«Цикада 3301»: Уже более двух лет криптографы-любители бьются над «Цикадой 3301» (серия пазлов, нечто вроде интернетовской «охоты за предметами», требующей чрезвычайно высокого уровня по части взлома кодов – и весьма глубокого знания таких эзотерических предметов, как оккультная средневековая литература и нумерология майя, – для развязывания очередных узлов). Кто стоит за всей этой головоломной игрой – неясно, хотя многие энтузиасты считают, что это большая, хорошо финансированная и прячущаяся в тени организация, которая пытается рекрутировать в свои ряды специалистов высочайшего уровня. Если всё будет продолжаться в том же духе, мы можем никогда не узнать всей правды.
Кейтлин Дюи,«Пять самых зловещих и нераскрытых тайн Интернета»The Washington Post, 2 мая 2014 г.
Чтобы стабилизировать население планеты, нам надо уничтожать 350 000 человек каждый день. Произнести такое вслух – ужасно, но не менее ужасно молчать об этом.
Жак Ив Кусто
Если меня ждет реинкарнация, я хотел бы вернуться на Землю смертоносным вирусом, чтобы внести посильный вклад в решение проблемы перенаселения.
Принц Филипп,муж королевы Елизаветы II,один из основателей Всемирного фонда дикой природы
Человечество разделено на три класса: крайне ограниченная группа людей, которая вершит дела, значительно бо́льшая группа, которая лишь наблюдает, как эти дела вершатся, и подавляющее большинство, которое понятия не имеет о том, что вообще происходит.
Член клуба «Богемская Роща»Николас Мюррей Батлер,президент Колумбийского университета,лауреат Нобелевской премии мира
От автора
Книга, которую вы взяли в руки, написана в жанре триллера. Точнее, исторического триллера. И романа-катастрофы. Иначе говоря, она должна быть плодом фантазии автора. Увы.
Я назвал бы эту книгу полудокументальной. По сути, фантазией автора является лишь финал, когда всех негодяев планетарного масштаба уничтожают поголовно. Думаю, любому ясно, что такой финал пока – чистой воды фантазия. А жаль.
Однако значительная – если не бо́льшая – часть книги основана на самой реальной реальности, сколь пугающей эта реальность ни была бы. Во-первых, абсолютно реальна «Цикада 3301», и любой читатель с доступом в Интернет может в этом убедиться. Все задачи и пазлы, которые «Цикада» предлагала кандидатам, жаждущим заполучить место в этой таинственной системе, ни в чем не изменены. И даны в книге именно в том виде, в котором они появлялись и в Интернете, и в «Темной сети» (DarkNet).
К великому сожалению, реальны и эпиграфы к книге: и слова доброго дяди Кусто, и принца Филиппа (основатель Фонда дикой природы). Здесь мне не дает покоя одна мысль: когда всемирный любимец Жак Ив Кусто говорил о том, что каждый день нужно уничтожать (именно это слово!) 350 тысяч человечков, имел ли он в виду и себя?
Еще один момент. Супервулкан в кальдере Йеллоустонского парка – реальность абсолютная. Конечно, рвануть он может и завтра, а может через пару миллионов лет. Но вот ускорить процесс, «прорвать опухоль» возможно вполне.
Следующий абсолютно реальный момент: тайные общества. Они есть, но… Больше половины из них – эта дебиловатая игра в секретность, исключительность, загадочность. Малая часть, включая «Бильдербергеров», членов Римского клуба и им подобных, абсолютно реальна и смертельно опасна. И, наконец, третья группа: это те, кто оттягивает на себя внимание от реальных врагов человечества, благодаря чему те частенько остаются в тени.
Абсолютно реальны и так называемые Скрижали Джорджии и надписи (заповеди) на них. Реальна история их создания и торжественного открытия, включая присутствие Йоко Оно (и ее неподдельный восторг).
Но главная реальность в книге – заслуга отважного французского историка Ги Фо. Отважного потому, что он взял на себя смелость разрушить миф о «бедных невинных тамплиерах», которые людям только счастья и желали. А мы с вами знаем, что на кое-какие мифы в наше время нельзя покушаться безнаказанно.
Что греха таить, множество народу до сих пор считает тамплиеров предвестниками демократии, а также Свободы, Равенства и Братства (все революции с тех пор показали, чем оборачиваются эти блистательные лозунги). Но мы сейчас не об этом. Нет, не были «несчастные» тамплиеры этакими добрыми дядюшками, грезившими о светлом будущем человечества. Не были.
Они были (и остались – ведь орден не канул в небытие) существами совсем иного сорта. И, повторяю, лишь Ги Фо и невеликий отряд честных историков – верьте или нет, попадаются и такие – сумели развенчать тамплиерскую легенду.
И не напоминает ли вам лозунг тамплиеров – Ordo ab Chao (порядок из хаоса) – нынешнюю стратагему «новых крестоносцев» – теорию «управляемого хаоса»?
Реальных моментов в книге гораздо больше, чем я упомянул здесь. В частности, есть достаточно много указаний на то, что бубонная чума – черная смерть – в Европу попала совсем не случайно. Тоже реальность. Но, дорогие читатели, уж будьте добры, если именно эта тема вас почему-то зацепит, проведите собственное небольшое исследование. Вот только по ходу этой работы вы можете наткнуться на такое, на что натыкаться не хотелось бы.
А теперь простите за пространное вступление. Можете перелистнуть страницу. Дальше – уже книга.
Михаил Вершовский,август 2016 г.
Пролог
I
Париж, 18 марта 1314 г.
Эшафот, представлявший собой наскоро сколоченную площадку с полудюжиной ступенек, был установлен у южного фасада собора Парижской Богоматери – Нотр-Дам де Пари. Строительство самого здания уже было практически завершено, но работы внутри храма должны были продлиться еще не один год.
На мраморных ступенях Нотр-Дама в высоких креслах расположились члены церковного собора: кардиналы, архиепископы, епископы, члены папской курии (знатоки канонического права), съехавшиеся со всех концов христианской Европы, от Испании до Англии и Германии. Больше всего, естественно, было французов.
На лицах большинства из них читалось явное облегчение: этот мартовский день был последним днем бесконечного судебного процесса, всколыхнувшего весь католический мир, процесса, на котором решалась судьба могущественного и покрытого как славой, так и бесчестием ордена рыцарей Храма, полное название которого звучало откровенной насмешкой: орден бедных рыцарей Христа. Кошельки «бедных» рыцарей, может, и не были набиты золотыми монетами, но сам орден обладал богатством, превосходившим состояние едва ли не всех христианских монархов. Вполне понятно, что рыцари Храма не пользовались излишней симпатией коронованных особ. И не только их. В народе тамплиеры также имели весьма дурную репутацию, которая в ходе семилетнего процесса превратилась в неприкрытую ненависть, тем более что ве́сти о немыслимых грехах и откровенном богохульстве членов ордена очень быстро просачивались наружу, приводя в ужас богобоязненных жителей Вьенна, где все эти годы заседал собор, обитателей близлежащего Авиньона и, конечно же, парижан, всегда знавших все обо всем. Стоит заметить, что еще задолго до процесса простолюдины французской столицы шептались о том, что юным мальчикам следует остерегаться рыцарей Храма и, укоряя какого-нибудь пьяницу, пеняли ему на то, что он «пьет как тамплиер». А высокомерие храмовников давно уже стало притчей во языцех.
Толпа, заполнившая все пространство от эшафота, который был окружен гвардейцами короля Франции, и до самого берега Сены, возбужденно гудела. Само слово не произносилось вслух, но оно висело в воздухе: «Крови! Крови! Крови!!!» Впрочем, общее возбуждение ни в малой степени не передалось членам собора и папской комиссии, сидевшим в своих креслах на ступенях Нотр-Дама. Они-то знали, что никакой крови не будет. Четыре высших сановника ордена, которые должны были взойти на эшафот, сделают это лишь для того, чтобы подтвердить свои показания, которые они слово в слово повторяли в течение семи лет, а затем выслушать уже известный им самим приговор: пожизненное заключение.
II
В двенадцати лье от Парижа, в личной королевской столовой дворца Фонтенбло сидели два главных лица затянувшейся на семь лет драмы: король Франции Филипп Четвертый, прозванный Красивым, и его ставленник на папском троне, Климент Пятый. Ставленник, да, но слишком упрямый и своевольный. Сколько усилий предпринимал папа, чтобы спасти и орден рыцарей Храма, и высших его сановников. «Неблагодарный негодяй», – в который уже раз подумал король, однако лицо его не выразило при этом никаких эмоций. Все, встречавшиеся с Филиппом, знали, что проникнуть в его мысли и чувства абсолютно невозможно. Всегда бесстрастное лицо монарха даже в критические минуты не позволяло заглянуть в душу короля. Вот и сейчас, услышав стон Климента – бедняга страдал от рака желудка уже не один год, – Филипп плеснул сладкого бургундского вина в золотой бокал Его Святейшества с тем же безмятежным выражением лица, с которым выслушивал скорбные восклицания папы, отказывавшегося понять поведение высших лиц ордена тамплиеров и особенно Великого магистра Жака де Моле.
Озадаченность папы была более чем оправданна. Он лично выслушал показания семидесяти двух тамплиеров, которых по его приказу не подвергали пыткам; более того, им даже не угрожали пытками. Папа сидел в центре судейского стола, когда напротив него стоял исхудалый седобородый старик, в котором с трудом можно было узнать всегда высокомерного и неприступного Великого магистра. И Климент V, даже имея протокол трех кардиналов, допрашивавших де Моле ранее, отказывался верить своим ушам, когда Магистр гневно вскидывал голову, категорически отвергая обвинения в содомии и прочих плотских грехах, но тут же опускал ее, с глухим бормотанием подтверждая существование богохульного обряда приема в орден, с обязательным отречением от Иисуса Христа и осквернением распятия. Плевать на распятие Господне! Наступать на него сапогом! Папа едва осмеливался читать из протокола эти страшные слова. Но де Моле каждый раз лишь кивал и произносил: «Да. Да. Да». Магистр не отказался от обвинений в богохульстве даже тогда, когда папа торжественно поклялся, что де Моле и прочих не подвергнут пыткам. Так будет ли Жак де Моле защищать орден? Кому же это делать, как не Великому магистру? В ответ прозвучали слова, которые привели в растерянность всех бывших в зале:
– Я не настолько учен, как следовало бы… Как могу я защитить орден должным образом? Я узник папы и короля Франции, и у меня всего лишь четыре денье, которые я мог бы потратить на его защиту.
«Словно откупиться от этих страшных обвинений можно деньгами», – с горькой иронией подумал Климент. И после короткой паузы де Моле стал сыпать именами. Именами тех, кто участвовал в этих богомерзких обрядах, и тех, кто ими руководил. Впрочем, Великий магистр делал это на каждом допросе. Менялись лишь имена. Все названные бывали допрошены и признавались в содеянном, получая пожизненное заключение. Но если, признавшись, они впоследствии отрекались от показаний, суд объявлял их нераскаявшимися еретиками. А это означало – костер. Более семидесяти рыцарей окончили жизнь в страшных муках, сгорая живьем под радостные вопли толпы.
А всесильный некогда де Моле закончил свою покаянную речь заливаясь слезами и, стоя на коленях, умолял суд подвергнуть его пыткам, дабы братья его не могли сказать, что он добровольно явился причиной их гибели.
Конечно же, ему в этом было отказано: в пытках не было ни малейшего смысла, ведь Магистр сам охотно признался в том, в чем признавался всякий раз, когда представал перед судом.
«Как? – дивился Климент, морщась от боли в желудке. – Как мог Совет ордена избрать этого безвольного, даже трусливого человечка Великим магистром?» Более того, сообщив о существовании тайного устава ордена, Магистр добавил, что сам он его только видел, но никогда не держал в руках.
И сейчас, сидя за одним столом с королем Франции, отпивая мелкими глотками бархатное густое вино, папа вспоминал, как тогда же, на допросе де Моле, ему пришла в голову мысль, как могли бы тамплиеры «оправдать» богохульственный обряд. А что, если они делали это в память трехкратного отречения апостола Петра? Их, безусловно, подвергли бы порицанию за подобную немыслимую глупость – но все-таки глупость, а не преступное богохульство! А это позволило бы сохранить и орден, и жизни многих бесстрашных рыцарей, доказавших свою верность Церкви в жестоких сражениях с сарацинами. И еще одна загадка: ведь вдобавок к своему тугодумию и малодушию сам Жак де Моле никогда не был участником сражений на Святой земле. И вдруг – Великий магистр! Поистине, все допросы и дознания не вскрыли и десятой доли тех тайн, которые плотным коконом покрывали то, что было орденом рыцарей Храма… Короля Франции, судя по всему, это занимало очень мало. Для него куда важнее была тайна исчезнувших сокровищ тамплиеров, которые позволили бы подлатать изрядно прохудившуюся казну монарха.
III
Стража, разгоняя зевак, торила в толпе проход, по которому двигалась повозка, запряженная двумя лошадьми. На повозке, удерживаемые цепью, покачиваясь на ослабевших ногах, ехали четыре одетых в лохмотья человека. Когда один за другим они спустились с повозки и начали подниматься по ступенькам, ведшим на эшафот, толпа единой волной хлынула к ним, словно желая погрести под собой, но тут же откатилась, наткнувшись на острия алебард стражи, которая явно не расположена была шутить.
Поднявшись на эшафот, четверо обвиняемых по приказу парижского прево сели на скамью, назначения которой зеваки до тех пор никак не могли понять. Сев, все четверо, как по команде, опустили головы, словно не решаясь смотреть в лица окружавших их со всех сторон людей. Со своего кресла на ступенях Нотр-Дама поднялся архиепископ Санса Гийом Парижский, он же инквизитор Франции, Выпрямившись, он ударил епископским жезлом о мрамор. Толпа мгновенно стихла. Лишь изредка там и сям раздавался шепот:
– Который же из них де Моле? Шарней? А кто из них де Гонвиль?
Ответить на этот вопрос даже человеку, знавшему четырех несчастных, еще несколько лет назад бывших высшими сановниками ордена, было бы непросто. Лохмотья, через которые проглядывали истощенные тела, седые бороды до пояса, изможденные лица, низко опущенные головы. Впрочем, зевакам недолго пришлось мучиться догадками, ибо со ступеней собора прозвучал звучный голос Гийома Парижского:
– Годфруа де Гонвиль, бывший магистр Аквитании, повелеваю вам встать!
Узник, сидевший дальше всех от собора, с трудом поднялся на ноги.
– На всех слушаниях суда вы подтвердили свершение вами и другими рыцарями Храма богохульственных и богопротивных деяний.
Магистр Аквитании молча кивнул. Инквизитор Франции продолжал:
– Решением суда и папского собора вы приговариваетесь к пожизненному заключению в одной из тюрем Его Величества короля Франции. Садитесь.
Де Гонвиль, снова кинув, сел на скамью.
– Гуго де Перо, досмотрщик Франции!
Далее все продолжалось точно так же, до единого слова. По толпе пронесся ропот разочарования. Все надеялись увидеть нечто вроде допроса, желательно с пытками, услышать из уст преступников рассказ об их ужасающих злодеяниях, а вместо этого архиепископ лишь торжественно зачитал текст приговора, который молча выслушали и Жоффруа де Шарней, командор Нормандии, и сам Великий магистр Жак де Моле.
Архиепископ Санса передал жезл стоявшему у его кресла служке и, воздев руки, обратился к толпе:
– Все слышали милосердный, но неотвратимый приговор суда и собора. Всем четверым подсудимым сохранена жизнь, но проведут они ее в темнице до последнего дня… Что это? – архиепископ повернулся к прево, знаком указывая на эшафот. Там со скамьи поднялся бывший Великий магистр и, собрав воедино остаток сил, выпрямился во весь свой немалый рост.
– Нет! – Его голос гремел как колокол. – Все это ложь!
Гийом Парижский также возвысил голос:
– Вы хотите сказать, де Моле, что в протоколы допросов внесены не ваши слова?
– Мои! – тамплиер в сердцах даже топнул ногой. – Мои. Но я лгал и сейчас отрекаюсь от этой лжи. Свою несмываемую вину я признаю в том, что малодушие мое позволило вам осудить десятки моих товарищей, отправив многих из них на смерть!
Толпа загудела. Стража еще плотнее сомкнула ряды.
– И я! – раздался звонкий голос де Шарнея, вставшего рядом с де Моле. – Я отказываюсь от своих признаний, сделанных ранее перед судом.
– Кто-то еще? – почти прокричал Гийом. Он с трудом сдерживал ярость.
Однако де Гонвиль и де Перо отрицательно мотнули головами, продолжая сидеть на скамье.
Толпа гудела. Даже для видавшего всевозможные виды Парижа это был редкий спектакль. Бюссон, папский советник по части канонического права, наклонился к уху архиепископа, что-то нашептывая ему. Лицо Гийома просветлело, и он снова вскинул вверх руку, в которой на сей раз был зажат архипастырский жезл – символ его власти.
– Молчать!!! – Голос инквизитора Франции был слышен в самых дальних уголках площади, а память о должности Гийома привела в чувство даже самых крикливых и буйных. – Молчать! – Он повернулся к эшафоту. – Если господа де Моле и де Шарней рассчитывают на новый суд, то, уверяю вас, господа, напрасно. По каноническому праву человек, отказавшийся от прежних признаний в богохульстве, объявляется нераскаянным еретиком и как таковой без всяких обсуждений приговаривается к публичному сожжению на костре. Это ваш новый – и окончательный – приговор, господа.
Приказав прево под усиленной охраной отвезти де Гонвиля и де Перо в тюрьму, где они до того содержались, Гийом жезлом указал на стоящих на эшафоте тамплиеров.
– Эти двое останутся здесь до получения вестей из Фонтенбло. Мы отправили гонца к Его Величеству, дабы король решил, когда и где состоится казнь.
IV
Климент видел, какого труда стоило Филиппу его внешнее бесстрастие. Тем не менее, выслушав посланца Гийома, король недрогнувшей рукой поднес к губам бокал и сделал несколько глотков, а вытерев губы, спокойно произнес:
– Что ж, дело тянулось и без того слишком долго. Казнь состоится сегодня.
Папа открыл рот, чтобы что-то возразить, но король небрежно махнул рукой:
– Знаю, Ваше Святейшество, знаю. Да, все будет готово не раньше вечера. Но… Тем эффектнее, не правда ли?
– Где Ваше Величество желает установить столбы? – с поклоном поинтересовался гонец.
– На Иль-де-Жюиф[1]. – И Филипп рассмеялся. Делал он это так редко, что руки Климента покрылись гусиной кожей. – Согласитесь, ведь это справедливо: отправить наших нехристей туда, откуда в последний путь отправлялись исконные враги Христовы. Да и на обоих берегах Сены места хватит для всех парижан, кому интересно будет полюбоваться на это зрелище.
V
Помост, на котором сейчас восседали король Франции, папа римский, архиепископ Санса и еще несколько высокопоставленных прелатов, был окружен тройным кольцом охраны. Несмотря на искусно подогретую ненависть к храмовникам, у тамплиеров в Париже все же было не так уж мало сторонников.
Осужденные, привязанные к врытым в землю столбам, были обращены лицами к помосту, и де Моле не сводил ненавидящих глаз с изящных черт Филиппа Красивого, лишь изредка переводя взгляд на сидевшего рядом с королем Климента Пятого. Толпа глухо гудела в ожидании эффектного зрелища. Наконец Филипп поднял руку и опустил ее: пора.
Помощники палача в ту же минуту поднесли горящие факелы к вязанкам хвороста, сложенным у подножия столбов. Пламя вспыхнуло мгновенно. Парижская чернь на обоих берегах Сены радостно взвыла.
Де Моле поначалу не почувствовал ни жара, ни боли. Но когда языки пламени стали лизать его высохшие старческие ноги, он застонал. И услышал, как помимо его воли из пересохшей глотки вырываются слова, обращенные к помосту под балдахином:
– Я невиновен… Я невиновен… На мне нет вины… Лишь перед братьями моими, да смилуются они надо мной на Суде Всевышнего…
Те, до кого донеслись слова Великого магистра, впоследствии переиначивали их на свой лад и так и эдак. Когда спустя месяц после казни, 20 апреля 1314 года, папа Климент скончался, а в ноябре того же года Филиппа Красивого хватил удар на охоте, после чего он протянул лишь несколько дней, в народной памяти окончательно сформировалась и закрепилась легенда о том, что в своей последней речи Великий магистр из пламени костра призвал короля и папу на Высший суд – и не позднее конца того же года. Да и как было не поверить в такой рассказ: ведь оба виновника гибели и ордена тамплиеров, и самого Великого магистра покинули бренный мир в тот же год, что и де Моле. Умирая при этом в не менее страшных муках…
Глава 1. Звонок
I
Сэр Артур, девятый баронет МакГрегор, поглощал завтрак с завидным аппетитом.
Эли, с которой Артур жил в некоем подобии гражданского брака чуть менее года, хмуро посмотрела на него через стол, заметив:
– Арти, у меня такое ощущение, что ты не ел месяца два.
МакГрегор удивленно вскинул брови. Его красавица подруга была явно не в духе. Понять бы еще – с чего?
– Милая, после «подзарядки твоих батареек» мне, человеку пожилому, просто необходимо подзарядить свои. Компенсировать немыслимый расход калорий.
Насчет «пожилого» Артур явно кокетничал. В свои сорок один год он не без оснований гордился спортивной фигурой гребца и энергией, которой позавидовал бы и человек на десять лет моложе. А «заряжать батарейки» мадемуазель Бернажу, что означало не час и не два безумного секса, МакГрегор был готов всегда. Хотя порой Эли изматывала его всерьез. Но дело было вовсе не в развращенности красавицы Элеутерии – и не в нимфомании, в чем ее мог бы заподозрить человек, не знакомый с нею. Кстати, в начале их любовной связи Артур предположил именно это. Однако «это» называлось серьезнее и требовало более серьезного к себе отношения. Синдром Клювера-Бьюси с акцентом на гиперсексуальность. При половой неудовлетворенности синдром этот всерьез «сажал» и память, и способность мыслить, и энергетику в целом. Так что «заряжать батарейки» ей нужно было едва ли не еженощно. К чести баронета будь сказано, он весьма достойно справлялся с этой задачей. Как и в прошлую ночь.
Тем более непонятна была для него ее утренняя раздраженность, хмурость и совершенно не свойственное ей уныние.
– Что-то было не так? – спросил он.
– Сон, – коротко ответила она, уставившись в чашечку с кофе.
– Сон? – недоуменно повторил Артур.
– Сон, Арти, сон.
– Ты имеешь в виду кошмар? Но у тебя не бывает кошмаров.
– Это… не был кошмар. То есть не совсем кошмар. Скажем так: это было неприятно и… очень тревожно.
– Так что это было? – настаивал МакГрегор, повернувшись к дверям столовой, где только что стоял его дворецкий, он же шофер, он же верный помощник и даже друг, Джеймс Робертсон. Однако Джеймс, поняв, что разговор за столом приобретает весьма личный характер, уже абсолютно бесшумно ретировался в коридор, прихватив с собой повариху Салли, которая обычно ревностно следила за тем, по вкусу ли пришлась сидящим за столом ее стряпня, притом что, кроме похвал в свой адрес, она никогда ничего не слышала.
– Николь, – полушепотом произнесла Эли.
Артур недоуменно пожал плечами. Николь была женой кузена Эли, Анри Леблана. Чета Лебланов вместе с двумя детьми, останавливаясь в Лондоне по пути в США, пару дней гостила в особняке МакГрегора на Ланселот Плейс. И муж, и жена – милая, обходительная, не по-французски застенчивая – очень понравились Артуру. И представить, что Николь могла, пусть и во сне, напугать или встревожить Эли, Артур не мог. Анри для Эли был кузеном лишь формально, по сути же их отношения были скорее такими, какие существуют между родными братом и сестрой. Что было недалеко от истины: ведь они росли и воспитывались вместе на юге Франции, после того как родители Анри погибли в автомобильной катастрофе. Можно было бы предположить, что Эли ревновала Анри к Николь, которая потеснила ее в сердце брата, но Артур знал, что Эли и Николь связывала и глубокая симпатия, и искренняя дружба.
II
– Ты сказала «Николь»… – негромко напомнил баронет. – И отчего это тебя так встревожило?
– Она… Она была словно незрячая… Просто-напросто слепая. Глаза – сплошные белки. И еще она водила перед собой руками, знаешь, как это делают слепые, когда ищут что-то или опасаются на что-то наткнуться. Она поворачивалась и влево, и вправо, но не находила того, что искала… А сама была даже не бледной, а белой, с кожей цвета и текстуры рыхлой бумаги… В белой ночной сорочке… – Эли передернуло. – И эти руки, с растопыренными пальцами, ищущие, ощупывающие воздух…
Артур вынужден был признать, что картина, описанная Эли, действительно могла показаться пугающей и тревожной. Но, в конце концов, это был всего лишь сон.
– Милая, – мягко сказал он, положив ладонь на ее миниатюрную ручку. – Начнем с того, что все это ты видела во сне. Сон. Игры бессознательного. Это во-первых. Во-вторых: не припомню, чтобы тебя посещали вещие сны, а ведь нам это могло бы пригодиться не раз и не два, когда мы оказывались на краю гибели во всей истории с Отто Рашером и его дьявольскими играми. И в-третьих, чисто теоретически: положим, что сон этот вещий. И что же он возвещает?
– Ничего хорошего, – мрачно отозвалась Эли. – В этом я почти уверена.
В этот момент зазвонил радиотелефон, заряжавшийся на полке буфета за спиной Артура. Он развернулся и взял трубку.
– МакГрегор, – отчеканил баронет.
Пауза. Эли слышала журчание голоса в трубке, но слов разобрать не могла.
– Да, мсье Моро, – несколько удивленно произнес Артур. – Да. Она живет здесь. Конечно, мсье. Сейчас передам ей трубку. – И с этими словами он протянул радиотелефон Эли, которая взяла его дрожащей рукой.
– Oui, – почти прошептала она. – Oui. – Далее она общалась с невидимым собеседником по-французски. – Да, это мой кузен. Но… почему не по телефону? Нет, конечно, я могу приехать в посольство. Жискар Моро? Консул? Не вполне консул? Я не очень понимаю. Да, знаю. Бывала не раз. Найтсбридж, недалеко от Гайд-парка. Найтсбридж, пятьдесят восемь. Спасибо. Через час, час с небольшим. До встречи, мсье Моро.
Она протянула трубку Артуру, который озадаченно смотрел на нее. Взяв трубку, он поставил ее на базу и снова повернулся к Эли.
– Что это было, дорогая?
– Звонок из посольства Франции.
– Это я понял. Но откуда у них номер моего домашнего телефона?
– Ты же знаешь, что Анри с семьей отправился работать в Штаты.
– И?..
– Заполняя анкету на паспорт, он указал меня в качестве лица, с которым надо связаться в случае каких-то неприятностей: болезнь, несчастный случай или… Или. В общем, он вписал меня. А местом моего проживания указал Ланселот Плейс. И контактный номер – телефон на Ланселот Плейс. То же самое сделала и Николь. Я дала им все эти данные. Я сделала что-то не так?
– Вовсе нет, Эли. Банальная, обычная процедура.
– За исключением того, что звонок такой не делается в обычных обстоятельствах.
– И что же случилось с Анри?
– Консул Моро, который «не вполне консул», явно чувствовал себя не в своей тарелке. Во всяком случае, он предпочел бы говорить со мной лично. Не по телефону.
МакГрегор нахмурился. Мсье Моро вряд ли опасался того, что их могут прослушивать. Значит, дела еще серьезнее. Когда с твоими близкими происходит несчастье, власти не сообщают об этом по телефону. Вместо этого у твоих дверей появляется пара людей в форме или в штатском и с жетонами, которые с понурыми лицами произносят обязательное: «Нам очень жаль, поверьте, но ваш… отец, брат, муж и так далее…» Либо же тебя просят проехать в соответствующее учреждение, где поставят в известность о происшедшем и зададут пару-тройку вопросов.
– Джеймс! – позвал Артур.
Дворецкий мгновенно материализовался в дверном проеме.
– Машину к парадному входу. Кстати, дружище, сколько нам нужно, чтобы добраться до Найтсбриджа?
– Зависит от трафика, сэр, но, думаю, минут за сорок пять управимся.
– Тогда вперед, старина.
Артур встал и направился в коридор, затем прошел до спальни, в которой они с Эли обитали, и негромко постучал в дверь.
– Входи, Арти.
Открыв дверь, он шагнул внутрь. Эли сидела в кресле у окна.
– Милая, сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?
– А я готова, – безжизненным голосом отозвалась она, поднимаясь с кресла и разворачиваясь к Артуру.
На лице ее не было ни следа макияжа. Простое неброское платье, туфли на невысоком каблуке, в руках – сумочка. МакГрегор ничего не сказал по поводу ее подчеркнуто бесцветного вида, заметив лишь:
– Паспорт не забыла?
– Он в сумочке. Не беспокойся, Арти, я соображаю вполне адекватно. Так мы можем ехать?
– Да. Джеймс уже подогнал «Роллс» к парадному входу.
– Ты поедешь со мной? – спросила Эли.
Артур обнял ее, прижав на мгновение к себе. Она выглядела спокойной, почти бесстрастной, но даже через ткань ее платья и своего костюма он чувствовал, как сильно и часто бьется ее сердце. Она высвободилась из объятий МакГрегора и, сжав его руку выше локтя, негромко сказала:
– А сон-то был вещий.
III
Парковать автомобили у посольства запрещалось, поэтому Джеймс, высадив пассажиров у кованой решетки в стиле ар-нуво, сообщил Артуру, что поставит «Роллс-Ройс» на Уильям-стрит, в сотне ярдов от Найтсбриджа, после чего сразу же отъехал.
МакГрегор и Эли, показав паспорта охраннику в форме французского десантника, вошли в довольно просторный холл посольства, где к ним тут же подошел дежурный чиновник лет тридцати.
– Мы хотели бы говорить с мсье Жискаром Моро, – пояснила цель визита Эли.
– О, мсье Моро… Но, мадам…
– Мадемуазель, – поправила его Эли.
– Мадемуазель… – чиновник бросил взгляд на ее раскрытый паспорт, – Бернажу, вы договорились о встрече заранее?
– Да, мсье, – устало произнесла она. – Мсье Моро сам назначил эту встречу.
– Тогда никаких проблем! – Дежурный расплылся в улыбке и отправился к телефону на письменном столе.
– Ты пойдешь со мной, Арти? – Эли сжала его запястье.
– Конечно, дорогая. – Ему начал передаваться ее страх перед неизвестностью, перед этой встречей, явно не сулившей ничего доброго.
По ступенькам, ведшим на главный этаж посольства, легко сбежал человек в прекрасно подогнанном дорогом костюме. По виду – ровесник Артура, ростом он был не намного ниже, примерно те же шесть футов без полутора дюймов. Эли с Артуром поднялись ему навстречу.
– Мадемуазель Бернажу, – он произнес это не спрашивая, а просто подтверждая тот факт, что это именно она. И когда Эли кивнула и протянула ему руку, он, как и полагалось воспитанному французу, поднес ее к губам, после чего выпрямился и посмотрел на Артура. – А вы, полагаю, мистер МакГрегор, я не ошибаюсь?
Артур, протянув Моро руку, поправил его:
– Баронет МакГрегор или сэр Артур. Как вам будет удобнее.
– Прошу прощения, сэр Артур, – виновато улыбнулся Моро. – Нам сообщили только ваш адрес и телефон, не упомянув о титуле.
– Обо всем этом нам удобнее будет говорить в моем кабинете, мадемуазель.
– Могу ли я присутствовать при разговоре? – спросил МакГрегор.
– Зависит от того, в каких отношениях вы состоите с мадемуазель Бернажу… и семейством Леблан.
– С Эли мы состоим в гражданском браке, без малого год, – ответил Артур. – С Анри Лебланом и его семьей я хорошо знаком. Они гостили у нас прошлой осенью.
– Прекрасно, – кивнул Моро. – Надеюсь, личные документы у вас с собой? – Он перевел взгляд с Артура на Эли. Та уже протягивала ему паспорт. Артур, вручив свой британский паспорт чиновнику, достал из кармана и водительские права. Тот приподнял брови:
– А зачем права?
– На них указан адрес, который наверняка вместе с телефоном передали вам.
– Ах, конечно. – Моро бросил взгляд на пластиковую карточку и с полупоклоном вернул ее владельцу.
Выложив на небольшой поднос ключи, зажигалки и сигареты, они прошли под рамкой и вместе с мсье Моро поднялись по ступенькам в коридор посольства. Миновав ряд дверей, они остановились у той, на которой красовалась бронзовая табличка «Ж. Моро, служба безопасности».
– Так вот почему «не вполне консул», – пробормотала Эли. Моро, открыв замок пластиковым электронным ключом, распахнул ее, пропуская посетителей внутрь. В кабинете он жестом указал им на два кресла, стоящих у массивного дубового стола, обойдя который он сел на свое место, переводя взгляд с Артура на Эли и обратно.
Возникла неловкая пауза. Наконец Моро откашлялся и, опустив глаза, произнес:
– Мадемуазель Бернажу… Я вынужден сообщить вам…
МакГрегор сжал руку Эли, но осторожно, стараясь не причинить ей боль.
IV
– Я вынужден сообщить вам, – продолжал Моро, – весьма печальные новости.
Эли сидела, застыв, как статуя, и закрыв глаза.
– Жена вашего кузена, Николь Леблан… погибла.
– Как? – едва слышно произнесла Эли.
– Вам наверняка известно, что жили они в Атенсе, штат Джорджия. И мадам Леблан… была обнаружена убитой в доме, который снимала их семья.
Эли, не открывая глаз, застонала. Артур вмешался в разговор:
– Убита кем? И как?
– Офис шерифа округа Атенс-Кларк, связавшийся с нашим посольством в Штатах, мог дать ответ только на второй вопрос. Как вы догадываетесь, далее посольство связалось с МИД в Париже, которое и передало нам координаты мадемуазель Бернажу… Глоток воды, мадемуазель? – Моро налил полстакана воды из кулера и подвинул стакан Эли. Она уже открыла глаза, но, похоже, не вполне понимала, где и зачем находится. Однако через несколько секунд она взяла стакан и отпила пару глотков.
– Значит, известно «как», – не унимался Артур. – И?
– Выстрелом в голову, – мрачно произнес Моро. Он ткнул себя пальцем в лоб. – Вот сюда.
– Но Анри? – Эли со стуком поставила стакан на стол, словно припечатывая свой вопрос.
– Офис шерифа и ФБР тоже хотели бы получить ответ на этот вопрос. Где в это время был Анри Леблан? И главное… Где он находится сейчас? Он и их дети, – Моро бросил взгляд на лист бумаги, лежавший перед ним на столе. – Поль, пяти лет, и восьмилетний Жан-Пьер.
– Вы хотите сказать, что… Что их похитили? – почти задыхаясь, спросила Эли.
– Насколько я понял, по версии американского следствия, Анри на данный момент – главный подозреваемый.
– Почему? – Вопрос Эли прозвучал требовательно и гневно.
– Мадемуазель Бернажу, – мягко, почти извиняясь, произнес Жискар Моро, – поверьте, я разделяю и ваше горе, и ваши тревоги по поводу Анри и детей, но поймите, прошу вас, мы – то есть посольство в Лондоне – всего лишь четвертое звено во всей информационной цепочке. Нашей задачей было разыскать ближайшего из родственников Леблана. Ведь покойная мадам Леблан в своей анкете указала вас, именно вас как контактное лицо в случае каких-либо крайних обстоятельств. То, что нам сообщили хоть минимум деталей, – это уже жест доброй воли со стороны американцев.
– Минимум деталей, – вмешался в разговор Артур, – это… – И он прикоснулся пальцем ко лбу, как это недавно сделал Моро. Тот кивнул.
– Но почему Анри оказался главным подозреваемым? Он не мог! Вы не знаете, как они любили друг друга!
– Эли, Эли. – МакГрегор гладил ее по руке, пытаясь успокоить. – Дорогая, ты же понимаешь, что следствие ведет не мсье Моро. Ты напрасно стараешься его в чем-то убедить.
Моро с благодарностью посмотрел на Артура.
– Как вы уже поняли, мадемуазель, я не вице-консул, а сотрудник SI[2]. Что, однако, не означает, что органы правопорядка в Джорджии, так же, как и ФБР, обязаны делиться со мной всем – и деталями дела, и тем, как ведется расследование. Моему коллеге в посольстве в Вашингтоне сообщили немногим больше. Кое-чем он поделился со мной. А я – вопреки установленным правилам – делюсь этим кое-чем с вами.
– И все же, мсье Моро, – подчеркнуто вежливо вмешался МакГрегор, – может быть, вам известны какие-то факты, указывающие на то, что виновником может быть Анри Леблан?
Моро потер лоб и откашлялся.
– Ну, во-первых… Тот факт, что он бежал.
– Почему же это «факт»? – вскинулась Эли. – А если и его, и малышей похитили?
– Такой шанс всегда существует. Однако – и прошу вас, строго между нами – коллега из Вашингтона сообщил мне, что пропал и его компьютер из домашнего офиса, и, главное, его автомобиль, притом что машина Николь осталась в гараже.
– А кто мог знать, где должен был находиться его компьютер и то, что исчезла именно его машина?
– В этом следствию помогла подруга Николь, хорошо знавшая и всю семью, и обстановку в доме. Кстати, именно она обнаружила тело Николь и сразу же позвонила в полицию.
Эли вскочила на ноги.
– Арти, нам надо лететь.
– Куда? В Джорджию? – удивленно спросил Моро. – Я пригласил вас не для того, чтобы отправить помогать следствию, мадемуазель. Я полагал, что вы возьмете под контроль доставку тела мадам Леблан на родину, а затем займетесь и организацией ее похорон! Кстати, куда конкретно и когда отправить тело во Францию – решать вам. Все сделают наши представители в Штатах. Что касается расходов…
– …То их я беру на себя. В полном объеме, – встав с кресла и протягивая руку Моро, отчеканил Артур.
Контрразведчик пожал руку баронета, но не спешил выпускать его ладонь из своей.
– Сэр Артур, я понимаю и разделяю скорбь и обеспокоенность мадемуазель Бернажу. Однако я очень – очень – рассчитываю на вашу сдержанность и на то, что не будет предпринято никаких шагов, которые могли бы помешать американским властям делать их работу. И вот…
Продолжая держать руку МакГрегора, Моро свободной рукой черкнул на листке блокнота несколько цифр.
– Вот, возьмите… Патрик Бошан, мой вашингтонский коллега. Вам стоит связаться с ним. Но только – подчеркиваю, только! – по поводу отправки тела мадам Леблан из Штатов туда, куда укажет мадемуазель Бернажу. – Он помолчал и добавил: – И мне очень не хотелось бы, баронет, чтобы Бошан узнал обо всех деталях нашего с вами разговора. Особенно о тех, которые я не должен был сообщать.
– Можете на это рассчитывать, мсье.
Моро склонил голову:
– И еще раз: примите мои соболезнования, мадемуазель.
Глава 2. К началу клубка
I
Вернувшись на Ланселот Плейс, Артур и Эли уединились в кабинете. Долгое время они пребывали в молчании. МакГрегор время от времени бросал взгляд на свою подругу, которая сидела, обхватив плечи руками и стиснув зубы. Когда она положила ладонь на поверхность журнального столика, он заметил, что пальцы ее мелко дрожат. Подойдя к двери кабинета, Артур позвал:
Через пару минут Робертсон появился в кабинете с подносом, на котором стояла распечатанная бутылка выдержанного бренди, два пузатых коньячных бокала и блюдечко с дольками лимона, посыпанными сахаром.
Артур кивком поблагодарил его и налил себе и Эли на три пальца янтарного напитка. Она отрицательно мотнула головой и отодвинула бокал.
– Сейчас нам это нужно, – мягко произнес Артур. – Особенно тебе.
– Мне сейчас нужна абсолютно ясная голова, Арти.
– Ну, с такой-то порции тебя еще никогда не развозило, – попробовал пошутить он, но Эли не отреагировала на шутку даже подобием улыбки.
– Будь по-твоему. – МакГрегор сделал приличный глоток и, заедая коньяк лимоном, пробормотал: – А как называлась фирма, в которой работал Анри?
– Ха! – Эли с силой ударила ладонью по поверхности стола. Артур едва успел подхватить подпрыгнувший бокал. – В этом-то и проблема.
– То есть?
– Анри участвовал в каком-то странном конкурсе. Как я поняла, организаторы искали криптографа высокого класса.
– Он и был… прости, он и есть классный криптограф.
– Да, но им нужен был не просто человек, владеющий компьютерной криптографией, но и эрудит во многих других областях. Порой весьма странных.
– Эли, – МакГрегор покручивал в руке бокал с коньяком, – ты говоришь: «они», «им»… Но кто такие эти они?
– Анри пару раз обращался ко мне за помощью. Скажем, разыскать старинные тексты – как-то он прислал фрагмент, который обрывался посреди фразы, и ему нужно было продолжение. Но на мои вопросы о том, кто ведет такую странную политику найма на работу, он не отвечал, заявляя, что «еще рано», «посмотрим, как все пойдет дальше»… В общем, такие зигзаги.
– Но ведь он, как я понимаю, выиграл конкурс и был принят на работу?
– Да. Однако названия фирмы, нанявшей его, он мне не сообщил. Сказал, что дал подписку о неразглашении. Однако обмолвился, что по договору они будут платить не просто щедро, а «сказочно». Его слова. Он не позвонил мне даже тогда, когда они всей семьей улетали в Виргинию. Отзвонился уже из Штатов. Сказал, что снял очень приличный дом в Атенсе, говорил о том, что работа суперинтересная, оплата и впрямь «сказочная», оставил номер домашнего телефона…
– Звонить по которому сейчас бесполезно, – хмуро заметил Артур.
– …И номер мобильного. Сказал, что у них все не просто хорошо, а прекрасно.
– Мобильного? Так почему мы сидим? Надо звонить сейчас же! Хотя…
– Вот именно, – кивнула Эли. – «Хотя»… Полиция наверняка прозванивала этот номер и, вероятно, взяла его на прослушку.
– И что же? Чем это грозит ему или нам?
Она потерла лоб и полезла в сумочку, стоявшую на соседнем стуле. Достав мобильник, Эли стала просматривать список контактов, пока не вышла на нужную строчку. И вызвала номер, помеченный в адресной книжке как «Henri. Mobile», включив свой телефон на громкую связь.
МакГрегор, сидевший через стол, слушал мерные гудки, после чего металлический голос произнес по-английски с явным американским акцентом: «Данный номер не обслуживается. Проверьте правильность набора». Тот же текст прозвучал снова и снова. Эли отключила связь и посмотрела на Артура повлажневшими глазами.
– Арти, мне всерьез страшно. Вся эта история начинает выглядеть очень мрачно.
– Еще бы, – отозвался МакГрегор. – Убийство Николь более чем достаточный повод для тревоги.
– А дети? А сам Анри? Где они? В его бегство я не верю. Они были похищены, Артур. Кем? Для чего? Даже если кузен и успел заработать пару сотен тысяч долларов, это не те деньги, ради которых идут на убийство и киднеппинг.
«Да, это, конечно, не деньги», – подумал МакГрегор, состояние которого составляло пару сотен миллионов фунтов, и вслух произнес:
– К тому же мы не знаем, где он работал. Какая-то таинственная, укрывшаяся в Джорджии фирма…
– Но уж в ФБР должны знать, что это за компания… Арти, нам нужно лететь в Атенс!
– Погоди, милая. С чего ты взяла, что шериф Атенса выложит нам всю информацию? Если она у него вообще есть.
Эли ударила ладонью по столу.
– Боже, у меня сегодня не мозги, а желе! Морган! Морган Хэнкок!
– Если меня не подводит память, – заметил МакГрегор, – а подводит она меня редко, губернатора Джорджии зовут Нейтэн Дил. А кто такой мистер Хэнкок?
– На кой черт нам губернатор! – вспылила Эли. – А с Морганом мы вместе проходили тренировки в Куантико, в академии ФБР.
– Я помню, что ты проходила практику по криминальной психологии и профайлингу в Куантико. И чем же может быть нам полезен Морган Хэнкок?
– Ты шутишь, Арти? Старый друг в структуре ФБР?
МакГрегор с сомнением покачал головой.
– Не знаю, Эли… Во-первых, Николь убили в Атенсе. Это юрисдикция шерифа округа. Ты что, не знаешь, как ревниво местная полиция относится к вмешательству ФБР?
– Отвечаю на «во-первых». Даже если они и подозревают Анри в убийстве Николь, похищение людей – ведь пропали и дети, похитил их Анри или кто угодно еще – это федеральное преступление. Кроме того, Жискар Моро сам сказал, что ФБР уже «в игре». У тебя есть какое-нибудь «во-вторых»?
– Есть, – кивнул Артур. – Вы с Хэнкоком стажировались в Куантико, это и впрямь недалеко от Джорджии. Но кто знает, где сейчас служит твой друг? В Вашингтоне? Во Флориде? На Аляске? И если да, то чем он нам поможет оттуда?
Эли, нахмурившись, сделала пару глотков бренди, закурила «Голуаз» и, выпустив струю сизого едкого дыма, с вызовом посмотрела на МакГрегора.
– И каким же образом все твои «если» мешают нам попробовать связаться с ним?
Артур поднял руки, сдаваясь.
II
– Доброе утро! Могу я говорить с миссис Джадд? Мое имя Элеутерия Бернажу. Конечно. – Пауза. – Кэт, дорогая, поверить не могу, что слышу твой голос! – пропела Эли. – И ты так же и там же, в секретариате? О да, я уже поняла, что не рядовой секретарь. Ах, ты теперь командуешь всей этой бригадой милых девочек! Рада за тебя, очень рада. Конечно, по делу. Но… несколько личного характера. Ты помнишь темнокожего красавца курсанта, похожего на молодого Дэнзела Вашингтона? Да, именно, Морган Хэнкок. Память тебя не подводит. Да, конечно, его трудно было бы забыть.
– Красавец… Дэнзел Вашингтон… незабвенный, – бормотал Артур, заглядывая в пустой бокал. Эли махнула рукой – уймись.
– Да, Кэтрин. Нет, абсолютно личное. Так куда его забросила судьба? Региональный офис в Огасте? Но ведь это Джорджия! Невероятно. Специальный агент? Ах, старший специальный агент! Похоже, у вас там все идут в гору. Как «кто все»? Ты, Морган – этого мало? Послушай, Кэт, а есть какая-то возможность с ним связаться? – Она записала номер на салфетке, которую ей вместе с авторучкой тут же подсунул Артур. – Кто знает, Кэтти? Но шанс может появиться. Я буду в Штатах и, скорее всего, в Джорджии. Может, и проездом. Непременно! Клянусь! – она подняла два пальца, словно принося присягу. – Целую тебя, дорогая! И тысячу раз спасибо!
Она положила айфон на стол.
– Невероятно. И в Джорджии! Я же говорила: нам надо лететь туда. Звонки звонками, но личный разговор, когда одна тема невзначай вытаскивает другую, один факт цепляется за другой…
– Да и как можно с самим Дэнзелом Вашингтоном по телефону? – хмыкнул Артур. – Так, одно расстройство.
– Вы – ревнивый дурачок, баронет.
– Спасибо, что в деревенские придурки не произвела.
Оба расхохотались, и МакГрегор плеснул себе коньяку – у Эли в бокале еще было на пару глотков.
– Но серьезно, дорогая, как ты начнешь разговор со своим Дэнзелом?
– Вообще-то, он Морган. Как Фримен. Только Хэнкок. – Она задумалась, мелкими глотками отпивая бренди из бокала. – Но ты прав. Нам нужно знать хоть что-то, с чего мы могли бы начать разговор. Помимо убийства Николь (что скорее всего вне юрисдикции ФБР) и даже помимо похищения детей.
– Мы говорили о фирме, в которую он с таким трудом устроился. Что мы о ней знаем?
– Нуль. Nada. Zero. Zilch.
– Вот-вот. Сделай вот что: позвони этому Патрику Бошану в посольство в Вашингтоне и скажи, что отправкой тела Николь ты займешься сама, прилетев в Штаты через день-два. Пусть американцы постараются обеспечить телу максимальную сохранность, хотя уверен, они этим уже озаботились. А ты сейчас же садись за компьютер и постарайся выяснить, что за компания занималась таким странным рекрутированием криптографов. Надеюсь, ты не забыла, с каким текстом он к тебе обратился?
– Беру назад слова насчет «дурачка». Вы гений, баронет!
III
Мсье Бошан воспринял звонок Эли с явным облегчением – меньше хлопот для него. После звонка парочка перебралась в кабинет, где находились ноутбуки и Артура, и его подруги.
– На каком ты будешь работать? – поинтересовался МакГрегор, заранее зная ответ.
– Конечно, не на твоем. Windows, бр-р-р… – Ее передернуло.
– Отчего такая ненависть к детищу Билла Гейтса?
– Его операционка сплошь и рядом делает то, что хочется ей. Подогнать под себя не дает. Вшита масса подозрительных подпрограмм. Нет уж, то ли дело мой пингвинчик[3]Linux. Подстроишь под себя все, что угодно. Уж он-то в душу тебе не полезет.
– О’кей, о’кей. Ты помнишь текст, с которым к тебе обращался Анри – и что ему было нужно?
– Еще бы. Эти «рекрутеры», назовем их так, используя систему двойной и тройной шифровки, выдали «соискателям» фрагмент текста из «Мабиногиона», – ну знаешь, Артуровский цикл, уэльский его вариант…
– Откуда ж мне знать, – обиженно буркнул МакГрегор.
– Прости, – она погладила его по руке. – Конечно, это была уже не первая загадка, предложенная «рекрутерами». Но в конечном итоге перед «соискателями» представал фрагмент «Мабиногиона», разбитый на 69 строк.
– Текст был на гэльском?
– На английском, в переводе леди Шарлотты Гест.
– У нее нет специального разбиения на строки. Она переводила эту книгу вкусной, под старину, прозой. Кстати, и сам цикл был написан прозой, хотя и ритмичной, как балладам и положено… Но! Так в чем была проблема Анри?
– «Рекрутеры» выложили длинную строку, состоящую из пар чисел. – Она пробежалась пальцами по клавиатуре, открыла нужный файл и показала на монитор:
– Эли, – Артур начинал сердиться всерьез. – Слышал. В раннем детстве. Первое число – номер строки, второе – буква в строке. Но кроме того необходимо иметь под рукой книгу, из которой затем извлекаются строки и буквы.
– Все верно. Сложность была в том, что для расшифровки нужно было семьдесят шесть строк – ты же видишь последнюю пару цифр в тесте – а «соискателям» дали только шестьдесят девять. Чтобы найти недостающие, надо было разыскать книгу, в которой текст поделен на строки именно так, как это представили «рекрутеры».
– И ты запомнила все эти детали?
– Еще бы. Ведь я же с этим возилась, и не один день. Погоди, я открою письмо Анри. Вот в каком виде фрагмент «Мабиногиона» был представлен «соискателям»:
1 King Arthur was at Caerlleon upon Usk; and one day he sat in his
2 chamber; and with him were Owain the son of Urien, and Kynon the son
3 of Clydno, and Kai the son of Kyner; and Gwenhwyvar and her
4 handmaidens at needlework by the window. And if it should be said…
1 Король Артур пребывал в Каэрлеоне над Уском; однажды он сидел в своих
2 покоях, и были с ним Оуэн, сын Уриена, и Кинон, сын
3 Клидно, и Кэй, сын Кинира, а Гвенвифар с ее
4 служанками занимались вышиванием у окна. И если далее сказать…
…Ну и в том же духе. Так вот, если строки разбиты именно так, как здесь, то есть обрезаны именно на этих словах, значит, нужное для расшифровки издание найдено. Я буквально измотала всех медиевистов в Британской библиотеке, но нашла…
Артур быстрым шагом вышел из кабинета, вернувшись через пару минут. В руках он держал старую книгу в коричневом переплете и, не открывая ее, торжественно провозгласил:
– …И нашла вот это: книга в переводе леди Шарлотты, выпущенная издательством «Дент и сыновья» в тысяча девятьсот шестом году. Право, – буркнул он, положив книгу на стол, – стоило мучить бедных медиевистов и кататься в Британскую библиотеку.
– Бог мой, Арти, но мне и в голову не пришло. Ну прости меня, милый, прости, прости…
– Ладно, забудем. И что же дальше?
– Дальше я отправила недостающие строки братцу, и он через день позвонил мне, радостно вопя, что расшифровка гласила «Позвоните нам», и далее шел номер телефона – работающего телефона, с автоответчиком, но все же. Автоответчик поздравил Анри с очередной победой и предложил следующую задачу.
– Какую?
– Кузен не сказал.
– А номер телефона?
– Тоже. Он назвал лишь региональный код: 214.
– Даллас. Техас, – задумчиво произнес МакГрегор. – Не совсем Джорджия.
– Слушай, Арти, я не устаю поражаться тому, какое количество информации хранится в твоей голове.
– Неплохо для «деревенского дурачка», ты хотела сказать?
– Прекрати. – Она встала, подошла к Артуру и крепко поцеловала его в губы. И, отстранившись, спросила:
– Есть идеи насчет следующего шага?
– Идея лежит на поверхности, дорогая.
– Выкладывайте, баронет.
– Ввести в поисковик – Google или любой иной – хотя бы несколько пар из этих числовых комбинаций, скажем, с десяток. – Он ткнул пальцем в монитор.
– Не думаю, что открытый для всей планеты Google будет нам полезен. Изначальные задачи-приманки наверняка выкладывались в DarkNet’е – Темной сети, а не в открытом интернет-доступе. Значит, надо нырять туда. TOR – вот что нам нужно.
– TOR? – Артур приподнял брови.
– Я как-то рассказывала тебе об этом проекте. Цель – анонимность пользователей, работающих в Темной сети.
– Это все я помню. Тем более что частенько они занимаются не слишком законными делами: продажей травки и прочей наркоты, оружия, секс-услуг с уклоном в некоторую аномальность… Но я уверен, что сработает и Google. Думаю, на первый призыв этих «рекрутеров», как ты их назвала, откликнулось множество народу. Явно там и сям возникало обсуждение, и вовсе не обязательно в Темной сети. Что тебе стоит вбить первый десяток комбинаций в поле поиска?
– О’кей. – Эли пожала плечами и, сев за компьютер, скопировала цифры и вставила их в поисковое поле Google:
– А зачем кавычки? – недоумевающе спросил МакГрегор.
– Это синтаксис движка Google. Так он будет искать текст именно в таком виде. До йоты. И… – Она ударила по клавише Enter и выждала пару секунд. – Хм… Вообще-то, немало. Сорок четыре тысячи результатов. И…
– И, – продолжил за нее Артур, – каждая вторая ссылка упоминает какую-то «Цикаду». Причем это не просто цикада, а «Cicada 3301». Очень интересно выглядит самая первая ссылка. Видишь, как она называется?
Текст ссылки гласил: «What Happened Part 1 (2012) – Uncovering Cicada Wiki – Wikia»
– «Что произошло Часть 1 (2012) – Раскрывая завесу «Цикады», Вики – Викия», – прочитала вслух Эли и щелкнула мышкой по ссылке.
Читая белые буквы на черном экране и листая страницы одну за другой, Артур и Эли изумленно ахали.
– Ребята постарались на славу… – пробормотал МакГрегор. – История «Цикады» со дня номер один…
– С пятого января 2012 года…
Ниже даты была короткая информация, которую Эли стала читать вслух:
– На всех сайтах-форумах 4chan выкладывают изображения. По интересам. Например, /x/ означает, что этот форум создан для изображений (фото, графики и так далее), посвященных паранормальным явлениям.
– Х как в «Х-файлах»? – усмехнулся МакГрегор.
– В принципе. Итак, взору этих пользователей «открывалось таинственное изображение, не похожее ни на что, обычно выставлявшееся на форуме. Картинка представляла собой следующее послание, напечатанное простым шрифтом – белым на черном фоне».
– Насколько я понял, все это пишет историк всей этой «цикадовой» заварухи.
– Ну да, – кивнула Эли. – Историк, исследователь, хроникер. А вот и текст самих отправителей: «Привет. Мы ищем людей с очень высоким интеллектом. Для того, чтобы найти их, мы разработали тест.
В этом изображении скрыто послание.
Найдите его, и оно укажет вам дорогу, ведущую к нам. Мы с нетерпением ждем встречи с теми немногими, которые пройдут весь путь до конца.
Удачи вам.
3301»
– Но где же изображение? Это ведь текст, – озадачился МакГрегор.
– Арти, этот текст и есть картинка. Файл JPG с черными (фон) и белыми (буквы) пикселями. Представь, что ты белой краской пишешь текст по черной доске.
– Н-ну понятно, – буркнул Артур
– И далее наш хроникер… – продолжала Эли.
– Который, похоже, сам был в этой игре с самого начала… – вставил Артур.
– Игре?! – она буквально вскрикнула, произнося это слово. МакГрегор удивленно посмотрел на нее. – Игре?! Николь, лежащая сейчас в морге за тысячи миль отсюда, исчезнувший вместе с детьми Анри – это очень похоже на игру?
– Успокойся, милая, – Артур протянул ей бокал, на донышке которого еще плескались остатки бренди. – Мы пока понятия не имеем, что вся эта кадриль имеет хоть какое-то отношение к семье Леблан.
– Ну так перечитай еще раз, что пишет наш хроникер: «Не было человека, просматривавшего /x/ в этот момент, кто не заметил бы этого обращения. Сначала многие подумали, что это очередная ARG[4], иные решили, что это была программа отбора, рекрутирования – слышишь, «ре-кру-ти-ро-ва-ни-я», кстати, об отборе написано и в самом послании! – сотрудников для АНБ[5], но до сего дня (а страница датирована 2015 годом!) мало кто знает, куда ведет кроличья нора[6], – те же, кто знает, исчезли из Интернета, почти никому ничего не сообщив.
Если это и звучит как пугающая история, так это потому, что таковой она и является.
Добро пожаловать в мир Цикады».
– Ис-чез-ли! Ты видишь эти слова, Арти?
Он обошел стол и обнял ее сзади за плечи.
– Эли, милая, но ведь исчезли из интернет-дискуссии о «Цикаде», а не с лица Земли. Кроме того, ты сама говорила, что Анри давал подписку о неразглашении. Естественно, он перестал появляться в круге тех, кто продолжал углубляться в кроличью нору. Просто потому, что добрался до точки, к которой она вела.
– Но мы с тобой ничего не знаем об этой норе, как и о том, куда она ведет.
– Однако мы узнали довольно много. Я почти уверен, что Анри – на свою голову – выиграл именно этот конкурс.
– «На свою голову», – мрачно повторила Эли.
– И мы знаем, что нам нужно дорыться до того, что же представляет собой «Цикада 3301». Хотя, с другой стороны… – пробормотал Артур, – это вполне могло быть интеллектуальным развлечением какого-нибудь компьютерного шизика, сидящего за компьютером в подвале мамочкиного дома.
– Могло, – хмуро отозвалась его подруга. – Если бы не убийство Николь и исчезновение Анри с детьми.
IV
Эли откинулась на спинку офисного кресла, уставившись в монитор ноутбука.
– Арти, – негромко произнесла она, – займись-ка и ты делом.
– А именно? – отозвался он.
– Включи свой компьютер, найди авиарейсы до Атенса, штат Джорджия, и закажи два билета. Если удастся, то сегодня в ночь. Или на завтра – раннее утро.
– А ты не будешь звонить своему Дэнзелу?
– Моргану, баронет. Буду, но несколько позже, когда у тебя будет информация о нашем маршруте.
– О’кей. – Артур уже запустил ноутбук и рыскал по сайтам, предлагающим авиабилеты. Эли снова углубилась в хронику «Цикады».
– Итак, – минут через пять рапортовал МакГрегор, – докладываю. Прямых рейсов отсюда до Атенса нет.
– А что есть?
– В любом случае нам нужно лететь до Атланты, оттуда до Атенса семьдесят миль. В Атланте арендуем машину, она нам понадобится и в самом Атенсе – час с небольшим, и мы на месте.
– И когда же рейс на Атланту?
– Чтобы прибыть засветло и лететь без пересадок, самый ранний вариант: Virgin Atlantic. Вылет в 9:25, прибытие без пяти два. Дня. В половине третьего мы уже будем рулить в Атенс.
– Что ж, – кивнула Эли, – вполне вариант. И у меня, – она бросила взгляд на часы, – достаточно времени поработать, порыться в этой истории. Часов, я думаю, до семи или хотя бы полседьмого утра.
– А спать ты не собираешься?
– Спать я буду в трансатлантическом лайнере, Арти. Сейчас главное: получить хоть какое-то представление об этой богом проклятой «Цикаде», чтобы не ползать на ощупь по Атенсу, как пара слепых щенят.
МакГрегор пожал плечами и нажал Enter. Стоящий на отдельном столике принтер негромко загудел и выдал отпечатанную страничку с электронными билетами.
– Пара лишних фунтов стерлингов ради любимой? – Шутка, однако, не возымела успеха. Несмотря на вымученную улыбку, лицо молодой женщины поминутно искажалось гримасой боли: она никак не могла отрешиться от происшедшего в Атенсе. – Но!
– Есть какие-то «но»?
– Да. Этот аэробус сэра Ричарда[7], увы, не оборудован Wi-Fi.
– Хорошо, что ты упомянул об этом, – Эли посерьезнела. – Значит, мне надо будет закачать на свою машинку все, что возможно, из этой хроники. Может быть, и набор тестов, если «хроникер» их выложил.
– Как насчет легкого ланча? – предложил Артур.
– Пара сэндвичей прямо здесь меня вполне устроит.
– Ты не будешь звонить своему Дэнзелу?
– Моргану. – Эли насупилась. – И я поправляю тебя в последний раз, учти.
– Так будешь звонить или нет?
– Рановато… Он еще на работе. Позвоню чуть позже, когда будет дома.
– О’кей. Джеймс!
Глава 3. Генезис
I
Иерусалим, подножие Храмовой горы,
3 октября 1119 г.
Гуго де Пейн устало потянулся, сидя на бревне неподалеку от костра. Небольшая группа его друзей и соратников пристроилась поближе к мерцающим углям: ночь выдалась прохладной. Де Пейн наблюдал, как юный Россаль тычет кинжалом в тушку жарившейся над углями маленькой серны. При каждом уколе из надреза выступала кровь. Нет, мясо еще не прожарилось. Хлопнув ладонями по коленям, Гуго встал и отошел от костра на дюжину шагов. Подняв голову, он смотрел в ночное небо, дивясь этому чуду, этому творению Божию. Полная луна не смогла стереть с небесного занавеса мириады мерцающих звезд. Внезапно справа от де Пейна раздался голос:
– Благородный рыцарь.
Повернувшись, он увидел старика в пыльном темном кесуте – обычном еврейском халате. На голове его была чалма пеэр, тоже традиционный еврейский головной убор.
– Кто ты?
– Творение Создателя, как и ты.
– Ты говоришь по-французски без всякого акцента. Ты француз? Тогда почему ты одет как еврей?
Старик покачал головой:
– Луна светит ярко, на небе ни облачка. Тебе видно мое лицо?
– Разве что от кончика носа и ниже, – хмыкнул де Пейн.
– Ну так посмотри на мои губы, они-то тебе видны.
Де Пейн вдруг понял, что губы старика не шевелились. Но ведь он говорил! Однако Гуго быстро взял себя в руки.
– Ну что ж, еще один фокусник-чревовещатель. Весь Восток роится такими «волшебниками».
– А разве я называл себя волшебником, Уго де Пагани? – возразил старик, и на сей раз де Пейну стало по-настоящему страшно, ибо последние слова незнакомец произнес на итальянском языке, причем именно таком, на котором говорили в Кампаньи, откуда родом был гордый рыцарь де Пейн. О том, что родился он в Южной Италии, не знали даже ближайшие его друзья. Тем более никто не знал его настоящей, отнюдь не аристократической фамилии. Хриплым голосом Гуго произнес:
– Что тебе от меня нужно?
– О! – Старик вскинул руки. – От тебя? Наоборот, брат мой, совсем наоборот. Это я пришел, чтобы дать тебе все.
– Все? Что значит это «все», ты, выживший из ума бродяга?
Старик гневно пристукнул посохом, который держал в руке:
– О-о-о, – протянул Гуго. – Латынь. Да ты, похоже, знаток языков. Но, может, перейдем к делу? Я голоден, а ужин вот-вот будет готов.
– Sequere me[9], – бросил через плечо незнакомец, уже отвернувшись от собеседника и уходя по склону горы.
Де Пейн, поняв, что вся его бравада не стоит и ломаного гроша, побрел за стариком. Пройдя сотню шагов, он остановился и спросил:
– Куда ты ведешь меня?
Старик резко развернулся:
– К СВЕТУ, mio piccolo Hugo![10] – Голос его, удивительно мощный в хрупком старческом теле, звучал как голос человека, привыкшего повелевать. – К свету и к тому, кто способен одарить этим светом тебя!
Они подошли к черному проему – входу в пещеру. Де Пейн остолбенел. Он знал каждую пядь земли на Храмовой горе, но никогда никакой пещеры здесь не видел.
Внезапно в руках старика оказалось деревянное распятие. Он держал его, обратив фигурку Христа к оцепеневшему рыцарю, который, придя в себя, опускался на колени, прикоснувшись ладонью ко лбу, чтобы сотворить крестное знамение.
– Прекрати, – приказал незнакомец. – Немедленно прекрати эту комедию. Преклонять колени перед изображением этого проходимца ты будешь тогда, когда наши с тобой интересы того потребуют. – Он бросил распятие на землю. А теперь повтори трижды: «Отрекаюсь от Иисуса, ибо не он есть Христос и Спаситель».
Рука де Пейна молниеносно легла на рукоять меча. Старик, улыбаясь, наблюдал за ним. Меч вышел из ножен наполовину и застыл, словно перехваченный чьей-то могучей рукой. Гуго покраснел от натуги, но клинок оставался неподвижным. Спутник де Пейна сделал легкий взмах ладонью, и меч вошел обратно в ножны, лязгнув об окольцовку эфесом.
И рыцарь де Пейн набрякшими и онемевшими, словно после удара кулаком, губами произнес, сам не веря тому, что происходит:
– Отрекаюсь от Иисуса, ибо не он есть Христос и Спаситель. – Он хотел зажать себе рот ладонью, но рука не повиновалась. И он снова и снова произнес кощунственную формулу отречения.
Старик, одобрительно кивая, произнес:
– Видишь, и небеса не разверзлись, и молния тебя не поразила. Теперь плюнь на него.
Гуго, уже не подчинявшийся себе, попытался сделать это, но во рту у него пересохло.
– Я… – прохрипел он.
– Как можешь, – благодушно проговорил незнакомец. И когда де Пейн воспроизвел подобие плевка, скорее, с силой выдохнув воздух сквозь сжатые губы, чем плюнув, старик добавил: – А теперь наступи на него. Да, на распятие.
И де Пейн, у которого шевелились волосы на затылке, послушно наступил ступней в кольчужном чулке на распятие Господне.
II
Гуго пришел в себя, когда таинственный старик брызнул ему в лицо холодной водой из глиняной миски, которую держал в руке. Открыв глаза, де Пейн увидел, что спутник его укоризненно качает головой.
– Как же вас запугали именем несчастного Иешуа, если знаменитый рыцарь де Пейн, «гроза неверных», от такой мелочи падает в обморок, словно нежная девица. – Он оттолкнул лежавшее на земле распятие ногой. – Вставай. Нам многое предстоит сделать.
Гуго с трудом поднялся на ноги и осмотрелся. Они по-прежнему стояли у входа в пещеру, которой никогда прежде не было на этом склоне горы. Но сейчас де Пейн заметил, что из глубины пещеры исходит какой-то пульсирующий густо-красный свет.
– Войдем, – негромко произнес старик.
Они, идя рядом, сделали несколько шагов в глубь проема, и Гуго, с трудом подняв глаза, увидел на дальней стене пещеры странный знак: перевернутую звезду-пентаграмму. Один из лучей ее указывал прямо вниз, два противоположных луча напоминали воздетые руки. Темно-красный свет исходил именно от нее, этой странной звезды. Впрочем, как убедился де Пейн, не от самой звезды, а от пары немыслимо страшных глаз, расположенных на пентаграмме.
Старик положил ему на плечо свою руку, которая оказалась невероятно тяжелой.
– Теперь преклони колени, рыцарь де Пейн! – повелел он. – Ибо ты стоишь сейчас перед лицом самого Бафомета, Владыки и Князя всех царств земных, Светоносца и истинного Машиаха![11]
Гуго опустился на колени, даже не заметив, что спутник его сделал то же самое. Де Пейн не мог отвести взора от двух пылающих глаз на стене. Он чувствовал, что взгляд их проникает в самые глубины его души, и душа эта клубится, словно темное облако, одновременно наполняясь необыкновенной силой.
– Склони голову, де Пейн! – приказал его спутник.
Гуго повиновался. Он не отдавал себе отчета в том, как долго стоял он на коленях с опущенной головой: пять ли минут или целый час. Время для него просто остановилось.
Старик помог ему подняться. Исчезла перевернутая звезда-пентаграмма, исчезли страшные глаза на стене. В пещере царил мрак, но выход из нее был освещен светом полной луны.
Они вышли из пещеры. Старик подал знак, и де Пейн присел на плоский камень.
– Ты был подвергнут проверке, де Пейн, и признан достойным, – сказал старик, садясь рядом. – Отныне на тебя ложится задача огромной, вселенской важности.
– Какая… задача? – хрипло спросил Гуго. – И кто ты сам? Как мне называть тебя?
Спутник де Пейна пожал плечами:
– Я всего лишь доверенный слуга того, чей облик ты лицезрел. Что до имени моего – запомнить его несложно. Зови меня Ахашверош.
– Я слышал, как евреи выкрикивают это имя во время своего праздника, когда они упиваются вином до безумия.
– Верно. Этот праздник называется Пурим. А имя это носил персидский царь, спасший евреев от заговора Амана. Но совпадение наших имен – не более чем случайность.
– Но… – Гуго пытался сосредоточиться. – Но я слышал также, что некий Ахасверус[12] оттолкнул Иисуса, когда тот, неся свой крест на Голгофу, прислонился к стене его дома, чтобы отдохнуть… сказав ему: «Иди, иди»…
– Верно, – почти весело отозвался его собеседник. Но тут же помрачнел. – И у него хватило наглости ответить, что и я буду идти вечно, не ведая покоя. Словно это зависело от него.
– Но ведь если это и впрямь был ты, то ты бредешь по земле уже более тысячи лет. Как может это быть? Значит, это все-таки Он обрек тебя на такую судьбу?
– Я уже сказал тебе, – старик явно начал сердиться, – что он был жалким бродягой. Или ты не видел лица Истинного Властелина? Вне воли Его ничто на этой земле не происходит. Ведь даже самозванец Иешуа называл его Князем Мира Сего.
Он помолчал и добавил:
– Да в именах ли суть… Ты можешь называть меня иначе, если тебе так удобнее: Шейх-эль-Ибель.
– «Старец горы», – полувопросительно произнес де Пейн, неплохо знавший арабский язык.
– Точно. Молодец, – похвалил его Ахашверош, он же Шейх-эль-Ибель. – Думаю, что на пока, но очень ненадолго, мы расстанемся. Уже завтра ночью я снова приведу тебя сюда, но не одного. С собой ты возьмешь своего ближайшего друга…
– Жоффре? – удивился де Пейн.
– Именно. Жоффре де Сен-Омера. Он тоже должен быть посвящен.
Гуго бросил взгляд на склон горы и оцепенел. Ни проема, ни следа пещеры. Обычный знакомый склон.
– На этом расстанемся, – сказал Ахашверош. – Иди. У тебя настоящие друзья. Они оставили тебе самые вкусные куски дичи.
III
Следующая ночь была едва ли не точным повторением предыдущей, с той лишь разницей, что Жоффре де Сен-Омер, которого де Пейн взял с собой на встречу с Шейхом, повел себя скорее растерянно, чем воинственно. Когда Ахашверош предложил ему отречься от Иисуса, Жоффре осторожно прикоснулся к плечу друга и почти шепотом спросил:
– Гуго, он говорит, что ты уже сделал это… Я не верю. Скажи мне, что это не так.
И Гуго де Пейн глухим голосом ответил:
– Да, Жоффре. Я сделал это. И сейчас это сделаешь ты. Доверься мне и… ему.
Де Сен-Омер повиновался. И, стоя на коленях в пещере, под прожигающим насквозь взором Бафомета, он, как и де Пейн ночью ранее, переполнялся какой-то гигантской, бьющей через край, клубящейся черной энергией.
Сейчас, когда все трое сидели на плоском обломке скалы, рыцарь ощущал, что изменилось все его существо, что сам он стал неизмеримо сильнее, но вместе с тем в душе его воцарился мрак, не освещавшийся ни искоркой света.
– Шейх, – негромко позвал он. Старец повернулся к нему. – Ведь ты обещал мне свет…
– И ты получил его, – бесстрастно отозвался Ахашверош. – Это черный свет, тысячу крат более сильный, чем свет полуденного солнца. Этот свет способен впитывать в себя любой другой, превращая его в энергию. В мире не будет тех, кто смог бы противостоять вам. Залогом сему – тот самый свет, которым вознаградил вас Великий Бафомет, Светоносный Машиах. Вы же передадите его тем, кто пойдет вслед за вами, дабы свершить задуманное от века: очистить землю от мириад жалких подобий лже-Творца. И тогда для остальных наступит неразрушимое и счастливое Царство Бафомета-Светоносца.
Де Пейн задумчиво произнес:
– Бафо-мет… И что же значит это имя?
– Ну, тебе ли не понять его смысла? – насмешливо заметил старик. – Ведь греческий язык тебе знаком с детства.
Гуго покраснел, утешаясь лишь тем, что во мраке ночи этого не видит де Сен-Омер. Да, Гуго де Пейн, он же Уго Пагани, родился и рос в Южной Италии, где до сих пор сохранилось множество греческих поселений, а язык греков уже давно и прочно смешался с языком потомков древних италийцев. И даже сама его родина называлась Magna Graecia – Великая Греция.
Старик хлопнул в ладоши и возгласил, одобрительно и одновременно радостно:
– Хвала тебе, рыцарь! И еще большая хвала нашему Властелину, ибо выбор его оказался верным! Теперь же, Великий магистр де Пейн и сенешаль ордена де Сен-Омер, слушайте и запоминайте! До единого слова и до единой буквы!
IV
Иерусалим, 24 мая 1136 г.
Великий магистр ордена рыцарей Христа умирал. Сознание еще, однако, теплилось в нем, и он, вспоминая прошедшие шестнадцать лет, не мог сдержать удивления: все, что в ту ночь поведал им Ахашверош, сбылось до йоты.
Вокруг ложа Магистра стояли самые близкие ему рыцари. Недоставало лишь ближайшего, самого дорогого друга, Жоффре. Де Сен-Омер отправился на Кипр, дабы присоединить очередной дар, замок бывшего губернатора острова Исаака Комненоса, к владениям разросшегося и могучего ордена тамплиеров. Замок был захвачен бесстрашным и безжалостным Ричардом Первым, который не напрасно награжден был прозвищем Львиное Сердце. А завладев замком, король уступил его ордену за символическую плату в несколько золотых, приобретя тем самым союзничество и поддержку тамплиеров. Де Сен-Омер, уезжая, оставил Великого магистра в добром здравии и превосходном настроении. Но… Малярия свалила и обессилила де Пейна в считаные дни, а горячка иссушила далеко не молодое уже тело, не оставив надежды на выздоровление.
– Но… как? – хрипло прошептал де Пейн. – Как он мог знать… до дня… до человека… до единого ничтожного… события?
Склонившись над ложем умирающего, Андре де Монбар, один из тех, на ком с самого начала строилось здание великого ордена, тихо спросил:
– Кто, ваша светлость? О ком вы говорите?
С другой стороны кровати, по левую руку от де Пейна, над ним наклонился старик в изрядно поношенном халате и в небольшой, небрежно повязанной чалме.
– Ты удивляешься, Уго?
– Да! – Де Пейн, сделав усилие, приподнялся было на локтях, но тут же рухнул на подушки. – Ведь сбылось все… Даже то, что не могло сбыться…
Рыцари, находившиеся в комнате, растерянно смотрели друг на друга. С кем говорит Великий магистр? К кому из них он обращается?
– Да, такого прежде не бывало, – Ахашверош, улыбнувшись, покачал головой. – Но ведь произошло! Девять оборванных рыцарей явились к королю Бодуэну с просьбой узаконить их рыцарский орден! Что может быть смешнее?
– Да, да… – горячечно соглашался де Пейн. – Это было смешнее смешного, это было просто сумасшествием…
– Он бредит, – вынес вердикт де Монбар. – Говорит сам с собой. Жизнь вот-вот покинет его.
– И однако же, – продолжал Ахашверош, невидимый и неслышимый никому, кроме Гуго де Пейна, одной ногой уже стоявшего за гранью царства тьмы, – король Бодуэн вместе с патриархом Вармундом, как и все члены Совета в Наблусе, утвердили вашу просьбу, узаконив орден. Орден девяти оборванцев! – Он рассмеялся, но тут же посерьезнел. – Но вот прошло всего лишь шестнадцать лет, и посмотри, кем вы стали, какую силу вы набрали! И это лишь начало, Уго, лишь начало. Правда, для ордена, а не для тебя. Тебе, как ты хорошо понимаешь, пора. Светоносный Владыка вот-вот примет тебя в свои объятья.
– Уже?.. – прохрипел Великий магистр.
Старик пожал плечами:
– Я никогда не обещал тебе бессмертия, рыцарь де Пейн. Но я обещаю бессмертие твоему ордену, хотя многие будут пытаться срубить под корень древо, выращенное нами, и в самодовольстве своем будут уверены, что им это удалось. Останется бессмертным и твое имя. Но теперь – пора.
И де Пейн с ужасом увидел, что вместо поблескивавших иронией глаз старца на него взирает пара исторгающих огонь глаз Бафомета. Две струи пламени сливались в единый поток, и Гуго почувствовал, как погружается в эту огненную реку, которая несет его к своему истоку: вдаль и вглубь. Он хотел закричать, но из глотки его вырвался лишь слабый предсмертный хрип, который вскоре прервался.
Де Монбар приложил палец к сонной артерии Магистра, сумрачно кивнул и медленным движением ладони закрыл веками глаза мертвеца. Рыцари, стоявшие вокруг ложа, обнажили головы.
– Де Брие, – негромко приказал де Монбар, – позовите брата-капеллана.
За его спиной раздался спокойный голос:
– Я исповедовал Великого магистра еще ночью и тогда же отпустил ему грехи.
– Аминь, – хором произнесли все находившиеся в комнате.
Глава 4. Нить разматывается или…запутывается?
I
– Если ты выпьешь еще один эспрессо, то тебе и в самолете не удастся уснуть, – заметил Артур. – Учитывая, что закусываешь ты свой напиток уже второй пачкой «Голуаз».
– А над чем тебе думать? Читаешь хроникера – и читай не напрягаясь.
– Я хочу понять, как двигалась мысль тех, кто прошел испытание. Это ведь тоже своего рода карта маршрута внутри кроличьей норы.
– Н-ну, пожалуй, – согласился Артур. – Кстати, а когда ты собираешься звонить Ден… пардон, Моргану?
Эли бросила взгляд на свои часики.
– Да вот прямо сейчас. – Подвинув к себе салфетку с записанным номером Хэнкока, она принялась набирать цифры на своем айфоне. Громкую связь, однако, включать не стала.
– Морган? Привет, напарник! Эли, Эли Бернажу, если ты еще не забыл Куантико.
МакГрегор потихоньку выскользнул из кабинета. Пройдя по коридору, он заглянул в столовую, где поглощал свой ужин Джеймс Робертсон. Заметив хозяина, дворецкий вскочил на ноги, но тут же сел, увидев успокаивающий жест Артура.
– Продолжай, старина, подкрепляйся. Я на минутку.
МакГрегор устроился напротив дворецкого.
– Джеймс, нам надо быть в Хитроу не позже семи утра. Во сколько выезжаем?
– Сэр, да ведь вам этот маршрут известен до ярда. За час, максимум за час с четвертью докатим.
– Стало быть, старина, выезжаем без четверти шесть.
– Понятно, сэр. Машина будет у парадного входа. Разрешите вопрос, сэр?
– Понятия не имею. Может, на несколько дней, а может…
– Как карта ляжет? – подсказал Джеймс.
– Именно. В общем, как всегда, остаешься здесь за старшего.
– Слушаюсь, сэр. Обрез готовить?
МакГрегор невольно рассмеялся. Последний раз, когда дворецкий оставался за старшего, особняк посетила парочка киллеров, охотившихся за артефактом колоссальной важности. Тогда встреча закончилась счетом 2:0 в пользу мистера Робертсона и его обреза, но и сам он был ранен довольно серьезно. В кровати, впрочем, валялся недолго. Бывший профессионал подпольных боев без правил очень быстро восстановил силы и здоровье.
– Нет, старина, должно обойтись без обреза. Но не забудь отложить для меня все воскресные номера «Нью-Йорк таймс». Или хотя бы кроссворды из них. А то ведь новая горничная, Люси, быстро наведет порядок – и отправит их в мусор.
– Как можно, сэр! Кроссворды – это святое! Не беспокойтесь, я прослежу.
К кроссвордам девятый баронет МакГрегор относился не то чтобы трепетно, но с серьезным вниманием. Обладая редкой эрудицией почти во всех областях знаний, он был неоднократным победителем и конкурсов решателей, и конкурсов составителей. В том числе воскресных кроссвордов в «Нью-Йорк таймс», которые справедливо считались одними из сложнейших в мире прессы.
– Чем тебя сегодня потчует Салли? – поинтересовался Артур, поглядывая через стол.
– Жаркое из баранины, сэр. Пальчики оближешь. А вы с мисс Эли ужинать что, вообще не собираетесь?
Артур молча пожал плечами.
– Как только мисс Эли надоест крепчайший кофе с гарниром из ядовитейших сигарет.
– Ваша правда, сэр. Запах у этих «Голуаз» и впрямь… Того… Вы уж простите, сэр.
– Да за что же, старина, – реагировал МакГрегор, уже стоя в дверях столовой. – Меня и самого от их дыма шатает.
И с этими словами он направился в кабинет, надеясь, что Эли уже закончила свой разговор с фэбээровцем.
II
Артур оказался прав в своем предположении. Эли уже снова прихлебывала кофе, впившись глазами в монитор ноутбука.
– Поговорили? – поинтересовался МакГрегор. – Надеюсь, не без пользы?
– Не без, – ответила она, не отрываясь от экрана. – Но ваша тактичность, баронет, не может не растрогать.
– Не стану же я мешать влюбленной парочке изливать свои чувства.
– Ох, Арти, доиграешься ты, – вздохнула она. – Никогда ничего между нами не было. Кроме доверия и дружбы.
– Не сомневаюсь. И что же сообщил Морган?
– А что он мог сообщить? – Она пожала плечами. – Он был в офисе, и ему пришлось перезванивать мне с другого телефона, с улицы. Ты же знаешь, их тоже мониторят будь здоров.
– Перезвонил и…
– …И сказал, что делом семьи Леблан он, конечно же, не занимается. В конце концов, он работает в Огасте, а не в Атенсе. Но постарается узнать, кто на месте ведет это расследование. А заодно и то, насколько откровенными можно быть с этим агентом.
Артур кивнул.
– Ты спросила его о «Цикаде»?
– Конечно. – Она закурила очередную сигарету и помотала головой. – Здесь и было самое странное. Он сказал, чтобы мы сами ни в коем случае не пытались лезть в эту чертову кроличью нору. Кто это или что это – он не знает или не хочет сказать. Но ФБР, по его словам, уже пробовало порыться, узнать, что оно такое. Без особого успеха. Они поняли лишь, что за всей этой шахматной партией стоит какая-то очень серьезная команда.
– И как они это поняли?
– Арти, такие вещи по телефону не выясняют. Даже если линия как бы безопасна. Итог: он встретит нас в аэропорту Атланты. И проедет с нами до Атенса.
– Зачем?
– Свести нас со своим агентом и офисом шерифа. И… – она запнулась, – с судмедэкспертом.
– Ясно, – нахмурившись, произнес МакГрегор. Оба на какой-то момент замолчали. Артур первым нарушил молчание: – И что там у нашего хроникера?
– Час от часу все веселее. Помнишь то изначальное обращение к головастому народу?
– В общих чертах.
– Там была фраза: «В этом изображении скрыто послание». Иначе говоря, картинка-обращение содержала внутритекстовое сообщение. Я сразу подумала об этом. Как выяснилось, не я одна.
– И как до этого скрытого текста добираться?
– Первая и простейшая попытка: открыть картинку-обращение не в редакторе изображений, а в обычном текстовом редакторе.
– И что это даст? – удивился Артур.
– Это даст бессмысленный с виду набор букв и символов. Вот тебе фрагмент, как оно может выглядеть в реале, – она ткнула пальцем в монитор, показывая на строки бессмысленного набора букв и нечитаемых символов.
– На самом деле текст значительно больше, но ты уже понял, из чего состоят картинки (причем самых разных форматов).
– Да. Они состоят из тотальной абракадабры.
– Не совсем. Это байты изображения в виде символов и букв в кодировке ANSI.
– Ну-у-у… – с издевкой протянул Артур, – теперь все стало понятно. И где же послание, до которого нужно было дорыться?
– Долго искать не пришлось, потому что в конце всей, как ты сказал, абракадабры была более или менее осмысленная фраза:
TIBERIVS CLAVDIVS CAESAR says
«lxxt>33m2mqkyv2gsq3q=w]O2ntk»
То есть «Тиберий Клавдий Цезарь говорит
«lxxt>33m2mqkyv2gsq3q=w]O2ntk».
– Черт дери! – Артур начинал заводиться. – И о чем же нам здесь поведал этот милый герой романа Грейвза, наш Кла-кла-клавдий?[13]
– Подсказка выложена на тарелочке, Арти. Это общеизвестный «код Цезаря».
– Конечно же! То есть «код сдвига», где каждый символ в тексте заменяется символом из алфавита, отстоящего на энное число позиций левее или правее. Так?
– Почти. Только не алфавита, а таблицы букв и символов ANSI. И на сколько же сдвигать?
– Клавдий был четвертым императором Рима. Я бы рискнул сдвигом на четыре.
– Вправо или влево? – хитро прищурилась Эли. – То есть вперед или назад?
– Попробовать сначала вперед. Если выйдет бессмыслица, то назад. Не так уж много вариантов.
– Ладно, не стану тебя мучить. Назад. На четыре. И в результате мы получаем URL, то есть линк, ссылку, которая приводит нас… – Эли быстро набрала адрес в строке браузера и ударила пальцем по клавише Enter, – вот к этой картинке. С текстом.
Артур всмотрелся в картинку на экране. Искусственная уточка, обычный охотничий манок. И текст: «Оп-ля! Она сюда просто заманивает. Похоже, вам не догадаться, как извлечь послание отсюда».
– Чччерт! Еще одно послание! И как же его выкопать? Опять текстовым редактором?
– Не срабатывает, Арти. Но подсказка есть: в самой фразе. «Looks like you can’t guess how to get the message out».
– И где же подсказка?
– В двух словах: GUESS и OUT. Человеку знающему сразу приходит на ум программа OutGuess. Это стеганографическая программа, позволяющая прятать текстовые сообщения в цифровых картинках, ну знаешь, форматов BMP, JPG и так далее – а равно и извлекать из картинок такие сообщения, если они там есть. Ты в принципе знаком с понятием «стеганография»?
– Ну разве что в принципе, – обиженно откликнулся МакГрегор. – Насколько мне известно, криптография скрывает содержимое сообщения, а стеганография скрывает сам факт передачи или существования сообщения. В Древнем Риме посланцам, чаще рабам, брили головы, писали на коже головы сообщение и ждали, пока волосы немного отрастут. А потом отправляли в путь. Сообщение, написанное невидимыми чернилами между строк безобидного обычного письма, тоже стеганограмма. Вариантов множество.
– Насчет бритья головы я была не в курсе, однако в дефиниции ты не ошибся.
– И все же, Эли, – Артур был явно восхищен, – это просто классная работа! Так все завертеть… Нужно кое-что иметь на плечах.
– Да. Но прими во внимание, что на них уже работают не два и не три человека с тем самым прибором на плечах.
– Не уверен, – возразил Артур. – Теория о том, что это работа какого-то гениального одиночки, выходящего в Сеть из подвала мамочкиного дома, пока не опровергнута.
– Увы, опровергнута – и на все сто.
III
– Я могу тебе представить доказательства, – сказала Эли, поднимаясь из-за стола, – но только после ужина. Я страшно голодна.
– Джеймс! – взревел МакГрегор. Дворецкий тут же вырос в дверях кабинета. – Будь добр, старина, дай знать Салли, что мы готовы поужинать.
– Сию секунду, сэр! – Джеймс расплылся в улыбке и исчез.
Пробуя баранье жаркое, МакГрегор заметил:
– А ведь бедная Салли все время держала ужин на плите. На разогретую вчерашнюю еду этот шедевр не похож…
– Мгм… – отозвалась Эли, глотая кусок за куском и запивая красным сухим вином. На этот раз Артур затребовал к столу бутылку Campo Viejo, великолепного испанского вина выдержкой в четверть века.
– Салли, вы волшебница! – Артур снова погрузился в процесс поглощения жаркого, а стоявшая в дверях Салли расцвела так, словно ей сделали дорогой подарок.
– Мгм, – Эли кивком подтвердила слова МакГрегора и протянула ему свой опустошенный бокал. Он тут же наполнил его вином до краев. Опорожнив бокал в несколько глотков, Эли откинулась на спинку стула и счастливо выдохнула:
– О-о-оххх… Теперь хватило бы сил добраться до кабинета…
– Могу донести вас на руках, мадемуазель, – галантно предложил Артур.
– Merci, – отозвалась она. – Я уж как-нибудь, вдоль стены…
– Итак, – начал МакГрегор, когда они устроились за своими ноутбуками. – Прежде чем ты расскажешь о том, почему ты уверена, что это работа не индивида, а группы, – в двух словах: что же дала нам уточка, когда ее прокрутили через OutGuess?
– Первая строчка полученного текста гласила:
Это код книги. Чтобы найти книгу и дополнительную информацию, идите по ссылке http://www.reddit.com/r/a2e7j6ic78h0j/
– А далее шли уже знакомые тебе пары чисел: строка и буква.
– «Мабиногион»?
– Да. Семьдесят шесть пар. И неизменная подпись:
Удачи. 3301
– Страница на reddit содержала несколько текстовых сообщений и две картинки: «Добро пожаловать» и «Задачи». Первая была обычным ковриком из прихожей с надписью Welcome, вторая – фрагментом старинного гобелена, на котором был изображен король Артур с мечом в правой руке и шлемом в левой.
– Откуда уверенность, что это был именно король Артур, а не просто какой-то рыцарь?
– Под его изображением было написано – очевидно, для таких скептиков, как ты: Arthur. Хроникер пишет, что обе картинки тут же прогнали через OutGuess, и первая дала сообщение о том, что отныне все послания «Цикады» будут подписаны уникальной криптографической подписью PGP, после чего шла сама подпись. А вот «Задачи», то есть гобелен с королем Артуром, дали после прогона в OutGuess интересное мини-послание:
Ключ всегда находился прямо перед вами. Это не квест-поиск святого Грааля. Прекратите делать задачу сложнее, чем она есть на самом деле.
Удачи. 3301
– Все это очень интересно, дорогая, но все же: почему это не могло быть работой одинокого любителя поразвлечься?
– Не спеши, Арти. Дальше, как ты знаешь, шел фрагмент текста «Мабиногиона». Когда нужное издание, да, то самое, перевод леди Шарлотты Гест, выпущенное издательством «Дент и сыновья» в тысяча девятьсот шестом году, было все-таки найдено…
– В том числе и Анри, с твоей помощью, – вставил Артур.
– …то шифрованный текст с парами чисел «строка-буква» превратился во вполне вразумительную строчку, гласившую:
«Позвоните нам по телефону номер два один четыре три девять ноль девять шесть ноль девять». Иначе говоря, звоните нам по номеру 2143909609.
МакГрегор схватил свой смартфон.
– Звоним?
– Не звоним, Арти. Телефон работал всего лишь несколько дней. Он уже давно отключен. «Номер не обслуживается».
– Но ведь кто-то успел позвонить? Как и Анри?
– Да. Звонивших приветствовал автоответчик, сообщавший буквально следующее:
«Отлично. Вы хорошо поработали. С исходным изображением final.jpg связаны три простых числа[14].
3301 одно из них. Вы должны найти остальные два. Перемножьте все три числа и добавьте.com в конце. Удачи – и до свидания».
– Далее хроникер пишет: «Изображение, о котором шла речь, было размером 509 пикселей на 503 пикселя. Оба числа относятся к простым. Перемножение всех трех чисел дало нам 845 145 127».
– Понятно, – вмешался Артур. Добавив «.com», искатели приключений получили адрес веб-странички. Но не «смысло-читаемый» URL типа amazon.com или google.com, а исходный цифровой IP-адрес сайта. Любому браузеру именно это и нужно.
– Арти, дорогой, – Эли округлила глаза, – ты не перестаешь меня удивлять.
– Это что, – расплылся в улыбке МакГрегор, – я и скайпом умею пользоваться. – И когда оба они расхохотались, громко скомандовал: – Джеймс!
– Да, сэр. – Дворецкий возник словно ниоткуда.
– Кофе и бренди для гениев компьютерной науки!
Пару минут спустя, запивая ароматный кофе старым выдержанным коньяком, Артур произнес задумчиво:
– Позволь еще одно предположение. Сейчас этот адрес http://845145127.com уже не содержит ничего интересного. Я прав?
– Конечно, прав, дорогой. Разная чепуха, ссылки на рекламу и прочее. Но в тот день наши искатели приключений увидели на этом сайте изображение цикады и обратный счетчик, отсчитывавший, сколько секунд, минут, часов и дней осталось до…
– До чего?
– Взгляни на сообщение, которое «цикадники» оставили на своем сайте.
– «До сих пор вы хорошо поработали. Терпение – добродетель. Возвращайтесь в 17:00 UTC[15]в понедельник, 9 января 2012 года».
– И далее наш хроникер пишет, что они ждали, и ждали, и ждали… И наконец в указанный срок содержание сайта изменилось. На нем появился страшноватый сюрприз. Заголовок, гласивший: «Разыщите наш символ в ближайшей к вам географической точке», а ниже шли четырнадцать детальнейших GPS-координат. Эти точки, как сразу же убедились энтузиасты, были разбросаны по всей планете: в Париже, Варшаве, Сеуле, в Аризоне и на Гавайях, в Сиэттле и Сиднее.
– Кто-нибудь проверил, что было в этих точках? – хмуро поинтересовался МакГрегор.
– Ты шутишь! К тому времени «Цикаду» пытались взломать тысячи человек на всей планете. Те из них, кто находился в пределах досягаемости указанных точек, бросились проверять, что же там такое. И…
И тут запел рингтон айфона Эли.
IV
Она бросила взгляд на экран смартфона. Входящий номер состоял из длинного ряда… нулей. Показав экран Артуру, она нажала кнопку приема вызовов и сразу же включила громкую связь.
– Эли… – раздалось в спикере. Тяжело дышащий, насмерть перепуганный голос. – Эли…
– Анри! – закричал она почти в истерике. Но тут в спикере послышался другой голос. Звучал он негромко. Говоривший явно стоял на некотором расстоянии от телефона.
– Эли – кто? – произнес этот голос. – Фамилия?
– Бер-нажу, – заикаясь, выдавил из себя Анри.
– Анри! – снова закричала Эли. Артур накрыл ее ладонь своей и сказал:
– Это запись. Это запись, дорогая.
В спикере раздался негромкий щелчок, и тот же голос, что до того выяснял фамилию Эли, проговорил вполне отчетливо – на этот раз, очевидно, прямо в микрофон мобильника:
– Рад знакомству, мадемуазель Бернажу. Доброй вам ночи – и приятного полета.
Еще щелчок и серия коротких гудков. Связь прервалась.
Эли, опустив голову на стол, зарыдала. Артур, встав позади нее, обнял ее за плечи, повторяя: «Ну, ну, девочка моя, ну погоди, мы еще ничего не знаем… Может, все не так страшно… Ну, ну, ну…»
Не поднимая головы, она попросила:
– Арти, принеси из спальни мою сумочку.
Он обернулся за минуту. Эли, открыв сумочку, порылась в ней и, вынув блистер «Атаракса», выдавила на ладонь две таблетки транквилизатора. И тут же, не запивая, проглотила их.
– Они подействуют минут через пятнадцать, – негромко сказал МакГрегор.
– То, что я приняла их, уже работает. Включается самовнушение, – так же негромко ответила Эли. И внезапно дернулась, едва не вскочив с кресла.
– Арти! Нам нужно звонить в полицию! Мы должны выяснить номер, с которого был сделан звонок!
Он усадил ее на место и снова обнял за плечи.
– Эли… Девочка… Мы с суперинтендантом Кэмпбеллом уже не враги, и даже почти приятели, но… Здесь, собственно, два «но». Если не три. Во-первых, Кэмпбелл, как и британская полиция, никак не вовлечен в дело Лебланов. Во-вторых, выяснить, откуда поступил звонок по сотовой связи, технически очень сложно. В-третьих, для этого нужен судебный ордер, на возню с которым у нас просто не будет времени. Не говоря о том, что ни один судья такой ордер не выпишет.
– А что же остается? – прошептала она.
– Остаемся, как всегда, мы. Ты и я. Холмс (он легонько похлопал ее по спине) и недалекий, но преданный и добрый старина Уотсон (Артур ударил себя в грудь кулаком).
– Ты сказал, – всхлипывая, проговорила Эли, – что это была запись.
– Ты и сама это знаешь.
– Но это означает, что Анри мертв! – Она снова зарыдала.
– Стоп, стоп, стоп… – Он гладил ее по голове, спине, плечам. – С чего вдруг такой вывод, Шерлок? Отныне и до самого финала мы будем исходить из того, что и Анри, и дети живы. Пока нас однозначно не убедят в обратном.
– Ты думаешь, – робко поинтересовалась она, повернувшись к МакГрегору, – они все-таки живы?
– Думаю? – вскричал он. – Да я в этом уверен!
Хотя особой уверенности Артур, конечно же, не испытывал.
– Отвлечемся от хроники. Поговорим о полученном звонке, – рассудительным тоном заявил он.
V
– Ты согласна с тем, что это был спектакль? – начал МакГрегор.
– В каком смысле? – Эли уже отерла слезы и начинала проявлять интерес к происходящему.
– В том, что эти негодяи, удерживающие Анри, прекрасно знали твою фамилию, коль скоро они знали даже твой номер телефона. И выспрашивать фамилию было совершенно бессмысленно, если это не преследовало какую-то цель?
– Но какую, Арти? Им было нужно, чтобы именно Анри произнес ее?
– И чтобы именно ты это слышала. Слышала, как Анри «предает» тебя.
– Да уж… Страшное предательство – назвать фамилию своей кузины.
– И ее номер телефона, – добавил Артур. – Не в справочнике же они его нашли. Этот спектакль мне пока не понятен. Куда интереснее другой момент.
– «Приятного полета»? – повторила Эли последнюю фразу, произнесенную незнакомцем.
– Конечно, милая. Каким образом они узнали, что мы летим? Причем именно завтра утром? Ведь перед «приятного полета» было «доброй ночи». Они что, влезли в мой компьютер? Перехватили процесс заказа билетов?
– Не думаю. То есть практически исключено.
– Именно. И что остается в сухом остатке?
Она округлившимися глазами смотрела на МакГрегора.
– Ты хочешь сказать: Морган?..
Артур смущенно кашлянул:
– Я не имел в виду, что…
– Нет. Нет и нет! – Она яростно замотала головой. – Предателем он быть не может. В Куантико у меня была возможность в этом убедиться.
– Я не о том, милая, – ласково проговорил Артур. – Не о предательстве. Но видишь, он допускал возможность того, что его рабочий мобильник прослушивается. Где гарантия, что его якобы «безопасный» запасной телефон не был оснащен жучком – без его, понятное дело, ведома?
– Такой гарантии, конечно, нет, но…
– Но что? ФБР уже давно не такая уж наглухо запечатанная организация, какой была при Гувере. В Штатах есть конторы и посолиднее. Хотя бы то же АНБ. Есть и такие, о которых не знает ни публика, ни даже фэбээровцы. Но нам нужно решить другой вопрос: зачем они тебе позвонили? Цель? Итак, «Цикаде», или как там они называются на самом деле, стало известно, что мы вылетаем в Джорджию. Зачем им в этом признаваться? Ведь есть только два варианта ответа.
– Да. – Она кивнула. – Напугать, заставить передумать. Раз. Дать понять, что Анри с детьми еще можно спасти. Два.
– Но вариант номер два означает попытку буквально заманить нас туда. Не дать передумать и переиграть. Тогда вопросы множатся. Зачем мы им нужны? Я? Что, тряхнуть меня на пяток-десяток миллионов? Это не так уж сложно провернуть и здесь, в Лондоне. Киднеппинг и в Британии вполне популярный спорт. Ты?
– Я… – тихо произнесла Эли.
– Хорошо, ты. Что им может понадобиться от тебя?
Она молча пожала плечами.
– Кстати, Эли. Ты так и не успела сказать, что же нашли те, кто добрался до указанных «Цикадой» GPS-координат.
– Думаешь, это поможет?
– Пока не знаю. Ну, так что же там было? Ты сказала, что сюрприз был страшноватым.
– В каждой из этих точек находился обычный столб. Где-то телеграфный, где-то фонарный. И подножия этих столбов были обмотаны пластиковыми плакатами с изображением цикады и QR-кодом[16].
– И в чем здесь была страшноватость?
– В том, что эта акция начисто опровергает твою теорию о гениальном одиночке в подвале маминого дома. В игре была мощная, хорошо оснащенная глобальная организация, состоящая из очень талантливых людей. Проделать все это синхронно по всему земному шару – согласись, задача нешуточная.
– Сами дирижеры оркестра имени Цикады могут и не быть такими уж супергениями. Иное дело, что работают на них люди действительно очень и очень нерядовые.
– Как бы то ни было, Арти, но именно этот фокус спугнул множество участников квеста.
– А что за информация содержалась в QR-кодах?
– Текстовое послание: очередной «книжный код», но на этот раз использовался не «Мабиногион», а поэма Гибсона «Агриппа»…
– Она же «Книга мертвых», – добавил Артур.
– Верно. Расшифровка давала адрес в сети TOR.
– Темная сеть, – уточнил МакГрегор.
– Опять-таки верно. Но даже те, кто дорылся до адреса и нырнул в DarkNet, в восторг не пришли. Почти все они получили сообщение типа: «Нам нужны самые лучшие, а не идущие следом». А после целого месяца молчания на TORовском сайте появился пост, озаглавленный Valete («прощайте»). С текстом, смысл которого сводился к тому, что «мы нашли тех, кого искали». Всех прочих просили не отчаиваться, добавив, что у них еще будут новые возможности проявить себя.
– Я бы тормознул Анри еще парой шагов ранее, – буркнул Артур.
– Я сделала бы то же самое, если бы наблюдала весь процесс. Но он ведь не посвящал меня в детали. Не считая ситуации с «Мабиногионом». Эта его неизлечимая авантюрная жилка!
МакГрегор невольно хохотнул и тут же извинился:
– Прости, дорогая, но вы с ним, сдается, одной крови. Тебе ведь страсти к приключениям тоже не занимать.
Теперь, порядком успокоившись после пары таблеток, негромко рассмеялась и она.
Глава 5. Узор Ариадны
I
Оба они не спали всю ночь. Сидели молча, друг против друга, взявшись за руки и погруженные в свои мысли. Головоломка, которую им предстояло решить, была и на порядок сложнее тех, что «Цикада» предлагала «решателям», и на порядок опаснее. В этом сомнений не было. Их ждали ТАМ, заманивали и ждали. Около половины третьего ночи Артур встал, извинился и направился к выходу из кабинета.
– Арти, – встрепенулась Эли, – ты куда?
– На минутку, дорогая, – он смущенно улыбнулся. – Мне надо переброситься парой слов с Джеймсом.
– Да ведь он наверняка спит сном праведника, – возразила она.
– И вскочит, заслышав малейший шорох. Почему бы тебе самой не поспать часок-другой?
Она покрутила головой.
– Не смогу. Знаю, что не смогу. Хотя и думать – более или менее ясно – тоже не получается.
– Я скоро вернусь, – заверил ее Артур и вышел в коридор.
Там он прошел к кабинке лифта и съехал на полуподвальный этаж, где располагались мини-квартирки слуг. Подойдя к одной из дверей, он осторожно постучал. Дверь открылась почти мгновенно, и в проеме выросла худощавая жилистая фигура дворецкого.
– Да, сэр?
– Прости, старина, я тебя разбудил?
– Что вы, сэр, я читал и, услышав шаги, тут же подошел к двери.
Артур не смог сдержать улыбки.
– И что же ты читал, Джеймс?
– «Историю Шотландии в изложении для школьников».
– Джеймс! Ты, должно быть, шутишь! Такую книгу ты мог бы написать и сам. Уверен, что историю нашей родины ты знаешь лучше, чем любые университетские умники.
Робертсон смущенно хмыкнул:
– То, что я знаю, школьникам знать не следует, сэр. Но простите, вы что-то хотели мне сказать?
– Это скорее просьба, Джеймс. Нам выезжать в Хитроу без четверти шесть, и тебе надо было бы поспать, но…
– Не может быть никаких «но», сэр. Что нужно сделать?
МакГрегор достал бумажник и вынул из него несколько купюр по сотне фунтов.
– Нужно быстренько съездить в Сохо – и обратно. Вот еще сотня на такси в два конца.
– Но у меня есть деньги, сэр, – обиженно возразил дворецкий.
– Надеюсь, ты не станешь спорить, что у меня их чуточку больше. Кроме того, это мой заказ. Старинное правило: платит заказчик.
Джеймс переступал с ноги на ногу.
– А такси, сэр? Это зачем? «Роллс» на ходу, домчит до Сохо меньше чем за полчаса.
– «Роллс» в Сохо глубокой ночью привлечет внимание. Не тот район.
– О’кей, сэр, понял. Что нужно сделать в Сохо?
– Там, как ты знаешь, полно круглосуточных магазинов. Мини-мартов.
Робертсон уже успел облачиться в джинсы и кожаную куртку:
– Что нужно купить, сэр?
– Сотовый телефон. Стоп! Два! Но того типа, что имеют собственный присвоенный номер. Ты понял, Джеймс? Это для связи в случае острой необходимости.
– Не слишком сложная задача, сэр. Бренд играет роль?
Артур задумался.
– Пожалуй, нет. Хотя… Если будут «Моторолы», бери их. Не будет – «Нокию». Задача – туда и обратно. Мы будем в кабинете. Приедешь, поднимайся сразу к нам.
Дворецкий молча кивнул, набирая на своем мобильнике номер вызова такси.
– Машину на Ланселот Плейс. Ехать в Сохо. Там подождать минут пять – и обратно. Ясно. – Он выключил сотовый. – Будет через пять минут. Черный «Остин», как и положено. Ну? Так я побежал ждать кеб. О’кей, сэр?
Артур молча пожал Робертсону руку и вышел из его квартирки. Джеймс, не запирая дверь, двухметровыми шагами отправился по лестнице вверх.
II
Мягко ступая по ковровой дорожке, МакГрегор подошел к кабинету и аккуратно, почти бесшумно открыл дверь. Эли сидела, положив голову на стол.
– Эли, – прошептал Артур.
– Я не сплю, дорогой.
Обойдя стол, он сел напротив нее. Она подняла лицо и опухшими от слез глазами посмотрела на него. Протянув руку, он погладил ее по голове.
– Ну что ты, малыш… Все будет хорошо. Мы разыщем их, и Анри, и мальчишек.
– Дай-то Бог. Но сейчас я думала о другом.
– О чем же?
– Об этом таинственном звонке. Нас выманивают, это наверняка. Но у меня какая-то уверенность в том, что им нужна не я.
– А кто же? – Он скорчил удивленную физиономию.
– Им нужен ты, Арти. Именно ты.
МакГрегор фыркнул.
– И с какой же стати? В шараде, устроенной «Цикадой», я не принимал никакого участия. Даже с Анри я встречался всего лишь раз. Что им нужно от меня? Снова поиск таинственных артефактов, как с иконой Иоанна Апостола? Но та история уже в прошлом, как и дьявольские проделки Отто Рашера. Который, насколько мне известно, сидит в израильской тюрьме, дожидаясь суда. Так зачем и кому могу понадобиться я?
– Не знаю, дорогой. Назови это предчувствием, интуицией, как угодно.
Она выпрямилась в кресле.
– И знаешь, что я думаю, баронет?
Он вопросительно поднял брови.
– Я думаю, нам следует отвезти тело Николь во Францию и достойно похоронить.
– Чудесно. А как же Анри? И дети?
– Ты думаешь, нам удастся сделать больше, чем полиции и ФБР?
Артур нахмурился:
– Эли… Я не узнаю тебя. Ты готова сдаться? Когда столько стоит на кону? Три жизни близких тебе людей?
– И жизнь самого близкого мне человека, Артур, – нахмурившись, проговорила она. – Твоя.
– Но повторяю, милая, я ни с какой стороны не вижу опасности для себя лично! Я уже говорил: если бы они хотели вытрясти из меня приличные деньги, для этого совершенно не нужно заманивать меня в Штаты. Такую партию они могли бы разыграть и здесь. Иной вопрос: удалось бы им это или нет. Но это действительно уже другая проблема. – Он предупреждающе поднял палец. – Тс-с-с…
Под окнами особняка урчал двигатель автомобиля. Через минуту послышался звук удаляющейся машины, щелчок замка входной двери и звуки тяжелых шагов по лестнице.
– Кто это? – встрепенулась Эли.
III
– Однако быстро же ты обернулся, – сказал Артур, когда дворецкий вошел в кабинет.
– Да ведь и дел было на пару минут, – ответил Робертсон.
– Выкладывай.
Из пластикового пакета Джеймс достал две одинаковые коробки и положил их на стол перед хозяином.
Эли с некоторым удивлением смотрела на коробки с мобильниками.
– Что это? И зачем?
МакГрегор откашлялся, приняв серьезный вид.
– Присядь, Джеймс. – Он взял одну из коробок и распечатал ее. – Бог мой, я не думал, что эта модель еще попадается в продаже. «Нокия 6300». Лет десять назад еще куда ни шло, но сейчас… – Артур вынул из коробки небольшой конвертик с PIN-кодом и номером сотового. После чего подвинул пустой бокал Джеймсу и плеснул в него немного бренди.
– Слушай внимательно, старый вояка. Сейчас мы активируем эту швейную машинку… – Он включил аппарат и ввел PIN-код. – Готова к работе. Далее.
Он повертел мобильник в руке.
– С этого телефона ты никогда и никуда не звонишь, Джеймс.
– Понял, сэр. Но тогда зачем вообще эта штука? У меня есть собственный смартфон, и вы знаете его номер.
– Повторяю, старина, звонить с этой «Нокии» ты не должен. Но и расставаться с ней ни на секунду нельзя. Так?
– Так, сэр. Слушаюсь, сэр.
– Отставить, мистер Робертсон. Мы не в армии и не на утреннем построении в твоей инвернесской каталажке. Задача проста: телефон всегда с тобой, всегда заряжен и… И если раздается звонок, то это звонок…
– Звонок от вас, сэр.
– Именно. От меня. Или от мисс Эли. Дорогая, запиши где-нибудь номер этой «Нокии». Но так, чтобы его не сразу можно было найти, если кому-то очень захочется…
– Но ведь ты его уже запомнил, – возразила Эли.
– Может статься, что тебе понадобится звонить, когда меня не будет рядом.
Эли взяла со стола шариковую ручку и записала номер на внутренней стороне застежки своей сумочки.
МакГрегор плеснул немного бренди в свой бокал, налил на палец и Эли и выжидающе посмотрел на Джеймса.
– Тебе нечего сказать?
Дворецкий одним глотком опорожнил налитое и, нахмурившись, посмотрел на хозяина.
– Что-то не так? – поинтересовался МакГрегор.
– А еще один?
– Что «еще один»?
– Прошу прощения, сэр, но вы приказали мне купить два одноразовых. С первым мы разобрались. А для чего второй?
– А вы внимательны, мистер Робертсон, – улыбнулся Артур. Он взял в руки еще одну коробку. – Первый, как мы поняли, только для входящих.
Джеймс кивнул.
– А этот, – МакГрегор достал из коробки мобильник и конвертик с кодом и номером, – этот как раз для того, чтобы звонить. Для экстренных звонков. На мой телефон. – Говоря все это, он активировал сотовый и ввел в него номер своего постоянного телефона. – С него ты звонишь в случае… В случае…
– Я догадывался, сэр. Потому и собирался заняться обрезом: смазка, зарядка и все прочее.
– Я не говорил, что это может понадобиться, – нахмурился Артур.
– Но, как я понял, и не помешает, – невозмутимо возразил дворецкий.
– Будем надеяться, что обойдется без пальбы. Я, честно говоря, не вижу повода предполагать обратное.
– Кто я такой, чтобы с вами спорить, сэр? Но… Береженого Бог бережет.
МакГрегор расплылся в улыбке.
– Эли, – сказал он, – где еще водится такая прислуга?
– Думаю, только в Шотландии, – улыбаясь, ответила она. И, взглянув на наручные часики, добавила: – Нам выезжать через полтора часа.
– Абсолютно верно, мэм, – кивнул Робертсон, поднимаясь из-за стола.
– Куда держите путь, Джеймс? – поинтересовался Артур.
– В гараж, сэр. Лучше перестраховаться.
IV
Джеймс плавно подкатил к площадке высадки улетающих пассажиров. Стоять здесь можно было не более пяти минут. МакГрегор и Эли выбрались из «Роллса», Артур через открытое окошко водителя пожал руку дворецкого и улыбнулся:
– Все будет хорошо, старина. Но все же… будь начеку.
– Это я уже понял, сэр. Просьба, если позволите. Я знаю, что купленные мобильники предназначены только для экстренных звонков, но у меня есть и свой собственный. Я был бы вам признателен по гроб жизни, если вы могли бы хоть изредка – совсем изредка – сообщать мне, что у вас все в порядке. Я не слишком многого прошу, сэр?
Артур потрепал его по плечу.
– Если появится хоть какая-то возможность, Джеймс, обещаю.
Вместе с Эли они вошли в здание Третьего терминала, откуда должен был отправиться самолет на Атланту. Служащий указал на небольшую очередь, где проходили пассажиры бизнес-класса, которых служба безопасности трясла гораздо легче, чем остальных. Во всяком случае, разуваться и снимать ремни их не заставили. Вся процедура заняла не более трех минут, после чего они по эскалатору направились в кафе для VIP-пассажиров. Усевшись в удобные кресла, они заказали по чашечке эспрессо и стакану холодной минеральной воды.
– Ты уверена, что не перебираешь с кофе, дорогая? – поинтересовался Артур.
– Просто хочу войти в самолет на своих ногах, – отрезала она. – А то глаза уже слипаются.
МакГрегор пожал плечами.
Сидеть им пришлось недолго. Едва они допили кофе, как была объявлена посадка на их рейс. Первыми приглашались пассажиры бизнес-класса. Артур и Эли прошли по приставному коридору, в конце которого их встречали две милые стюардессы в форменной одежде Virgin и с именными бейджиками. Проверив билеты, одна из них, судя по бейджику, Пэтти, и судя по внешности, родом из Индии или Пакистана, провела пару в салон бизнес-класса, где указала на овальный столик, по обе стороны которого располагались два раскладывающихся кресла.
– Прошу вас, – она с улыбкой указала на их места.
Эли с усталым вздохом опустилась на мягкое кресло и тут же, потянув ручку, превратила его в удобный лежак.
Стюардесса с озабоченным видом заметила:
– Прошу прощения, мэм… Во время взлета и набора высоты кресло должно будет находиться в вертикальном положении. И вам придется пристегнуться ремнем. Это ненадолго.
Эли, вздохнув, подняла спинку кресла, но тут же поинтересовалась:
– Простите, мисс, а когда подадут напитки?
– Минеральную воду я могу принести сейчас…
– А покрепче?
– Как только наберем высоту, мэм. Прошу простить меня.
И она отправилась встречать прочую публику из VIP-салона.
Посадка заняла не более четверти часа. Опоздавших, судя по всему, не было, потому что техники закрыли входной люк, и почти сразу же загудели мощные двигатели аэробуса.
Еще через несколько минут огромная машина вырулила на взлетку, отпустила тормоза, начала набирать скорость и вскоре оторвалась от земли.
Эли обвела взглядом салон, после чего брезгливым тоном произнесла:
– Янки, милая, обычно летят в Нью-Йорк, Бостон, Нью-Джерси, где они и обитают. Наша машина летит в Атланту.
– Я не о том, что эта публика из Новой Англии. Но американцы, почти все.
– И чем они тебе успели насолить?
– Орут, шумят, ведут себя как, черт бы их драл, дома.
– Имеют право, Эли. У них такие же билеты, как и у нас. Опс!
– Что? – взволнованно спросила Эли.
– Табло погасло.
У столика появилась обаятельная смуглая Пэтти.
– Мэм, вы хотели что-то заказать?
Вместо Эли ответил Артур:
– Джин с тоником. Два. – И он для убедительности поднял два пальца.
Стюардесса исчезла за занавеской, где находились бар и полки с закусками. Вынырнув оттуда через полминуты, она поставила напитки на их столик.
– Что-нибудь еще?
– Соленый арахис, если не трудно. – Голос Эли звучал резковато.
– Сию секунду. – Пэтти снова скрылась за занавеской.
– Что случилось? – МакГрегор озабоченно посмотрел на спутницу. – Она чем-то тебе не угодила?
Эли задумчиво водила пальцем по краю круглой салфетки, на которой стоял ее бокал. Потом протянула руку:
– Дай-ка свою.
– Салфетку?
– Да.
Прежде чем протянуть ее Эли, Артур бросил взгляд на круглый кусок ткани. Узор-вышивка вдоль самого края. Микроцветочки с четырьмя лепестками. Пожав плечами, он передал ее Эли. Взамен она протянула ему свою.
– И что же? – удивленно спросил МакГрегор, но тут же нахмурился. Салфетка Эли по краю была украшена такими же мелкими, как и цветочки, рядами цифр, разделенных дефисами.
– Что это значит, дорогая? Эти цифры тебе что-нибудь говорят?
– Да, – отрезала она и, забрав свою салфетку у Артура, принялась рассматривать вышитую надпись, цифру за цифрой.
– Что ты нашла? – Сейчас он был серьезен.
– Шифр, баронет. Простой, очень доступный, но шифр.
– Какой же?
– Цифры, которыми кодируются буквы, знаки и символы ANSI.
– Ну, так что же ты видишь?
– Вот, смотри. Три группы чисел, разделенных длинными тире. Три слова. Буква от буквы отделена простым дефисом. Итак: 67 (что в таблице ANSI означает заглавную C), 97, что значит «a», затем 102, то есть «f», и 101, она же «e». Первое слово: «Cafe». Следующая группа разделенных дефисами цифр читается как «Rameau». И последняя группа: «Claude». Далее весь этот узор повторяется снова и снова. Суммируя: «Cafe Rameau, Claude». Мы можем пробить по Google-Map, где в Атенсе находится – если оно и впрямь существует – это французское кафе? Нас явно зазывают туда, в кафе «Рамо», к некоему Клоду.
– Нет, Эли, здесь Google-Map бесполезен. Я ведь говорил тебе, что на этом рейсе нет Wi-Fi.
В этот момент из-за занавески появилась Пэтти с подносом в руках, с которым она направилась к столику в центре салона. Артур помахал ей рукой, давая понять, что просит ее подойти. Она кивнула, сняла с подноса напитки и закуски и направилась к столику МакГрегора.
– Да, сэр?
Артур протянул ей обе салфетки: свою и Эли.
– Взгляните на узор, дорогая.
Стюардесса с наигранно удивленным видом принялась рассматривать салфетки.
– Вы не находите никаких отличий?
Она с тем же удивленным видом покрутила головой.
– Узор, – произнес Артур. – Что на этой? – Он ткнул пальцем в свою.
– Похоже на вышивку. Маленькие цветочки. И что вас смущает, сэр?
– Теперь внимательно посмотрите на ту, которую вы подложили мисс Бернажу.
На щеках Пэтти появились красные пятна, отчетливо выделявшиеся даже на ее смуглой коже.
– Похоже на цифры, сэр…
– Не похоже, милая. Это и есть цифры.
Девушка переминалась с ноги на ногу.
– Я взяла те, что лежали у нас в отделении для столовых приборов. Оказалось, две разные… Извините, я сейчас принесу две одинаковые…
– Пэтти, – МакГрегор начинал сердиться, – вы хотите сказать, что у вас салфетки двух разных типов?
– Судя по всему, да, сэр.
– Тогда будьте любезны принести нам еще одну такую же. С цифрами. Не с цветочками.
Стюардесса не тронулась с места.
– Ну же, – настаивал Артур, – неужели это такая сложная задача? Ну так несите всю стопку салфеток, будем выбирать парные. Или?
– Или, сэр? – едва слышно прошептала она.
– Или сделаем проще. В Атланте нас встречают коллеги из ФБР. Думаю, в их комнате для допросов вы будете более откровенны. Откуда взялась эта, вот эта салфетка?
По щеке девушки скатилась слеза.
– Прошу вас, сэр. Я даже понятия не имею, что означают все эти цифры. Когда в лайнер доставляли еду, напитки, приборы и все прочее, грузчик, которого я никогда прежде не видела, вручил мне эту салфетку, приказал положить в самый низ стопки, а затем в полете при случае положить ее под напиток мисс Бернажу. Он знал, что список пассажиров VIP-салона у нас есть.
– Но он назвал именно мою фамилию? – Эли приподняла брови.
– Он сказал просто: «мисс Бернажу».
– И почему вы решили, что обязаны выполнить его просьбу?
– Потому что это… Это скорее был приказ. Он предупредил, что если я что-то напутаю или не сделаю того, что он велел, то пожалею об этом всерьез. А его лицо, сэр, мэм… Ему нельзя было не поверить.
Сейчас она уже плакала, не вытирая слез. Эли протянула ей свой платочек.
– Все в порядке, Пэтти. Успокойтесь. Приведите себя в порядок. Мы постараемся разобраться со всем этим без вас. Ну, вот так уже лучше, дорогая.
