Как смотреть футбол. Руководство диванного эксперта
Введение
Каждый футболист обладает своим стилем. Это относится и к футбольным аналитикам. Есть аналитики-провокаторы; есть громкие аналитики; есть те, кто непременно хочет остаться друзьями со всеми. Транслируя футбол, телекомпании часто предлагают смесь этих стилей комментария, чтобы дать зрителям полную картину.
Когда аналитиком выступаю я, то слежу за игрой скорее как тренер, чем как игрок. Многие фанаты смотрят игру просто как зрители. Это вполне естественно, но в этом и состоит разница между тем, чтобы смотреть игру и смотреть на мячик.
Прежде всего я смотрю на то, как тренер выстроил команду. Это сразу же дает представление о его целях и о том, как он планирует противостоять сопернику. Когда начинается матч, смотришь на то, как команда выполняет план на игру и насколько этот план был предугадан командой соперников. По ходу игры можно судить о том, какая команда доминирует и способна получить преимущество благодаря стратегии и тактике. Бывает так, что на игру смотришь уже несколько минут, а мяч в поле зрения так ни разу и не попал.
Игра продолжается, и я слежу за деталями и ищу причины, по которым дела идут не так. Ошибку может увидеть любой, но почему она произошла? Где и почему команды допускают неточность? Часто проблема вызвана не игроком, который сделал ошибку (к примеру, последним защитником или вратарем), – ее корни намного глубже. И далеко не все зрители могут это заметить. И здесь в игру вступает аналитик: он призван указать на моменты не столь очевидные, но оказавшие значительное влияние на ход игры. Я обычно еще и пытаюсь объяснить, как можно было избежать ошибки. При этом я не ищу козлов отпущения. Я критичен, основываюсь на том, что вижу, и сохраняю уважение к игрокам и тренерам. Мне нет нужды набирать очки в прессе резкими высказываниями.
Я придерживаюсь позитивного взгляда на футбол. В конце концов, футболу я обязан многим. Этот спорт дал мне все. У меня нет желания публично стирать грязное белье: я стараюсь анализировать как можно более объективно. Признаюсь честно, трудно объективно говорить о некоторых из своих бывших партнеров по команде – например, о Франке Райкаарде, Карло Анчелотти или Марко ван Бастене[1]. Я всегда хорошо настроен по отношению к ним, трактую в их пользу любые сомнения и иногда даже открыто поддерживаю.
Я предпочитаю техничный, хорошо спланированный, открытый футбол, но единственной целью всегда должна быть победа. Приятно смотреть, как команда бросает в атаку все силы. Но это не всегда окупается: так, например, в прошлом сезоне Лигу чемпионов и Лигу Европы выиграли не фавориты – «Барселона» и дортмундская «Боруссия» соответственно. Обеим командам не хватало трезвого подхода профессионалов, стремящихся победить любой ценой. Даже если для этого нужно наступить на горло собственной песне и играть в не свойственный себе футбол, когда того требует ситуация.
Мне нравится смотреть за игрой «Барселоны», но в то же время я терпеть не могу, когда соперник поднимает лапки перед величием Месси и компании. Чтобы победить, нужно идти на все, что дозволено правилами, даже против «Барселоны».
Вот почему мне понравилась игра мадридского «Атлетико» в четвертьфинальных матчах Лиги чемпионов сезона-2015/16. По каким бы причинам «Атлетико» вдруг стал играть в игру «Барселоны», обрекая себя тем самым на погибель? Потому что этого хотели бы нейтральные болельщики? Если просто игрой в футбол не выиграть, в ход могут пойти другие соображения, помимо чистого таланта: тактика, моральная и физическая сила. Все это годится для победы.
Команда Диего Симеоне подготовилась на разных уровнях, чтобы пробиться в полуфинал Лиги чемпионов; в итоге «Атлетико» сумел превзойти, казалось бы, непобедимую «Барселону» благодаря жесткому, мужскому футболу.
В то же время я наслаждался и игрой в четвертьфинале «Манчестер Сити». В отличие от «Атлетико», команда Мануэля Пеллегрини не играла в защитный футбол, а постоянно атаковала, что позволило выбить из розыгрыша более сильный «Пари Сен-Жермен» Лорана Блана.
Обстоятельства продиктовали Юргену Клоппу и его «Ливерпулю» воспользоваться другим подходом, чтобы победить в четвертьфинале Лиги Европы дортмундскую «Боруссию», которая подходила к противостоянию фаворитом. Дважды «Ливерпуль» оказывался на «Энфилде» в безнадежном, казалось бы, положении догоняющего (0:2 и 1:3) и в итоге, рискнув всем, пошел в отчаянную атаку. Под безостановочным натиском «Ливерпуля», который подпитывали безграничная энергия и отчаянный оптимизм, немцы в итоге уступили 3:4, пропустив решающий мяч в самом конце компенсированного времени.
Нельзя отрицать достижения «Ливерпуля», но очевидна и ошибка «Боруссии», которая позволила английскому клубу себя победить. Не сумев ни добить соперника, забив еще несколько голов, ни снизить темп игры, чтобы расстроить планы англичан, она дала втянуть себя в открытую игру и просто забыла ее закрыть. «Боруссия» не прибегала к известным способам затянуть время: ни топтаний у углового флажка, ни театральных катаний по траве. С точки зрения зрителя такие тактические приемы – не самое приятное, что есть в футболе, но, в конце концов, на кону стоял полуфинал Лиги Европы, можно было бы пойти и на это. Позволить себя втянуть в английскую игру в матче с английской командой – значит самостоятельно создать себе проблемы, и результатом стали поражение и вылет из турнира.
Я всегда с интересом наблюдаю, как команды полностью реализуют свой потенциал. Отличный пример – мадридский «Атлетико». Возможно, футболисты этой команды индивидуально не самые сильные игроки, но они лучше взаимодействуют друг с другом и играют более дисциплинированно, чем соперники.
Когда же они играют с более слабой командой, которая, в свою очередь, приспосабливается к их игре, уже у «Атлетико» возникают проблемы с захватом инициативы. Играть «от соперника» всегда проще. В ⅛ финала Лиги чемпионов «Атлетико» стоял на грани вылета. ПСВ почти удалось выбить мадридцев, но те смогли выиграть в серии пенальти. ПСВ адаптировался к сопернику, так что «Атлетико» пришлось завладеть инициативой, а именно это и представляет для команды сложности.
Наблюдая за матчем «Атлетико» – «Барселона» в качестве аналитика, я хотел узнать, найдется ли у «Барсы» управа на самоотверженный футбол «Атлетико». Оказалось, что нет, поскольку они так и не приступили к делу и ни разу не продемонстрировали того же уровня мотивации, что и оппоненты. Форварды «Барселоны» продолжали пытаться индивидуально обыгрывать соперника, а это как раз то, чего не надо делать в ограниченном пространстве. В результате можно только потерять мяч. Вместо этого нужно стараться как можно дольше сохранять контроль над мячом, играя в одно-два касания и поддерживая темп. Ждать возможности создать пространство и использовать его. Так и нужно избегать единоборств и фолов. Меня разочаровало, что такая команда, как «Барселона», со всеми своими мировыми звездами, не смогла поступить в соответствии со здравым смыслом, увидев, как развивается игра. План А был доведен до совершенства, но выяснилось, что он не работает, а плана Б не оказалось. Точнее, планом Б стал перевод высокого центрального защитника Жерара Пике в атаку, где он мог использовать свой рост. Это была отчаянная мера, к которой сами игроки оказались явно не готовы, потому что партнеры Пике редко снабжали его длинными высокими передачами из глубины или от лицевой линии. Это, на мой взгляд, обнажило истинную слабость «Барселоны».
Тактика состоит в использовании конкретных качеств футболистов, которые определяют игру – как в вашей команде, так и в команде соперников. В «Пари Сен-Жермен» решили, что можно скрыть отсутствие разносторонних полузащитников, применив против «Манчестер Сити» систему 3–5–2, которая все же давала нужную поддержку Златану Ибрагимовичу. Однако тактические изменения Лорана Блана привели к настоящему хаосу в команде. Подозреваю, по этой схеме в ПСЖ до того не играл вообще никто, а ведь позиция и задачи каждого игрока в ней отличаются. В результате любая автоматическая реакция футболистов была неправильной. Оказывая постоянное давление на трех защитников, «Манчестер Сити» сумел прибрать игру к рукам.
Из-за непривычной схемы 3–5–2 ПСЖ не мог добиться глубины в игре. «Манчестер Сити» применил хорошо знакомую схему 4–2–3–1 и терпеливо ждал своего шанса. «Пари Сен-Жермен» начал игру тяжело. Решением проблемы должен был стать перевод одного из трех защитников вперед, чтобы выровнять структуру. Это можно было сделать, поскольку «Сити» играл с единственным форвардом – Серхио Агуэро – и французскому клубу было бы достаточно двух защитников. Но этого не произошло, и в результате Златан, сильнейший игрок «ПСЖ», вынужден был слоняться по своей половине поля. У него за всю игру было всего два момента, и те со стандартов, и ПСЖ не сумел остановить «Манчестер Сити» и вылетел из турнира.
Как видно из примеров «Атлетико», «Манчестер Сити» и «Ливерпуля», способов добиться успеха больше одного. Иногда решение лежит не в области техники, тактики или стратегии – игроки просто отдаются игре полностью. Футбольным пуристам это не понравится, но если вы не фаворит с абсолютной точки зрения, то заряженность на победу может оказаться единственным способом действительно выйти из игры победителем.
Путь наверх
Смысл футбола – побеждать. Для этого играют, тренируются, тренируют, смотрят. Но не для этого начинают. Все начинается с мяча.
Когда ты юн, мяч для тебя – святыня. В это время ты воспринимаешь игру совершенно не так, как профессиональный футболист, тренер или аналитик. А вот болельщики и фанаты смотрят на игру теми же глазами, что и я в детстве. Они смотрят за мячом. В этом суть и красота игры. Вот почему я любил ходить на спортплощадку, когда рос в Амстердаме. Я мог проводить там целый день – с раннего утра до позднего вечера, пока не начинало смеркаться. Тогда приходила мама и волокла меня домой. Так я в детстве пришел в футбол. Я был зачарован мячом.
Годы в «Меербойз», ДВС и юниорской сборной Голландии
В восемь лет я обычно крутился с мячом на местной спортплощадке, с трудом представляя себе, что происходит вокруг. Я развивал навыки обращения с мячом – движение, трюки, попытки перехитрить остальных. На тех крошечных амстердамских площадках я вовсе не был звездой. На настоящем поле, как оказалось, мне играть было гораздо легче: я был крупным ребенком для своего возраста, а на поле было полно места, чтобы я благодаря длинным ногам мог убежать от кого угодно.
Это было уже в «Меербойз», откуда было рукой подать до стадиона «Аякса». Через три года я переехал из района Йордаан в Западный Амстердам и перешел в ДВС – хорошо известный в то время профессиональный футбольный клуб, сейчас ставший любительским.
Тренер поставил меня в защиту. Я получал мяч от вратаря, начинал бежать и бежал, пока не показывались противоположные ворота. Я пользовался своими длинными ногами на всю катушку. Такой была моя тактика, хотя я тогда и слова такого не знал. Однако срок годности такой тактики был, конечно, ограничен. Потому что, когда играешь на высшем профессиональном уровне, обойтись таким незамысловатым стилем невозможно. Собственно, это вообще не футбол. Но скауты заметили эти длинные рывки. И таким образом я бегом проложил себе дорогу во все команды – от амстердамской до голландской юниорской сборной, и я продолжал всех обгонять. Стартовал я по-прежнему со своей половины поля. Я ничего не знал о позиции на поле, о координации с другими игроками; я даже не видел соперников – я просто обегал их всех.
Именно в амстердамской юношеской команде, будучи еще игроком маленького и скромного клуба ДВС, я познакомился с игроками из «Аякса». От них так и веяло духом превосходства. И они действительно могли играть хорошо, но казались слишком самоуверенными, иногда даже наглыми. Поскольку я был крупным и умел быстро бегать, то легко мог за себя постоять. Именно тогда я впервые попытался понять быстрые, техничные комбинации игроков «Аякса»: в такой игре они превосходили меня, но не могли совладать с моей скоростью и физической готовностью. Мне не составляло труда заставить считаться с собой ребят, которые умели обращаться с мячом гораздо лучше, чем я. Все шло настолько гладко, что уже в двенадцать лет я стал думать: что ж, может быть, я футболист. До того мне это в голову не приходило, но, сумев найти ответ на этот новый стиль игры, я вывел на поверхность свои лучшие качества.
Естественным образом в 1978 году я попал в юношескую сборную Голландии. Но мне пришлось серьезно поработать, чтобы удержаться на этом уровне. На сей раз от меня ожидалось нечто большее, чем физическая сила и темп. Я снова понял, что мне нужно стать лучше с точки зрения техники и участия в комбинациях.
Я удивился, когда тренеры сборной не поставили меня автоматически в защиту. Они видели во мне скорее полузащитника или форварда. Но как реализовать свою энергию на этих новых позициях? От центрального защитника в ДВС до полузащитника в юношеской сборной пролегал трудный путь. В центре поля я оказался на незнакомой территории. Я плохо понимал позиционную игру и не знал, что мне делать. Зато я был большой и сильный, так что подумал: если я просто побегу и продолжу бежать, соперники с ума сойдут. Эта тактика оправдалась: я нашел себя на поле. Я мог спокойно пробегать всю игру, потому что я был гораздо больше и сильнее почти всех ребят своего возраста.
В те годы сборная Нидерландов была известна технически совершенным комбинационным футболом. Я был не таким. Так что неудивительно, что в первый год своего пребывания в сборной мальчиков от двенадцати до четырнадцати лет я в основном сидел на скамейке запасных. Однако потом меня почти всегда выпускали на замену. Еще одним игроком той команды был Эрвин Куман, старший брат Рональда Кумана, позднее ставший его ассистентом в «Саутгемптоне». Эрвин был технически одаренным полузащитником с отличной левой ногой. В 1988 году мы вместе стали чемпионами Европы.
В юношеских сборных Голландии меня все время двигали по полю. Я играл на множестве позиций, в основном в качестве запасного. Манера игры определялась тем, когда меня выпускали и какой при этом был счет – в нашу пользу или наоборот. Мне нужно было уметь адаптироваться к ситуации и играть на разных участках поля. В юности это меня порой угнетало, но на профессиональном уровне это стало моей сильной стороной.
Сумев выгрызть себе место в юношеской сборной, я перешел в следующую возрастную категорию. Мне было всего четырнадцать – и внезапно меня поставили играть с парнями, которым было по шестнадцать, семнадцать и даже восемнадцать лет. Снова пришлось приспосабливаться. Я был еще мальчишкой, но был уверен, что никому не дам себя запугать. Ни физически, ни морально. В этом возрасте мне пришлось доказывать свое место на поле и искать место в командной иерархии. Я никогда не лез за словом в карман. Поскольку я рос в Амстердаме – большом городе, где на улицах неспокойно, – это давалось мне легко.
Первый профессиональный клуб: «Хаарлем»
В 1979 году голландский клуб «Хаарлем» забрал меня из ДВС, и я получил свой первый профессиональный контракт. Я стал центральным защитником. Впервые я столкнулся лицом к лицу с теми, кто зарабатывал игрой на жизнь. Это был совершенно не тот мир, к которому я привык, имея дело с такими же детьми, как я сам. Все стало гораздо более интенсивным. Тренер Барри Хьюз, валлиец, который играл за «Вест Бромвич Альбион», узнал, что «Аякс» подумывает меня подписать. Так он всю ночь прождал у нас под дверью, чтобы я перешел именно к ним.
Хьюз взял меня под крыло. Мне было семнадцать лет, а он поставил меня в самый центр обороны «Хаарлема»; я стал Джоном Терри этой команды. На поле я делал все, что казалось мне естественным. Это была чистая интуиция. Хьюз обожал, когда я пускался в один из своих проходов. Он был представителем старого доброго английского стиля: побольше мотивации, поменьше тактики. Хьюз заставлял нас всех работать, чтобы вся команда была готова громить соперников. Сейчас, когда мы встречаемся, он рассказывает удивительные истории о былых временах: «Длинный заброс с другой половины поля Рууд принял на грудь в своей штрафной. Он контролировал мяч – конечно, это серьезное преступление, когда игрок находится так близко к своим воротам, но Рууду это разрешалось. А потом он стал бежать, бежать, бежать, дошел до противоположной штрафной и отправил мяч в верхний угол». Хьюз рассказывает так, как будто я точно знал, что делаю. Мне, однако, так не казалось. Часто я просто что-то делал, и если это срабатывало, то раз за разом повторял. Остальных игроков это устраивало, пока мы побеждали: это давало бонусы и кусок хлеба.
В мой второй сезон в «Хаарлеме» тренером стал Ханс ван Доорневельд. Он перевел меня вперед – на ту позицию, на которой я раньше никогда не играл. Благодаря силе и скорости я быстро овладел навыками центрфорварда и стал забивать множество голов. Мне не составляло проблем приспособиться к новым ситуациям – до сих пор не могу объяснить почему.
В те дни меня на поле обычно окружали более взрослые футболисты. Некоторые были старше меня вдвое. Им нравилось, что за них играет такой паренек – нагловатый юнец, который никогда не лезет за словом в карман. Более опытные партнеры всегда мне помогали.
Оранжевая форма и «Фейеноорд»
В восемнадцать лет, после двух сезонов на профессиональном уровне, меня вызвали в национальную сборную Нидерландов. Огромный шаг на совершенно иной уровень. Эти футболисты были старше, опытнее, они больше знали о жизни и выступали в больших клубах, которые регулярно играли в Европе. И тут появился я, новый парень из «Хаарлема», совершенно необстрелянный по сравнению с ними.
Рууд Крол, уже установивший тогда рекорд по числу матчей за сборную, и его партнер по «Аяксу» Чеу Ла Линг формировали костяк национальной сборной и заправляли игрой. Линг сразу же подверг меня испытанию – так часто поступают старшие игроки в командах. Я был из Амстердама, а потому не собирался ему просто так это спускать и хотел отплатить тем же. Мне должны были прислать костюм для первого международного матча. Мы были вместе с Франком Райкаардом, и я зашел в раздевалку в своих кроссовках. К костюму бутс не прилагалось, так что я снимать кроссовки не стал. Крол и Линг пытались меня разыграть, но я быстро выпорхнул из раздевалки.
Так я прошел их тест. Линг и Крол были умны и поняли, что я тоже умен и не поддаюсь на подначки: его не разыграли мы – не сможет и никто другой. Постепенно я понимал, как обстоят дела в мире большого футбола. Я стал ближе к нему.
В сборной Нидерландов я был нападающим, как и в «Хаарлеме». У меня получалось вполне неплохо, хотя я и не был настоящим командным игроком. Так что логичным шагом стал переход в «Фейеноорд» – мой первый настоящий клуб топ-уровня.
В Роттердаме моим привольным денькам настал конец. Здесь все было завязано на результат. Я теперь был не талантливым новичком, а одним из главных игроков. Но все равно мой первый сезон за «Фейеноорд» в 1982 году был больше разогревочным. Я в основном играл на правом краю, иногда в полузащите, а иногда в атаке – по схеме 4–3–3.
Кройф
В следующем сезоне легендарный Йохан Кройф перебрался из своего любимого амстердамского «Аякса» в стан соперника – роттердамского «Фейеноорда». Тактику и позиции диктовал не тренер Тейс Либрехтс, а игрок Кройф. Мое место в его представлении об идеальной расстановке «Фейеноорда» было на правом краю атаки. Задача вингера – расширение фронта атаки: нужно было создавать моменты и раздавать передачи, бегая по всей бровке. И снова мне нужно было приспосабливаться к новой ситуации: как бомбардир я привык, что у меня гораздо больше пространства, но воля Кройфа была законом.
Слева у нас был хороший вариант – Пьер Вермёлен. Он умел обходить защитников, делать передачи и регулярно забивать: с мячом он был прекрасен, но не выдержал новых требований и был выведен из состава (вскоре он перешел в «Пари Сен-Жермен»). Кройф заменил его защитником Стэнли Брардом. Задача Брарда как левого защитника состояла в том, чтобы сохранять порядок, когда мы теряли мяч. Если мячом владели мы, ему вообще не надо было ничего делать, но при потере он должен был отрабатывать за Кройфа. Это давало Йохану возможность отдохнуть, пока мы не перехватывали мяч.
Йохан Кройф знал, как размещать игроков, и без конца разговаривал. На поле и вне его. Йохан был полон идей относительно моей позиции правого нападающего и взаимодействия с правым полузащитником Андре Хукстрой. Хукстра был невероятно вынослив: он без устали бегал, постоянно открываясь под опасные передачи. Он забил много голов, хотя некоторые все же не считали его игроком топ-уровня. Однако благодаря тактике, разработанной Кройфом, Хукстра вышел на свой пик. Кройф дал мне новое представление о тактике, беседуя со мной и другими о футболе. Он показал, что тактика – это не просто представление о своей позиции на поле.
Когда за «Фейеноорд» играл Кройф, в сезоне-1983/84 мы выиграли чемпионат и Кубок Голландии. По окончании сезона Кройф открыл мне глаза на мою роль в футболе во всех клубах и сборных, за которые мне предстояло играть. Дело было во время одной поездки со сборной. Мы зашли вместе в лифт и стали болтать. Мы несколько часов разговаривали в гостиничном номере, и это подготовило меня к дальнейшей карьере.
«Рууд, если ты сейчас перейдешь в другой клуб, от тебя будут ожидать гораздо большего. Тебя будут воспринимать как нечто особенное – как великого харизматичного футболиста. Посмотри на обычного бомбардира типа Рууда Геелса – голевой машины “Фейеноорда”, “Аякса”, “ПСВ”, “Андерлехта”, “Брюгге”: никто и ухом не поведет после его трансфера, пока он забивает. Но в тебя обязательно будут бросать грязью при любой смене клуба. Так же бросались и в меня, когда я в 1973 году ушел из “Аякса” в “Барселону”.
Тебя обвинят во всем сразу – в набивании карманов, в предательстве, тебя будут оскорблять. Потому что у тебя больше сильных качеств, чем у среднего игрока».
Согласно Кройфу, решить проблему можно было только одним способом – ставить других футболистов туда, где они могут сыграть лучше. Неопытному 22-летнему футболисту, каким тогда был я, сложно было понять все, что говорил мне Кройф. Я все еще не понимал, как все устроено. Мудрость его слов стала очевидной на следующий год. Когда я перешел из «Фейеноорда» в ПСВ, это вызвало фурор, как впоследствии и переход из ПСВ в «Милан». Многие были не в восторге от этих трансферов, так что эпитет «стяжатель» был еще одним из самых мягких.
Слова Кройфа заставили меня думать, и я долго пытался понять, какой же смысл они таят: он показал мне совершенно иной подход к игре. Поскольку каждый тренер, у которого я играл, ставил меня на разные позиции, заставляя приспосабливаться к новому положению на поле, я сосредоточивал внимание на себе одном.
Из «Фейеноорда» в ПСВ
Когда я перешел в ПСВ, то сразу же понял важность слов Кройфа. Нельзя было сказать, что ПСВ просто хотел быть чемпионом, – нет, победа в чемпионате была непременным условием. Другого варианта просто не было. И ответственность за эту задачу лежала на мне. Это было публично объявлено с самого начала. И от меня одного зависело то, как я справлюсь с давлением.
К счастью, ПСВ – это тихий и дружелюбный клуб, так что я без труда смог поставить себя в нем; иногда мне даже казалось, что я слишком усердствую. Я взвалил на себя все и чувствовал груз ответственности за победу в чемпионате. Я так хотел победить, стать чемпионом, оправдать ожидания, что старался вникать в мельчайшие детали.
Я даже заставил клуб сменить форму. Раньше ПСВ играл в красных футболках, черных трусах и красных гетрах. Мне эта форма казалась уродливой: депрессивная и темная, она не давала того ощущения силы и свежести, какого я хотел. Поэтому мы перешли на новую форму – красные[2] футболки, белые трусы и гетры. Так мы послали заметный сигнал как себе, так и соперникам. Мы ощутили себя сильнее и крепче.
Я стал работать с другими игроками и убедил их в том, что нам вместе нужно больше заниматься командным взаимодействием. Например, правый защитник Эрик Геретс не любил правого форварда Рене ван дер Гейпа. Ван дер Гейп любил проказничать – он был веселым парнем и хорошим игроком, но его нужно было всегда держать под контролем. Геретс же был всегда серьезен, футбол для него стоял на первом месте, так что на шутки ван дер Гейпа у него не было времени. Геретс полагался на рабочую этику – он никогда не сдавался, а Рене порой выезжал лишь за счет таланта.
Рене был неоднозначным человеком, а Геретс – капитаном сборной Бельгии. Если ПСВ собирался бороться за чемпионство, мне нужны были они оба, так что я начал работать с этими игроками отдельно от тренера, надеясь извлечь максимум из их потенциала. Хотя их характеры полностью различались, их футбольные качества сочетались идеально, поскольку Геретс мог закрыть в обороне те бреши, которые оставлял ван дер Гейп, а Рене создавал для Геретса пространство для вторжения по бровке и выдавал выверенные передачи, после которых Геретс идеально переправлял мяч в штрафную.
Кусочки пазла собрались вместе в противостоянии с «Аяксом» Кройфа. Его только что назначили тренером команды, и «Аякс» великолепно стартовал в сезоне серией уверенных побед. Казалось, их не остановить. «Аякс» был на подъеме, выигрывая у всех и вся. ПСВ приехал в Амстердам словно для избиения. Мы сильно отставали в таблице, и букмекеры принимали ставки на счет 4:0 или 5:0 не в нашу пользу. Более того, «Аякс» был фаворитом всегда, а ПСВ все еще воспринимали как заводскую команду при знаменитой транснациональной корпорации Philips. То, что все списали нас со счетов еще до того, как мы приехали на Олимпийский стадион Амстердама, стало для меня отличной мотивацией.
В итоге же оказалось, что мы намного больше продвинулись в игре и были гораздо более зрелой командой даже на столь ранней стадии сезона. Мы выиграли 4:2. Я забил дважды. Отличная игра, которую я провел на большом подъеме, постоянно наблюдая за командой. Она подтвердила, что я выбрал верный путь своего развития как футболиста. Уроки, которые я выучил в «Фейеноорде» благодаря Йохану Кройфу, стали приносить плоды.
Свою роль сыграл не только мой дальновидный подход – важно было и то, что тренер Ханс Краай-старший дал мне полную свободу влиять на других футболистов. Я воспользовался этой свободой, потому что уже начал осознавать свою ответственность. Они смотрели на меня. Если бы ПСВ не преуспел и мы не смогли бы выиграть чемпионат, обвиняли бы меня. Ну и ладно, зато от меня все и зависело. Контроль за тактикой команды полностью оправдывался.
Каждый участок поля
Я начинал сезон в глубине поля и забил пятнадцать голов. В последних десяти матчах я перешел вперед и за пять последних игр забил десять раз. Я никогда не оставался в зоне комфорта, даже если это было бы безопаснее. Собственные интересы я ставил ниже интересов команды. Адаптация проходит красной нитью сквозь всю мою карьеру – в Нидерландах, затем в Италии и Англии, а также в национальной сборной Голландии. Если вы на самом высоком уровне способны приспосабливаться к разным позициям и системам, то сможете быстро развиваться как игрок. В «Хаарлеме» и «Фейеноорде» играли по системе 4–3–3, которой жестко придерживался Кройф, а в ПСВ переключились на 4–4–2. Сначала я был центральным защитником, но мог переходить в середину поля, откуда мог выдвигаться и на атакующие позиции. Эту брешь немедленно закрывал Вилли ван дер Керкхоф, игрок сборной Голландии, серебряный призер чемпионата мира 1978 года в Аргентине. Поэтому сохранялся баланс и в середине поля, и в команде в целом.
В национальной сборной я снова переключался на 4–3–3. Эти тактические изменения сделали меня более зрелым игроком, потому что я начинал понимать, что творится в голове у соперника. Защитнику полезно читать мысли бомбардира, а нападающий в конце концов понимает, как думает защитник.
В Италию
Когда ПСВ встречался с «Миланом» на Кубке Гампера в Барселоне, я играл в защите. Вероятно, я произвел хорошее впечатление, потому что после игры технический директор итальянской команды Ариедо Брайда зашел к нам в раздевалку, посмотрел на меня и сказал: «Следующий сезон. Ты – играть “Милан”? Ты играть “Милан”?» Естественно, я был польщен. «Si, si», – ответил я, и в ближайшие несколько месяцев мы разговаривали регулярно, пока Брайда и президент клуба Сильвио Берлускони не сделали официальное предложение ПСВ. Ханс Краай-старший, тренер команды, не хотел меня отпускать, но совет директоров ПСВ согласился на трансфер стоимостью в 16,5 миллиона гульденов (7,5 миллиона евро) – тогда это было рекордом. В «Милане» меня спросили, что я думаю о Марко ван Бастене, с которым играл в сборной. Через несколько недель итальянский клуб выхватил Марко из «Аякса».
Когда я попал в «Милан» (и когда, как и предсказывал Кройф, против меня дружно встали все Нидерланды), тренер Арриго Сакки поставил меня на правый край атаки. Команда придерживалась схемы 4–3–3, центральным нападающим был Пьетро Паоло Вирдис, а слева играл Марко ван Бастен. Но успех пришел, когда мы перешли на 4–4–2, что произошло случайно, как это нередко и бывает с великими командами.
Загадка «Милана»
Марко ван Бастен, один из лидеров команды, повредил лодыжку в матче с «Фиорентиной». На следующей неделе мы играли с главным соперником «Милана» – «Вероной». Без Марко. На острие атаки были только мы с Вирдисом, и «Верона» была уничтожена. Поэтому Сакки переключился на постоянное использование 4–4–2 со мной и Вирдисом в линии нападения. Повреждение ван Бастена все равно вынуждало его оставаться вне состава большую часть сезона.
Переход с правого края атаки в схеме 4–3–3 на роль бомбардира в 4–4–2 требует изменения мышления и игровых качеств – как для команды, так и для отдельных игроков. В «Милане» нам удалось сделать это быстро. Новая система подходила команде, как сделанный на заказ дорогой итальянский костюм. Мне как игроку не составляло труда соответствовать физическим требованиям новой системы, хотя она предполагала больше единоборств в противостоянии с центральными защитниками соперника.
Ближе к концу сезона Марко вернулся на поле к игре с «Наполи» – тогдашними чемпионами Италии, где выступали два звездных игрока – Диего Марадона и Джанфранко Дзола[3]. Ван Бастен вышел в атаке вместо Вирдиса и тоже забил. Два голландца в атаке. На поле я особенно хорошо взаимодействовал с нападающим Марко ван Бастеном, правым защитником Мауро Тассотти и полузащитником Франком Райкаардом. Эти трое были всегда неподалеку, и мы могли обыгрываться в треугольниках. Мы так хорошо сыгрались, что защищаться соперникам было непросто, как бы здорово они ни были готовы.
Затем я перешел в «Милане» на правый фланг полузащиты. Снова пришлось адаптироваться. Поскольку я хорошо бегал, преимуществом для меня стало наличие пространства у бровки. Мне все еще было сложно реализовать все свои лучшие качества в тесноте штрафной площади. Получив место для разбега на правом фланге, я знал, что делать. Хотя против «Милана» любая команда играла от обороны, мы все равно могли создать себе пространство, выманивая соперника вперед. Получив мяч, мы быстро переходили в атаку, и я шел вдоль боковой, откуда простреливал на набегавшего ван Бастена или Вирдиса.
Тренировка прострелов
Мой прострел был результатом тренировок, а не природного дара. В «Фейеноорде» я постоянно простреливал в штрафную, поскольку это ключевое оружие при игре по схеме 4–3–3. «Фейеноорд» стремился играть на половине поля соперника в условиях ограниченного пространства, когда часто приходилось простреливать, даже еще не пройдя соперника.
Немцы называют подобный тип крученой передачи мимо вытянутой ноги защитника Bananenflanke – «банановым прострелом». Его мастером считался Манфред Кальтц из «Гамбурга». Мы с Петером Хаутманом, великолепным нападающим, который особенно хорошо играл головой, часами тренировали прострелы и их завершение. Хаутман отвечал за удар, я – за пас: я всегда делал передачу на полной скорости, на все сто процентов, в то время как большинство игроков на тренировке пускают мяч всего на 60 процентов от максимума.
Мое телосложение вызвало неожиданную проблему. Я бегу длинным шагом, так что его приходилось точно оценивать. Времени для дриблинга при этом не оставалось. Когда же пространства было мало, мои физические данные создавали еще одну сложность: я не мог скорректировать свой темп, сделав мелкий дополнительный шаг, в отличие от менее высоких игроков. Поэтому расчет был особенно важен.
Если соперников при этом нет, то все хорошо. Но обычно тебя кто-то старается остановить. А как насчет нападающего, который ждет прострела? Что он делает? Куда он переместился? Какую позицию он собирается занять? Поэтому я постоянно тренировался с Хаутманом, нашим основным центрфорвардом, чтобы выработать автоматическое взаимодействие.
В процессе тренировок я старался найти оптимальный способ удара, выяснить, какой частью ноги бить. Научиться простреливать так, чтобы мяч шел не слишком близко к воротам и не слишком высоко. Я выяснил, что эффективнее всего бить средней частью внутренней стороны стопы, немного поднимая мяч. Помимо этого, нужно было выработать оптимальную силу передачи. Если я бил слишком сильно, то мяч перелетал через всю штрафную. Если же силы было недостаточно, то я не мог проконтролировать, куда пойдет передача. Грань очень тонкая, но при должных тренировках вскоре начинаешь ее понимать.
Через какое-то время я уже мог простреливать на Хаутмана с закрытыми глазами – я мог выбирать идеальное время и место для передачи и делать ее на полной скорости. Мне даже не нужно было искать глазами его или кого-то еще из игроков. Я выработал своего рода широкоэкранное зрение: уголком глаза я видел гетры разного цвета в штрафной площадке и точно понимал, на кого нужно делать передачу. Простреливая, нужно держать в уме движение адресата вперед. Поэтому нужно стремиться к тому, чтобы мяч оказался прямо перед нападающим и тот мог бы встретиться с ним и нанести удар головой.
Движение вперед
Когда вы делаете прострел, нужно предугадать, куда собираются вбегать ваши одноклубники. С нападающим эти рывки нужно обговорить заранее. Так взаимодействие будет автоматическим: например, если нападающий делает ложное движение в сторону ближнего угла вратарской, вы посылаете мяч на дальний угол, и наоборот. Вы оба должны четко понимать, что делает партнер, потому что навес на ближний угол – это совсем другое дело, чем навес на дальний. Первый должен быть жестче и ниже, а второй – сильнее и немного выше. Часто на пути такого навеса оказываются два высоких центральных защитника, и надо сделать так, чтобы навес их миновал.
Нападающие применяют ложные движения, чтобы освободиться от опекунов. Если стоять столбом или бежать прямо к воротам, не скрывая своих намерений, защищающейся стороне будет проще. Чтобы закрыть такого нападающего, достаточно не отпускать его или выбегать на него. В таком случае, если пас не достигает нападающего, виноват в этом всегда он, а не игрок, дающий передачу. Нападающему нужно заставить защитников гадать, пытаться обмануть соперника, но не партнеров по команде. В итоге настает момент, когда больше не надо дополнительно сосредотачиваться на таких вещах – все происходит автоматически.
Лионель Месси и Криштиану Роналду забивают много и почти всегда после рывков. Когда их команды владеют мячом, они постоянно перемещаются, чтобы соперники не понимали, что же они собираются делать. Перед тем как оказаться в ударной позиции, они обычно избавляются от опекунов при помощи множества ложных рывков и перемещений. Этим суперигрокам часто приходится иметь дело не с одним, а с двумя или даже тремя защитниками, которые должны их держать. Лишь обманув опекунов, они могут найти свободную позицию в штрафной. Только поняв это, можно ответить на регулярные жалобы телекомментаторов: «Каким образом Месси (или Роналду) дали столько пространства в штрафной?» Тогда-то и понимаешь, что делает этих игроков такими особенными.
Просто потрясающе смотреть на то, как Месси и Роналду обманывают соперника даже во время движения с мячом, ведя его на полной скорости мимо защитника. Неуловимыми движениями тела они запутывают соперника, оставляя его просто стоять, а сами продолжают бежать, не теряя темпа. Так великие игроки создают сами для себя дополнительное время и пространство, чтобы выйти на ударную позицию, освободиться от защитника и направить мяч прямо в сетку.
Защитники понимают всю опасность ситуации, но все равно бегут не в том направлении. Объяснить это просто: когда вы бежите назад, то меньше контролируете тело и легко теряете равновесие при малейшем повороте или смещении. Когда же вы бежите вперед, то равновесие сохранить куда легче, при этом темп задает тот, у кого мяч.
В атаке «Милана» Марко ван Бастен был непревзойденным мастером финтов и обманных движений. Его товарищи по команде должны были их предугадывать. Я на правом краю атаки знал, как будет развиваться наступление, когда с мячом на левом краю обороны был Паоло Мальдини. Пас мог последовать не центральному нападающему ван Бастену, а мне – и наоборот. Я предпочитал, чтобы мяч получал Марко, потому что понимал, что будет дальше.
Конечно, от нас не ожидалось, что мы должны бежать прямо туда, куда направляется мяч; нужно было проложить туда дорогу шаг за шагом. Паоло Мальдини или полузащитник Карло Анчелотти направляли мяч вперед на ван Бастена, а тот скидывал его на полузащитника Деметрио Альбертини. Я, с защитником на спине, делал ложное движение в сторону Альбертини, а затем убегал подальше от опекуна. Все, что оставалось Альбертини, – по воздуху послать мне мяч в свободное пространство.
Смена ролей после потери мяча
Такая атака, которую я только что описал, может случиться разве что в отсутствие команды соперников. Это чисто теоретическая атака – идеальная ситуация, которую нужно стараться воссоздать на практике. В реальности же нужно понимать, что вы можете потерять мяч на любой стадии наступления.
Мне как игроку нужно было четко представлять, что делать и в чем состоит моя задача, если Анчелотти, ван Бастен или Альбертини потеряют мяч при продвижении вперед. В «Милане» мы постоянно тренировали смену ролей при потере мяча во время позиционной атаки. Основная цель – так организовать оборону, чтобы не пропустить гол. (При возвращении мяча организация имеет меньше значения и создается больше простора для интуитивной игры.)
Правило 1: при организации атаки никогда не теряйте мяч в середине поля
Даже на самом высоком уровне мы часто видим треугольную перепасовку между вратарем и двумя центральными защитниками. Это безответственно, если вы вообще собираетесь выигрывать, потому что так играть слишком рискованно. Но подобная игра, кажется, сохранилась только в Нидерландах. В других странах команды в таких ситуациях просто выбивают мяч как можно дальше в поле.
Даже «Барселона» регулярно совершает тяжкий грех выхода в атаку через центр. В прошлом сезоне[4] это привело к серьезным проблемам в игре против «Сельты» (Виго). Жерар Пике слишком долго держал мяч, замешкался, потерял его, и «Сельта» открыла счет. Если даже «Барселона» не умеет так выходить в атаку, то более скромным командам незачем и пробовать. Что же тогда делать, если все впереди плотно прикрыты?
Отдайте мяч назад вратарю, и он пошлет его на другую половину поля, где за него поборются нападающие. В конце концов, не всегда можно успешно выйти из обороны в атаку.
Правило 2: никогда не давайте соперникам атаковать через центр
Все должно начинаться еще с нападающих. Они должны заставить противников развивать атаку по флангу, потому что там больше шансов накрыть игрока и вернуть себе мяч: боковая линия служит словно бы дополнительным защитником. В центре, в середине поля, вы более уязвимы, и у владеющих мячом гораздо больше шансов вас обойти: в конце концов, тут они могут двигаться и влево, и вправо, и попросту вперед. Здесь ключевой будет роль тренера. Независимо от игровой схемы задача тренера – найти решение этой проблемы.
Эти два правила защиты были основными для «Милана». Их вбили мне в голову еще во время первого сезона (1987/88); я хорошо их усвоил, и во втором моем сезоне за «Милан» мы завоевали Кубок чемпионов и вообще играли блестяще. Ни один соперник не мог с нами справиться. К началу следующего сезона, однако, все они проанализировали нашу игру и приспособили под нее собственную стратегию. Это усложнило нашу задачу и заставило команду развиваться.
Один из очевидных ответов – выбор стартового состава: из него исчезают одни игроки и появляются другие, наделенные конкретными качествами. Так создается элемент неожиданности. Это очень сложный процесс. Тренеры терпеть не могут менять победивший состав. В результате даже для таких топ-клубов, как мюнхенская «Бавария» или «Барселона», оказывается невозможным выиграть Лигу чемпионов дважды подряд.
Единственный способ победить дважды подряд – тщательный анализ и подстройка действий команды. При этом игроки должны оставаться сосредоточенными, голодными до побед и мотивированными. Важнее всего иметь игроков с выдающимися индивидуальными качествами в линии атаки.
Чемпионы Европы 1988 года
До того как мы отобрались на чемпионат Европы 1988 года, который проходил тогда еще в ФРГ, у национальной сборной Голландии случилась полоса крупных разочарований. Так, в 1983 году мы не смогли попасть на чемпионат Европы 1984 года во Франции, уступив по разнице мячей Испании (в последнем туре те обыграли Мальту 12:1). Два года спустя мы упустили шанс сыграть на чемпионате мира в Мексике, когда под занавес решающей игры против Бельгии нам забил Жорж Грюн.
В итоге в ФРГ мы приехали в роли необстрелянных новичков, хотя самим игрокам опыта было не занимать. «Аякс» только что победил в Кубке обладателей кубков; незадолго до чемпионата Европы ПСВ взял Кубок европейских чемпионов, а в Италии мы с Марко ван Бастеном выиграли в составе «Милана» Серию А.
Как ни странно, первый же матч мы проиграли – России (или, как тогда она называлась, Советскому Союзу) со счетом 0:1. Несмотря на первоначальную неудачу, нам повезло в последней встрече в группе с ирландцами, которую мы выиграли благодаря единственному голу Вима Кифта, забитому необычным ударом головой. К тому же Кифт был в офсайде.
Для сборной Нидерландов настоящим финалом стала полуфинальная встреча с ФРГ. За четырнадцать лет до того вся страна рыдала у телевизоров, когда голландцы испытали горечь поражения от немцев в финале чемпионата мира 1974 года. Настало время поквитаться.
Игра приобрела непредсказуемые обороты: немцы заработали совершенно справедливый пенальти, а нам одиннадцатиметровый фактически подарил румынский судья Йоан Игна. В Германии в матче против немцев получить в подарок пенальти было вдвойне неожиданно, но в полуфиналах таких турниров просто обязаны случаться сенсации. Рональд Куман уверенно реализовал свой шанс, а команда испытала такой подъем, что ван Бастен вскоре провел решающий мяч.
После этого мы почувствовали, что чемпионат уже выигран, насладились сладостью мести, а я закатил большую вечеринку в Гамбурге. Мы чувствовали себя королями мира. На следующий день мы вылетели на финал в Мюнхен, и вся команда пошла на концерт Уитни Хьюстон. Сейчас такое просто немыслимо. И только после того, как тренер Ринус Михелс собрал нас на тактическое занятие, мы наконец смогли сосредоточиться на настоящем финале, в котором должны были снова встретиться со сборной СССР: «Вы добились выдающегося результата, но сейчас, раз уж мы приехали в Мюнхен, надо бы выиграть и финал. После этого можно будет успокоиться и отдохнуть».
Мы были абсолютно уверены в победе, хотя вообще-то команда русских была сильнее. У меня даже нет нормального объяснения этому – нам просто так казалось. Наш вратарь Ханс ван Брёкелен даже отразил пенальти. Прекрасная симметрия: в первой игре мы были сильнее, но победила Россия; в финале сильнее были русские, но выиграли мы. Игра закончилась со счетом 2:0, забили я и ван Бастен.
Моя собственная роль на чемпионате Европы была довольно скромной, хоть я и был капитаном команды. Я либо был вторым нападающим, либо играл слева или справа в схеме 4–4–2, в зависимости от того, где мои действия были эффективнее против конкретного соперника. Я очень устал и был полностью разбит после напряженного первого сезона в «Милане». С моральной и физической точки зрения я чувствовал полное истощение после победного завершения итальянского сезона.
В начале турнира я был слишком утомлен и не мог играть с той же энергией, какую выказывал в «Милане», как бы мне того ни хотелось. Михелс даже отобрал у меня право бить штрафные. К счастью, ван Бастен восстановился к турниру после нескольких пропущенных из-за травмы месяцев и проведенного на скамейке первого матча с русскими. Марко был свеж, и я постоянно пасовал ему.
Я наступил на горло собственной песне и полностью подчинил себя команде и результату. Форма вернулась ко мне в финале, и в награду Михелс вновь предложил мне бить штрафные. Это стало косвенной причиной первого гола. После моего штрафного последовал угловой, который мне удалось замкнуть ударом головой, – 1:0. Затем ван Бастен выдающимся ударом с лету подвел итог матчу и окончательно сделал нас чемпионами. Во французском издании L’Équipe мой первый гол впоследствии назвали «забытым».
В 1988 году сборная Нидерландов наконец-то смогла взять крупный трофей после поражений в финалах чемпионатов мира 1974 и 1978 годов. Затем, в 2010 году, мы дошли до финала чемпионата мира в ЮАР. Я очень горжусь нашими достижениями в мире футбола. Да, Нидерланды – небольшая страна, но в 1974 году мы изменили игру своей концепцией тотального футбола. Мы были пионерами и даже сейчас, когда нам не удалось отобраться на чемпионат Европы во Франции в 2016 году, считаемся одними из гигантов международного футбола.
Пик
Зрелым футболистом я стал именно в «Милане». Во многом это произошло благодаря моему новому окружению. Италия в конце 1980-х – начале 1990-х годов привлекала лучших игроков со всего мира. В клубах могло играть до трех иностранных футболистов, а деньги не были препятствием: тогда итальянский чемпионат был тем, чем сегодня стал английский. В итальянских клубах играли лучшие: Марадона, Райкаард, ван Бастен, Зико, Фалькао, Даниэль Пассарелла, Лотар Маттеус, Збигнев Бонек, Мишель Платини, Юрген Клинсманн, Пребен Элькьер-Ларсен, Анди Бреме, Микаэль Лаудруп и многие другие. В самой Италии тоже были игроки мирового класса – Франко Барези, Карло Анчелотти, Роберто Баджо, Паоло Мальдини, Джузеппе Бергоми, Пьетро Верховод, Роберто Манчини и другие.
Уровень футбола в итальянской Серии А намного превосходил другие европейские лиги. Различия между ними были такими же, как сейчас между испанской Примерой и высшими дивизионами остальных европейских чемпионатов. Хорошие футболисты способствовали росту мастерства друг друга, так что конкуренция была высочайшей.
Для нападающих Серия А могла стать тяжелым испытанием: каждый итальянец хорошо знал, как защищаться, играй он в «Ювентусе» или в каком-нибудь «Кремонезе», «Лечче», «Асколи» или «Чезене». Нужно было постоянно опережать соперников, чтобы создать хотя бы тень голевого момента.
В «Фиорентине» играл Даниэль Пассарелла, капитан сборной Аргентины, которая стала чемпионом мира в 1978 году. Есть фотография, на которой он бьет меня локтем прямо в лицо. В той игре я забил гол и еще раз попал в штангу, так что он в качестве моего опекуна сменил не то Джузеппе Бергоми, не то Риккардо Ферри. «Добро пожаловать в Серию А», – рявкнул он. Пассарелла был очень суровый парень, настоящий аргентинский убийца. «Ты был слишком большим парнем, надо было что-то с этим сделать», – признался он недавно, когда нам довелось снова встретиться. Мы оба посмеялись.
Верховод из «Сампдории» был одним из лучших защитников, против которых мне приходилось играть. Спросите ван Бастена, что он думает о Верховоде. Марко лишь однажды удалось забить, играя против этого звездного защитника: он подкараулил мяч, отскочивший от штанги.
Переключение ролей
Голландские клубы не готовят игроков меняться ролями после потери мяча. Нападающим это может быть сложно, поскольку они все внимание уделяют мячу. В свой первый сезон в «Милане», когда я, нападающий, упускал шанс, то оставался там, где был, переживая разочарование или просто пользуясь возможностью отдохнуть. Чтобы отказаться от этого, я должен был сказать себе: Рууд, сначала отойди на позицию, где можно подумать или отдохнуть. В «Милане» Сакки или же игроки – Анчелотти и Барези – всегда готовы были вернуть меня к реальности, если я погружался в раздумья и терял свою позицию в организованной обороне.
Спокойно стоять после неудачной атаки недопустимо. Некоторые игроки, промахнувшись, со стыдом смотрят в землю и не спеша отходят. На самом же деле нужно, не теряя контроля над полем, бежать прямо на свою позицию, иначе вратарь перебросит мяч через тебя левому или правому защитнику, у которых будет полно времени на организацию контратаки. В «Милане» каждый игрок автоматически переключал свою роль при потере мяча. Если ты не умел этого делать, то просто не попадал в состав. Дисциплинированная игра сводила к минимуму любые сюрпризы, которые готовил нам соперник. «Милан» невозможно было ничем удивить благодаря нашей отличной организации. Только истинно великие игроки – Марадона, Дзола, Карека, Зико или Клинсманн – могли заставить нас потрудиться благодаря своему выдающемуся индивидуальному мастерству.
