Бентли Литтл

Чужаки

Я посвящаю эту книгу прекрасным учителям, что учили моего сына: мистеру Гэри, мисс Хайди, мисс Робин, миссис Хиггс, миссис Мацца, мистеру Манкевицу, миссис Орр, миссис Бриггс, мисс Моран и мисс Хезер. Спасибо вам за все.

Часть первая

1

Перед ними расстилалась пустыня – выгоревшая до желтизны, с редкими пучками бурого кустарника, окруженная по дальним краям багряными в лучах восходящего солнца горами. Рейн вел машину; кроме него, не спал только Гэри – он осторожно пошевелился на середине заднего сиденья, убирая упершийся ему в бок локоть Джоан и отодвигаясь от ноги Брайана. На переднем пассажирском сиденье заворочалась Стейси. Она то ли всхрапнула, то ли хрюкнула во сне.

– За это ее и люблю, – прошептал Рейн.

Гэри молча улыбнулся в ответ.

Они находились в пути с полуночи: забрали Брайана после смены в «Дель Тако»[1], давно покинули пределы Калифорнии и углубились в самое сердце Невады. Если бы Брайан не спал, то непременно настоял бы на остановке – ну хоть на часик! – в Лас-Вегасе; к счастью для остальных, он потух, как свет, сразу после Сан-Бернардино. Поэтому в Бейкере они свернули на местное шоссе, объехав Лас-Вегас стороной.

Впереди их ждал «Горящий человек» – первобытное гульбище, проводившееся каждое лето посреди пустыни Блэк-Рок. О фестивале Гэри знал лишь то, что там ежегодно сжигали огромное чучело, напоминающее фигуру из «Плетеного человека»[2]. Стейси там уже бывала, и именно она подбросила идею отправиться всей компанией. До этого они неплохо оттянулись на «Коачелле»[3].

Да, все побывали на «Коачелле», все, кроме Джоан, – масса веселья, никаких передряг и всего два часа езды от университета в Лос-Анджелесе. Рукой подать до Палм-Спрингс и целой россыпи недавно построенных в пустыне поселков.

Сегодняшний маршрут – совсем другое дело.

Во-первых, «Горящий человек» проводился у черта на куличках в десяти часах езды и продолжался целую неделю. Во-вторых, его устраивали не с коммерческой целью – событие сохранило хиппежный антураж, участникам предлагалось на время объединиться в общину на принципах «эстетики, свободы выражения и самодостаточности».

Два дня на «Коачелле» прошли без происшествий, но к концу целой недели, проведенной вместе, все, подозревал Гэри, могли передраться. Хорошо, что работа позволяла им приехать только на три кульминационных дня. Плохо, что длинный уик-энд включал в себя День труда, предвещавший бесконечные пробки на обратном пути в Южную Калифорнию.

Джоан пошевелилась, раскрыла глаза и улыбнулась Гэри. Поцеловала его в щеку, обняла за пояс. Даже в тесноте салона, со спутанными волосами и припухшая со сна, Джоан оставалась невероятной красавицей. Гэри в который раз про себя удивился, что она в нем нашла. Он сразу ее приметил – в студгородке, однако познакомились они только в последнем семестре на курсе музыкального воспитания. Как и почему они разговорились?.. То ли она попросила у него карандаш, то ли он у нее, – воспоминания о первой встрече потускнели и рассеялись. В то время у Гэри была другая девушка – Мег Уэллс, сверхорганизованная студентка с факультета рекламы, расписывавшая жизнь по часам и включавшая в план личного развития даже то, чем занималась на досуге. Гэри все чаще ловил себя на мыслях о Джоан, высматривал ее в толпе перед лекциями, из кожи лез вон, чтобы проводить ее после занятий, хотя серьезные отношения поначалу не складывались. И лишь в начале лета, когда Мег подфартило со стажировкой в крутом рекламном агентстве и она сделала ему ручкой, Гэри случайно встретился с Джоан на вечеринке и набрался духу пригласить ее на первое настоящее свидание. Оказалось, Джоан интересовалась им ничуть не меньше, чем он ею, причем уже целый семестр. Они плавно перешли из категории «знакомых» в категорию «друзей», а потом – «больше, чем друзей». Джоан не нравились выражения «мой парень», «моя девушка». «Любовники» вообще ни в какие ворота не лезли, «моя половинка» тоже не прижилась.

Как бы они ни назывались, главное, что они вместе, и Гэри вполне отдавал себе отчет, что ему страшно повезло.

На переднем сиденье снова хрюкнуло.

Зато Стейси и Рейн прекрасно дополняли друг друга.

Солнце преодолело последние препятствия на восточном горизонте, мешавшие его лучам проникнуть на шоссе, и через ветровое стекло ворвалось в машину. Стейси и Брайан мгновенно проснулись, хором застонали и захныкали.

– Пора бы уже, – сказал Гэри.

– Где мы? – поинтересовалась Стейси.

– Проехали ядерный испытательный полигон, – ответил Рейн.

– Что, серьезно? – не поверил Брайан.

– Ну да. Там один забор миль двадцать.

– Не нравится мне это. – Брайан оглянулся назад. – Давай вернемся домой другой дорогой.

– Люди здесь все время ездят.

– Ага, а ты видел местную статистику заболеваний раком?

– Рак возникает не в пустыне Невада, – терпеливо возразил Рейн.

– Будем проверять на себе? – язвительно парировал Брайан. – Если хочешь, сам ставь опыты с облучением своей спермы, а я не подписывался.

Сделали остановку на перекус в небольшом городке Фаллон и к трем часам выехали на двухполосную дорогу, ведущую в пустыню Блэк-Рок. Машины текли здесь непрерывным потоком; прошел час, прежде чем они смогли свернуть с дороги к пустыне.

Фестиваль продолжался уже пятый день. Блэк-Рок-сити, как его окрестила Стейси, вырос из ниоткуда и напоминал трущобы постапокалиптического мира. Взору предстали ярко раскрашенные ретровагончики, белые футуристические купола, пестреющие странными флагами самопальные башни. Люди бродили группами и по одиночке, работали над скульптурами, играли на музыкальных инструментах, выступали с речами, слушали, танцевали. От множества костров валил дым, хотя жара стояла под сорок. Сверху, с высоты деревянного помоста, картину озирала фигура из жердей – Горящий человек собственной персоной.

– Ничего так, – сказал Рейн без особого энтузиазма.

– Ищи место для стойбища, – предложила Стейси.

Они колесили по задворкам человеческого муравейника, пока не нашли свободный участок между строением, будто сложенным из гигантских кубиков «лего» (намалеванный от руки щит возвещал: «Пряничный домик Мередит»), и здоровенной, покрытой граффити деревянной колодой, над которой развевался драный флаг с надписью «Джо Страммер[4] жив!». Рейн остановил машину, все вышли и начали потягиваться. Гэри сделал пробежку на месте. Джоан тоже немного попрыгала, расставляя и соединяя ноги. Тяжелый, горячий воздух вонял дымом, отбросами, краской и марихуаной.

Рейн открыл багажник. Они привезли с собой большую сумку-холодильник, набитую едой и напитками, и три огромных пакета сухих закусок. Гэри и Джоан разбили для себя палатку, Рейн и Стейси – еще одну, у Брайана имелся лишь спальный мешок.

– Буду спать на земле, – объявил он. И ухмыльнулся. – Если, конечно, не встречу молоденькую кису и та не пригласит меня скоротать вечерок в своем шалаше.

Брайан раскатал свой спальный мешок на земле прямо перед машиной, уселся на него и стал слушать айпод, пока две молодые пары ставили палатки. Гэри и Джоан управились быстро – им пришлось ждать, пока Рейн и Стейси закончат ругаться и решат, куда забивать колышки. Гэри подошел к открытому багажнику и достал коробку острых чипсов.

– Почему бы не сложить все вещи на заднее сиденье? – предложил Рейн. – Там прохладнее.

– И сумку-холодильник тоже?

– Ну. Любой из нас может открыть дверь и взять, что ему надо.

Мимо пробежали два бородача без рубашек, поливая друг друга из водяных ружей.

– К тому же я не хочу, чтобы что-нибудь пропало.

Гэри перенес сумку-холодильник и пакеты с закусками в машину. После чего он, Джоан и Брайан, хрумкая чипсами, наблюдали, как Рейн и Стейси ставят палатку.

– Кажется, закончили, – выдохнул Рейн, отступая в сторону и осматривая плоды своих усилий.

Брайан приподнял пустую коробку от чипсов:

– Мы тоже.

– Что дальше по плану? – спросил Гэри.

Все повернулись к Стейси. Одна она бывала здесь прежде, она же подговорила ехать всех остальных. Будь здесь какое-то подобие программы, расписания или графика, кому же и знать, как не ей?

– Давайте пойдем туда и… посмотрим, – предложила она, небрежно махнув в сторону разнокалиберных построек. – В Блэк-Рок-сити много пригородов, в каждом – свое искусство, свои манифесты, своя музыка. Ради этого сюда и приезжают.

– А нам не достанется за то, что мы ничего не построили? – с сомнением спросила Джоан.

Гэри усмехнулся:

– Можно откопать выгребную яму.

Стейси вздохнула:

– Придет же в голову…

Мимо, пританцовывая, прошел какой-то тип в набедренной повязке с седыми дредами и расписанными синими знаками зодиака мохнатыми грудью и руками. За колодой имени Джо Страммера, перед раскрашенным в стиле узелкового батика бедуинским шатром, стояла, взявшись за руки, группа женщин в разноцветных платьях из марли и, закрыв глаза, монотонно пела что-то ритуальное.

Брайан в предвкушении потер руки:

– Вы только подскажите, где здесь закинуться.

Рейн и Стейси рассмеялись.

Гэри со значением посмотрел на Джоан. Они вызвались играть роль «трезвого водителя» и сегодня вечером не планировали ничего употреблять. Если Гэри хотя бы изредка не прочь был пропустить пивка, то Джоан выросла в религиозной семье и вообще не прикасалась к алкоголю. В их обязанности входило следить, чтобы остальные не хватили лишку и не нарвались на неприятности.

– Ой! – с фальшивым удивлением воскликнул Брайан. – Чуть не забыл. У меня же с собой есть. – Он сунул руку в карман и вытащил сморщенный пластиковый пакетик для сэндвичей, набитый таблетками. – Та-дам!

Сердце скакнуло у Гэри в груди.

– Откуда это у тебя? – угрюмо спросил он.

– Не бери в голову, чистюля.

– А если бы копы тормознули по дороге? И нашли бы? Мы бы все загремели в тюрьму!

– К воскресенью рассосется, – ухмыльнулся Брайан. – На обратном пути в машине будет чисто-чисто.

– Болван! – взорвался Гэри.

– Он у меня еще получит, – пообещал Рейн. – По дороге домой специально поедем вдоль полигона.

– Эй, этим не шутят!

– Машина – моя, – напомнил Рейн.

– Тогда я лучше с кем-нибудь еще, на попутке.

– Не уговаривай его, – ответил Гэри. Он взял Джоан за руку и повернул прочь, увлекая подругу за собой в сторону «пригородов» и выставок. Каждый год фестивалю задавали какую-нибудь общую тему, но Гэри позабыл девиз этого года, а по окружающим инсталляциям угадать было трудно. Из-за длинной белой загороди с наклеенными фотографиями улыбок доносились звуки акустической гитары и флейты. Джоан потянула Гэри на звук.

– Представляешь? Этот гад прятал у себя наркоту.

– А ты сомневался? – отозвалась Джоан. – Чем они, по-твоему, ехали сюда заниматься?

– Я не думал, что поеду в машине со спрятанными наркотиками.

– Как я понимаю, суть «Горящего человека» именно в том, что каждый вправе отмечать его на свой лад.

– Не любишь судить других?

Джоан присела в легком книксене:

– Это одно из моих достоинств.

Гэри с улыбкой поцеловал ее в губы:

– Я тебя не заслужил.

Они обогнули загородку и увидели на импровизированной сцене сидящих на раскладных стульчиках наголо бритую женщину и длинноволосого мужчину. Женщина играла на флейте, мужчина – на гитаре, их слушали человек двадцать зрителей, расположившихся, скрестив ноги, прямо на земле. Гэри и Джоан остановились поодаль и тоже стали слушать. Однако, сыграв еще две мелодии, дуэт ушел со сцены, на которую выскочил и начал выкрикивать в детский микрофон собственные стихи какой-то сердитый поэт.

Гэри и Джоан побрели прочь.

– Ты родителям сказала, что поедешь сюда? – спросил Гэри.

Джоан искренне изумилась:

– Разумеется, нет! А ты?

– Я рассказал. Ну, или почти. Правда, мои предки совсем не хиппи, вряд ли они даже слышали о «Горящем человеке», поэтому в подробности я их не стал посвящать. Но, по крайней мере, они знают, где я.

– Завидую. Если бы у меня были такие отношения с родителями…

– Ты завидуешь отношениям с моими родителями? – Гэри покачал головой. – Совершенно напрасно, мадам.

Хотя солнце клонилось к закату, было еще жарко. Пройдя по замысловатому коридору из пальмовых листьев, Гэри и Джоан в конце концов вернулись в свой лагерь. Сумку-холодильник кто-то вытащил из машины и оставил на земле. Рейн соорудил над ней подобие тента из трех черных мешков для мусора, прищемив один край задней дверью машины и натянув второй на воткнутые в землю палки. Рядом с палатками стояла хибати[5] Рейна. Стейси жарила на углях хот-доги. Она встретила парочку улыбкой.

– Хочешь сосиску?

– Спасибо, у меня своя есть, – ответил Гэри.

– Могу подтвердить, – вставила Джоан.

Все остальные засмеялись. Стейси вилкой подцепила готовые сосиски и сложила их на блюдо. Потом раздала тарелки Гэри и Джоан.

Брайан примирительно взглянул на друга.

– Извини. Надо было предупредить, что у меня с собой кое-что было. Не подумал даже. Правда.

Гэри кивнул:

– Не заморачивайся.

– Я думал, ты в курсе.

– Все нормально.

Брайан понизил голос:

– Тогда, может, уговоришь его не ехать через зараженный район? – Он ткнул пальцем в ширинку. – Не хочу, чтоб мои причиндалы пострадали. Да и твои тоже. Им еще служить и служить. Нам не всю жизнь быть двадцатилетними.

Гэри похлопал друга по плечу:

– Постараюсь.

Ночью устроили фейерверк. Рейв разгорелся в одном из «пригородов» и постепенно охватил весь Блэк-Рок-сити; ухающая музыка становилась громче и громче по мере стихийного подключения все новых динамиков. Брайан словил кайф и затерялся в темноте, перемежающейся вспышками ламп. Рейн и Стейси медленно извивались в такт одним им слышной музыке. Совершенно трезвый Гэри танцевал с Джоан. Он только сейчас начал улавливать дух фестиваля и ощущать свою причастность к толпе, еще не успев до конца настроиться на общую волну.

На следующий день они последовали совету Стейси – пошли побродить и посмотреть. В одном из «пригородов» Гэри впервые со времен начальной школы порисовал пальцами. Характерный запах густой краски навевал ностальгию, от которой появлялась легкость в мозгах. Из словно взятого со съемочной площадки «Безумного Макса» трейлера, переделанного в кафетерий на колесах, его хозяева потчевали всех желающих бесплатными вегетарианскими гамбургерами.

Ночью с веселыми криками, плясками и ужимками жгли Горящего человека. Друзья могли бы подойти вместе с толпой поближе к главному месту действия, но костер был хорошо виден и с их стоянки. По правде говоря, жара и ходьба порядком вымотали их за день. Джоан пила воду, остальные – пиво. Они сидели рядом с машиной, балдея от зрелища и компании друг друга.

Гэри почувствовал неладное, когда Горящий человек уже осел на землю.

Что-то было явно не так.

Все вокруг начало раскачиваться, словно Гэри перенесло на палубу попавшего в шторм корабля. Он протянул руку, дотронулся до запястья Джоан и вдруг почувствовал на нем волосы, как на обезьяньей лапе. Он резко повернулся к подруге, и голову пронзила такая боль, словно в затылок вбили гвоздь. Схватившись за виски, Гэри вскрикнул.

Боль прошла так же быстро, как появилась.

Ощущение крена и неустойчивости, однако, не исчезало. Встать не получилось – тело отказывалось подчиняться. Кто-то подмешал ему наркотиков, Гэри не сомневался, хотя не мог сообразить, кто и когда. Инстинкт самосохранения велел забраться на заднее сиденье машины, спрятаться на время в надежном месте, но, как он ни пытался, не мог даже шевельнуть ногой.

– Джоан!..

С губ не слетело ни звука. Гэри хотелось убедиться, что с ней все в порядке; если нет – помочь; если да – попросить, чтобы помогли ему. Он подозревал, что ей тоже подмешали дурмана. Однако мышцы затвердели и не слушались, он сидел не в состоянии стронуться с места.

«Что-что, но это не экстази. Ешка размягчает и расслабляет, усиливает остроту ощущений. А это…»

Это просто жесть.

Невероятным усилием воли он повернул голову.

Джоан перестала быть Джоан. Девушка превратилась в тряпичную куклу в человеческий рост с глазами-пуговицами, рядом лежали окровавленные тела друзей. Из затянувшего окрестности тумана вынырнули две зловещие призрачные фигуры и подняли большую куклу с земли. Руки и ноги куклы безжизненно болтались, пока фигуры в плащах с капюшонами переносили ее через распростертого Брайана. Брайан лежал с перерезанным горлом, широко раскрыв глаза и рот. Рядом с ним валялись превращенные в кровавое крошево останки Рейна и Стейси.

Когда Гэри попытался закричать, изо рта выпорхнуло лишь легкое облачко пара. Оно уплотнилось, превратившись в дрожащий шар, потемнело, развернулось и бросилось на него в образе толстенькой летучей мыши-вампира с острыми клыками и холодными глазами-бусинками. Гэри попытался вскрикнуть еще раз, и летучая мышь нырнула ему в рот – прямо в горло. Он с отчетливым отвращением почувствовал внутри себя тельце с кожистыми крыльями.

Давясь и кашляя, Гэри успел заметить сквозь застилавшие глаза слезы, что Джоан перестала походить на тряпичную куклу и была теперь маленькой девочкой. Она плакала и вырывалась, норовя убежать от загадочных похитителей. На заднем плане, рассекая туман, прошел Горящий человек. Руки, ноги, все его тело и голова были объяты огнем. Дергаясь и поминутно останавливаясь, как мультяшный персонаж, он постепенно удалялся от места своей казни.

Все вокруг стало белым.

Потом черным.

* * *

Приходить в себя было тяжело и мучительно. Гэри казалось, что мозг не умещается в черепной коробке, каждая мышца дрожала от изнеможения. Он обнаружил, что лежит, растянувшись в пыли, и сел. Солнце стояло высоко на западе – это было первое, что он заметил. Время, очевидно, около полудня. Гэри никак не мог припомнить, какой сейчас день недели. Следующим делом он заметил, что фестиваль уже закончился. Колода с флагом Джо Страммера исчезла, стоявшей за ней халабуды тоже не оказалось на месте. Хотя вокруг еще бродили люди, их число заметно уменьшилось.

Брайан очнулся раньше его:

– Что… это… было?..

В глубине души Гэри подозревал, что передозировку устроил не кто иной, как Брайан. Его приятель был нормальным парнем и обычно не чудил, но под действием наркоты мог выкинуть глупость. Однако и Брайан, похоже, прошел через тот же кошмар. Осмотревшись по сторонам, Гэри понял, что действие наркотика испытали на себе все его друзья. Рейн, сидя на земле, стонал и клонился то в одну, то в другую сторону. Стейси лежала, как убитая.

А где Джоан?

Гэри на четвереньках подполз к их общей палатке и заглянул внутрь. Спального мешка подруги в ней не было. Рюкзачок с ее личными вещами тоже пропал. Гэри, хмурясь и пошатываясь, поднялся на ноги и для равновесия расставил руки. Поселок почти рассосался, последние обитатели паковали вещи. Весь запал «Горящего человека» состоял в том, чтобы создать временную коммуну – своего рода перформанс, который после недели под жарким солнцем исчезнет без следа. Почти все участники разъехались, к ночи пустыня станет такой же девственной, какой была до появления людей.

У Гэри болело сердце, он двигался пока еще с опаской, но все же подошел к машине и заглянул внутрь. Хватаясь за дверные ручки, капот и багажник, он кое- как обошел вокруг автомобиля. Нигде никаких следов подруги.

– Джоан! – позвал он. Голос еще не обрел прежнюю силу, но будь она рядом, услышала бы. Гэри откашлялся и попробовал еще раз: – Джоан!

– Да здесь она где-нибудь, – ответил Брайан.

Гэри считал иначе. Он сердцем чувствовал – что-то не так. Чем больше он озирался, тем больше внутри нарастало смятение. Если Джоан, как остальным, подмешали наркотик, она бы никуда не делась. Останься она вменяемой, позвала бы на помощь. А тут – как сквозь землю провалилась. Гэри вспомнил ночные галлюцинации: две фигуры в капюшонах, несущие превратившуюся в тряпичную куклу Джоан, и внезапно понял, что сцена ему не привиделась. За пеленой дурмана сохранилось достаточно признаков реальности – теперь он был уверен, что его девушку действительно похитили.

Рейн окончательно пришел в себя. Стейси тоже зашевелилась.

Гэри показалось странным, что все они вышли из наркотического ступора почти одновременно. За этим чувствовался какой-то замысел, план, преднамеренная попытка лишить их сознания на определенное время, чтобы, пока они в отключке, выполнить некие действия. Насколько позволяли ватные ноги, Гэри устремился к ближайшему пока еще обитаемому становищу.

Сначала сам, а потом с друзьями, он обыскал один сворачивающийся лагерь за другим. Ни один из встречных не видел и не замечал ничего необычного; с другой стороны, никто особо и не смотрел. Так часто бывает в подобных ситуациях – отдельные события практически без следа растворяются в первобытном хаосе толпы.

Гэри пока еще питал слабую надежду, что Джоан в наркотическом трансе забрела в чужой лагерь и осталась там ночевать. Но по мере того как небо меняло цвет с белесого на желтоватый, они стали натыкаться на места, где уже побывали раньше. И без того хлипкая надежда окончательно угасла. Пав духом, Гэри повел друзей обратно к машине.

Приходилось признать – Джоан пропала.

2

Пустыня почти обезлюдела. Апельсин медленно садящегося солнца просвечивал сквозь поднятые уезжающими машинами клубы пыли. Трое друзей вопросительно посмотрели на Гэри. Пропавшая – его подруга; он будто становился главным в компании. К страху и тревоге в глазах друзей примешивалось облегчение, что беда случилась не с ними. Гэри на их месте чувствовал бы себя точно так же, но внутри все равно шевелилась обида.

– А теперь что? – спросил Рейн.

– Говорят, полагается выждать двое суток, прежде чем обращаться в полицию, – сказал сидящий на капоте машины Брайан. – Детективные фильмы – не ахти какой источник информации, и все-таки…

Он замолчал на полуслове.

Гэри взглянул туда, где раньше находился центр Блэк-Рок-сити. За фестивалем всю неделю присматривал наряд полиции. Откуда они приехали и кому подчинялись, сказать было трудно, но скорее всего о преступлениях следовало сообщать именно им.

– Надо найти полицейских, – предложил он.

– Ты имеешь в виду охранников? – с сомнением произнес Брайан.

– Не. Кажется, они были настоящие, – возразил Рейн.

– Кто бы они ни были, теперь уже наверняка уехали, – включилась в разговор Стейси. – Я ни одного не видела, пока мы искали.

«Замолчите!» – хотелось крикнуть Гэри. Джоан пропала, а друзья ведут бесполезные споры о том, кто именно охранял фестиваль. В то же время он сознавал, что несправедлив к ним. Они старались помочь как могли, просто каждая минута, каждая секунда промедления увеличивали отрыв с момента пропажи Джоан. Гэри скривился от неожиданной резкой боли в пояснице и, заложив руку за спину, выпрямил позвоночник. Все мышцы ныли от напряжения. Голова болела, шею ломило, словно на ней отрабатывал удары боксер. Куда ни повернись – везде больно.

Без дальнейших дискуссий Гэри достал мобильник и нажал кнопку экстренного вызова 911. Увы, в какое бы направление он ни тыкал телефоном, сигнала не было – очевидно, вышки, временно обслуживавшие фестиваль, либо демонтировали, либо отключили. «Черт!» – воскликнул Гэри так громко, что стоявшая рядом Стейси вздрогнула от неожиданности. Он настолько вышел из себя, что захотел зашвырнуть телефон подальше, как делают герои в кинофильмах, но все же благоразумно попытался дозвониться еще раз – с тем же результатом.

В поисках полицейского патруля Гэри обвел взглядом опустевшую равнину. Стейси оказалась права – копы, похоже, уехали. Он постоял несколько секунд, глядя на Брайана, Рейна и Стейси и соображая, что делать дальше.

– Кто-нибудь что-нибудь заметил?

Троица в унисон покачала головами.

– Вам не кажется подозрительным, что она пропала, когда мы все вырубились?

– Я тоже так подумала, – кивнула Стейси. – Может, это какой-нибудь маньяк? Увидел, что мы валяемся никакие, схватил Джоан и утащил ее?

– Или они всех нас собирались похитить? Да только мы уже начали просыпаться! – с энтузиазмом воскликнул Брайан, соскакивая с капота. – Если так, то они еще где-то рядом! Не успели далеко оторваться!

– Притормози, – скривился Рейн. – Сам рассуди: какой им смысл? Похищение человека – серьезное преступление. – Он взглянул на Гэри. – Не обижайся, но если бы кто-то захотел ее изнасиловать, они могли бы сделать это прямо здесь. Зачем ее надо было куда-то тащить? Кроме того, поднять и унести Джоан одному не под силу. И я никогда не слышал о белых работорговцах, шляющихся в поисках жертв по фестивалям хиппи.

– Но куда-то же она делась? – ответил Брайан.

– Может, просто заблудилась? – предположила Стейси, глядя на Рейна.

– Все это лишь догадки.

Друзья разговорились не в меру, и на этот раз Гэри действительно крикнул: «Замолчите!» Все немедленно закрыли рты и собрались вокруг него. Гэри глубоко вздохнул. Он не знал, как себя чувствуют другие, но в его теле еще ощущалась странная тяжесть, способность отчетливо мыслить вернулась не до конца. Не исключено, что его приятели легче переносили наркотики, однако и они не проявляли чудес сообразительности.

– Надо доехать до места, откуда можно позвонить в полицию. Или самим добраться до ближайшего города. Кому-то надо остаться здесь на случай, если Джоан вернется.

– Нет уж, – покачала головой Стейси. – Оставаться? В такой глуши? Пока ты вернешься, уже стемнеет.

– Я могу покараулить, – вызвался Брайан. – Найду чем себя занять.

– Только ничего незаконного, – предупредила Стейси. – Мы вернемся с копами.

– Никто здесь не останется, – возразил Рейн, глянув на Гэри. – Извини, мы не можем рисковать. Джоан пропала, когда вокруг была куча народу. Оставаться здесь, когда все разъехались, – очевидная глупость.

– Тогда вы поезжайте, а я подожду, – предложил Гэри.

– Тебе тем более нельзя. Ты – ее бойфренд. Кому же еще подавать заявление? Ты ее знаешь лучше нас и сможешь ответить на вопросы.

Гэри, однако, вовсе не был в этом уверен. На самом деле он знал о Джоан очень мало. Парой они стали совсем недавно, поэтому разговоры их большей частью вращались вокруг настоящего и будущего, а не прошлого. История жизни Джоан изобиловала пробелами, которые Гэри было нечем заполнить. Почти все его знания о подруге не относились к разряду конкретной информации, необходимой полиции.

Родители девушки – те, конечно, смогли бы ответить на все вопросы, но Гэри поймал себя на мысли, что не знает ни их имен, ни номеров телефона, ни даже города, где они жили. Такое впечатление, что родители Джоан находились далеко, в другом штате, – она фактически никогда ничего о них не рассказывала, кроме упоминания, что те крайне религиозны.

Можно ли добыть такую информацию через университет? Вряд ли. Тайна личной жизни. Чего доброго заподозрят, что девушка его отшила, а он ее преследует.

С другой стороны, разве он не должен сообщить в университет о ее пропаже?

Гэри не имел понятия.

В голове мелькнула мысль позвонить отцу и спросить у него совета, однако родители жили на другом конце страны, в Огайо. Гэри не хотел их дергать. Да и чем они могли помочь? Жуткая ситуация, и надеяться, кроме себя, не на кого.

– Ладно, – решился он. – Поехали!

На дороге Гэри оцепенело сидел на месте рядом с водителем – машину вел Рейн – и пытался собрать разбегающиеся мысли, перебирая раз за разом в уме последние события, силясь вспомнить, не следил ли кто за ними на фестивале, не кидал ли подозрительные взгляды в их сторону, не проявлял ли неуместное внимание к Джоан. Он до сих пор не мог понять, каким способом и когда их одурманили, не говоря уже о мотиве, который представлялся совершенной загадкой.

Гэри не заметил название городка, но, как только они затормозили на стоянке у полицейского участка, пулей выскочил из машины. Почти стемнело, небо на востоке приобрело угрожающий сине-черный тон. В голове настойчиво стучала мысль – наступает ночь, а Джоан все еще где-то там. Сзади послышался топот бегущих ног, всего в нескольких метрах от входа его за плечо схватила крепкая рука. Пальцы больно вонзились в плоть.

– Стой! – раздался негромкий голос Рейна.

Гэри стряхнул руку с плеча:

– Ты чего?

– Слушай сюда! Тебе нельзя идти в полицию.

– Какого черта…

– Вдруг они тебе не поверят? А? Ясное дело – ты расскажешь все, как случилось на самом деле. Но сам посуди: твоя девушка пропала, а у тебя в крови – следы запрещенного наркотического вещества. Ты сам и станешь главным подозреваемым. Посадят в камеру, а разбираться будут потом.

Гэри заглянул другу в глаза. Об этом он не подумал.

– А с тобой и нас посадят.

– И что ты предлагаешь?

Рейн набрал воздуха в легкие:

– Я считаю, нужно вернуться в Лос-Анджелес.

– Нам нельзя уезжать! – воскликнул Гэри. – Джоан пропала. Она где-то здесь!

– Не ори!.. Что прикажешь делать? Сдаться на милость местного Барни Файфа[6] и сесть в кутузку? Вернуться в лагерь на случай, если она снова объявится? Забиться в мотель в каком-нибудь Жопингсе, штат Невада, и ждать, пока наркота не выйдет из организма без остатка, а потом объяснять копам, почему после исчезновения твоей подруги тянули целых два дня?

– Возвращайся в машину. Я один пойду.

– Может быть, она уже спит в своей кровати в Калифорнии, а мы тут…

Подошли Брайан и Стейси.

– Рейн прав, – мягко сказала Стейси, положив руку на плечо Гэри. – Она могла вернуться на попутке. Поди, уже отсыпается в общаге.

– А не она ли вообще подсыпала зелье? – предположил Брайан.

– Заткнись! – оборвал его Гэри. – Не паскудничай!

Он вытащил телефон и позвонил на сотовый Джоан. После пяти безответных гудков включилась автоматическая запись, предлагающая оставить сообщение. От голоса подруги – такого знакомого и в то же время такого далекого – сперло дыхание. В глазах задрожала влага.

– Позвони мне, срочно, – сказал Гэри в трубку и, опасаясь наговорить лишнего, отключился. Затем набрал номер ее комнаты в общежитии. И опять одни гудки – ни Джоан, ни ее соседка по комнате Кара не ответили на звонок.

– Ну и что теперь?

– Домой поедем, – ответил Рейн. – Если она не там, скажем: подумали, что ее кто-нибудь подвез, и не заподозрили пропажу, пока сами не вернулись.

Он еще не договорил, а Гэри уже качал головой:

– Так мы только время потеряем. А если ее действительно похитили? Если на счету каждый час?

– Какой от тебя толк за решеткой? – возразил Рейн. Он ткнул пальцем в полицейский участок, напоминавший скорее деревенский почтамт, чем солидное государственное учреждение. – Ты всерьез думаешь, что эти реально смогут найти Джоан?

– Берем ноги в руки и двигаем в Калифорнию за настоящими копами, – высказался Брайан. – Те точно найдут.

– Но ведь место преступления – в шестистах милях от Лос-Анджелеса!

– Если это преступление, – заметил Рейн. – Пока неизвестно. Если действительно уголовщина, копы притаранят сюда свои хай-тековые приборы. А не приедут – хотя бы скажут местным олухам, где копать. В худшем случае одну и ту же работу будут выполнять аж два отделения полиции.

– Нет. – Гэри покачал головой.

– Мне самому не нравится, – согласился Рейн. – Но выбор у нас невелик.

– Я один пойду.

– И не думай!

Стейси первой поняла, что друга сейчас лучше не останавливать.

– Пусть идет, Рейн.

Гэри, не дожидаясь одобрения приятелей, направился к вестибюлю здания.

– Ждите меня в «Дэйри Куин». – Он ткнул пальцем в находившуюся на другой стороне шоссе кафешку. – Если через полчаса не вернусь, уезжайте. Я про вас ничего не скажу, не буду вас вмешивать, дело касается только меня и Джоан.

– Мы подождем час, – ответила Стейси. – Потом… ну я не знаю… юристу позвоним.

– Залоговому поручителю, – брякнул Брайан.

– Что-нибудь придумаем, – пообещала Стейси. – Ступай.

Краем глаза Гэри заметил, как Рейн качает головой и по пути к машине выговаривает подруге. Он быстро перешагнул порог участка, остановился перед женщиной в форме за стойкой и вежливо спросил, где можно подать заявление о пропаже человека.

Визит в полицию занял меньше двадцати минут. Брайан оказался прав: заявления принимали только по прошествии двух суток. Исчезла Джоан или не исчезла – пока не пройдут 48 часов, копы, чтобы ее найти, разве что в окно посмотрят. Гэри рассказал сержанту полиции, вызвавшемуся снять показания, что ему с друзьями подмешали наркотиков, но старый хрыч даже ухом не повел. Заявителя не попросили сдать кровь на анализы, отношение полицейских к делу выражалось смесью скуки и пренебрежения. Они словно давали понять, что такое тут случается чуть ли не каждый день, и все это их уже порядком достало.

Гэри вышел из отделения порядком раздраженный. Сержант, задав несколько дежурных вопросов, заполнил формуляр, мол, если Джоан не найдется через двое суток, у нас уже будет готовое заявление. Полицейский был, однако, совершенно уверен, что девушка вернется в ближайшие двенадцать часов. «Уверяю вас. У нас такое происходит каждый год», – сказал он. «Всякий раз, когда вы, уроды, устраиваете здесь фестиваль», – должно быть, мысленно добавил он.

Вернувшись из полиции, Гэри еще раз отметил про себя, как мало знает о своей девушке. Ему нечего было предложить помимо имени-фамилии и описания примет, не меньше трех четвертей вопросов формуляра остались без ответа. Многие касались фактов, которые он должен был и хотел бы знать. Например, как зовут ее родителей, братьев и сестер, ее постоянный адрес и место рождения. Он откладывал такие разговоры на потом, полагая, что у них впереди уйма времени. Роковая ошибка…

Гэри поймал себя на том, что рассуждает о Джоан как об умершей, и постарался выбросить дурные мысли из головы. Пока что она лишь считалась пропавшей без вести. Возможно, друзья правы насчет других вариантов, похищение – не единственное объяснение ее исчезновения. А если ее и похитили, то, возможно, ради выкупа, потому что родители богатые, а еще…

Вдруг ее изнасиловали, убили, а труп бросили в канаву?

Нет. Так нельзя.

Гэри медленно пересек пустую, за исключением двух полицейских машин и старого пикапа, стоянку.

Ночь стояла темная, улицы в городке не освещались. Небо, как и во время их ночевок на фестивале, выглядело массивным, безбрежным – шире, глубже и темнее, чем в Калифорнии или Огайо. Гэри подошел к «Дэйри Куин», чья вывеска освещала шоссе, как белый маяк. Рейн прав, надо возвращаться в Лос-Анджелес. Такая мысль попахивала предательством – ведь Джоан все еще оставалась где-то в пустыне, – но пришло время признать, что здесь, в Неваде, он уже сделал все, что мог.

Если бы только знать побольше фактов из ее биографии! Полиция Лос-Анджелеса будет задавать те же вопросы, что и местные копы. Скорее всего их количество только увеличится.

Кара!

Соседка по комнате наверняка знала о Джоан куда больше, чем он, – от этой мысли вдруг кольнуло в груди. Гэри на ходу еще раз позвонил в комнату общежития, в душе надеясь, что вместо Кары ответит Джоан, и в то же время понимая необоснованность такой надежды. Увы, в трубке опять звучали одни гудки.

Хрустя гравием, Гэри вышел на неасфальтированную стоянку машин «Дэйри Куин». Рейн, Стейси и Брайан сидели за уличным столиком в голубом свете противокомарного фонаря, ели картошку фри с красным перцем и гамбургеры.

– Ну как? – поспешил ему навстречу Рейн.

Гэри покачал головой:

– Брайан прав. Заявки принимают только после двух суток. Я все рассказал, они записали…

Он пожал плечами.

Стейси протянула коробку с картофельной соломкой. У еды был неприятный запах, а вид – еще хуже. Гэри отрицательно замотал головой.

– Что собираешься делать? – спросил его Рейн.

– Надо ехать домой. Возможно, вы правы, и она уже там.

– Поешь чего-нибудь, – предложила Стейси. – Ехать долго.

– Сам возьму. – Гэри подошел к окошку кафетерия и заказал хот-дог с большой бутылкой кока-колы. Сонливость ему скорее всего не грозила, но лишний запас кофеина не помешает.

Заказ принесли буквально через минуту. Следуя общему примеру, Гэри быстро покончил с едой, и друзья поспешили к машине.

* * *

Машину вели по очереди и прибыли в Уэствуд к середине утра. Занятия начались всего неделю назад и пока не успели войти в нормальную колею. Повсюду толкались студенты, записывавшиеся на курс, менявшие курс, занимавшие очередь на курс или попросту слонявшиеся без дела. По улочкам разгуливали такие толпы, что, несмотря на зеленый свет, машины успевали сделать правый поворот только по одной. Парковка – обычный тихий ужас. Кто-то занял закрепленное за Рейном место у общежития, но после пятнадцати минут езды по кругу им улыбнулась удача – заметили отъезжающий красный джип. Стейси – за рулем сидела она – резко объехала ждущий «Приус» и с ходу воткнулась в освободившийся промежуток. Водитель «Приуса» нажал на клаксон и что-то заорал в открытое окно. Стейси лишь показала ему средний палец.

– Богатенький козлина, обойдется.

Последние два дня никто не принимал душ. Наркотическое опьянение и последовавшая за ним бессонная ночь отразились на внешности не лучшим образом. Всех покрывала пыль пустыни Блэк-Рок. Длинные космы Брайана и прежде выглядели как спутанный клубок, а вечно мятая одежда редко попадала в стирку, поэтому вид его мало отличался от обычного. Короткие волосы Рейна сбились в странные комки, одежда покрылась пятнами, что составляло разительный контраст с его привычной аккуратностью. Стейси тоже выглядела несвежей и растрепанной.

Проблемы гардероба их, однако, мало волновали. Первым делом предстояло либо найти Джоан, либо заявить о ее пропаже в полицию. Гэри еще раз попробовал дозвониться на ее сотовый и до комнаты в общежитии. Оба номера не отвечали.

Странно, что они не застали на месте Кару, однако отсутствие соседки было объяснимо. Хотя осенний семестр только-только начался, Гэри наизусть выучил расписание занятий Кары, ведь ему с Джоан была нужна полная уверенность, что Кара не появится в комнате в неурочный момент. По вторникам занятия у Кары продолжались до двенадцати. После этого она обычно обедала где-нибудь на территории университета или пригороде, потом гуляла или готовилась в библиотеке к следующей паре, которая начиналась в час тридцать. В общежитие соседка возвращалась после трех.

Но этим отсутствие Кары объяснялось лишь на текущий момент.

Почему она не отвечала на звонки вчера вечером – вот в чем вопрос.

Гэри убеждал себя, что Кара крепко спала и не захотела вставать. На случай, если та прогуливала занятия и отсиживалась в общаге, не отвечая на звонки, он решил проверить комнату лично. Кары в ней не оказалось. Общая подруга Кары и Джоан, Тери Лим, проживавшая в соседней комнате, сообщила Гэри, заметив его в коридоре, что не видела Кары ни сегодняшним утром, ни, если подумать, весь вчерашний день. Тери, как и другие студенты, с которыми они встречались по дороге, смерила четверых друзей подозрительным взглядом. Гэри объяснил, что они только что вернулись с «Горящего человека» и не успели переодеться. Не вдаваясь в подробности – Тери была не более чем просто знакомой, – он рассказал, что Джоан «потерялась» и что они надеялись застать ее в общежитии.

– Могу поспрашивать, – предложила Тери. – Вдруг ее или Кару кто-нибудь видел.

– Это ты хорошо придумала, – улыбнулся Гэри, хотя в действительности ему было не до улыбок.

Джоан дала ему запасной ключ от комнаты. Это, строго говоря, являлось нарушением правил, поэтому Гэри подождал, пока Тери скроется из виду, прежде чем поспешно сунуть ключ в замочную скважину, распахнуть дверь и затолкать внутрь своих попутчиков.

В комнате многое сразу же показалось странным. Компьютер на столе Кары работал, с экранной заставки улыбался Брэд Питт, дверь ее гардероба и все ящики комода открыты. Постель не застелена, на половине комнаты Кары царил беспорядок, словно ей пришлось собираться впопыхах.

А что, если Кара имела прямое отношение к исчезновению Джоан?

Или она еще одна жертва?

Привычная чистота и аккуратность вещей Джоан заметно контрастировали с хаосом на жилой половине ее соседки. Не надеясь найти какие-либо улики, Гэри потыкался в разные места, осмотрел предметы на комоде и учебном столике. Перед узкой кроватью Джоан на полу лежали две скомканные желтые клейкие закладки. Он поднял и разгладил их – на каждой было написано карандашом короткое сообщение. Первое: «Пятница, 11 вечера. Звонил мужчина. Не назвал имени. Сказал – перезвонит». Гэри стало не по себе. Какой еще мужчина мог звонить Джоан в одиннадцать вечера? И почему он не представился? Гэри прочитал вторую записку: «Суббота, 6 утра. Мужчина опять звонил. Спрашивал, куда ты пропала».

Кто это? Друг? Родственник? Коллега? Бывший любовник?

Брайан прочитал сообщения через плечо Гэри.

– Думаешь, Кара не устояла и выболтала, куда поехала Джоан, какому-нибудь психу?

Гэри и сам так подумал, но не желал признаться. Теперь же, когда аналогичную мысль высказал вслух кто-то другой, догадка превратилась в уверенность, от которой похолодело внутри.

– Что там? – спросила Стейси. – Нашли что-нибудь?

– Какой-то странный тип звонил, искал Джоан, – разъяснил Брайан.

– Пора оповестить ее родителей, – взглянув на записки, предложил Рейн. – Они должны знать, что их дочь пропала без вести. Может быть, подскажут чего-нибудь.

– Не поехала ли она к ним? – попыталась обнадежить Стейси. – Испугалась чего-нибудь и укатила домой.

Гэри покачал головой:

– Вряд ли. Джоан не очень близка с родителями. К тому же я не знаю, где они живут и как с ними связаться.

– Можно посмотреть в ее записной книжке… – Брайан направился к столу Джоан.

Гэри краем глаза уловил какое-то движение. Дверь открылась, и в комнату вошла Тери. Получается, замок не защелкнулся автоматически, когда он закрыл дверь.

– Их никто не видел, – объявила Тери. – Кстати, своих родителей Джоан любит. Они очень близки. Как в «Семейке Брэди»[7]. Звонит им чуть не каждый день. Ее родители живут в округе Сан-Луис-Обиспо, в маленьком городке Кайюкос. Этим летом я ездила туда с ней и Карой.

Джоан и родители близки? И они живут здесь же, в Калифорнии?

Гэри ощутил, как в душе зашевелилось… нет, не подозрение… Настороженность? Да, так будет точнее. Пару раз Джоан намекала, что воспитывалась в строгости и запретах. Либо она морочила ему голову, либо он неправильно истолковал ее слова.

– У тебя есть их номер телефона?

Тери кивнула:

– Джоан дала на всякий случай. Секундочку!

Девушка выскочила за дверь. Гэри переглянулся с Рейном, но лицо друга ничего не выражало. Стейси пыталась уговорить Брайана не рыться в столе Джоан. Тери вернулась с обрывком бумаги, на котором были записаны адрес и номер телефона.

«Оставить номер телефона родителей подруге – совершенно в стиле Джоан», – подумал Гэри. Всегда готова к любому повороту событий. Впервые после того, как он очнулся в пустыне без Джоан, его накрыл аффект от осознания реальности происходящего. Принимая записку с адресом и телефоном, Гэри почувствовал острую боль утраты. Надо срочно звонить в полицию! Время уходит!

И все-таки сначала он набрал номер родителей Джоан.

Тери попятилась к выходу.

– Мне пора на психологию. Расскажешь потом, что и как.

Гэри, не отнимая телефона от уха, кивнул. Стейси вышла с Тери за дверь, о чем-то продолжив разговор в коридоре.

Три гудка. Шесть гудков. Двенадцать гудков. Линия ответила автоматическим женским голосом: «Абонент не отвечает. Пожалуйста, перезвоните позже».

Гэри захлопнул крышку мобильника и покачал головой. Дурные предчувствия становились все сильнее. Он в сотый раз попытался дозвониться до Джоан. На этот раз не было ни гудков, ни сигнала занятой линии – одна лишь холодная тишина, похожая на… смерть.

– Все! Звоню в полицию. Прошло уже больше суток. Они обязаны что-нибудь предпринять.

Рейн одобрительно кивнул.

Брайан разглядывал вещи на столе Джоан.

– Это еще что? – Он поднял бумажную трубочку длиной чуть больше карандаша, затем развернул свиток, концы которого были прикреплены к тонким палочкам.

– Не знаю. Впервые вижу, – покачал головой Гэри.

– Не стоит копаться в ее вещах, – сказала Стейси. – Нехорошо это. Ей бы не понравилось.

Не обращая на Стейси внимания, Брайан принялся читать вслух:

«Господь воинства небесного! Защити меня от Чужаков. Огради меня от греха и проведи через времена испытаний и невзгод. Защити меня от Чужаков. Обереги друзей моих и семью от тех, кто нас искушает. Защити меня от Чужаков. Даруй мне и моим близким Твой свет и благодать. Защити меня от Чужаков. Аминь!»

– Какие еще Чужаки? Что за чертовщина? – нахмурился Брайан.

Гэри не знал ответа. Молитва вызвала у него ощущение безотчетной тревоги. Он взял свиток у Брайана и перечитал. Джоан не раз говорила о религиозности родителей и своем строгом воспитании, но, хотя его подруга не брала в рот алкоголь, не употребляла наркотики и подчас вела себя как человек, с детства окруженный множеством запретов, Гэри предполагал, что с прошлым она безвозвратно порвала.

Неужели она каждый вечер читала эту молитву?

Чужаки.

Подозрения усиливались.

Стоит ли воспринимать молитву буквально? А что, если какая-то группа или банда под названием «Чужаки» действительно существует и преследует Джоан? Не они ли стоят за случившимся? Возможно, у них к ней давние счеты, и она об этом знала? И читала молитву, чтобы предотвратить похищение?

Однако текст записан не от руки. Он печатный. Значит, свиток дал Джоан кто-то другой.

Родители?

Нет, пора звать полицию. Сообщить, что случилось на фестивале, передать номер телефона и адрес родителей, свиток, рассказать о Каре, упомянуть, что заявление о пропаже без вести уже подано в Неваде.

Брайан открыл ящик стола.

– Не трогай! – одернула его Стейси.

Гэри набрал 911. Он чувствовал облегчение – дело теперь можно перепоручить копам – и в то же время испытывал угрызения совести от этой мысли.

На звонок ответили немедленно:

– Девять-один-один. Пожалуйста, коротко опишите причину вызова.

– Пропала девушка. Мы считаем, что ее похитили. Нам подмешали наркотики, и мы…

– Не так быстро, сэр. Повторите сначала.

Гэри так нервничал, что трубка в руке ходила ходуном.

– Мою девушку зовут Джоан Дэниелс, – медленно произнес он. – Я подозреваю, что она похищена.

Следуя подсказкам оператора, Гэри описал случившееся и ответил на все вопросы, стараясь сдержать надрыв в голосе и не сбиваться. Наконец он указал номер комнаты, этаж и номер общежития Джоан.

– Сейчас кого-нибудь пришлем, – сказала диспетчер. – Пожалуйста, дождитесь прибытия офицеров полиции, никуда не уходите.

3

Хотя Джоан была у Гэри не первой, он ни в кого раньше не влюблялся по-настоящему. В школе он был застенчив и неуклюж; хотя хорошо известно, что, когда дело касается противоположного пола, все тинейджеры застенчивы и неуклюжи, Гэри был в этом плане хуже сверстников. Он не мог объяснить, почему так происходило. Нехватки в друзьях он не испытывал, родители были простыми людьми с хорошим положением. Но что-то неопределенное мешало ему наконец-то погрузиться в мир подростковой влюбленности.

Первое свидание – с Тэмми Файджер, чей старший брат Крейг, студент первого курса университета, сам себя сдал в психиатрическую клинику, – произошло, когда Гэри учился в выпускном классе. Крейг пребывал в депрессии с момента развода родителей, ни с кем не общался и обратился за помощью туда, где только и мог ее найти. Его продержали в Парквью меньше месяца; вышел он совершенно нормальным и таким оставался впредь. Разве что перевелся в другую школу. Однако ученики средней школы «Фэйрфилд» считали Крейга чокнутым и подозревали, что у его сестры такие же гены, поэтому все парни обходили ее стороной. Даже если допустить, что сама она в норме, наличие сумасшедшего братца отталкивало потенциальных ухажеров. Кому нужны такие заморочки?

Тэмми, однако, была симпатичной девочкой, Гэри ее жалел, и, когда они оказались в одном классе на малопосещаемых уроках продвинутого английского, он, видя, как остальные школьники откатываются от нее на другую половину класса, наоборот, подсел к ней. Общаться Тэмми умела еще хуже, чем Гэри, – и этим отчасти его привлекла. Он не испытывал настойчивую потребность выглядеть крутым либо вкрадчивым, они даже находили некоторое утешение в похожей нескладности друг друга. Разговоры с Тэмми давались легко; вскоре они начали проводить время вместе – и не только в школе. Друзьям Гэри Тэмми тоже понравилась, они не судили ее строго. Девушка быстро заняла прочное место в его жизни.

Они встречались, составляли неразлучную пару на школьных балах, даже занимались сексом, но отношения их не тянули на большую любовь. Поэтому задолго до последнего школьного дня Гэри и Тэмми, трезво взвесив свои планы и надежды на будущее, решили разойтись миром. Гэри оставался без девушки до самого окончания школы и даже не пошел с друзьями на выпускной.

Переезд в Калифорнию его окрылил.

Вообще-то он не собирался уезжать из Огайо и поступил в местный университет. Но по странному стечению обстоятельств ему одновременно назначили грант Пелла[8], вручили первый приз – 1000 долларов – от художественного фонда, которому приглянулось его конкурсное сочинение, и предложили стипендию в 15 000 долларов от компании, на которую работал его отец. Гэри не подавал заявку на эту стипендию – скорее всего отец сам подсуетился (хотя все отрицал с каменным лицом), – но в итоге ощутил себя на седьмом небе. Гэри собрался было забрать деньги, положить их в банк и приступить к учебе в университете Огайо, однако условия стипендии определяли, что ее можно потратить лишь на оплату обучения. Гэри наугад разослал заявки в колледжи и университеты по всем Соединенным Штатам. Период подачи заявок уже заканчивался, из многих мест так и не ответили, но каким-то чудом его приняли в Калифорнийский университет Лос-Анджелеса, в котором благодаря хорошим школьным отметкам и высокому вступительному баллу ему предложили дополнительное пособие, перекрывающее разницу между имевшимися у него средствами и стоимостью курса. Такие возможности предоставляются раз в жизни.

После выпуска из школы Гэри с отцом и матерью слетал в УКЛА посмотреть на месте, что и как.

Представления юноши о Южной Калифорнии сформировались на основе фильмов, музыки и телевидения, он с радостным удивлением обнаружил, что они не так далеки от действительности. Огайо самолет покинул в угрюмый серый день, а на посадку в Лос-Анджелес спускался из безоблачной голубой выси. Ласковый соленый ветерок качал ветви пальм на обочинах дорог, и, хотя по пути к университету, который находился на севере города, за барьером фривея мелькало множество грязных промышленных построек, ЛА оставил общее впечатление как чистый светлый город, где симпатичные люди ведут жизнь приятную и ничем не омраченную.

Гэри сразу же полюбил Калифорнию, его родители – тоже. Экскурсия по студгородку с гидом еще больше закрепила начальный позитив. Через два дня семья вернулась в Огайо бодрой и веселой. Гэри понимал, что, уехав так далеко, растеряет школьных друзей, но жертва того стоила. Тем более никто не запрещает на каникулах возвращаться домой. Да и друзья способны сами приехать в гости.

В конце августа он отправился в Калифорнию уже без родителей. Почти половина премии за сочинение ушла на ремонт старой «Селики». Машина доехала до Западного побережья без приключений, следовательно, деньги были потрачены не зря.

В Калифорнии Гэри полностью сменил имидж. Какой прок начинать жизнь на новом месте, не пытаясь подать себя в лучшем свете? Неуклюжий скучноватый ботаник из Огайо стал зачетным парнем. Разумеется, полностью прежнюю личность поменять нельзя, но хотя бы можно подправить биографию и отбросить лишний багаж, так, чтобы вылупился новый Гэри Рассел – в целом все тот же, только более раскованный и общительный.

Перемены благотворно отразились и на любовном фронте. В течение первого семестра он «разминался», а к концу второго остановился на студентке факультета рекламы Кэсси, которая ввела его в университетское общество кинолюбителей. Общество каждую неделю крутило культовые фильмы. Так он познакомился с Рейном, президентом клуба. И Гэри, и Рейн обожали фильмы Дэвида Линча и быстро подружились. Их дружба пережила быстротечный роман с Кэсси.

Рейн родился в Лос-Анджелесе, и Гэри с помощью нового друга познакомился со сторонами Южной Калифорнии, о которых раньше не имел представления. Он перестал сидеть в универе, началась новая красочная жизнь – фестивали, блошиные рынки, парки, пляжи, множество бесплатных или недорогих, но интересных занятий. Этим летом вместо того, чтобы провести несколько месяцев в родительском доме и со старыми друзьями, Гэри и Рейн, который перешел на третий курс, устроились на работу в «Юниверсал Студиос», хотя прежде Рейн работал водителем трамвая, а Гэри – продавцом сувениров, временами подменяя заболевшего или взявшего отгул графа Дракулу – персонажа, разгуливавшего по увеселительному парку. Ближе к концу августа Гэри все же съездил на недельку к родителям. Встречи со старыми друзьями и старые тусовки оставили странное ощущение – словно он перестал быть своим. Вышло так, что за год Огайо совершенно потерял статус дома и родины. Новым домом стала Калифорния.

Учеба давалась не без труда, скучать не приходилось. Гэри поднакопил денег из пособий и стипендии и заплатил за второй курс, дохода от временной работы хватало на оплату комнаты и столовки. Примерно в это же время Рейн начал «гулять» со Стейси, учащейся городского колледжа. Они повстречались в киностудии. Стейси изучала журналистику и писала обзоры кинофильмов для школьной газеты, иногда подрабатывая фрилансером на веб-сайте, посвященном авторскому кино. Осенью напарником Гэри по химической лаборатории назначили Брайана. Тот был из пригорода Сан-Франциско и пошел в универ, закончив муниципальный колледж, чтобы получить диплом заведения с более громким именем. Длинноволосый лодырь напоминал Гэри Тома Уэйса, одного из школьных приятелей, и, хотя во многом Гэри и Брайан были полной противоположностью, они поладили и начали проводить время вместе.

Гэри продолжал водить шашни с молодыми студентками, пока на одном из сеансов кинообщества не закадрил Мег. Для показа выбрали странное сочетание двух фильмов: «Как преуспеть в рекламе» и солнечный мюзикл «Как преуспеть в бизнесе (ничего не делая)». Мег по наводке Рейна приняла участие в групповых дебатах. Гэри не мог сказать, когда именно их отношения перешли в разряд серьезных, но они быстро проделали путь от случайных к таким, которые исключают других партнеров. Вскоре Гэри уже не сомневался в постоянстве их отношений. Мег нравилась ему, они никогда не ссорились… И все же их роман был совершенно неромантичен, недоставало чего-то неуловимого, и Гэри был только рад, когда Мег без предупреждения его бросила.

Джоан разительно от нее отличалась.

Гэри не походил на дурачка с запудренными книжками и фильмами мозгами, считавшего, что у каждого человека в жизни есть одна-единственная Истинная Любовь. Однако его чувства к Джоан неоспоримо были глубже и правдивее всего, что он когда-либо испытывал. Он чувствовал бо́льшую близость с Джоан после первого же дня знакомства, чем с Мег после целого года отношений. Джоан была не только потрясающе красива, но и безыскусно добра. Отношения едва завязались, они только-только начали изучать друг друга, а Гэри уже не сомневался, что он и Джоан полностью подходят друг другу. Несмотря на различия во вкусах, по самым важным вопросам их мнения полностью совпадали. Они одинаково смотрели на жизнь, и это помогало с лихвой преодолевать мелкие расхождения.

Он любил ее.

И она отвечала взаимностью.

Все в жизни постепенно вставало на место, и, хотя Гэри считал, что будущее не обойдется без невзгод и мелких неприятностей, ничто не предвещало бурю. Впереди он видел лишь спокойные воды и попутный ветер.

И глубоко ошибался.

4

Когда полиция прибыла в комнату Джоан и Кары, Гэри стоял у окна и смотрел на стену соседнего здания. Брайан сидел в кресле за столом Кары, Рейн и Стейси – на кровати. Дверь оставили открытой. В нее то и дело заглядывали любопытствующие студенты, но ни один не зашел и не спросил, что, собственно говоря, происходит. До прибытия полицейских их так никто и не попросил объяснить, что они делают в чужой комнате.

Двое мужчин, прежде чем войти, постучались и сказали, что они из полиции Лос-Анджелеса. Один – грузный, пятидесяти с лишним лет, в гражданском – представился детективом Уильямсом. Второй – молодой человек в форме – не назвал своего имени и непрерывно что-то набирал на портативном компьютере.

– Это я звонил, – шагнул вперед Гэри. – Меня зовут Гэри Рассел.

– Кем вы приходитесь пропавшей женщине? – спросил опер.

– Э-э… я – ее бойфренд.

Детектив вопросительно посмотрел на Стейси.

– Подругой, – ответила та.

– Друзьями, – почти одновременно сказали Рейн и Брайан.

– И ее зовут Джоан Дэниел?

– Дэниелс, – поправил Гэри. – В конце – буква «с».

– А я что говорил? – заметил младший коп, не отрываясь от компьютера.

– Ее вещи. – Гэри указал на половину комнаты Джоан. – Мы немного осмотрелись, когда пришли, но с тех пор ничего не трогали. Мало ли что – может, здесь улики какие, доказательства.

– Расскажите, что произошло.

Гэри поведал историю поездки на фестиваль «Горящий человек», непонятного наркотического опьянения и пропажи Джоан, опустив эпизод с тайком привезенном Брайаном экстази. Когда он закончил, упомянув, что сообщил об исчезновении Джоан в полицию Невады и приехал в общежитие проверить, не появилась ли она, Уильямс спросил: «Как, по вашему мнению, наркотик попал в ваш организм?»

Гэри оглянулся на Рейна, тот картинно пожал плечами. По правде говоря, они не очень-то об этом задумывались. Должно быть, что-то вместе съели или выпили. А может быть, отраву распылили из баллончика, и все надышались. Ясно только, что вещество – локального действия, оно явно не затронуло никого из соседей, потому что тех и след простыл, когда друзья пришли в себя.

– Не знаю, – пожал плечами Гэри.

– Минуточку! – Полицейский в форме наконец оторвался от компьютера. – В базе данных УКЛА нет студентки по имени Джоан Дэниелс.

– Что? – воскликнул Гэри. Он наклонился, пытаясь рассмотреть список на экране компьютера. – Не может быть.

– Джоан учится в этом университете, и она пропала, – спокойно возразил Рейн. – Вы, очевидно, не в тот список смотрели.

– Это – список всех студентов УКЛА, и Джоан Дэниелс в нем нет.

– Просто смешно, – сказала Стейси.

– Я дважды проверял. Она не записана ни на один курс и вообще не зарегистрирована.

– Выходит, у нас проблема. – Полицейский повернулся к Гэри.

– Совершенно точно, – согласился Гэри.

– Совершенно точно.

– Потому что моя девушка пропала, а вы, похоже, даже не верите, что она существует.

Лицо пожилого полицейского даже не дрогнуло:

– Я понятия не имею, кого и зачем вы здесь пытаетесь разыграть, но подача фальшивого заявления – это уголовное преступление.

– Он не врет! – воскликнула Стейси.

Детектив обвел их взглядом:

– Возможно, вы все в этом замешаны.

– Джоан действительно его подруга и действительно исчезла, – впервые подал голос Брайан. – Просто она… – он набрал в легкие воздуху, – возможно, не та, за кого себя выдавала. – Брайан оставил без внимания убийственные взгляды друзей. – Я хотел сказать: мы о ней мало что знаем.

– В прошлом семестре Джоан вместе со мной посещала занятия по музыкальному воспитанию, – сердито заявил Гэри. – Можете спросить у преподавателя, доктора Каца.

– Кроме того, – заметил Рейн, – мы сейчас в ее комнате. Это – ее вещи, компьютер, кровать.

– Не исключено, что ее соседка по комнате тоже пропала, – продолжил Гэри. – Ее зовут Кара.

Он вдруг сообразил, что не знает полного имени Кары, и обвел взглядом комнату. Какая-нибудь из вещей наверняка подписана ее фамилией.

Осматриваясь, он непрерывно думал, как могло случиться, что имя его подруги пропало из университетского списка. Не иначе офицер с компьютером ошибся. Иное объяснение трудно себе представить.

– Посмотрите в их столах, – предложил Гэри. – Может, найдутся какие-нибудь письма, формуляры, бумаги с фамилиями…

– Да уж, – кивнул Рейн. – Верите вы, что она студентка или нет, но Джоан реально пропала. И Кара тоже.

– Искать их – ваша работа! – Стейси бросила на полицейских испепеляющий взгляд.

– По-моему, вы не до конца понимаете… – начал было Уильямс.

– А если она погибла? – выкрикнул Гэри, пересилив предубеждение – ему казалось, что, если произнести догадку вслух, она сбудется. Мысли в голове путались. У него даже фото Джоан не было. Они начали встречаться совсем недавно и не успели обзавестись общими фотографиями.

Зато у нее есть страница на «Фейсбуке»!

– У Джоан есть страница на «Фейсбуке», – с облегчением произнес Гэри. – И на «МайСпейс». Там должны быть сведения о ней. И ее фото.

Уильямс взглянул на коллегу. Тот покачал головой.

– На служебной аппаратуре не разрешается.

– Тогда зайдите с компьютера Джоан или Кары.

– Нет. Если совершено преступление, компьютеры могут содержать улики.

– Проклятье! – Гэри пнул носком ножку кровати Кары.

Детектив смерил его долгим взглядом и наконец вздохнул:

– Я не знаю, что здесь происходит, но готов поверить, что вы не пытаетесь намеренно ввести нас в заблуждение. Кем бы ни была эта девушка, мы продолжим расследование. Однако никому из вас больше не разрешается заходить в эту комнату. Вы меня слышали? В это общежитие – ни ногой. И предоставьте информацию о себе – имена, адреса, номера телефонов. Предъявите водительские права и студенческие билеты. Если все подтвердится и мисс Дэниелс в самом деле пропала, мы будем держать вас в курсе. Если соврали – возьму вас за одно место и взгрею по первое число. Все ясно?

Гэри кивнул, почувствовав мгновенное облегчение. Теперь полиция хотя бы начнет разбираться. А разобравшись, они поймут, что были не правы, и начнут поиски Джоан. И Кары.

Но не будет ли тогда слишком поздно?

Он постарался отогнать от себя эту мысль.

За десять минут все четверо предъявили документы, ответили на вопросы и были выдворены из комнаты Джоан и Кары. В последний момент Гэри вспомнил о телефоне родителей Джоан и сообщил его полицейским, оставив бумажку с номером у себя.

Под настороженными взглядами обитателей общаги друзья прошли по коридору на выход.

– Теперь-то что делать? – спросил Рейн на улице.

– Больше тут ловить нечего, – пожал плечами Брайан.

Кулаки Гэри сжались сами собой. Брайан отступил, выставив ладони:

– Я просто хотел сказать…

– Заткнись, – бросил Рейн.

Гэри представил себе Джоан одну, лежащую в темной грязной комнате, нагую, избитую, в кровоподтеках. И брошенный в пустыне труп Кары – лишней свидетельницы.

– Мы должны что-то предпринять, – сказал он, но не мог придумать, что именно. Голова отяжелела, мозги не работали.

– Тебе надо выспаться, – толкнула его в бок Стейси. – Ты не спал уже…

– Я в машине дремал.

– Ага. Целых десять минут.

– Нам всем не мешает поспать, – сказал Брайан и зевнул, словно добавляя весомости собственным словам. – Кто-кто, а я сейчас точно примну харю.

Рейн положил руку на плечо Гэри:

– Верно. Невыспавшийся ты ей ничем не поможешь.

Рейн был прав. Все остальные – тоже. Гэри не желал себе в этом признаться. Он действительно устал и потерял способность связно мыслить. Отдохнуть и взяться за дело с новыми силами – это сейчас самое разумное. Но его все еще мучили видения Джоан с кляпом во рту, привязанной к стулу, пытаемой неизвестными обидчиками.

Чужаками.

Мало того, что Гэри не имел понятия, где находится подруга, он не знал, что с ней происходило, и неизвестность бесила его больше всего. Хорошо ли с ней обходятся? Или хором насилуют? Может быть, ее и в живых уже нет?

Последние два варианта представлялись наиболее вероятными. На связь Джоан не выходила, требований выкупа тоже не поступало. Если цель похитителей – не деньги, вряд ли у них был резон не причинять ей вреда.

Мысль о сексуальном принуждении тревожила Гэри больше всего, картина жгла мозг, как раскаленная игла: злобные незнакомцы – Чужаки – унижают Джоан в то время, как полиция судит и рядит, существует ли она в природе.

Гэри прикинул, не взять ли академический отпуск. Он все равно не сможет сидеть на занятиях, переходить с одной пары на другую – от Шекспира и Милтона на математику, пока Джоан находится неизвестно где. Если история затянется на несколько дней, он безнадежно отстанет, целый семестр пойдет псу под хвост. Гранты и стипендию тоже могут отменить, потому что деньги выделяли только под определенные показатели в учебе. Вдобавок чтобы платежи продолжали поступать, он был обязан каждый семестр заканчивать курс полностью – все 21 учебных раздела.

Гэри глянул на друзей.

– Я и вправду устал, – признался он. – Хотя заснуть вряд ли смогу. Кто-нибудь идет сегодня на лекции?

Рейн и Стейси покачали головами.

– Мои – по вторникам и четвергам, – сказал Брайан. – Пока что – сиеста.

– Ты что-нибудь придумал? – спросил Рейн.

– Нет, – вздохнул Гэри.

– Отоспись, – предложила Стейси. – Мы все устали. Возможно, на свежую голову придумаешь что-нибудь путное.

– Эти копы…

– Что с них взять, они просто делают свою работу. Когда разберутся…

– Если разберутся.

– Даже и тогда нет гарантии, что ее найдут, – вставил Брайан.

– Не накаркай! – одернул его Рейн.

– Что, и сказать уже нельзя?

У Гэри трещала голова.

– Пойду к себе, – сказал он друзьям. Неожиданно вспомнилось, что телефон в его комнате – с автоответчиком. Гэри не хотел лелеять фальшивых надежд, но ведь могла Джоан позвонить и оставить сообщение? – Потом свяжемся.

– Если что-нибудь придумаем, мы тебе сразу сообщим! – крикнул вдогонку Рейн.

Гэри на ходу помахал и, немного выждав, бросился бегом к общежитию, успев убедить себя за эти несколько мгновений, что найдет на телефоне сообщение от Джоан.

Разумеется, никакого сообщения не было. Заскочив, обливаясь потом, в свою комнату, Гэри сразу же увидел, что индикатор сообщений автоответчика не горит и не мигает.

Он рухнул на кровать и разрыдался. Слезы настигли его исподтишка. Тревога, стресс, утомление – все это сыграло роль, и он не мог перестать плакать. Слезы катились по щекам, рыдания сотрясали грудь тем сильнее, чем реальнее обозначалась мысль: Джоан больше нет в живых. От избытка чувств Гэри закрыл глаза и понял, что уже не хочет их открывать. Он лег, даже не раздевшись и не сняв обуви, и через несколько секунд заснул.

И увидел сон.

Во сне университет напоминал «Горящего человека». Студгородок состоял не из привычных кирпичных зданий с их псевдоаристократическим интерьером, а из времянок, слепленных из подобранных на свалке материалов. Гэри и Джоан сидели на постеленном поверх газона одеяле и завтракали кукурузными хлопьями. Мимо пробегали босые и оборванные студенты с бревнами и ветками. Они несли их к южной оконечности городка, где возводился деревянный вал. Гэри вдруг понял, что УКЛА – вовсе не учебное заведение, а форт и вал строят, чтобы остановить нашествие Чужаков. Он попросил Джоан никуда не уходить и побежал помогать достраивать стену, однако на полпути увидел, что часть ее обрушилась и в прореху ворвалась орава Чужаков. Они были закутаны в плащи, как призраки-башни, лица скрывали темные капюшоны. Гэри повернул назад и побежал к Джоан, чтобы защитить ее, но Чужаки опередили его, и когда он наконец добежал до одеяла, то увидел, что Джоан уже нет – ее похитили.

5

Тери Лим покинула факультет геологии после девяти тридцати вечера. Лекция закончилась в девять пятнадцать, но девушка решила задать преподавателю пару вопросов по предмету. Она дождалась, пока остальные студенты разошлись, потому что… потому что доктор Прем – просто милашка. Однако кольцо на пальце доктора ясно говорило о том, что он женат, а его четкие ответы не давали ни малейшего повода для флирта. В итоге Тери почувствовала себя полной дурой. Она задавала вопросы робко, кивала невпопад и поспешно выскочила из здания на свежий ночной воздух, желая охладить им горящие от конфуза щеки.

В опустевшем студгородке стояла тишина. Ночная жизнь УКЛА кипела по соседству, в Уэствуд-Виллидж, сам университет по окончании занятий превращался в пустыню. Издалека доносившийся слабый шум буйных студенческих пирушек смешивался с еще более отдаленными звуками уличного движения. Такая смесь создавала мягкий звуковой фон, из-за которого тишина в студгородке казалась еще глубже, словно эта часть университета была отделена от остального мира невидимой преградой.

Тери оглянулась, надеясь увидеть других студентов, покидающих корпус факультета естествознания, и самого доктора Према. Однако все они вышли через главные двери на хорошо освещенную стоянку. Кроме Тери, на длинной извилистой тропе, кратчайшим путем ведущей к общежитию, не было ни души. Справа, на скамье, в тусклом свете старого фонаря она заметила занятую своим делом парочку и с облегчением вздохнула – все-таки не одна. Но через пару секунд скамья осталась позади, а дорога вела между сосен, чьи ломаные тени напоминали злобных существ с коническими головами. За любым из толстых стволов мог легко спрятаться человек.

Тери прибавила шагу. Звуки внешнего мира стихли, растворились в безмолвии, которое теперь нарушал только стук ее собственных каблучков. По коже, несмотря на теплый вечер, поползли мурашки. Тери не отрывала взгляда от дороги, опасаясь зацепиться ногой за камень, ветку или трещину в бетонном покрытии. А потом подняла глаза.

У подножия лестницы, ведущей в Ройс-холл, стоял мужчина.

И смотрел на нее.

Силуэт едва различался, но что-то в нем было не так. Несколько секунд Тери не могла понять, что именно, и в конце концов решила, что дело в подозрительной стойке: неподвижной, напряженно-формальной, почти военной – руки по швам, спина выпрямлена, ноги слегка расставлены.

Какая она дура, что поперлась через весь городок без подруг. Особенно после того, как пропали Джоан и Кара. Надо было пойти со всеми на стоянку – кто-нибудь бы да подбросил. Или вызвать по телефону охранников, на худой конец – какого-нибудь парня, чтобы проводил. С другой стороны, Тери не в первый раз в одиночку возвращалась с занятий в неурочный час, срезая дорогу. Мысли об опасности прежде ее не посещали.

Нет, не совсем так. Она нервничала с самого начала, как только покинула факультет обществознания, и, хотя не верила во всякие приметы, предзнаменования и туманные предостережения ненаучного характера, теперь жалела, что не прислушалась к внутреннему голосу.

Мужчина сделал несколько чеканных шагов и вышел из тени на свет, падающий на пешеходную дорожку. Тери сразу поняла, что вызывало у нее тревогу: она уже где-то видела этого типа. Где и когда, вспомнить не получалось, однако человек определенно выглядел знакомым. Он был одет в простую, похоже, сшитую в домашних условиях одежду, какую могли бы носить крестьяне. Темные, средней длины волосы расходились в середине, из-за чего казалось, что лоб накрыт островерхой крышей.

По мере приближения мужчины Тери замечала в нем все больше странностей. Он шел как деревянный – не ради эффекта и не по причине военной выправки, а потому что не мог иначе – с ногами у него было явно что-то не в порядке. И с руками… да и все тело выглядело искалеченным. Тери испугалась пуще прежнего, крепко прижала книги к груди и попыталась быстренько проскочить мимо незнакомца.

– Мне надо поговорить с вами, – окликнул тот.

Тери бросилась бежать.

Мужчина говорил с каким-то акцентом, но в панике девушка не смогла его распознать, кроме того, манера разговора незнакомца меньше всего беспокоила ее в эту минуту. Общежитие находилось по-прежнему далеко и к тому же в другой стороне, туда вела еще одна пустынная тропа, зато здесь был почти край городка. Тери выскочила на улицу, радуясь, что видит оживление, свет, людей. Она не стала звать на помощь, так как вполне отдавала себе отчет: опасность скорее всего – плод ее воображения. Просто ей хотелось побыстрее и подальше уйти от странного человека, обрести безопасность среди незнакомых людей.

Но где она его раньше видела?

Бульвар рядом с университетом кишел студентами, спешащими в кафе или кино, в книжный магазин или на поздний ужин. Повсюду шли, говорили, смеялись группы молодых людей. Тери затерялась в самой гуще юношей и девушек, чувствуя себя в безопасности, защищенной, минуя обнимающиеся пары и спорящие о политике мужские компашки. Она оглянулась через плечо на темноту студгородка, шагнула с тротуара…

…и была сбита машиной.

Тери на метр подбросило в воздух и швырнуло спиной на мостовую. Вокруг поднялся крик, но она не различала, кто кричит, потому что не могла даже повести глазами или пошевелиться. В голове клокотал какой-то приглушенный звук, словно работал фонтанчик. Это кровь покидает тело, поняла Тери, хотя ничего не чувствовала. Нигде не болело. Плохой признак. Очень плохой.

Вместе с этой мыслью пришла слабость. Сам акт мышления, казалось, отнимал энергию, мешал сосредоточиться. Веки вдруг стали тяжелее пятидесятикилограммовых гирь. Она четко понимала, что умирает, – и ровным счетом ничего не могла поделать.

Последнее, что Тери увидела перед тем, как ее глаза окончательно закрылись, был тот самый мужчина. Он наклонился над ней, посмотрел, утвердительно кивнул.

И улыбнулся.

6

Гэри проснулся испуганным и выжатым как лимон. Он так и не понял, что это было – обыкновенный кошмар или остаточные наркотические галлюцинации.

Стоило ему сесть на кровати, как зазвонил телефон. Рейн. Приятель говорил бодрым четким голосом, словно давным-давно на ногах. Не тратя время на приветствия, он перешел к делу.

– Я в Интернете. Страницы Джоан больше нет на «Фейсбуке».

– Что?

– На «МайСпейс» тоже.

Повисло молчание.

– Не хочу выглядеть параноиком, но, похоже, кто-то пытается стереть все следы ее существования. Сначала университетские записи, теперь это…

Голова Гэри налилась свинцом. Мозги отказывались работать.

– Кто мог бы такое?..

– Не знаю. Ты никого не подозреваешь?

Чужаки?

Гэри взглянул на часы. Шесть утра. Он проспал целых пятнадцать часов.

– Я разыщу родителей Джоан. Позвоню им еще раз. Если не ответят, сам туда съезжу. У меня есть их адрес.

– Думаешь, полиция с ними еще не связалась?

– Полиция не верит в существование Джоан!

– Ты прав. По крайней мере, ее родители могли бы что-то прояснить. Возможно, они даже в курсе, что с ней происходит. Где, говоришь, они живут?

– В Каюкосе. Я проверял – это примерно в пяти часах езды отсюда. Успею вернуться до вечера.

– Я с тобой.

– Нет. Идет вторая неделя семестра. Тебе нет смысла прогуливать занятия. У меня есть причина, Джоан – моя девушка. Нейлсон, возможно, и слушать не захочет…

– Ох, Нейлсон…

– …но остальные преподы – нормальные. Надеюсь, на первый раз сойдет с рук. А ты лучше останься.

Гэри не сказал вслух, но подумал: «Возможно, твой черед пропускать занятия еще наступит».

Вряд ли эта история закончится быстро.

Или добром.

– Узнаешь чего – звякни, – сказал Рейн. – Позвони, когда вернешься, в любом случае. А я, может, здесь чего раскопаю. У копов спрошу, как дела. Чтобы шевелились.

– Спасибо.

– Тогда больше не мешкай, езжай.

* * *

Каюкос оказался живописным городком на холмистом побережье океана в центре штата между Морро-Бей и Херст-кастл. Он был так мал, что Гэри чуть с ходу не проскочил мимо. Главная улица Каюкоса тянулась между шоссе и пляжем, ее скрывала от глаз вереница сосен на обочине дороги, и лишь малозаметный щит обозначал место съезда с автострады. Гэри перестроился для поворота в короткую левую полосу, пересек пустую встречку и спустился по извилистой дороге к берегу.

Несколько домов с видом на океан, бензоколонка, сувенирная лавка… Притормозив на первом перекрестке, Гэри посмотрел на пляж справа. Через полквартала улица обрывалась, и начинался небольшой, не изгаженный коммерцией пирс – узкий деревянный причал, уходивший за линию прибоя. На нем стояли и ловили рыбу несколько мужчин. В отличие от других пирсов Южной Калифорнии на его оконечности не было ресторана, а по бокам не лепились торговые лавки. Весь центр городка отличался некой старомодностью и занимал всего пару небольших кварталов. Несколько гостиниц, кучка зданий девятнадцатого века, приспособленных под антикварные магазинчики и бары, да один-два ресторана – вот и весь город.

Гэри свернул на стоянку у небольшой библиотеки. Еще в Лос-Анджелесе он приглушил звук навигатора, устав от назойливо бубнящего голоса, объявляющего каждый поворот и перекресток, теперь снова включил его на полную громкость и обнаружил, что проскочил улицу, на которой жили родители Джоан. Он еще раз достал мобильник и позвонил им. Это была четвертая попытка за утро: первая – у общежития, вторая – из «Макдоналдса» в Окснарде, третья – прямо с дороги, хотя, разговаривая по телефону без наушников, он мог легко попасть на глаза дорожной полиции и заработать штраф. Тогда, как и сейчас, ему никто не ответил.

Внезапно напомнил о себе сильный голод. Гэри уехал без завтрака и все утро ничего не брал в рот, за исключением стаканчика бодрящего кофе в «Макдоналдсе». Сначала надо разыскать родителей Джоан. Поесть можно потом.

В желудке громко заурчало, живот пронзила резкая боль.

Ну ладно – бросить в себя что-нибудь не займет много времени. Зато потом можно не бояться опростоволоситься перед папой и мамой Джоан.

Если они, конечно, дома.

Да. Если они дома. Он не хотел допускать мысли, что не застанет их на месте, но от нее невозможно было отделаться. Не стоит ли подождать, пока успокоятся нервы? Неплохо бы также заранее обдумать, что говорить. Всю дорогу он только и размышлял что о Джоан, Каре и «Горящем человеке», так и не удосужившись решить, в каком виде преподнести родителям известие о пропаже дочери. Хорошо, если полиция успела поставить их в известность, а если нет, придется взять на себя роль гонца, несущего дурные вести…

Вплотную к молу, отделявшему общественную стоянку машин от пляжа, прилепилась белая будка. Перед ней на тротуаре стояли пластмассовые столики, за которыми обедали люди. Гэри свернул налево в тупиковую улочку, остановился перед крохотным заведением и вышел из машины. Вывеска над дверью гласила «Коптильня Раделла».

Внутри холодильной витрины красовались упакованные по отдельности порции копченого мяса и рыбы, даже цельные курицы. К стойке изолентой была приклеена вырезка из местной газеты с репортажем о том, как «Коптильня» и ее хозяин попали на шоу Бобби Флая на канале «Фуд Нетворк». Меню, написанное смываемым фломастером на белой доске объявлений, включало в себя «тако с копченым альбакором»[9]. Гэри понятия не имел, что такое альбакор, но название приглянулось. Стоящая за доской объявлений женщина шинковала овощи и обсуждала концерт кантри-музыки с мужчиной, стоявшим в глубине лавки. Женщина заметила Гэри:

– Мой брат сейчас вас обслужит.

Мужчина вышел из кладовки или подсобки и приветливо поздоровался. Гэри спросил его, что они кладут в тако с альбакором. Как выяснилось, много чего, в том числе нарезанное яблоко и сельдерей. С голодухи Гэри не стал раздумывать над странным составом, а заказал пару тако с бутылкой холодного персикового чая и уселся за одним из столиков на улице. Блюдо оказалось изумительно вкусным. Не успев покончить с первыми двумя тако, он тут же заказал еще пару. Лепешки с начинкой были крупные и сытные. Гэри решил наесться впрок – никакие гамбургеры из закусочной на шоссе по дороге домой им в подметки не годились.

Посмотрев на волны, он почувствовал укол совести. Джоан пропала без вести – или даже погибла, – а он сидит тут, наслаждается красивым видом и экзотическими блюдами… И все-таки ощущения, что девушки больше нет в мире живых, у него не было. Даже ничем не подкрепленное, это чувство граничило с уверенностью. Где бы Джоан ни была, что бы с ней ни случилось – она определенно жива. Эта мысль благотворно действовала на измученный разум.

Гэри торопливо доел вторую порцию тако, допил чай и, прежде чем сесть в машину, выбросил мусор в стоящий рядом бак. Дом родителей Джоан находился за два перекрестка на узкой улочке с плохим покрытием, что делало ее похожей на лесную дорогу. В характерном стиле приморских поселков все постройки на улице были обшиты вагонкой. Одноэтажный дом Дэниелсов ничем не отличался от соседних.

Ни на куцем въезде в гараж, ни на узком проезде перед домом машин не было. Впрочем, машина могла стоять в гараже… Гэри подъехал к закрытой гаражной двери, прошел по мощенной каменной плиткой дорожке до крыльца и нажал кнопку звонка. Внутри не раздалось ни звука. Он позвонил еще раз, но так и не услышал привычное «динь-дон». Похоже, звонок не работал. Пришлось постучать.

Дверь от легкого стука сдвинулась, и Гэри от неожиданности сделал шаг назад. С улицы дверь выглядела неприступной, но теперь он понял, что та не только не заперта на ключ, но даже как следует не прикрыта.

Это не предвещало ничего хорошего.

«Эй!» – крикнул Гэри. Никто не ответил. Он обернулся проверить, не следят ли за ним. На улице не было ни машин, ни прохожих, в соседних дворах – ни души… правда, могли наблюдать из окон домов напротив. Гэри носком чуть больше приоткрыл дверь. «Эй!» – позвал он еще раз.

В ответ – ни шума, ни движения. Подчиняясь внезапному порыву, Гэри распахнул дверь настежь. Внутри дома было темно и тихо, как бывает только в покинутом людьми жилище. В воздухе витало неуловимое и в то же время явное ощущение пустоты, которое теперь передалось и Гэри. Понимая, что совершает недозволенное, он шагнул через порог. В уме мельтешили возможные расклады: родителей Джоан похитили и держат в заложниках; их увезли и убили, а тела где-то бросили; они сбежали перед самым появлением преследователей; их замучили насмерть, а трупы оставили в доме. Любой из вариантов заканчивался его собственным арестом – в то, что один и тот же человек случайно сообщил и об исчезновении своей подружки в Неваде, и о пропаже или убийстве ее родителей в Центральной Калифорнии, полиция просто не поверит.

Не хватало только оставить отпечатки пальцев.

Потихоньку, чтобы никто не увидел, Гэри локтем прикрыл дверь с внутренней стороны и осторожно шагнул в комнату. Мебель, похоже, собирали с миру по нитке через благотворительные пожертвования и с дворовых распродаж. Некоторые вещи были новые, очевидно, недавно купленные, все остальное – изрядно подержанное, уродливое. Гэри не мог себе представить маленькую Джоан, обитающую в такой обстановке. После рассказов подруги о родителях он ожидал увидеть массу предметов, связанных с религией: образа, наволочки с вышитыми псалмами, изречения из Святого Писания в рамочках и все такое, а в доме не обнаружилось даже Библии.

Гэри подошел к дешевой этажерке рядом со старым телевизором, стоящим на металлической подставке. На полках – семейные фотографии: Джоан в выпускном платье, Джоан с подругой у пирса, Джоан на школьном балу, в Херст-кастле, перед скалой Морро. Как ни странно, ни одного снимка периода младенчества или раннего детства. Обычно в это время свежеиспеченные родители то и дело щелкают любимое чадо, и лишь потом первоначальный азарт угасает. У родителей Джоан, похоже, все происходило наоборот.

На одной из фотографий она стояла меж двух взрослых людей – мужчиной и женщиной, скорее всего родителями. Осанка у женщины была странная, неловкая, словно ее кости искривила какая-то болезнь. Заостренные плечи торчали слишком высоко, тонкие руки прилегали к бокам под непривычным углом, ноги под каймой платья выглядели костлявыми и не в меру длинными. Рахит, мелькнула в голове догадка, хотя Гэри не мог сказать, что конкретно означало это слово и подходит ли оно к случаю. Мужчина, вроде бы совершенно нормальный, напоминал одного из друзей отца Гэри.

Непроизвольно он подумал, не наследственная ли это болезнь и не будет ли однажды страдать от нее Джоан. Впрочем, эту заботу можно пока оставить на потом; для начала неплохо бы найти саму Джоан. Гэри взял одну из поздних фотографий девушки крупным планом, решив показать ее Уильямсу. Смешно, что предъявлять придется краденое фото, но копы хотя бы убедятся, что пропавшая – реальный человек и ее нужно искать. Поначалу Гэри хотел оставить родителям Джоан записку с объяснениями, кто и для чего забрал фотографию, однако на их скорое возвращение ничто не указывало. Кроме того, свое присутствие в доме не стоило афишировать.

Если Уильямс спросит, почему не отдал фото раньше, скажет, что забыл о его наличии.

Просто забыл, и все?

Это вызовет еще больше подозрений.

Какая разница? Отговорку можно придумать потом.

С фоторамкой в руках Гэри вышел из жилой комнаты в коридор, оттуда заглянул в обе спальни и санузел. Нигде не наблюдалось следов борьбы, вся мебель стояла вроде как на своем месте. И только на кухне на полу лежала перевернутая мусорная корзина для бумаг, а рядом с ней на линолеуме виднелось красное пятно неправильной формы размером с монету в 25 центов. В свете, падающем из окна над раковиной, пятно блестело, словно еще не высохло. Возможно, это вовсе не кровь, подумал Гэри, и у пятна есть вполне логичное объяснение.

И тут он увидел собаку.

Юноша застыл на месте. Пес был мертв, туловище застряло в дверном люке для домашних животных – половина в доме, половина во дворе. Лохматый серый пудель лежал на боку, черные безжизненные глаза уставились на кухню, резиновая заслонка люка, как нож гильотины, впилась в раздувшийся труп ровно посредине. Из пасти собаки вытекло немного крови, но это была темная, давно засохшая кровь, непохожая на свежее пятно рядом с корзиной.

Гэри быстро осмотрел кухню и выглянул через окно во двор. Опять в голове роились варианты событий – все сплошь мрачные. Он постарался припомнить свои действия, к чему прикасался, не оставил ли где отпечатки пальцев. Вспомнил, что видел встроенные гардеробы, большую двухместную кровать в главной спальне и еще одну в комнате, которую, очевидно, занимала Джоан. Не прячется ли сейчас кто-то в гардеробе? И не засунул ли этот кто-то трупы под кровать?

Гэри стало страшно. Здравый смысл советовал немедленно покинуть дом, но не зря же он потратил все утро, чтобы сюда попасть! Нельзя уйти просто так, не убедившись, что родители – или Джоан! – не лежат мертвые или изуродованные где-нибудь в доме. Надо только найти оружие на случай внезапного нападения… Спустив пониже рукав рубашки, Гэри обернул его вокруг кисти, чтобы не оставлять отпечатков пальцев, и засунул руку в верхний ящик стола. Столовое серебро было аккуратно разложено по ячейкам – ложки, вилки, ножи для масла, ножи для стейка. Он закрыл ящик, выдвинул следующий снизу. Как и ожидалось, в нем лежали крупные кухонные принадлежности. Гэри извлек самый большой разделочный нож.

Закрыв ящик, он отпустил рукав – лучше сохранять свободу движения пальцев и руки. А об отпечатках пальцев можно больше не беспокоиться – нож надо взять с собой. Подумав, что могут понадобиться обе руки, Гэри положил рамку с фотографией на кухонный стол рядом с раковиной, планируя вернуться за ней, когда закончит осмотр всех комнат.

Выставив зажатый в кулаке нож перед собой, он вышел из кухни, свернул в коридор и заглянул в главную спальню. Повсюду, как и прежде, стояла тишина. Однако если всего пару минут назад она действовала успокаивающе, то теперь казалась зловещей. Гэри остановился и прислушался, пытаясь обнаружить какой-нибудь звук – дыхание либо шорох. Ничего не услышав, он начал мелкими шажками продвигаться вперед, готовый отразить внезапную атаку с любого направления.

Дверь гардероба с зеркальным стеклом по моде 60-70-х годов отражала не только внутреннее пространство спальни, но и силуэт крадущегося с ножом Гэри. От этого вида ему стало не по себе, он скосил глаза вправо и посмотрел в зеркало на кровать за спиной. Пространство под кроватью прикрывало свисающее с него одеяло. Гэри не заметил там никакого движения.

Добравшись до гардероба, он, держа наготове нож правой рукой, взялся за ручку на левой части двери, готовясь резко отодвинуть ее в сторону. Заглянув в собственные глаза в зеркале, он увидел в них страх. С криком «Выходи!» он резко рванул дверь в сторону.

В гардеробе никто не прятался.

Гэри повеселел, задвинул дверцу, развернулся и с дрожью в коленях подошел к кровати. Внутренний взор нарисовал картину изрезанного ножом и засунутого под кровать трупа странной женщины, костлявых рук и ног, обхватывающих в последнем объятии изувеченное тело мертвого мужа. Встав на четвереньки, Гэри ножом приподнял полог. В последнюю секунду он испугался, что увидит там Джоан…

Под кроватью никого не было. Чувствуя, как трясутся колени, Гэри встал и отдышался.

Вскоре осмотр был закончен. В других комнатах тоже не нашлось ничего необычного. Конечно, наступило некоторое облегчение, но все же – куда делись родители Джоан? Гэри вспомнил оставленные Карой записки о мужчине, наводившем справке о его подруге. Детектив Уильямс не проявил к ним интереса. Похоже, полиция не горела желанием проверять телефонные данные и устанавливать личность звонившего.

Или это только в кино копы всегда так активны?

Внезапно осененный, Гэри вернулся в жилую комнату, где видел на столике у дивана телефонный аппарат. Рядом с ним, как и ожидалось, лежала книга адресов. Он поспешно раскрыл ее и перевернул несколько страниц. Записаны были только номера телефонов и фамилии без адреса. Из любопытства он посмотрел запись на букву «Д». Вместо «Джоан Дэниелс» обнаружилась написанная с большой буквы «Дочь» с номерами мобильника и телефона в комнате Джоан.

Странно.

Гэри захлопнул адресную книгу. Надо захватить ее с собой и обзвонить все номера: кто-нибудь что-нибудь да расскажет. Вернувшись на кухню, он забрал фото в рамке и направился к выходу. Может, стоит заглянуть еще и в гараж? Посмотреть, нет ли трупов в машине?

Однако изнутри дома в гараж хода не было, а пытаться открыть двери гаража снаружи он не осмелился. Скорее всего они заперты. Еще раз обмотав ладонь рукавом, Гэри повернул дверную ручку и отворил входную дверь.

Прямо перед домом рядом с его машиной стоял мальчуган лет семи-восьми. Он пинал ногой заднюю шину, но, когда Гэри вышел из дома и закрыл за собой дверь, тут же уставился на него. Гэри моментально сообразил, что выглядит крайне подозрительно – с рукавом, намотанным на правую кисть, ножом в левой руке, адресной книгой и портретом под мышкой. Гэри улыбнулся мальчишке с максимальным радушием, на какое был способен:

– Привет!

– Мам! – заорал ребенок, бросаясь наутек. – Мам!

Вот черт! Гэри поспешно открыл дверцу машины, забросил добычу на пассажирское сиденье, быстро сел сам, задом выехал со двора и лихо развернул автомобиль в сторону, противоположную той, куда убежал мальчишка. Только этого не хватало!.. Гэри двинулся на малой скорости, чтобы не привлекать к себе внимания, но, выехав из города на дорогу, ведущую к автостраде, поддал газа.

В небе повисло грозовое облако, на ветровое стекло упали капли. Снаружи стекло и без того покрывали скопившиеся по дороге в Каюкос черные пятнышки неизвестного происхождения и желтая слизь от мертвых бабочек, а редкие капли дождя окончательно испортили обзор. «Дворники» лишь размазали грязь по стеклу, отчего хайвей, машины и окружающий ландшафт стали похожи на картину импрессиониста. Гэри напряженно подался вперед, силясь разглядеть дорогу в промежутках между цветными полосами. Проехав вдоль берега несколько миль, он тормознул на автостанции «Арко» в Морро-Бей, залил полный бак и резиновым скребком отчистил ветровое стекло. Сердце замирало в ожидании сирены полицейского патруля, рванувшего по наводке мальчишки в погоню, однако ничего подобного не происходило, и пару минут спустя он снова катил по автостраде.

Через пятнадцать минут на окраине Сан-Луис-Обиспо с автомобилем Гэри действительно поравнялась машина дорожной полиции. Боясь даже глянуть в ее сторону, Гэри держал обе руки на руле. По соседней полосе с другой стороны его догнала вторая патрульная машина. На короткое время он оказался зажат между ними и в ужасе подумал, что полицейские таким образом пытаются взять его в клещи.

Но вскоре левый коп прибавил скорости и умчался прочь, а правый свернул с автострады на ближайшем съезде. Гэри опять был один – на свободе и вне опасности. Он проделал обратный путь, тщательно соблюдая все правила, чтобы его ненароком не остановили и, сопоставив номерной знак, не заподозрили в краже со взломом из родительского дома Джоан. И в убийстве собаки. А возможно, и в пропаже всего семейства Дэниелс.

Или их гибели.

У Таузанд-Оукс движение стало гуще, и в УКЛА Гэри прибыл только после шести. Слава богу, стоянка к тому времени опустела. Он медленно вошел в общежитие и поднялся на свой этаж, намереваясь сразу позвонить Рейну. Совершенно измотанный, достал из кармана связку ключей, нашел ключ от комнаты и отпер дверь.

В комнате царил разгром.

Гэри застыл на пороге как вкопанный. Содержимое стола, комода и кладовки вытряхнули на пол – книги, блокноты, бумаги, ручки, карандаши, полотенца, одежда, компакт-диски кучей лежали посреди комнаты. Ящики стола и комода отсутствовали и обнаружились в санузле. Даже кроватное покрывало и простыню содрали с матраса и отбросили к стене.

Гэри выскочил за дверь и забарабанил к соседям. Там жили два шалопутных первокурсника – Мэтт и Грег. Дома был один Мэтт.

– Кто-то влез в мою комнату, – сообщил Гэри упавшим голосом, когда тот открыл дверь.

– Это не я! – вскинул руки сосед.

– Я на тебя и не думал. Хотел спросить – может быть, ты чего слышал или видел?

– Не-а, братан. Я здесь весь день сижу, оттягиваюсь. Если что – я бы услышал.

– Но у меня кто-то был.

– Ничего не знаю.

Гэри кивнул и вернулся в свою комнату. Присмотревшись, он не обнаружил ни одной пропажи. Лэптоп и айпод на месте, то есть – на полу, но не похищены. Если бы влезли грабители, такие вещи они прихватили бы с собой. Так нет – залез какой-то псих малахольный, побросал все на пол и скрылся.

Как мог Мэтт не услышать шума за стеной?

До сих пор Гэри считал везением, что жилье ни с кем делить не приходилось. Правда, комната была значительно меньше, чем все остальные на этаже; куцая, с единственным окном, она занимала промежуток между последним номером стандартного размера и лестничной клеткой. Зато никто не мешал. С другой стороны, если бы здесь жил еще кто-то, возможно, и погрома бы не было. Или сосед увидел бы незваного гостя и смог бы дать его описание.

Нет, визитеры вряд ли вломились бы в чужое жилище при свидетелях.

Прикидывая понесенный ущерб, Гэри не мог взять в толк, кому это понадобилось.

Чужакам?

Кто такие Чужаки и почему они не выходят у него из головы, еще предстояло выяснить, однако воспоминание о молитвенном свитке Джоан снова разбудило тревогу:

«Возможно, она не та, за кого себя выдает».

Так Брайан сказал детективу. Гэри начал невольно поддаваться сомнению – вдруг в словах Брайана есть доля правды? Если Джоан как-то связана с людьми, способными на такие выходки, то…

Сообщать ли о взломе в полицию?

Разумеется, твердо ответил он сам себе. Но вместо этого позвонил Рейну и сначала рассказал про обыск в своей комнате, потом о поездке к дому родителей Джоан.

– Что посоветуешь? Сообщить Уильямсу?

– Не знаю, – с сомнением произнес Рейн. – Я уже звонил в полицию после обеда. Спрашивал, как идет расследование.

– И что?

– Видишь ли, я не смог найти никаких следов Джоан в Интернете. Она даже из списка моих друзей на «Фейсбуке» исчезла. Ее просто… нет нигде.

Наступила долгая пауза.

– В полиции до сих пор не уверены, что Джоан – реальное лицо. Вот Кара – та точно пропала. Вдобавок у меня появилось чувство, что нас – особенно тебя – самих считают фигурантами этого дела.

– Что они конкретно сказали?

– Важно, чего они не сказали. Уильямс много чем интересовался, уклонялся от моих расспросов, и, хотя корчил из себя хорошего парня и всячески давал понять, что на моей стороне, – мол, забудем сцену в комнате Джоан, – у меня осталось впечатление, что он намеренно скрывает информацию, чтобы подловить меня, развязать язык.

Сердце Гэри громко застучало.

– Думаешь, ему уже известно, что случилось с Джоан?

– Нет. С Карой – не исключаю. Я уверен, что дело тут нечисто.

Гэри обвел взглядом комнату.

– Так звонить ему по поводу взлома или нет, как думаешь? Может, хотя бы охране студгородка сообщить?

– Сам решай. Я бы промолчал.

– Они могут снять отпечатки пальцев и выйти на их владельцев. Еще это доказывает, что в опасности теперь не только Джоан, но и я.

– А если не найдут никаких отпечатков? Заподозрят, что ты сам все подстроил, чтобы отвести от себя подозрения. Тем более ничего не сломано и не похищено…

– Да, ты прав…

– Куда ни кинь, всюду – клин.

– Возможно, в комнате остались какие-нибудь улики.

– Я же сказал – тебе решать.

Гэри глубоко вздохнул:

– А если я сначала спрошу, как движется дело, прощупаю, а потом уже решу, что говорить?

– Если сам не можешь решить, слушай меня – не делай этого. Они и так тебя подозревают, а когда ты еще начнешь звонить и допытываться…

– Если установят, что я не присутствовал на лекциях, мне не отвертеться – придется рассказать, что ездил к родителям Джоан и что они тоже куда-то пропали, а на кухне у них застряла в двери мертвая собака.

Рейн грустно усмехнулся:

– Прямо как в кино: герой не может пойти в полицию и сообщить о преступлении, потому что из-за дурацкого поворота сюжета сам выглядит виновным. Герой пытается расследовать преступление в одиночку и еще больше увязает. Знакомо?

– Ага, все как у нас.

– Именно.

Гэри немного помолчал.

– Устал я, – признался он наконец. – Сначала наведу порядок. У тебя с утра есть лекции?

– Таких, что нельзя пропустить, нет.

– Хорошо. Тогда позже поговорим.

Гэри повесил трубку и осмотрелся, размышляя, с чего начать. Прибираться не хотелось – имелись дела поважнее, – но деваться было некуда. Нагнувшись, он поднял с пола лэптоп и поставил его на стол. Собрал в охапку рубашки.

Другие студенты в общаге учатся или пьянствуют, шляются где-нибудь или водят шашни.

А Джоан так и не нашлась.

7

Это был их первый и единственный выезд на пляж.

Рейн и Стейси тоже собирались поехать, но Гэри тайком от Джоан позвонил Рейну и попросил его отказаться под каким-нибудь благовидным предлогом. Он начал встречаться с Джоан всего две недели назад, поездка на пляж давала прекрасную возможность провести целый день вдвоем. Рейн и Стейси с готовностью согласились и поехали на фермерский рынок в торговый центр «Гроув», предоставив Гэри полную свободу действий.

Первой неожиданностью стал купальник. После рассказов о суровом воспитании Джоан Гэри предполагал, что та не захочет обнажаться и явится в мешковатой футболке. Однако Джоан была одета в шорты и гавайскую рубаху, а на пляже разделась до купальника. Простого, закрытого, скромного розового цвета – никаких стрингов или бикини. Впрочем, Гэри не знал, что поделать с эрекцией, когда Джоан принялась стаскивать шорты прямо у него перед носом. Он отвернулся, расстилая покрывало, и сидел на корточках, делая вид, что проверяет содержимое сумки-холодильника, дожидаясь, пока внешние признаки возбуждения пойдут на убыль. Предполагалось, что они будут гулять по пляжу, загорать, читать, есть, пить, разговаривать, но Джоан захотела искупаться. Гэри прежде никогда не плавал в океане и побаивался волн, которые с берега выглядели довольно большими и угрожающими. Однако в воде было полно детей и их мам, серферов и пловцов. Гэри и Джоан, взявшись за руки, вышли на мокрый песок. Ступни окатила ледяная вода, оба одновременно отскочили назад и засмеялись. Затем постепенно они приноровились и, не расцепляя рук, зашли в воду сначала по щиколотку, потом по колени. Одна волна крупнее других подкралась к берегу и окатила их по грудь. Брызги лизнули подбородок. Когда вода отступила, Гэри заметил, что купальник на Джоан стал почти прозрачным. Он и без того был телесного цвета, а намокнув, словно совсем исчез. Под тонкой тканью обозначились соски и темный треугольник лобка. Джоан казалась совершенно голой.

Хотя подруга ничего не замечала, Гэри понимал: когда заметит, сгорит от стыда. Он оставил ее в воде, бегом вернулся к покрывалу, схватил полотенце и протянул его Джоан, пока та, смущаясь, выходила на песок. Девушка перехватила его взгляд, осмотрела себя и лишь тогда увидела, что произошло. Мгновенным движением она цапнула полотенце и завернулась в него.

Гэри боялся, что подруга сразу захочет уйти с пляжа, но завернутая в полотенце Джоан ни словом не намекнула об уходе. Наоборот – вела себя как ни в чем не бывало и спокойно попросила передать банку диетического «Доктора Пеппера». Лишь много позже, когда купальник высох и она сняла полотенце, когда они погуляли по берегу, собирая раковины, и пообедали сэндвичами с картошкой фри, Джоан сказала: «Я не нарочно».

Эти слова она произнесла безо всякой связи – разговор на тот момент шел о сэндвичах, – но Гэри сразу понял, что имелось в виду, и молча кивнул, опасаясь ляпнуть что-нибудь не к месту. От воспоминания о сосках и темном лобке его бросило в жар, он был вынужден наклониться вперед и прижать локтем вздутость в паху.

– Надо было выбрать черный купальник.

Позже Джоан призналась: она не смутилась – она испытывала опасение, что, увидев ее тело сквозь прозрачную ткань, Гэри сочтет его некрасивым, и только неуклюжая попытка скрыть эрекцию подсказала ей, что новый бойфренд находит ее физически привлекательной.

В тот вечер в ее комнате они впервые вкусили физическую любовь, и Гэри окончательно понял, что Джоан – та единственная, с кем он желал бы провести всю оставшуюся жизнь.

8

Рейн с Брайаном нагрянули, когда Гэри заканчивал расставлять книги по полкам. Натерпевшись за день, он запер дверь на ключ и, услышав за спиной громкий стук, нервно вздрогнул.

– Это мы! – крикнул Брайан. – Открывай!

Гэри поспешил к двери, друзья вошли, огляделись.

– Я думал, будет хуже, – заметил Рейн.

– Правда? – Гэри достал мобильник. – Вот, взгляни.

Он показал фотографии беспорядка.

– Ни фига себе! – воскликнул Рейн. – Что-нибудь пропало?

– Пока не заметил.

– Может быть, просто решили попугать?

– Либо не нашли, что искали.

– Вряд ли эти люди станут тратить время на пустяки. – Брайан принес с собой газету «Дейли Брюн», которую вручил Гэри. Рейн замолчал. Он, похоже, уже знал, что в ней. – Вот, почитай. Иду утром на лекцию и вижу… – Брайан указал на заголовок «Второкурсница погибла в аварии» рядом с фотографией накрытой простыней тела. – Та самая телка, которая дала Гэри номер телефона родителей Джоан. Соседка.

Гэри быстро ознакомился со статьей. Речь действительно шла о гибели Тери Лим. Очевидцы рассказали, что девушка выбежала из студгородка и бросилась на проезжую часть, где ее сбил черный джип, немедленно скрывшийся с места происшествия. Никто не успел заметить номерной знак, а один оказавшийся поблизости студент утверждал, что машина вообще была без номеров. Несколько свидетелей сообщили полиции, что сразу после аварии к жертве подошел и, проявляя неуместный интерес, наклонился над ней странного вида пожилой человек в нелепой старой одежде. Он незаметно скрылся еще до появления полицейских.

Тери умерла от внутренних травм на месте аварии. Медики скорой помощи не смогли ее откачать.

Гэри оторвался от газеты, по спине пробежал холодок. Слишком подозрительное совпадение. Он задумался о необычно одетом человеке, который, очевидно, выследил Тери, а потом затерялся в толпе.

Чужак?

Гэри рассказал друзьям о своей догадке.

– Сходится, – кивнул Рейн.

– Ни хрена, – возразил Брайан, смахнув с лица длинную прядь волос. – По-твоему, в церкви Джоан есть стандартная молитва для защиты от… э-э… банды, которая ведет на них охоту?

Изложенное столь прямо, собственное предположение Гэри уже не казалось особо логичным.

– Да. Все может быть, – согласился он.

– Молитва, возможно, тут ни при чем, – подхватил Рейн. – Чужаки тоже. Но могу поспорить, что странный тип, торчавший рядом с местом гибели Тери, как-то связан с исчезновением Кары и Джоан.

– Значит, и нам надо ждать гостей, – ответил Брайан.

– Вряд ли. С нами могли что угодно сделать на фестивале, однако ничего не произошло.

– Ничего? – Брайан фыркнул. – Нас траванули наркотой. Не исключено, что они просто лоханулись с дозой. Об этом ты не подумал? Может, мы не должны были проснуться.

– Ты серьезно так считаешь? – скептически спросил Рейн.

– А ты нет?

– Нас и потом несколько раз могли подловить. Как Тери. Если кто-то реально за нами следил, возможностей было хоть отбавляй. Но никто даже не попытался.

– Верно. – Гэри окинул взглядом приведенную в порядок комнату. – Однако нам хотят заморочить мозги. И похищена Джоан.

– Кара, наверное, тоже, – вставил Рейн.

– Знаете что? – сказал Брайан. – Брат бывшей подружки моего брата работает диспетчером в полиции Санта-Мары.

– Брат бывшей подружки твоего брата?.. – медленно проговорил Гэри.

– Я понимаю, седьмая вода на киселе, но они уже разошлись, а я Алиссе всегда нравился. Даже пару раз встречался с ее братом – нормальный парень. Если попрошу, думаю, за ним не заржавеет.

– О чем ты хочешь его просить?

– Я немного в курсе: на работе, когда есть свободное время, он проверяет номерные знаки машин – хотя это, конечно, делать не положено. Проехала, например, мимо по шоссе классная телка. Он записывает номер, потом проверяет – как зовут, кто такая, где живет. Даже легковушки и грузовики, которые видит в кино или по телику, просвечивает. Увидит сцену погони – пометит себе номер. Обычно такой транспорт регистрируют на прокатные компании или киностудии, но однажды хозяином номерного знака оказался сам Брюс Уиллис. Можно и наоборот: вводишь имя и адрес владельца и получаешь информацию о машине. Вот я и думаю – не вбросить ли нам имя-фамилию Джоан и не посмотреть, что выскочит? Кто знает, может, откроется еще один адрес, данные контактного лица или даже второе имя. На худой конец хотя бы докажем, что она реально существует, и подбросим инфу копам. – Брайан победно улыбнулся. – Анонимно, разумеется. Мне не надо, чтобы Дэн нажил из-за нас геморрой.

– Дэн? Брат бывшей чиксы твоего брата?

– Ну да.

– Думаешь, копы сами не сообразят это сделать? – спросил Рейн. – Раз твой дальний знакомый, диспетчер, на это способен, думаешь, опер, поставленный расследовать дело, не сообразит поступить точно так же?

– Какого хрена! Я пытаюсь хоть чем-нибудь помочь!

– Мысль неплохая, – осторожно сказал Гэри и взглянул на Рейна. – Кстати, я вовсе не уверен, что копы станут этим заниматься. Скорее всего просто сообщили родителям Кары о ее исчезновении, теперь родители сходят с ума и давят на полицию, те ищут только ее и заодно пытаются меня подвизать. Вряд ли они так уж озабочены поисками Джоан, в чье существование они не верят.

– Возможно, ты прав, – согласился Рейн.

Брайан достал телефон:

– В общем, я звоню.

Гэри и Рейн молчали, пока Брайан связывался с Дэном через разных операторов. Убедившись, что звонок не записывается и не отслеживается, Брайан нагнал пурги про обалденную ночку с чувихой, которая сказала только, как ее зовут. «Узнать бы о ней побольше, – попросил он. – Адрес, номер телефона – хоть какую-нибудь зацепку».

Наступила короткая пауза, Брайан широко улыбнулся и показал большой палец.

– Джоан Дэниелс, – произнес он в трубку. – Ее зовут Джоан Дэниелс.

Через несколько секунд он поблагодарил Дэна и сказал «до свидания». Нажав несколько кнопок на телефоне, посмотрел на крохотный экран и повернулся к друзьям:

– В округе Лос-Анджелес зарегистрировано шесть Джоан Дэниелс, еще одна – в округе Вентура, и три – в округе Ориндж. Возраст, однако, у всех неподходящий. Самой младшей – тридцать лет. Если ты, конечно, не считаешь, что твоей на самом деле тридцатник, а она выдает себя за…

– Нет! – хором воскликнули Гэри и Рейн.

Гэри впервые за долгое время улыбнулся. На душе чуть-чуть потеплело. Впрочем, он тут же мысленно себя одернул, и улыбка пропала так же быстро, как появилась.

– Она не могла скрыть от тебя свое настоящее имя? – предположил Рейн.

Мысль показалась Гэри абсурдной. Но, как ни крути, в сложившихся обстоятельствах этот вариант означал меньшее из зол, и он невольно начал его обдумывать.

Брайан тут же проткнул воздушный шарик надежды:

– Тот, кто удалил ее университетские записи, наверняка стер и данные в регистре автотранспорта. Не знаю, с кем мы имеем дело, но чуваки, похоже, серьезные. За ними чувствуется настоящая сила.

Гэри представил себе некое секретное госучреждение, центр тайных операций… Вот только зачем им понадобилась Джоан? Кто она на самом деле?

– Может, просто обознались? – предположил Рейн.

Гэри раздраженно запустил пятерню в волосы:

– Какого черта!

Ему хотелось сорвать злость, ударить кулаком, закричать. Ну почему это случилось именно с ним? Почему это вообще случилось?

Рейн поднес к носу запястье, что побудило Гэри посмотреть на свои собственные часы, стоящие на комоде. Почти девять.

– Сегодня вечером мы уже ничего не успеем, – посетовал Рейн. – Предлагаю идти спать. Завтрашний день будет очень длинным.

«С какой стати? – хотелось спросить Гэри. – Неужели ты думаешь, что Джоан и Кара завтра найдутся? И будет хеппи-энд?»

Он устало кивнул, проводил друзей до двери, запер ее на замок и еще раз осмотрелся, вспоминая комнату такой, какой застал ее по возвращении из Каюкоса – с разбросанными по полу вещами. Отчего-то вдруг стало холодно. Гэри поежился и ни с того ни с сего решил позвонить родителям, хотя в Огайо наступала полночь и предки несомненно уже легли. Он не собирался рассказывать все подробности, однако и скрывать происшествие больше не было смысла.

С ним тоже могло что-нибудь случиться.

Гэри обрадовался, услышав в трубке отцовский голос. Говорить с отцом было намного проще, чем с матерью. Час был уже поздний, сделать вид, что просто захотел потрепаться, не получится. Гэри рассказал отцу, что подруга исчезла во время поездки с друзьями на фестиваль «Горящий человек». Он исхитрился не упомянуть наркотики, о смерти Тери и разгроме в своем жилище вообще не заикнулся, зато честно рассказал о пропаже Кары.

Гэри и сам не знал, что надеялся услышать от отца. Совет? Подсказку? В глубине души ему хотелось, чтобы папа взял на себя ответственность, заверил, что все будет хорошо, разрулил все вопросы, как делал, когда Гэри был маленький. Увы, детство давно закончилось, а отец находился на другом конце континента. На большее, чем пару ободряющих слов, рассчитывать не приходилось. На мгновение Гэри захотелось все-все выложить отцу, особенно когда тот резко спросил: «А полиция куда смотрит?»

Вместо этого Гэри вяло ответил: «Они ведут расследование».

– Ты хочешь, чтобы мы приехали?

«Да!» – хотелось крикнуть Гэри, но авиабилеты стоили недешево, отец не мог просто так бросить работу, и, по правде говоря, даже приехав, родители мало чем могли помочь.

– Что там? Что такое? – донесся до Гэри испуганный голос матери, которая слышала только половину разговора.

Гэри торопливо попросил:

– Не слишком сгущай краски.

– Я знаю, что делать, – спокойно ответил отец и начал объяснять матери состояние дел, преуменьшая серьезность сказанного сыном: мол, Джоан, не предупредив Гэри, внезапно уехала по срочным семейным делам, пропуская занятия в университете.

Через минуту мать завладела трубкой, и Гэри слово в слово повторил сказанное отцом. Услышав одну и ту же версию событий от них обоих, мать успокоилась. Задав несколько наводящих вопросов, призванных вскрыть потенциальный заговор, она, похоже, осталась довольна собой, что ничего не упустила. Пошли расспросы об учебе и жизни в общем и целом, и следующий десяток минут Гэри болтал с матерью, словно ни на фестивале, ни после него ничего не случилось.

Когда мать вернула трубку отцу, тот подождал, пока та отойдет на безопасное расстояние, и произнес:

– Вчера вечером кто-то звонил и спрашивал тебя.

У Гэри заколотилось сердце:

– Кто?

– Не знаю. Какой-то странный тип. Не назвал ни имени, ни места работы, а когда я сказал, что тебя нет дома, начал о тебе расспрашивать. Задавать вопросы личного свойства. Сколько тебе лет, где ты родился. Я не стал отвечать. Просто повесил трубку.

Наступила довольно продолжительная пауза:

– Не связано ли это с твоим… положением?

По тону отца было ясно, что он в этом уверен. Гэри, однако, его успокоил: «Мне в последнее время тоже часто звонят. Опросы. Я тут зарегистрировался на кое-какие конкурсы, а иногда просто норовят записать в тренажерный зал. Похоже, мою фамилию и номер телефона слили маркетинговой компании».

В отцовском «вот как» прозвучало явное недоверие, но он не стал допытываться. Они еще немного поговорили, потом Гэри заметил, что уже поздно и пора заканчивать. Прежде чем повесить трубку, отец сказал: «Будь осторожен, чуть что – звони». Гэри понял, что отца провести не удалось.

На сердце потеплело.

Вернувшись из поездки и обнаружив бардак в комнате, он положил адресную книгу родителей Джоан на стол и совсем позабыл о ней. Во время разговора с отцом книга снова попалась ему на глаза, теперь он взял ее, раскрыл и, медленно переворачивая страницы, внимательно прошелся по всем записям. Книга содержала очень мало имен и номеров – основная масса была с кодом Каюкоса. Гэри собирался позвонить по ним, не надеясь, впрочем, узнать что-либо полезное или интересное.

Еще в доме родителей Джоан он заметил, что номера как мобильника, так и телефона в комнате его подруги были записаны под одним словом – «Дочь». Странно. Но еще более странными показались следующие записи: «Друг 1», «Друг 2», «Друг 3», «Друг 4»…

Общим числом – семеро. Только «Друг» и цифра. Напротив каждого – номер телефона, все коды нездешние, незнакомые.

Гэри открыл страницу с номерами «друзей», немного подумал и набрал первый номер в списке.

Ответили почти сразу: «Алло?» Женский голос. Судя по тембру, абонент была ровесницей его родителей.

– Здравствуйте. Меня зовут Гэри Рассел. Я… э-э… друг Джоан Дэниелс.

– Где вы взяли этот номер? – требовательно спросила женщина.

– Я…

Связь оборвалась. Он попытался повторить звонок, но линия была занята. Десять минут и пять попыток спустя Гэри решил, что женщина, должно быть, нарочно не вернула трубку на аппарат.

Но почему?

Похоже, испугалась. За недружелюбием, как он теперь вспомнил, звучал скрытый страх. И реакцию эту вызвало упоминание имени Джоан.

Гэри посмотрел на страницу. Окольные дорожки уводили его все дальше от цели. Вероятность того, что кто-то из внесенных в список «друзей» отправился на фестиваль и похитил Джоан, выглядела ничтожной.

Однако какая-то связь здесь несомненно имелась. Подобно нитям паутины, линии пересекались, складывались в узор, и где-то в самом центре хитросплетения была Джоан. Гэри не сомневался – если осторожно распутать клубок по ниточке, в конце концов можно установить, кто увез Джоан и почему.

Он начал набирать номер очередного «друга», но остановился. А если и следующий абонент повесит трубку? Стоит ли пугать людей, которые еще могут принести пользу, и поднимать переполох в окружении Джоан?

Он посмотрел на список номеров, перевел взгляд на телефон, подумал еще.

И позвонил Рейну.

9

Они встретились в студенческом клубе – практически пустом, за исключением стайки поддатых хихикающих девчонок и кучки клюющих носом «головастиков» с книгами на коленях. С Рейном пришла Стейси. Выражение лица девушки встревожило Гэри больше, чем разгром в собственной квартире. Он остро осознал, что Джоан не было с ним целых четыре дня.

За это время ее могли сотню раз изнасиловать.

Или убить.

Гэри постарался представить себе наиболее благоприятный вариант: с ней обращаются по-человечески, держат в заточении с определенной целью, не причиняя вреда, и цель эта пока не достигнута. Однако день шел за днем, а похитители не давали о себе знать, из-за чего надежда на такой расклад постепенно таяла.

Вскоре появился Брайан – в «ливайсах» и рубашке от пижамы, с растрепанными больше обычного космами. Звонок Рейна явно поднял его с постели.

Друзья примерно уже представляли себе, что произошло. Гэри показал им адресную книгу и разъяснил подробности. Не успел он закончить, как Брайан вытащил из кармана джинсов смартфон. «Номер? – спросил он. – Код города проверю».

Гэри назвал код, Брайан ввел цифры и оторвал взгляд от экрана.

– Ланкастер.

– А где… – начал было Гэри.

Рейн опередил его:

– Чуть севернее Лос-Анджелеса, в часе или двух езды отсюда. Прямо в пустыне.

– Давай проверим коды остальных номеров, – предложил Брайан.

Один оказался в Мэне, два в штате Нью-Йорк, по одному в Колорадо, Иллинойсе и на Аляске.

– Надеюсь, к ним всем не придется ехать в гости? – спросил Рейн.

– Сможешь найти хотя бы адрес в Ланкастере? – задал новый вопрос Гэри.

– Надо звякнуть нашему приятелю Дэну, – ухмыльнулся Брайан.

– А он на работе?

– Сейчас узнаем.

Дэн был на работе и, несмотря на еще одну высосанную из пальца историю, без колебаний и лишних вопросов выдал нужную информацию.

Стейси покачала головой:

– Этот твой приятель начинает подрывать мою веру в органы правосудия.

Брайан медленно повторил под запись все, что услышал. В кармане нашлась только ручка, но не оказалось бумаги – пришлось записывать на обложке адресной книги.

– Джо Смит, – повторил он вслух, подняв голову.

– Думаешь, псевдоним? – с кривой улыбкой спросил Рейн.

Брайан поблагодарил Дэна и попрощался. Он дал отбой и, посмотрев на адрес, сказал: «Поехали».

– Может быть, сначала переоденешься? Или прямо в пижаме поедешь?

– А что, не годится?

Стейси закатила глаза:

– Как хочешь.

– На моей поедем, – объявил Рейн. – На ваши колымаги страшно смотреть.

Стейси тронула его за плечо:

– Тебе сначала неплохо бы выпить кофе.

– Я в порядке.

Стейси бросила Гэри умоляющий взгляд:

– Давайте все выпьем по чашке кофе, – предложил он.

На столике у входа в учебную комнату стояли кофейник и стопка одноразовых стаканчиков. Обычно Гэри, насмотревшись видео в Интернете о полоумных идиотах, плюющих и справляющих малую нужду в чаши с пуншем и сосуды с кофе, обходил такие места стороной, но сейчас тратить время на посещение «Старбакса» или «Макдоналдса» не хотелось. Надо побыстрее взбодриться – и в путь.

Через десять минут они катили по бульвару Уилшир к фривею номер 405. Даже в этот поздний час дорога была плотно забита, число машин уменьшилось только после Ньюхолла. Все окончательно проснулись. Впрочем, Гэри казалось, что друзей растормошил вовсе не кофеин. Он сам с понедельника действовал на чистом адреналине. Рано или поздно, конечно, придется притормозить, но пока что он чувствовал себя так, будто мог не спать целую неделю.

Миновали Васкес-Рокс – черный зазубренный силуэт на фоне звездного неба. В Рейне проснулся гид киностудии «Юниверсал» – он ткнул пальцем в утесы, образовавшиеся на месте разлома, и объявил, что здесь снимали целую прорву научно-фантастических фильмов и телесериалов, в том числе два полнометражных «Звездных пути» и одну серию из первого сезона одноименного сериала. На Рейна не обращали внимания, никому это не было интересно, однако бубнеж звучал умиротворяюще, и Гэри мысленно поблагодарил друга за то, что тот помог немного успокоить нервы.

Сзади раздался требовательный гудок клаксона. Белый «Додж», ехавший сзади, внезапно вильнул на встречную полосу и понесся на обгон с недозволенной скоростью. Из окон водителя и пассажира торчали и бешено хлопали на ветру два флага США.

– Если этот парень так любит Америку, – сухо заметила Стейси, – мог бы соблюдать американские правила движения.

– Ага. А флаги зачем? – подхватил Брайан. – Тут и так все американцы. Хочет показать, что он больше американец, чем другие?

Гэри не уловил нити разговора, да и не хотел его поддерживать. Он думал о Джоан и пытался представить себе, что она сейчас делает. Хорошо, если просто спит.

Обогнавшая их машина скрылась вдали.

Судя по часам на приборной доске, знак «Ограничение скорости в г. Ланкастер» они проехали через минуту после полуночи. Машина Рейна не имела навигатора, поэтому Брайан нашел адрес Джо Смит на карте в смартфоне и не хуже системы глобального позиционирования выкрикивал с заднего сиденья, где съехать с автострады и куда повернуть.

Искомый дом оказался новостроем в окружении незаконченных домов, павших, похоже, жертвой экономического спада. Новые дома соседствовали со скелетами недостроенных и пустующими участками. В резиденции псевдо-Смитов горел свет, в то же время ни в гараже с распахнутыми настежь воротами, ни на подъездной дорожке не было машин.

– Что думаешь? – спросил Рейн, останавливаясь у обочины.

– Слиняли, – предположил Брайан.

Гэри расстегнул ремень безопасности.

– Давай проверим.

Они постучали в парадную дверь, позвонили в звонок. Когда никто не ответил, друзья зашли в открытый гараж и позвали: «Мистер Смит? Миссис Смит?» В гараже стояла темнота, но свет уличного фонаря позволял разглядеть, что внутри он совершенно пуст.

Соседние дома не успели достроить, единственный законченный стоял напротив с темными окнами. Щит риелтора на лужайке сообщал, что дом выставлен на продажу. Желтая полоска света обозначала щель между притолокой и дверью, ведущей из гаража в жилище Смитов. Зная, что никто чужой его не увидит, Гэри потрогал дверную ручку. Она поддалась, дверь открылась, и, для приличия позвав хозяев еще раз, Гэри шагнул внутрь.

Друзья последовали за ним.

Стейси прикрыла за собой дверь, группа начала озираться по сторонам. Быстро убедившись, что в доме никого нет, они разделились. Гэри остался в жилой комнате, Брайан ушел проверить спальню, Рейн – еще одну, Стейси – кухню. Посещение чужих домов без ведома хозяев начинало входить в привычку; Гэри хотелось покончить со щекотливым делом как можно быстрее.

Обитатели снялись второпях, ничего не захватив с собой. Ну или очень мало. Мебель была аккуратно расставлена, кухонные шкафы, холодильник и фризер изобиловали припасами, в ванной на столике лежали зубные щетки и гребни. Ящики комода в спальне заполнены одеждой.

Еще одну адресную книгу обнаружить не удалось. Как следует обыскав жилую комнату, Гэри прошел на кухню мимо ниши со стиральной машиной – Стейси как раз в нее заглядывала. Остановившись перед черным входом, он высунул голову наружу, ожидая увидеть следы борьбы – кровь, – но не обнаружил ни мертвых собак, ни багровых пятен. Гэри вышел в крытый дворик, примыкавший, как казалось в темноте, к безбрежному густому газону.

– Ни хрена себе! – воскликнул Брайан. – Я кое-что нашел!

Гэри в две секунды примчался в главную спальню. Брайан стоял внутри гардеробной комнаты, освещенной лампой дневного света под потолком. Все остальные появились одновременно. Прежде чем кто-либо успел задать вопрос, их друг указал на стоящий у задней стены шкаф темного дерева без дверей высотой около полутора метров. Шкаф был поделен на небольшие квадратные ячейки, в каждой лежали маленькие свитки. Еще несколько свитков помещались наверху шкафа. Гэри взял один из них и развернул. Как и найденный в комнате Джоан, этот тоже содержал что-то похожее на молитву и упоминал Чужаков. На этот раз молитва была о достатке. Гэри зачитал ее вслух:

«Господи Боже наш! Благодарю Тебя за все, что Ты дал нам. Ты велик, добр и щедр. И впредь даруй нам серебро, наделы и земные имения. Дай в руки наши богатства, которых мы жаждем, дабы могли мы воздать Тебе славу. Охрани все то, что наше, и все то, что когда-либо станет нашим, от любостяжания Чужаков. Аминь».

– Знакомая песня, – приподнял бровь Рейн.

– Чья бы корова мычала… – ухмыльнулся Брайан. – Охрани нас от жадных Чужаков. И, кстати, даруй-ка побольше бабла, землицы и владений. Проще говоря, тащи сюда все, раз просят. Не хило!

Гэри скатал свиток и вернул его на место. По наитию он схватил из ячейки еще один и, развернув, прочитал:

«Господи Отец наш! Порази Чужаков. Не давай им жить, но исторгни их плоть. Раздери одежды и кожу их. Пролей кровь их. Ввергни презренные души их в геенну, оставь их зловонные трупы гниющими. Удали Чужаков от славных очей Твоих на веки вечные. Аминь».

– Добрые… – покачал головой Рейн.

– А Чужаки кто – хорошие или плохие? – спросила Стейси.

– Прежде чем судить об игроках, неплохо бы знать, за что начисляются баллы, – пошутил Брайан.