Филипп Хьюстон

Я знаю, когда ты лжешь! Методы ЦРУ для выявления лжи

В основе этой книги – многолетний практический опыт допросов преступников, террористов и двойных агентов. Следуйте ей, и вы получите реальный шанс услышать, наконец, правду, только правду и ничего, кроме правды.

New York Post

Захватывающая и информативная! Книга дает читателям подлинные практические инструменты и тактику для использования во всех сферах жизни.

Давид Либерман, доктор философии

Материал для шпионских романов! Я использовала эту методику в течение многих лет и всегда с феноменальными результатами.

Мариса Р. Рандаццо, бывший главный психолог Секретной службы США

Потрясающее пособие для тех, кто хочет точно знать, когда ему лгут.

Джон Миллер, бывший помощник директора по связям с общественностью, ФБР

Никто не может быть повышен до звания детектива, не изучив этот курс.

Билл Браттон, бывший глава департамента полиции Нью-Йорка

Посвящается всем тем достойным людям, которые несли и продолжают нести службу во имя самых благородных целей.

Все точки зрения, выводы и утверждения, изложенные в этой книге, являются выражением собственных представлений авторов об обсуждаемых вопросах и не отражают официальную позицию или взгляды Центрального разведывательного управления или какого-либо другого агентства Федерального правительства США. Никакая точка зрения или заключение, упомянутые в данной книге, не должны рассматриваться как информация, официально подтвержденная Федеральным правительством США или Центральным разведывательным управлением. Текст книги был проверен сотрудниками ЦРУ только на предмет наличия в нем сведений, имеющих тот или иной уровень секретности.

Слова благодарности

Эта книга появилась на свет в результате масштабной и длительной работы, которую выполняли и выполняем не только мы вчетвером, но и большое количество других специалистов, чьи имена не указаны на обложке.

Несомненно, ее создание было бы невозможным, если бы не любовь и понимание наших родных. Мы от всей души благодарим их за это!

На протяжении многих лет нашей работе сопутствуют не только поддержка со стороны членов наших семей, но и ценные рекомендации от самых близких друзей, знакомых, коллег, а также их неизменная готовность сопровождать нас на этом пути. Написать книгу о том, как распознать обман, – цель не из простых, но все эти люди делили с нами груз ответственности и многочисленных проблем, которые неизбежно возникали в процессе работы.

Нам посчастливилось общаться и активно сотрудничать с настоящими профессионалами, которые восхищают великодушной готовностью делиться своими знаниями и опытом. Они искренне стремились помочь нам создать действительно полезную книгу, способную дать читателям ответы на важнейшие вопросы и изменить их жизнь к лучшему.

Особую признательность выражаем нашему другу и коллеге Питеру Роумери, правоведу, чьи знания и практика признаны на международном уровне. Питер работает в компании «КьюВерити» (QVerity), которая была основана нами с просветительской целью для практического изучения идей, представленных в этой книге.

Благодарим всех наших друзей и коллег из «КьюВерити», в том числе партнера-учредителя Билла Стэнтона, специалиста по организации и проведению семинаров и тренингов Джека Баудена и гуру маркетинга Брайана Стивенсона.

За тщательную проверку и оттачивание многочисленных версий текста нашей книги мы выражаем благодарность таким высококлассным специалистам, как Джим и Фрэнсис Уинстед, Алекс и Терри Ривз, Майк и Пенни Хьюстон, Кейси и Дебби Хьюстон, Филипп и Ребекка Хьюстон, Крис Хьюстон, Бет Хьюстон, Ник Доусон, Ардит Теннант и Мерси Роумери.

Мы признательны Полу Федорко, нашему агенту из компании «Эн Эс Бьенсток» (N. S. Bienstock) в Нью-Йорке. Обладая глубокой проницательностью, Пол сразу почувствовал, что его опыт может стать чрезвычайно полезным для читателей, потому поделился с нами открытиями, которые совершил после прохождения нашего курса. Подробности вы узнаете из книги.

Мы, безусловно, в долгу перед талантливыми и трудолюбивыми корректорами и художниками-оформителями из «Сэйнт Мартинс Пресс». Вы настоящие профессионалы, работать с вами – одно удовольствие!

Выражаем признательность Марку Резнику, нашему редактору, за его гибкость, благодушие и надежность. Обладая блестящими навыками редактирования, Марк Резник является, вне всяких сомнений, мастером своего дела.

* * *

Как бы силен и умен ты ни был, не стоит надеяться, что впечатляющих целей можно достичь в одиночку. Из этого логически вытекает простой факт: единомышленники, помогающие тебе воплощать мечту в реальность, – это величайшее сокровище в жизни.

Мое участие в создании этой книги было бы невозможным без поддержки семьи, поэтому я выражаю благодарность моей жене Дебби, сыновьям Филу, Крису и дочери Бет. Если бы не любовь и понимание этих драгоценных людей, я бы никогда не решился построить карьеру в такой необычной и интересной сфере, как разведка, не получил бы возможность побывать в самых разных уголках мира и не обладал бы знаниями, которыми делюсь в этой книге. Отдельная благодарность детям за то, что позволили мне описать в книге некоторые ситуации из их повседневной жизни. Это весьма показательные примеры, отражающие ряд идей, представленных в нашей книге.

Я счастлив, что дружу с замечательными людьми и всегда получаю от них искреннюю поддержку, но особую признательность хочу выразить четырем бывшим сотрудникам ЦРУ, без которых идея этой книги никогда бы не начала воплощаться в жизнь. (Замечу, что их достойнейшая служба во имя безопасности и процветания Соединенных Штатов Америки сама по себе заслуживает того, чтобы о ней было написано множество книг.) Я имею в виду Билла Фэйрвезера, Джека Баудена, Гарри Бэйрона и еще одного человека, чье имя я не буду называть из соображений секретности. Это мои бывшие коллеги по ЦРУ, с которыми мы вместе основали наше первое предприятие по проведению курсов для тех, кто желает научиться распознавать ложную информацию.

Разумеется, все наши точки зрения и выводы о проблеме распознавания обмана обрели логичную отчетливую форму лишь благодаря нашей многолетней практике в Центральном разведывательном управлении. Было бы неправильным обделить сейчас вниманием эту организацию. Я прослужил в ней почти двадцать пять лет и теперь даже не могу представить, что моя жизнь и карьера могли сложиться по-другому.

Большая часть деятельности ЦРУ ведется за кулисами обыденной жизни общества. Честно говоря, порой мне жаль, что далеко не всякий гражданин США имеет доступ ко всем впечатляющим результатам работы этого агентства, а ведь они затрагивают проблемы международного уровня, и достигать этих результатов сотрудникам ЦРУ удается едва ли не каждый день. Эти люди верны своим идеалам и трудятся не ради славы, а ради того, чтобы каждый из нас жил свободной и благополучной жизнью.

Филипп Хьюстон

* * *

Я всегда считал благословением то, что родился и вырос в семье фермера. Мы жили в маленьком городке Коламбус, штат Небраска. Это небольшое фермерское сообщество в самом сердце страны, где в поте лица честно трудились и трудятся множество прекрасных людей.

Я уже давно осознал, что никто не способен добиться по-настоящему значимой цели без помощи друзей. Печально, что в этой части книги я скован необходимостью излагать слова благодарности максимально сжато и потому не смогу упомянуть всех, кто самым благоприятным образом повлиял на развитие моей жизни и карьеры. Огромное спасибо всем моим коллегам, учителям, наставниками, тренерам, друзьям, соседям.

Мой друг и коллега Стив Андерсон, я признателен тебе за твою надежность и готовность поддержать меня в трудную минуту.

Тренер Рон Кэллан, спасибо вам за то, что вдохновляли меня с тех самых времен, когда я еще учился в старших классах. Вы были одним из лучших примеров для подражания.

Выражаю благодарность своему никогда не унывающему предприимчивому армейскому товарищу Фрэнку Ардженбрайту. В течение многих лет ты искренне поддерживал мое стремление развиваться в таком необычном и сложном направлении, как наука выявления лжи.

Очень надеюсь, что данная книга достойна памяти ушедшего Джона Рида, моего наставника, часто называвшего меня «дерзкий паренек из Небраски».

Отдельное спасибо преподавателям Дэвиду Боурнару и Полу Ластбейдар. Вы помогли мне обрести не только глубокое понимание основ юриспруденции, но и веру в свои силы.

Мои дорогие сестры, Джулия и Стефани, выражаю вам признательность за любовь, поддержку, великодушие и бесподобное чувство юмора!

От всего сердца благодарю маму и папу, Уилму и Билла Флойдов. Вас уже нет на этом свете, но я никогда не забуду безграничную, не стесненную никакими условностями любовь, которую вы дарили мне и которая до сих пор оберегает мою жизнь.

Огромное спасибо моей жене за мудрость и любовь. Эстелита, ты достигла высот в детской, подростковой и взрослой психиатрии. Ты великодушный, проницательный человек, и я не представляю жизни без тебя.

Майкл Флойд

* * *

Как и остальные авторы этой книги, я с радостью признаюсь, что счастлива, поскольку долгие годы нахожусь рядом с родными и очень близкими мне людьми. Благодарю от всей души своих родителей, Анну Мэри и Джека Брэнтонов! Спасибо Клиффу Манси за то, что, относясь с долей здорового скептицизма ко многим моим намерениями и целям, все же искренне поддерживал мой выбор.

Благодарю своих чудесных друзей и наставников. Шейла Дэррибери и Уоррен Хаммер, вы были требовательны ко мне – как в общих, так и в узкопрофессиональных вопросах – и помогли мне поверить в свои силы. Без вашей поддержки я бы не смогла принять участие в создании этой книги!

У меня нет возможности перечислить здесь всех тех из вас, друзья, кто внес лепту в мое развитие и поспособствовал тому, что я стала одним из авторов данной книги. Кто-то из вас часто давал мне бесценную пищу для ума, кто-то поддерживал и вдохновлял. Я перед всеми вами в долгу!

Особую признательность выражаю Синди и Стиву Дженсуровски. Мы с вами провели бесчисленное количество часов за разговорами об идеях и проблемах, описанных в этой книге, и тщательно, под разными углами смотрели на множество жизненных ситуаций. Дружбу с вами я считаю величайшим даром из тех, которыми меня осчастливила судьба.

Но главный дар – это, разумеется, мои дети, Лорен и Ник. Ваши любовь, поддержка, чувство юмора делают непростую повседневную жизнь яркой, наполненной высоким смыслом и простыми истинами. Спасибо вам и за полноценное сотрудничество, ведь вы великодушно разрешали мне рассказывать на семинарах и описывать в книге интересные ситуации, в которых вам довелось побывать. Я горжусь вами и готова во что бы то ни стало сопровождать вас на пути к миру под названием «взрослая жизнь». Я люблю вас. Ну а теперь идите делать домашнее задание!

Сьюзан Карнисеро

* * *

В Эллиоте, штат Мэн, есть центр духовного образования «Грин Акр» (Green Acre Baha’i School), в котором преподаются основы религии Бахаи[1].

Одной из ценностей, составляющих нравственный фундамент вероучения Бахаи, является преданность. В «Грин Акр» работает моя жена Ардит, поэтому у меня есть счастливая возможность чувствовать и понимать атмосферу достойных альтруистичных идеалов, к которым стремятся приверженцы Бахаи. Именно эта атмосфера позволила мне увидеть, что не бывает чужой беды или чужих ошибок и что недостатки, свойственные каждому из нас, на самом деле являются хорошим способом самосовершенствования для всего человечества.

Это важно осознавать, особенно когда пишешь о таких аспектах взаимоотношений, как искренность и доверие, а также о конкретных ситуациях, в которых люди, общаясь друг с другом, пытаются определить, кому можно верить, а кому не стоит. Я пришел к выводу, что нельзя обвинять оступившегося человека и превращать его в изгоя. Надо помнить, что мы все в одной лодке. Нам нельзя становиться озлобленными и мелочными, в противном случае мы начнем отвлекаться от всеобщего развития и собьемся с курса окончательно. Чем проклинать и казнить кого-то, лучше помочь ему исправиться.

Выражаю благодарность всем нашим друзьям из «Грин Акр» и всему сообществу Бахаи в Эллиоте за неоценимую поддержку в моей работе над данной книгой.

К участию в этом проекте меня привели события и достижения, которые были бы невозможны без любви и помощи со стороны моей семьи.

Даже если бы я был самым добрым человеком на земле, то все равное не смог бы подарить и десятую часть того тепла, какое мне дарят мои дорогие дети – дочь Ардит (ее назвали в честь бабушки, а это значит, что она уже третья Ардит в нашем родственном кругу) и сыновья Дэн, Шелли и Дон (да-да, не удивляйтесь, одного из них зовут так же, как меня). Стоит заметить, что у всех представителей младшего поколения нашей семьи уже сейчас есть такие замечательные качества, которые, например, я еще только развиваю в себе.

Выражаю огромную признательность своей супруге. Ардит, ты мое сокровище, мой мудрый ангел, знающий, что значит по-настоящему любить и принимать любовь.

Дон Теннант

Введение

Представьте, что вы находитесь в Нью-Йорке и сейчас вечер 11 сентября 2001 года.

Место, где еще утром возвышались башни Всемирного торгового центра, завалено грудами обломков, и теперь там, не жалея сил, работают спасатели. Поле недалеко от города Шанксвилл, штат Пенсильвания, совсем недавно являвшее собой безмятежный деревенский пейзаж, превратилось в ужасающее место крушения авиарейса 93[2]. А в северо-западном крыле Пентагона, всего в нескольких минутах ходьбы от Парковой дороги имени Джорджа Вашингтона, где вы с коллегами все еще пытаетесь собраться с мыслями и осознать весь кошмар произошедшего, тлеет огромная обуглившаяся пробоина.

Соединенные Штаты Америки подверглись жестокому нападению.

Но теперь вообразите, что вы кое-чем отличаетесь от сотен миллионов граждан нашей и других стран мира, которые в данную минуту находятся в полном смятении и отказываются верить своим глазам и ушам. Отличие в том, что вы служите в ЦРУ, а значит, имеете уникальную возможность участвовать в установлении личностей организаторов и исполнителей этих чудовищных терактов. Можете тщательно изучить суть мировоззрения, стоящего за подобными преступлениями, и принять как можно более эффективные меры по их профилактике.

Трое авторов этой книги, включая меня, пришли в мир ЦРУ из совершенно разных сфер деятельности. Нас объединяли интерес к природе человеческих поступков и убежденность в том, что корнем большинства проблем на бытовом, национальном и межнациональном уровнях является преднамеренное распространение лжи.

Филу Хьюстону, кадровому офицеру ЦРУ, полиграфологу[3], доводилось курировать многочисленные внутренние расследования высшего уровня, обеспечивать безопасность сотрудников агентства и сохранность его материальной базы. Более того, США должны быть благодарны Филу Хьюстону за уникальный метод выявления истины, разработанный им на основе сотен собеседований и допросов, который позволяет нам в тяжелые времена успешно противостоять разного рода угрозам.

Майкл Флойд до начала карьеры в ЦРУ занимался профессиональной проверкой на детекторе лжи в основном в сфере частного бизнеса. Он организовывал курсы для полиграфологов, работающих как в частных, так и в государственных организациях. Кроме того, Майкл проводил испытания на детекторе лжи в рамках сотен расследований по уголовным делам, многие из которых имели отношение к информации высшего уровня секретности.

Сьюзан Карнисеро, эксперт в области криминальной психологии, долгое время была оперативным сотрудником ЦРУ и работала под прикрытием. А следующим этапом ее карьеры стало проведение профессиональных проверок на полиграфе и отбор лиц, принимаемых на службу в агентство.

Всех нас долгое время интересовал и продолжает интересовать вопрос: как максимально точно определить, говорит человек правду или лжет.

Предлагаемый нами метод выявления лжи основан на тех же принципах психофизиологического исследования людей, которые применяются в работе на полиграфе. Детектор лжи может принести огромную пользу, если используется под руководством опытного специалиста. Однако метод, о котором мы расскажем в книге, по эффективности нисколько не уступает, а иногда даже превосходит проверку на полиграфе.

Инициатором и главным «архитектором» нашей концепции распознавания лжи является Фил. Со временем концепция становилась все более эффективной и позволяла решать множество задач ЦРУ меньшими усилиями. Мы не будем распространяться о характере этих задач, поскольку такие сведения поставили бы под угрозу секретность работы агентства. Однако сведения о фантастической эффективности нашего метода распространялись в среде спецслужб настолько быстро и широко, что многие стали обращаться к нам с просьбой провести консультации и курсы по распознаванию ложной информации.

С тех пор трое из авторов этой книги, в том числе я, совершенствовали нашу теорию и оттачивали практику, стремясь расширить область применения метода. В 1996 году Фил и его коллеги получили разрешение от высшего руководства ЦРУ на проведение курсов по профессиональной проверке на полиграфе в частных компаниях. Именно это и натолкнуло нас на мысль о том, чтобы поделиться ценными знаниями о выявлении лжи с широкой аудиторией. Конечно, сведения о том, как именно применялся наш метод при решении внутренних задач и проблем в ЦРУ и других спецслужбах, по-прежнему были засекречены, но доступ к самому методу стал открыт для всех.

Сьюзан довольно скоро присоединилась к организации и проведению курсов по обучению людей, не имевших отношения к агентству, а в дальнейшем стала ведущим инструктором по выявлению ложной информации в ЦРУ. Начиная с этого момента, трое из нас помогали сотням предпринимателей и рядовых сотрудников научиться распознавать обман. Среди наших учеников были представители юридических фирм, корпоративных предприятий, крупных компаний с Уолл-Стрит[4], а также некоммерческих организаций, высших учебных заведений и правоохранительных органов.

Проблема выявления лжи актуальна в огромном количестве стран, городов, организаций, коллективов, семей и других социальных группах. Это значит, что всегда есть такие категории людей, у которых нет возможности посетить наши тренинги и семинары. Понимая это, мы решили, что логично было бы разработать еще одну форму обучения специально для того, чтобы любой человек мог и дома, и на работе, и на отдыхе познавать и применять на практике метод выявления ложной информации. Наверное, вы догадались, что речь идет о вас, о той части нашей целевой аудитории, которая по каким-либо причинам не собирается посещать тренинги и делает выбор в пользу книг.

Вероятно, у многих читателей накопились вопросы, на которые уже давно хочется получить ответы экспертного уровня:

«Честен ли со мной начальник, когда объясняет детали плана на следующие два квартала? Стоит оставаться в этой организации или устроиться на работу в другое место?»

«Всю ли правду говорит мой возлюбленный, когда уверяет меня, что прошлым вечером общался только со своими старыми друзьями и больше ни с кем?»

«Верить ли детям, когда они говорят, что ни разу в жизни не пробовали наркотики?»

Нередко у вас возникают и другие вопросы, не относящиеся к вашей жизни, но все равно важные для вас:

«Правду ли говорит этот спортсмен, рассуждая о возможном завершении своей карьеры в ближайшие месяцы, или же так он просто подогревает к себе интерес?»

«Откровенен ли со зрителями и слушателями этот политик, когда выражает желание остаться в стороне от президентской гонки?»

Вы хотели бы уметь определять, когда, в какую минуту и секунду разговора кто-то из перечисленных людей и любых других неискренен с вами? Хотели бы всегда ощущать, чуять, распознавать начало этого, как мы его называем, «момента лжи»? Если да, то мы с радостью научим вас этому!

Глава 1. О том, как трудно порой быть беспристрастным

Люди верят в ложь не потому, что их заставляют в нее верить, а потому, что они сами того хотят. Т. Малькольм Маггеридж[5]

День для офицера ЦРУ Фила Хьюстона выдался не самый приятный. Иностранный агент, с которым ему надо было встретиться в отеле (из соображений секретности мы не будем указывать страну и город, где расположен отель), успешно взаимодействовал с ЦРУ уже почти двадцать лет. Однако с недавнего времени возникли сомнения относительно его преданности нашему агентству.

С данным агентом – назовем его «Омар» – сотрудники ЦРУ в течение многих лет регулярно беседовали в рамках разведывательных опросов и стандартных интервью. Каждый раз доверие к Омару лишь укреплялось. Он доказал, что ему без всяких опасений можно поручать выполнение важной миссии в любой точке земного шара.

За две недели до запланированной встречи с Омаром Фил вместе с одним из своих коллег должен был выехать из Лэнгли, штат Виргиния, где находится штаб-квартира ЦРУ, чтобы провести в нескольких регионах важные встречи с другими иностранными агентами. И с местными кадровыми сотрудниками ЦРУ, и с теми, кто работает за границей, необходимо регулярно общаться лично на строго определенные темы, поскольку только так можно понять, кто все еще полностью соответствует требованиям ЦРУ, а кто – уже нет.

Проводить встречи с иностранными агентами – занятие интересное, но выматывающее. Ведь разговоры временами бывают очень жесткие и могут длиться часами, особенно если в словах или поведении агента проявляются малейшие признаки желания умолчать о чем-то или солгать.

Фил изучал личное дело Омара так внимательно и скрупулезно, будто вырабатывал максимально эффективную тактику и стратегию для тренировок своей любимой команды «Ист Кэролайна Пайретс»[6] перед игрой с «Виргиния Тэк»[7]. Фил тщательно разбирал каждый шаг, каждое действие, совершенные Омаром за прошедшие недели и месяцы. При этом он напоминал тренера, который сосредоточенно просматривает видеозаписи матчей и стремится понять, как его подопечным лучше вести себя в игре с соперниками.

Когда Фил наконец закрыл папку, он чувствовал уверенность в том, что все пройдет гладко. Омар, судя по всему, был кристально честным. Фил вышел из комнаты, которая на тот момент была его секретным убежищем. Пребывание здесь было специально организовано для максимально безопасной подготовки перед отъездом на встречу с Омаром. Снаружи к двери в комнату уже подходил коллега Фила.

– Надеюсь, на этот раз тебе удастся закончить не в полночь, а хотя бы на часик раньше.

– Все будет намного лучше, чем ты думаешь, – уверил Фил. – Мне понадобится не более двух часов.

– Ну да, конечно, – явно скептически отреагировал коллега.

– Можешь мне не верить, – убежденно продолжал Фил, – но я нисколько не сомневаюсь в надежности этого человека. Мне приходилось работать с огромным количеством весьма подозрительных личностей, и это, ей-богу, было нелегко. Но того, с кем я буду разговаривать сегодня, наши парни проверяли не один десяток раз. Вот увидишь, два часа – и дело в шляпе.

Местом встречи был номер в роскошном отеле в центре города. Сделать так, чтобы Омар смог спокойно приехать именно в этот населенный пункт и остановиться именно в этом отеле, само по себе было невероятно сложной задачей, которая потребовала от сотрудников ЦРУ неординарных организаторских способностей. Допусти они малейшую ошибку, и вражеские спецслужбы мгновенно поняли бы, кто такой Омар и с каким агентством он связан.

Фил встретился с ним в назначенном месте, в комфортном номере на одном из верхних этажей. Как обычно при выполнении сотен подобных заданий, в начале беседы он говорил с Омаром на отвлеченные темы. Когда пришла пора перейти к главным вопросам, Фил присел на диван и предложил Омару занять место в кресле рядом с диваном. Началась стандартная процедура «вопросы и ответы». Было видно, что двадцатилетний опыт работы позволял Омару отвечать четко и быстро.

– Вы сотрудничаете с нами очень давно, – сказал Фил. – А с какими-либо другими крупными известными организациями вы когда-нибудь сотрудничали?

Это был один из вежливых способов подсунуть в красивой спокойной «обертке» простой и грубый вопрос: «Ты „сливал“ нашим врагам секретную информацию?»

То, что случилось далее, неприятно удивило Фила. Его собеседник, до этого расслабленно сидевший в кресле, вдруг слегка изменил позу и с явным ощущением дискомфорта сказал:

– Я хотел бы сейчас произнести молитву. Вы не возражаете?

Филу на секунду вспомнился американский футбол. Бывает, квотербека[8] сбивают с ног спустя всего несколько секунд после того, как ему удалось выйти из «конверта»[9] и начать продвижение мяча к следующей отметке, означающей очередное выигрышное очко. Так вот, Фил сейчас чувствовал себя как этот неудачливый квотербек. «Молитву? Что еще за фокусы?» – думал он, понимая, что в этом привычном сценарии случился уж слишком неожиданный поворот.

– Да, конечно. Пожалуйста, произносите, – сказал офицер, умело скрывая свою возникшую тревогу.

Все было бы нормально, если бы Омар просто на минуту наклонил голову, закрыл глаза, мысленно обратился к высшим силам и потом вернулся к разговору. Но и теперь он поступил совсем не так, как ожидал Фил. Омар встал с кресла, направился в ванную и через пару секунд вернулся с полотенцем в руках. «У этого парня на уме явно что-то нехорошее, – подумалось Филу. – К чему сейчас молитва и полотенце? Что за ерунда?» Всего минуту назад офицер был на сто процентов уверен в честности Омара и поэтому все еще пытался найти хоть какое-то рациональное объяснение странному поведению этого человека.

Будучи сильно обеспокоенным и натянутым как струна, Фил увидел, как Омар, держа в руках полотенце, совершил еще одно не менее удивительное действие – подошел к окну. «Что он делает? Наверняка пытается подать кому-то знак с помощью полотенца. Неужели он думает, что я этого не понимаю?» – рассуждал про себя Фил. А потом на него вдруг снизошло озарение: этот мужчина – мусульманин! Ну, конечно! И к окну он подошел, потому что хотел, проговаривая молитву, стоять лицом в направлении Мекки. Известно, что мусульмане молятся в строго установленное время дня и, вполне возможно, именно такое время наступило в ту минуту, когда агент вдруг столь необычным образом прервал беседу с Филом.

Омар развернул полотенце и аккуратно положил его на пол, собираясь использовать в качестве молитвенного коврика. Офицер ЦРУ мысленно задал себе несколько вопросов. Ему хотелось понять, почему этот человек вдруг решил помолиться? Может, Фил, сам того не заметив, сказал слова, которые прозвучали как проявление неуважения к исламу? Или какие-то слова показались оскорбительными не по отношению к религии, а лично для Омара? В любом случае эти варианты принять было бы гораздо легче, чем допустить страшную мысль, что данный агент уже какое-то время сотрудничает с неприятельскими спецслужбами.

Омар выполнял роль ценного источника в рамках одной из секретных операций, проводимых в том регионе. Было ясно одно: если этот парень, за которого Фил ручался и который прошел несметное число жестких проверок, на деле окажется предателем, то руководитель региональной секретной операции всыплет Филу по первое число.

Вдобавок ко всему, у офицера засосало под ложечкой, потому что до привычного времени ужина и до еще одной встречи в его графике, которая должна была состояться в ресторане, оставалось не так уж много. В те минуты не существовало на свете человека, который так же сильно, как Фил, хотел, чтобы честность Омара была полностью подтверждена!

Проведя за молитвой минут десять, мужчина встал, свернул полотенце и вновь сел в кресло. Собираясь с мыслями, чтобы продолжить беседу, Фил внезапно осознал, что ему сегодня не удалось сохранять беспристрастность и объективно оценивать Омара.

Тем не менее, не оставалось ничего иного, кроме как еще раз задать вопрос, уже прозвучавший десять минут назад:

– Вы когда-либо сотрудничали с другими крупными организациями?

Ожидания Фила опять не оправдались: Омар несколько секунд молчал, а потом, снова с видимым ощущением неудобства и даже легкого раздражения, слегка переменил положение ступней и произнес:

– К чему такие вопросы? Вы меня в чем-то подозреваете?

Раньше, может, и не было причин сомневаться в преданности Омара, но теперь, из-за его странного поведения, придется немного усложнить формат общения. Фил понял, что пришло время применить свой отточенный навык незаметного извлечения нужных сведений из собеседника. Офицер на время перевоплотился в психологический «джи-пи-эс-навигатор», стремящийся определить «местоположение» правды и достичь его, как водитель достигает пункта назначения.

Менее чем через час правда была выявлена: Омар признался, что все последние двадцать лет работал на два фронта – ЦРУ и другое, враждебное агентство.

Однако это был далеко не финал встречи Фила с Омаром, а ее кульминационный этап. Ведь нужно убедиться в том, что сама по себе «исповедь» двойного агента не содержит каких бы то ни было подводных камней и новых изощренных лазеек для лжи. Не выходя за рамки формата незаметного извлечения данных, офицер ЦРУ стал задавать вопросы, ориентированные на подкрепление признаний Омара неоспоримыми доказательствами.

Опрашиваемый рассказал, что из года в год ему приходилось притворяться новичком каждый раз, когда его проверяли в ЦРУ с помощью полиграфа. Прежде он уже был натренирован своими коллегами из другой, враждебной нам организации, так что детектор лжи был неспособен распознать обман. Омар подробно описал успешно выполненные им задания, целью которых было так или иначе ухудшить ситуацию в сфере безопасности США.

История об одном из таких успехов звучит ужасающе. Судите сами.

По словам Омара, ему удалось очень близко подобраться к важнейшим сведениям, к которым имели допуск два специалиста по внешним связям из регионального центра нашего агентства.

Здесь сделаем небольшое отступление.

* * * * *

Существуют секретные документы, которые могут относиться к трем разным категориям – «Секретно», «Совершенно секретно» и «Совершенно секретно, особой важности». Сотрудников ЦРУ, которые владеют информацией под одним, несколькими или сразу тремя перечисленными грифами, называют специалистами по внешним связям. Эти люди осуществляют прием и передачу данных между тем центром ЦРУ, в котором они работают, штаб-квартирой ЦРУ и всеми остальными центрами этого агентства, расположенными в различных точках земного шара.

Специалисты по внешним связям имеют доступ ко многим сведениям, являющимся государственной тайной, и знают, как устроено взаимодействие большого количества центров ЦРУ. Если обычного сотрудника, работающего в каком-либо центре нашего агентства, любая неприятельская организация считает лакомым кусочком, то неудивительно, что специалист по внешним связям для нее – буквально золотая жила.

* * * * *

Итак, два специалиста ЦРУ владели крайне важными данными. Эти люди жили вместе, а справляться с делами по дому им помогал мужчина, нанятый ими в качестве прислуги. К сожалению, они не подозревали, что довольно быстро и легко эту же прислугу нанял Омар – только не для домашних хлопот, а с целью иметь «уши» в стенах дома агентов ЦРУ.

Фил вновь почувствовал, будто его сбили с ног. Он ведь прекрасно понимал, что хитрый способ получения данных, о котором только что начал рассказывать Омар, запросто мог поставить под угрозу слишком многое как в ЦРУ, так и в стране в целом.

Двойной агент продолжал леденящую душу «исповедь». Выяснилось, что всего пару месяцев спустя мужчина, работавший одновременно прислугой у агентов ЦРУ и информатором для Омара, внезапно и без внятных объяснений решил отказаться от работы в доме агентов, а из-за этого и с осведомительством, разумеется, тоже было покончено.

Омар должен был сообщить эти неприятные новости своему непосредственному руководителю. Придя на встречу и выложив все как есть, Омар стал свидетелем вспышки гнева своего начальника: бывший тяжелоатлет, он сломал стоявший рядом стул голыми руками. Стало ясно, что этот верзила и его команда плохих парней очень много надежд возлагали на прислугу, который имел доступ к жилому помещению двух агентов ЦРУ. Ярость «босса» была столь сильна, что он подошел к Омару вплотную и стал свирепо орать на него.

Фил, разумеется, показывал, что полностью открыт для любых признаний, которые захочет озвучить его собеседник, а потому с сосредоточенным выражением лица слушал и понимающе кивал. Между тем, в душе офицер ЦРУ ощущал облегчение и бодрость. Он и раньше нередко пропускал встречи, назначенные на ужин, однако на этот раз сожаление, хоть и ощущалось, все же уступало радости, вызванной уличением лжеца.

Когда разговор подходил к концу, солнце уже садилось за горизонт. Омар описывал заключительные подробности и, вне всяких сомнений, прекрасно понимал, что из-за многолетней нечестной игры ЦРУ обязательно примет необходимые меры. И тогда его жизнь пойдет уже совсем по иному сценарию, нежели до сегодняшнего дня.

Фил вернулся в региональный центр ЦРУ и, незамедлительно связавшись со штаб-квартирой, сообщил, что Омар – двойной агент и никаких сомнений в этом, к сожалению, быть уже не может. Коллеги Фила долгое время не могли поверить в это. Как такое могло случиться? Как мог агент много лет подряд так успешно скрывать работу на стороне?

Офицер постарался объяснить как можно доступнее и начал с того, что, по его собственному опыту, ложная информация в некоторых случаях очень долго не поддается выявлению. Фил признался, что с самого начала воспринимал Омара недостаточно объективно. Это проявлялось в желании верить ему на основе предварительно изученной информации, а также во внезапно возникшей готовности ругать себя за невнимательность к вероисповеданию осведомителя. Вместо этого надо было сразу же настроиться на «прозрачное» восприятие собеседника. Только в этом случае получается заметить «маячки лжи». Объективность возобладала в сознании Фила лишь ближе к концу разговора с Омаром, но, слава богу, все же возобладала.

* * *

Системный подход к выявлению ложной информации кристаллизовался в голове Фила постепенно. Он формировался из разнообразных знаний, обрастал наблюдениями за поведением людей в ходе сотен разговоров, допросов, опросов и оттачивался практическими шагами. Наш коллега все лучше и лучше понимал человеческую натуру. Этот навык базировался не просто на интуиции, а на непрерывном, незаметном для окружающих «коллекционировании» вербальных и невербальных штрихов поведения у каждого из тех, с кем довелось общаться Филу. Все эти штрихи складывались в стройную концепцию обнаружения лжи, которая начала приносить все более и более впечатляющие плоды.

Свой талант Фил сумел разделить на отдельные составляющие и, теоретически разложив их в строгом порядке, создал метод, которому можно научиться. Этот метод принес значительную пользу нашим агентам. Но никто из нас не ожидал, что довольно скоро он приобретет огромное количество последователей в среде разведывательных и правоохранительных органов, а также в других, самых разных, категориях населения.

Глава 2. Что может вам помешать выявить ложь

Из всех проблем, которые возникают в ходе налаживания отношений с другими людьми, основная заключается в том, что нам слишком рано начинает казаться, будто взаимоотношения наладились. Дэниэл Дэйвенпорт

Не существует безупречного детектора лжи. Следует иметь в виду, что даже мы, работающие в спецслужбах, не в состоянии абсолютно точно определить, кто и когда говорит чистую правду, а кто и когда привирает. Особенно трудно определить это, если собеседник рассказывает о том, чего ты совсем не знаешь или никак не можешь проверить.

Предположим, кто-то завел речь об американском футболе и говорит, что в 2008–2009 годах сам лично работал помощником главного тренера команды «Редскинз» (Redskins) Майка Шенахана. Но вы, разумеется, не поверите, если точно знаете, что на посту главного тренера Шенахан начал трудиться только в 2010 году. А если вы думаете, что Майк Шенахан и Майк Дитка – это одно лицо, или вообще понятия не имеете, кто и когда именно тренировал «Редскинз», то у вас не получится узнать, лжет ваш оппонент или нет.

Вы не сможете знать все, всегда и обо всем, и в этом отношении даже наша книга бессильна. Однако она поможет вам ознакомиться с рядом способов, позволяющих заметить «маячки лжи», то есть изменения в поведении человека, выдающие его намерение ввести вас в заблуждение.

Способы, которые мы вам предлагаем, признаны эффективными в результате проверки в тысячах различных ситуаций. Эти инструменты основаны на целостном подходе к распознаванию ложной информации, который был разработан Филиппом Хьюстоном и опробован в ходе многочисленных допросов и опросов, проводившихся агентами ЦРУ.

Прежде чем перейти к сути метода, рассмотрим препятствия, которые могут помешать вам выявлять ложь.

Одним из самых труднопреодолимых барьеров является убежденность в том, что люди не будут вам врать. Именно такая убежденность, по большей части основанная на безупречном послужном списке Омара, заставила Фила верить ему.

В обычном повседневном общении почти все мы руководствуемся презумпцией невиновности, то есть считаем, что окружающие честны до тех пор, пока не докажут обратное. Эту особенность мышления нам привили родители. Нам неприятно и трудно хотя бы на время представить, что кто-то из собеседников осмелится на такой страшный проступок, как распространение лжи. Мамы и папы вбивали нам в голову, что если мы нахулиганим или что-нибудь сломаем, то самым ужасным в этом случае будет скрыть от них информацию о том, что натворили.

Согласитесь, подобные внутренние установки могут вызывать сильный дискомфорт, когда вы, желая видеть в людях только хорошее, вдруг сталкиваетесь с необходимостью делать выбор: считать того или иного человека лжецом или нет.

Нам всем надо уяснить простую истину: каждый время от времени лжет. Согласно результатам нескольких исследований поведенческих особенностей человека, мы врем не менее десяти раз в сутки. К этим случаям относится и распространение так называемой лжи во благо, то есть ради предотвращения конфликтов, скандалов и других негативных сценариев. Психологи уверяют, что если ваш собеседник вынужден выбирать между возможностью соблюсти свои личные интересы и возможностью сказать вам правду, то он, скорее всего, предпочтет первый вариант, а вам вместо правды сообщит какую-нибудь чепуху. От себя мы хотели бы добавить: вероятность того, что собеседник соврет вам, увеличивается в разы, если он убежден, что вы не в состоянии выявить ложь.

Стремление априори верить окружающим вызвано еще и тем, что большинство из нас не считает себя достаточно компетентным и достойным того, чтобы определять, кто прав, а кто не прав. «Я же не судья», – думаем мы. Однако было бы неплохо помнить, что распознавание лжи в повседневной жизни вовсе не является способом вешать ярлыки или выносить какой бы то ни было приговор. Самое интересное заключается в том, что стремление осуждать и обвинять также помешает вам чувствовать ложь.

Ни у кого из нас, авторов данной книги, нет ни малейшего желания выступать в роли судьи. Единственное, к чему мы стремимся всей душой, – это как можно более точное обнаружение ложной информации и предотвращение различных проблем, которые могут быть вызваны ложью.

Второй барьер при обличении обманщиков – разнообразные мифы о поведении людей. Существует множество типов, подтипов и черт поведения, которые, согласно правилам и идеям, укоренившимся в сознании людей, являются четкими признаками честности. Практика показывает, что такие убеждения не могут быть подтверждены наблюдаемыми и измеряемыми данными. Следовательно, руководствоваться подобными правилами и идеями при выявлении лжи нельзя. Подробнее тему поведенческих заблуждений мы осветим в главе 12.

Третье препятствие – неспособность охватить вниманием все уровни и грани общения сразу. Пытаясь понять, обманывает вас собеседник или нет, следует проводить анализ всего процесса общения, а не отдельных его этапов и особенностей. Проблема в том, что процесс этот порой бывает довольно неоднозначным и трудно контролируемым.

Язык, на котором люди разговаривают друг с другом, не способен передавать мысли всегда максимально точно. Участник разговора, услышав какое-то слово или словосочетание, может понять его не так, как хотелось бы другим участникам, и дополнить своими ассоциациями. Разное понимание одних и тех же слов часто порождает совершенно не похожие друг на друга выводы.

Более того, анализируя процесс общения, не стоит уделять все внимание только словам, ведь не они составляют львиную долю ваших взаимоотношений с людьми. С точки зрения наблюдателя, процесс общения можно разделить на две части: вербальный, то есть выражаемый словами, и невербальный, то есть выражаемый всем, чем угодно, кроме слов. Согласно результатам исследований, преобладает почти всегда второе.

К чему это мы? К тому, что, приступая к изучению распознавания лжи, многие из вас могут осознать, что никогда раньше не принимали во внимание важность невербальных знаков при взаимодействии с людьми, а еще реже пробовали совершенствоваться в этом направлении.

Кто-то уверенным и успокаивающим тоном скажет, что слова – тот аспект общения, который легко поддается контролю. Мы же считаем, что это спорное утверждение. Многие ли из вас готовы сказать о своих супругах: «Он умеет слушать» или «Она умеет слушать»? А многие ли, положа руку на сердце, готовы назвать себя хорошими собеседниками? Вряд ли. А это значит, что пришла пора научиться чувствовать многогранность общения и преодолевать препятствия, порождаемые этой многогранностью. Так вы сделаете еще один важнейший шаг, необходимый для эффективного выявления ложной информации.

Следующее препятствие для разоблачителя лжецов – субъективность.

Как только мы перестаем к какому-либо объекту или явлению относиться нейтрально, наше восприятие этого объекта или явления становится субъективным.

Слово «субъективность» нередко употребляется как определение не совсем правильного, плохого или даже опасного поведения человека. Но на самом деле субъективность вызвана наличием у каждого из нас определенных интересов, симпатий (любимый футбольный клуб), пристрастий. Сама по себе она далеко не всегда плоха или опасна. Проблема в том, что субъективное восприятие временами сильно влияет на наш выбор источников информации.

Если вы занимаетесь подбором персонала, то у вас не получится взять и выключить все свои субъективные суждения о людях перед собеседованием с кандидатом на какую-нибудь важную должность. Значит, нужны специальные способы, позволяющие хотя бы в течение небольшого промежутка времени полностью осознавать имеющиеся у вас предрассудки и избегать их проявления в своих словах и действиях.

Представьте, что вы расследуете дело лидера сатанинской секты, которого обвиняют в растлении шестидесяти несовершеннолетних. Такое дело действительно было возбуждено в начале 90-х годов прошлого столетия в Калифорнии. Тринадцатилетняя девочка рассказала следователям о том, как жестоко глава секты относился к ней и остальным детям на протяжении нескольких лет, а он, разумеется, полностью отрицал свою вину. При этом обстоятельства на тот момент были таковы, что истинность слов девочки проверить было невозможно. Кто же из них лгал? Люди, слышавшие ужасающие истории тринадцатилетней жертвы, нисколько не сомневались в ее искренности. Могло ли случиться так, что в дело вмешалась трудноуправляемая людская предвзятость?

Когда Майкла Флойда попросили побеседовать с девочкой, он, применяя способы, о которых мы расскажем в этой книге, начал осознанно контролировать свою пристрастность. Это помогло ему выяснить в ходе общения с пострадавшей, что ее рассказы о страшных издевательствах над ней и несколькими десятками детей были преднамеренной ложью.

Когда-то один из клиентов Сьюзан попросил ее провести ряд собеседований, чтобы подобрать персонал в его организацию. Клиент обратил ее внимание на то, что среди кандидатов есть женщина, у которой диагностирован рак. Назовем эту женщину Мэри. Подобный диагноз или тяжелые переживания за судьбу близких, пораженных этой болезнью, омрачали жизнь многих, и Сьюзан вряд ли можно было бы осуждать за проявление пристрастности в пользу Мэри.

И все же, в очередной раз преодолев тягу к субъективному восприятию, Сьюзан с профессиональной быстротой установила в ходе собеседования, что на самом деле у Мэри не было рака. Единственной «бедой», которая не давала ей покоя, была возможность в скором времени утратить привилегированный статус в яхт-клубе.

Эти особое положение изначально было приобретено родителями девушки и распространялось на всех членов семьи. Но родители Мэри недавно погибли в автокатастрофе, и это означало, что действие особых клубных прав членов этой семьи должно было прекратиться. Мэри разузнала, что ее персональный срок обладания привилегиями не будет прерван только в том случае, если найдутся веские причины. Вскоре она решила сказать владельцу яхт-клуба, что у нее рак.

Обман оправдал ожидания: ее привилегированный статус был сохранен. Однако лучшие друзья родителей Мэри тоже являлись членами этого клуба, и поэтому девушке пришлось начать врать и им. Один из друзей отца Мэри, беспокоясь о ее дальнейшей судьбе, предложил ей хорошо оплачиваемую должность. Девушка согласилась, но стала использовать свою бессовестную выдумку еще и для того, чтобы время от времени бездельничать. «Когда мне неохота идти на работу, – рассказывала она Сьюзан, – я просто звоню и говорю, что у меня сегодня сеанс химиотерапии».

В конце собеседования Сьюзан, разумеется, вычеркнула Мэри из списка кандидатов.

Не следует недооценивать силу субъективного взгляда на тех, с кем вы общаетесь. Не важно, как высоко вы оцениваете себя как профессионала в области переговоров, опросов или собеседований. Ваша собственная пристрастность, если пустить ее энергию на самотек, способна незаметно выйти из-под контроля и сделать вас жертвой обмана.

Сыновья Фила рассказывали, что дома их всегда считали виновными в каких-нибудь проделках или скрывающими что-то до тех пор, пока у них не получалось доказать обратное. Бет, дочь Фила, напротив, считалась образцом честности. У нее такой же спортивный характер, как у всей мужской половины Хьюстонов, так что, надеемся, она не вела счет удачных выдумок и втайне не торжествовала легкую победу над братьями.

Следующее препятствие, возникающее в ходе распознавания лжи, – склонность чересчур долго собирать информацию перед тем, как принять взвешенное решение о том, кто вам врет, а кто говорит правду. Эту ошибку мы в рамках нашей концепции называем чрезмерно основательным подходом к анализу поведения.

Вероятно, раньше вы этого не осознавали, но каждый раз, когда вы пытались определить, обманывают вас или нет, в вашем сознании начинал доминировать миф о том, что у вас есть почти все важные сведения о персоне, которую вы хотели вывести на чистую воду.

«Я буду собирать все данные, которые только можно получить от тех, с кем я общаюсь, – думали вы, – а затем, когда у меня в распоряжении будет наиболее полная картина событий и объектов, имеющих значение, я смогу принять максимально правильное решение». Подобный ход мыслей выглядит логично здесь, в тексте, но в повседневной жизни он бесполезен.

Ежедневно на вас обрушиваются колоссальные объемы разнообразных данных, и вы вынуждены совершать немало действий, чтобы усвоить хотя бы часть этой информационной лавины. У вас не получится разобраться во всем. Многое ускользнет от вашего напряженного внимания и перегруженного мышления. К тому же, пытаясь вести себя как безупречный аналитик, вы рискуете накопить большое количество заблуждений о позах, жестах и мимике человека.

Например, вы не раз слышали о таком якобы точном признаке неискренности: если собеседник скрещивает руки на груди, значит, он что-то от вас скрывает. А что, если ему попросту удобно складывать руки именно так? А может быть, ему холодно? Стремление делать вывод о честности собеседника только по тому, в каком положении находятся его руки, – это признак пугающе ограниченного восприятия реальности.

Вместо того чтобы пытаться охватить своим сознанием весь массив данных, с которыми мы сталкиваемся ежедневно, неплохо было бы фильтровать информационный поток и сосредоточиваться лишь на том, что действительно имеет отношение к важным для вас вопросам. В этой книге мы объясним, как делать правильный отбор данных.

Перед тем, как перейти к обсуждению поведенческих признаков лжи, мы хотим напомнить еще об одном очень важном факте. В своих мыслях, словах и поступках люди далеко не всегда руководствуются рациональными намерениями и не всегда соответствуют вашим ожиданиям. То, что вы считаете логичным и правильным, является отражением не общепринятых, а прежде всего ваших внутренних установок и согласуется с вашим личным «моральным компасом». Один из психологов, работающих в ЦРУ, однажды сказал нам, что, по наблюдениям ученых, в образе действий среднестатистического человека крайне мало логичного. И мы не могли не согласиться.

Сьюзан давно научилась хладнокровно ждать от людей самого неожиданного. Однажды она вместе со своей дочкой Лорен и подругой Синди отправилась на Ямайку. Они остановились в доме в одном из лучших гостиничных комплексов. Это было хорошее, проверенное временем место. Домработница и чистильщик бассейна, которых владельцы дома наняли много лет назад, никогда не давали повода усомниться в своей честности. Поселившись в доме, Сьюзан решила воспользоваться услугами няни, чтобы иметь помощницу в повседневных заботах о девочке.

Обстановка была приятная, расслабляющая, поэтому Синди и Сьюзан не задумывались над тем, что деньги и ценные вещи лучше было бы хранить в сейфе гостиницы, а не у себя в комнатах. Миновала первая ночь, и утром Синди заметила, что примерно сорок долларов, оставленные ею с вечера на комоде, пропали. Сьюзан решила, что ее подруга просто могла забыть, куда и когда сама переложила эти деньги. И все же на всякий случай женщины решили поместить все свои наличные в сейф.

За день до отъезда из гостиницы Сьюзан взяла хранившиеся в сейфе деньги и положила в сумочку, которую затем поместила в один из ящиков комода в своем номере. На следующее утро, вернувшись с пляжа, Сьюзан увидела, что 1200 долларов из сумочки исчезли.

Все это казалось в высшей степени странным. Домработница, чистильщик бассейна были для Сьюзан почти как родные. Да и няня была очень надежным человеком. Неужели кто-то из этих людей способен украсть деньги? Незадолго до поездки на Ямайку Сьюзан и Синди впервые вплотную приступили к изучению метода распознавания лжи, и теперь Сьюзан решила применить метод, чтобы выяснить, куда пропали деньги.

Она сообщила директору гостиницы о краже и попросила дать ей возможность поговорить с няней – назовем ее Бетти. Однако директор сказал, что разговор будет бесполезен, так как, даже если она и украла деньги, то ни за что не сознается. Он объяснил это тем, что менталитет жителей Ямайки, к сожалению, отличается коварством. Сьюзан все-таки настояла на встрече с Бетти, и мужчина, в конце концов, согласился, хотя по-прежнему был уверен, что толку не будет.

Вернувшись к себе, Сьюзан думала о том, как через несколько минут будет применять на практике изученную концепцию выявления обмана. У нее, конечно, были сомнения, ведь раньше ничего подобного она не делала, но желание предпринять попытку выяснить правду преобладало. Сьюзан пригласила Бетти к себе в номер, сказав, что нужно обсудить кое-что важное.

Когда няня пришла, Сьюзан закрыла дверь и произнесла:

– У меня в комнате была небольшая стопка банкнот, а сейчас их нет. Бетти, это вы их взяли?

– Какие банкноты? – спросила няня, вдруг попятившись и случайно упершись в комод.

– Которые лежали в сумочке. А сумочка была в ящике этого комода.

Несколько секунд помолчав, Бетти с возмущением произнесла:

– Я вообще-то все время ухаживала за Лорен. Глаз с нее не спускала!

Сьюзан на мгновение растерялась. Бетти действительно все предыдущие дни усердно выполняла свои обязанности. Возможно, она все-таки не виновата, однако Сьюзан решила идти до конца и задала вопрос:

– Есть ли причины, по которым домработница и чистильщик бассейна могут утверждать, что видели, как ты брала мою сумочку?

Няня заметно нервничала, но ничего не отвечала. Наступил наиболее подходящий момент для того, чтобы задать ей презумптивный вопрос, то есть вопрос, основанный на предположении, которое имеет прямое отношение к предмету разговора. (Подробнее об этом типе вопросов мы поговорим в главе 10.) В данном случае предметом разговора были деньги, которые предположительно украла Бетти, поэтому презумптивный вопрос звучал так:

– Бетти, для чего ты взяла мои деньги?

– Мне очень жаль, – сказала няня.

Сьюзан опешила:

– Что ты имеешь в виду?

– Простите меня, я виновата, – тихо пробормотала Бетти, а затем, сунув руку себе под одежду, быстро достала из бюстгальтера те самые банкноты.

На Сьюзан все это произвело ошеломляющее впечатление. Такого развития событий она никак не ожидала, особенно после предупреждений директора гостиницы. Только что его мнение о психологии ямайцев показало свою полную несостоятельность. Да и сама Сьюзан была поражена хрупкостью и кратковременностью оборонительной тактики, которую попыталась применить Бетти. Метод распознавания лжи сработал! Стало очевидным, что поведение людей далеко не всегда соответствует нашим представлениям о нем.

Если сосредоточиваться лишь на традициях, стандартах, стереотипах и даже просто на слухах, то они не позволят сделать объективный вывод о человеке и его поступках.

После этой неординарной ситуации Сьюзан старалась как можно чаще применять метод разоблачения, и ей удавалось достичь еще более значимых результатов с долговременными и очень благотворными последствиями.

Фил, продолжая совершенствовать свою теорию, в то время как раз пришел к заключению, что завышенные ожидания являются одной из основных помех в деле выявления обмана. Зачастую мы, заранее считая какого-то человека умным и благородным, не допускаем мысль, что он может нам соврать. Даже слыша или видя ложь, мы порой сами себя убеждаем, что обманщику стыдно за такое поведение и он наверняка вот-вот прекратит врать, а потом попросит у нас прощения. Но факт остается фактом: то, что вам кажется иррациональным, недостойным, постыдным, может вовсе не казаться таковым вашему собеседнику.

Вне зависимости от того, насколько умным и совестливым выглядит человек, с которым вы общаетесь, знайте: он запросто может вам солгать.

Как-то Фил проводил встречу с иностранным агентом, которого ЦРУ завербовало совсем недавно. Это был блестяще образованный, эрудированный кандидат наук. Фил задал стандартный вопрос: «Работали ли вы когда-нибудь в организациях других стран?» Внезапно, словно прилежный студент, ученый муж вскочил со стула и отчеканил: «Нет, сэр!» – после чего снова сел. Далее в ходе беседы агент признался, что сотрудничает с Комитетом государственной безопасности СССР.

Необычный случай, правда? Но вот еще более удивительный пример.

Фил встретился с агентом, которого уже давно подозревали в планомерном нанесении ущерба безопасности США. В определенный момент разговора прозвучал простой вопрос: «Вы действительно работаете в пользу наших врагов?» Опрашиваемый посмотрел Филу прямо в глаза и, направив на него указательный палец, произнес:

– Вообще-то, я очень легко и быстро могу сделать так, что вы исчезнете.

Судя по всему, загадочный собеседник был встревожен и разозлен.

– Не сомневаюсь, что можете, – ответил Фил и, невзирая на зловещую реакцию агента, повторил последний вопрос. С какой целью он это сделал – объясним в главе 6.

Глава 3. Наша Схема

Постепенно продвигаться вперед можно, задавая вопросы и получая ответы. А для того чтобы совершить прорыв, нужно сосредоточиться на тщательном изучении ответов. Бернард Хайш[10]

В то время, пока концепция распознавания лжи постепенно формировалась, в жизни Фила не происходило ничего крайне неожиданного или сверхъестественного. Единственное, что можно считать более или менее выдающимся событием, это его назначение в 1978 году на одну из должностей в Отделе безопасности ЦРУ. Это была первая значимая ступень карьеры Фила. В круг его обязанностей входили обеспечение сохранности материальной базы, безопасности сотрудников и предотвращение утечки секретной информации.

До того Фил в течение шести месяцев работал в ночную смену в службе охраны штаб-квартиры ЦРУ, находящейся в Лэнгли. Потом он перешел в один из региональных центров агентства и оставался там почти год, пока не узнал, что требуются сотрудники на ряд должностей в подразделении полиграфических исследований Отдела безопасности ЦРУ. Фил, стремясь расширить кругозор и обогатить свой профессиональный опыт, решил прийти на собеседование.

К несчастью, начальник подразделения посчитал Фила на тот момент недостаточно опытным и компетентным для того, чтобы быть хорошим специалистом по проверке на детекторе лжи. На этом история могла бы закончиться, не случись в дальнейшем несколько необычных событий.

Спустя некоторое время глава подразделения полиграфических исследований завершил карьеру, уйдя на пенсию. А, поскольку места полиграфологов оставались вакантными, заместитель начальника подразделения Джордж Мачелински решил поинтересоваться у Фила, не осталось ли у того желания попробовать свои силы в профессиональном выявлении лжи.

К тому времени Фил уже почти смирился с мыслью о том, что отказ в приеме на работу в подразделение полиграфологов был, как и любая другая неудача, к лучшему. Да и не очень-то ему верилось в то, что он действительно обладает всеми способностями, необходимыми для такой должности.

Личный опыт прохождения опроса с использованием детектора лжи при приеме на службу в ЦРУ, а также многочисленные рассказы коллег, подвергнутых такой же проверке, подсказывали Филу, что в темпераменте и характере специалиста-полиграфолога должны заметно преобладать хладнокровие и беспристрастность. К тому же в ЦРУ ставки слишком высоки, чтобы хоть каплю сомневаться в своем соответствии тем требованиям, которые предъявляются к кандидатам в полиграфологи. ЦРУ – та сфера, где любое твое действие может оказать сильнейшее влияние на жизнь граждан и на государственную безопасность в целом. Вдобавок ко всему, проверка на детекторе лжи с психологической точки зрения является крайне сложной и тонкой процедурой. Нужно быть знатоком человеческой природы, в противном случае можно невольно подвергнуть опрашиваемого чересчур сильному моральному давлению либо, наоборот, поддаться предрассудкам или неоправданному сочувствию.

Фил считал, что эпитеты «хладнокровный» и «беспристрастный» не про него. Он был обычным парнем, который недавно стал отцом, при этом был достаточно дружелюбным, общительным, эмоциональным. Поэтому, когда Джордж Мачелински предложил ему должность в своем подразделении, Фил не стал скрывать сомнений насчет такой перспективы. Однако Джордж поспешил их развеять:

– Вы как нельзя лучше подходите нам.

Оказалось, что психотип[11] Фила был оптимальным вариантом для объективного восприятия информации и адекватной оценки поведения людей. По словам Джорджа, быть способным замечать признаки честности в людях столь же важно, как и уметь улавливать неприятные проявления лживости или беспринципности. Необходимая для этого степень объективности как раз присуща таким «обычным парням», как Фил.

Вскоре после этой беседы начался шестимесячный курс обучения на полиграфолога. Подготовка проходила в Чикаго под руководством опытных инструкторов, в числе которых был Майкл Флойд, посвятивший следующие четырнадцать лет своей жизни профессиональной проверке на детекторе лжи.

* * * * *

А теперь позвольте сделать важное замечание о полиграфе. Как не существует человека, способного безошибочно разоблачать обманщиков, так не существует и прибора, идеально выявляющего признаки лжи. Полиграф регистрирует не сигналы обмана как такового, а малейшие психофизиологические изменения, возникающие как реакция на стимул. В роли стимула в данном случае выступает каждый из вопросов, задаваемых специалистом-полиграфологом. Какие именно из психофизиологических изменений, возникающих в подобных условиях, свидетельствуют о том, что опрашиваемый говорит неправду? Это должен определять сам специалист-полиграфолог, руководствуясь своими аналитическими способностями и навыками в области взаимоотношений между разными типами людей.

* * * * *

Самописцы, входящие в конструкцию полиграфа, регистрируют четыре вида психофизиологической реакции на стимуляцию: два вида реакции дыхательной системы, один – реакции сердечно-сосудистой системы и еще один – реакции кожного покрова (измеряется путем определения степени влажности кожи). На полиграмме[12] специалист как можно точнее отмечает на шкале времени те точки, когда он начинает и заканчивает задавать каждый из вопросов, а затем – точки, когда опрашиваемый отвечает утвердительно или отрицательно.

В конце исследования специалист просматривает полиграмму, чтобы определить степень выраженности психофизиологических реакций опрошенного на каждый из заданных вопросов. Согласно строго установленным правилам анализа данных полиграфа, если какие-то из зафиксированных показателей соответствуют признакам произнесения ложной информации, то полиграфолог помечает эти участки как проблемные, то есть требующие особого внимания при проведении дальнейших исследований.

Именно во время проведения одного из таких тестирований Филу пришла в голову удивительная мысль: каждый из нас, чуть повысив степень своей внимательности, способен замечать небольшие изменения в поведении и речи собеседников, при этом вовсе не нуждаясь в полиграфе! Просматривание полиграмм, произнесение вопросов, отмечание точек, обозначающих время звучания каждого из вопросов и ответов, – все это делается для того, чтобы установить характер связи между конкретным вопросом специалиста и ответом проверяемого. Любой человек может приучить себя в нужный момент быть достаточно наблюдательным для того, чтобы видеть особенности поведения окружающих и улавливать сигналы лжи.

Для Фила это было озарением. Каких ошеломляющих результатов могли бы достичь мы все, если бы научились обращать внимание на психические и физиологические признаки обманщиков! Подобные размышления Фила, вскоре превратившись в твердое намерение, стали отправной точкой в создании концепции распознавания ложной информации. Мы с коллегами часто называем эту концепцию «Схема». Прелесть Схемы – в ее простоте. Она базируется на одном стратегическом принципе и двух тактических.

Стратегическим является принцип контроля над собственной субъективностью. Он заключается в том, что если вы хотите определить, обманывают вас или нет, то вам необходимо хотя бы на время сознательно отказаться от фиксации внимания на тех особенностях поведения человека, которые в нашем обществе считаются верными признаками честности. Подробнее принцип контроля над собственной субъективностью рассмотрим в следующей главе.

А сейчас остановимся на двух тактических принципах, первые мысли о которых возникли у Фила в ходе анализа различных полиграмм. Один из них – принцип временной привязки, другой – принцип сигнальных блоков.

Начнем с того, что под сигналом мы в рамках нашей концепции понимаем слово, звук, движение, изменение интонации, жест и/или изменение мимики, которое может расцениваться как признак преднамеренного обмана. Сигналы бывают вербальные, то есть выражаемые словами, и невербальные, то есть выражаемые мимикой, жестами или движениями. Под сигнальным блоком мы имеем в виду сочетание двух или более сигналов, являющееся наиболее вероятным показателем того, что собеседник намеренно говорит неправду.

Значимость регулирования времени и выделения типов данных уже давно осознали многие эксперты в сфере исследования поведенческих особенностей человека. Однако никому раньше не приходило в голову соединить эти идеи в одну систему, в основу которой могли бы лечь принципы анализа полиграмм.

Мы уже говорили, что чрезмерно основательный подход к анализу поведения представляет собой не что иное, как бесплодное гадание на кофейной гуще. Необходимо отказаться от этого и перейти наконец к объективному и быстрому анализу. А для этого надо сфокусироваться на сигналах, то есть на тех штрихах в поведении человека, которые можно расценивать как попытки скрыть истину.

Исследование, необходимое для разоблачения обманщиков, включает в себя отслеживание изменений в поведении и речи собеседника, а затем определение причин, по которым возникают эти изменения.

Что такое принцип временной привязки? Во-первых, он подразумевает использование стимула, то есть вопроса или утверждения, адресованного потенциальному лжецу с целью увидеть и услышать признаки преднамеренного обмана. Сигналами могут быть слова и/или звуки, а также движения тела, изменения интонации, жесты и/или изменения мимики.

Во-вторых, принцип временной привязки подразумевает необходимость отслеживать в первую очередь те сигналы, которые возникают в первые пять секунд после озвученного вопроса или утверждения.

Почему же именно пять секунд, а не, скажем, тридцать или шестьдесят? Согласно данным стенографических исследований, в среднем мы произносим 125–150 слов в минуту. При этом исследования процесса мышления показывают, что думаем мы в десять раз быстрее, чем говорим. Следовательно, чем больше времени проходит с момента, когда человек услышал определенный вопрос, то есть испытал воздействие стимула, тем выше вероятность, что его мозг уже переключился на явления и объекты, не относящиеся напрямую к услышанному вопросу.

Практика показывает, что, если получается отследить поведенческие и речевые признаки неискренности в первые пять секунд после озвученного вопроса или утверждения, значит, собеседник не желает реагировать честно именно на этот только что предоставленный стимул.

В любой момент времени у каждого из нас преобладает либо восприятие звуков (аудиальное), либо восприятие зримых образов (визуальное), то есть того, что мы видим глазами. Информация, в том числе и ложная, которую вы можете получить, общаясь с людьми, поступает в ваше сознание одновременно по двум важнейшим каналам – аудиальному и визуальному – или по одному из них. Важно обращать внимание на оба. Но как это сделать?

Необходимо тренировать способность мозга быстро переходить в режим «Глаза и уши». Это состояние баланса между восприятием всего видимого и всего слышимого. Нужно дать мозгу установку наподобие: «В следующие несколько секунд отслеживай все данные, которые поступают по каналам зрения и слуха».

Предупреждаем сразу: поначалу мозгу подобные указания не очень-то понравятся. Это не в его интересах. Более того, спустя весьма короткий промежуток времени он одержит верх в этом «конфликте интересов» и скажет вам: «Все, с меня хватит», – после чего опять направит основное внимание либо на то, что слышит, либо на то, что видит. Из режима «Глаза и уши» вы перейдете в привычный ограниченный режим.

В состоянии полноценного внимания необходимо оставаться на протяжении первых нескольких секунд после вопроса или утверждения, произнесенных вами в качестве стимула, который должен вызвать реакцию. В нашей концепции мы определяем реакцию как слова, звуки, движения, изменения интонации, жесты и/или изменения мимики, которые производит потенциальный лжец в течение первых пяти секунд после стимуляции, то есть после воздействия стимула.

Вам, безусловно, надо будет практиковаться. Вы научитесь собирать и быстро анализировать все больше и больше значимой информации, которая необходима для точного распознавания лжи и которая ускользает от среднестатистического человека.

Каждый из признаков, составляющих сигнальный блок, как вы помните, может быть либо вербальным, либо невербальным. Таким образом, один сигнальный блок может состоять из одного вербального и одного невербального сигнала, или только из двух невербальных, или из двух вербальных и одного невербального и так далее.

Если после стимуляции вы замечаете не более одного сигнала в поведении или речи собеседника, не придавайте этому большого значения. Почему? По двум причинам.

Во-первых, манера говорить и жестикулировать у каждого своя и, кроме того, может меняться в зависимости от обстоятельств. У каждого из нас есть уникальные речевые и двигательные привычки. Они являются характерными чертами нашей личности и не должны расцениваться как признаки честности или нечестности. Вот почему насторожиться следует лишь в том случае, если в ответ на стимул у собеседника в поведении или речи проявляется не один сигнал, а два или более. Именно такое число означает, что возник сигнальный блок, а не просто одиночное психофизиологическое изменение.

Во-вторых, как вы уже, наверное, догадались, чем больше признаков неискренности заметно в поведении человека, тем выше вероятность, что он в данную минуту лжет. Никто из нас, разумеется, не способен стать безупречным разоблачителем обманщиков, однако наши сомнения в чьей-то честности быстро развиваются, если количество сигналов неуклонно растет.

А теперь соединим оба тактических принципа выявления лжи. Итак, вы произносите вопрос или утверждение, то есть даете стимул, после чего сразу же переходите в режим «Глаза и уши», чтобы иметь возможность в ближайшие пять секунд уловить первый сигнал. В сигнальный блок войдет этот сигнал и все остальные, которые проявятся до начала звучания следующего вашего вопроса или утверждения, либо до начала другой непредвиденной перемены в окружающей обстановке.

Как долго может длиться произнесение ответа или выражение невербальной реакции после того, как вы озвучили вопрос или утверждение? Не хотелось бы обижать политиков, но, помня о склонности многих из них давать витиеватые ответы на простые вопросы, можем сказать, что лжецы часто реагируют на стимул долго и пространно.

Для того чтобы проиллюстрировать принцип сигнальных блоков, предлагаем рисунки 1 и 2. Считайте их предварительным ознакомлением с вербальными и невербальными сигналами, о которых мы подробно расскажем в следующих главах. Сейчас не нужно сосредоточиваться на конкретной линии поведения предполагаемого лжеца – просто обратите внимание на разделение всех элементов реакции на две группы: выражаемые словами и выражаемые любым другим способом, кроме слов.

Представьте, что мама спрашивает у дочки, сделала ли та домашнее задание. В реакции девочки заметен сигнальный блок, потому что имеют место два и более признака лжи, первый из которых выявлен на протяжении первых пяти секунд после озвучивания вопроса. Причем дочь реагирует вербально еще до того момента, как мама заканчивает произнесение вопроса.

В данном случае можно говорить о наличии у девочки привычки к подобным вопросам, и поэтому отвечает она очень быстро. Ей понятна суть вопроса еще до того, как он будет до конца сформулирован. Именно это подталкивает девочку к мгновенной словесной реакции. Будем расценивать это как первый потенциальный сигнал, который становится началом полноценного сигнального блока. (Остальные сигналы представляют собой несколько эмоциональных, нелогичных высказываний, а также движения и жесты из категорий, которые мы называем поиском точки опоры, прикрыванием глаз или рта руками, закрыванием глаз и прихорашиванием, наведением порядка. Подробнее об этих невербальных сигналах – в следующих главах.)

На рисунке 2 изображен сложно уловимый сценарий обмана. Можем ли мы в данной ситуации считать, что реакция включает в себя полноценный сигнальный блок? Первый вербальный сигнал проявляется в течение первых пяти секунд после озвученного вопроса, затем мы наблюдаем пару-тройку прикосновений рук к лицу или другим участкам головы. Уверенность в нечестности данного опрашиваемого не так велика, как в случае с девочкой и домашним заданием, ведь ясно, что девочка тем больше скрывает, чем больше сигналов проявляется во время ее реакции.

Как вы можете видеть на рисунке 2, степень неискренности лжеца не всегда может находиться в прямой зависимости от числа сигналов, составляющих сигнальный блок.

Рис. 1

Рис. 2

Давайте представим, что вы задаете вопрос потенциальному лжецу и на протяжении первых пяти секунд наблюдаете отчетливый сигнальный блок. Можно ли быть абсолютно уверенным в том, что человек вам соврал? Нет, нельзя. Всегда помните, что ни вы, ни кто-либо другой не обладаете способностью безошибочно выявлять обман. Сигнальный блок, не являясь точным проявлением нечестности, как минимум означает, что вы нащупали проблемную зону в том, что и как излагает ваш собеседник. Следовательно, вы можете продолжить опрос в этом направлении. Что такое проблемная зона? Это такая вербальная или невербальная реакция вашего собеседника, которая создает у вас впечатление, что он что-то недоговаривает или привирает.

Напомним, что в рамках Схемы мы называем сигналом слово, звук, движение, изменение интонации, жест и/или изменение мимики, которое может расцениваться как признак преднамеренного обмана. Обратите внимание: не «является признаком преднамеренного обмана», а только «может расцениваться как признак преднамеренного обмана».

Но и преуменьшать важность сигналов не стоит, ведь они представляют собой весьма ценные ориентиры. Выявив проблемные зоны в реакции собеседника и продолжая беседу с акцентом на эти зоны, вы со временем, скорее всего, найдете очевидную ложь в его словах.

Работа Схемы во многом напоминает работу хирурга. Когда врач делает операцию онкологическому больному, он не удаляет с «запасом» весь тот участок тела, в одной из областей которого находится злокачественная опухоль. Вместо этого выполняются разрезы в разных точках пораженного участка, чтобы удалить только опухоль и оставить неповрежденными здоровые ткани. Вообразите, что ложь – это злокачественное образование в сознании собеседника. Вам необходим хирургический инструмент, чтобы выяснить точное местоположение этого образования и вырезать именно его, не растрачивая силы на обследование других участков сознания потенциального лжеца, которые ложью не затронуты. Вы изолируете вранье и таким образом извлекаете его легко и быстро.

Предлагаем любопытную историю о соискателе-фетишисте[13].

Сьюзан проводила собеседование с кандидатом на должность в государственной организации, предполагающую владение засекреченной информацией. В конце разговора мужчине был задан обобщающий контрольный вопрос. Такой вопрос задается с целью выявить ценную информацию, которая может быть скрыта в проблемных зонах, и подстраховаться на случай, если опрашивающий неумышленно оставил без внимания какой-нибудь аспект обсужденных тем. (Подробнее об этом поговорим в главе 10.)

Вопрос прозвучал так:

– Как вам кажется, есть ли что-нибудь еще, чего мы не обсудили, но что мне важно знать?

Заметно занервничав, соискатель сказал:

– В каком смысле? Что еще вам может быть важно знать?

Это был сигнал, который мы называем непонимание простого вопроса. Рассмотрим этот вид сигналов в главе 5. А пока обратите внимание, что беспокойство опрашиваемого свидетельствовало о его стремлении умолчать о значимых фактах, не относящихся к затронутым до этого момента темам. Сьюзан поняла, что надо продолжать стимуляцию.

Вскоре ей удалось выявить информацию, которую скрывал мужчина. Он признался, что несколько раз подсыпал снотворное в напитки, которые пила его жена, чтобы, воспользовавшись ее бессознательным состоянием, в полной мере удовлетворить свое сексуальное влечение к женским ступням. Однажды он даже пытался лишить ее сознания с помощью хлороформа[14], но, когда только поднес к ее лицу платок, смоченный этим веществом, женщина проснулась.

* * *

16 ноября 1996 года в штате Виргиния в аэропорту имени Даллеса агенты Федерального бюро расследований (ФБР) задержали оперативного сотрудника ЦРУ. Несмотря на то что это выглядело как сцена из остросюжетного детектива, поблизости не было ни режиссера, ни звукооператора, ни светотехников. К сожалению для США, все происходило по-настоящему.

В тот день был арестован Гарольд Джеймс Николсон, известный своим коллегам из ЦРУ как «Джим». Ему вменяли в вину шпионскую деятельность в пользу Российской Федерации. Позднее мужчина признал себя виновным, и его приговорили к двадцати трем годам и семи месяцам тюремного заключения. Среди офицеров ЦРУ, когда-либо обвиненных в шпионаже, Николсон по занимаемому посту был выше всех.

Одним из близких знакомых, которые знали Николсона как «Джима», был Фил Хьюстон. Первый раз им довелось поработать вместе в 1980-х, когда молодого сотрудника Николсона направили за границу, а Филу, тоже недавно получившему должность в ЦРУ, поручили выполнить задание с ним в паре.

Второй раз их пути пересеклись в середине 1990-х. Фил тогда руководил главным тренировочным центром агентов ЦРУ, также известным как «Ферма» (The Farm). Николсона назначили инструктором этого центра. Таким образом, на протяжении двух лет Фил и Николсон жили совсем недалеко друг от друга, участвовали в одних и тех же тренировочных и развлекательных мероприятиях. Их сыновья, Филипп и Натаниэль, вместе учились в школе и играли в американский футбол.

Николсон всегда производил впечатление дружелюбного, открытого человека, однако, когда в ФБР заговорили о сомнениях в его честности, Фила это несильно удивило. В личности Николсона проявлялись маленькие штрихи, которые в определенные моменты вызывали у Фила некую озадаченность. Что касается его сына Натаниэля, то он был скромным и очень славным парнем. Именно поэтому Фил испытал потрясение, когда в начале 2009 года стало известно, что Натаниэль время от времени ездил в разные страны, чтобы встречаться с подельниками отца, работавшими на российские спецслужбы и курировавшими его шпионскую деятельность. Оказалось, Николсон, находясь в тюрьме, тайно передавал Натаниэлю сообщения, в которых поручал регулярно получать у русских агентов строго оговоренные суммы денег.

За эти предательские поступки тюремный срок Николсона увеличили на восемь лет.

Натаниэлю удалось избежать тюрьмы: он начал сотрудничать с властями, которые стремились выстроить безупречное обвинение против его отца.

Завербовать Николсона русские решили после того, как был пойман Олдрич Эймс. Это был их «крот»[15], внедренный в ЦРУ и успевший нанести спецслужбам США такой ущерб, с которым не может сравниться все, что удалось сделать другим разведчикам, когда-либо работавшим против нашей страны.

Дело Эймса стало для ЦРУ тревожным сигналом, говорящим о том, что необходимо провести масштабную тренировочную программу и повысить уровень профессионализма всех сотрудников агентства. Фила назначили инструктором, который должен был руководить проведением этой программы в «Ферме» вместе с еще одним офицером ЦРУ Гарольдом Джеймсом Николсоном. Он на тот момент уже сотрудничал с русскими.

В конце каждого этапа тренировочной программы Фил говорил своим подопечным:

– Если кто-то из вас работает на наших противников, можете не сомневаться, что довольно скоро мы вас разоблачим.

Что чувствовал Николсон, когда слышал эти слова? Филу и сейчас интересно было бы узнать.

Из всего сказанного можно сделать следующий вывод: иногда лжецы долгое время остаются безнаказанными. Выявление обмана с помощью Схемы удается тем успешнее, чем чаще и сознательнее вы ее применяете. Помните: знание теоретической базы Схемы не является гарантией того, что ваш мозг начнет автоматически распознавать любую ложь, из чьих бы уст она ни звучала. Фил никогда не пытался лично проверить Николсона по принципам Схемы. Следовательно, шансов обнаружить признаки предательства не было, несмотря на то, что мужчины много общались друг с другом.

Пока вы не решитесь в разговорах с потенциальным обманщиком действовать строго по Схеме, вы не поймете, врет он или нет. Другими словами, Схема эффективна только в том случае, если вы ею пользуетесь.

И еще одно замечание относительно применения наших принципов. Когда в ЦРУ количество положительных отзывов о Схеме стало заметно повышаться, один старший офицер агентства изъявил желание лично убедиться в ее эффективности. Ему предложили присутствовать в качестве наблюдателя на собеседовании Фила с кандидатом на одну из внештатных должностей.

В ходе собеседования Фил заметил сигналы, судя по которым следовало отвлечься от общих тем обсуждения и перейти к ряду более конкретных. Совсем не много времени потребовалось для того, чтобы молодой соискатель признался в регулярном употреблении марихуаны и кокаина.

Кроме того, мужчина рассказал, что занимался торговлей наркотиками и за последние несколько недель заработал на продаже кокаина около полутора тысяч долларов. Вдобавок ко всему, опрашиваемый признался, что на его совести кража стереосистемы стоимостью в 500 долларов у владельца одного розничного магазина. А в конце этой необычной исповеди кандидат добавил, что примерно полгода назад во время ссоры сломал своей девушке ключицу.

Собеседование продлилось почти полчаса. Встав из-за стола и уже собираясь уходить, соискатель поинтересовался у Фила:

– Когда я смогу узнать ваше решение по поводу моей кандидатуры?

Фил, посмотрев на тревожно-скептическое выражение лица старшего офицера, еле сдержал улыбку и ответил молодому человеку:

– В течение двух недель. Мы обязательно сообщим вам.

То, чему стал свидетелем старший офицер, было не просто неоспоримым доказательством эффективности Схемы, но и образцом абсолютно бесконфликтного, если не сказать мягкого, разоблачения обманщика. Никто никого не унижал, не пугал и никоим образом не способствовал тому, чтобы репутация ЦРУ оказалась запятнанной.

Уникальность Схемы в том, что в ходе разговора лжецы часто почти без сопротивления разоблачают себя и при этом, не расценивая опрашивающего как своего врага, чувствуют себя вполне нормально! У них создается впечатление, что опрашивающий просто помог им сказать правильные, нужные слова и, таким образом, сохранить достоинство и честь.

Глава 4. Парадокс выявления обмана: чтобы узнать правду, нужно сначала игнорировать правду

Нет лучше маски для прикрытья лжи, чем правда. И лучше всех замаскирован тот, кто ходит голым. Уильям Конгрив[16]

«Ферма» – один из самых тщательно охраняемых объектов США. Когда Фил возглавлял отдел безопасности этого тренировочного центра, его груз ответственности был чрезвычайно тяжел. И не только потому, что проникновение врагов на территорию «Фермы» означало бы катастрофу для госбезопасности США, но и потому, что враги могли быть уже внутри, в числе официально допущенных до работы на объекте.

В будний день одна из сотрудниц сообщила Филу, что у нее украли из кошелька 40 долларов. Это тревожный знак. Было ясно, что если кто-то из работавших на «Ферме» позволял себе красть у коллег деньги, то от такого человека можно ожидать и более серьезного предательства. На территории, где каждая написанная буква и каждый произнесенный звук являются частью государственной тайны, воровство допускать нельзя.

Женщина объяснила, что пропажу двух 20-долларовых купюр она обнаружила, когда вернулась в свою комнату после обеда. Кроме нее к комнате, где лежал кошелек, имел доступ сотрудник, которого мы будем называть Рональдом.

Фил назначил время разговора с этим человеком. Когда тот пришел к нему в офис, было видно, что ожидание встречи с начальником отдела безопасности заставило его психологически напрячься, как, наверное, почти любого на его месте. Повинуясь своей благодушной натуре, Фил не хотел агрессивно высказывать свою точку зрения на предполагаемую виновность Рональда, но и не забывал, что пропажа денег – значительный повод для беспокойства и нужно удвоить бдительность.

Предложив Рональду присесть, Фил сразу перешел к делу и изложил все то, что рассказала недавно обратившаяся к нему сотрудница. Внимательно выслушав, но ничего не сказав о возможных причинах исчезновения денег, Рональд вдруг прикоснулся к рукаву рубашки Фила.

– Пойдемте на парковку, Фил, – сказал Рональд. – Я должен вам кое-что показать.

Фил уже давно привык к тому, что в ответ на стимуляцию потенциальные лжецы обычно говорят или делают что-нибудь необычное, но в этот раз поведение опрашиваемого было уж слишком странным.

– О чем вы, Рональд?

– Давайте просто дойдем до парковки, а там увидите, – ответил сотрудник.

Фил дал понять, что не собирается покидать офис. Рональд повторил предложение и, получив еще один вежливый отказ, решил объяснить.

– В багажнике моей машины лежат десятки экземпляров Библии. Каждую неделю я еду туда, где мне поручают поучаствовать в каких-нибудь мероприятиях от лица нашей церкви, и раздаю там эти книги.

Фил не сомневался в истинности сказанного Рональдом, но знал, что потенциальные лжецы, желая убедить опрашивающего в своей невиновности, часто сообщают что-то правдивое и выставляющее их в выгодном свете. Такой вербальный сигнал мы называем уверительными высказываниями. Фил сотни раз слышал подобные «красные флажки» и впоследствии убеждался в их прямой связи с преднамеренным обманом, так что в лживости Рональда сомневаться не приходилось.

Если бы этот сотрудник не имел никакого отношения к пропавшим 40 долларам, то он был бы непреклонен в попытках доказать Филу свою честность. Неожиданно прозвучавший рассказ о Библиях не был обманом, но он был той правдой, которая никак не касалась правды об исчезнувших деньгах, а именно эту, вторую, нужно было как можно быстрее узнать. Что же сделал Фил? Он проигнорировал первую правду и спокойно, целенаправленно продолжал стимуляцию. Спустя десять минут Рональд признался, что кража 40 долларов – его рук дело.

Примерно в то же время Майкл Флойд, еще не имея должности в ЦРУ, занимался профессиональной проверкой на полиграфе. Вскоре ему поручили протестировать студента – назовем его Энил, – обучавшегося в одном из очень престижных университетов. Энил был необычным студентом: возраст средний, эмигрировал в США из Азии, получил высшее образование в области машиностроения, также стремился изучать медицину. В университете Энил посещал курс биологии, однако два промежуточных экзамена по программе курса провалил. Ему, как и нескольким другим студентам, было необходимо успешно пройти пересдачу, которая состоялась через несколько недель после даты первой официальной сдачи экзамена. Требовалось правильно выполнить минимум 99 заданий из 200, и, что удивительно, Энил выполнил целых 184.

Однако у преподавательского состава возникли сомнения насчет честности Энила, потому что, как им стало известно, незадолго до пересдачи кто-то опубликовал в интернете правильные ответы на все задания. Слишком велика была вероятность, что Энил попросту обманул преподавателей. Ведь как иначе можно объяснить, что студент, который еще совсем недавно плохо ориентировался в предмете и не сумел сдать экзамен, спустя несколько недель продемонстрировал один из высочайших результатов?

В лучшем случае Энилу предстояло жить с репутацией обманщика, в худшем – попрощаться с мечтой о профессии врача. Мужчина рьяно отрицал вину и вскоре нанял адвоката, чтобы не допустить унижения своей чести и достоинства. Будучи почти полностью уверенным в честности клиента, адвокат, в свою очередь, нанял Майкла для проведения официального тестирования на детекторе лжи.

Когда студент пришел на тестирование, в руках у него был большой семейный фотоальбом. Сердечно поприветствовав Майкла, Энил присел за стол и, раскрыв альбом, начал показывать красивые фотографии мест, где он родился.

– Вот мой дом, – сказал студент и обратил внимание Майкла на фотографию украшенного орнаментом здания. – О нем даже писали в нескольких журналах.

Майкл тактично отметил, что дом очень красивый, и продолжал намеренно выказывать интерес к тому, о чем говорил собеседник. На других фотографиях Энил был запечатлен с разными знаменитостями и высокопоставленными лицами. Мужчине было невдомек, что в эти минуты в голове Майкла вертелась мысль совсем о другом: «Адвокату этого человека будет неприятно услышать мое заключение».

Желание Энила перед проверкой на полиграфе показать Майклу фотоальбом было продиктовано тем же самым мотивом, который руководил Рональдом, когда тот звал Фила посмотреть на груды Библий. Мотив этот расшифровывается так: «Я действительно виноват. Это чистая правда. Но я не хочу признавать перед вами эту правду. Поэтому я очень надеюсь убедить вас в моей невиновности, рассказав правду о другом аспекте моей жизни, который не имеет отношения к тому, в чем вы меня подозреваете, но выставит меня в наиболее благоприятном свете. Вы увидите, что я достойный, мудрый, почти святой, и не сможете поверить, что я способен на тот проступок, который я действительно совершил».

Настойчивый показ фотографий и те сигналы, которые были замечены уже во время предтестовой беседы[17] с Энилом (об этих сигналах будем говорить в следующей главе), развеяли все сомнения Майкла насчет вины студента. Можно было бы не проводить исследование на полиграфе, но того требовала договоренность с адвокатом.

Финал этой истории прост и закономерен: проверка на детекторе лжи была провалена Энилом с еще более громким треском, чем экзамены по биологии.

Итак, если потенциальный лжец вдруг начинает заострять ваше внимание на тех отдельных событиях или сторонах своей жизни, которые позволяют описать его как способного на добрые, великодушные поступки, то будьте бдительны. Даже несмотря на то, что и вам, и другим людям достоверно известно о его искреннем и в высшей степени правильном поведении в отдельно взятых обстоятельствах, не считайте это неоспоримым доказательством чистой совести.

Возьмите временно под стражу все возникающие у вас логические обоснования, согласно которым один или несколько хороших поступков, совершенных этим человеком, являются гарантией его кристальной честности и неспособности врать.

Выходит, для того чтобы узнать правду, надо сначала проигнорировать правду. Звучит парадоксально, но именно так вкратце можно описать суть стратегического принципа Схемы, который мы уже назвали контролем над собственной субъективностью. Разумеется, в ходе многократного применения Схемы для нас стало очевидным, что игнорировать надо не правду как таковую, а свои собственные стереотипы о понятии «правда» и о признаках честности людей.

На минуту представим, что Фил питает несказанно глубокое уважение к людям, посвятившим себя духовно-нравственной помощи окружающим. Если бы он не умел отделять факты, не относящиеся напрямую к предполагаемой вине опрашиваемого, от фактов истинного положения дел, мог бы он оставаться объективным после истории Рональда о многочисленных экземплярах Библии?

А что случилось бы, если Майкл был страстно увлечен азиатской культурой и безмерно восхищался людьми, исповедующими традиционные ценности и гордящимися своим происхождением? Майкл не смог бы почувствовать, что Энил демонстрирует не фотографии, а те общепринятые показатели честности, которые на самом деле ничем не обоснованы и лишь делают наше восприятие пристрастным.

Осознание стереотипов помогает контролировать свою субъективность и легко переключать внимание на выявление признаков обмана. Становится проще проводить стимуляцию, потому что количество психофизиологических изменений, на которые стоит обращать внимание, сокращается до отчетливых сигнальных блоков. А именно эти блоки позволяют сделать максимально точный вывод о степени искренности собеседника. Если изменения не связаны с сутью обсуждаемого вопроса, то можно не придавать им большого значения.

Стоит помнить и о том, что многим лжецам не составляет труда изобразить черты поведения, которые обычно считаются признаками искренности. Честные ответы часто имеют форму прямого и короткого утверждения, но то же самое можно сказать об ответах многих обманщиков – особенно тех, кто долго тренировался произносить ложь. К тому же людям, говорящим правду, свойственны, как правило, собранность, активность и сообразительность. Однако и лжецы способны иногда намеренно повести себя так, что вы припишете им эти качества.

Словом, выход один: перестать обращать внимание на общепринятые признаки честности. Не позволяйте стереотипам делать из вас жертву обманщиков.

Глава 5. Как звучит ложь

Когда человек говорит, слушайте. Слушайте внимательно и до конца. Способностью слушать обладают немногие. Эрнест Хемингуэй

Вы когда-нибудь смотрели фильмы или сериалы, в которых показаны судебные процессы? Если да, то наверняка помните, что перед тем как свидетель начнет давать показания, он принимает присягу. Его спрашивают: «Клянетесь ли вы говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды?» Гениальность этой простой фразы заключается в том, что в ней описана суть всех видов лжи, которые только могут встретиться в этом мире. А этих видов всего три.

1. Прямая ложь. Это неприкрытый, наглый обман. Его суть зашифрована в той части присяги, которая выражена словами «говорить правду».

В 2009 году Марк Сэнфорд, занимавший пост губернатора штата Южная Каролина, вдруг пропал на пять дней, а потом заявил, что участвовал в походе по Аппалачской тропе[18]. В действительности же все это время он провел в Аргентине со своей любовницей.

Ничего лишнего, просто измена жене и прямая ложь обществу.

2. Ложь-замалчивание, то есть сокрытие сведений, которые могут пролить свет на истинное положение дел. В тексте присяги предупреждение о сути этого вида обмана отражено в словосочетании «говорить всю правду». Для того чтобы выявить ложь-замалчивание, нужно быть внимательным не к тому, что говорит собеседник, а к тому, чего он не говорит. Следует помнить, что, с точки зрения обманщиков, недоговаривать обычно гораздо удобнее, чем использовать прямую ложь.

Представим, что упомянутый Марк Сэнфорд запланировал политические или коммерческие встречи в Аргентине, никак, разумеется, не касающиеся интрижки с его зазнобой. Если бы он заявил прессе и общественности, что заехал в Аргентину по делам, но не уточнил бы, что среди прочих дел были увлекательные дела с любовницей, то это была бы ложь-замалчивание.

3. Ложь-манипуляция. Смысловая основа этого вида лжи предостерегающе зашифрована в формулировке «ничего, кроме правды». Ложь-манипуляцию мы подробно обсудим в следующей главе. Этот вид обмана труднораспознаваем, а следовательно, наиболее выгоден для лжеца и очень опасен для тех, кто не желает стать его жертвой. Если кому-то удалось всучить вам ложь, значит, этот человек, скорее всего, говорил то, что повлияло на ваше восприятие и склонило вас на его сторону.

Предположим, Марку Сэнфорду сказали бы: «Многие считают, что у вас есть любовница в Аргентине». Он мог бы отреагировать так: «Я вот уже двадцать лет счастливый муж, у меня замечательные дети. У нас в семье все хорошо». Цель такой лжи заключалась бы в стремлении постепенно отбить у слушателей желание задавать неудобные вопросы. К тому же Сэнфорд подтолкнул был людей к выводам, выгодным именно ему.

Перечисленные виды обмана также можно считать стратегиями, на основе которых строятся многочисленные вербальные способы замаскировать ложную информацию. Удачные и неудачные попытки обнаружить признаки этих способов не раз становились лакмусовой бумажкой для проверки уровня профессионализма каждого из нас, авторов этой книги.

Фил довольно рано познал, каково это – оказаться на грани поражения в битве с ложью. Когда его сын Крис, ныне сотрудник правоохранительных органов в Северной Каролине, учился в младших классах, Филу казалось, что мальчик все время намеренно ищет приключения на свою голову, чтобы пропустить занятия в школе.

Однажды, когда у Фила был выходной, Крис, как обычно, пришел домой после уроков и услышал от отца один из самых неприятных для школьника вопросов:

– Вам что-нибудь задали на дом?

– У нас сегодня была замена. Уроки вела не наша учительница, а другая, – ответил мальчик и поднялся к себе в комнату.

– Вот как. Понятно, – произнес Фил и вновь сосредоточился на просмотре телепередачи.

Спустя несколько минут он вдруг почувствовал: что-то тут не так. Это было похоже на запоздалый эффект осознания лжи. Фил представил себе газетный заголовок: «Девятилетний мальчик сумел обмануть сотрудника ЦРУ!» Он тут же позвал Криса и, когда тот спустился в гостиную, спросил у него:

– Много тебе надо делать на завтра?

Смущенно, но почти незаметно подвигав ступнями, Крис сказал:

– Много.

– Почему в этот раз много? – настойчиво продолжал Фил.

– Ну, сегодня была замена, – объяснял мальчик, – и другая учительница просто дала нам листы с заданиями. Она сказала: «Делайте задания до конца урока, а то, что не успеете, доделайте дома».

– У тебя остались недоделанные задания?

– Да, еще много, – ответил Крис.

– Хорошо, иди занимайся.

В тот день Фил явно был в ударе. Простой опрос помог ему глубже понять поведение человека, когда он лжет. Если какая-то часть фактов говорит против ответчика, то он, скорее всего, скажет о том, что усыпит вашу бдительность. Это будет что-то обобщенное, с чем нельзя поспорить. В описанной ситуации на первый вопрос отца: «Вам что-нибудь задали на дом?» – Крис отреагировал, сказав чистую правду: «У нас сегодня была замена. Уроки вела не наша учительница, а другая». Этот ответ на время отвлек Фила от сомнений в неискренности сына. К тому же у кого из нас в школе не было замен? Нам всем это знакомо.

Примечания