Дофр Евграффов

Кровь

Кровавой реки лишь направить теченье в силах твоих… Дофр Ев.

Глава 1

Переулок

«Отдавая деньги попрошайке, помогаю ли я ему или же на самом деле лишь стараюсь отсрочить неизбежный исход?»

Размышления были прерваны очередным пинком в живот. Сергея посещали на удивление интересные, но абсолютно в данный момент ненужные вопросы, а двое уличных хулиганов продолжали его избивать. Ретроспективные размышления о собственных деяниях часто всплывают в ситуациях беспомощности. Он пытался что-то придумать, как-то выкрутиться из происходящего, но последние здравые идеи куда-то ушли еще на третьем ударе по голове. Теперь одни неуместные мысли сменялись другими с каждым новым ударом, обрушивающимся на его тело.

– На! – неинформативно, зато с душой на выдохе выкрикнул Джон.

Этот парень с резкими чертами лица, злым взглядом и засаленными волосами был явно лидером шайки. Нападение и избиение доставляли ему яростное удовольствие, чего он не мог, да, впрочем, и не хотел скрывать.

Уже пятый зуб, выбитый Рамом и Джоном, вылетел изо рта случайного прохожего на землю. Какой именно удар был виновником этой потери, ни сам владелец, ни братья уже не знали. Старший из них, Джон, наносил удары с определенной периодичностью, примерно один удар в четыре секунды. Он изредка делал паузу, оставляя время для удара младшего. Удары второго были значительно слабее и неуверенней, в связи с чем Сергей иногда даже не сбивался с очередной мысли.

На улице стемнело. На город опустился туман, делая воздух влажным и холодным. Так случалось почти каждый вечер. Густой туман, защищавший город от жестокого света звезд, днем висел на уровне крыш большинства строений, а вечерами, по обыкновению, принимал улицы в свои нежные объятия.

В этом районе, где улицы настолько узки, что свет почти никогда не достигает мощеной мостовой, жили в основном небогатые горожане. От постоянной сырости их дома быстро ветшали, так что ремонтные работы были здесь не редкостью.

У входа в бар, под нервно мигающей вывеской «Моро», о чем-то беседовали и посмеивались двое юношей и две девушки. Они периодически посматривали на сцену избиения, но сразу отводили взгляды. Мужскую половину компании составляли закадычные друзья Джона.

– Когда они уже закончат? – раздраженно прошептал себе под нос один из них.

Как настоящие джентльмены, юноши отдали свои осенние куртки дамам и теперь были вынуждены мерзнуть. Голос принадлежал рослому рыжему парню крепкого телосложения. Он, как всегда, сегодня надел куртку поверх тонкой майки и теперь сильно жалел об этом. Второй выглядел менее мужественно, был полноват и неуклюж. Но выбранной им девушке все равно льстило, что он к ней прижимается. Она и не подозревала, что на самом деле он просто пытался согреться.

Оба юноши не одобряли подобное развлечение старого друга. Хотя кому, как не им, знать, что в такие моменты ему надо просто выпустить пар. Наверно, никто не относился к карточному проигрышу с такой ненавистью, как Джон.

Чтобы хоть немного отвлечься от холода, рыжий решил начать разговор с девушкой, избранной им на сегодня. Но лишь приоткрыв рот, он сразу же запнулся, не найдя в памяти имен ни одной из двух подружек. Впрочем, это и неудивительно, ведь даже если все они вместе решат напрячься и постараются вспомнить, когда и почему встретились сегодня вечером, вряд ли им улыбнется удача. И это обстоятельство на данный момент никого уже не беспокоило.

– Да! Будешь знать, как надо обращаться к моему брату! – внезапно смело и громко начал Рам, теряя уверенность в голосе с каждым словом.

Его попытки походить на брата часто звучали пафосно и глупо. Внешний вид Рама говорил сам за себя: худощавый и сутулый, с нервным, заискивающим взглядом из-под падающей на глаза челки, он всегда старался угодить брату и дерзил лишь тогда, когда тот был рядом.

«Буду знать? Как я «буду знать», если эти секунды, скорее всего, станут последними в моей жизни?» В заплывших и затуманенных голубых глазах Сергея проскочила искорка, брови слегка дернулись, раздражение и гнев начали пропитывать его ослабевшее сознание. «Если умру здесь, что будет с моей семьей? Нищета, голод и тоже смерть? И из-за кого мы умрем? Из-за этих двух тварей? Вдвоем-то легко на одного… Еще и со спины, суки! Иначе положил бы обоих на раз!» Раздражение… Как же сильно его это бесило! Жгучее тепло растеклось по всему телу несчастного, превращая удары в едва заметные толчки. Мысли, рассуждения, личность Сергея канули в небытие.

Несмотря на многочисленные переломы, он начал медленно подниматься. Ни Джон, ни Рам не ожидали такого поворота событий, и, прекратив избиение, оба сделали шаг назад. Замешательство братьев и неожиданное оживление изувеченного тела привлекли внимание и четверки наблюдателей.

– Э, ты че удумал-то? – спросил в полной тишине Джон.

В этой нелепой ситуации Раму показалось правильным вернуть все в более привычное для него русло событий. Он сделал шаг к цели и, метясь в голову, со всей силы выбросил кулак вперед. Удара не последовало. Часть руки Рама упала на землю, и воздух мгновенно наполнился горячим запахом крови. Гнев в красных зрачках существа, которое несколько секунд назад было Сергеем, закипал и, казалось, лился через край вместе с кровью обидчика. «Порвать! Всех! До единого! Порвать!» – и правая рука, как лезвие, перерезала глотку Раму с той же скоростью, с которой она оторвала ему руку долю секунды назад.

Всех наблюдавших охватил шок. Джон хотел было наброситься на убийцу брата, но лишь успел увидеть окровавленную руку, пронзающую его собственную грудь насквозь.

Одна из девушек с визгом бросилась бежать по переулку. Ее голос привел в себя друзей погибшего. Полный даже успел достать пистолет. Выстрел… Изуродованные за секунды тела юношей с шумом упали на тротуар. Девушка, оставшаяся стоять на месте, в бессилии оперлась спиной на стену и безвольно сползла на корточки.

– Не-на-ви-жу! – выдавило из себя существо.

Через мгновение, расправившись с уже пятой жертвой, оно бросилось в погоню за сбежавшей.

* * *

«Место происшествия: мир Y(2351), также известный как «Вампирский Бич», северный округ города Лутиха, промежуток Ордейской улицы от бара «Моро» до полицейского поста на пересечении с Протестной».

Мир Y(2351) был взят под опеку Рая после того, как Новый Рай помог человеческому населению «Вампирского Бича» расправиться с тиранией вампиров. Отсюда и прозвище этого мира. Поскольку данный мир был планетарного типа, а значит, любой случайный метеор или значительное изменение в атмосфере могли за секунды обречь его население на верную смерть, полномасштабных военных операций Раем здесь не велось. Ангелы лишь связались с самыми высокопоставленными лицами правительства и церкви, снабдили их заряженным маной серебром и другими катализаторами и заслали несколько агентов, чтобы расправиться с наиболее сильными представителями вампирского рода. Вампиров, отказавшихся от претензий на власть, депортировали в другие миры, более приспособленные для их безмятежного существования.

Высокий, ухоженный и подтянутый мужчина стоял в луже высохшей крови. В этом переулке ему составляли компанию трое мертвых полицейских с отрубленными конечностями и изуродованный труп того самого случайного «прохожего». Высохшая багровая кровь была здесь повсюду. И только рядом с месивом, что раньше было этим прохожим, на тротуаре блестела лужа, как зеркало, отражавшая все вокруг в алых цветах. Сложно было даже представить, что это месиво еще недавно было человеком.

…Мужчина присел на корточки и еще раз внимательно осмотрел ранения на теле. «Итак, с самого начала. Труп гражданского. По всем признакам, был одержим силой. На теле девять пулевых ранений, и только одно нанесено более чем за минуту до смерти. Предположительно из незарегистрированного оружия, останки владельца которого лежат на расстоянии пары кварталов отсюда у бара». Он окинул взглядом других мертвецов. «Остальные восемь попаданий – работа двух служебных оружий, полицейские стреляли на поражение. Пять выстрелов сделал тот, чей труп лежит ближе всего к одержимому. Его существо убило последним. Далее. Тот, что лежит чуть подальше, выстрелил три раза. Он был убит вторым. И третий, убитый мгновенно, погиб еще до того, как достал оружие. Возможно, он пытался закрыть собой девушку. О ней упоминал единственный очевидец». Все это мужчина уже знал и лишь еще раз прокручивал в голове, чтобы подтвердить свои опасения.

– Трим, – окликнул его из-за спины напарник. – Это ведь уже девятый случай?

Трим был на вид мужчиной лет тридцати, популярный выбор возраста тела среди ангелов мужского пола.

– Двенадцатый, – ответил он машинально, даже не обернувшись, и ушел в себя.

«Тело было серьезно повреждено еще до вмешательства силы. Смерть, как это происходило и в большинстве случаев, наступила не от внешних факторов; полученные ранения лишь ускорили процесс. Носителя деформировала сама сила, местами тело вовсе не выдержало и разорвалось. Последнее и стало причиной смерти. Именно это спасло жизнь девушке. Ей повезло столкнуться с полицией. Главное другое: сила успела убить пятерых, пробежать за жертвой несколько кварталов и убить еще троих – людей тренированных и вооруженных. И это несмотря на весь урон, нанесенный телу до вселения в него силы».

– Слушай, я перечитывал материалы два раза, там описано ровно восемь происшествий, – опять попытался прервать размышления Трима второй ангел, носивший имя Глартон.

– Мне не позволили внести поправки в документы из-за отсутствия доказательной базы, – привставая, спокойно отчеканил уже заученную фразу Трим. – Там тоже очевидно фигурирование этой же силы… просто недостаточно очевидно для верхов.

«Но в тех случаях не было замечено всплеска маны, характерного для данных убийств. Да и красной отметины на телах одержимых не было», – проговорил Трим уже про себя, в унисон с голосом напарника за спиной. Каждый раз ему говорили одно и то же.

Те три происшествия, что были раньше остальных, – лишь начало. Малый масштаб. Максимум одна жертва помимо одержимых силой. Записи сохранялись только в местных органах управления. Ведь Рай не способен уследить за всеми смертями в сотнях миров, находящихся под его опекой.

– Да что ты привязался к этому делу? – Глартон по-прежнему вел свой монолог, половину которого Трим безвозвратно пропустил мимо ушей. – Растрачивая время на всякие мелкие дела, ты губишь собственную карьеру следователя. В свое время тебя приставляли к военным миссиям. А теперь? Ты роешься в подворотнях из-за двух-девяти смертей молодых душ раз в два года, причем дохнут многие из них заслуженно. – Последние слова напарника звучали уже не так уверенно – он обратил внимание на янтарно-зеленые глаза Трима, уставившиеся на него из-под черной челки.

Спокойные черты лица Трима изменились лишь самую малость, но этого хватило, чтобы выразить презрение. Глартон хотел было замолчать и отступиться, вот только Трим уже развернулся и заговорил:

– Трое мертвых парней, лежащие у твоих ног, рискнули жизнью ради девушки, которую они видели первый раз в жизни. – Его громкий голос слегка дрожал от возмущения. – Посмотри, как расположены тела. Никто из них не побежал, хотя им хватало времени. Да, это их работа, но, думаю, мы оба понимаем, что с таким ужасом они столкнулись впервые. – Глартон хотел что-то возразить, но Трим продолжил: – А среди предыдущих жертв были дети, напарник! А что насчет тех, в кого сила внедрялась? Далеко не все они грабители, насильники или убийцы. У сегодняшнего, знаешь ли, было имя и семья. Еще не забудь про семьи остальных погибших.

– Лучше бы о своей семье позаботился! – не выдержав напора, рявкнул Глартон. – Живете хрен знает где! Если бы ты не выпендривался с подобной сентиментальностью, мог бы направить свое усердие в более полезное для себя и Нового Рая русло. Такая сила мысли, а тратишь ее на наивные и пустые речи.

– Моя, тобой окрещенная, «сила мысли» и ведет к определенной степени сентиментальности, а если выражаться точнее, к банальной ответственности, – со спокойной уверенностью в голосе парировал Трим.

– Хорошо, – с нескрываемой злостью выдавил из себя Глартон.

Он развернулся и быстро пошел в сторону портала, открытого неподалеку. Тусклое серое свечение за густыми облаками исходило от небольшой сферы, прикосновение к которой инициировало перемещение между мирами.

– Смотри, как бы твоя «банальная ответственность» не задержала тебя в низших чинах отдела на всю жизнь, – крикнул Глартон через плечо.

«Таким, как он, лучше служить в армии. Там либо заставят работать на полную, либо сразу выпрут!» – мысленно проворчал Глартон и, выпустив крылья, взмыл в ночной туман.

«Пятый напарник за год меняется, – отметил про себя Трим. – Ну и ладно. Пока раскрываемость хоть и мелких дел высока, с должности не снимут».

С этой мыслью он вернулся к осмотру места происшествия.

Глава 2

Следователь и Олеся

Третья планета в планетарной системе привычно кружила вокруг своей оси. Единственная звезда системы, именуемая в данном мире Солнцем, скрылась за горизонтом. В главном развлекательном центре многомиллионной столицы, в зале для боулинга, к вечеру пятницы было немало людей, пришедших сюда отдохнуть после тяжелой рабочей недели.

– Страйк! – воскликнула девушка после удачного броска.

За этим криком последовал опечаленный вздох ее соперника, сидящего у столика. Эрик уже больше видеть не мог шаров для боулинга, а Рин только что сравняла счет по выигранным играм.

– Восемь-восемь, – озвучила приговор их общая подруга Гвен, расположившаяся за тем же столом.

Длинный и ухоженный маникюр с легкостью подцеплял карты, разложенные на столе. Обычно Гвен играла на смартфоне, но для карточных пасьянсов всегда носила с собой настоящую колоду. Ее кожа была аристократически бледной, с еле заметным следом использования крем-пудры для выравнивания тона. Пышные темные ресницы и окрашенные в каштановый цвет длинные прямые волосы. Такую внешность можно было бы назвать модельной, если бы не черты лица, очень уж резкие и острые.

Она не умела играть в боулинг, а следовательно, и не любила его, однако ради компании двух лучших друзей и возможности наблюдать за их очередным состязанием могла терпеть звуки разлетающихся кеглей сколько угодно. Чего нельзя было сказать об Эрике, который, хотя и любил эту игру, уже был готов предложить Рин двухчасовую прогулку по магазинам, лишь бы остановить или хотя бы перенести их затянувшийся поединок. «Бесполезно, не согласится ведь», – понял он, взглянув на горящие азартом глаза возлюбленной.

Эрик обучался боевым искусствам и обращению с оружием с семи лет, поэтому его мускулатура выглядела крайне впечатляюще; впрочем, ее масса не превышала разумных пределов, благодаря чему он оставался быстр и вынослив. Все его движения были отточены, и он никогда не совершал лишних действий. Одет Эрик был просто, но аккуратно. Майка оставляла бицепсы открытыми, а короткие волосы не прикрывали мощную шею.

– Беру тайм-аут на десять минут! – воскликнула довольная Рин и, с усталостью выдохнув, плюхнулась за столик. – Я тоже уже задолбалась.

«Господь, ты все же существуешь!» – воскликнул про себя Эрик.

– Дорогая, ты понимаешь, что обрекла нас еще как минимум на час страданий? – спросил он, вальяжно откинувшись на спинку дивана.

– Судя по тому, что вы упоминали в разговорах, – вступила в разговор Гвен, не отрывая взгляда от пасьянса, – ты вроде не особо против.

Рин, опрокинув в себя залпом бутылку минеральной воды, поперхнулась и закашлялась. Эрик лишь улыбнулся и поправил серебристые локоны, сползшие на глаза.

– Разве можно такое сравнивать? – усмехнулся Эрик. – По спинке постучать? – обратился он к еще кашляющей Рин. Ее короткие красные волосы подскакивали в такт кашлю, а золотые глаза были прищурены и слегка слезились.

– Это я ей постучу, если еще раз поднимет такую тему в общественном месте! – откашлявшись, воскликнула Рин. – Не в обиду тебе сказано, Гвен, но это уже ни в какие рамки не лезет.

– Понимаю, – улыбнулась Гвен, сосредоточенно раскладывающая пасьянс. – О, сошелся! – Она победоносно бросила последнюю карту на стол.

Тут уже Рин не могла устоять перед улыбками двух лучших друзей и, по-доброму усмехнувшись, развернулась и легла на диван, положив голову на колени Эрику. Их взгляды пересеклись, время остановилось, и на душе стало по-настоящему легко и тепло. «Ради таких моментов стоит жить», – одновременно проскочило в мыслях у двух влюбленных.

– Куда направляемся после? Ведь сейчас только… кстати, который час? – спросила Гвен Эрика, единственного из друзей оставшегося в ее поле зрения.

– Семь вечера, и завтра выходной, – произнес Эрик, медленно поглаживая темно-красные волосы Рин. – Есть идеи? – обратился он к лежащей с закрытыми от удовольствия глазами Рин.

– Зависит от твоего ответа на вопрос, который я задала еще три часа назад.

– Будем играть в угадайку или просто повторишь его?

– Ты хотел сходить куда-то, когда выпадет шанс. – Она говорила медленно, как воспитательница в детском саду. – Завтра в центральном театре дают спектакль «Броская лента», а в кинотеатрах премьера фильма «Оправдание». А теперь давай в угадайку. Как ты думаешь, что это был за вопрос?

– Фильм в каком жанре? – Издевка Рин была разумно проигнорирована.

– Психологическая драма. – «Ведь говорила уже!»

– Тогда лучше на спектакль, – решительно заявил Эрик.

– Вставать придется в восемь утра, чтобы к десяти быть в центре города, – скептически добавила Рин и подняла голову с колен Эрика.

– Значит, сегодня никуда больше не пойдем? Могли бы и раньше предупредить. – В голосе Гвен звучали нотки досады.

– Просто кто-то слишком долго думает, – упрекнула Эрика Рин. – Может, с нами сходишь? Тебе ведь далеко до дома? Переночуешь у меня, чтобы туда-сюда не мотаться.

– У меня завтра свидание в час, – безысходно пробурчала Гвен. – Предупреждать надо раньше. – Ее тяжелый взгляд пал на Эрика.

– Нууу… В принципе… – Эрик лихорадочно искал оправдание или выход из неудобного положения. Помощь пришла в виде троих хороших знакомых, входящих в боулинг-клуб.

Высокий красавец Артур, улыбчивый здоровяк Милан и косматый курильщик Кейпил. Эти трое всегда ходили вместе, друзья детства все-таки. Артур был в недавнем прошлом одноклассником Рин. Два года назад, когда Рин еще не окончила школу и только познакомилась с Эриком, именно он вызвался сопроводить его на экскурсию по учебному заведению, пока Рин была занята. Чуть ли не в стихах Артур описывал ему каждый уголок. Шел этот темноволосый ловелас, слегка пританцовывая, а его слог всегда украшала активная жестикуляция и мимика. Те, кто впервые видел этого высокого красавца, могли подумать, что его не сходящая с лица воздушная улыбка и мудреные фразы в речи – часть некоего сценарного образа, но они бы ошиблись.

«Спасен!» – Эрик подумал это так громко, что испугался, не услышат ли окружающие.

– Эй, трое из ларца! – прокричал он, привстав с дивана и размахивая руками.

Троица не заставила себя ждать и быстрым шагом двинулась к столику. Артур был ростом выше большинства посетителей клуба, примерно на голову выше Эрика и на полторы – Рин. Он изящно маневрировал между игроками и официантами, а Милан и Кейпил шли строго за ним, наталкиваясь на всех вышеупомянутых. Если бы они не были ниже Артура и носили бы строгие костюмы, а не джинсы с футболками их любимой рок-группы, можно было бы решить, что Артура сопровождают телохранители.

Семьи Милана и Кейпила постоянно общались между собой, поэтому немудрено, что два мальчика с разницей в возрасте всего лишь в один год выросли практически как родные братья. Старший – Милан – был крупным и спортивным, как, впрочем, и его родители, но большое количество фастфуда давало о себе знать, добавив парню несколько лишних килограммов веса. Правую бровь под русыми волосами прорезал розовый шрам, оставленный детскими качелями. Но округлая форма лица, легкая улыбка и добрый взгляд смягчали образ. Лицо Кейпила же, наоборот, выглядело угрюмо и даже несколько свирепо, несмотря на свою худобу и отпущенные волосы.

– Всем ку! – приветствовал сидящих Артур. «Телохранители» обошлись парой приветственных жестов.

– Какими судьбами? – встав и пожимая руки, начал осуществлять свой великолепный план Эрик.

– Вечер, делать нечего, скитаемся, – с секундными паузами между словами произнес Артур, скидывая с себя кожаную куртку.

– Вы не знакомы с Гвен? – поняла и подхватила затею Эрика Рин.

– Нет. Будем более чем рады исправить сие недоразумение, – оживился Артур.

– Новые знакомства – это всегда хорошо, – басом поддержал друга Милан, улыбаясь Гвен.

– Не поспоришь, – добавил Кейпил.

Гвен неловко улыбнулась в ответ и вопросительно посмотрела сначала на Рин, потом на Эрика. Рин подмигнула в ответ. На лице Эрика блеснула улыбка победителя, и он завершил блестящую партию:

– Мне и Рин надо уйти, как только закончим игру. Не хотите составить нашей, а теперь и вашей подруге компанию?

– Разве можно отказать хорошим людям в таком благом деле, как спасение девушки от одиночества в субботний вечер? – расплылся в улыбке Артур. Однако, заметив растерянность, в которой пребывала Гвен, решил добавить: – Мы люди воспитанные, с дамами ведем себя прилично.

Гвен посмотрела на Рин в поисках подтверждения, и та пожала плечами, чем на мгновение напугала ее.

– Да шучу я, – перегнувшись через стол, шепотом заверила Рин. – Хорошие ребята, и мухи не обидят. Вы поладите и отлично проведете время, я их уже двенадцать лет знаю. – Успокоив подругу, она отошла от столика.

Рин играючи взяла шар и, почти не тратя времени на прицеливание, метнула его. Снова страйк. Она кокетливо раскланялась под аплодисменты только что прибывших и, бросив публике воздушный поцелуй, вернулась к столу.

– Твой удар, – обратилась она к Эрику с дружеским вызовом в голосе.

– Как же я не хочу играть, – с досадой произнес он и, допив молочный коктейль, направился за шаром. «Но и проигрывать не собираюсь».

Рин поняла ход мысли Эрика и азартно улыбнулась.

* * *

Две звезды медленно приближались одна к другой и к горизонту. Их свет просачивался сквозь туман и, смешиваясь, менялся от нежно-розового через ярко-красный к темнеющему багрянцу. Блики окрашивали туманные облака и причудливыми волнами растекались по комнате. Стулья в гостиной были сделаны из состаренного черного дерева, их аккуратно обвивали искусственные цветы, исполненные из позолоченного серебра. Так, довольно эксцентрично, решила оформить небольшую гостиную жена владельца квартиры – дизайнер, лично руководившая созданием каждой детали нового места жительства.

За столом, выполненным в том же стиле, что и остальная мебель, сидела Олеся. Девушка нервно перебирала пальцами край скатерти под столом, куда большую часть времени был опущен ее взгляд. Видимо, не перенося давящей атмосферы допроса, она порой водила взглядом по замысловатым серебристым узорам на обоях, но потом снова опускала глаза на руки, боясь привлечь лишнее внимание.

– Красивая картина, – прервал тишину сидевший на противоположной стороне стола следователь. – Ваша мама сама подбирала?

На картине был изображен сад, все растения в котором были золотыми, а вместо воды текло серебро.

– Да, – растерянно ответила Олеся и продолжила уже более спокойно, хотя с едва уловимой печалью в голосе: – Она всю душу вложила в наш дом.

Мать девушки была талантливым дизайнером и страстно любила свою работу, а вот мужа и отношения с ним приравняла к хобби. На эти два занятия она тратила все свои силы и время. Для дочери места в ее сердце не осталось. Живет себе, и ладно. Ест немного, спит тихо, проблемы… это проблемы дочери, не ее. Казалось, мать больше заботил сам факт происшествия в районе их проживания, нежели непосредственное участие в нем дочери. Поэтому, узнав о случившемся в общих деталях и удостоверившись, что следователь согласен с утверждением «Моя дочь точно не соучастница», покинула гостиную.

– Возвращаясь к тому, зачем я пришел… – сменил тему следователь.

От этих слов Олеся сразу переменилась в лице. Ее серые глаза наполнились страхом. Пришлось слегка прикусить губу, чтобы скрыть дрожь. Перед глазами девушки, как наяву, предстал монстр, убивший ее подругу, ее новых знакомых и случайно встреченных полицейских. Да, именно благодаря им она чудом осталась в живых. Ей было страшно вспоминать лицо этого монстра. Нет, не монстра, а невинного прохожего. Человека, за избиением которого она так спокойно наблюдала. Она соучастница преступления. Возможно, это из-за нее погибли люди. А теперь за ней пришли…

– Следствие в курсе основных обстоятельств, – прервал ее размышления следователь. Прежде чем Олеся успела опомниться, он начал зачитывать записи из карманного блокнота: – Существо неизвестного происхождения напало на вас и ваших друзей в переулке, неподалеку от торгового комплекса «Полис» на пороге бара «Моро» вчера ночью. – Его тон был спокойным и мягким. – В нескольких кварталах от места первого столкновения полицейские открыли огонь по этому существу, чем спровоцировали его нападение на них. Затем существо скончалось от нанесенных ранений, – подвел итог следователь, поправив свою шляпу, которая во время речи съехала набок.

Страх Олеси сменился удивлением, а через мгновение его вытеснила радость. О ее вине следователю неизвестно! Он не знает, откуда взялся монстр. Про избиение можно умолчать. И про то, что полицейских она видела, – ни слова. Она в безопасности!.. Олеся еле сдерживалась, чтобы не выдать подлинные чувства. К счастью, следователь был всецело поглощен своими записями, и девушка успела взять себя в руки.

– Я понимаю, вам нелегко, – оторвался он от блокнота. Голос был искренне сопереживающим. – Но сейчас мне очень нужно узнать как можно больше об этом существе. Оно, возможно, все еще охотится на людей в этом городе, и его нужно остановить. Вы мне в этом поможете, Олеся?

– Да, разумеется, – без промедлений ответила она, временно позабыв о своих страхах и переживаниях.

– Расскажите, пожалуйста, вашу версию произошедшего.

– Конечно! – На секунду Олеся замешкалась, стараясь вписать реальные события произошедшего в версию, предложенную следователем. – Вчера днем я с моей подругой Ритой познакомились с братьями Рамом и Джоном, а также с еще двумя его друзьями.

– Как этих двух звали, вы не знаете? – поинтересовался мужчина.

– Если честно, я уже не помню, – смутилась девушка. – Кажется, они и не назвались…

– Хорошо, это, в принципе, не проблема, их имена мне известны. – Следователь бросил взгляд в блокнот. – Пожалуйста, продолжайте.

– Мы гуляли, болтали… В общем, просто хорошо проводили время. Мы и не заметили, как стемнело. – Девушка на секунду прервалась, ее разум продолжал перестраивать картину событий. – Тут, буквально из ниоткуда, на нас выскочил этот монстр. Сначала он набросился на Рама и Джона, которые шли впереди нас, а потом и на остальных. Я сильно испугалась и побежала изо всех сил! – Олеся сама начинала верить в свой рассказ, и даже ее лицо стало выглядеть так, как будто она только что со всех ног убегала от страшного монстра, внезапно оказавшегося в переулке.

– А дальше?

– Дальше… – перевела дух девушка. – Сама не помню, как дошла до дома… Больше я не выходила. Позвонила в полицию. И вот пришли вы… Оказывается, Рита мертва, – закончила она свой монолог, чуть не плача.

– Соболезную. Наверное, она была вам очень дорога, – проговорил следователь, на секунду отведя печальный взгляд в сторону. – Но сейчас очень важно, чтобы вы помогли мне понять, что это был за монстр, – с надеждой в голосе обратился он к ней.

– Я постараюсь, – обнадежила его девушка. – Но я мало знаю о разных монстрах. Вроде бы из монстров людям известны только вампиры?

– Вы думаете, это был вампир? – заинтересовался мужчина.

– Возможно, хотя они редко встречаются в наше время.

– В наше время нападения вампиров действительно чрезвычайно редки, а другая нечисть и вовсе практически полностью истреблена. Именно поэтому очень важно, чтобы вы смогли помочь мне узнать как можно больше о нападавшем.

– Сильный, быстрый, глаза, по-моему, красные…

– Именно, – подтвердил следователь. – Но серебряные пули не убили его сразу, деформированное тело… – Он остановился в раздумьях.

– И кожа у него не была бледной. – Голос Олеси дрожал от удовольствия, она даже не подозревала, что помогает разобраться в деле этому приятному и доброму человеку. – Значит, он не вампир! – заключила она и, ожидая похвалы за свои старания, посмотрела на мужчину, сидящего перед ней.

– Точно! Это значительно проясняет ситуацию! – восторжено воскликнул он, оправдав ее ожидания. – Вы ведь учитесь на доктора? У вас очень хорошо развито логическое мышление для пяти лет! Не думали ли вы сделать себе карьеру…

– Мне двадцать шесть, – перебила его девушка.

Он вздрогнул, как будто его окатили ледяной водой. Взгляд следователя принадлежал не сбитому с толку человеку, а лектору, которому посередине блистательной речи пытается перечить вальяжно развалившийся на галерке студент с плохой успеваемостью.

– Ой, – проронил следователь и неловко рассмеялся, почесывая затылок. – Хотел сказать «двадцать пять». Простите. Я четвертые сутки без отдыха, все на ногах, да и в вечной спешке, а тут еще такое серьезное происшествие, – извинялся он, поправляя шляпу, съехавшую на глаза.

Олеся продолжала недоверчиво смотреть на следователя. Тот начал вставать.

– Ладно, мне, пожалуй, пора. Еще раз спасибо за помощь, – улыбнулся он.

– Не за что, – очнувшись от ступора, ответила Олеся.

– И последнее, – уже встав и собравшись идти попрощаться с матерью девушки, начал мужчина. – Когда монстр напал на тех полицейских, в нем что-то изменилось. Вы не заметили, случаем?

– Возможно, – ответила Олеся, напрягая память. – Вспомнила! Его правая рука! На ней было изображение какой-то рыбы, а сама она больше напоминала лезвие, чем руку. – Смысл сказанного следователем девушка осознала уже после того, как закрыла рот.

Олесю будто сильным ударом отбросило в реальный мир. Перед глазами мелькали трупы знакомых, тот невинный человек, полицейские, загораживающие ее своими телами… «Он знал? С самого начала? Тогда зачем все это?»

Следователь знал, что она была там, когда погибли полицейские! Ее бросило в дрожь, она вновь застыла и смотрела на дрожащие от страха руки. Олеся хотела как-то оправдаться, а может быть, встать и убежать, но тело не слушалось. Следователю все известно. Она была там, из-за нее тот мужчина стал монстром, из-за нее умерли те полицейские! «Что теперь со мной будет? Я попаду под суд? Ведь из-за меня они погибли, из-за меня!»

– С лестничной клетки есть выход на крышу? – поинтересовался следователь у матери Олеси.

Девушка собрала оставшиеся силы и подняла глаза. Он что-то тихо сказал ее матери, уже стоя у входной двери, – не расслышать. Матери это «что-то» явно не понравилось. Она прошла мимо, в сторону кабинета, бормоча себе под нос: «Надо же, «уделяйте ей больше внимания»! Они меня будут жизни учить!» Входная дверь уже закрывалась, девушка в спешке встала, чтобы успеть взглянуть на посетителя. Его янтарные глаза смотрели прямо на нее.

Это был не взгляд следователя, не спавшего несколько дней. Но и не палача. В глазах уходившего не было ни капли презрения или осуждения. В них было лишь то, чего ей всегда не хватало, – сочувствие, забота и тепло.

Этот разговор, ее переживания, страх… Нет. Этот человек, его глаза, его чувства изменили жизнь Олеси навсегда.

* * *

«А начал-то мастерски. – Быстрый шаг нес следователя вверх по лестнице. – Завязал разговор. Прикинулся простачком, чтобы не спугнуть главную свидетельницу. Подбросил уже известную мне из предыдущих случаев информацию, чтобы расшевелить ее память. И даже дал поиграть в юного гения сыска. А потом, так же «профессионально», чуть все не загубил, забыв про местное времяисчисление».

Трим снял с себя порядком надоевшую ему шляпу, поправил черные как смоль волосы и, одолев последний лестничный пролет, вышел на крышу семиэтажного здания.

«291 день в году, 13 часов в сутках, 50 минут в часу, 100 секунд в минуте, – повторил он про себя. – Перевели бы хотя бы половину миров, находящихся под нашей опекой, на стандартное времяисчисление, где все удобно разложено по сотням. Так ведь нет, везде им нужно все обосновать относительно вращения своих планет вокруг оси и ближайших звезд, или еще что похуже! Потом сиди, разбирайся и запоминай, чтобы забыть и не вспоминать всю оставшуюся жизнь».

– Может, мне действительно пойти на повышение? Заработок побольше, а думать меньше надо, – произнес он, глядя в облачное небо.

Поскольку Трим был на крыше в полном одиночестве, он позволил себе глухо рассмеяться нелепости этой идеи. Жгучее свечение двух красных звезд рассыпалось, не смея его поранить. Это для местных жителей оно опасно, пока не прошло сквозь пелену тумана, но не для него. Тело Трима было пропитано маной, которая служила защитой от вредоносного воздействия.

«Девчонку жалко, пропадет с такими родителями… Ладно, всех не спасешь. А ситуация с этим делом пошла по худшему сценарию. Пора достучаться до начальства, или дела примут совсем некрасивый оборот».

Трим шагнул на край крыши, скинул с себя пальто и позволил появиться крыльям. Медленно расправил их, сделал несколько неспешных взмахов. Ах, как же это было приятно после четырех часов жжения и зуда у лопаток! Он слегка размял мышцы спины, плеч и шеи круговыми движениями, чтобы продлить ощущение полной телесной свободы. Повезло: облачность была невероятно низкая, не требовалось использовать магию, чтобы незаметно добраться до портала в Рай, расположенного на время расследования в пятистах метрах над городом. Простолюдины живут ниже плотного тумана, следовательно, его не увидят. А от богатеев скроют облака.

Трим слегка оттолкнулся от крыши и взлетел.

* * *

– Сдачи не надо, – сказал Эрик, протягивая таксисту купюру. Он расщедрился, так как был в приподнятом настроении.

Сегодня он возвращался домой победителем. Он был доволен результатом игры, несмотря на ощущение, будто средний, безымянный и большой пальцы правой руки скоро окончательно окаменеют и отпадут. «Теперь еще наверняка реванш просить будет!» Эрик улыбнулся. Всего лишь два года назад Рин не могла и мечтать приблизиться к его результатам в практически любом виде физического состязания. А теперь наступала на пятки, если не обгоняла.

Двери лифта открылись, и Эрик вышел на двадцатом этаже. Его рука потянулась за ключами, но звук открывающегося механизма замка опередил его. Дверь открыл отец.

– Решил переночевать дома? Я думал, ты, как всегда, останешься у Рин.

– У ее родителей гости, не хочу отсвечивать, – улыбнулся Эрик в ответ и вошел в квартиру.

Быстро сбросив обувь и верхнюю одежду, он направился прямиком на кухню, где в холодильнике стоял прозрачный пластиковый стакан молочного коктейля.

– Может, оставишь сестре на утро? – донесся голос отца, уже расположившегося на кровати в своей спальне.

Квартира у них была относительно небольшая. Ванная комната с одной душевой кабиной, тесная кухонька и две спальни. Одна из них была отцовской; двуспальная кровать и телевизор – вот все, что могло в нее вместиться. Вторая была значительно больше. В ней стояла кровать семилетней сестры Эрика и диван, служивший ему самому местом для сна, а также шкафы и небольшой стол с еле помещающимся на нем персональным компьютером.

– Я завтра встаю рано. Могу приготовить новый, – ответил Эрик, уже допив коктейль и закрывая за собой дверь в комнату.

– О чем говорили? – спросила сестра.

Кристина в пижаме смотрела мультики на компьютере. Ее серебристые волосы, унаследованные от матери, были заплетены в косички.

Комната должна перейти в единоличное пользование маленькой Кристины через два месяца, когда закончится ремонт квартиры, подаренной Рин ее родителями, куда и собирался переехать Эрик.

– Неважно, не беспокойся, – ответил брат и потрепал ее за мягкую щечку.

Эрик взял из шкафа ночную одежду и, быстро переодевшись за ширмой, что отделяла угол комнаты, упал на диван.

– Кстати, мне завтра рано вставать, можешь не очень шуметь?

– Угу, – услышал он в ответ сквозь надвигающийся сон.

Глава 3

Тот день

Выпускной.

Два года назад, когда Эрику было шестнадцать, его класс решил, что лучшее место для проведения неофициальной части данного мероприятия – лес. И все девятнадцать выпускников одиннадцатого класса приехали в заповедник, находящийся неподалеку от их города. Место для остановки было выбрано заранее – у горной реки, подальше от глаз отдыхавших у популярного озера. Течение на выбранном участке было слабое, а значит, основной аттракцион для любителей поплавать обеспечен. В итоге: безлюдье, природа, свежий воздух, чистая вода, костер, девушки в купальниках, спиртное и легкие наркотики – чего еще может желать выпускник?

Эрик был юношей приличным. Он никогда не делал больше одной затяжки даже в пьяном состоянии и не приставал к девушке с чем-то большим, чем поцелуй, если та была под кайфом. Именно поэтому сегодня он заранее получил официальное разрешение от Присциллы: «Буду пьяна – делай что захочешь». А попробовать то самое «что захочешь» ему было совсем невтерпеж. Главное, что при таком раскладе он оставался абсолютно чист перед собственной совестью.

Дело шло к ночи. Солнце быстро приближалось к горизонту, и закат был в самом разгаре. Самые слабые, напрочь убитые алкоголем, похрапывали в палатках. Остальная масса двинулась к реке, а Эрик с Присциллой вызвались присмотреть за спящими. И она, и он уже изрядно выпили, но для храбрости решили добавить еще чуток. Потом долгие поцелуи, и вот настал заветный час переходить в палатку…

– Чертовы идиоты! – Кто-то молнией пронесся мимо костра, у которого отдыхала парочка.

– Эй, какого хрена?! – быканул нетрезвый Эрик вдогонку убегающему грубияну. Ответа не последовало. – Я ща…

Забыв о предыдущих планах, Эрик с бутылкой наперевес поспешил следом за нарушителем идиллии. Он прошел около десяти метров между деревьями и стал свидетелем странной картины.

Бесстыжий грубиян, оказавшийся девушкой, распластавшись на земле, держал руку его одноклассника. А тот висел над пятиметровым обрывом, на дне которого течение омывало торчащие из реки валуны.

– Помоги! – сквозь зубы выдавила девушка.

Она не только не могла вытащить стонущего парня, ей было сложно самой удержаться над обрывом. Силы у нее кончались, и в любой момент жизнь бедолаги могла оборваться.

Эрик на секунду растерялся. Он переводил взгляд с одноклассника на грудь девушки и обратно. Наконец, его мозг осмыслил происходящее, он опустился на колени перед обрывом и, схватив двумя руками знакомого, резко закинул его обратно на ровную землю.

Эрик был крайне горд своим поступком и с вызовом повернулся в сторону девушки… После секундного промедления ее правый кулак врезался в его лицо. «Герой» от неожиданности пошатнулся и сел на холодную траву.

– Пьяный тормоз! – явно удерживаясь от более грубых оскорблений, выкрикнула она и быстрым шагом рванула в лес.

Сам «тормоз» просидел на месте еще несколько минут, не в силах встать. Строгие, сильные и все-таки прекрасные золотые глаза, а вовсе не удар, повергли его в это состояние. Из-за прилива адреналина алкоголь начал постепенно уступать место сознательному мышлению. Чувство вины и стыд не отпускали Эрика. Он постоянно наблюдал вокруг себя глупость и ошибки людей, сам же вел себя приличней и разумней многих остальных. А этот взгляд и нелепое, но правдивое определение поставили его перед фактом – он недостаточно далеко ушел вперед от «остальных» в своем развитии.

Именно так, мощно и стремительно, вошла в его жизнь Рин.

* * *

Эрик перевернулся на другой бок, его рука машинально обняла возлюбленную… и прошла сквозь пустоту.

Едва не упав, он сел на край дивана, протер глаза и потянулся. Сняв смартфон с зарядки, он подошел к окну и в течение нескольких минут разглядывал улицу. Созерцание происходящего за окном быстро приводило его мысли в порядок после сна. Жизнь на окраине столицы шла своим чередом. Владельцы собак выгуливали любимых питомцев, а рано встающие старики уже расположились на скамейках у подъездов.

Несмотря на многочисленную армию, огромную территорию и сильное влияние на политику близлежащих стран, государство, в котором родились и жили Эрик и Рин, имело средний уровень жизни населения, даже более низкий, нежели мелкие, но развитые технологически страны. Скорее всего, это было связано с тем, что большая часть финансов сосредоточилась в столице, а зажиточные граждане переводили свои денежки на зарубежные счета, а порой и сами отправлялись следом.

«И когда народ взбунтуется? Наверное, уже никогда… Говорят, раньше человечество шло к объединению благодаря продвинутым средствам связи. Люди со всего мира спокойно общались между собой и делились опытом. Однако правительства некоторых стран так боялись упустить власть, что закрылись информационными занавесами и теперь без особых затруднений продолжают создавать по новостям свою выдуманную историю о том, как везде, кроме их страны, царят беззаконие и хаос. Вскоре и остальные последовали их примеру. Одним рассказывают про войну, которую они ведут со всем миром. Другим – про свободу и демократию, которых нигде и ни у кого, кроме их страны, нет. Третьим – про то, как лишь их страна устояла от порочного заговора тайных организаций и потому теперь страдает, а осталось лишь чуть-чуть еще потерпеть, и все изменится. И все верят и мирятся с настоящими проблемами – ради идеи. Кто-то привык воевать и гордиться силой государства, кто-то привык верить в свободу и праведный путь, кто-то привык терпеть и выживать ради светлого будущего… Да что уж там, я и сам не особо от них отличался, пока не узнал обо всем от родителей Рин. Только те, у кого есть финансы и власть…» – Размышления Эрика прервал зазвонивший смартфон.

Семь тридцать. Эрик выключил будильник, поцеловал в лобик все еще спящую сестру и вышел из комнаты. Сделав на скорую руку шесть порций молочного коктейля и сразу выпив одну, Эрик начал собираться.

Он вернулся в комнату и, стараясь не шуметь, достал из шкафа парадный костюм. Собственно, единственный костюм. Вся его одежда – это три пары джинсов, пяток футболок и пара свитеров. В большем он и не нуждался. Некоторое время назад Эрик купил костюм и лакированные ботинки к нему – Рин потребовала. Она считала, что хотя бы один костюм у каждого мужчины должен быть. Глупость, конечно, но он не мог долго с ней спорить.

Эрик вышел в прихожую, мельком глянул в зеркало, чуть-чуть поправил прическу, взял ключи, кошелек и покинул квартиру. День обещал быть насыщенным.

* * *

Девушка чуть присела и мгновенно легким движением допрыгнула до перекладины. Ее изящная мускулатура напряглась, и она начала упражнение. Назвать девушку полной или в меру упитанной ни у кого, кроме завистниц, язык бы не повернулся, но и «худой» по модельным меркам она не была. Насчет ее телосложения могли спорить часами. Одни считали, что ей не хватает женственности, другим она казалась недостаточно стройной, третьи думали, что она перешла границу «спортивности», но все эти разговоры доказывали лишь одно – взгляды нередко были направлены в ее сторону.

– Все, – произнесла Рин, отпустила перекладину и мягко приземлилась на пол.

Проснувшись в шесть утра, она выключила будильник, поставленный на семь, и начала собираться. Времени была уйма: она успела приготовить полноценный завтрак для себя и родителей, почистить зубы, полежать полчасика в ванне и даже посмотреть какую-то новую детективную передачу по телевизору в гостиной. Теперь, когда до восьми оставалось не более тридцати минут и водитель уже отослал стандартное сообщение «Жду у подъезда», она доделывала утренние упражнения.

Разминка, растяжка, беговая дорожка, боксерский мешок, отжимания, подтягивания и последнее – упражнения на пресс. Этот список полтора года назад стал для Рин неким ритуалом, который она совершала два-четыре раза в день. Она накинула халат на обнаженное тело и вышла из комнаты, переделанной под спортзал. Пройдя мимо своей и родительской спальни, Рин вернулась в ванную комнату и быстро ополоснулась в душе прохладной водой.

– Хорошею с каждым днем, – улыбнулась она себе в зеркало, откинув недлинные пышные красные волосы назад.

Слегка подсушив их, Рин оделась в заранее приготовленный строгий костюм и белую рубашку. Она ничего не имела против того, чтобы надеть на серьезное мероприятие платье или длинную юбку, но не ходить же в таком наряде целый день! Носить с собой сумку с одеждой или заставлять водителя ждать у концертного зала со сменной одеждой ей тоже было не по душе. Костюм решал все проблемы: вроде и для театра приемлемо, и удобно. К тому же то, что Рин изящная девушка, скрыть ему было не по силам. Скорее наоборот, такой контраст лишь подчеркивал ее красоту, что, естественно, было для нее немаловажно.

Полюбовавшись собою в зеркале, Рин быстрым шагом направилась к выходу через гостиную. В кабинете отца гудел компьютер, как всегда, не выключенный им предыдущим вечером. «Ну и ладно, все равно скоро проснутся, им ведь сегодня вылетать», – подумала Рин и закрыла за собой дверь.

* * *

Трим запомнил страницу и закрыл книгу. «Ну сколько можно?» – подумал он, посмотрев на настенные часы. Прошло уже два часа[1] с фразы «Маршал Алексей скоро вас примет», произнесенной устами секретарши. За это время он успел целиком прочитать короткий детективный роман и почти закончил еще один, но безостановочное чтение на протяжении нескольких часов могло надоесть даже такому любителю книг, как Трим. Он встал и подошел к окну.

Здание Управления Разведкой и Следствием – УРС, в котором сейчас находился Трим, гордо возвышалось над городом. Отсюда открывался прекрасный вид. Многочисленные высотки и небольшие частные дома соединялись в пространстве в гигантский лабиринт. Почти все строения парили в воздухе или были закреплены на сверхпрочной металлической «паутине», идущей через все уровни Нового Рая, и лишь некоторые тянулись вверх от самой земли. Мерцающие врата воздушных путей заменяли миллионам ангелов дороги. Рельсы скоростных поездов для перевозки тяжелых грузов, больных или просто бескрылых созданий, получивших разрешение на проживание в Раю, сетью пронизывали инфраструктуру города. Новый Рай был ярко освещен золотым светом, идущим от раскаленной поверхности неба. Специально созданные светопроводы перенаправляли субстрат света в глубины города, куда он не мог дойти естественным путем из-за активной застройки верха.

Вдали, на территории Старого Рая, от земли к небу рос лишь Центральный Храм Святой Инквизиции (ЦХСИ). Сама Инквизиция уже давно потеряла статус правящей власти, а ее политическое влияние таяло с каждым годом. Казалось, скоро никто уже и не вспомнит, что раньше Рай был монархией. По-прежнему неоспоримой оставалась лишь красота творений той эпохи. Вершина Храма была почти на уровне крыши УРС – притом что последнее, несмотря на немалую высоту, еще и начиналось в верхних слоях Нового Рая. ЦХСИ был разделен на семь отсеков и центральную часть. Каждый отсек находился под управлением одного из отделов Инквизиции, центр же находился под личным контролем Митрополита.

Вокруг Храма, на высоте нижнего уровня Нового Рая, раскинулись зеленые поля. На них, весьма удаленно друг от друга, были расположены многочисленные строения с религиозной символикой Серафимики – основной религии Рая. Там можно было увидеть фрески и барельефы, а также ажурные, кованные из разного цвета металлов варианты креста, сочлененного с кругом. Некоторые из них светились, окрашенные различными проявлениями маны.

– Вас примут буквально через несколько минут, – окликнула Трима секретарша.

Трим кивнул, даже не думая отводить взгляд от окна. Он смотрел в сторону одного из парящих садов. Изначально Рай представлял собой безжизненную пустыню. Возможно, именно поэтому такие редкие ресурсы, как вода и растения, изначально привозимые только из внешних миров, здесь умели трепетно использовать. Взгляд поражали многоярусные парки с растениями из разных экосистем, ослепляющие многообразием палитры цветочные заросли, потоки кристально чистой воды, не спеша переливающиеся каскадом из одного фонтана в другой и медленно переходящие в ручьи… Трим не раз преклонял голову, встречая мастеров, которые могли объединить все это в нечто столь прекрасное и завораживающее.

– Маршал Алексей вас ожидает, – раздалось где-то вдалеке. – Младший следователь Трим! – повысила голос секретарша. – Вас ожидают в кабинете!

Дело, над которым он работал многие годы, приближалось к апофеозу. Трим открыл дверь и вошел в кабинет.

* * *

Представление закончилось около двадцати минут назад. Актерский состав был великолепен, радовали неплохие декорации и качественно написанный сценарий, но впечатление портила чрезмерно высокая температура как на улице, так и в зале. По окончании представления Эрик и Рин выбежали на улицу в поисках места, позволяющего спрятаться от жары. На улице зной усиливало палящее летнее солнце. Эрик нес в руке снятые еще во время спектакля пиджаки.

Центр пестрел высотками и широкими улицами, переполненными спешащими куда-то горожанами. Практически к каждому строению лепились экранные и голографические рекламные щиты. Немалое количество их несло в себе некий скрытый патриотический подтекст, а некоторые и вовсе не скрывали попытку продать свой продукт за счет «имиджа» родины. Исключением не были и старые отреставрированные дома, которые правительство запретило сносить ради сохранения культурного наследия. Эти десяти-двадцатиэтажные строения выбивались из общей картины, но были намного более ухожены, чем их ровесники на окраине.

Бесчисленные кафе и забегаловки были забиты до отказа; последней надеждой парочки оставался пятиэтажный торговый центр, расположенный недалеко от крупнейшего парка столицы. Каждый его этаж представлял собой просторную открытую площадку, по бокам которой размещались магазины, кафе и рестораны. В центре площадок пол отсутствовал, открывая вид на другие этажи. В этом промежутке располагались парные эскалаторы.

– Может, там присядем? – обратился Эрик к Рин, указывая взглядом в сторону небольшого заведения на верхнем этаже.

– Если там есть кондиционеры, – ответила она, в очередной раз вытирая краем пиджака вспотевшее от жары и духоты лицо.

Кафе, казалось, было создано именно для таких дней: окна в этом углу этажа заменяли яркие экраны, демонстрирующие горные водопады; воздух активно охлаждался и увлажнялся; здесь предлагали широкий ассортимент мороженого и освежающих напитков. Сюда стремились попасть многие, но, к счастью, Рин и Эрику удалось захватить один из небольших барных столиков. Рин заказала несколько бутылок минералки, а Эрик, как бывало обычно, молочный коктейль.

– Ты когда-нибудь перестанешь их пить? – усмехнулась Рин, когда отошел официант.

– Сама подсадила, а теперь возмущаешься, – ответил Эрик.

– Я же не знала, что ты будешь пить только их. Просто подумала, что тебе должно понравиться.

– Решила подсунуть мне что-нибудь вместо пива, – поправил ее Эрик. – Цель благородная, и, в принципе, сработало, а последствия не слишком ужасны.

– Слушай, а может, тебе еще один напиток из детства напомнить и через силу заставить выпить? – с деланой серьезностью спросила Рин.

– Смешно. Гы-гы. – И они рассмеялись.

Обоим сразу вспомнилась сцена из прошлого. Тогда они были знакомы всего месяц, и по одному из пунктов «договора», заключенного на следующий день после знакомства, Эрику предстояло бросить пить. Целыми днями он ходил и ныл: «Дай хотя бы пива, а то вообще нечем жажду утолить. Вода безвкусна, а от пива я не пьянею. Да на самом деле я только ради вкуса и пью». Однако Рин была непреклонна, несмотря на то, что он ей выел монологами подобного типа весь мозг. «А что ты обычно пил в детстве?» – однажды внезапно спросила она. Эрик назвал первое попавшееся на ум – молочный коктейль.

Когда Рин привела его в ближайшее кафе, Эрик долго сопротивлялся, говорил, что он разлюбил этот напиток, что коктейль слишком холодный, а у него болит горло, что у него внезапно появилась и развилась аллергия на молоко. Но через несколько минут, осознав бессмысленность попыток перечить Рин, согласился. Сначала он сухо сказал – «сойдет». Со временем вкус ему действительно понравился, и, даже попробовав что-то новое из предлагаемого Рин, Эрик возвращался именно к этому напитку.

– Слушай, куда даль… – начал было Эрик, но звук его голоса прервала оглушающая автоматная очередь.

Глава 4

Тяжесть курка

Шестеро вооруженных людей в масках перекрыли эскалаторы последнего этажа пятиэтажного торгового центра и открыли огонь по нижним уровням. Начались давка и паника, люди, не замечая друг друга, бежали от стрелявших. Внезапно еще семеро террористов отделились от толпы и начали, как пастухи, сгонять «стадо» в сторону углового кафе. Периодически они выпускали несколько пуль по «табуну», как плеткой, корректируя движение и не позволяя остановиться. Стоял жуткий шум. Люди вбегали в переполненное помещение; те, кто упал или в ужасе застыл на месте, не понимая, что делать, моментально были раздавлены толпой или получали пулю от «пастухов».

Эрика сбили со стула, но он успел вскочить на ноги, стараясь найти взглядом Рин. Безуспешно. Живой поток уже затолкал его глубже в кафе, и его зрение было не в силах найти визуальный ориентир. Тогда Эрик попробовал идти против течения, в сторону выхода, надеясь получить там ответ на главный сейчас вопрос: «Что происходит?» Это давалось с невероятным трудом – практически всех с пятого этажа загнали в небольшое кафе. Изо всех сил проталкиваясь сквозь человеческую массу, он все же сумел добраться до ее края и, споткнувшись, упал на колени.

Оказалось, что «течение» его вынесло к служебному выходу, который охранял только один террорист. Тот сразу наставил на Эрика карабин, но не выстрелил – видимо, не хотел устраивать панику среди теперь уже загнанных в ловушку заложников.

«Быстро собраться и думать еще быстрее», – вспомнил слова тренера Эрик. Он отбросил все лишние мысли и сосредоточился на ситуации. Взгляд с бешеной скоростью перескакивал от одного угла помещения к другому.

Двое «пастухов» у главного входа в кафе были заняты сдерживанием толпы внутри. Из шести стрелков у эскалаторов остались только четверо, остальные присоединились к «пастухам», занимавшимся добиванием раненых и людей, отбившихся от основной массы. За спиной террориста, который гневно что-то говорил Эрику, в двадцати метрах была дверь, ведущая к внутренней пожарной лестнице. Его от двери отделяли лишь вооруженный карабином человек и несколько столиков ресторана быстрого питания.

Эрик поднял глаза на террориста. Тот был некрепкого телосложения, ростом примерно с него. «Без оружия он не опасен». Взгляд «пастуха» выдавал – «сильно нервничает». Кобура для пистолета была по непонятным причинам пуста – «вооружиться не удастся». Модель карабина знакома – «34 патрона, предохранитель на левой стороне чуть дальше и выше спускового крючка по направлению от ствола». Все это пронеслось в голове Эрика за доли секунды. Для исполнения идеального плана оставалось лишь одно – «давай-ка, дружок, сделай какую-нибудь глупость».

Террорист не заставил себя ждать. Опустив цевье[2] карабина, он потянулся к Эрику левой рукой, чтобы оттолкнуть его обратно в толпу. Правая рука Эрика скользнула вдоль карабина. Террорист, не успев вовремя отдернуть оружие, испугался и надавил спусковой крючок. Тот не сдвинулся, и выстрела не последовало – предохранитель уже был переведен в безопасный режим. Чтобы в экстренной ситуации понять, почему оружие отказало, бедолаге понадобилось бы около десятка секунд. В его распоряжении этого времени не было. Эрик выпрямился во весь рост, резко протаранив противника головой в нос, который весело хрустнул в знак одобрения удара. Глаза террориста моментально затуманили слезы, и он закрыл лицо руками, надеясь предотвратить дальнейшие удары. Однако следующей целью было не лицо: Эрик ударил по ушам террориста, отчего тот сразу осел на землю. Проносясь мимо, Эрик окончательно вывел врага из строя, нанеся локтем мощный удар в висок.

Через несколько секунд Эрик уже открывал дверь на лестничную клетку. Как он и ожидал, террористы не забыли взять ее под контроль. Их было двое: женщина, судя по всему, должна была караулить дверь, но, отвлекшись на стрельбу и крики снизу, она отвернулась и забыла про оружие, руками прикрыв уши от оглушающего шума; второй, устрашающих размеров парень, стоял у перил и стрелял вниз по решившим покинуть здание через запасной выход.

Женщина сквозь грохот стрельбы не услышала открывающуюся дверь. Почувствовав что-то неладное, она на всякий случай кинула взгляд через плечо – и увидела кулак Эрика. Террористка растерялась и не потянулась к оружию, а подняла руки к голове. Эрик быстро обхватил ее шею обеими руками и рванул голову вниз навстречу своему колену. К такому она не была готова. Колено с легкостью преодолело защиту, и вот уже второй противник отправился в тяжелый нокаут.

Оставшийся террорист, заметив неладное боковым зрением, с винтовкой наготове развернулся и оказался лицом к лицу с уже сократившим дистанцию Эриком. Тот понял, что здоровяка быстро не одолеть: он был выше на голову и значительно крупнее. К тому же по форме ушей и лица можно было понять, что он любил уличные драки чуть ли не с самого детства. Ладонь здоровяка перекрывала путь к предохранителю его винтовки, поэтому Эрику пришлось придумать более изощренный способ не дать себя застрелить.

Пользуясь остаточной силой движения, Эрик направил правую руку в сторону магазина винтовки. В мгновение ока магазин был отсоединен, а точнее говоря – выбит. Левая рука Эрика резким движением отклонила ствол вбок, как раз вовремя, чтобы досланная во время стрельбы пуля просвистела рядом, не оставив в его голове лишнего отверстия. Игнорируя оглушительный звон в ушах и не давая врагу опомниться, Эрик поднял согнутую в колене ногу и резким выпадом столкнул здоровяка с лестницы.

Громила потерял равновесие, но рефлексы предотвратили падение – в последний момент он схватился за перила, тело резко развернуло и понесло вбок. Столкновение с ограждением было не из легких: он растянул руку, сильно ушиб спину, а волосы затылка пропитались кровью. К несчастью для Эрика, этого было недостаточно. Ослепленный злостью и болью громила, забыв про оружие, даже не стал пытаться перезарядить винтовку или достать из кобуры пистолет. Двумя широкими шагами он преодолел расстояние до Эрика и сбил его с ног. Лицо террориста озарил хищный оскал, отдаленно напоминающий улыбку. Улыбка тут же погасла, как только он осознал ситуацию: это не он сбил противника с ног, а тот сам позволил себя повалить на пол. Рванув правую руку здоровяка к себе, Эрик обхватил террориста ногами и вдавил его шею в правое плечо, перекрыв этим сонную артерию. Гипоксия[3] быстро дала о себе знать, и в глазах громилы стало темнеть.

В этом состоянии он неожиданно вспомнил о своем оружии. Винтовка отлетела в сторону, еще когда он набросился на Эрика; пистолет был на правом боку, вне досягаемости для единственной свободной левой руки, а вот армейский нож в сапоге…

Неуверенным слабым движением террорист почти бессознательно замахнулся ножом. Эрик среагировал без промедления: он отпустил схваченную руку, расцепил захват и что есть силы пнул громилу ногой. Тот неуклюже повалился на бок, а Эрик быстро выхватил из кобуры лежащей на полу женщины пистолет и направил его на врага.

Громила замер, нож выпал у него из руки. Свобода была близка, оставалось только переступить через жизнь здоровяка… Но Эрик не мог. Он совершил роковую ошибку: посмотрел в глаза этого человека. Теперь спусковой крючок, который так легко поддавался во время учебной стрельбы, был недвижим. Так бывает у многих при первом выстреле по мишени: кажется, прилагаешь все силы, а курок застыл, словно каменный. На самом деле единственное, что сдерживает тебя, – это страх. Страх перед чем-то ужасным, незнакомым, которое неминуемо случится, приложи ты хоть чуть больше силы… А страх Эрика не был надуманным, он точно знал, что именно произойдет, нажми он на спусковой крючок. Руки его ослабли. «Просто ударю и пробегу мимо», – успокоил он себя.

Страх начал отступать, и Эрик был уже готов ринуться дальше, но поздно. Дверь за его спиной распахнулась. Удар, тьма…

* * *

После того как Рин потеряла Эрика из виду, она начала постепенно пробираться сквозь толпу, пока не оказалась в третьем ряду от выхода. Двое террористов, охранявших основной выход, находились в нескольких метрах от нее.

– Всем стоять на месте и не рыпаться! – закричал один из них, но его было слабо слышно на фоне стрельбы в замкнутом пространстве и сотен взволнованных голосов. – Если кто-нибудь попытается выйти из кафе, стреляем без предупреждения!

Много раз Рин представляла себе, каково это – оказаться в эпицентре подобного события, но такого она и нафантазировать не могла. Ее переполняло множество вопросов, не имеющих ответа: «Где Эрик? Он в порядке? Что с нами будет? Нас спасут? Что нужно делать?» Все происходило слишком быстро, сердце в груди стучало все громче и чаще.

Загнанные люди пребывали в шоке: кто-то рыдал, кто-то молился, кто-то бился в истерике или причитал. Внезапно в уже замершей толпе возникло течение. Оно вело в сторону служебного выхода. Рин постаралась успокоиться и двинулась вместе со всеми, однако у самых дверей остановилась, почувствовав опасность – как раз вовремя. Автоматная очередь, крики… Те из вышедших, кто остался в живых, ринулись обратно в кафе. Рин втиснулась в стену, чтобы ее не унесло вглубь.

Террористы закончили зачистку верхнего этажа и теперь собрались у кафе с заложниками. Без маски был только один – тот, кто стрелял, – и, судя по его тону, он был главным.

– Оттащите тела! И разбудите мне этого красавца. – Лидер указал на избитого подчиненного, валяющегося в нескольких метрах от выхода из кафе.

Короткие, выстриженные клоками волосы, испещренное шрамами и ожогами лицо. Взгляд его был холоден и безразличен, никак не сочетаясь с отвратительной смачной улыбкой.

– И что же ты мне расскажешь, а, спящая красавица? – обратился он к приведенному в чувство террористу-неудачнику, которого поддерживали на ногах двое других.

– Пацан… Очень сильный… Я и оглянуться не успел… А он, как… Су-ка…

Рин сразу поняла, о ком он говорит, и сердце застучало еще быстрее. Эрик в порядке.

– И где же этот «сука, сильный пацан»? – елейным голосом поинтересовался главарь.

– Не знаю. Я не успе…

Его слова прервала пуля, вошедшая прямо промеж глаз.

Двое террористов, держащих сообщника, испугались и сразу отпустили его. Тело рухнуло на пол. Главарь встал и убрал пистолет обратно в кобуру.

Неожиданный поворот событий скорее обрадовал, чем испугал Рин. С ее души словно камень упал – «по крайней мере, Эрик сумел скрыться».

– Ну раз не знаешь – так не знаешь, – отпустил реплику главарь в адрес незадачливого подельника, затем обвел взглядом толпу и с наигранным добродушием спросил: – Может, кто-нибудь из вас знает? – Он выдержал паузу, все молчали. – Не может быть, чтобы никто ничего не видел… – Ухмылка безжалостного убийцы стала еще противней.

Сделав несколько шагов взад-вперед, он выхватил из толпы мальчика лет восьми.

– А ты? – спросил он мальчика, приставив ему пистолет к горлу. Тот, и без того перепуганный, замер на месте. – Только не говори, что не знаешь. Мы оба в курсе, к чему это приведет, – подмигнул террорист, указав в сторону трупа сообщника свободной рукой.

– Он ушел через пожарный выход! – выкрикнула женщина с третьего ряда.

– Так бы сразу и сказали. – Главарь отбросил мальчика обратно к толпе. – Разве там не должны были стоять двое наших? – все с той же игриво-вопросительной интонацией обратился он к одному из приспешников.

– Должны были, – подтвердил тот.

– Пойдем, проведаем их, узнаем, чем они там занимаются. – Оставив остальных охранять заложников, главарь направился с двумя подручными к двери.

У Рин перехватило дыхание. Время тянулось невероятно медленно. «Лишь бы ему удалось сбежать», – повторяла она про себя, как мантру, которая должна была повлиять на реальность. Увы: под шум стрельбы, идущей от эскалаторов, из дверей показался главарь и двое его подручных, несущих Эрика.

Рин задыхалась. «Что делать? Что делать?» – этот вопрос не оставлял ее, пока она смотрела, как Эрика несли в их сторону. Потом швырнули к стене. Из его горла вырвался тихий выдох со стоном. Он был без сознания, но глаза были слегка приоткрыты. Его руки безвольно повисли вдоль туловища.

– Вот что будет с теми, кто не повинуется, – сказал главарь и, выхватив пистолет-пулемет у подручного, небрежно направил его на Эрика.

Рин, отбросив все тревожащие ее мысли, вырвалась из толпы и встала на линию огня. Раздался выстрел; бок обожгло струей огня. Главарь хотел выпустить очередь, но из-за неординарности случившегося убрал палец со спускового крючка после первого выстрела. Рана Рин была касательной, но крайне болезненной. Кровь выступила пятном на белой рубашке, и несколько капель побежали вниз под одеждой. На секунду Рин перестала понимать, где она и что происходит. Первым, инстинктивным желанием было упасть. Она стиснула зубы и устояла на ногах.

– Девушка его, что ли? – Лицо главаря стало еще более отталкивающим. – Не вмешиваться, а то вы следующие! – рявкнул он уже торопившимся оттащить Рин подручным. – Больно, наверное? – Он снова обратился к Рин, жалостливо приподняв брови. – Может, отойдешь?

Следующая пуля вошла в плечо Рин. По ощущениям это было похоже на тупой удар ломом. Снова секундный провал в сознании. Раненая рука бессильно повисла, а сама Рин, еле выстояв, чтобы не упасть, осела на одно колено.

– Прелестная стойкость! – воскликнул мучитель. – Я тут подумал… предлагаю сыграть в игру! – Он смотрел прямо в затуманенные глаза Рин. – Правила простые. Я высаживаю в вас магазин из этого, – главарь демонстративно поднял оружие над головой. Рин не разбирала его слов, сил хватало, только чтобы заставлять тело удерживаться на ногах. – А потом вас обоих спускают вниз на эскалаторе. Будете живые или нет – без разницы, я вас отпущу. Магазин неполный… скорее всего. Так что у вас даже есть шанс. Договорились?

Не дожидаясь ответа, он открыл огонь.

Рин успела только закрыть рукой голову. Все произошло быстро, всего лишь за несколько секунд, но для нее длилось целую вечность. Первая пуля попала в грудь и задела легкое. Вторая летела к голове, но изменила траекторию, задев кость запястья. Третья вовсе не попала, зато четвертая лишила Рин мизинца левой руки. Номера с пятого по двенадцатый вернулись к центру живой мишени. Около трех просвистели мимо, но остальные остались между ребрами или около внутренних органов.

Рин испытывала нестерпимую боль: каждый сантиметр тела умолял ее упасть. Однако разум до последнего исполнял последний осмысленный приказ. За нею Эрик, и она должна оставаться на линии огня.

Тринадцатая, четырнадцатая и пятнадцатая пули прошлись по верхней части ног. Началось падение. Шестнадцатая врезалась в живот… Силы, помогавшие держаться все это время, покинули Рин. Семнадцатая, последняя в магазине пуля, раздробила бедро, и Рин окончательно рухнула на землю.

* * *

Маршал Алексей сидел за коричневым дубовым столом, закинув на угол ноги. Крылья его были расправлены и небрежно покоились по обе стороны от стула. Лакированные серые ботинки сверкали даже при тусклом освещении кабинета, отбрасывая луч света на серые в желтую полоску брюки. Серая рубашка была чуть расстегнута, на левом плече красовался новенький изысканный хронометр ручной работы, а на правом – погон с символом УРС и двумя крыльями, обозначавшими звание. Символ УРС был дублирован и желтой шелковой вышивкой на всю правую верхнюю часть рубашки. Увидев Трима, маршал убрал ноги со стола, принял деловую позу и сложил крылья.

– Давно не виделись, Трим. – Хотя Алексей явно был рад увидеть старого друга, в его голосе звучали нервные нотки.

– Да, около года уже. Я по делу, – ответил Трим.

– Тогда выкладывай быстрее, скоро нужно будет уходить.

Выбор внешности Алексея пал на более солидный возраст, нежели выбор Трима. У него была недлинная бородка и даже несколько морщин на лбу и у носа. Зато он решил оставить свой натуральный золотой цвет волос. Выглядело это необычно, но весьма привлекательно.

– Кстати, если ты, наконец, решил забросить то провальное дело и заняться чем-то серьезным… У меня есть задание для тебя.

– Нет, спасибо. Я здесь как раз ради «провального» дела. – Трим сбил улыбку с лица маршала.

Алексей был его давним другом, в свое время они вместе поднимались по карьерной лестнице. Вот только уже у ее вершины Трим развернулся и пошел своим путем, а Алексей, завершив начатое, встал во главе УРС.

– Слушай, я знаю, что не первый тебе это говорю, но заниматься расследованием безвредных манических вспышек – дело ученых, а не разведки и даже не следователя, – скривился Алексей.

– «Безвредных»? Вообще-то от них умирают люди, – начал заводиться Трим.

– Да, есть у людей такая особенность – умирать. Ангелы тоже страдают ею, и демоны не исключение, – иронично парировал Алексей.

– В нигилизм ударился на старости лет?

– Пойми правильно, с этим нужно бороться, но лишь когда средства окупаются результатом. Твои непомерные усилия развеяны по ветру. Результатов нет, если они вообще могут тут быть, – закончил Алексей, вкладывая в слова все сочувствие и сопереживание, что у него оставалось.

– И это говорит мне ангел, не прочитавший даже половины мною отосланных рапортов. – Трим приложил ладонь к лицу.

– Не забывайся! – кинул на него строгий взгляд маршал.

– Ты тоже… – Трим, сделав тихий выдох, успокоился. – А если я скажу, что количество жертв с каждым происшествием будет расти в геометрической прогрессии, а временны́е промежутки между ними сократятся?

Взгляд маршала стал серьезным.

– Продолжай, только говори кратко и по существу. У меня времени в обрез. – Он бросил взгляд на свой наплечный хронометр. Алексей знал, что старый друг не будет разбрасываться такими заявлениями попусту.

– Случаи с первого по девятый имели слишком малые масштабы, чтобы оценить степень проявления этой «силы», а паузы между вспышками колебались от двух до трех лет[4]. Чего не скажешь о последних нескольких происшествиях. Не только перерывы стали стабильно уменьшаться, но и с каждым разом носитель проживает большее время после вспышки и соответственно становится опасней. – Трим выдержал паузу, давая маршалу осмыслить услышанное. – К примеру, у последнего из носителей кровь вокруг руки приняла форму лезвия, что доказывают ранения жертв, показания свидетеля и растекшаяся лужа крови странной формы, которая и являлась до этого лезвием.

– Стоп. Почему ты говоришь о двенадцати случаях, если их было девять?

– Я присылал тебе доклады, в которых сообщал о необходимости внесения поправок в документы по этому делу. Похоже, ты их даже не читал, – проговорил Трим с долей упрека в голосе. Алексею стало не по себе. – Ну так что скажешь насчет нового обстоятельства дела? – вернул он разговор в более спокойное русло, дабы избежать ненужной ему сейчас ссоры.

– Предположим… Но настолько ли велика угроза… – Маршал почесал двумя пальцами сморщенный лоб и поправил золотистую челку. – Какой, по-твоему, максимальный ущерб, который в теории способна нанести данная сила?

– Я предполагаю, что эта сила раздроблена на несколько частей. Семь, если быть точнее. Однако из-за ее природы и неудачно выбранных носителей она просто не успевает проявить больше одного своего свойства зараз. И даже в таком виде она в состоянии унести восемь жизней за минуту. Убираем лимит по времени. Возможно, к силе добавятся способности нового носителя, а носителем может оказаться в том числе и существо уровня C или выше, – сделал ударение на последнее слово Трим. – Гипотетически умножаем на семь разнообразие способностей и предполагаем, что количество маны при вспышке не было переоценено изначально, а лишь не проявляло себя полностью.

– Хм. Допустим, ты прав. Есть идеи, как это остановить? – спросил маршал по-военному холодным голосом.

То, что сейчас описал Трим, могло перерасти в действительно серьезную проблему. Несмотря на некоторые разногласия между ним и Тримом, Алексей не случайно оставался его другом. Возможно, глаз порой и замыливался, но аргументированно укажи ему на это, и маршал отбрасывал гордыню. Он целиком и полностью отдавался делу, даже если это означало бы публичное признание своих ошибок.

– Как остановить, пока точно не знаю, – ответил Трим спокойно и уверенно. – Зато есть предположение насчет того, что это такое…

Глава 5

Первая кровь

Лужа крови медленно растекалась по мраморной плитке. Боль пронизывала все тело Рин, не давая пошевелиться. Краски в глазах блекли. С каждым тяжелым ударом сердца, с каждым болезненным вздохом жизнь покидала ее.

– Да ну?! – Лидер террористов подошел к Рин и толкнул ее ногой, так что она перевернулась с живота на бок.

Боль, вызванная движением, волной пронеслась по телу. Кровь прилила из раненого легкого к горлу и потекла изо рта.

– Жива?! Я восхищен! Ну что ж, никто меня за язык не тянул. – Его голос был пропитан смесью разочарования и восхищения.

Последние остатки сознания Рин подарили ей надежду. Боль уже не имела значения, на восприятие ее не было ни времени, ни сил. Слова, сказанные главарем… «Все обошлось? Мы выжили?»

– Тащите ее и труп этого пацана к эскалаторам, только аккуратней, – услышала она приказ.

Ее затуманенный взгляд метнулся в сторону стены. Она не хотела верить в то, что увидела в этот миг. Роковая шестнадцатая пуля прошила Рин насквозь. Кровавое пятно на всю стену… Эрик был мертв, пуля вошла в голову.

Рин не хватало сил на слезы или душевные страдания, да и смысла во всем этом уже не было – не было надежды, не было будущего. Мозг перестал воспринимать окружающее. Не оставалось ничего, кроме смерти и пустоты. Бесконечное ничто поглотило сознание девушки. Ни боли, ни звука, ни цвета… Мир исчез – перестал существовать вместе с нею, вместе с бессмысленностью бытия, с безысходностью надежд и страхов, с добром и злом. Полный провал всего. ПУСТОТА…

Из пустоты вознесся Гнев.

Медленно правая рука девушки потянулась к ноге стоявшего рядом главаря.

– Поберегла бы лучше си… – начал было тот, но его прервала нежданная боль.

Ее пальцы пронзили его мышцы и впились в кость. Таким лидера не видел никто из его подручных. Его лицо озарил подлинный нескрываемый ужас. Он сделал шаг назад, и рука рванулась к кобуре. Железная хватка уже отпустила конечность террориста, и перед ним во весь рост предстало окровавленное тело. Одно легкое движение рукой, и его грудь разверзлась, обнажая ребра. Он с грохотом рухнул на землю.

У кафе оставалось еще семь террористов. Четверо из них, шедших к главарю, чтобы унести Рин и Эрика, в спешке вскидывали убранное ранее оружие. Один успел подойти ближе и стал следующей жертвой одержимого гневом тела девушки: ее рука отсекла ему часть головы. Остальные трое открыли огонь из винтовок. Стрельба была беспорядочной, лишь немногие пули достигали цели, и даже они только разжигали гнев полумертвой девушки еще сильнее.

– Что это?! – Истошные крики и мат потонули в грохоте автоматного огня.

Под градом выстрелов «Это» молниеносно ринулось в сторону террористов. Верхняя часть туловища того из них, кто стоял в центре, отделилась от тела и взмыла в воздух. Его товарищи прекратили огонь, потеряв цель из виду. Рука, ставшая орудием чистой ненависти, вспорола ближайшему живот, после чего по локоть вонзилась ему в глотку, пронизывая череп и выходя через верхнюю часть затылка. Сзади раздался щелчок – у последней оставшейся в живых из четверки кончились патроны. Вырвав руку из мертвого тела, одержимая бросилась к ней и рассекла винтовку на две части. Террористка начала пятиться, но споткнулась и упала на спину. Ее сковал ужас, она не могла пошевелиться, пока неведомое существо в теле обычной девушки шагало в ее сторону. Несколько пистолетных пуль врезались в тело существа сбоку – подоспел один из террористов, охранявших входы.

Двое террористов, остававшихся в стороне, в ужасе взирали на гибель своих товарищей и на их тщетные попытки сопротивляться. Затем они в панике бросились в сторону эскалаторов. Загнанные в кафе заложники остались без присмотра. Через мгновение кто-то уже кричал: «Монстр!» Толпа превратилась в бездушную массу и ринулась к спасению. Ужас перед неизведанным с легкостью переломил страх перед огнестрельным оружием. Люди сметали на своем пути террористов, охранявших эскалатор, оставляя позади раненых, растоптанных и раздавленных.

Одержимая обернулась и уже намеревалась наброситься на последнего стрелявшего в нее…

Нанесенный измученному организму носителя ущерб начинал сказываться: по конечностям разошлись агонизирующие спазмы, вернулась пронзительная боль от ранений, внутренности начали превращаться в единую смесь – тело, казалось, стремилось вывернуться наизнанку, но сила была не готова встречать свою кончину, по крайней мере, не так спешно. Требовалась подпитка – материал для восстановления.

Хищный взгляд одержимой вновь упал на террористку, лежащую у ее ног, – «кровь, жрать». Зубы существа впились в плечо жертвы, а деформированная правая рука разорвала плоть и вошла в грудную клетку. На секунду глаза террористки озарились ужасом и болью, которые она уже не могла передать криком. Вопреки законам природы, кровь жертвы струилась вверх по руке одержимой и уже по воздуху медленно перенаправлялась к ее рту. Существо жадно поглощало густую алую массу из безжизненного тела. Внутренности монстра разъединились и заняли свои естественные места, спазмы стихли, а ранения начали затягиваться, буквально выталкивая пули из тела.

Полностью оцепенев, эту картину наблюдал оставшийся рядом с опустевшим кафе террорист. Еще минуту назад стрелявший по одержимой, он больше не имел силы воли на сопротивление или бегство; он просто стоял и ждал неизбежного конца. Осушив тело жертвы, одержимая набросилась на него. Голод ее не знал границ, и, проделав в груди террориста зияющее отверстие, одержимая вновь принялась пировать.

Враги пали, но ярость не иссякла. Глаза искали новую жертву, пока взгляд не наткнулся на споткнувшуюся в толпе женщину. Именно она сказала террористам, куда ушел Эрик. То немногое, что оставалось в существе от Рин, разразилось новой волной гнева – «из-за нее!». Женщина почувствовала на себе взгляд и жажду убийства, исходящую от существа, и обернулась.

Девушка, которая недавно пожертвовала собой ради спасения любимого, не спеша шла в ее сторону. Каждый тяжелый шаг оставлял за собой кровавый след. Рубашка, испещренная дырами, практически полностью сменила цвет. Руки и лицо тоже были испачканы в алой густой жидкости. Кровь уже частично засохла, хотя местами струйки еще бежали вниз по коже, капали с пальцев на пол. Волосы, казалось, изменили свой оттенок красного, и создавалось ощущение, будто они полностью покрыты слоем алой крови.

Когда-то золотые, а теперь кроваво-красные зрачки монстра смотрели прямо на женщину, в них читалась лютая ненависть.

– Прости, у меня не было выбора, – еле слышно пролепетала несчастная.

Она понимала, что бежать бессмысленно, но оставалась бездвижной не по этой причине. Перед собой она видела не монстра, а человека, из-за нее потерявшего самое дорогое в жизни. Женщине было страшно, однако за ее взглядом скрывались понимание и сочувствие. Она была готова принять свою участь.

– Прости, – повторила она еще раз и опустила глаза в ожидании смерти.

– Не-на-ви… – выдавливало из себя существо, занося правую руку для удара.

– Мама! – раздался детский крик издалека.

Он был адресован именно этой женщине. Мальчик, взятый ранее в заложники главарем террористов, со всех ног бежал в их сторону. Он не видел монстра, не слышал рева толпы. Сейчас перед ним была лишь его мама.

Детский крик подействовал на Рин, как ведро холодной воды на спящего. Пустота отступила. Несколько секунд она стояла на месте, не понимая, что происходит. Несмотря на крики матери, приказывающие сыну не подходить, мальчик не остановился и бросился на ее шею. Женщина схватила его и загородила от угрозы спиной.

К Рин постепенно возвращалась способность думать. «Я жива?» Осознание событий предыдущих минут, начиная с появления террористов, пока еще не наступило. Увидев женщину, загораживающую от чего-то своего ребенка, Рин захотела спросить ее, что происходит и не нужна ли помощь. Она протянула к женщине руку…

Очередная капля крови отделилась от ее пальцев и упала на пол. Звук соприкосновения капли с поверхностью показался Рин громче криков толпы и стонов раненых. Она в ужасе посмотрела на свою руку, окрашенную алым. Там, где раньше были ранения, ощущалась сильная фантомная боль. Но это тревожило Рин намного меньше, чем жуткая, вязкая, насыщенная приторным запахом железа жидкость, покрывающая ее с ног до головы. Сначала она не поняла, что это. Но уже через секунду ее разум дал ответ.

Она оглядывалась по сторонам, не желая верить собственной памяти. Увиденное говорило само за себя. Тело Эрика еще лежало у стены. По всему этажу были разбросаны разорванные на части трупы, а сидящая перед ней мать защищала ребенка от… нее? Круговорот мыслей, страхов, переживаний сформировался в несколько вопросов, ответы на которые Рин знала, но не хотела в них верить: «Эрик мертв? Я не смогла спасти его? Это я сделала с ними такое? Я собиралась убить эту женщину?»

Прошло уже около десяти секунд после того, как мать загородила своего ребенка, и та только сейчас смогла собраться с силами и поднять глаза на бездействующего монстра. Встретившись взглядом с женщиной, Рин отпрянула и схватилась руками за голову. Она была в смятенье, хотелось рыдать, кричать, биться в истерике. Надо было как-то изменить уже случившееся. В поле зрения Рин попалось треснувшее от выстрелов окно вдали от кафе, и она сделала первое, что пришло ей в голову.

Сначала неуверенной походкой, постепенно увеличивая скорость, она двинулась в его сторону. Мыслей было слишком много, чтобы принять их и обработать, тело действовало само по себе. Она перешла на бег. Рывок… Рин вылетела из окна пятого этажа.

* * *

– Слышал про семь смертных грехов? – поинтересовался Трим у друга.

– Конечно, – ответил Алексей. – Изначальная концепция грехов Серафимики, разумеется, принесенная самим Серафимом. Уже давно не используется ни в новой церкви, ни в старой, так как была заменена на аналоги. Однако до сих пор преподносится в некоторых мирах, в основном до наступления индустриального этапа развития общества. Это если в общих чертах. – Алексей явно мог прочитать лекцию на заданную другом тему.

– Разумеется, сами смертные грехи тоже знаешь.

Не было ни одного ангела, который изучил бы столько научного, исторического и религиозного материала, как маршал, а тем более просматривал бы его по нескольку раз, до запоминания каждой мельчайшей детали. В то время, когда они работали вместе, знания «ходячей библиотеки», в совокупности с навыками Трима, не раз помогали друзьям выпутаться из самых сложных ситуаций.

– Гнев, чревоугодие, праздность, похоть, зависть, гордыня и жадность, – отчеканил Алексей. – К чему ты ведешь? – поторопил он, понимая, что Трим подготавливает почву для озвучивания важной информации.

– Есть нечто общее во всех происшествиях. Детали меняются, но суть неизменна, – начал Трим спокойным и уверенным тоном. – Отдел энергетического наблюдения засекает мощный всплеск маны. Некое существо становится носителем силы и совершает несколько убийств с ее использованием, после чего умирает от неспособности ее контролировать. Каждый носитель находился в неординарных, некомфортных или опасных для него условиях до непосредственного слияния с силой. На трупах носителей остаются символы с изображением животных; на данный момент мы видели три варианта. Это все должно быть тебе известно. – Трим не стал ждать ответа и продолжил: – Теперь о том, что заметил я. Эмоциональное и физическое состояние носителя напрямую отражается на том, как себя проявит сила, и на символе, оставленном на теле. – Трим сделал небольшую паузу, позволяя Алексею осмыслить услышанное. – В первом официально зафиксированном случае носитель – бродячая собака, в седьмом – изможденный военнопленный; на их телах оставлен символ с изображением грифа. В обоих случаях тела их жертв были иссушены и частично съедены, а тело носителя буквально разрывалось от переизбытка поглощенной пищи. Что интересно, на остатках тел носителей в этих случаях не было ни единого повреждения, нанесенного извне. – Еще одна пауза. – Происшествия со второго по пятое и девятое обозначены символом с изображением акулы. Все носители находились в стрессовом состоянии при наличии внешней агрессии. Среди них были: двое солдат, принимавших участие в военных действиях; девушка с демофобией, попавшая в толпу; жертва изнасилования; и, наконец, мужчина, подвергшийся жестокому избиению. Убитые ими были разрезаны на части. А в некоторых случаях носитель, не обращая внимания на окружающих, продолжал уничтожать труп первой жертвы. Смерть наступала от полного деформирования организма носителя и снаружи, и изнутри. Ну и восьмой случай – символ паука. Игрока, сорвавшего большой куш в казино, владельцы решили обчистить, а тот не пожелал расстаться с деньгами. Вспышка красного света, и три трупа, включая носителя, упали на землю: прекратилась циркуляция крови и работа всех мышц и органов.

Трим остановился, давая Алексею время задать вопрос или усомниться в услышанном. Маршал не видел в таком необходимости. Поняв это, Трим завершил свою речь:

– Акула символизирует гнев, способна изменять структуру и форму крови. Даже способна деформировать конечность в лезвие, как в последнем случае. Гриф – это чревоугодие: использует кровь жертв как материал для восстановления организма носителя. А паук олицетворяет жадность… Особенности этого проявления силы мне неясны, ибо прецедент лишь один. Возможно, остановка кровяных потоков на расстоянии.

В ходе своего повествования Трим пристально следил за реакцией Алексея. Тот внимательно слушал и явно уже знал, чем возразить другу:

– Предположение любопытное. Но тебе не кажется, что, поскольку ты нашел лишь три греха… все это сильно притянуто за уши?

– Нет, не кажется. Сейчас объясню, – ответил Трим.

Он много раз мысленно прокручивал будущий разговор, и то, что теперь происходило, ничем не отличалось от его ожиданий. Он опустил взгляд на наручный коммуникатор и в несколько движений пальцев отправил информацию Алексею.

– Здесь вся информация по трем делам, которые, на мой взгляд, являются частью серии этих происшествий. Именно те, рапорт по которым ты проигнорировал. – Сейчас Трим говорил без вызова. – Первый: в старшей группе детского сада один из воспитанников, мальчонка из неблагополучной семьи, отобрал дорогую игрушку у ребенка из более состоятельного семейства, хотя тот был гораздо крупнее и физически сильнее. Казалось бы – полная ерунда, не заслуживающая нашего внимания… если бы после содеянного малыш не скончался скоропостижно от кровоизлияния в мозг. Далее: изнасилование и последующее убийство эльфийки обычным человеком, который без всякой подготовки смог догнать ее в лесной местности. – Трим сделал многозначительную паузу. – Что, разумеется, просто невозможно. Сам же насильник умер от разрыва сердца: кровь разгоняло слишком быстро. Тоже можно списать на перевозбуждение инфарктника, однако разорваны были все кровеносные сосуды организма. И наконец, третий случай: некий граф швырнул в девушку восьмидесятикилограммовую кровать одной рукой. После чего скончался из-за того, что кровь во всем его организме кристаллизовалась. До этого он кричал что-то вроде «Да кто ты такая? Ты знаешь, из какого я рода?». Так что вот тебе и зависть, и похоть, и гордыня, – завершил ответ на вопрос друга Трим. – Ну а праздность… Думаю, причина, по которой она себя не проявляет, кроется в названии этого греха.

– Да, весьма поэтично, – бросил на друга снисходительный взгляд Алексей – и сразу отвел глаза в сторону. – И все же это лишь красивая теория. При чем тут смертные грехи? Я не встречал такой символики животных. Этак и другие сказки сюда можно приплести. А твои три случая – так я такого знаешь сколько могу нарыть? У кого-то способности из предыдущей жизни проснулись в порыве гнева, а кому-то случайно удалось воспроизвести заклинание, о котором он даже никогда не слышал… Ты же сам это понимаешь, Трим. Не заставляй меня читать тебе лекцию! – Алексей явно не желал терять время на теории без доказательств.

Трим достал из кармана небольшой блокнот, не торопясь нашел в нем нужный разворот и положил в открытом виде перед другом. И прежде чем тот успел спросить «Что это?», произнес:

– Вот выписки из дневника одного из первых ангелов. Записей в нем было очень мало, да и информации, интересной для наших историков, практически нет. Если бы я его не откопал в библиотеке, так бы и пылился там до скончания веков. – Трим решил пропустить рассказ о поисках этого дневника, когда он в течение последних десяти лет изучал записи в дальних уголках Большой Старой Райской Библиотеки. – В записях говорится, что Серафим рассказывал детям ангелов поучительные сказки о смертных грехах, иллюстрируя их на примерах различных животных. Записи сохранились отрывочно, поэтому описаны не все грехи, но гнев и жадность совпадают с «нашими» акулой и грифом. Кстати, еще упоминается гордыня – волк. Догадайся, у какого графа и какой формы на теле была обнаружена родинка, которую раньше никто и никогда не видел! А насчет внезапного пробуждения способностей… Во всех, включая первые три, случаях кровь носителей силы, не участвовавшая в преобразовании, имела заметные изменения в структуре. Эти изменения позволяют силе более эффективно использовать кровь, подстраиваясь под ее способности, – закончил Трим.

Алексей дочитал запись в блокноте и посмотрел на Трима.

– Хочешь сказать, что ты раскопал могилы ребенка, насильника и графа? – Алексей не удержался от смешка и пародийной гримасы. – Богохульство! – Убежденный атеист, он любил подшучивать над верующим другом.

– Только ребенка. – Трим решил проигнорировать издевку, чтобы не начинать очередные религиозные дебаты. – Кристаллизованная кровь графа была сохранена потомками как семейная реликвия, так что лезть в гробницу не пришлось. А труп насильника обнаружили эльфы, а как нам с тобой известно, эльфы из мира Y(1032) не упускают ни малейшей детали при составлении документов такого рода.

– Слушай, даже при всем этом твоя теория вилами по воде писана. – Прежде чем Трим успел возразить, Алексей сам додумался до контраргумента: – Хотя да, технологии для обнаружения всплесков маны во время этих трех происшествий у энергетического отдела еще не было, судя по датам в твоем блокноте… Но то, что их не могли засечь, не означает, что засекли бы, если бы могли. Да и совпадения со старыми дневниками Серафимовой эры тоже не ахти какое доказательство…

Алексей задумался на несколько секунд, его взгляд затерялся где-то на улицах Нового Рая. Наконец, он принял решение:

– Ладно, хрен с тобой. Учитывая предполагаемую угрозу, явное прогрессирование наносимого ущерба, сокращающиеся промежутки времени и три добавленных тобой прецедента… Я выделю на это дело дополнительные ресурсы и подниму его актуальность в базе данных. – Заметив самодовольную улыбку на лице Трима, Алексей добавил: – Только в знак старой дружбы и с расчетом на то, что ты еще не растерял на мелких делишках былого нюха.

– Спасибо, Ал.

Трим поднес два пальца левой руки ко лбу и, дважды стукнув, отвел их в сторону Алексея – дружеский знак, пародирующий отдачу чести в оркской армии в мире Y(–2761). Давным-давно, когда они работали одной командой, им пришлось останавливать правительственный переворот в этом мире. Позже их пути разошлись, а жест, подхваченный оттуда, остался между друзьями чем-то очень личным, малопонятным для окружающих.

– Если ты окажешься прав, думаю, повышение и премия тебе обеспечены, – уже дружеским и расслабленным тоном произнес Алексей. – С меня – извинения, а с тебя – посещение курорта со мной на Y(2795).

– Я женат, – с улыбкой ответил Трим, зная, какой вид отдыха предлагают в этом мире.

– Так я тоже, – улыбнулся в ответ Алексей, но, увидев упрек в глазах друга, решил изменить план: – Ладно, даже если дело завалится, найду у себя в расписании время, чтобы отправиться с тобой на кристальные просторы Y(800). Я знаю, как ты любишь это место.

– Договорились, не откажусь.

Трим читал друга, как знакомую книгу. Тот, очевидно, не верит в его теорию и намерен использовать время с ним, чтобы вновь уговаривать стать его личным помощником. Однако сам Трим был уверен в своей правоте… К тому же посетить экстремальные летные гонки на Y(800) он совершенно не возражает. Да и места для рыбалки там замечательные…

– Вот и прекрасно! – Алексей бросил взгляд на хронометр. – Ладно, буквально через семь дней[5] всем этим займусь. Познакомлю тебя с ребятами, которые пойдут под твое начало, – говорил он в спешке, встав из-за стола и подводя Трима к двери.

– Следующий всплеск должен быть через год, минимум полгода, соответственно, меня это устраивает. Но можно поинтересоваться, с чего вдруг такая задержка?

Алексей уже начинал открывать дверь лучом света из ладони, однако, услышав вопрос, остановился. Он на секунду ушел в себя, проводя очередной внутренний спор. Видимо, приняв решение, он закрыл дверь и сформировал вокруг себя и друга барьер, ограничивающий распространение звука. Это насторожило Трима, поскольку комната такого высокопоставленного ангела должна была иметь мощную звукоизоляцию.

– Через час специальные войска Нового Рая выступают во главе с самим Архангелом Рафаилом на захват системы миров с Y(260) по Y(265).

– Система Гайдэрич?

– Да. Планируем отсечь поток работорговли между крупнейшими Домами Ада. Будут присутствовать все высшие чины и, разумеется, наблюдатели от Инквизиции. Все коммуникации там будут недоступны. Чтобы избежать утечки информации, Раю это сообщат лишь через два часа после начала нападения. Только тогда и подключатся основные войска. Вся операция планируется как блиц, по крайней мере, самые крупные сражения, для которых необходимы специальные войска и высочайшего уровня командиры. – Алексей указал на себя с самовлюбленной улыбкой. Такой крупномасштабной конфронтации с Домами уже давно не случалось, и неожиданная информация удивила Трима. – Но как только вернемся с победой, я сразу займусь твоим делом. Семь дней все равно погоды не сделают.

Глава 6

Стремительное падение

Рин споткнулась о торчащий из земли корень и упала, вновь встала и побежала дальше. Прошло уже около пяти минут после того, как она выпрыгнула из окна пятого этажа торгового центра. Это оказалось для нее не сложнее прыжка через две ступеньки, и она не оглядываясь побежала в сторону центрального парка.

Образы, воспоминания, мысли неслись по кругу, как белка в колесе. И Рин бежала, как эта самая глупая белка. Без цели. Бежала, бежала, бежала… Иначе она не могла. Бежала от шума стрельбы, от мертвых тел и от неотступно следовавшего за ней запаха крови. Казалось, пробеги она еще немного, и все это исчезнет, растворится в небытии, и она вновь будет сидеть в прохладном кафе с Эриком… Ну или хотя бы просто вновь провалится в пустоту. Но сколько бы она ни бежала, ничего не менялось.

Рин не замечала того, как с каждым шагом углублялась в лесную часть парка. В вышине все плотнее сплетались кроны деревьев. Лучи света все реже касались голой земли. Трава здесь почти не росла из-за недостатка света.

Внезапно в лицо Рин ударил яркий луч, и она закрыла глаза. Почва ушла из-под ног, ветер приятным холодком прошелся по коже. Это ощущение длилось лишь мгновение, но какое же долгое! Рин показалось, что наконец-то пустота настигла ее, освободила от всего…

Сорвавшись с обрыва, она упала в озеро. Вода сразу же обволокла тело, смывая события дня. Грязным бордовым плащом расправился в воде след крови, смешанной с грязью. Мышцы расслабились. Рин не открывала глаз, и ей больше не хотелось бежать. Все в мире потеряло смысл и значение, а мысли перенеслись на два года назад…

* * *

Вот она прогуливается по горной местности, покрытой смешанным лесом. Родители Рин купили здесь дом, когда ей было всего шесть лет. К дому прилагалась приличная территория и, разумеется, дорога, ведущая к нему от междугороднего шоссе. Покупка недвижимости в заповеднике была возможна только благодаря связям отца и удачному стечению различных обстоятельств. Дом отреставрировали на современный лад, рядом построили баню и домик для садовника, а буквально два года назад доделали гостевой дом с небольшим зарыбленным прудом у его крыльца. Рин с родителями подумывали завести собаку, но пока не могли решиться, так как приезжали сюда лишь по выходным и на праздники.

В заповедник нередко приезжали отдыхать горожане. Зимой здесь ходили на лыжах и занимались зимней рыбалкой у подножия склона, где лежало кристально чистое озеро. Летом ходили по грибы, ягоды или просто отдыхали у воды. Как правило, все располагались вдали от вершины, где находилась их усадьба. Поэтому шум даже самых буйных гулянок еле доходил до участка Рин и не разрушал ощущения блаженного покоя.

Время, проводимое Рин за городом, в основном посвящалось семейным посиделкам у телевизора, настольным играм, походам в баню или совместным прогулкам по лесу. Иногда звали гостей, но это скорее было исключением из правил. Ну и, конечно же, обязательная вечерняя или ночная прогулка в одиночестве. После недели, проведенной за партой и у монитора компьютера, возможность залезть на массивное дерево и попрыгать по скалам казалась райским наслаждением. Обычно Рин ставила перед собой какую-нибудь цель: засечь время, за которое удастся забраться на макушку дуба, перебраться через реку в несколько прыжков – главное, превратить все в игру. Разумеется, девочка всегда брала с собой специальный маячок, который помог бы родителям найти ее в случае чего, однако за все время ее походов он еще ни разу не пригодился.

И вот во время одной из таких прогулок она услышала голоса, доносящиеся со стороны реки. Рин решила подойти поближе; ей стало любопытно, кто же решил заночевать так далеко от озера. Через несколько минут она, легко перепрыгивая через многочисленные неглубокие, знакомые с детства расщелины, добралась до горной реки.

Шумели подростки, купавшиеся в реке, все примерно на два года старше Рин. Где-то в пятидесяти метрах от реки у них был разбит лагерь: вокруг костра стояли несколько палаток. У огня сидела целующаяся парочка, рядом лежала допитая бутылка – «наверняка из-под спиртного», подумала Рин и невольно поморщилась, уж больно ее раздражало увиденное.

– Ладно, – тихо сказала она себе, – ничего интересного.

Краем глаза она заметила силуэт, отделившийся от дальней палатки за костром. Что-то внутри ее дрогнуло – «не к добру это». Рин проворно перебралась по камням через реку и поспешила в сторону лагеря. Когда она приблизилась к палаткам, то поняла, что предчувствие ее не обмануло. Вышедший из палатки парень неуверенной походкой направлялся к самому краю обрыва. Он был сильно пьян и явно не понимал, куда идет.

Рин бросилась в его сторону, перемахнув через костер в центре лагеря и выругавшись на ходу. Она не отдавала отчета ни в своих словах, ни в действиях, все решения приходили в голову мгновенно. Расстояние до пьяного незнакомца сокращалось с каждой секундой… Тут его силуэт стремительно стал уходить из поля зрения Рин за край обрыва – он падал. Рин прыгнула вперед, вытянувшись как стрела. Она проскользила по камню, разодрав себе ноги, но, не обращая на боль внимания, в последнюю секунду схватила парня за руку. Адреналин хлынул в кровь пьяного, вытеснив алкоголь, как только его мозг осознал опасность. Он посмотрел на Рин глазами, полными надежды, и хотел выбраться наверх, но не получалось. Камни были слишком скользкими, его свободная рука никак не могла ухватиться за что-нибудь.

Рин из последних сил держала его за плечо, хотя уже поняла, что вытащить парня не сможет. Она постепенно соскальзывала вслед за ним, и каждый сантиметр движения отдавался болью, поскольку острые камни впивались все глубже. И все-таки она не могла позволить себе отпустить человека, чья жизнь была в ее руках. Рин стиснула зубы и продолжала держать.

Сквозь гул в ушах, вызванный напряжением каждой мышцы, Рин расслышала шаги. Однако на помощь никто не поспешил, а рука падающего медленно выскальзывала. Собрав последние силы, она повернула голову в сторону подошедшего парня и из последних сил выдавила:

– Помоги!

Еще несколько секунд парень стоял на месте, переводя потерянный взгляд с девушки на висевшего на волоске от смерти знакомого. Наконец его осенило, и он одним сильным рывком вытащил беднягу на ровную землю.

Рин разрывалась от нахлынувших чувств: невероятная усталость и облегчение оттого, что все закончилось; напряжение и дрожь от боли в раненых ногах; злость и раздражение на пьяниц всего мира. Последнее в ней одержало верх, и, выкрикнув первое, что пришло в голову, она изо всех сил ударила спасителя по самодовольной пьяной роже.

Рин повернулась к лагерю спиной и в ярости зашагала в сторону дома. Вскоре к резкой боли в ногах прибавилась тягучая боль в области запястья – правильно бить она не умела. Впрочем, гораздо больше Рин беспокоили неприятные рассуждения. Ведь если бы ей не помогли, она не смогла бы спасти того человека. Какой прок от самоотверженности, если нет сил что-либо изменить? Поганое осознание собственного бессилия.

С такими нелегкими мыслями она добралась до дома. Родители сначала жутко перепугались, увидев дочь, потом успокоились: раны были несерьезные. После того, как мама обработала их и перевязала, Рин вкратце рассказала им, что произошло. Она не любила врать, да и не видела в этом никакого смысла. Сослаться на то, что просто упала? Даже если бы и поверили, то, скорее всего, запретили бы гулять в горах. Отец хотя и осудил ее за безрассудство, все же сказал, что она поступила правильно. Они еще немного поболтали о превратностях судьбы и, исчерпав тему, разошлись спать по своим комнатам.

Рин еще долго не могла заснуть, ее никак не покидало осознание собственной беспомощности. Если бы она была сильнее, то вытащила бы парня сама; их жизни не зависели бы от какого-то пьяного недоумка. Конечно, и этот падавший был пьян… Она вообще недолюбливала пьющих, но не до такой же степени, чтобы не ценить человеческую жизнь, пусть даже и беспутную. А вот она, правильная, умная, самостоятельно не справилась. Будь она сильнее, она смогла бы изменить что-то в этом мире, который порой так ее раздражал.

– Нет, не мир, – сказала себе Рин, лежа в постели. – Люди, столь глупо распоряжающиеся своей жизнью, временем, интеллектом и телом!.. Не хочу быть слабой.

С этими словами на устах и с влажными от слез глазами Рин провалилась в сон. Сладкие десять часов пронеслись для нее за мгновение.

– К тебе тут какой-то мальчик пришел, говорит, твой знакомый.

Слова матери вызволили ее из объятий сна.

– Знакомый? – Только проснувшись, она еще не понимала, что никого из ее знакомых не может быть в горах. – Ладно, сейчас спущусь.

Накинула халат и размяв слегка опухшую руку, направилась к дверям посмотреть, кто бы это мог к ней прийти.

Первые шаги по ступеням лестницы нежданной болью напомнили о вчерашних похождениях. Наконец Рин открыла парадную дверь и вышла босиком на крыльцо. Перед ней у нижней ступени стоял парень лет семнадцати. Спортивного телосложения, на полголовы выше Рин, приятные черты лица, в недлинных серебряных волосах запутались частички листвы из леса. Видимо, он пробирался сюда не по дороге. Рин узнала в нем вчерашнего недоумка-спасителя, которого она ударила по лицу. Странно, на его физиономии не было ни следа от удара.

«Интересно, как он меня нашел… И зачем?»

Она замешкалась, и парень заговорил первым:

– Болит? – кивнул он на ее правую руку. – Мне повезло, что у тебя не поставлен удар.

Первое, на что обратила внимание Рин, – это его глаза. Он смотрел прямо на нее. Ни пустоты, ни потерянности во взгляде. Перед ней стоял буквально другой человек. Теперь в его глазах она видела вдумчивость, уверенность и глубину. И в голосе звучали не насмешка или заносчивость, а скорее наивная прямота и даже сопереживание. Все это так сбило с толку Рин, что она не нашлась с ответом, поэтому, замявшись, произнесла первое, что пришло на ум:

– А у тебя поставлен?

– С детства обучался бою. – Парень смущенно улыбнулся. – Если хочешь, могу научить.

– Ты о чем вообще? Стоп! – Она вскинула руки. – После вчерашнего ты спокойно приходишь сюда и как ни в чем не бывало предлагаешь научить меня драться?

– А хочешь? Я могу.

– Хочу ли? Да не в этом дело! Зачем ты вообще пришел?!

– Ах да. – Лицо парня вновь приняло серьезное и уверенное выражение. – Вчера я повел себя как конченый урод. Я пришел извиниться за произошедшее. Понимаю, звучит абсурдно, но… – Он почесал затылок и вновь улыбнулся. – Я хотел бы с тобой познакомиться, потому что ты меня заинтересовала.

Мгновение Рин стояла и обрабатывала только что полученную информацию, потом, запинаясь и сбиваясь с интонаций, выпалила:

– Да ты чем думаешь вообще?! Серьезно?!

– Так ты хочешь научиться? – повторил он вопрос, заданный раньше.

– Да! – ответила Рин.

Она с трудом удерживала нить разговора, поэтому ответила на автомате, исходя из ночных помыслов, но сохранив агрессивную интонацию.

– Тогда я предлагаю заключить сделку. Ты разрешаешь мне общаться с тобой, а я учу тебя всему, что знаю сам, – закончил он и протянул руку для рукопожатия. – Кстати, меня зовут Эрик.

Рин закрыла глаза рукой, словно пытаясь снять невидимую пелену, затуманивающую мысли. «Чего он добивается? Хочет так же сидеть со мной у костра, как со «вчерашней»? Почему я только что сказала «да»?.. Стоп, это я как раз понимаю. Нет, взгляд не тот, вряд ли он будет приставать… Опять не о том. Вчера сама ведь говорила, что не хочу быть слабой! Вот тебе, пожалуйста! И все-таки как-то странно все это…»

Рин успокоилась и, взяв себя в руки, спустилась с крыльца.

Несколько секунд она стояла прямо напротив этого странного человека и смотрела на него, пытаясь разобраться до конца в происходящем. Внезапно парень слегка улыбнулся, и в его взгляде, кроме уверенности, появилась какая-то чистая доброта.

– Договорились, – быстро сказала Рин, пожав ему руку. – Только не думай, что я все простила. Просто я не прочь бесплатно поставить удар.

– Ты беспокоишься о деньгах? – Эрик окинул взглядом «усадьбу».

– А откуда они, по-твоему, берутся? От чрезмерного расточительства? – отмахнулась она и продолжила разъяснять условия: – В любом случае я хочу для начала узнать хотя бы, кто ты такой, и еще раз все обдумать. Считай рукопожатие началом переговоров. Окончательное решение я еще не вынесла.

Эрик рассмеялся.

Тренироваться они начали через месяц – примерно столько времени им понадобилось, чтобы стать друзьями и Рин могла доверять Эрику. А Эрик к тому моменту уже безвозвратно влюбился в гордую и принципиальную девушку. Появление ответных чувств не заставило себя долго ждать…

* * *

…Рин все еще была под водой, и у нее кончился воздух. Она быстро вынырнула и выбралась на берег, где упала на колени и локти. Прокашлялась.

В таком положении она пробыла еще минуту, боясь пошевелиться. Ее взгляд был направлен на правую руку, увязшую в рыхлой мокрой земле. Прямо на запястье располагалась красного цвета отметина. Кровавым тату на коже проступал символ в виде акулы. Но Рин смотрела как будто бы сквозь свою руку, в пустоту.

– Мертв, – шепотом произнесла она.

* * *

Трим напряженно раскачивался на стуле, удерживаясь носками ботинок за рабочий стол. Плевать – он один в собственном кабинете. Ему было удобней думать, когда он совершал какое-то монотонное движение. Разум впервые за несколько дней отвлекся от мыслей о деле «силы грехов». Сейчас Трим обдумывал информацию, полученную от Алексея. Последние двадцать лет Демократическая Империя Рая избегала открытых столкновений как с силами Домов Ада, так и другими влиятельными врагами. Святая Инквизиция Старого Рая и правительство Нового Рая сходились во мнении, что стабильная внешнеполитическая ситуация весьма выгодна на данный момент. «Интересно, чем руководствовался Архангел, принимая решение развязать войну?»

Комнатка была маленькой – невысокое звание владельца – и очень яркой из-за отсутствия хороших светозащитных стекол или хотя бы дешевых жалюзи. Ангелы любили затемнять помещения на верхних уровнях Нового Рая, ибо слепящий свет от огненной массы, нависшей в небе над городом, проникал в каждый закоулок. Трима не смущал яркий свет. Посетители к нему не приходили, поэтому тратить деньги на антураж было бы расточительством, а для защиты глаз он пользовался простеньким заклинанием.

Раздумья были прерваны звонком, раздавшимся из встроенного в ухо динамика.

– Младший следователь Трим слушает.

– Это я, Лира, – раздался из трубки строгий женский голос.

Лира, давняя подруга Трима, работала в транспортировочном центре, занимавшемся открытием и поддержанием порталов в другие миры.

– Тут снова вспышка по твоему делу.

– Ты уверена?! – Заданный им вопрос был риторическим.

– Да. Только что звонили из энергетического. Можешь залететь к нам, я подготовлю портал и справки по миру Y(–163), в котором замечен выброс.

– Хорошо, вылетаю, – сказал Трим и, бросив трубку, вышел из кабинета.

«Слишком быстро». Походка Трима, обычно спокойная и размеренная, сейчас была чуть сбивчивой и торопливой, он сильно нервничал. «В один день два выброса. События развиваются по худшему из возможных вариантов. Даже скорее – худшему из невозможных».

Как все сотрудники УРС, Трим носил форму серого цвета с желтыми узорами. Каждому госучреждению Нового Рая были присвоены два цвета, но фасон и стиль любой служащий мог выбирать сам, разумеется, в пределах приемлемых норм приличия. Трим не пытался выделяться, да и не хотел тратиться на портного или трансморфера[6], поэтому носил простые серые штаны с желтыми лампасами и стандартный для УРС тканевый плащ-куртку со специальными вырезами под крылья. Петлица со званием была прикреплена к внешней стороне воротника.

«Семь дней погоды не сделают… Ладно, придется разбираться самому, по старинке». Трим уже начал рисовать в голове возможные последствия вспышки. Его сильно настораживал временной интервал между случаями, ведь если теперь это будет происходить по десять раз за день, дела примут весьма скверный оборот.

Транспортировочный центр располагался на центральном уровне Нового Рая недалеко от здания УРС. Трим подошел к первому замеченному им открытому окну на своем этаже и выпрыгнул – не хотелось тратить время на выход через парадный вход и полет четко по воздушным путям. Ветер ударил в лицо – привычное и приятное ощущение.

Не распуская крыльев, он пикировал вдоль множества зданий. Вот всего лишь в ста метрах от него крыша… Трим молниеносно распустил крылья и, перенаправив энергию движения, взмыл вверх. Пролетев несколько переулков, он встроился в воздушный путь, набрав нужный разгон, отделился от потока и вновь убрал крылья. Рассчитав расстояние до цели и свою скорость, Трим нырнул в узкий проулок, в котором не было места, чтобы расправить крылья. Инерция полета кончалась, и он начинал терять высоту, а до конца переулка оставалось еще довольно далеко. Трим резко перевернулся в воздухе и, несмотря на немалую скорость, смог наступить ногой на небольшую вывеску. Оттолкнувшись от нее изо всех сил, с легкостью преодолел оставшийся до конца переулка путь и вылетел на основную улицу прямо перед зданием транспортировочного центра. Там он вновь расправил крылья, на этот раз медленно и изящно, выпрямившись во весь рост, чтобы замедлить полет, мягко приземлился у входа в здание и громко выдохнул. Как же он любил скорость и ощущение свободного падения!..

Трим привел мысли в порядок, отбросил лишнее и направился вверх по широкой лестнице ко входу в отдел. Автоматические двери открылись, и он оказался внутри.

Сразу у входа ждала Лира. Она выбрала себе возраст в районе тридцати с небольшим, что было необычно для ангелов женского пола. Как это ни странно, большинство женщин предпочитало выглядеть лет на двадцать пять. Но Лиру не смущали стандарты моды. В ней чувствовалась порода. Величественная осанка, цепкий взгляд, отточенная походка. Темно-синяя форма со строгими линиями, подчеркнутыми желто-оранжевым. Крылья она держала абсолютно бездвижными, что требовало немалого самоконтроля. Длинные каштановые волосы были заплетены в аккуратную косу, лежавшую на левом плече. Обычные очки с красной оправой придавали ей загадочности, ведь ангелы редко имели проблемы со зрением.

Лира заметила друга сразу, едва он вошел. Выражение ее лица показалось Триму странным.

– Ну, вводи в курс дела, – обратился он к ней, делая вид, будто ничего не заметил.

– Почему ты не сказал, что дело официально закрыто? Между прочим, меня могли понизить в звании.

Трим замер.

– Как закрыто? – недоверчиво спросил он.

– Ты не знал? – Лицо Лиры приняло удивленное и сочувственное выражение. – Прости, что подумала, будто ты меня так серьезно подставил. – Ей действительно было стыдно перед давним другом.

– Не беспокойся, – отмел ненужные извинения Трим. – Скажи, с чего ты вдруг взяла, что дело закрыто?

– Когда я зашла отдать приказ по открытию портала, мне отказали, сообщив, что дело закрыто генералом Бейрилом, а ты лишен всякого доступа к информации по нему.

– Подожди, я говорил буквально час назад с Алексеем, он, наоборот, собирался выдать мне дополнительные полномочия. – Трим был обескуражен, в его голосе прозвучали растерянные нотки. – Где Бейрил? Надо все выяснить.

– Куда-то внезапно исчез, – развела руками Лира. – Прости, но даже с моим уровнем доступа я тебе помочь не смогу, пока кто-нибудь в звании генерала или выше не возобновит расследование.

– Дело слишком серьезное, чтобы его просто так оставить, – с волнением произнес Трим, он понимал, к чему идет разговор. – Можешь хотя бы связаться с кем-нибудь в этом мире и сообщить об угрозе?

– Прости, там сейчас нет никого из наших. Мир ограниченный. А доступ в ограниченные миры, сам знаешь, возможен только при крайних обстоятельствах.

Трим смотрел на подругу отсутствующим взглядом, полностью уйдя в тревожные размышления. Теперь у него не то что не было дополнительных ресурсов для расследования и предотвращения трагедии, он вообще лишился возможности что-либо сделать.

– Ладно, спасибо за информацию, – отвлеченно произнес Трим, понимая, что пора уходить.

– Подожди, – остановила его Лира. – Вот, прими документы по этому миру. Ознакомишься и перейдешь сразу к действиям, когда маршал Алексей узнает о сделанном Бейрилом и вернет тебе дело, – улыбнулась она и отточенным движением по своему коммуникатору переслала ему данные.

– Да, конечно, – натянуто улыбнулся в ответ Трим.

Лира попрощалась и ушла вглубь здания. В отличие от него, она не знала, что до появления как Бейрила, так и Алексея ждать еще целых семь дней.

Глава 7

Рассвет Хаоса

Разум Рин, не выдержав лавины страшных событий, отгородился от мыслей и эмоций, чтобы защитить себя, и сейчас все действия девушка совершала машинально. Она ушла в сторону от берега и направилась прочь из леса. Ее одежда была изорвана в клочья, поэтому, заметив место привала отдыхающих, видимо, ушедших купаться в озере, она взяла оставленный там длинный плащ и бросила на его место промокший кошелек со всеми оставшимися в нем деньгами. Через час Рин вышла из парка и двинулась в сторону дома.

Время не тянулось и не пролетало незаметно, его просто не существовало для Рин. Она не чувствовала пройденного расстояния, не замечала взглядов прохожих. А те регулярно бросали взгляды на промокшую до нитки девушку, накинувшую на себя огромный, не по размеру, плащ. Рин находилась в абсолютной отрешенности от всего мира, в кромешной пустоте, но тело неутомимо продолжало вести ее через город к родному жилищу.

Изредка откуда-то доносились крики. Где-то вдалеке прозвучал взрыв. Люди неслись мимо и не замечали Рин. Она села в маршрутку. Все, включая водителя, были увлечены полемикой, переходящей в крики и ругань, – передавать за проезд не пришлось.

Когда Рин добрела до территории своего жилого комплекса, начался сильный дождь. На улице уже было темно. Охранник на проходной хотя и был одет в летнюю форму, вышел из-под навеса и вдыхал свежий сочный воздух полной грудью. После череды жарких летних дней такая погода была для него словно освежающий глоток воды после долгой пробежки. Заметив силуэт человека, идущего в его сторону, он напряг зрение и увидел сквозь стену дождя невысокую фигуру в длинном, неподходящем по размеру плаще. «Бездомный, что ли?» – подумал он и приготовился останавливать непрошеного гостя.

– Постой, посторонним вход…

«Бездомный» поднял голову и посмотрел на него снизу вверх. Охранник сразу узнал Рин, вот только ее лицо и взгляд были не такими, какими он привык видеть их раньше. Перед ним стояла совершенно незнакомая ему Рин, потерянная, подавленная и безжизненная.

– Это ты, что ли, Рин? – как будто не веря своим глазам, спросил он. Она кивнула в ответ. – С тобой все в порядке? – Ответом был еще один кивок. – Точно? – Опять кивок. – Точно ничего не случилось? – Девушка помотала головой. – Ладно, проходи давай, а то заболеешь.

Рин прошла турникет и направилась в сторону входа. Охранника пробрал странный холодок – то ли от ее вида, то ли от холодной капли дождя, пробравшейся за шиворот. Он проводил Рин взглядом до самых дверей и продолжил нести службу, но лицо ранее всегда жизнерадостной и целеустремленной девушки, увиденное им сегодня, не оставляло его в покое еще несколько дней.

Холл. Кнопка вызова лифта. Лифт. Двадцать четвертый этаж.

Рин достала ключи и провела ими перед специальной точкой, магнитный замок прожужжал в ответ, и дверь отворилась. Она зашла в прихожую. Свет в квартире не горел – родители на неделю уехали за границу вместе со вчерашними гостями. Дверь медленно закрылась, замок вновь издал жужжащий звук. Тело Рин достигло цели. Не двигаясь, оно простояло в прихожей еще несколько секунд, а затем рухнуло на пол, и девушка окончательно потеряла сознание.

* * *

Тьма. Неосязаемая и блеклая, но невообразимо тяжелая и густая тьма окружала Рин. Пространство без границ и преград. Пустота медленно переливалась различными оттенками черного, то приближаясь, то вновь отдаляясь от девушки. Рин не могла ни пошевелиться, ни издать звук… впрочем, и пытаться не хотелось. Тело ее парило, окутанное потоками тьмы, а сама она пребывала в состоянии абсолютного покоя и безразличия. Разум был чист и не обременен мыслями, глаза закрыты.

Тьма под ногами девушки расступилась, и Рин встала на несуществующую твердую поверхность. Где-то вдали из тьмы выделилась человеческая фигура. Разум Рин начал наполняться несформированными желаниями, переживаниями и голосами. Дыхание участилось, на лице возникли признаки беспокойства и страха. Фигура быстро приближалась, и чем ближе она подходила, тем сильнее становился шквал мыслей, разрывающий разум девушки на части. Рин схватилась за голову и упала на колени.

– Успокойся, – раздался вроде бы знакомый и родной, но в то же время неизвестный ей голос.

Рин подняла голову и медленно приоткрыла глаза. Перед ней, слегка согнувшись, стояла девушка семнадцати лет, изящная и спортивная, с темно-красными волосами. На лице ее блуждала чуть заметная улыбка. Рин смотрела на точную копию себя со смешанными чувствами. Что-то не так, какая-то мелкая деталь неверна… По неизвестной причине это сильно беспокоило Рин.

Она вглядывалась в свое лицо, пока из окружающей тьмы не начала медленно просачиваться красная жидкость. Да и вся чернота постепенно приобретала буро-красный оттенок. Чем увереннее Рин приближалась к осознанию, тем сильнее ее поглощал ужас. Копия Рин смотрела на нее безумными кроваво-красными глазами, а лицо медленно начинало искажаться в полную жестокости и азарта гримасу.

Рин закричала во весь голос и вскочила на ноги. Она открыла глаза и… очнулась в прихожей своей квартиры. Ужас, терзавший Рин, начал отступать. Машинально сделав несколько нервных шагов назад, она наткнулась спиной на стену и медленно опустилась на пол.

Рин помнила все, что произошло с ней вчера, она знала, что все это было на самом деле, – и все равно не могла принять произошедшее. Она встала и направилась к своей комнате. Время застывало, каждый шаг вяз в пространстве. Мысли, пытавшиеся зацепиться хотя бы за крохи понятного и объяснимого, путались. Девушка терялась в образах, застревала в чем-то, казавшемся невозможным, и вновь возвращалась к началу. Раз за разом. В этом состоянии Рин провела оставшийся день, пока ее разум снова не погрузился в сон.

* * *

Глаза Трима быстро пробегали по строчкам, считывая информацию с голографического текста. Создание трехмерных изображений было лишь одной из функций наручного коммуникатора последнего поколения. Его возможности были столь велики, что о многих владельцы не догадывались и, естественно, ими не пользовались. К счастью, это очень дорогое устройство бесплатно выдавали сотрудникам большинства военных организаций Рая.

Сейчас Трим находился в своей квартире на нижних уровнях Нового Рая. Тесные улочки, одинаковые постройки, грамотная инфраструктура и полное отсутствие декоративных элементов, кроме редких рекламных объявлений. Стены были испещрены граффити и другими формами народного искусства. Сейчас мало кто из уважающих себя членов общества Рая жил на нижних уровнях. Средних размеров комната служила Триму прихожей, кухней, гостиной и спальней; единственным отдельным помещением была ванная.

До основания Нового Рая здесь располагались бараки для многочисленной в те времена армии Святой Инквизиции (СИ). Тогда место рекламных объявлений занимали патриотически-религиозные призывы, но невелика разница. Именно здесь зародились первые нотки недовольства существующей монархической формой правления Старого Рая, и здесь же, после окончания Тысячелетней Войны, недовольство переросло в стремление к переменам. Здесь идеи демократии и равенства видов обрели форму и воплотились в структуре, именуемой ныне Новым Раем. Старый Рай, подвластный СИ, не отличался терпимостью к неангельским видам существ. Даже представители таких, казалось бы, близких видов, как человек или эльф, редко могли получить гражданство мира Y(1), также известного как Рай. Сейчас практически любой мог проживать на его территории как полноценный член общества, и даже обитатели некоторых колониальных миров считались гражданами Рая и имели право голоса.

При своем основании Новый Рай был, скорее, социальной организацией с незначительным политическим влиянием. СИ недооценила, не обратила на него должного внимания, так как восстановление армии и сфер влияния во внешних мирах после Тысячелетней Войны требовало немалых усилий. В итоге идеи Нового Рая приглянулись многим ангелам и тем более жителям колоний, чьи интересы СИ редко принимала в расчет, и незначительное движение выросло в равноценную правящую структуру. В ходе последних исследований аналитики выяснили, что шестьдесят три процента населения Рая и колоний считают управление Нового Рая более эффективным и разумным, а семьдесят процентов представителей регионов Рая и колоний практически всегда поддерживают кандидатуры, законопроекты и указы Нового Рая, а не Святой Инквизиции. Поэтому сейчас истинная власть над Раем принадлежала Архангелу от ведущей партии Нового Рая, Рафаилу из «Либерального Света», в то время как наследник престола СИ, Архангел Лэгуил, распоряжался лишь в трети регионов Рая и непосредственно в Старом Рае.

– 60 секунд в минуте, 60 минут в часе, 24 часа в дне, 365 дней в году. – Трим в третий раз на память повторил времяисчисление в мире Y(–163), информацию о котором ему передала Лира.

Он уже посчитал, что один день Рая равен одиннадцати с половиной дням этого мира, а год – трем. Казалось бы, временной промежуток не меняется из-за величин единиц исчисления, но длительность дня была тесно связана с темпом повседневной жизни, а длительность года задавала скорость общего развития цивилизации в мире. За семь дней, которые будет отсутствовать Алексей, в мире, где произошла вспышка, пройдет чуть больше восьмидесяти дней. И на все это время Трим отстранен не только от конкретного дела, но и от служебных обязанностей в целом. Бейрил всегда недолюбливал Трима и, видимо, как только ему на стол попал рапорт от Глартона, поторопился закопать его карьеру еще глубже. Сейчас в Раю не было практически никого, кто мог отменить приказ генерала. Оставшиеся вынуждены работать в прямом смысле за десятерых и, скорее всего, не обратят внимания на мелкую сошку вроде Трима с таким странным прошением. Но он все равно отправил его по инстанции и сейчас сидел дома, изучая информацию, в ожидании отказа.

Его жены в Раю не было. Начальство наконец-то заметило успехи Софии в области медицины, и сейчас она проходила годичную практику в одной из сетей миров. Скорее всего, по окончании она получит хорошую прибавку к зарплате – что весьма недурно, учитывая скудный заработок Трима.

– Логично, – пробормотал Трим, увидев на голограмме оповещение об отказе.

Времени у него было много, поэтому он решил читать не выжимку, а полное детальное описание мира. Даже успел достать информацию по всем когда-либо побывавшим там ангелам – на всякий случай, вдруг пригодится. Он читал уже около трех часов и практически закончил историческую часть данных. Трим обладал навыками быстрого считывания информации, но при наличии времени предпочитал не спешить.

Он закрыл текст, быстро забронировал место на поезд до города Хонш, находящегося в южных краях Рая, и направился в спальную комнату. Снял форму, достал из шкафа первую попавшуюся однотонную футболку с вырезами под крылья и подходящие в тон штаны. Открепил ножны с двумя боевыми ножами от формы и прикрепил их к штатской одежде. Запрета на ношение или хранение оружия в Раю не было, так как большая часть жителей имела в своем распоряжение универсальное оружие – ману. Обычное оружие служило лишь катализатором для ее применения, без которого вполне можно было обойтись.

Разобравшись с внешним видом, Трим подошел к сейфу и приложил к верхней панели левую руку. Сейф признал ману владельца и открылся. «София меня убьет», – подумал Трим, доставая из сейфа последние сбережения кристаллизованной маны, редкого ресурса, используемого в качестве универсальной валюты.

Третьей вспышки не произошло; значит, в алгоритме проявления силы что-то изменилось или же в этот раз она не убила своего носителя. В любом случае, с этим надо было немедленно разобраться. Тут уж объем затраченных сил и средств не имел большого значения. Настало время Триму навестить своего лучшего друга.

Он поцеловал фотографию жены, стоявшую в рамке на тумбочке, перекрестился и отправился на вокзал.

* * *

– Куда их бросать, а?! – Грубый женский голос прозвучал сквозь всепокрывающий гул.

– Какая, на хрен, разница? – прозвучал в ответ уже более отчетливо пропитой мужской бас. – Бросай в кучу к остальным, мертвым нет дела до этого.

Было понятно, что обладатели голосов сортировали трупы. Шаму была хорошо знакома подобная сцена. Именно этим заканчивалось большинство «представлений», устраиваемых им по всему миру. Теракты, захваты заложников, пытки, похищения и убийства были хлебом Шама с тринадцати лет. К нему обращались с заказами частные лица и крупные корпорации, порой даже государственные структуры и члены правящих кругов различных стран. Бывало, он делал это просто ради «искусства» – нужен ли повод, чтобы заняться любимым делом? Хаос, страдания, ужас в контрасте с самопожертвованием и героизмом, изредка проявляющимися в никчемных серых людишках, – вот единственное, что хоть немного будоражило сердце Шама… Так было до его встречи с чем-то большим, чем его собственное существование.

Рваная рана во всю ширину грудной клетки уже затянулась, но боль еще была ощутима. Шам вспомнил эту кровавоволосую девчушку: изрешеченная пулями, ее рубашка пропитана кровью, а в глазах и движениях ничего, кроме истинного безумия и одержимости. Хаос в его первозданном обличье. Террорист почувствовал, что непроизвольно улыбается своим воспоминаниям. «Жив», – внезапно осознал он.

– Сколько еще? – Спокойный голос молодого мужчины резко отличался от раздраженных грубых выкриков, звучавших до этого.

– Штук, блин, десять! – ответила женщина на выдохе, швыряя очередное тело.

– Давайте быстрее, нам работать пора.

– Да пошел ты! Хочешь быстрее, давай бери и помогай!

Шам нащупал пальцами заднюю часть молнии и, подцепив край ногтем, расстегнул трупный мешок, в который его упаковали. На мгновение его ослепил яркий свет. Впрочем, глаза адаптировались быстро. Он привстал и огляделся. Заурядный морг, правда, комната слегка просторнее обычной – «центральный?». Женский голос принадлежал полной сорокалетней полицейской; она и явно пьющий охранник морга переносили тела в комнату с камерами для хранения. Охранник был не вооружен.

Стоящие рядом санитары и не собирались убирать тела со столов в холодильники. Трупы просто оттаскивали в сторону для заполнения надлежащих бумаг, а потом, прикрепив к ноге бирку, бросали в другую кучу. Из всего этого можно было сделать вывод: в морге аншлаг. Шам сразу обратил внимание на передвижной столик с медицинскими инструментами в двух метрах от его мешка – «может пригодиться».

– Что за!.. – воскликнула полицейская, увидев поднявшегося Шама. – Вы что, и живых тут пакуете?

– Мы не успеваем всех досконально осмотреть с такой перегрузкой, – холодно отозвался спокойный санитар, не отвлекаясь от осмотра очередного тела.

– Этих в мешках вчера завезли с уже подготовленными документами, мы их и не трогали, – смущенно произнес другой и начал рыться в стопке бумаг.

– Мужик, ты лучше присядь. – Охранник направился в сторону Шама.

– Какой у него номер на мешке? – спросил роющийся в бумагах санитар.

– Тридца…

Шам ударил пальцами охраннику под кадык. В бумагах наверняка указано, кто лежит в этом мешке, тянуть не было смысла. Он рывком развернул ошеломленного мужчину к себе спиной и потащил его к медицинскому столику. Взяв в руки скальпель, Шам хотел было приставить его к горлу охранника, чтобы использовать его как заложника. Но кровь уже струилась по руке, которой он держал потерявшего сознание мужчину. Своим первым ударом Шам непреднамеренно пробил ему горло. Террорист удивился и ослабил хватку; безжизненное тело охранника упало на холодный пол.

Полицейская выхватила пистолет и направила его на Шама. Он видел, как ее палец давит на спусковой крючок, видел каждое мельчайшее движение мышц ее рук и лица. Он сделал шаг вперед и нагнулся, чтобы уйти с траектории полета пули. Огненная вспышка у дула пистолета, полет пули – каждую деталь происходящего Шам мог рассмотреть и заметить. Все происходило так же быстро, как бывает обычно, просто скорость реакции и остальные чувства Шама достигли нового, сверхчеловеческого уровня. Он с легкостью ушел из-под огня пистолета еще три раза и, преодолев расстояние до женщины, схватил свободной рукой кисть, державшую пистолет.

Почему его тело в состоянии вытворять такое? Почему он все еще жив, а нога и грудь так легко восстановились всего лишь за один день, Шам не знал. Но происходящее ему чертовски нравилось. Такого удовольствия он никогда еще не испытывал. Только встреченная им вчера Богиня могла сравниться с этим чувством… «Точно, Богиня, это она выбрала меня и наделила частью своего величия». Привычная безумная улыбка озарила его лицо.

Он наносил полицейской колющие ранения скальпелем, заблокировав спусковой крючок пальцем руки. Молниеносные удары в шею, руку, грудь, живот, глаз… Сначала она крикнула и попыталась вырваться, потом обмякла и мешком повисла в его руке, пока Шам продолжал терзать мертвое тело.

Проверявший бумаги санитар успел отойти от шока и побежал к дверям. Окровавленный скальпель перерезал его сонную артерию и, отскочив, с лязгом упал на пол, сам санитар с грохотом последовал за ним. Шам, бросивший скальпель, на несколько секунд застыл на месте, обдумывая дальнейшие действия. «Ладно, сначала выйду из здания, потом остальное», – заключил он и наконец-то отпустил руку полицейской.

Что-то в происходящем вокруг выбивалось из общей картины. Второй санитар по-прежнему сидел и рассматривал один из трупов, что-то записывая в бумаги. «А я-то думал, меня сегодня уже ничем не удивишь». Шам игриво присвистнул, чтобы привлечь внимание санитара.

– Секунду, – бросил тот, не отрываясь от документов. Завершив записи, он встал и окинул взглядом комнату. – Эх… Иди закрой дверь на всякий случай. Стены тут звук не пропускают, но выстрелы все-таки могли кого-то привлечь. Потом наденешь нашу форму. – Он указал на приоткрытый ящик с медицинскими халатами и штанами. – Как переоденешься, кликни меня, я выведу тебя из здания. Ясно?

– Слушай, разве ты не должен биться в истерике или пытаться сбежать?

– Я со вчерашнего вечера вампир. Моя и без того притупленная чувствительность к окружающему миру теперь пропала вовсе. – Санитар заметил потерянный взгляд Шама и добавил: – Сюда только лежалые трупы привозят, так что за возможность отведать свежую кровь спасибо. В благодарность выведу тебя из здания. Так что – договорились?

– Хорошо, – развел руками Шам и направился закрывать дверь. Существование вампиров не вызывало сомнений на фоне безумия происходящего, и он просто смирился с фактом. – А что у нас за праздник? – Он кивнул в сторону горы трупов.

– Сейчас такое по всему миру. – Вампир, уже успевший прильнуть к трупу полицейской, оторвался от пиршества. – В новостях говорят, что вчера внезапно примерно у одного процента населения появились суперспособности. В основном мелочь всякая, но у некоторых действительно стоящие, почти как наши с тобой. Только не все могут с ними управляться, а у части счастливчиков снесло крышу. Как будто кто-то на небесах переключил рубильник, и все мифы, легенды и прочие выдумки стали явью.

– И ты просто сидишь в морге и пьешь кровь, пока такое творится на улицах?

– Пускай сначала уляжется, а потом, в зависимости от того, как к таким, как мы, будут относиться, решу.

– Разумно. – В голову Шама пришла идея. – А если я знаю, почему это все происходит? Знаю, что нужно делать, чтобы выжить в новом мире?

– Верится с трудом. Ты был мертв, когда мир менялся.

– Правильно. Вот только та, что изменила этот мир, начала действовать до этого. – Вампир явно заинтересовался. – Как тебя зовут, кстати?

– Майк Линдел. Продолжай, я весь внимание.

– Вчера днем я пристрелил одну девушку, после чего она как ни в чем не бывало встала и раскромсала на куски весь мой отряд. Способности, о которых ты упомянул, стали появляться вечером, не так ли?

– Да. Вот только почему я должен тебе верить?

– Посмотри на эту рану. – Шам еще не успел надеть одежду санитара, поэтому Майк отчетливо видел рубец во всю грудь террориста. – Как я мог получить такое ранение? Она сделала это голыми руками! Она – Богиня хаоса, пробудившаяся вчера в теле обычной смертной. Мы же – ее избранники.

– А как ты объяснишь поведение подобных нам, которые сейчас борются с беспорядками? Ведь есть и такие.

– Всегда найдутся те, кто неправильно растолкует послание свыше. Сам подумай, сколько людей умерло за день? Сколько больных фантазий обрели форму? Одно дело – суперспособности и совсем другое – вампиры. Богиня находит в наших сердцах Хаос и выводит его наружу в таких извращенных формах. – Слова сами приходили к Шаму в голову, и он уже начинал верить в собственную выдумку.

– Забавно сплел. – Вампир вновь принялся за трапезу.

Шам примерно понял пределы своих возможностей. Закончив одеваться, он ринулся в сторону Майка, по дороге подхватив скальпель с пола. Тот, не ожидая нападения, промедлил и все же успел увернуться от первого взмаха лезвием, которое лишь слегка поцарапало кожу на щеке. Вампир был быстрее Шама, но ему явно не хватало боевого опыта. Шам размахивал лезвием, отвлекая внимание Майка на защиту головы и шеи. Как только вампир чуть оступился, пытаясь увеличить дистанцию между ними, Шам одним мощным лоукиком обрушил его на пол. Правая нога, по которой пришелся удар, хрустнула, Майк издал нечеловеческий хрип – и затих, почувствовав холодное лезвие скальпеля на своей шее.

– Думаешь, можно издеваться над нашей Богиней, и я, ее Пророк, оставлю тебя безнаказанным? – Голос Шама срывался. – Говорят, что вампиры практически бессмертны, но твоя нога сломалась довольно просто. Хочешь проверить и остальное твое тело на прочность?

Глава 8

Гонка

– Дорогая, как ты там? Все в порядке?

– В порядке, не волнуйся, мам.

– Слава богу, такая жуть везде творится с этих выходных! Мы тоже в порядке, Рин. Знаешь, большую часть пассажирских рейсов отменили. К счастью, твой папа договорился, и нам выделят места на частном самолете. Однако вылет возможен только через месяц. Вы пока там будьте аккуратней с Эриком, в новую квартиру лучше не переезжайте, ладно, милая?

А дальше срыв на ор:

– Да какая тут вообще квартира?! Плевать я на нее хотела!

– Рин, детка, что с тобой, ты задыхаешься, плачешь? Ты точно в порядке?

– Черт! Какое может быть в поря…а… дке?! Эрика уби…ли, и я… Я ни… ни черта… не понимаю! Что творится… с моей жизнью!

– Эрика? Убили?

– Да… Прости, я просто… я не знаю… не понимаю… просто…

– Мы постараемся прилететь раньше, ты только держись там и не…

– Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.

* * *

Хонш, самый респектабельный город южного округа Рая, считался первой по популярности туристической точкой Рая, обгоняя центральные Старый и Новый Рай. Чем же Хонш отличался от остальной бедной южной части Рая, да и от других крупных городов? Просто этот ранее небольшой городишко заслужил в свое время звание «развлекательного центра» Рая и сохранял этот титул уже более двух тысяч лет. Спортивные соревнования, состязания интеллектуальные и манические, азартные игры, аттракционы, рестораны, бары и клубы… Город был битком набит всеми видами развлечений.

Пожалуй, самым интересным последствием такой популярности стало невиданное нигде более разнообразие населения и посетителей. Ангелы, люди, эльфы, пикси, рептилоиды, демоны, вампиры, оборотни, орки и многие другие, редкие для Рая виды были представлены здесь практически в равных пропорциях. Этот город можно было назвать доказательством слогана Нового Рая – «Вид не важен! Важно, какова душа». Разумеется, такое разнообразие периодически приводило к потасовкам, поэтому повсюду несли службу сотрудники столь же разношерстной охраны Хонша.

Языковой барьер преодолевался без особых проблем за счет продаваемых на каждом углу лингвистических модулей, которые подключались напрямую к мозгу. Технология этой операции была отточена до мельчайших деталей и достигла совершенства. Поэтому как ее стоимость, так и риск для здоровья были предельно низки.

В отличие от большинства богатых городов в мирах с развитыми технологиями, где строили с каждым годом все более высокие здания, Хонш разрастался только вширь, и многоэтажки здесь встречались довольно редко. Изначально это было следствием бедности города; теперь стало его своеобразной визитной карточкой.

Пребывание на территории развлекательного центра Рая было платным. Не платили лишь жители, рабочие, собственники имущества и зарегистрированные на мероприятиях спортсмены. Учитывая плачевное финансовое состояние, Трим решил избежать лишних расходов и записался на участие в любительских Крылатых Гонках. «Может, и подзаработать удастся», – подумал он и улыбнулся в предвкушении предстоящего соревнования.

Минул уже день с момента последней вспышки. Новой так и не произошло, иначе бы Лира сообщила ему. Следователь успел прочитать практически всю информацию о мире, где случилась последняя вспышка, за время, проведенное в поезде и отеле для участников соревнований. Мир ограниченного доступа контролировался аккуратно, без уведомления обывателей. Население мира составляли в основном люди и дворфы. Имели место несколько прорывов демонов, но без серьезных последствий. Магия использовалась активно, и знания были доступны любому. Технологический прогресс на уровне ранней индустриализации. В общем, ничего интересного Трим не нашел.

Сейчас он шагал по центральной улице в сторону одной из крупнейших гоночных трасс, где будут проходить Крылатые Гонки. Как несложно догадаться по названию, в данных гонках могли участвовать только крылатые виды. Размер участников строго регламентировался и не должен был сильно отличаться от среднестатистического гуманоида. Чаще всего в соревнованиях участвовали ангелы, суккубы, инкубы и некоторые другие демоны, соответствующие условиям. Однако бывали и диковинные представители редких видов и подвидов, а иногда и вовсе мутанты. Использование маны для чего-либо, кроме защиты от столкновения или исчезновения крыльев для маневра, было запрещено, поэтому пикси и другие виды, летающие на крыльях с помощью маны, участвовать не могли.

– Трим, любезнейший! Неужто соблаговолили снизойти до нашего грешного города, дабы принять участие в сегодняшних игрищах, не уведомив вашего покорного слугу заблаговременно?

Ангел обернулся в сторону говорившего. Высокий темно-синий цилиндр заканчивался на уровне плеч Трима. Дворф с аккуратно расчесанной короткой бородой был впечатляющего роста по меркам своего вида, так что иногда его принимали за низкого и крепко сбитого человека. Малиновая рубашка и фрак в тон головному убору, на костюме ни единой пылинки или лишней складки, а брюки как будто бы только из-под утюга. Настолько идеальный внешний вид знаменитый букмекер Хонша поддерживал с помощью заклинаний, разработанных лично им самим. «Кому еще могла понадобиться опрятность, доведенная до абсурда, как не дворфу, пытающемуся всем своим видом, манерами и стилем жизни обособить себя от сородичей?» Несмотря на то что в его словах читалось недовольство, лицо дворфа было спокойно, а голос низок и величав, хотя излишняя манерность речи делала любую фразу, произнесенную им, чрезмерно вычурной.

Сноски