Николь Майклз

Покори мое сердце

Глава 1

У некоторых людей в шкафу спрятаны скелеты, у Калли Дэниелс были диадемы – огромные, безвкусные и сверкающие стразами, такие обычно венчают начесанные головки участниц детских конкурсов красоты, и для закрепления их требуется целая упаковка шпилек (даже удивительно, что малышки, отягощенные таким весом, не летят вверх тормашками). Калли когда-то и сама была одной из таких девочек, и если жизнь королевы красоты и научила ее чему-либо, так это умению всегда сохранять на лице фальшивую улыбку – очень полезный навык, для тех случаев, когда твоя мать неожиданно появляется на пороге твоей кондитерской.

– Мама, какой сюрприз! – воскликнула Калли из-за прилавка; она очень надеялась, что в ее голосе прозвучало больше искренности, чем отчаяния. Светло-бирюзовые стены ее обожаемой кондитерской «Лакомства Калли» явно дисгармонировали с неестественной белизной волос матери, но, с другой стороны, блонд все же лучше, чем огненно-красный цвет, который был несколько месяцев назад.

– Кажется, единственный способ узнать, что происходит в твоей жизни, – это приехать сюда. Если, конечно, я не хочу услышать новости от Джоан Дженкинс, пока мне делают маникюр. – В голосе матери сквозила обида, и Калли сразу же почувствовала угрызения совести; ей вдруг вспомнилось, что она упоминала о своих делах в разговоре со старой школьной подругой. А сплетни разлетаются быстро, и ей следовало бы подумать об этом…

– Ох, мам, мне так…

– Знаешь, что хуже всего? – перебила мать. – Было прекрасно видно, с каким удовольствием она сообщила мне то, чего я не знала. А ведь ты – моя единственная дочь, и я должна все узнавать о тебе раньше всех. Ты хоть представляешь, какой это позор?

Про «позор» Калли было известно слишком хорошо, и она невольно вздохнула. Сказать по правде, она действительно чувствовала себя виноватой из-за того, что не позвонила, но у нее имелось оправдание: ее жизнь в данный момент была несколько хаотичной. Сегодня, например, она провела все утро за приготовлением тортов и пирожных, заказанных на выходные. Калли как будто находилась в особом состоянии, в некоем кондитерском зен-пространстве, и от этого ей хотелось танцевать вокруг духовок и петь, как принцессы из мультфильмов. Ей не хватало только говорящих зверушек и прекрасного принца в придачу, но в данный момент это было неактуально – у нее не было ни сил, ни времени на мужчин.

– Мама, я вовсе не пыталась скрывать, просто была занята… – пробормотала Калли.

– И мне должно стать от этого легче? Из всего, что только могло случиться… Ты же знаешь, я была в восторге, узнав о том, что ты снова выступаешь. Но, увы, я узнала об этом не от тебя…

– Я всего лишь преподаю, мама. Я не буду выступать.

Барбара пожала плечами.

– Ты все равно должна была мне сказать. Я могла бы тебе помочь.

Именно по этой причине Калли не спешила делиться с матерью новостью – Барбара имела привычку переступать границы в отношении «помощи» (и это еще мягко сказано). Трудно было даже представить, какие идеи возникли бы у матери, скажи она ей, что ее наняли новым тренером танцевальной команды «Пантеры» в школе Престона.

– Ты права, мама. Мне следовало позвонить. Прости. Но честное слово, у меня все под контролем, – добавила Калли, хватая чашку с кофе и передавая его через прилавок. – Вот, выпей, мам.

– Ох, нет, я не пью кофе после ланча, – ответила Барбара. – У меня от него кожа обезвоживается.

– Ну… как хочешь. – Калли отошла к кофе-машине, установленной в небольшой обеденной зоне пекарни.

– Калли Джо, – проговорила мать спокойным, но строгим тоном, – ты хоть как-то заботишься о собственной коже? Заботиться о внешности после тридцати – это серьезная работа, и тебе пора уже начинать…

Отвернувшись к стене, Калли закатила глаза и добавила щедрую порцию сливок и сахара себе в чашку. Мать хотела как лучше – все эти мелкие замечания делала с любовью и заботой, – но она была немного одержима внешним видом. Сказать по правде, Барбара была довольно привлекательной женщиной, даже несмотря на всю свою косметику, в туго обтягивавших ее брюках цвета лайма, блестящих босоножках на высоких каблуках и в блузке с оборками. И все утверждали, что Калли – это юная и менее взбалмошная копия ее матери (такие комплименты всегда вызывали у Калли вместе с благодарностью и мурашки ужаса).

– Я готова рискнуть, мам. Но мне еще два года до тридцати. – Калли сделала большой глоток.

– Ты потом очень пожалеешь, милая. У тебя только одно лицо, и я учила тебя заботиться о нем.

Прежде чем Калли успела досадливо поморщиться от речей матери, ее сотрудник и лучший друг – гей к тому же, – ворвался в торговый зал кондитерской и воскликнул:

– Барб, какой сюрприз! – Эрик посмотрел на Калли, и они с ней незаметно для Барбары, в долю секунды, обменялись беззвучным диалогом, звучавшим приблизительно так:

– Вот ведь… Какого черта она здесь делает?

– Ох, не говори!

– Она уже знает?

– Ага, знает.

– Ты как, нормально?

– Справлюсь.

– Черт, а что это она на себя напялила?

– О господи!..

Эрик широко улыбнулся и заключил мать Калли в объятия.

– По крайней мере, хоть кто-то рад меня видеть, – проворчала Барбара, глядя на дочь через его плечо.

– Я всегда рада тебя видеть, мам, – ответила Калли. Она была уверена, что ее слова остались без внимания.

Эрик же тем временем улыбался и хлопотал; он всегда замечательно справлялся с Барбарой – говорил нужные слова, но не перебарщивал, – и Калли была признательна ему за помощь.

– Честное слово, Барб, с каждой нашей встречей ты становишься все моложе! А твои туфли – просто загляденье!

Барбара засмеялась и в смущении потупилась – она обожала комплименты. Калли же с благодарностью улыбнулась приятелю; она знала, что Эрик искренне любил Барбару. Конечно, она тоже любила маму, но было бы лучше принимать ее в небольших дозах… и не так внезапно. В присутствии Барбары следовало держать ухо востро, потому что та вынюхивала секреты дочери, как полицейская ищейка груз наркотиков, а потом старалась вцепиться в нее мертвой хваткой. Барбаре хотелось быть нужной и постоянно действовать, что, разумеется, очень неплохо, однако… Калли нравилось все делать по-своему, и ее планы обычно являлись полной противоположностью затеям матери – слишком уж они с ней были разные.

– Эрик, но почему ты не заставил Калли позвонить мне сразу же, как только она получила эту работу?

– Барб, дорогая, ты же знаешь нашу малышку. Всегда вперед, вперед, вперед! Уверен, у нее просто вылетело из головы…

Барбара нахмурилась и повернулась к дочери.

– Калли, дорогая, ты слишком себя изматываешь. Ты должна провести со мной день в спа, я настаиваю…

– Спасибо, мам, но я в полном порядке, честное слово, – проговорила Калли.

Потянувшись к собранным в хвост волосам дочери, Барбара ухватила один из непослушных локонов.

– Ты уверена, малышка? Эти кончики – они ведь явно пересушены. Ты давно не стриглась, верно? Милая, такими роскошными волосами, как у тебя, нельзя пренебрегать.

Калли уже несколько месяцев не стриглась. И она ничего не могла поделать с тем, что родилась кудрявой.

– Все в порядке, мам. Я скоро запишусь на стрижку.

– Нельзя быть преподавателем танцев с посеченными волосами, милая. Ты всегда должна быть на высоте. Как ты собираешься найти идеального мужчину? Ведь если повезет, то тебе вообще больше не придется работать.

– Мама, уверяю тебя, состояние моих волос никак не влияет на работу. Поверь, моя внешность в данном случае совсем не важна. Кроме того, я уже тысячу раз тебе говорила: мне нравится то, что я делаю. И даже если я встречу мужчину своих грез – что маловероятно, – то все равно буду возиться в своей кондитерской.

Барбара насупилась и пробормотала:

– Господи, тебе незачем так волноваться, милая. Ты совсем как твой отец. Ох, что мне с тобой делать? – Барбара повернулась к Эрику: – Скажи, когда она в последний раз была на свидании… или хотя бы в парикмахерской?

– Нет-нет, Барб, не втягивай меня в это. Ты же знаешь, я тебя обожаю, но я всегда на стороне Калли. И если ей нравятся посеченные концы и холодная постель, это ее дело.

Калли невольно поморщилась. Ее личная жизнь являлась вечным поводом для споров между ней и матерью. Калли нравилось быть одной, а Барбара не могла этого понять; и Калли была почти уверена, что вся сущность ее матери заключалась лишь в том, чтобы быть миссис Дэниелс. Барбара считала, что женщина должна быть украшением успешного мужа, но ей, Калли, это совсем не нравилось, и она полагала, что такая жизнь не для нее. Более того, ей никогда не хотелось быть украшением чего-либо; и даже в юности, когда она только начинала встречаться с мальчиками, она пыталась вести себя именно так (правда, из этого ничего не выходило). Ведь женщина не игрушка и не трофей, человек. Ей нравилось иногда поразвлечься, и этого вполне достаточно.

А сейчас следовало перевести разговор в более безопасное русло, иначе она наговорит матери чего-нибудь такого, о чем потом пожалеет. У них постоянно случались подобные беседы, и Калли прекрасно знала, что ни к чему хорошему они не приведут.

– Мам, я так рада, что ты меня навестила. – Она попыталась улыбнуться. – Прости, что я не сказала тебе о моей новой работе. Все произошло так внезапно… Но я обязательно сообщу, когда состоится первое выступление, так что ты сможешь приехать и посмотреть.

– А ты уверена, что тебе не нужна помощь с подбором костюмов или причесок? Ты же знаешь, что внешний вид – мой конек.

– Ты отлично всему меня научила, мам. Так что я прекрасно справлюсь. У девочек уже есть костюмы, и все у нас хорошо. – Всего лишь крошечная ложь – девочки отчаянно нуждались в новых костюмах для выступлений, но об этом следовало помалкивать, иначе мать явилась бы в школу со швейной машинкой на буксире.

– Что ж, ладно, милая… Но если тебе понадобится помощь, то сразу же сообщи. И в следующий раз, когда в твоей жизни произойдет что-то важное… Ох, не дай бог, я снова узнаю об этом от маникюрши. Калли, ты слышишь меня?

– Да-да, мама, конечно. Обещаю.

Спустя какое-то время, вывалив на дочь все последние сплетни, съев булочку с корицей и заставив несчастную пообещать, что она непременно запишется на прием к парикмахеру, Барбара, наконец, удалилась. С облегчением вздохнув, Калли пробормотала:

– Ох, слава богу…

– Я ее обожаю, но она чокнутая. Ты ведь об этом знаешь? – с улыбкой спросил Эрик. И оба рассмеялись.

«Что бы я без него делала?» – думала Калли, поглядывая на своего лучшего друга, жевавшего в этот момент пирожок с черникой. Ведь Эрик не только замечательно смотрелся в розовых футболках «Лакомства Калли», но и прекрасно подшучивал над безумной семейкой Калли, и его шутки неизменно заставляли ее смеяться.

Отправив в рот последний кусочек пирожка, Эрик подмигнул ей и сказал.

– Я все равно люблю тебя, Калли Джо, даже несмотря на твое кошмарное происхождение…

Тут зазвенел дверной колокольчик, и Эрик повернулся к покупателю. Что же касалось «кошмарного происхождения», то это была их дежурная шутка; ему нравилось подкалывать подругу по поводу ее сумасшедшего детства на сцене – когда-то мать таскала Калли на любой конкурс талантов, красоты… или чего-нибудь другого. И это просто чудо, что Калли выросла вполне нормальной женщиной. Да, конечно, у нее имелись свои заскоки. Ей, например, нужно было во всем добиваться превосходства, из-за чего иногда возникали неприятности. Кроме того, она считала, что последнее слово всегда должно было оставаться за ней. И вообще, если честно, то Калли была немного избалованной папиной дочкой, но именно немного, совсем чуть-чуть. А что касается заскоков, то у кого нет? Сказать по правде, она многим была обязана родителям, однако считала, что у них немного старомодные взгляды, поэтому в детстве ей часто было за них неловко. Но родители очень любили ее, и они научили свою дочь многим полезным вещам, прежде всего усердно трудиться. Ведь конкурсы красоты – не для слабохарактерных, и Барбара делала все возможное, чтобы ее дочка была успешной (как-то раз Барбара три месяца работала в ночную смену в кафе на заправке – только бы у малышки Калли был новый гардероб для выступлений). Да-да, Барбара была очень сильной женщиной, и Калли хотелось, чтобы ее мать больше ценила в себе именно это свое качество.

По словам отца Калли, все женщины Дэниелс тоже были сильными, но Калли-то знала, что своей силой и решительностью она во многом обязана ему. Отец был необычайно остроумным и трудолюбивым и весьма успешно управлял одной из самых известных водопроводных компаний в Литтл Гроув, в штате Миссури, где она выросла. Калли безмерно восхищалась своим отцом и никогда не отважилась бы открыть собственное дело без его одобрения и наставлений.

Взглянув на витрину, Калли мысленно прикинула, что еще оставалось сделать до того, как отправиться в школу на тренировку танцевальной группы. В «Лакомствах Калли» предлагалось двенадцать видов сладостей каждый день с понедельника по субботу; кроме того, в кондитерской принимали ограниченное число индивидуальных заказов на выходные. Завтра должен был состояться первый матч школьной футбольной команды Престона, и поэтому в дополнение к обычным делам у Калли имелась целая стопка заказов на печенье и кексы в сине-белой глазури.

Колокольчик над входной дверью снова зазвонил, и раздался звонкий голосок одной из ее любимых покупательниц:

– Эррррииикккк!..

– О, малышка Клэр!.. – Эрик выбежал из-за прилавка и стиснул девочку в объятиях.

Следом за девочкой в кондитерскую зашел мужчина, и Калли улыбнулась грубоватому на вид мужчине, сопровождавшему Клэр Эдмонд. Майк Эверетт – это было лучшее из всего случившегося в жизни Анны, матери Клэр и хорошей подруги Калли. Майк и Анна встречались всего несколько месяцев, но Калли знала, что это вполне серьезно. Эти двое были без ума друг от друга. Смешно, конечно, но дело того стоило, потому что этот мужчина делал Анну и ее дочь по-настоящему счастливыми.

– Привет! – Калли вышла из-за прилавка и улыбнулась гостям. – Клэр, а разве ты не должна сейчас находиться в школе?

– Я была у стоматолога. – Девочка выбралась из объятий Эрика и одарила Калли «зубастой» улыбкой.

– Великолепно! Кариес, да?

– Нет-нет, – Клэр энергично помотала головой.

– Она держалась молодцом и даже не испугалась рентгена, – сообщил Майк, сунув руки в карманы. Майк прямо-таки светился от гордости за малышку, и было очевидно, что он по-настоящему любил ее.

– Ну, в таком случае ты заслужила печенье с арахисовым маслом! – с улыбкой пропела Калли и направилась на кухню. – Следуйте за мной в ВИП-зал!

– Что такое «ВИП»? – спросила Клэр.

– Весьма Интересные Пикули, – сказал Эрик, скорчив смешную рожицу.

– Не-а… – захихикала Клэр. – Что это по-правде значит, а, дядя Майк?

– Вовсю Икающие Поросята, я думаю… – с ухмылкой пробормотал Майк.

Калли усмехнулась, услышав, как Клэр назвала Майка (его племянница была ее лучшей подружкой, поэтому Клэр тоже звала его дядей).

Гости прошли на кухню следом за Калли, и та тотчас же сняла уже остывшее печенье с решетки и переложила на поднос (каждый раз при виде превосходно пропеченной выпечки ее сердце радостно подпрыгивало от гордости).

Барбара была ярой сторонницей всевозможных модных диет, поэтому детство Калли наполняли странные десерты из авокадо и яблочного пюре. Поэтому неудивительно, что Калли, отправившись в колледж, начала запасаться мукой, маслом и жирными сливками, чтобы готовить настоящие сладости. С тех пор она не останавливалась.

– Пахнет очень вкусно, – сообщила Клэр.

– Ах, спасибо, моя дорогая. – Калли улыбнулась. – Вот, возьми одну из тех розовых коробок. Можешь также взять немного с собой, чтобы поделиться с мамой.

– О, замечательно! – радостно воскликнула Клэр и побежала к полкам, заставленным картонными коробками.

– Спасибо, Калли, – сказал Майк. – Я подумал, что стоматолог – это отличный повод для угощения. К тому же Клэр впервые ходила туда без Анны, – добавил он с улыбкой.

– Да, согласна, – отозвалась Калли. – Впрочем, выпечка уместна в любой ситуации. Как дела с речью Анны? Ведь по этой причине ты возил Клэр?

Майк утвердительно кивнул.

– Да, верно, эта конференция блогеров заставляет ее серьезно нервничать. Она до смерти боится выступать на публике.

Основав очень популярный блог «Моя прекрасная маленькая жизнь», Анна писала абсолютно обо всем – от организации вечеринок и анекдотов до ремонта мебели. Года два назад она пригласила Калли стать регулярной участницей – выкладывать рецепты и советы о выпечке. А потом к ним присоединилась Линдси Моралес, чья специальность – дизайн и рукоделие. Калли нравилось быть частью онлайн-сообщества, созданного Анной, и она чувствовала себя интернет-знаменитостью. Читатели Анны любили Калли и приняли ее и Линдси с распростертыми объятиями; причем с каждым днем они становились все популярнее. И вот теперь Анну пригласили выступить на конференции блогеров…

– У нее все получится, – продолжил Майк. – Анна все делает превосходно. Я ее даже за это немного ругаю.

– Нет, ты любишь мамочку, – безапелляционно заявила Клэр, продолжая нагружать розовую коробку сладостями.

Доев второе печенье, Майк изрек:

– Твое печенье, Калли, даже взрослого мужчину заставит прослезиться. Только никому об этом не говори.

– Лестью многого можно добиться, но, согласно правилам, на этой кухне плакать разрешается только мне, – ответила Калли… и почему-то вдруг вздохнула.

Майк взглянул на нее с удивлением.

– У тебя все хорошо? – спросил он. Вопрос был задан в том самом мужском тоне, когда подразумевается: «Дорогая, я обеспокоен, но надеюсь, что ты не станешь углубляться, потому что я понятия не имею, как на это реагировать».

Калли снова вздохнула и закрыла крышку коробки, чтобы Клэр не вынесла из кондитерской все подчистую; малышка уже переместилась к подносу с булочками и приближалась к сине-белым кексам «Пантер».

– Не беспокойся, Майк, мне плакать не о чем. По крайней мере сегодня. Но дело в том, что отсюда только что вышла моя мать. Вот так-то…

– Пышные светлые волосы плюс «Мустанг кабриолет» с надписью «ЕВЛИЧСТВО» на номерах?

– О боже!.. Она хотела, чтобы было написано «ее величество», но надпись оказалась слишком длинной и не поместилась, – со стоном пояснила Калли. Ее мать уже много лет разъезжала с номерами «ЕВЛИЧСТВО» – с тех пор как бизнес отца стал называться «Королевский поток». Реклама изображала ее привлекательного, но весьма пухлого отца в короне и в мантии, а в руке он вместо скипетра держал вантуз, так что бедняжка Калли была известна в своей школе как «принцесса вантузов».

Майк ухмыльнулся.

– Твоя мать выглядит довольно… необычно.

– Пытаешься быть вежливым? Хипстеры и феминистки – вот они выглядят необычно, а моя мать…

– Она кошмарная, но мы ее любим, – заявил влетевший в кухню Эрик. Схватив стопку салфеток, он тотчас же удалился.

– Конечно, мы ее любим, – кивнула Калли. – Но ее визиты меня эмоционально изматывают.

– Мне жаль, Калли… – Майк взял у Клэр коробку и начал подталкивать ее в сторону выхода. – Почему бы тебе не заехать вечером к Анне? Она в совершенном растрепе чувств перед конференцией, но я-то знаю: когда вы, девчонки, собираетесь вместе, вам становится лучше. Выпейте вина, съешьте торт… или какой там фигней вы еще занимаетесь?

– Дядя Майк, это нехорошее слово, помнишь? – спросила малышка.

Калли невольно рассмеялась; милая малышка Клэр была большой оригиналкой. По мнению Калли, Майку и Анне следовало раздобыть этому ребенку брата или сестру, причем поскорее. Общаясь с посторонними, девочка была милой и застенчивой, но в кругу близких вела себя как принцесса.

– Кажется, я знаю слишком много нехороших слов, – тихо пробормотал Майк и последовал за малышкой. У самой двери он обернулся и, серьезно посмотрев на Калли, добавил: – Конечно, Анна никогда в этом не признается, но я думаю, гости ей не повредят. У нее стресс, и я буду тебе признателен, если ты приедешь и приободришь ее.

– Тебе обязательно быть таким идеальным? – проворчала Калли.

Майк с ухмылкой ответил:

– Дорогая, я тебя обожаю.

Эрик бросил Майку бутылку шоколадного молока для Клэр, и они вышли.

– Спасибо за все! Увидимся! – крикнул Майк, и дверь за ним захлопнулась.

Посмотрев на часы, Калли воскликнула:

– Вот черт! – Она сняла усыпанный мукой фартук. – Я опоздаю на тренировку, если сейчас же не уберусь отсюда!

Танцевальная группа встречалась каждый день сразу после уроков, кроме пятниц, когда обычно проходили матчи. Во время домашних игр группа выступала в перерыве. Надо признать, что эта ее вторая работа начинала занимать гораздо больше времени, чем Калли ожидала, но ей, как ни странно, это даже нравилось. «Если уж жить, то жить широко и постоянно оставаться занятой», – говорила она себе.

К тому же Калли обожала танцы, которые всегда ее спасали. Ее жизнь с самого детства была хаотичной из-за конкурсов красоты и всего того, что сопутствовало положению дочери «Ее Величества» и «Короля Вантузов». Но какой бы безумной ни становилась жизнь, Калли всегда находила время для танцев – с тех пор как мать в трехлетнем возрасте записала ее на чечетку и балет. И нравилось абсолютно все – и джаз, и современные танцы, и даже бальные, которыми Калли занималась в колледже, где получила стипендию как участница университетской команды по танцам. А теперь она преподавала, и это было потрясающе!

Двадцать минут спустя Калли уже находилась в школьном спортзале, где гремела музыка и где она вместе с девочками разогревалась перед репетицией танца, с которым им предстояло выступать завтра вечером. Калли с облегчением вздохнула – и тут же почувствовала, что стресс, накопившийся за день, оставил ее; теперь она снова была счастлива.

Беннет Кларк опаздывал на тренировку и очень из-за этого злился. Но ученик, нуждавшийся в помощи с выполнением домашнего задания, был важнее футбола, по крайней мере на несколько минут.

Беннет, конечно же, отправил сообщение своим помощникам, чтобы не волновались, но ему все равно не хотелось опаздывать. Ведь школьные занятия начались всего три недели назад, а первые несколько недель тренировок были крайне важны, так как именно в это время команда сформировывалась по-настоящему, становилась единым целым. И именно сейчас Беннет должен был убедиться в том, что все игроки правильно его понимали.

Добравшись до коридора, протянувшегося вдоль спортзала, он ускорил шаг, направляясь к дальнему выходу, ведущему на поле. Внезапно его внимание привлек громкий женский голос, доносившийся из спортзала.

– Леди, если ваша пятая точка не направлена в сторону неба, то растяжка никак не подействует на подколенные сухожилия. Ваша грудь должна находиться между бедер.

Резко остановившись, Беннет осторожно заглянул в спортзал. К счастью, все девушки стояли лицом к противоположной стене, поэтому не могли его заметить. И тут снова раздался властный женский голос:

– Так, хорошо! Держим позу. Мышцы должны как следует разогреться.

Беннет удивленно заморгал. Голос явно не принадлежал Джейн, тренеру танцевальной команды. Она что, уволилась? Или ее уволили? Прошедшей весной ходили слухи о ее неподобающей переписке с администратором, но Беннет старался не обращать внимания на сплетни.

– Так, отлично! Теперь станьте в ряд, и мы попробуем исполнить весь номер целиком. Итак – на счет «восемь». И все широко улыбаемся, – добавила женщина, хлопнув в ладоши. А в следующее мгновение Беннет увидел ее.

«Проклятие!» – воскликнул он мысленно.

Она была миниатюрная, черные штаны в обтяжку прекрасно подчеркивали все достоинства ее фигуры. И у нее была идеальная попка – круглая и пышная, но подтянутая. Черт побери!

«Да уж, это вам не Джейн…» – подумал Беннет, судорожно сглотнув.

Ее стройные мускулистые ноги в маленьких ярко-розовых кедах были широко расставлены, руки упирались в бедра, а непокорные волнистые волосы были собраны в высокий хвост. Ему отчаянно хотелось увидеть ее лицо, но она, глядя в противоположную от двери сторону, начала считать, и на счет «восемь» ряд юных танцовщиц повернулся и стал двигаться в унисон.

Когда Беннет понял, что девочки разворачивались в его сторону, он ушел. Учитель мужского пола, пялившийся на танцевальную команду, выглядел бы не слишком прилично, так что он поспешил, проклиная стрелявшую в ноге боль. Выйдя через металлические двери на солнце, Беннет, то и дело щурясь, направился к лестнице с перилами, потому что поросший травой холм был пыткой для его ноги. Со времени аварии прошли годы, но травма всегда давала о себе знать в футбольный сезон, когда ему подолгу приходилось находиться на ногах.

Услышав знакомые звуки ударов и шлепков кожи о винил, Беннет невольно улыбнулся, и напряжение покинуло его, словно он оказался в родной стихии. Тренер школьной команды – не очень престижно, но если за свои тридцать лет Беннет о чем-то и жалел, то вовсе не о том, что согласился на такую работу. Ведь после аварии он только в качестве тренера мог сохранить футбол в своей жизни как нечто постоянное. Да, эта работа превосходно ему подходила, а о лучшей школе нельзя было и мечтать – футбол для Престона являлся смыслом жизни, и большинство местных жителей скорее пропустили бы воскресную церковную мессу, чем пятничную игру. Беннет был родом из Техаса, где школьный футбол отчасти заменял религию, так что подобный образ мыслей был ему очень близок.

Добравшись до боковой линии тренировочного поля, Беннет взглянул на своего приятеля и помощника.

– Спасибо, что начали без меня, старик. Извини за опоздание.

– Не волнуйся, все нормально, – ответил Реджи. – Мы только закончили разогреваться. Парни сегодня на взводе – это чувствуется. Я разрешил Джону заняться защитой и начать упражнения. Кроме того, он изучает планы игры с Тедом. И раз уж ты пришел… Тогда я забираю своих ребят. Уверен, им уже надоело бегать по этой жаре. А ты, возможно, захочешь поработать с Тейтом и Лейном.

– Да-да, все отлично, – закивал Беннет. Какое-то время он молчал, наконец, не выдержав, с деланым безразличием проговорил: – А ты не знаешь, что случилось с Джейн? Ее что, выперли за тот весенний бред?

Реджи не был простаком, и по его усмешке Беннет понял: приятель точно знал, чем был вызван его вопрос. Не отрывая взгляда от поля, Реджи проговорил:

– Уже увидел, да? Конфетка, верно?

Беннет промолчал, но отвечать и не требовалось. Они с Реджи работали вместе шесть лет и прекрасно понимали друг друга и без слов. Это напоминало отношения игроков в хорошо подобранной команде. Футбол создавал особое братство, хотя, безусловно, далеко не каждый игрок со способностями становился профессионалом. И не каждый игрок, попадавший в НФЛ[1], становился знаменитостью.

– По крайней мере, теперь мне известно, почему ты опоздал. Засмотрелся на нового преподавателя танцев, – со смехом проговорил Реджи.

– Ладно, перестань. Ты же меня знаешь… Я был занят с учеником, – ответил Беннет. Тут Реджи, наконец, повернулся к нему, и Беннет, пожав плечами, добавил: – Да, конечно, я ее видел. Но задержался лишь на секунду. Всего на секунду.

– Так я тебе и поверил. – Реджи фыркнул. – Слушай, а почему бы тебе с ней не пообщаться? Я уверен, она умирает от желания познакомиться со знаменитым тренером Беннетом. Тебе, знаешь ли, не повредит провести время в женском обществе. Подумай об этом.

В ответ Беннет покачал головой и дунул в свисток. После чего направился на поле к своим квотербекам[2], стараясь не думать о разговоре с приятелем. Но Реджи был прав. Он и впрямь давно уже не встречался с женщиной. Осознавать это было не так уж приятно, но в свое оправдание он мог сказать, что постоянно был занят – преподавал и тренировал. И поэтому в его жизни не было места для каких-либо отношений с женщинами. Когда-то, очень давно, ему казалось, что он нашел свою единственную. О, как же он ошибался…

Как и многое в своей жизни, Беннет потерял Эшли, свою невесту, сразу после аварии. Когда контракт профессионального футболиста перестал быть частью его будущего, она ушла от него. Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что это не должно было его шокировать, но тогда все виделось по-другому. Он был в отчаянном положении и постоянно спрашивал себя: разве близкие люди не должны помогать друг другу в такие моменты? А ведь Эшли ушла от него, когда он больше всего нуждался в ней…

К счастью, преподавание и футбол помогли ему, и он понял, что не все еще потеряно. Конечно, его жизнь оказалась совсем не такой, как он мечтал, но это была хорошая жизнь. Вполне приличная, хотя и немного одинокая. Пожалуй, даже слишком одинокая…

Однако наступающий сезон – не самое подходящее время для каких-либо сожалений. Главное сейчас – команда, которая должна быть в отличном состоянии.

Беннет немного постоял под штангой, внимательно наблюдая за упражнениями нападающих. Как тренер он понимал, что в игре важна каждая позиция, но как бывший квотербек он не мог оставаться полностью беспристрастным и отдавал предпочтение именно нападающим. Его старший квотербек был чрезвычайно одаренным – парень сделал идеальную передачу через все поле прямо в руки принимающего. Тяжкий труд, который он вложил в обучение Тейта Грейсона, начал приносить плоды, и Беннет им очень гордился. Было очевидно, что этот парень многого добьется.

Конечно, у Тейта имелись и недостатки. Он с трудом контролировал эмоции на поле, но руки у него были очень сильные; к тому же он мог смести защиту противника в считаные секунды. А его рефлексы… Беннет подозревал, что они были вбиты в Тейта с малолетства властным отцом. Грейсон-старший никогда не упускал случая напомнить Беннету, что его сын обязательно должен начинать каждую игру. Однако Тейт не будет начинать каждую игру – и не только потому, что это было бы нечестно (в команде, знаете ли, есть и другие квотербеки); но и потому, что это вредно для здоровья. Хотя Беннет прекрасно знал: его самая выигрышная комбинация игроков – это Тейт и его лучший друг Джейсон Старки, левый полузащитник. Мальчишки вместе выросли, а затем и играли вместе: сначала в детской, потом в школьной команде. Они разыгрывали подачи так, словно у них был один мозг на двоих, и Джейсон, казалось, всегда знал, где будет находиться Тейт в тот или иной момент. Смотреть на такого парня – одно удовольствие, и было совершенно ясно: именно такие и выигрывают чемпионаты штата.

Беннет сделал Тейту несколько подач с края поля, а Реджи и ребята из специальных команд остановились, чтобы понаблюдать за ними, после чего радостно загалдели – принимающий прекрасно справлялся.

Беннет невольно улыбнулся. Ему нравилось слушать, как игроки общались между собой и подбадривали друг друга. Он прекрасно понимал: очень важно для успеха, чтобы ребята доверяли друг другу. Прибавьте к этому упорный труд и настойчивость – и получится непобедимая команда.

К счастью для его игроков, время, проведенное Беннетом в профессионалах, привлекло к нему дополнительное внимание со стороны университетских скаутов[3], которые уже начали договариваться с ним о просмотрах. Было несколько игроков – не только Тейт и Джейсон, – которые могли бы заинтересовать кого-нибудь в этом сезоне. И сейчас следовало приниматься за работу, чтобы так и вышло.

Коротко дунув в свисток, Беннет сложил ладони рупором и подозвал Тейта. Парень подошел и стащил с головы испачканный белый шлем.

– Вы видели последний пас, тренер?

– Еще как видел! Почти восемьдесят ярдов, так? – Беннет ухмыльнулся.

– Бейкер тоже в ударе. Ловит все, что я ему ни брошу, – пробормотал Тейт, отдуваясь.

– Я видел его акробатические номера. Отлично. – Беннет едва заметно нахмурился; ему не очень нравилось то, что он собирался сейчас сказать. – Слушай, мне вовсе не хочется лезть в твои личные дела, но я должен кое о чем тебя спросить. Ходят слухи, что у тебя проблемы с одним из парней из южной команды. Это верно?

Тейт тут же отвел взгляд, и Беннет понял, что попал в точку. С подростками постоянно случались всевозможные неприятности, и было ясно, что Беннету как преподавателю и тренеру от них не уйти. Обычно у его игроков были трудности в отношениях с родителями или с девушками. У Тейта же, несмотря на его сволочного отца, почти все проблемы возникали с девчонками. Однако на сей раз дело было не в его девушке, а в сестре Тейта. Беннет слышал, как его ученицы на втором уроке сплетничали, и уловил вполне достаточно, чтобы узнать следующее: младшая сестра Тейта пережила разрыв отношений с парнем в прошлые выходные. И так уж получилось, что этим парнем был один из игроков завтрашней команды противника. И якобы Тейт не слишком хорошо это воспринял, что Беннета нисколько не удивило – парень очень заботился о своей сестренке. Так что, наверное, стоит выпустить Тейта в самом начале, а потом убрать с поля – иначе случится драка и парень сделает что-нибудь, чего не сможет исправить. Конечно, такое происходило не часто, но в данном случае следовало проявить предельную осторожность.

– Я не доставлю вам неприятностей, тренер. – Тейт, наконец, посмотрел Беннету в глаза.

Они с минуту помолчали. После чего Беннет откашлялся и произнес:

– Может, хочешь об этом поговорить? Ты же знаешь, я всегда готов тебя выслушать.

– Ага, – кивнул парень и уставился в землю. – Я знаю, тренер, но нет. Я сам справлюсь. Обещаю, что это останется за пределами поля.

– Послушай, Тейт, – продолжил Беннет, – я знаю, что ты не можешь просто отключить свои чувства, но надо научиться использовать их в свою пользу, понимаешь? – Парень снова кивнул, и Беннет добавил: – Ну, раз мы с этим разобрались, то я хотел бы официально объявить: завтра ты начинаешь.

– Спасибо, тренер, я так рад!.. – воскликнул парень. – Знаете, отец на этой неделе меня чуть со света не сжил.

Беннету было ужасно неприятно это слышать, но он не удивился. Ну почему некоторым родителям так сложно понять, что футбол – это просто игра, всего лишь игра? Немного помолчав, Беннет сказал:

– Тейт, я знаю, ты хочешь, чтобы отец гордился тобой, но играешь ты только для себя, а не для кого-то еще. Смысл не в том, чтобы всегда быть звездой представления. Футбольный чемпионат нельзя выиграть в одиночку.

– Мой отец так не считает, – со вздохом ответил парень.

– При всем уважении к твоему отцу хочу сказать вот что… Иногда у него в голове дерьмо, а не мысли. – Беннету хотелось добавить еще несколько крепких выражений, но он сдержался. Отец Тейта, к сожалению, был единственным родителем в семье. И Беннет был почти уверен, что Грейсон к тому же алкоголик. – А теперь иди, Тейт. И покажи, на что мне рассчитывать завтра.

Часа два спустя команда совсем выдохлась. Любимая кепка Беннета совсем промокла от пота, пока он стоял под палящим сентябрьским солнцем, а нога болела невыносимо.

Вечерние тренировки были долгими и утомительными, но до того, как Беннет начал работать в Престоне, все было еще хуже. Прежний тренер проводил тренировки дважды в день: утром и вечером. Беннет же переходил на две тренировки в день только весной. Он решил, что занятия в школе, чемпионат и одноразовые тренировки – и так достаточная нагрузка в осенний сезон. Кроме того, он постоянно твердил своим парням, что футбол – это еще не все, что им потребуется в жизни. Конечно, Беннет понимал: будучи тренером, довольно странно вести подобные разговоры, но он относился к своей концепции весьма серьезно. И еще одним непопулярным нововведением стал обязательный средний балл[4] успеваемости в пятницу 2,8 – или никакой игры в этот вечер. Он знал, что этот балл выше, чем в большинстве школ, и даже выше, чем требовала Национальная спортивная ассоциация, – но если мальчишки не смогут справиться с уроками и футболом в школе, то как же они будут учиться в колледже? Беннет даже лекцию учителям прочел о преимуществах такого подхода и говорил, что его ребятам не требуются поблажки. А еще он считал, что они должны служить обществу, а не общество им – как это часто бывает со спортсменами в маленьких городах.

Учитывая прошлое Беннета, никто не ожидал от него подобного идеализма, но все обернулось к лучшему, и со временем ему удалось перетянуть почти всех на свою сторону. Чемпионат штата в его первый год значительно помог делу. И все последовавшие годы также: их команда всегда выигрывала в своем дивизионе. Что же до концепции Беннета, то он поступал именно так, а не иначе по одной простой причине: он прекрасно знал, что молодым людям требовалось что-то еще – футбол не мог заменить им всю остальную жизнь. Если звезды сойдутся и им удастся оказаться среди немногих счастливчиков, попавших в НФЛ, где можно заработать миллионы, – что ж, прекрасно. А если нет – у них будет запасной план. Да, конечно, некоторым парням везло. Двое бывших игроков Беннета уже начали свой первый сезон в НФЛ, и еще трое попали в университетские команды. Но он хотел, чтобы каждый мальчишка попал в колледж после его программы. Он хотел сделать своих учеников состоявшимися людьми, хотел положительно повлиять на их жизнь и оградить от тех ошибок, которые совершил когда-то сам. И главная из его ошибок состояла в следующем: он считал, что футбол – это главное в его жизни, и мечтал только о том, как бы заработать миллионы в качестве профессионального игрока. А получилось так, как получилось… Именно поэтому запасной вариант был просто необходим.

Глава 2

Калли постучала в дверь директора Дженсена. Он заглянул в спортзал во время тренировки и попросил ее заскочить к нему в офис, когда она будет уходить. Вот она и пришла. Ей было любопытно, а еще она почему-то занервничала. И действительно, зачем она понадобилась директору?

– Калли, спасибо, что заглянула. – Дженсен указал ей на стул, и она села, сложив руки на коленях и стараясь демонстрировать уверенность, хотя никакой уверенности в данной момент не чувствовала.

– Надеюсь, все в порядке, – произнесла она, робко улыбнувшись.

– Господи, конечно, в порядке! Так что расслабься… – Директор хохотнул, и его двойной подбородок с небольшой бородкой затрясся над галстуком. – Извини, мне надо было выразиться яснее.

Калли с облегчением выдохнула и тоже рассмеялась.

– Что ж, я слушаю…

– Так вот, Калли, позволь заверить тебя, что все очень довольны тобой. Ведь твои девочки выиграли награду… Хм… как это называется?

– Вообще-то наград несколько. Мы получили высший балл за домашнее выступление, наши капитаны завоевали серебряную награду, вся команда в целом получила «Жезл Духа», и еще у нас были две общеамериканские номинации, – добавила Калли с улыбкой. Она понимала, что директор, вероятно, ничего не знал о том, что она сейчас сказала, – но какое это имело значение? Странно, что он хоть что-то знал. Ведь танцевальные команды обычно не получали никаких наград. Во многих школах это даже спортом не считалось – называлось внеклассными занятиями, хотя девочки трудились до седьмого пота.

– Да-да, конечно, – закивал директор. – Прекрасная работа! И в связи с этим я хочу попросить тебя об одолжении, причем сразу предупреждаю, что о большом. Мне нужна твоя помощь, Калли.

– Хорошо, я сделаю, что смогу… А о чем, собственно, речь?

– Тебе что-нибудь известно о загородном клубе «Миллард»?

– Да, разумеется. Хотя я не являюсь его членом, – с улыбкой добавила Калли, и они оба засмеялись. – Но мне приходилось доставлять туда выпечку. Правда, это было до того, как клуб затопило минувшей весной.

– Да, ужасная неприятность… Зато в октябре у них будет огромный сбор средств. Он у них каждый год неплохой, но сейчас, учитывая, что они открываются заново после перестройки… О, это будет нечто особенное… В этом году темой станет… что-то вроде телевизионного конкурса танцев. Ты смотришь подобные передачи?

Калли расплылась в улыбке.

– Я их обожаю! Не пропускаю ни одной!

– Прекрасно, – кивнул директор. – Я на это и надеялся. Тогда, наверное, все получится. А дело вот в чем… Они хотят, чтобы событие получило большую поддержку в обществе, и поэтому пытаются заполучить какую-нибудь местную знаменитость для участия. Ну, ты знаешь, как это бывает. Так вот, они просили нашего тренера Кларка поучаствовать. Но он, к сожалению, отказался…

Директор многозначительно взглянул на Калли, но она понятия не имела, на что он намекал.

– Очень жаль, – пробормотала она, пожав плечами.

– Я рад, что ты так считаешь, – продолжал директор. – Видишь ли, я подумал, что тренеру Кларку это, возможно, не интересно, потому что он мужчина. Хотя не исключено, что он просто боится, что не справится и не сможет выиграть. А он очень любит выигрывать, понимаешь?

Калли молча кивнула. Но она никак не могла понять, какое отношение к ней имел отказ тренера. Калли ничего не знала о Кларке и даже ни разу с ним не встречалась. Но ей, конечно же, было известно, что он – старший футбольный тренер и все в городе одержимы его командой. Что ж, ничего удивительного. Футбольная команда никогда не была обделена вниманием.

– Я буду с тобой откровенен, – вновь заговорил директор. – Два предыдущих тренера танцевальной команды были уволены за неподобающее поведение.

Калли вскинула голову. Ого! Неожиданный поворот! Но на что это он намекал? Стараясь сохранять спокойствие, Калли проговорила:

– Я слышала сплетни про Джейн, которая была до меня, но могу вас заверить, мистер Дженсен, я ничего такого…

Директор вскинул руку, останавливая ее.

– Калли, успокойся, я не об этом… Имеется в виду совсем другое… Знаешь ли, последние несколько лет наша школа не всегда представала в выгодном свете. Вместе с тем Кларк так и не смог завоевать Приз Эвана тренерской ассоциации, хотя я знаю, что он ее заслуживает. И я абсолютно уверен: если он примет участие в этом сборе пожертвований, это повысит его шансы. Кроме того, это будет полезно для репутации школы, а также повысит рейтинг всего нашего штата.

– Отличная идея, – кивнула Калли. – Что ж, наверное, мне стоит примерить танцевальные туфли, – добавила она, немного смутившись.

Директор с улыбкой воскликнул:

– Да, именно так! А теперь к делу. Я думаю, если ты согласишься стать партнером тренера Кларка, то он будет участвовать.

Калли вздрогнула от неожиданности и удивленно приподняла брови.

– Стать его партнером? – переспросила она. Должно быть, директор пошутил. Ведь у футбольного тренера наверняка есть жена… или даже дочь, которая могла бы с ним станцевать. – Простите, я не совсем…

– Ты сделаешь мне огромное одолжение, – перебил Дженсен.

Калли уже раскрыла рот, чтобы заявить о своем отказе, но тут директор вновь заговорил:

– Поверь, ты очень мне поможешь. Ты ведь знаешь, на последнем родительском собрании некоторые мамы жаловались, что бюджет танцевальной группы последние несколько лет ничтожно мал. У меня остался небольшой грант. Возможно, я отдам его команде на приобретение новой формы.

Калли закусила губу. Разговор становился крайне неприятным. Значит, подкуп? Во время детских конкурсов красоты она вволю всего этого насмотрелась, поэтому терпеть не могла всевозможные… манипуляции. Но, черт возьми, на сей раз дело не только в ней, но и в девочках. Через несколько недель Калли собиралась провести небольшой сбор средств для уроков младших девочек – это был ее первый год преподавания, и она понятия не имела, каких сумм следовало ожидать.

Судорожно сглотнув, Калли пробормотала:

– Но если тренер Кларк уже отказался, то почему вы решили, что он вдруг передумает?

Директор Дженсен немного смутился.

– Видишь ли, проблема в том, что я… В общем, я решил все равно его записать. Сказал им, что он передумал и уже согласился. Они даже перенесли все на вечер четверга, чтобы он не пропустил игру. Поверь, они ужасно обрадовались. И если теперь Кларк откажется, то нам всем будет очень неловко.

Калли промолчала. Было ясно, что это директору Дженсену станет очень неловко. Но ей-то что? Какое для нее это имело значение?.. Хотя, с другой стороны… Мысль о новой форме для команды очень ее радовала. Но ведь этот футбольный тренер – он наверняка ужасный танцор, старый и неуклюжий… О господи! При мысли об этом Калли невольно поморщилась.

– Ему понадобится партнер, который сможет серьезно увеличить шансы на выигрыш, – сказал директор Дженсен, прервав ее размышления.

– А вы уверены, что я справлюсь? – спросила Калли.

Дженсен тут же кивнул.

– Да, разумеется. Я в тебя верю. Когда будешь с ним говорить, начни со всех положительных моментов, пусть знает, что ты – опытный танцор. Тогда ему будет проще согласиться. Он заканчивает после седьмого урока.

– Погодите-ка… – пробормотала Калли. – Вы что, хотите, чтобы именно я сообщила ему эту новость?

– Я просто подумал, что он охотнее скажет «да», если… Ну, сама понимаешь… Ты ведь симпатичная девушка. Конечно, я не имею в виду ничего предосудительного, однако…

– Да-да, понятно, – перебила Калли, невольно нахмурившись. Ее всегда поражало, что мужчины даже не представляли, насколько оскорбительными и сексистскими были некоторые их замечания. Но женщины почему-то привыкли мириться с подобным идиотизмом. И ведь этот же самый человек только что напомнил ей о «неподобающем поведении» двух предыдущих тренеров-женщин. – Ладно, хорошо, – сказала Калли. – Я ничего не обещаю, но попытаюсь.

«Надо было отказаться», – думала она, быстро шагая в сторону научного крыла школы. Калли опаздывала – оставалось всего десять минут до начала первого собрания болельщиков. Ох, у нее просто не было на все это времени! Но раз уж ввязалась… В общем, теперь у нее оставалось десять минут на то, чтобы уговорить этого, без сомнения, ужасно старомодного тренера стать ее партнером по танцам.

Прошедшей ночью она думала об этом в постели. И ей стало совершенно ясно: директор Дженсен просил ее взвалить на себя дополнительную работу только для того, чтобы мужчина мог сохранить лицо. И даже не один мужчина, а двое… Невероятно!

Ей ужасно хотелось ворваться сейчас в кабинет директора Дженсена и выложить ему все, что она думала об этом. Ведь он пытался манипулировать ею! Проблема, однако, состояла в том, что при словах «танцевальный конкурс», она, Калли, тут же говорила себе: «Я должна участвовать и победить». И она ничего не могла с этим поделать. Нравилось ей это или нет, но она обожала соревноваться, черт бы побрал ее мамашу и все эти дурацкие конкурсы!

Но Калли твердо решила, что будет делать все на своих условиях. Она знала, что сможет запросто привести этого старикана в надлежащую форму и научит его танцевать настолько хорошо, что они сумеют одержать победу. Но она понимала, что именно мужчина является основой танца, а женщина лишь придает ему красоту. Следовательно, этот тренер должен позволить ей устанавливать правила.

Сделав глубокий вдох, Калли оглядела таблички на дверях коридора.

Обнаружив в конце коридора класс тренера Кларка, Калли заглянула в небольшой стеклянный квадратик на двери. Все выглядело как в обычном кабинете естествознания в обычной американской школе. Столы, стулья и все прочее… Скукотища!

Калли оглядела свою юбку и босоножки, чтобы убедиться, что все в порядке, затем постучала и вошла.

На первый взгляд комната казалась пустой, но потом Калли услышала какие-то негромкие звуки, доносившиеся из дальнего конца классной комнаты. Повернув голову, она увидела сидевшего за столом мужчину, уставившегося на экран своего телефона и не заметившего ее.

– Простите, – сказала Калли, шагнув в его сторону.

Мужчина вскинул голову – и она замерла в изумлении. Черт подери, он был настоящим красавцем!

– Чем могу помочь? – спросил он, и Калли поежилась от тембра его голоса, низкого и раскатистого. Неужели это тот самый человек, которого она искала?

Калли улыбнулась и приблизилась к его столу.

– Простите, я ищу тренера Кларка, – сказала она. – Вы не знаете, где его найти?

Мужчина встал и подошел к ней; причем ей показалось, что он немного поморщился, когда огибал стол. Едва заметно улыбнувшись, красавец сказал:

– Вы его нашли. Я Беннет Кларк.

«О господи, дело, кажется, приняло неожиданный оборот», – промелькнуло у Калли. Она изумленно смотрела на стоявшего перед ней мужчину. А он был потрясающий! Мускулистый, стройный, высокий, широкоплечий! Темные волосы были коротко пострижены, а карие глаза – с густыми ресницами. И он являлся полной противоположностью тому образу, который возникал перед ней, когда она слышала разговоры о знаменитом тренере школьной футбольной команды. Этот красавец вполне мог украшать страницы журналов.

– Чем могу служить? – спросил он, склонив голову к плечу.

Калли была уверена, что собеседник внимательно ее разглядывал, и она поняла, что ей следует все переиграть, причем как можно быстрее. Снова улыбнувшись, она сказала:

– Я Калли Дэниелс, новая учительница танцев.

К счастью, ее голос прозвучал ровно, и она, бросив на пол свою спортивную сумку, протянула тренеру руку. Тот крепко пожал ее и проговорил:

– Я знаю про вас, Калли. Приятно познакомиться.

– Что ж, значит, у вас преимущество, Беннет. А вы совсем не такой, как я думала…

Он приподнял бровь.

– Прошу прощения, Калли, но могу я узнать, каким именно вы меня представляли?

– Ну, оказалось, что вы лет на двадцать моложе, чем я предполагала.

– А, понятно…

– Но не могу сказать, что я разочарована, – добавила она с улыбкой и тут же почувствовала, как по шее ее пополз предательский румянец. Вот черт… Она откашлялась. – Так вот, я пришла, чтобы сообщить вам новость, но у меня такое чувство, что эта новость вам не слишком понравится.

Он скрестил руки на груди и, слегка нахмурившись, произнес:

– Я вас слушаю.

– Видите ли, Беннет, несмотря на ваш изначальный отказ, директор Дженсен решил, что вы должны принять участие в октябрьском танцевальном конкурсе в загородном клубе. И он просил меня быть вашим партнером и тренером. Для вас это сюрприз? – спросила Калли с улыбкой до ушей.

Беннет сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Однако не произнес ни слова.

«О Боже! – мысленно воскликнула Калли. – Кажется, здесь становится слишком жарко!»

Беннет по-прежнему молчал, и улыбка Калли погасла. Ох, видимо, она просчиталась. Но ей и в голову не могло прийти, что этот тренер так… чертовски привлекателен. Раньше она встречала только пожилых тренеров, которые носили командные футболки, орали и шлепали игроков по задницам. Направляясь сюда, она собиралась очаровать старичка и установить свои правила, но оказалось…

Оказалось, что тренер Кларк – не тот человек, которым можно управлять. И сейчас стало ясно, что все ее усилия могут привести только к неприятностям. Не говоря уж о том, что после ее заявления он выглядел так, словно собирался вырубить кого-нибудь.

Но неужели она так просто отступится? Нет, ни за что!

– Вы разозлились, верно? Я так и думала… – кивнула Калли. – Что ж, можно прямо сейчас все это закончить, если вы немедленно пойдете в кабинет директора и откажетесь. Потому что, честно говоря, у меня и так слишком много дел. Кроме работы в школе у меня еще есть собственный бизнес, и мне совсем некогда помогать вам, хотя вы…

– Помогать мне? – перебил Беннет. – А вы, кажется, абсолютно уверены в своей победе… – Теперь в его речи отчетливо зазвучал очаровательный и протяжный южный выговор.

– Я точно знаю, что выиграла бы, – заявила Калли, подмигнув ему. – Я всегда выигрываю. Победить в конкурсе танцев? Для меня нет ничего проще!

– Но вы ведь не хотите танцевать со мной, – сказал Беннет.

Калли уставилась на него в изумлении.

– Я ничего подобного не говорила! А вот вы явно не хотите танцевать со мной, раз так взбесились.

– Я вовсе не взбесился, – возразил тренер.

Калли нахмурилась и проворчала:

– Да вам и беситься-то не было необходимости. Ваше пыхтение и убийственный взгляд яснее всяких слов. – Как бы передразнивая Беннета, она выпятила грудь и злобно уставилась на него.

Беннет усмехнулся и произнес:

– Но все-таки я прав. Вы делаете это по какой-то необходимости, но на самом деле не хотите танцевать со мной.

– При чем здесь я? – буркнула Калли. – Директор Дженсен сказал мне, что вы отказались с самого начала, а я просто пытаюсь сделать вам одолжение. Но если вы захотите танцевать, то мы, разумеется, будем танцевать, – добавила она с раздражением в голосе.

– Нет, я не собираюсь танцевать, – заявил Беннет.

– А мне кажется, вам хочется.

– Вовсе нет. Но у меня впечатление, что вам претит мысль о том, чтобы танцевать со мной.

– Нет, ничего подобного. – Калли решительно покачала головой. – Вы ошибаетесь.

– Неужели?.. – протянул тренер, не отводя от нее взгляда.

Калли скрестила на груди руки и снова нахмурилась.

– Вы почему-то все усложняете, – проговорила она. – Это довольно необычно для мужчины.

На лице Кларка появилось выражение, едва не заставившее ее рассмеяться. Она попала в самую точку! Он был совершенно сбит с толку! И, похоже, обиделся.

– В этом нет ничего сложного, – пробурчал он. – Совсем ничего…

Калли пожала плечами.

– То вы хотите, то не хотите, то вы злитесь, то не злитесь. – Она тяжело вздохнула. – Мне всегда казалось, что мужчина обычно знает, чего он хочет, а чего не хочет.

– Невероятно… – пробормотал Беннет и провел ладонью по волосам. – Что ж, в таком случае позвольте мне быть предельно точным. Так вот, я не собираюсь участвовать ни в каком танцевальном конкурсе. И еще я скажу Дженсену, чтобы больше не смел действовать у меня за спиной.

– Вот и хорошо. С этого момента разбирайтесь во всем без меня. Но знаете, Дженсен надеялся, что это станет вашим выигрышным билетом… для какой-то тренерской награды. И, очевидно, это было бы полезно для всей школы. – Почему она все еще уговаривала его? Ведь он же сказал «нет». И сказал, что сам сообщит об этом директору. Так что дело закончено. Ей следовало выйти отсюда, отправиться в спортзал – и забыть об этом безумии. Так почему же она к нему цеплялась?

Внезапно выражение его лица изменилось, и он произнес:

– Я тренирую мальчишек не для собственной славы, и никакая награда не изменит моих методов и отношения к тому, что я здесь делаю.

Не в силах сдержаться, Калли проговорила:

– Значит, вы не считаете, что все эти мальчики, которые восхищаются вами, будут счастливы, если их тренер получит награду? И еще подумайте о том, как именно вы их учите. Разве вы не хотите, чтобы они поняли: даже большие и сильные мужчины могут не только играть в футбол, но и делать что-то ради общего блага?

Пристально взглянув на нее, он спросил:

– Вы что, пытаетесь взывать к моей совести?

Калли пожала плечами.

– Вовсе нет. Я ведь уже говорила: мне будет лучше, если вы откажетесь, так как у меня нет на это времени.

– А теперь скажите: кто из нас двоих все усложняет?

– А я всегда сложная, – ответила Калли с вызовом в голосе.

– В таком случае… Очень хорошо, что мы не будем партнерами. Потому что мне нравятся женщины попроще.

– Замечательно, Кларк! – Калли рассмеялась. – Лучшего ответа не придумаешь!

Беннет поморщился и пробурчал:

– Вы отлично поняли, что я хотел сказать.

– Значит, решено. Мы не будем партнерами. Полагаю, мы закончили.

– Думаю, что так.

Калли еще немного постояла, не отрывая от него взгляда. Не в силах удержаться, она облизала губы. А он, протянув руку, опустил ее на стеатитовую столешницу – как будто старался удержаться на ногах. «Интересно, что же это со мной? – спрашивала себя Калли. – Какого черта я решила его подразнить?»

А может, это он дразнил ее? Во всяком случае, их разговор трудно было назвать нормальным. Он был слишком уж… пылким, напряженным, странным. Их взгляды снова встретились, и его глаза потемнели. От чего?.. От злости? Уж точно не от желания. Ведь они только что едва не довели друг друга до истерики.

Калли подняла с пола свою спортивную сумку, закинула на плечо и повернулась, чтобы уйти. Но все-таки она была Калли Дэниелс, дочь Ее Величества, поэтому последнее слово должно было остаться за ней.

– Что ж, я бы сказала, что было приятно с вами познакомиться, Беннет… но нет. Думаю, этого я не скажу. – С этими словами Калли вышла из комнаты, цокая каблуками.

Глава 3

Столкновение с поездом – это было единственное сравнение, которое пришло Беннету в голову, чтобы описать только что произошедшее. Но что же, собственно, произошло? Он не смог бы в этом разобраться, даже если бы попытался. Калли Дэниелс вошла в его кабинет – и словно вышибла из него дух. А потом бросила ему вызов, раздразнила его и совершенно сбила с толку, после чего развернулась – и шла.

Они даже голос особо не повышали, но он чувствовал себя совершенно измотанным. Эта женщина… это было нечто – не только внешне, но и эмоционально. И как бы его ни ужасала мысль о танцах, он сам себе удивлялся, когда все-таки смог отказаться. И какими бы нелепыми ни казались пять минут разговора с ней… ему не хотелось, чтобы они заканчивались. Это какое-то безумие, но, будь его воля, он мог бы препираться с ней весь вечер. Не говоря уж о том, что ему ужасно хотелось согласиться на все ее требования – только бы проводить с ней побольше времени. И именно это раздражало больше всего, ведь ему прекрасно было известно, сколько неприятностей может доставить такая женщина: многословная, роскошная и умная, точно знавшая, как получить желаемое.

Взяв себя в руки, Беннет вернулся к своему столу, чтобы убрать в портфель кое-какие работы, требовавшие проверки в выходные, и пошел на собрание. Он был уверен, что увидит ее там. Но что она станет делать? Притворится, что все забыто?

Шагая по коридору, Беннет думал о том, что он ужасно зол на директора Дженсена. Вот ведь скользкий ублюдок!.. Послать такую женщину, чтобы она выполнила за него грязную работу!

А ведь он совершенно ясно дал понять старику, что его не интересуют все эти танцы со сбором средств в загородном клубе. И не только потому, что ему плевать на городских богатеев, но и потому, что он, черт подери, не танцует! Из-за больной ноги он и ходит-то с трудом. Ему даже представить страшно, как он будет выглядеть, если попытается станцевать перед зрителями.

Стараясь не думать о таком унижении, Беннет стал проталкиваться сквозь толпу учеников, собравшуюся в коридоре. От одного из парней явно попахивало травкой, но он убедил себя в том, что не уловил этого запаха.

Оркестр уже играл, и грохот барабанов эхом прокатывался по коридору. В дни игры школа бурлила энергией, и для мальчишек это было очень даже неплохо – приводило команду в боевое состояние духа, однако Беннета этот шум ужасно раздражал. Он не мог не думать о предстоящей игре и поэтому просматривал записи последних тренировок, но тут к нему пришла Калли Дэниелс и…

О, черт, он не может выбросить ее из головы – по-прежнему видит перед собой загорелые ноги в маленьких босоножках и очаровательные светлые кудри, собранные на затылке в хвост, как и в тот раз, когда он впервые увидел ее в спортзале.

Беннет свернул в коридор, протянувшийся вдоль спортзала; там собирались члены футбольной команды, ожидавшие момента, когда объявят их выход к восторженной толпе. Несколько парней окликнули Беннета, и он, улыбнувшись, подошел к ним.

– Тренер, тут целая толпа! – радостно воскликнул Джейсон.

В отличие от Беннета, мальчишки любили огромные толпы болельщиков; они были в восторге от такого внимания, и тренер перед самой игрой всегда возвращал их к реальности – он точно знал, что с таким самомнением победы не добиться.

– Лучше проверь, застегнута ли ширинка, – со смехом ответил Беннет, и Джейсон с Тейтом мгновенно задрали майки и посмотрели на свои джинсы.

Беннет же провел ладонью по волосам и со вздохом осмотрелся. На подобных собраниях его больше всего угнетала необходимость выступать перед толпой. Ученики, родители, тетушки, дядюшки, преподаватели – какой ужас! Но все они ожидали от него нескольких слов, особенно перед первой игрой сезона.

Хорошо, хоть репортеры местных «Новостей» перестали являться, как это было в первые несколько лет его работы в школе; тогда всем хотелось узнать, что же стало с Беннетом Кларком после того, как он перестал скрываться и согласился стать тренером школьной футбольной команды маленького города в Миссури. Несколько видео и статей даже оказались в спортивном онлайн-обозрении, хотя он очень старался этого избежать. Еще хуже были двое бравых репортеров, разыскавших его, чтобы потребовать интервью. Беннет готов был сделать почти все для своих игроков – но ведь ясно же, что тех двоих совершенно не интересовала команда, и он отказался обсуждать аварию и свое выздоровление.

Трибуны в спортзале завибрировали от топота учеников, и собрание началось. Беннет заглянул в зал и, осмотревшись, заметил, как «Пантеры» выстраиваются в две шеренги. А потом его парни пробегут между ними по сложившейся в школе традиции.

Чья-то ладонь шлепнула Беннета по плечу. Он обернулся и обнаружил ухмылявшегося Реджи.

– Ты готов, старик?

Беннет кивнул и вздохнул с облегчением; добродушие и спокойствие приятеля всегда успокаивали его.

– Реджи, ты можешь поверить, что это наш шестой сезон совместной работы? – проговорил он с улыбкой.

– Спятить можно, правда? И ты все еще не женат. – Реджи засмеялся и сокрушенно покачал головой.

Беннет молча отвернулся и вдруг нахмурился – он заметил директора Дженсена, стоявшего у стены зала и хлопавшего в такт музыке. Конечно, этот болван хотел как лучше, но его методы выводили Беннета из себя. Очень скоро у них состоится серьезный разговор.

Тут игроки – их вызывали одного за другим – начали пробегать между рядами танцовщиц; когда же наконец объявили Тейта, толпа взорвалась воплями восторга.

Реджи усмехнулся.

– Бедный парень. К концу сезона его тщеславие достигнет облаков.

– Ага, – кивнул Беннет. – Хотя нельзя сказать, что он этого не заслужил.

– Разумеется, заслужил, – ответил Реджи. В следующее мгновение его кто-то позвал, и он поспешно отошел.

Беннет сделал глубокий вдох, и сердце его заколотилось. Зная, что сейчас вызовут его, он собирался с духом.

– А теперь поприветствуйте нашего любимого тренера! – раздался громкий голос. – Тренер Беннет Клаааарррррккккк!

Калли в изумлении таращилась на Беннета Кларка, шагавшего между рядами болельщиков. Казалось, он был немного смущен столь ошеломительным приветствием – ученики стучали ногами по трибунам и восторженно орали. Это выглядело так нелепо, что Калли невольно рассмеялась.

Но как тренер из маленького городка стал такой знаменитостью? Директор Дженсен, кажется, упоминал, что Беннет играл в НФЛ. Что ж, должно быть, дело именно в этом. Неудивительно, что Калли никогда о нем не слышала. Она совершенно не интересовалась футболом.

Тут Беннет присоединился к команде, собравшейся в центре спортзала, и немедленно был встречен приветствиями и хлопками по плечам. Интересно, каково это – чувствовать такое обожание? И почему ей неизвестно, что происходит в городке, который она уже два года считает своим домом? Оказывается, все это время они с Кларком дышали одним воздухом, ходили по одним улицам и… а может, он заходил в ее кондитерскую?! Нет, едва ли. Эрик бы точно отреагировал, если бы такой красавец оказался у него под носом.

Вскоре вопли начали стихать, и Калли, осмотревшись, увидела Эрика, пробирающегося сквозь толпу. К счастью, он тоже ее заметил и тут же, приблизившись к ней, негромко произнес:

– Ого…

«Ого» – это еще мягко сказано», – подумала Калли и снова уставилась на Беннета – в этот момент ему передали микрофон. Тренер поднес его к губам, но не успел произнести ни слова – в тот же миг несколько девочек, стоявшие за спиной Калли, громко прокричали:

– Мы любим вас, Кларк!

Толпа захохотала и загалдела, а Калли, обернувшись, с удивлением взглянула на девочек-подростков; они только что самым неподобающим образом заявили о своей любви к учителю – а толпа смеялась! И те же самые люди осуждали ее предшественницу, тренировавшую танцевальную команду… Невероятно!

Лицо Беннета порозовело, и он улыбнулся, уставившись в пол. Круглая верхушка микрофона находилась совсем близко от его губ, и через колонки было слышно, как он фыркнул. Когда же он, наконец, поднял голову, их с Калли взгляды внезапно встретились, но он тут же отвел глаза.

Господи, что происходит? Почему ей вдруг стало… жарко?

– В Престоне все слишком добры ко мне, – проговорил Беннет, и его южный акцент приятно зажурчал из колонок.

В зале тотчас же воцарилась тишина, а Калли, почти не слушая Беннета, внимательно за ним наблюдала. Вот он осторожно переносит вес с одной ноги на другую ногу, и в этот момент в нем почувствовалась… какая-то уязвимость. Внезапно он снова на нее взглянул – и что-то в его взгляде встревожило ее. Но что именно?..

Калли невольно улыбнулась, и ей вдруг показалось – она была почти в этом уверена, – что он ответил на ее улыбку. Они словно обменялись секретными посланиями, что было довольно странно, ведь совсем недавно они чуть не перегрызли друг другу глотки.

– Я очень рад видеть вас всех, – говорил Беннет, по-прежнему глядя на нее. Наконец он отвернулся и окинул взглядом трибуны, абсолютно все заполненные; очевидно, в пятницу вечером здесь собирался весь Престон. – А сейчас я хочу поблагодарить людей, стоящих рядом со мной. Я очень благодарен моим помощникам – тренерам Реджи, Джону, Уиллу и Джиму. Мы бы не стали такой прекрасной командой, если бы не эти парни.

Прозвучала очередная порция аплодисментов. Дождавшись, когда они стихнут, Беннет продолжил:

– Я также признателен и родителям этих замечательных молодых людей. – Он взглянул на игроков. – И я благодарю вас всех за поддержку и преданность.

Снова раздались аплодисменты. Ожидая, когда они стихнут, Беннет сунул руку в карман – такой обычный жест, но Калли все время казалось, что любое движение выходит у него более мужественным, чем у других парней. А его руки – он подвернул рукава рубашки – были загорелыми и слегка покрыты темными волосами.

Черт возьми, ей надо смотреть в другую сторону! Хотя бы ради собственного рассудка…

Тут Беннет вновь заговорил:

– У нас настало время очередного футбольного сезона. Я готов к нему, и ребята тоже готовы. Весной мы замечательно потренировались, так что команда в отличной форме. Вы все знаете, что я не мастак произносить речи. Сказать по правде, я человек простой. – Калли тихонько засмеялась, это замечание явно предназначалось ей. – Поэтому я считаю: меньше слов, больше дела. Увидимся вечером. И давайте начнем!

Оркестр заиграл школьный гимн, весь зал вскочил на ноги, а танцевальная команда снова выстроилась в шеренги, чтобы станцевать. Футболисты же, воспользовавшись моментом, заняли свои места в первом ряду трибун, специально оставленном для них.

Калли удалось досидеть до конца торжественного собрания и ни разу не взглянуть на первый ряд, хотя это было очень нелегко. Но если бы они с Беннетом начали сейчас переглядываться… Ох, ситуация стала бы ужасно неловкой. К тому же ей надо было следить за тем, как девочки исполняли номер, который, кстати, прошел великолепно.

Наконец, после выступления студенческого совета и какого-то объявления директора, все начали пробираться к четырем выходам. Сообразив, что такая толпа рассосется не быстро, Калли попыталась отыскать в этом хаосе Эрика. Она была признательна ему за то, что он пришел поддержать ее – ведь сегодня состоялось первое выступление «Пантер» перед всей школой. Калли знала, что девочки прекрасно справились, но все равно ужасно нервничала.

Внезапно она почувствовала, как кто-то обнял ее сзади, и улыбнулась, сообразив, что это Эрик. А тот чмокнул ее в щеку, развернул лицом к себе и заявил:

– Потрясающе! Ноги задирались высоко и абсолютно синхронно. Я впечатлен.

Калли просияла.

– Они молодцы, правда? Я так рада, что все закончилось. Теперь осталось вечернее выступление. Я не думала, что буду так нервничать.

– Ты перфекционистка, Калли Джо. Это твой единственный недостаток.

Она сжала руку Эрика. Он был замечательным другом.

– Кстати, о совершенстве, – продолжил Эрик. – Я, конечно, слыхал, что тренер Кларк – красавчик. Однако же… Черт возьми, он настоящая десятка!

– Ты знал, что он красавчик? А мне почему не говорил? – спросила Калли. Вчера вечером у Эрика было свидание, а сегодня он взял выходной, поэтому она не успела посвятить его в перипетии последних событий. – Ты ни за что не поверишь, но директор хотел, чтобы мы с ним вместе танцевали на конкурсе благотворительного вечера в загородном клубе «Миллард».

– Серьезно? Тебе повезло. – Эрик ухмыльнулся. – Ты обязательно должна с ним переспать. А потом все мне расскажешь.

– Ш-ш-ш… О господи, Эрик… Ты бы еще громче орал.

Эрик пожал плечами.

– Тут очень шумно, так что никто ничего не слышал.

И действительно, сотни голосов сливались в громкий гул, и едва ли кто-нибудь слышал их разговор.

– Но он отказался, – пробурчала Калли.

– Шутишь, что ли? Хм… плохо. Знаешь, я поболтал на парковке с Джилл Монзер, и она упоминала про сбор средств. А твой секси-тренер… Он слишком похож на пещерного человека и вряд ли сумел бы покорить бальный зал. Мне показалось, что Джилл собирается попросить тебя принять участие. Возможно, ты могла бы станцевать с кем-то еще.

– Что ж, идея неплохая… – пробормотала Калли. И вдруг поняла, что эта затея потеряла для нее всякую привлекательность. – Но мне что-то не хочется… Вторая работа и так отнимает много времени. Не сваливать же все в кондитерской на тебя и Эмму.

– За меня не волнуйся. И если ты не забыла – оплата-то у нас почасовая. Так что все в порядке.

Калли собиралась снова его поблагодарить, когда он вдруг схватил ее за плечи и поцеловал прямо в губы.

– Эрик, какого… – Она вцепилась в его руки. – Что это с тобой?

Он рассмеялся и прошептал ей в ухо:

– Сейчас будет очень интересно. Прямо по курсу… Постарайся выглядеть запыхавшейся. Встретимся после. – Эрик обошел ее, ущипнул за зад – и удалился.

Ошеломленная поведением приятеля, Калли повернулась и увидела хмурого и сердитого Беннета Кларка. Причем было похоже, что он собирался подойти к ней… Но тут он вдруг резко развернулся – и затерялся в толпе.

Глава 4

Проснувшись в субботу утром, Беннет приподнялся, сел в постели и болезненно поморщился. Накануне вечером они выиграли, но почти три часа, проведенные на ногах, плохо отразились на его состоянии. Еще хорошо, что это была не выездная игра – они были хуже всего, и он терпеть их не мог. Человек, который изобрел сиденья в школьных автобусах, наверняка был злодеем, и он, Беннет, ужасно из-за него страдал.

Схватив пузырек аспирина с ночного столика, Беннет проглотил несколько таблеток, даже не запив их. Суббота после матча была единственным днем, когда он делал перерыв и не занимался в тренажерном зале, устроенном в цокольном этаже дома. Он много времени посвящал тому, чтобы оставаться в форме и поддерживать силу и гибкость мускулов, но в эти дни позволял себе расслабиться. Было приятно избавиться от напряжения пятничной игры, после которой он просыпался будто с похмелья. Как только он встанет и примет душ, ему станет гораздо лучше. И тогда он, по крайней мере, сможет нормально передвигаться.

Мохнатая голова настойчиво толкала его руку, пока он наконец не погладил ее.

– Доброе утро, Миша, – пробормотал Беннет.

Собака тотчас улеглась на спину – чтобы он почесал ее белый мохнатый живот. Через минуту она поднялась и уставилась на него черными глазами-бусинками. Беннет прекрасно помнил, как Эшли принесла ее домой – тогда она была совсем маленькой. Именно Эшли назвала ее Миша и заявила, что эта собака будет их первым пушистым малышом. И трудно было поверить, что Эшли бросила не только его, но и Мишу, которую якобы обожала. Но он не жаловался. И собака оставалась его неизменной спутницей во всех неприятностях, происходивших с ним в последние восемь лет.

Стиснув зубы, Беннет поднялся на ноги, держась за изголовье кровати. Тупая боль разливалась по ноге, но он ничего не мог с этим поделать. Наконец, сделав глубокий вдох, Беннет отправился в душ, где встал под горячие удары водяных струй. Этот душ – плитка из натурального камня, шесть душевых и три дождевые насадки – был из тех вещей, на которые он никогда не жалел денег. Больше всего ему нравилось отсутствие дверей – просто обходишь перегородку и попадаешь прямиком в рай. Причем рай этот явно свидетельствовал о том, что когда-то он зарабатывал немалые деньги. Увы, длилось это всего год.

Он запрокинул голову и подставил лицо под горячие струи.

Послушав отцовского совета, Беннет вложил бо́льшую часть платы за первый год в разнообразные инвестиционные бумаги. В этом отношении ему с отцом повезло – его совет очень скоро пригодился.

Заполучить контракт с НФЛ – это была его давняя мечта. Как и любому молодому спортсмену, Беннету казалось, что впереди у него еще много лет многомиллионных гонораров. К сожалению, вышло иначе. Но благодаря тем инвестициям он смог найти работу по душе с обычной заработной платой, а также приобрести и перестроить дом. Даже на черный день кое-что осталось. Или, как он надеялся, на пенсию. Конечно, ничего особенного, но он не жаловался.

Вскоре всю душевую заволокло густой пеленой пара, так что он ничего не видел вокруг. Но зачем ему видеть что-либо? Ведь с воображением у него всегда был полный порядок, поэтому сейчас его мысли обратились к ней. К сложной женщине, о которой он очень старался не думать. Да, старался, но ничего не получалось.

Здесь, под душем, ее длинные светлые волосы намокли бы и упали на полные груди. Он представил, как прикасается к твердым набухшим соскам, как раскроются ее губы и как она, нежная и теплая, прижмется к нему.

– О, черт!.. – Беннет смахнул со лба волосы. Это какое-то безумие! Впрочем, она и есть безумие. И у нее явно есть парень, черт бы его побрал. Но все же ему казалось, что она немного флиртовала с ним тогда в кабинете. А потом, когда она улыбнулась ему в спортзале, он захотел разыскать ее, но передумал.

Разумеется, такое с ним случилось не впервые. То есть не впервые несвободная женщина флиртовала с ним. Но, наверное, в последний раз это было так давно, что он уже забыл, что такое флирт.

Вчера вечером на время игры ему удалось забыть об этой женщине, потому что подобным мыслям нет места в голове мужчины во время футбольного матча – этот урок Беннет давно уже усвоил. Но как только он добрался домой и лег, эта женщина снова овладела его мыслями. И черт бы побрал ее парня!..

Выключив воду, Беннет взял полотенце с горячей батареи и стал энергично вытираться, однако левую ногу трогать не стал.

На сегодня у него были обширные планы, в частности проверка заданий и время наедине с грелкой (его любимое времяпрепровождение каждую весну и осень, когда из-за тренировок боль становилась сильнее). Если бы он был честен со своими врачами, если бы сказал о постоянных болях, ему бы рекомендовали продолжить физиотерапию, но он этого не желал. Не желал вовсе не потому, что не видел в этом смысла, просто… В общем, у него не было на это времени.

Натянув потертые джинсы и темно-серую майку, Беннет отправился на кухню, чтобы выпустить Мишу. Потом достал из холодильника бутылку воды и устроился с лэптопом за кухонной стойкой.

В его ленте новостей был сплошной спорт, и он быстро просмотрел заголовки. Беннет не особенно поддерживал контакты с друзьями из мира профессионального спорта, но ему нравилось следить за их успехами. В первый год его тренерства к нему на игру пришел его старый приятель, находившийся в Престоне проездом. Визит друга произвел фурор в небольшом городке, и Беннет до сих пор вспоминал об этом с улыбкой.

После новостей он открыл почту. В основном там был спам или же письма, которые могли подождать до понедельника. Но тут вдруг ему на глаза попалось сообщение от Школьной футбольной ассоциации Миссури, касавшееся Приза Эвана. Беннет мысленно застонал. Его несколько раз номинировали на эту награду, но он ни разу не выиграл. Беннет говорил себе, что это не важно, но все же было немного обидно. И он никак не мог понять, почему его каждый раз обходили стороной. Директор Дженсен, кажется, полагал что это из-за того, что он, Беннет, не целовал зад важным шишкам, но такое – не в его духе. Он хорошо делал свое дело и превратил своих парней в отличных игроков. Он также следил, чтобы они справлялись с учебой и были порядочными людьми. А если этого недостаточно, то пошли они…

Беннет начал просматривать сообщение и вскоре добрался до заголовка «Новые правила для победителя Приза Эвана в этом году».

«Мы рады сообщить, что Дилерский центр «Бейлор Форд», «Бакалеи Альтман» и наш совет директоров щедро предложили победителю приза Эвана грант на $50,000 для распределения в качестве стипендии для достойных игроков-старшекласников».

Беннет не верил своим глазам. Пятьдесят тысяч! У него было шесть подходящих игроков. Хорошо бы вручить каждому из них по восемь тысяч долларов на колледж… Эта сумма, конечно, не покроет полную стоимость обучения, но может подтолкнуть их в верном направлении, даст надежду. И он совершенно точно знал, что некоторым из этих ребят была необходима финансовая помощь.

Беннет в задумчивости уставился на кухонную стойку. Раньше у него не было стимула получить награду. Ему не нужен был этот трофей. Но теперь ситуация изменилась. Черт возьми, уж если зашла речь о помощи ребятам, то разговор совсем другой!

Беннет снова прочел список спонсоров. «Бакалеи Альтман»… Это региональная сеть, но ему было точно известно, что владелец жил в соседнем городе. Одна из его дочерей даже училась у него в классе несколько лет назад.

Еще немного подумав, Беннет открыл новое «окно» и набрал «совет директоров загородного клуба «Миллард» в поисковике. Он кликнул на первую ссылку, промотал всякую ерунду и наконец нашел то, что искал. Да, совершенно верно. Дэн Альтман был членом клуба.

Беннет закрыл лэптоп и сделал глубокий вдох. Что ж, дело ясное, он должен выиграть приз Эвана, черт бы ее побрал! Но как обеспечить себе победу? Он закрыл глаза и представил Калли, уверенной походкой покидающую его кабинет, а потом вспомнил ее заявление, что она может выиграть любой конкурс танцев. Но разве ей неизвестно, что ни в чем нельзя быть уверенным?

Дженсен вообще-то мог ошибаться по этому вопросу. И тогда он, Беннет, выставит себя дураком перед полным залом богатых ублюдков. Но, черт возьми, зато он с удовольствием пообщается с Калли Дэниелс! Теперь только осталось сообщить ей, что игра продолжается.

Калли плюхнула на тарелку кусок пиццы с карамелизованным луком, цыпленком и козьим сыром и сделала большой глоток клубничного пива. Божественно! Абсолютный и совершенный рай! Воскресным вечером они с Линдси Моралес и Анной Эдмонд обмывали очередной ежемесячный план для своего блога.

Анна была официальным создателем и владельцем, но Калли и Линдси писали статьи примерно дважды в неделю как постоянные авторы, и, сказать по правде, Анна заставила их почувствовать себя полноправными создателями. Это было совершенно в ее духе, и именно эти качества Калли обожала в подруге.

В последнее время им нравилось встречаться в местной пиццерии «Пай Миа», где подруги подолгу болтали, делились своими планами… и объедались.

– Уверена, что могу есть так каждый день всю оставшуюся жизнь, – заявила Калли, поднося пиццу к губам. – Зачем нужны мужчины, если есть такая пицца и клубничное пиво?

– Вот-вот… – Линдси откусила от своей пиццы и в блаженстве закатила глаза.

– А вот я не уверена, что смогла бы есть так каждый день. Но раз в неделю – точно, – сказала Анна, подмигнув подругам. – Хотя пицца никак не заменит мужчину…

Калли взглянула на нее с усмешкой.

– Мы знаем, Анна, что тебя дома ждет страстный парень, поэтому ты, дорогая, автоматически лишаешься права участвовать в данной дискуссии. – Завершив свою тираду, Калли откусила от пиццы большой кусок и с набитым ртом продолжила: – Я рада за тебя… и все такое, но должна сказать, что твое мнение о мужчинах нас больше не интересует.

Анна рассмеялась и откусила от собственной пиццы. После чего простонала:

– Ох, как вкусно… Что ж, пожалуй, можно дважды в неделю…

– Кстати, о мужчинах. – Калли взглянула на подругу. – Когда Майк уже окончательно к тебе переедет?

Анна пожала плечами.

– Он несколько раз намекал на то, чтобы пожениться, но всерьез мы пока это не обсуждали. Ведь прошло всего четыре месяца… И мы сейчас так счастливы… В общем, я не собираюсь на него давить.

У Калли было ощущение, что подруга права. Майк Эверетт и так привык все делать безукоризненно, особенно когда речь шла о дочери Анны. Ну как можно не любить такого парня? Калли невольно вздохнула. У нее никогда такого не было, ей всегда везло на эгоистичных придурков.

Какое-то время она молча слушала, как Анна с Линдси болтали о детях. Сестра Линдси была впервые беременна, и Анна помогала планировать ей обмывание новорожденного. Весь процесс и приготовления обсуждались в блоге, а вечеринка должна была состояться через несколько недель. Разговоры о младенцах всегда вгоняли Калли в меланхолию. Нельзя сказать, что она так уж хотела детей – ее биологический будильник еще даже не завелся, так что ей было не к спеху. Да и с замужеством Калли не торопилась; она считала себя независимой и имела точное представление о том, каким должен быть ее спутник жизни, но, увы, такого, похоже, просто не существовало. И иногда сентиментальные истории о любви и детях заставляли ее чувствовать себя одинокой. Да, конечно, у нее были родители, но это не в счет. И друзья тоже. Но где же найти такого мужчину, о котором она мечтала? Ведь она не хотела таких отношений с мужем, какие были у ее родителей, пусть даже они счастливы. То есть она не хотела мужчину, который считал бы ее… просто помощницей. Она, Калли, – самостоятельная личность, поэтому должна была стать партнером своему мужчине. Да-да, полноправным партнером.

Снова вздохнув, Калли попросила у официанта еще одно пиво и взяла третий кусок пиццы. Ей всего двадцать восемь, так что нельзя сказать, что ее поезд ушел. Многие из ее подруг по колледжу тоже до сих пор не вышли замуж. Но, с другой стороны… те, что вышли, казались более счастливыми. Она видела их на «Фейсбуке» – видела их красивые свадьбы, новые дома… и младенцев. Эрик утверждал, что она просто боится замужества. Что ж, возможно, он отчасти прав. Она боится попасть в зависимость от мужа.

– Ой, угадайте, что?! – вдруг воскликнула Анна, вытаращив глаза. – Поверить не могу, что забыла вам рассказать! Новым президентом Младшей лиги стала Джилл Монзер. В этом году они совместили сбор средств с Миллардом, и она мне звонила утром в пятницу. Спрашивала, не хочу ли я стать ведущей и… Угадайте, что?..

Калли в очередной раз вздохнула. Она точно знала, что сейчас услышит.

Анна продолжала:

– Они устраивают свою версию «Танцев со звездами». Это их первое мероприятие после потопа и ремонта. Замечательно, правда?

– О, Калли, ты должна участвовать, – заявила Линдси. – Да-да, должна! Это будет чудесно!

Все трое обожали смотреть по телевизору «Танцы со звездами» и с нетерпением ждали премьеры нового сезона. Подруги решили в следующий понедельник собраться у Анны дома, чтобы поедать вредные вкусности и смотреть на своих любимых танцоров. А теперь, оказывается, готовилась и престонская версия «Танцев…».

– Вообще-то меня уже просили участвовать, но из этого ничего не вышло, – сказала Калли, еще больше помрачнев.

– Почему не вышло? – удивилась Анна. – А как же Джилл?.. Она очень надеется, что ты будешь там танцевать. Между прочим, она когда-то танцевала за университет Канзаса…

– Да, знаю. – Калли закатила глаза. – Она много раз об этом говорила. И она надеется, что Джессика пойдет по ее стопам и станет танцовщицей университетской команды.

Анна с улыбкой кивнула.

– Да-да, конечно!.. Так почему же у тебя ничего не вышло?

Калли вкратце описала свой визит к Дженсену и последующий разговор с тренером Кларком.

Линдси сделала глоток пива и, склонив голову к плечу, осведомилась:

– Он ведь парень горячий, да?

– Что? – Калли была озадачена. – С чего ты взяла?

Линдси и Анна переглянулись, после чего Анна, пожав плечами, сказала:

– Просто у тебя… такой взгляд. И вообще, вся эта история… Кое-что чувствуется.

Калли фыркнула и пробурчала:

– Девчонки, вы спятили. Этот футбольный тренер… Даже если он и привлекательный, какое это имеет значение? Потому что он придурок, вот так-то…

Калли снова принялась за еду, стараясь не встречаться глазами с подругами, но она чувствовала на себе их взгляды. Но как же они обо всем догадались? Не в силах больше выносить их взгляды, Калли проворчала:

– Что вы на меня таращитесь?

– Да так, просто… – Линдси прикусила губу, явно сдерживая смех.

– Очень жаль, что он отказался, – сказала Анна. – Была бы прекрасная реклама для твоей кондитерской…

Калли пожала плечами. Реклама? Да, пожалуй. Об этом она не подумала. Аргументы в пользу участия продолжали накапливаться. Жаль, что ничего не получилось.

– Не страшно, – сказала она, – мой бизнес и так растет.

– Ты можешь подыскать другого партнера, – предложила Линдси. – Возможно, Эрик с тобой станцует.

– Он, конечно, согласится, если я стану умолять, – но нет, не стоит… – пробормотала Калли.

Она несколько раз вспоминала о тех улыбках, которыми они с Беннетом обменялись на собрании болельщиков, и ей было интересно, сожалел ли он хоть немного, что отказался. Наверное, нисколько не сожалел.

Глава 5

Стоя в дверях спортзала, Беннет наблюдал за ней уже минут пять. Она танцевала, что-то напевая себе под нос, и все ее движения были слишком уж быстрыми и явно незавершенными, очевидно, она просто тренировалась. Но господи, как же она его заводила! И, конечно же, она была прекрасной танцовщицей – двигалась естественно и непринужденно.

Посмотрев на часы, Беннет понял, что времени оставалось мало – он пришел сюда, чтобы поговорить с ней наедине. Он уже дошел до середины зала, когда она, наконец, повернулась и увидела его. От удивления Калли споткнулась на полуобороте и чуть не упала.

– Простите, – сказал Беннет. – Я не подумал, надо было предупредить…

– Вы так считаете? – Калли отбросила локон, упавший на глаза, и подбоченилась.

«Все понятно, – сказал себе Беннет. – Опять злится…» Ее дыхание сбилось от танца, и грудь под черным трико вздымалась с каждым вдохом. Беннет велел себе не смотреть на нее – он и так слишком долго разглядывая ее, стоя в дверях зала.

– Вы что-то хотели? – Она явно стремилась поскорее закончить разговор. Что ж, ничего удивительного.

Беннет утвердительно кивнул.

– Вы угадали. – Он бросил взгляд на трибуны. – Мы можем присесть?

Она несколько секунд молчала, потом с усмешкой произнесла:

– Да, конечно. Проходите в мой кабинет.

Калли направилась к первому ряду той трибуны, где оставила свою сумку и стереосистему. Усевшись, она достала из сумки бутылку с водой и сделала большой глоток. Беннет сел не слишком близко к ней, но все равно чувствовал, как соблазнительно от нее пахло.

Наконец, испустив тяжкий вздох, Калли проговорила:

– Вам что, нужен суфлер?

Он криво усмехнулся и сказал:

– Нет. Я пришел, потому что… Но сначала я хотел бы извиниться за пятницу. Я обычно не веду себя как осел.

Она, кажется, удивилась, но тут же взяла себя в руки.

– Хорошо, ваши извинения приняты. Полагаю, я тоже виновата. Я немного вышла за рамки.

Тут она вдруг подмигнула ему, но это совсем его не успокоило, скорее наоборот. Почесав затылок, Беннет пробормотал:

– Никак не могу поверить, что собираюсь сказать это, но… в общем, я передумал. Я согласен быть вашим партнером по танцам.

Она долго молчала, глядя на него, чуть прищурившись. Наконец, когда он уже собрался вставать, тихо проговорила:

– Но почему?

– Я надеюсь, что это увеличит мои шансы выиграть Приз Эвана. Вы же сами об этом сказали…

– А вы сказали, что для вас это не важно.

– Это по-прежнему так… для меня. Но в этом году кое-что изменилось. Если я выиграю, то смогу помочь моим игрокам, поэтому…

– Как именно помочь? – перебила она.

– Ну, очевидно, в этом году победитель получит пятьдесят тысяч долларов на стипендию для игроков-старшеклассников, собирающихся поступать в колледж.

Она молча кивнула и, казалось, о чем-то задумалась. Интересно, о чем она думала?

– Что ж, это замечательно, – проговорила она наконец. – Вы хороший парень, Кларк. Я не слишком разбираюсь в футболе, но думаю, вы заслуживаете награду.

– Я не заслуживаю ничего, но я хотел бы попытаться… – Черт, от ее слов у него потеплело в груди. Люди поздравляют его с победами постоянно, говорят, что он отлично делает свою работу, болеют за него, но слова этой женщины… Они заставили его ощутить прилив гордости и в то же время вызвали желание стать еще лучше.

Тут его собеседница сделала очередной глоток из своей бутылки и, повернувшись к нему лицом, перекинула ногу через сиденье, усевшись на лавку верхом. Беннет стиснул кулаки, стараясь не пялиться на ее ноги в таком положении. Это было бы слишком очевидно и совершенно неприлично.

– Так мы договорились? – спросила она.

– Если вы согласны, то да, договорились.

– Я не врала, когда говорила, что очень занята, но я согласна.

– Вот и хорошо. Отлично. Я рад.

– Хотите открою тайну? – спросила она с озорной улыбкой.

Беннет кивнул.

– Да, конечно.

– Я была немного разочарована, когда вы отказались.

– Угу. – Он мысленно улыбнулся. Ее признание удивило и обрадовало его, и он ненадолго задумался над следующим вопросом: – А ваш парень не будет возражать?

Она рассмеялась.

– Во-первых, у меня нет парня. А во-вторых… Даже если бы и был, мне бы не потребовалось его разрешение.

Беннет с облегчением вздохнул.

– Видите ли, я просто подумал…

– Подумали – и ошиблись, – перебила Калли. – Парень, с которым я была в пятницу, с ним дело обстоит иначе, уверяю вас. Если я правильно помню, в тот день на нем была его любимая футболка, на которой написано: «Мой парень симпатичнее твоего». Теперь понимаете?

– Что ж, яснее быть не может, – ответил Беннет. Теперь все встало на свои места.

Калли широко улыбнулась и проговорила:

– Только я, вероятно, сразу должна кое-что прояснить. Так вот, если мы хотим выиграть, то действовать надо по моим правилам. Я разбираюсь в танцах, уж поверьте мне.

Беннет нахмурился и проворчал:

– Знаете, я тоже кое в чем разбираюсь и знаю толк в победах.

Калли скорчила рожицу и заявила:

– Это тебе не футбол, здоровяк. Это танцы.

– Но если сделать сравнение, то наверняка найдется что-нибудь общее, – заметил Беннет.

Она ненадолго задумалась, потом сказала:

– Может быть, и так. Вы считаете, что танцы – это спорт?

– Конечно. Ведь они требуют физической подготовки, упорства и тренировок.

– Отличный ответ, Кларк. – Калли снова улыбнулась.

– Это что, экзамен?

– А что, если так?

– Тогда я хотел бы его сдать. Но я настаиваю на равных условиях, поэтому… – Беннет ненадолго задумался. – Скажите, вы верите, что победа – это самое главное?

Она поджала губы.

– Нет, не верю. Работать до седьмого пота, сохранять достоинство и уважать свою команду – вот что самое главное.

– Отлично, – кивнул Беннет. – С этим я соглашусь.

– А теперь моя очередь спрашивать. – Калли склонила голову набок. – Вы стали бы встречаться с женщиной, которая зарабатывает больше вас?

На лице Беннета отразилось удивление.

– Да, наверное, – ответил он. – Хотя я не пойму, какое это имеет отношение к делу. Или для вас это имеет значение?

Она пожала плечами.

– Да нет, в общем-то не имеет…

– Тогда моя очередь. Вы рады, что я не оказался на двадцать лет старше?

Калли ненадолго задумалась, потом пробормотала:

– А это имеет какое-то отношение к делу?

– Ну, не знаю… – Беннет пожал плечами. – Скажите, а вы что об этом думаете? Ну, о моем возрасте…

– Что ж, если откровенно… Да, кстати, я очень откровенная женщина, чтоб вы знали. Так вот, я очень рада, что вы вовсе не немощный старикан.

Беннет кивнул и снова задумался. Наконец, откашлявшись, проговорил:

– Теперь последний вопрос. Вы что, серьезно назвали меня здоровяком минуту назад?

Калли весело рассмеялась, запрокинув голову, и Беннет залюбовался ее изящной шеей, блестевшей от испарины. Она была такой раскованной, такой свободной… И даже когда спорила, то делала это с удовольствием. И тут вдруг Беннет заметил, что смеется вместе с ней. А она, сделав глубокий вдох, посмотрела ему в глаза и проговорила:

– Да, я вас так назвала. Вы очень большой парень. Так что эпитет подходящий.

Решив сменить тему, Беннет сказал:

– Но вам следует знать, что работа предстоит не из легких. Потому что танцор из меня никудышный. И если честно, то должен сказать, что я даже немного побаиваюсь этих танцев.

Она снова склонила голову к плечу и, пристально глядя на него, заявила:

– Если будете стараться в полную силу и доверитесь мне, мы непременно победим.

Эти ее слова весьма его озадачили. Откуда у нее такая уверенность? А она не отводила взгляд, явно ожидая его ответа.

– Что ж, пожалуй, я смогу, – ответил наконец Беннет.

Она кивнула, довольная его ответом.

– Тогда, тренер Кларк, нам следует приступить как можно скорее.

Не подумав, он выпалил:

– Мы можем начать сегодня же вечером.

– Вам не терпится? Что ж, это хорошо. Но мне еще предстоит придумать номер.

– И сколько на это нужно времени?

– Несколько дней. О, кажется, у меня уже есть идея…

– Тогда… может, в четверг вечером? Вы могли бы приехать ко мне домой?

– Но я могла бы договориться, чтобы мы занимались здесь.

– Нет-нет. – Беннет покачал головой. – Лучше у меня. Уж если я собираюсь выставить себя идиотом, то свидетели мне ни к чему. А мой дом – место уединенное.

– Да-да, отличное место, чтобы убить меня и спрятать труп, – с ухмылкой подхватила Калли.

– Я об этом как-то не задумывался. Но вы правы. Мой дом и для этого подойдет.

Они еще немного поговорили и посмеялись, и в какой-то момент Беннет вдруг понял, что такое с ним редко бывает; и действительно, он уже не помнил, когда так легко и непринужденно общался с женщиной. Наконец решив, что пора уходить, Беннет сказал:

– Что ж, полагаю, увидимся в четверг.

– Хорошо, договорились. Но как к вам добраться?

– Ах да, сейчас… – Он осмотрелся в поисках клочка бумаги.

– Отправьте мне сообщение. Тогда я смогу позвонить, если заблужусь.

Беннет кивнул и, вытащив из кармана свой телефон, начал набирать ее номер. Все было очень просто. Он написал свой адрес, отправил и подождал, когда ей придет сообщение.

– Отлично. Значит, в четверг. – Калли пожала его руку. – Не переживайте, тренер. Все будет хорошо. Уверяю, хотите вы того или нет, но вы не пожалеете о потраченном со мной времени.

Беннет в этом не сомневался.

В четверть седьмого Калли свернула с шоссе на Бакл-Роуд. На обочине виднелся деревянный знак с названием района – Оук-Хилл. Она видела его несколько раз, но никогда сюда не заезжала. Сказать по правде, Калли была удивлена, узнав, что Беннет живет именно здесь. Ухоженные лужайки и красивые особняки Оук-Хилла были изысканно богаты и весьма популярны среди членов загородного клуба. Не очень-то подходящее место для школьного учителя, но не ей судить. Беннет ведь когда-то играл в НФЛ, так что у него, наверное, имелись деньги.

И все-таки странно, что он передумал… У себя в кабинете он казался таким уверенным… Впрочем, если это требовалось для его игроков, то в этом, конечно же, был смысл. Судя по ее наблюдениям, Беннет очень о них заботился. Что ж, это совсем неплохо. И это она вполне могла понять. Хотя Калли стала работать в школе совсем недавно, она уже почувствовала, что на многое пошла бы ради своих девочек.

И еще ей нравилось думать, что ему хотелось танцевать с ней. Потому что она-то была очень рада, что он передумал. Две ночи Калли долго не ложилась – готовила номер для участия в этом конкурсе. Танец был довольно простой, немного чувственный и, конечно, очаровательный. Оставалось только должным образом подготовить Беннета. Но ничего, она справится.

Сноски