая с другими учеными по всему миру, мы обнаружили много новых особенностей в захватывающем развитии ребенка и теперь готовы поделиться этими знаниями, чтобы учителя и ученые разрабатывали лучшие программы, игрушки, приложения и курсы для детей. Несмотря на то что в мире за пределами «башни из слоновой кости» акцент делается на обучении малышей контенту, контенту и еще раз контенту, мы видим более широкие возможности для них, и это подразумевает овладение многими навыками и знаниями. Понятно, что факты способны запомнить и роботы, но только люди умеют общаться, становиться гражданами, думать и творить. После долгих лет практических исследований, сотен статей и 13 совместных книг настало время открыть вам коллективные знания из области обучения и рассказать о новом подходе к мышлению – 6C. И мы делимся этим – в блогах Huffington Post и Брукингского института, в наших твитах (@kathyandRo1), в консультациях для таких компаний, как Disney, LEGO, K’Nex, Crayola и Fisher Price, в рамках деятельности совета директоров некоммерческих организаций для детей, таких как Choices, Frontiers of Innovation, Alliance for Childhood, Jumpstart и детские музеи, а теперь – и в этой книге. Кроме того, мы рассказываем о результатах своей работы на научных конференциях и в лекциях для специалистов по всему миру. Иногда на страницах книги приглашаем вас посетить вместе с нами разные мероприятия, разделить наше волнение и выслушать выводы, извлеченные из этих встреч. Описание опыта общения и обмена новейшими научными открытиями, взаимодействия с лидерами в этой области и выводов из презентаций других авторов поможет вам незримо очутиться там и увидеть все своими глазами.
Ученые вроде нас обязаны иногда выходить из кабинетов. Мы должны быть готовы обсуждать с коллегами злободневные проблемы, касающиеся детей. Если исследователи не будут делиться друг с другом знаниями, это сделают те, у кого мало опыта или чьи ценности больше соответствуют рынку, чем правильному воспитанию. Так же, как индустрия фастфуда пичкает нас бесполезными калориями, то, что мы называем индустрией обучения, убедило многих из нас, что запоминание контента – все, что необходимо для успешной и радостной жизни.
Мы написали эту книгу, потому что мы родители и бабушки. Мы вырастили пятерых детей и знаем, как трудно отсеивать многочисленные возможные варианты действий в семье. Нам знакомо это чувство, когда всякий раз, глядя на смартфон, вы думаете: «Серьезно? Продуктов для развития интеллекта уже и так полно. Они шутят, что ли, – прикреплять планшет к детскому горшку?» Мы часто отвергаем худшее из того, что видим, однако знаем – многие семьи затрудняются решить, что действительно нужно их детям. Здесь предлагается ряд принципов, помогающих малышам овладеть всеми необходимыми навыками, чтобы реализовать свой потенциал и при этом быть счастливыми и хорошо приспособленными к жизни в обществе.
Краткий обзор
Успех. Мы все хотим, чтобы наши дети добивались его, могли реализовать свои способности. Но как именно мы определяем успех? В главе 1 рассматриваются наши предположения о том, что такое успех и как его можно обозначить в глобальном современном мире. Готовит ли нынешняя система образования детей к успеху в этой обстановке? Мы присоединяемся к тем, кто считает, что это не так. Но нужны решения, а не жалобы.
В этой книге мы переосмысливаем научные педагогические принципы обучения в школе и вне ее. В главе 2 описываем, как попали в эту образовательную трясину, и рассматриваем дальнейший путь. В главе 3 исследуем проблему образования с глокальной[3] точки зрения: показываем, как вырабатывать глобальные научные решения с учетом местных образовательных задач. В главе 4 выдвигаем предположение, что обучение в школе и за ее пределами должно учитывать потребности динамичного международного рынка труда. Системы образования, которые готовят детей к успеху, должны охватывать не только твердые, или технические, навыки, как чтение и математика, но и так называемые мягкие навыки, или навыки межличностного общения[4], на которых базируются достижения в этих областях. Но каковы глокальные компетенции, основанные на новейших исследованиях и отвечающие потребностям на рабочих местах? В главах 5–10 мы предлагаем научный ответ на этот вопрос. Опираясь на последние данные в области детского развития, намечаем вариант решения с помощью 6C: сотрудничества, общения, содержания, критического мышления, творческих инноваций и уверенности. Эти компетенции отражают, как юное поколение растет и учится.
В главе 11 мы демонстрируем, как эти компетенции объединяются в систему, которая становится основой для образования и потенциальным новым табелем успеваемости. Выделенный в некоторых главах раздел «Что делать» дает возможность пользоваться нашими выводами. Усвоить их можно на конкретных примерах, где исследуется, на каком этапе находитесь вы в роли ученика и как наилучшим образом помочь вашему ребенку полностью раскрыть его потенциал. На наш взгляд, эти методы позволят всем детям добиться успеха и извлечь пользу из инструментов, предложенных наукой обучения.
Обдумайте эти возможности
А если эта книга вдохновит вас помочь учителям организовать следующий Новый год в школе? Если это позволит вам привести в порядок мысли о том, как учатся дети? Или то, что вы узнаете здесь, подскажет лучшую школу для ребенка? Если данные, которые мы приводим, – как раз то, чего вам не хватало, чтобы написать наконец письмо в родительский комитет или местному депутату? Или 6C окажутся для вас неожиданной основой для воплощения научных знаний дома?
Надеемся, что постепенно вам будут приходить на ум эти и многие другие вопросы. Спасибо за прочтение!
Глава 1. Новый взгляд на успех в XXI веке
В самом деле?.. Ночник размером с футбольный мяч в форме черепахи (так сказано на упаковке) – чтобы помочь крохам лучше уснуть? И доказано, что он снижает страх? Но это не обычный ночник в виде животного! Черепаха проецирует созвездия ночного неба на потолок детской комнаты, чтобы младенцы учились распознавать пояс Ориона, когда видят сон о молоке и соске. Гости, пришедшие поздравить Роберта и Стефани с рождением малышки, охают и ахают наперебой.
Хотя девочке нет еще и двух месяцев, друзья Роберта и Стефани – учителя, врачи и юристы – принесли множество подарков, обещающих сделать из нее новую Мадлен Олбрайт или Хиллари Клинтон. Полюбовавшись черепахой, Стефани запускает руку в блестящий фиолетово-белый полосатый пакет с лавандовым бантом и вытаскивает плюшевого павлина, цвета каждого пера которого подписаны на трех языках – пусть юные глазки привыкают к виду письменного английского, испанского и китайского еще до того, как малышка заговорит.
Эти так называемые развивающие игрушки повсюду. И на их упаковках будто выгравирована идея, которую рекламодатели хотят внушить родителям и обществу: без алфавита или цифр в каждой коробке дети обречены на провал. Овладение знаниями в раннем возрасте, утверждают они, ведет к более активному развитию мозга, а высокоразвитый мозг способствует престижной работе, высокой зарплате и полному благосостоянию. Есть бренды вроде Brainy Baby («Гениальный малыш»), которые выпускают отдельные DVD для правого и левого полушария, при этом почти все нейрофизиологи опровергают теорию о том, что у человека, и тем более ребенка, какое-то из них может доминировать. Производители получают многомиллионный доход от таких продуктов, как Your Baby Can Read[5]. Те, кто изучает проблему раннего обучения речи и чтению, как известно, начинают спорить с телевизором, видя там подобную рекламу. «Нет, ваш ребенок не может читать!» – возражаем мы. Подобно всеми любимому зверьку из «Вельветового кролика»[6] Марджери Уильямс или Вуди из мультфильма «История игрушек», классические забавы переместились на заднюю полку. Мамы и папы не хотят покупать пружинки-слинки или коробку пластилина, не имеющие очевидной образовательной ценности. Как родители мы проходим мимо развития пространственного мышления, которое обещают лепка из пластилина и построение поезда из конструктора. Нас будоражат сочинение историй и развитие речи, естественным образом происходящие при игре с кукольными замками, где есть зубчатые стены и рыцари в сияющих доспехах, которым предстоит пересечь ров. Мы хотим оптимизировать обучающий потенциал каждой минуты бодрствования своего ребенка. Кто бы отказался получить готовый рецепт быстрого обучения, чтобы задать крохе траекторию движения прямиком в престижное учебное заведение Лиги плюща[7]?
Проблема в том, что наполнение головы знаниями нельзя считать залогом успеха в мире, где факты буквально у нас под рукой. При доступности Google и «Википедии» каждый одним щелчком мышки может в считаные секунды получить ответ практически на любой вопрос. Конечно, кое-что все-таки нужно запомнить – например, алфавит и таблицу умножения. Но настоящая проблема, с которой сталкивается современный ребенок (или родитель), заключается в неумении сортировать, расставлять приоритеты и применять информацию, получаемую ежедневно. Лучшие вакансии компаний из списка Fortune-500 и сейчас, и в будущем, скорее всего, достанутся тем, кто обладает умением мыслить, а этому невозможно обучить посредством запоминания.
Итак, какие способности желают видеть работодатели и как внедрить в культуру более четкие принципы измерения успеха? Это основные вопросы нашей книги. Все слышали предупреждения групп, подобных Национальному комитету по вопросам совершенствования образования, что экономическое превосходство США под угрозой, поскольку мы не очень хорошо учим детей. Много было и пугающих прогнозов, например, от Национального центра по вопросам образования и экономики, согласно которым в американских школах учеников подготавливают по критериям 1953 года! Но что с этим делать? В книге мы рассматриваем эти проблемы с точки зрения ученых, занимающихся механизмами обучения. Наша задача формулируется двумя простыми фразами: во-первых, что можно считать успехом для ребенка? И, во-вторых, как готовить детей к достижению успеха в соответствии с культурными и жизненными принципами? Мы постараемся дать новое определение обучению и образованию, чтобы при воспитании вы осознанно выбирали те или иные пути к успеху. Как вы, возможно, уже поняли, мы утверждаем, что настоящее обучение происходит не посредством ночников-черепах или многоязычных мобильных телефонов, даже если мощная образовательная индустрия заставляет поверить в обратное. Оно не следует автоматически из хороших оценок в тестах, измеряющих уровень овладения материалом. Согласно «Глобальной инициативе Генерального секретаря ООН по вопросам образования»,
мир сталкивается с глобальными вызовами, и для них требуются глобальные решения. Эти взаимосвязанные вызовы ради соблюдения достоинства окружающих требуют основательного пересмотра того, как мы мыслим и действуем. Образовательной системе уже недостаточно готовить индивидуумов, умеющих читать, писать и считать. Образование должно преображать людей и привносить в их жизнь общечеловеческие ценности… Кроме того, оно обязано отвечать на самые злободневные вопросы[8].
Формирование базового набора ценностей не сходит с повестки дискуссий о ситуации с образованием во всем мире. Будь то Венди Копп и ее команда в Teach for All[9], или серия передач «Улица Сезам», или образовательная инициатива Брукингского института[10], или даже Нью-Йоркская академия наук, рассматривающая проблему в глобальной перспективе, – обсуждение сосредоточено на том, какими навыками должны владеть все дети, чтобы преуспеть в XXI веке, и как обучать этим навыкам с учетом особенностей культуры. Давайте рассмотрим аналогию. Есть бесконечно много вариантов дизайна одежды, соответствующих культурным особенностям, несмотря на то что в любом одеянии всего два отверстия для рук и два – для ног. Точно так же и в сжимающемся мире, где географические границы все прозрачнее, современные требования ограничивают количество навыков, необходимых детям в западных странах для успеха, несмотря на различия в местном колорите. Учитывая стремительно меняющиеся технологии, эти навыки отличаются от тех, что были нужны нашим родителям, дедушкам и бабушкам. Проще говоря, подходы, доминирующие в мировом образовании, еще не достигли этих целей. Несмотря на то что во всем мире существующая практика обучения ставится под сомнение, большинство школ работают по прежним принципам, противоречащим новым целям.
Провинция Онтарио в Канаде входит в авангард научного направления по изучению предполагаемых общих навыков. В одном из заявлений об этой миссии дается определение общим целям, которые мы ставим перед детьми, когда те ищут свой путь в современном мире. В Онтарио стремятся создать среду, способствующую развитию «счастливых, здоровых детей и молодежи сегодня… и заботливых, творческих, ответственных взрослых завтра»[11]. Мы могли бы слегка приукрасить эту идею, предположив, что общество процветает, когда мы создаем среду (как в школе, так и вне ее), воспитывающую счастливых, здоровых, мыслящих, заботливых и социально адаптированных детей, которые станут творческими, компетентными, ответственными и готовыми к сотрудничеству гражданами. Если такой постулат передает совокупность общих ценностей или хотя бы приближается к ним, мы должны определить, как достичь этих целей. И в этом миссия нашей книги.
Новое представление об образовании: 6C
Как выполнить эту высокую миссию? К удивлению, ответ на этот вопрос мы получим из неожиданного источника: от самих детей. И из науки о том, как они учатся. Исследование механизмов обучения юного поколения – путь к интегративному и системному набору навыков, способных дать желаемые результаты. Как уже упоминалось во введении, термином 6С мы называем следующие навыки: сотрудничество, общение, содержание, критическое мышление, творческие инновации и уверенность.
С первых минут жизни младенцы демонстрируют склонность к сотрудничеству, появляясь в кругу своей семьи и начиная ориентироваться в том, как обниматься с разными ее членами. Сотрудничество включает и то, каким образом мы усваиваем особенности культуры; как меняем акценты, отвечая разным людям; как учимся делать что-то по очереди; строить игрушки из конструктора LEGO, получая опыт совместной работы. И как мы учимся самоконтролю в обществе, который и дает возможность для настоящего сотрудничества. Мы от природы обладаем чуткостью по отношению к окружающим; это запрограммировано эволюцией. По сути, мы существа социальные. Групповая работа лежит в основе новых бизнес-моделей, и именно так многие из нас учатся учиться. Сотрудничество, основанное на самообладании, можно считать одним из основополагающих навыков, который позволяет быть социально приспособленным как в детском, так и во взрослом возрасте.
Основа сотрудничества – общение. Младенцы в присутствии обожающих их взрослых будут вести целые «беседы» – гулить и агукать – еще до того, как произнесут первые слова. Подобно Бамм-Бамму из мультфильма «Флинтстоуны», они болтают с совершенной интонацией и используют все свои способности, чтобы пригласить других людей проговорить их желания и потребности за них. Только представьте, насколько эффективен десятимесячный малыш, когда смотрит на любимую игрушку и выдвигает «неопровержимый аргумент» – требовательно верещит. Используя заложенное стремление быть частью социума, дети собирают вокруг свои первые сообщества. Они становятся «ораторами» и слушателями в мелодии разговоров, познавая собственное настоящее и вымышленные миры единорогов и зубных фей. Чтение, письмо и почти уже утраченное искусство слушания прорастают из раннего общения родителей с их малышами. А хорошие коммуникативные навыки – залог лучшего здоровья и более развитых способностей к обучению[12].
Содержание (контент) – это один, но не единственный из шести навыков, важных для развития детей. Это то, что мы получаем из общения, – как узнаем что-то новое о людях, местах, вещах и событиях. Это то, как мы учимся учиться: какие применяем стратегии и подходы, сталкиваясь с новой информацией. Младенцы усваивают содержание, узнавая, что пол – для того чтобы ползать, а сквозь стены пройти нельзя. Еще не так давно ученые считали, что дети смотрят на мир как на «яркую жужжащую путаницу»[13]. Это не имеет ничего общего с истиной. Младенцы осмысливают многочисленные шаблоны в слышимой речи и уже к восьми месяцам от роду делают статистический анализ фраз. В восемь месяцев! Начало запоминания слов в этом возрасте становится отправной точкой для формирования словарного запаса двух-трехлетнего ребенка на пути к обучению чтению и письму[14]. На первом году жизни дети – это маленькие физики, изучающие свойства предметов, и отличные социологи, подражающие нам и внимательно наблюдающие за тем, что значит быть представителем своего вида[15]. У трех-четырехлеток, сортирующих предметы разной формы и считающих изюминки, развивается чувство количества и геометрии предметов, что ведет к формированию математического мышления[16]. Но чтение и математика еще не все. Эти дети также учатся учиться, формируя яркие воспоминания, играя с карточками и находя квадрат в игре I spy[17].
Говард Гарднер, профессор, преподаватель теории познания и образования в Гарвардской высшей педагогической школе, предложил: содержание должно быть глубоким и включать правду, красоту и доброту[18]. Во взаимосвязанном мире эстетика и нравственность не просто красивое дополнение к буквам и цифрам. Эти понятия важны для того, чтобы мы умели оценить красоту удивительного кольца, наблюдаемого вокруг Луны в пасмурную ночь, и уступали старикам место в автобусе. Мы живем в век информации, где нас заваливают все новыми данными, и если хотим выжить, должны быстро и эффективно воспринимать массу очередного контента. Именно владение содержанием и способность быстро и стратегически использовать новую информацию лежат в основе мышления. Контент – то, что нам необходимо знать, чтобы уметь критически мыслить и творить.
Профессор Диана Кун из Колумбийского университета разработала целую теорию критического мышления, которая охватывает этапы развития ребенка: от «видеть – значит верить» в четыре года до вдумчивого взвешивания доказательств членом суда присяжных, который должен решить, действительно ли Ребекка нажала на курок[19]. Однако каждый, кто был свидетелем политического цирка последнего десятилетия, знает, что критическое мышление не всегда правильно развивается даже у взрослых. Мы живем в эпоху информационного бума. Эрик Шмидт, СЕО[20] Google, подсчитал, что каждые два дня генерируется столько же информации, сколько появилось с рассвета цивилизации вплоть до 2003 года[21]. И бизнес-лидеры говорят, что количество знаний каждые два года удваивается[22]. Таким образом, даже если мы запомним все факты, известные нам сейчас, всего через два с половиной года будем знать лишь 50 % того, что доступно сегодня, а через пять лет – только 25 %.
Критический мыслитель, способный сделать шаг назад и подумать, что же именно нужно или на какой вопрос требуется ответить, – тот, кого в новой эре ищут все. У этого человека есть то, что ученые называют навыками исполнительной функции: умение отказываться от привычных решений и быстро переходить к новым подходам, а также способность разработать план, чтобы справиться с проблемой раз и навсегда. В критическом мышлении самое главное – фокус: именно умение смотреть в суть вопроса и учитывать релевантные факты позволяет находить нужный ответ.
Творчество рождается из содержания и критического мышления. Дети от природы изобретательны и умеют мыслить креативно, их мало что сдерживает. Клеите фигурки, нарисованные на цветной бумаге? Да это же семейный портрет! Сделали ложкой волны в картофельном пюре? Трехлетний Дэнис видит в них воды океана! Но исследования творческого мышления показывают, что долгий путь к инновациям, скорее, вбирает в себя содержание, а не обходит его стороной. По-настоящему креативный художник отлично освоил классические приемы, да и новатор-творец – зачастую хорошо подготовленный инженер или электрик. Неожиданные идеи не возникают из ничего, и в науке об обучении появляются схемы процессов, в результате которых мы от первых неуклюжих линий на бумаге переходим к профессиональному рисованию, а затем мыслим нестандартно, проектируя Башню свободы на месте Всемирного торгового центра.
Мир труда трансформируется постоянно. По некоторым оценкам, современные выпускники сменят за профессиональную жизнь десять рабочих мест, и восемь из них пока даже не изобретены. Жаль бедного фотографа, который не смог приспособиться к цифровым камерам, или издателя, убежденного, что книги нужно только печатать на бумаге. В экономике знаний специалисты постоянно сталкиваются с новыми проблемами, да и их требования к продуктам меняются. Возьмем, к примеру, огромное количество чехлов для iPad – аксессуаров для рынка, созданного лишь в апреле 2010 года. Неудивительно, что топ-менеджеры в опросе «Партнерство для формирования навыков XXI века» заявили о потребности в более творческих и гибких сотрудниках. Исследование IBM, опубликованное в мае 2010 года, показало, что креативность и управление сложностью – две ключевые характеристики, наиболее ценимые полутора тысячами СЕО по всему миру[23].
Иногда творческие решения работают – например, когда мы используем любимую толстую книгу как ограничитель открывания двери, а иногда не работают – и наши усилия идут прахом. Обладая достаточной уверенностью, чтобы не сдаваться, мы можем преодолеть неудачи и не вывешивать пресловутый белый флаг. А для настойчивости нужен самоконтроль, чтобы не отступать, когда первое решение не действует. Слишком часто встречаются малыши, которых не пускают на детские игровые площадки, потому что они могут там упасть, или вознаграждают за правильный ответ, но не поощряют попыток решить проблему по-другому. Наука об обучении рассматривает теории, подводящие основу под страх неудачи. Безусловно, мы не хотим, чтобы наши дети прикасались к горячей плите или выходили на проезжую часть улицы с оживленным движением. И все же Эдисон не смог бы изобрести электричество без жажды исследований и уверенности в своих идеях. В эпоху, когда в сотрудниках ценятся знания, выживание в экономической среде зависит от того, насколько вы, осознанно рискуя, уверены в себе.
Зачем нам 6C
Если хотите взглянуть на образование и развитие детей с точки зрения ученых, мы продемонстрируем, как помочь малышам вырасти правильными критическими мыслителями, способными создать следующий iPad или написать очередной великий роман. 6C – это маршруты путей к успеху. Это не изолированные компетенции. Подобно тому, как брюки держатся и на ремне, и на подтяжках, навыки 6С повышают шансы на успех, потому что каждый из них опирается на остальные. Как видно из таблицы 1, они строятся слева направо (невозможно общаться, если никого нет дома) и снизу вверх.
Таблица 1. Четыре уровня владения каждым навыком 6C
Предлагаем возвращаться к этим кратким характеристикам 6C всякий раз, когда понадобится, и устраивать себе проверку. Читая книгу, задавайте себе следующие вопросы: «На какой стадии критического мышления сейчас мой ребенок?» Или: «Как заинтересовать малыша пользоваться иголкой и ниткой вместе со мной?» Или, возможно: «Какие границы следует установить, а от каких отказаться, чтобы мой ребенок-подросток чувствовал себя увереннее, только что научившись водить машину?» Кроме того, вы можете использовать эту таблицу как инструмент для быстрой оценки заданий, которые ваше чадо приносит из школы. Означает ли этот доклад по истории больше, чем просто даты и события, географические названия и перечни полезных ископаемых? Чему может научиться ваш четвероклассник, строя, например, макет Миссии Санта-Барбары[24], что он не мог бы узнать, просто распечатав фотографии из интернета? Допустим, он погуглит все миссии в Калифорнии – улучшите ли вы его критическое мышление или обогатите содержание (контент), спросив, какие ключевые слова он вводил или почему одни источники информации надежнее других?
Формулируя навыки 6C и их уровни, как показано выше, мы использовали последние научные данные. Так мы создали новую шкалу успеваемости для непрерывного обучения на протяжении всей жизни, выходящую за рамки узкого фокуса на знаниях (контенте) и способную помочь приблизить всех детей к усвоению общих ценностей, определяющих успех. Возможно (только предположим), нам не понадобятся этот ночник-черепаха или многоязычный мобильный телефон. Вероятно, пришло время расширить наше видение того, что представляет собой успех и как образование наших детей поможет им преуспеть.
Глава 2. Отрасль обучения и науки, связанные с ней: как образовательная реформа сбила нас с пути
Почему мы думаем, что заполнять детские головки фактами, которым учат развивающие игрушки, означает подготовить их к успеху – пусть даже отчасти? За последние десятилетия острое внимание к освоению контента во многих отношениях лишь усиливается. Когда содержание ставится во главу угла, остается мало места для чего-то еще, особенно если в перспективе экзамены и оценки, от которых многое зависит. Где-то по дороге мы забыли, что есть не менее важные компоненты успешного будущего наших детей – счастье, социальная адаптация и хорошие моральные качества. Как же мы дошли до того, что стали считать подрастающее поколение пассивными объектами обучения, а их социальные «я» оказались вторичными по отношению к информации, которую они способны излагать? На самом деле история началась в середине XX века, когда США и существовавший тогда СССР находились в состоянии «холодной войны», давшей толчок реформе образования.
Ой! Русские выигрывают!
4 октября 1957 года в New York Times вышла статья под заголовком: «СССР запускает спутник». Это историческое событие оказало огромное влияние на всех и беспрецедентно отразилось на американской школьной реформе. Кусок плавающего в невесомости металла весом в 84 кг и размером с пляжный мяч стал символом, доказательством того, что соперники выигрывали космическую гонку. Утверждалось, что «русские побили нас в космосе, потому что у них школы лучше»[25]. Так говорили в то время, и это было нечто большее, чем просто опережение, – это была гонка за будущим, за мировым господством. Буквально через год Конгресс США принял Закон об образовании в области национальной обороны, чтобы повысить качество обучения[26]. Стремительное развитие образования, особенно в части точных и естественных наук, привело к появлению «новой математики» 1960-х годов, которую даже учителя понимали с трудом. И она нашла отражение в современном акценте на STEM[27] – естественных науках, информатике, инженерном деле и математике.
Как изменить эту траекторию для миллионов американских детей, чтобы они смогли стать разработчиками следующего поколения спутников? Небольшой, но мощный документ, опубликованный в 1983 году, ответил на этот вопрос, предупредив страну о том, что «нация в опасности». Написанное ведущими учеными, политиками и педагогами, это пугающее открытие озвучивалось так:
Наша нация в опасности. Наши некогда неоспоримые преимущества в торговле, промышленности, науке и технологических инновациях сегодня в руках конкурентов по всему миру… То, что прежде было невообразимо, поколение назад начало воплощаться – в области образования нас догоняют и перегоняют другие[28].
Одиннадцать лет спустя, при президенте Клинтоне, рекомендации документа «Нация в опасности» превратились в инициативу под названием «Цели 2000: Акт об образовании в США», ставшую законом 31 марта 1994 года[29]. Чтобы быть конкурентоспособными в новом мире, говорили нам, мы должны к 2000 году достичь высокого уровня в образовании. В числе прочих целей «учащиеся США будут первыми в мире по математике и естественным наукам» (цель 4) и «каждый взрослый американец будет грамотным, а также обладающим знаниями и навыками, которые необходимы для конкуренции в глобальной экономике и осуществления прав и обязанностей гражданина США» (цель 5)[30]. Это была высокая планка. В нашей стране у каждого штата свой набор норм и целей. Пытаться достичь общенациональных стандартов – все равно что решетом воду носить. Но президент Клинтон пришел в Белый дом и ушел из него, а каких-либо реальных признаков улучшения образования не наблюдалось.
Именно в этом историческом контексте администрация Джорджа Буша объявила о новом широком спектре реформ обучения. Многие предыдущие президенты считали себя поборниками образования, но закон администрации Буша – «Ни одного отстающего ребенка» (NCLB[31]) – должен был стать самой масштабной из всех реформ, основательной перестройкой, призванной поставить обязанности школы и образование детей в центр всех национальных задач. Созвали ученых, занимающихся обучением, чтобы те наметили направление для основательного пересмотра системы образования. Конференц-залы, где мы находились в числе участников этих бесед, наполняла атмосфера надежды на то, что профессионалы наконец начнут работать в тесном контакте с политиками, вместе сокращая разрыв в уровне успеваемости. Но со временем стремление государственных деятелей к быстрым результатам взяло верх, и программу NCLB, как ее стали называть в народе, нагрузили готовыми тестами, узко измерявшими результаты по избранным предметам (чтение и математика). При этом часто оставался открытым вопрос, смогут ли дети применять полученные знания, чтобы отмерить ингредиенты для кексов или одним предложением определить значение слова критический. Мало говорилось и о том, как наилучшим образом использовать науку для более основательного обучения или совершенствования подготовки учителей.
Несмотря на все усилия ученых, педагоги вынули из пыльных потрепанных папок старые тесты, чтобы снова их использовать. Американских детей по-прежнему собирались учить грамотности и математике (забудьте о естественных и гуманитарных науках) и умению отвечать на короткие элементарные тесты, не отнимающие слишком много времени на уроке. В Пенсильвании ученики жертвуют двумя неделями основной программы, чтобы узнать, как сдавать государственный экзамен штата, соответствующий их уровню. Тестирование начинается с 3-го класса и продолжается до конца школы. В New York Times печатается множество историй о слезах, переживаниях и болях в желудках четвероклассников, сдающих важные тесты[32]. Профессор образования Стэнфорда Линда Дарлинг-Хаммонд 30 июля 2011 года сказала участникам марша «Спасите детей» в Вашингтоне:
Многие спрашивают: «Почему мы здесь?» … Мы здесь, потому что хотим подготовить наших детей к миру XXI века, в который они входят, а не к бесконечной серии тестов с множественными вариантами ответов, все сильнее отвлекающих нас от главной задачи – хорошо их учить[33].
Пожалуйста, поймите: ученые вроде нас не против отчетности или даже тестов, призванных оценивать реальный уровень обучения. Но мы должны задать главный вопрос: за что нужно отчитываться? Что считается успехом в школе или в жизни? Оценивали ли эти навыки уже имеющиеся тесты? Обучали ли они учителей, как использовать умения, необходимые детям, чтобы те стали счастливыми, здоровыми, думающими, заботливыми и социально адаптированными? Мы сочувствуем таким, как Диана Равич, профессор истории Нью-Йоркского университета, которая была главным архитектором движения за отчетность при президенте Буше. Она и ее команда хотели лучшего для подрастающего поколения и старались ликвидировать этот вечный разрыв в уровне успеваемости между учащимися из семей с низкими и средними доходами. Президент Буш и его команда руководствовались благими намерениями, но в итоге сама Равич в книге The Death and Life of the Great American School System: How Testing and Choice are Undermining Education («Смерть и жизнь великой американской системы среднего образования: как тесты и принцип выбора подрывают образование», 2010) извинилась перед нацией за то, что ошибалась[34].
Увы, эти реформы продолжаются. Закон NCLB был колоссальным провалом. Дети, которым было по четыре года в 2001-м, когда ввели NCLB, спустя 11 лет сдавали тесты Международной программы по оценке образовательных достижений учащихся (Programme for International Student Assessment, PISA). Каковы же их результаты? Стоило предположить, что при всех этих педагогических усилиях они превзошли учеников из других промышленно развитых стран. Но средняя оценка по математике в США занимает 30-е место в мире, что на целых 13 пунктов ниже Словении. По чтению мы двадцатые и отстаем от Финляндии, Польши и Японии. А в естественных науках всего лишь двадцать третьи![35] Запоминание фактического материала не дает хорошего результата в тестах PISA и не готовит к настоящему успеху в XXI веке.
Движение за реформу образования стало стимулом к тому, что администрация Барака Обамы назвала «Единым ядром». В этом продиктованном благими намерениями перечне стандартов, которых хорошо образованные дети должны достичь, много положительных сторон. По крайней мере, проект «Единое ядро» включает чтение, математику, естественные и гуманитарные науки и рассчитан расширить палитру того, что обязаны знать ученики. В нем отмечено, что социальные навыки – тоже ключ к успеху, и такие важные для обучения критическое мышление и умение решать задачи – ключевые компоненты современного сознания.
Но вот проблема: в свете мышления, при котором результаты успеха узко определены, неверно истолковываются даже такие основательные инициативы, как «Единое ядро». Тесты превратились в результаты, а их разработчики ищут способы подгонять учебные программы под эти результаты и проверять усвоенный материал непосредственно ради них. На момент написания этих строк такие стандарты приняты в 43 американских штатах, однако многие недовольны, считая, что их тоже вводят в заблуждение. Говоря о практических методах преподавания, представляющих собой натаскивание на тест (имеющих место даже при правильных ценностных ориентирах в обучении), писатель Дэвид Кон в статье для New York Times предположил:
Такое образование не сможет дать нам людей, способных делать открытия и изобретать, а будет производить пассивных потребителей информации; последователей, а не изобретателей. Так граждан какого типа мы хотим иметь в XXI веке?[36]
Добро пожаловать в культуру тестов: индустрия обучения диктует направление науке об обучении
К началу 2000-х годов факт, что дети США отстали от своих сверстников по показателям успеваемости, потряс всю страну. Термины вроде «баллы PISA» и «разрыв в уровне успеваемости» вошли в повседневный лексикон, и, откровенно говоря, американцы испугались. Но в экономике нет такого движущего фактора, как страх. Позже, в 2005 году, свет увидела книга Томаса Фридмана The World is Flat («Плоский мир»)[37], где излагался тезис, что в нашем новом «сплющенном» мире ни одна компания не станет обещать пожизненную работу, и США необходимо обратить пристальное внимание на науку и технику. В 2007 году появился доклад «Трудный выбор или тяжкие времена»[38], и нас запугали сообщениями, что мы должны засунуть в головы детей кучу фактов, если хотим подготовить их к условиям завтрашнего рынка труда[39].
Такие компании, как Kaplan, которые специализировались на обучении детей, имевших проблемы с SAT[40], а затем занялись и школьным образованием, стали готовить их к опережению сверстников в учебе. Бизнес репетиторства дошкольников у компаний Kaplan и Junior Kumon процветает[41].
Тестирующие компании тоже приносили прибыль. При узко определяемых результатах успеха (например, ребенок должен знать, что столица штата Канзас – Топика) оказалось легко распространять тесты, которые могли быть одобрены и использованы для проверки знаний, отвечающих стандартам NCLB или «Единого ядра». Эти руководящие принципы «высекались в камне», а проверочные материалы и учебные планы с упором на подготовку по чтению и математике стали многомиллиардной отраслью. Как выразился один человек: «Их тесты – золотое дно»[42].
Наконец, рынок заполонили так называемые развивающие игрушки: производители отреагировали на спрос, создав индустрию совмещения игры и обучения (Алисса Кварт в статье «Экстремальные родители» (The Atlantic, 2006)[43] назвала ее термином edutainment[44]). Сегодня к ним относятся не только карточки, но и игры, мобильные телефоны и – да! – ночники в виде черепах. И это многомиллиардный бизнес. Только в 2009 году продажи так называемых развивающих игрушек превзошли продажи традиционных![45]
Кроме игрушек есть бесчисленные «развивающие приложения» и средства массовой информации, которые обучают дошкольников счету и буквам, пока те едут в машине, метро и автобусах, чтобы они были совершенно готовы к сдаче пресловутых тестов. Самые маленькие дети «приклеены» к интернету в смартфонах, планшетах или компьютерах как минимум четыре часа в день (что эквивалентно работе на полставки), а ученики от восьми лет и старше сидят перед экранами все восемь часов в день[46]. Теперь у нас есть круглосуточное развивающее телевидение на каналах вроде Sprout, приспособленное к потребностям самых юных зрителей.
Проще говоря, рынок поспешил восполнить пустоту, непреднамеренно созданную образовательной системой. Если начать натаскивать детей рано и часто, как утверждается, мы лучше подготовим их к успеху в школе и за ее пределами. Правда, в таких телепрограммах, как «Улица Сезам», «Подсказки Бульки» и «Наш сосед мистер Роджерс», есть несколько ярких примеров обратного. Но большая часть появившегося в последнее время материала не соответствует новейшим данным науки о том, как дети учатся на самом деле. Напротив, рынок ринулся удовлетворять родительскую потребность лучше готовить даже младших детей к успешной сдаче этих самых тестов. Если мерилом успеха считать проверки, сосредоточенные на получении узко определенных результатов, то наши отпрыски, запомнившие необходимые сведения, автоматически становятся «успешными». Можно утверждать, что определение успеха диктует образовательная индустрия, а в дискуссии, как лучше подготовить детей к реальным достижениям в школе и за ее пределами, наука об обучении в значительной степени остается в тени.
Путь вперед
Но ученые-педагоги не сдались. В 2004 году Национальный научный фонд запустил проект под названием «Наука об учебных центрах» – финансирование прикладных исследований, способных перенести теорию из лаборатории в школы и квартиры. Целая армия ученых собирала данные о самых эффективных способах обучения: как мозг обрабатывает написанное слово, как используются в математике пространственные навыки, например чтение карт, а также как неумение контролировать свое импульсивное поведение может помешать получению знаний. Тем, кто наблюдает, как дети учатся в высокотехнологичных мирах с аватарами и в низкотехнологичных средах вроде парков, есть чем поделиться с образовательной индустрией. И, что наиболее важно для экономики и будущей жизни юного поколения, выводы наших трудов полностью соответствуют потребностям делового сообщества. Но современное образование, предлагаемое выросшим на этом бизнесе, как никогда далеко от желаемого. По текущим сценариям многие учителя, несмотря на заинтересованность, вынуждены «пройти материал до страницы 3 ко вторнику и до страницы 6 к среде».
Ирония тяги к тестам, стимулируемой образовательной индустрией, состоит в том, что мы не растим свое будущее, а рубим его под корень. Один из ярчайших (и прискорбных) примеров – проблема нашей знакомой, молодого волонтера из организации Teach for America. Она попала в школьную систему Филадельфии. Девушка предложила нам вместе с ней «опечалиться» тем, что ее попросили объяснить на уроке тему «Имя прилагательное». «А в чем проблема с прилагательными? – сказали мы. – Можно же отлично провести время с “красными грузовиками” или “счастливыми учениками”. Знают ли они существительные?» «Нет, – ответила она, – но сегодня четверг, по программе – день прилагательных».
Авторы статьи в Time были правы, когда предположили, что в современной школе Рип ван Винкль[47] будет чувствовать себя как дома. Наши учебные заведения мало изменились за последние 100 лет, несмотря на серьезные попытки реформировать их[48].
Итак, что же позволит шире взглянуть на успех? Что даст детям возможность быть счастливыми, здоровыми, думающими, заботливыми и общительными – теми, кто любит учиться сегодня и движется к тому, чтобы завтра стать творческими, компетентными, ответственными и умеющими сотрудничать гражданами? И как это сделать, учитывая, что мы оказались в ловушке мышления, сформированного реформой образования и обучающей индустрией? Консультант по менеджменту Элизабет Эдерсхайм, протеже Питера Друкера (его считают отцом современного менеджмента), однажды сказала нам, что для этого нужно провести эксперимент зеленого поля (когда вы начинаете с чистого зеленого поля – лужайки – и спрашиваете, что можно построить сегодня, если не будет ограничений)[49]. Советы Друкера играли важную роль в продвижении бизнес-моделей на глобальную арену.
Возможно, то же самое мы можем сделать с образованием. Фактически некоторые страны уже двинулись в этом направлении. Давайте посмотрим, как к этому подошли они и как можно это сделать лучше.
Глава 3. Навыки, необходимые для успеха, глобальны
Джим Хекман, лауреат Нобелевской премии и профессор экономики Чикагского университета, выразился недвусмысленно: «Программа NCLB стала совершенной патологией»[50]. Он выступал на Всемирном саммите по образованию в Брукингском институте перед аудиторией, интересовавшейся потребностями международного рынка труда. Стивен Тернипсид из 21st Century Partnership[51] объяснил, почему у нас «серьезные неприятности». В 2015 году на планете жили 7,2 миллиарда человек, 40 % из них имели доступ к интернету на 25 миллиардах устройств, и все общались, генерируя высочайшую производительность. К 2020 году население планеты составит 11,5 миллиарда, и свыше 50 % будут подключены к более чем 50 миллиардам устройств. Темпы технологических изменений в Африке такие же, как и в США. Во всем мире роботы станут подсказывать людям, что делать. Только творческие личности, умеющие сотрудничать, смогут выйти за рамки возможностей хорошо спроектированного робота. Тернипсид сказал, что современная система подготовки персонала в принципе не предназначена воспитывать в человеке способность учиться и добиваться успеха в современном мире с помощью единого свода знаний.
Во многих странах мира замечают эти предупреждающие знаки. Экономическое будущее планеты требует формирования новой образовательной системы XXI века. Несмотря на то что все страны чрезвычайно разнообразны и имеют совершенно различные политические системы, они вносят изменения в сферу обучения, которые стоит рассмотреть. Некоторые из них влияют на будущий успех своих учащихся уже сейчас. Меняются совершенно не похожие страны – например Сингапур, Финляндия, Канада и Уругвай. Государства, не ценившие креативность прежде – например Китай и Сингапур, – теперь признают: чтобы быть конкурентоспособными, они должны развивать умение подрастающего поколения быть новаторами и решать задачи. В противном случае придется уступить место роботам.
Организации вроде Teach for All Венди Копп и Нью-Йоркской национальной академии наук мыслят глобально. Они признают, что навыки, необходимые детям в Таиланде, такие же, в каких нуждаются и в Словении. Например, Teach for All серьезно думает о результатах: что нужно знать юным гражданам во всем мире? Роб Симмонс, эксперт по общественному здравоохранению из Университета Джефферсона, придумал термин «глокальный», помогающий передать, как один и тот же набор навыков по-разному преподается в зависимости от культуры (из личной беседы, июль 2015 года). И Нью-Йоркская академия наук (несмотря на свое привязанное к штату название) создала Глобальный альянс STEM, который фокусируется на «разработке решений самых сложных задач и развитии важнейших навыков STEM, необходимых для будущего как самих граждан, так и их стран»[52]. Как заявила на своем сайте д-р Нэнси Цимфер, ректор Нью-Йоркского университета, «для удовлетворения растущего глобального спроса на технически подкованных и высококвалифицированных специалистов крайне важно использовать на школьных уроках современные передовые технологии и обращаться к новаторскому мышлению»[53].
Прогресс в Сингапуре
Небольшой, но мощный город-государство Сингапур четко и ясно понимает это. Мы неожиданно получили электронное письмо от человека по имени Брайан Кэсуэлл – одного из основателей компании под названием MindChamps. Он прочитал нашу книгу «Эйнштейн учился без карточек»[54] и хотел побеседовать. Мы были настроены скептически. Название MindChamps немного походило на пропаганду индустрии образования, с которой мы боремся. В конце концов, Сингапур – это место, где на улице нельзя жевать жвачку! Зачем им понадобилось поговорить с нами?
Оказалось, поспешные оценки были неверны. Министерство образования Сингапура ощущало перемены и понимало, что ключом к экономическому успеху в ближайшие десятилетия станут инновации. Когда Сингапур смотрит на северо-восток, то видит формирующуюся китайскую экономику; на северо-запад – яркую индийскую. Чтобы процветать, его детям нужно нечто большее, чем просто преуспевать на международных экзаменах; они должны совершить прорыв. Юное поколение страны давно отучили от «молочной бутылочки» инноваций, но при наличии доброй воли диктатора не составит труда изменить правила в одно мгновение. Сингапур строит новую систему, чтобы воспитывать не только умных, но и творческих специалистов.
Министерство образования хочет, чтобы у выпускников сингапурских школ были
хорошо развиты чувство самосознания, здравые нравственные ориентиры и необходимые навыки и знания для решения задач будущего. Они несут ответственность перед своей семьей, общиной и народом. Они ценят красоту окружающего мира, обладают здоровым умом и телом и жизненной энергией[55]
