Лаурелин Макджи

Струны любви

Глава 1

– Омметр? – Ланс глянул на слово, которое она выложила на доске для игры в «Скрабл». – Что это еще за омметр? Опять придумываешь слова?

Лейси еще крепче обняла подушку – между прочим, это была подушка Ланса – и с притворным возмущением воскликнула:

– Что значит «опять»?! Я никогда не придумываю слова! В отличие от тебя…

– Ну, вот уж нет. Я так никогда не делаю. – Однако хитроватая улыбка Ланса противоречила словам. Впрочем, они оба прекрасно знали, что Ланс частенько выкладывал буквы на поле совершенно бездумно, надеясь, что само собой что-нибудь получится. – А если твой омметр и впрямь существует, то что это такое?

– Ну, это… хм… – Лейси знала множество всяких слов, но не всегда помнила, что они означали.

– Если не ответишь, значит, ты проиграла. – Ланс вытянул ноги, и матрас прогнулся.

– Эй, осторожнее. – Лейси придержала поле. Играть в «Скрабл» в постели было уютно, но не очень-то удобно – от любого движения выложенные слова начинали разъезжаться.

– Это ты поосторожнее. Смотри, до чего ты дошла – жульничаешь в «Скрабл»! Эх, Лейси Доусон, такого я от тебя не ожидал.

– Ты угрожаешь мне?

Ланс потянулся к ней, отчего деревянные фишки с буквами расползлись в разные стороны, и прижал ее к матрасу. А Лейси радостно пискнула. В результате со «Скраблом» на сегодня было покончено. Что ж, так даже лучше. Новая игра нравилась ей гораздо больше.

– Такого слова нет, признайся, – сказал Ланс, ложась на нее сверху.

– О, это такой инструмент! – внезапно вспомнила Лейси. – Омметр – это инструмент для измерения электричества. Я так думаю…

– Инструмент? Сейчас я покажу тебе настоящий инструмент. – Ланс крепко прижался к ней, и Лейси действительно почувствовала «инструмент».

Она притворно насупилась и пробурчала:

– Надеюсь, твой инструмент хоть чего-то стоит. Я ведь, знаешь ли, выигрывала…

Ланс ухмыльнулся и проговорил:

– Не сомневаюсь, что так и было. Но знаешь что?.. Я ведь уже выиграл! То есть еще до этого…

Поудобнее устроившись в объятиях жениха, Лейси спросила:

– А что именно ты выиграл?

– Тебя, Лейси. – Ланс наклонился и впился поцелуем в ее губы. После чего, прочертив дорожку из поцелуев к ее уху, прошептал: – Эй, Лейси…

Она закрыла глаза и тихонько застонала.

– Ты слышишь, Лейси? – снова позвал Ланс.

– М-м-м… – пробормотала она.

– Эй, Лейси Доусон, я к тебе обращаюсь!

Ох, ну чего он?.. Она ведь уже ответила ему… как могла.

– Лейси, проснись! – раздался мужской голос, походивший теперь вовсе не на голос Ланса, а на…

Лейси открыла глаза – и невольно вздрогнула. Любимый мужчина, только что лежавший на ней, бесследно исчез. Как и кровать, а также разбросанные по постели фишки «Скрабла». Она, Лейси Доусон, опять находилась в студии звукозаписи – в наушниках и с гитарой в руках, на которой пальцы сами собой брали нужные аккорды.

А звал ее вовсе не Ланс, а сидевший в аппаратной комнате Даррин. Да, конечно, Ланс никак не мог ее звать. Ведь его больше не было… Он умер много месяцев назад, но возвращался к ней всякий раз, когда ее «накрывала» музыка.

– Так, Лейси Доусон… – произнес босс своим «особенным» голосом.

Она перестала играть и, проглотив застрявший комок в горле, в тон ему ответила:

– Так, Даррин Ортиз… На меня снизошло вдохновение – это плохо? – И Лейси взглянула на него с вызовом.

Босс уставился на нее таким же взглядом. Так они и таращились друг на друга несколько секунд. После чего Даррин не выдержал и засмеялся – он не мог долго злиться на нее. Лейси улыбнулась в ответ, хотя ей совсем этого не хотелось.

– Лейси, иди сюда, и я тебе все объясню, – сказал Даррин. – Видишь ли, эту запись надо было закончить еще час назад.

Лейси пожала плечами.

– Иногда процесс затягивается. – Она сыграла гитарный риф, внезапно пришедшей ей в голову. О, Лансу такая вещь пришлась бы по душе!

Но Даррин лишь выкатил глаза и заявил:

– Мы оба знаем, что ты использовала его на втором дубле.

Лейси в эти секунды смотрела на струны и не видела лица Даррина, однако точно знала, что сейчас он поступил именно так, – то есть выкатил глаза. Она работала с ним уже очень долго и прекрасно знала все его ужимки. Причем больше всего ему нравилось выкатывать глаза. Решив ответить своей любимой гримасой, Лейси выпятила нижнюю губу и заявила:

– Я настраиваю гитару. Это очень важная часть процесса.

– Ну конечно!.. Ох, Лейси, кого ты пытаешься обмануть? Я прекрасно знаю, что ты каждый раз настраиваешься по часу – только бы не заниматься бумажной работой.

Лейси наконец-то подняла голову. Босс пытался смутить ее своим пристальным взглядом, и на сей раз она не нашлась с ответом. Конечно, Даррин был прав насчет ее долгих настроек, а вот насчет мотивов все-таки ошибался. Она ничего не имела против бумаг, но все дело в том, что Ланса в ворохе нотных записей и примечаний звукорежиссера ей найти не удавалось. Любимый приходил к ней лишь тогда, когда пальцы брали аккорды и гитара начинала петь. Он жил в музыке, звучавшей в ее душе, и потому ей было ужасно тяжело прерывать ее и возвращаться в реальный мир. Но это надо было делать, чтобы не сойти с ума…

Со вздохом отложив инструмент, Лейси вышла из студии, и Даррин повел ее в офис. По дороге она увидела в репетиционной Кэт и невольно поморщилась. Но девушка в этот момент натирала треугольники на барабанной установке, поэтому ничего не заметила. Лейси не понимала, почему Кэт так ее раздражала. Ведь в течение всех этих ужасных страшных месяцев Кэт вела себя как настоящий друг – постоянно поддерживала и всегда была рядом. Но все же, глядя на ее идеальный наряд в рокерском стиле, Лейси порой хотелось окунуть Кэт в грязную лужу. Или бросить в толпу «металлистов», прыгавших перед сценой.

Но такое желание возникало у нее, возможно, потому, что сама она все последние месяцы совершенно за собой не следила и даже с трудом заставляла себя взять в руки расческу. Более того, теперь ее начинали раздражать все красивые, счастливые и радостные люди. Что ж, а она, наверное, раздражала всех вокруг своим унылым видом…

Тут Кэт подняла голову и, увидев ее, улыбнулась. Лейси послала ей воздушный поцелуй. Тогда девушка приставила ладонь к уху в виде телефона и одними губами произнесла: «Позвони мне». Лейси едва сдержала стон, кивнула и поспешила к Даррину, с видом мученика ждавшему ее у порога офиса. Когда они вошли, босс тотчас захлопнул дверь, что сразу же насторожило Лейси. Когда они последний раз беседовали в его кабинете за закрытой дверью, Даррин сказал, что дела в студии идут неважно и ему придется урезать ее часы.

Но сейчас-то урезать было нечего! И если босс опять заговорит о проблемах, то это будет означать лишь одно: ее хотели уволить. «Боже, только не это! – мысленно взмолилась Лейси. – Я умру, если потеряю работу в студии».

Хотя нет, конечно же, она не умрет. Но было совершенно очевидно, что в случае увольнения ее ждут серьезные трудности. Последние несколько месяцев Лейси зарабатывала на жизнь тем, что выступала в разных местах, а также играла на студии звукозаписи. Но сейчас концертов было очень мало, и без подработки в студии ей придется нелегко.

«Нет, не думай об этом» – приказала себе Лейси. Следовало дождаться, когда Даррин скажет то, что хотел сказать. Крепко ухватившись за спинку стула, который Даррин «позаимствовал» в соседнем баре, она нарочито спокойным голосом проговорила:

– Что-то случилось?

Развалившись в старом потертом кресле на колесиках с обивкой из кожзама, Даррин водрузил ноги на офисную тумбочку и заявил:

– Я только что говорил по телефону с певицей из «Битчи Этер»[1]. Знаешь, такую девчоночью группу из Гарварда?

Лейси уставилась на босса в изумлении. С чего он вдруг про них заговорил?

– Да, я их помню. Они ведь у нас записывались. Изучают в университете феминизм и проводят гендерные исследования. А играют так себе… Но высокомерия хоть отбавляй. Считают, что доказывают всему миру – женщинам тоже есть место в рок-музыке. Но мне не хотелось бы с ними работать.

– В том-то и дело!.. – оживился Даррин. Он чуть ли не подпрыгивал на кресле от возбуждения, и это выглядело довольно забавно, если учесть, что подобные телодвижения совершенно не вязались с его брутальным обликом. Он весь был покрыт татуировками, прическу его украшал начес в стиле «рокабилли», а заклепки на воротнике и поясе испугали бы даже самого свирепого питбуля.

– Так в чем же все-таки дело? – спросила Лейси. – Они что, наконец-то научились играть? Или написали песню, которая не скопирована с «Манифеста ОПУМ»? – Лейси усмехнулась. Об этом шедевре феминистической литературы она слышала от своей соседки Джейлин, любившей «Битчи Этер» (наверное, она была единственной их поклонницей).

– Дело не в этом, дорогуша. Похоже, сучий эфир – это стиль жизни, а не только название. Группа распалась, и мне пришлось минут двадцать слушать, почему это случилось. Что приводит нас к главному…

Проклятье, она так и знала! Теперь Даррин скажет, что раз желающих записываться почти нет, то и ей в студии больше нечего делать. Что ж, во всяком случае, босс пытался смягчить удар и говорил с ней почти ласково. Он был единственным, кто говорил подчиненным «дорогуша» без капли издевки.

Что ж, если Даррин решил вести себя по-рыцарски, то и она в долгу не останется. Следовало взять себя в руки и отложить слезы до дома. Раньше Лейси так и делала: прятала лицо в подушку Ланса и плакала.

– Продолжайте, дорогой босс. Я справлюсь. Говорите, в чем дело. – Она отлично научилась изображать спокойствие. У нее даже не дрогнул голос.

– Дело в том, что у нас появилось свободное время для записи. И я считаю, что сначала его надо предложить тебе, а уж потом – нашим клиентам.

Вот это да! Лейси в растерянности заморгала, чувствуя, что от шока не может сказать ни слова. Такого она совсем не ожидала. А может, ей просто послышалось?

Собравшись с духом, Лейси спросила:

– Ты предлагаешь студийное время… мне?

Босс улыбнулся и проговорил:

– Я знаю, что ты хочешь записать свой новый альбом, и я могу дать тебе часы через десять недель, а не после Нового года, как хотел раньше. Ну, а теперь расскажи, как сильно ты меня любишь. – Теперь Даррин и впрямь начал подпрыгивать в кресле. Это было так мило, что Лейси не сразу нашлась с ответом. Даррин проявил себя как настоящий друг!

Изобразив радостную улыбку, Лейси воскликнула:

– О, я обожаю тебя! Огромное спасибо! – Она благодарила босса вполне искренне, хотя к горлу ее в этот момент подкатила тошнота. С трудом подавив ее, Лейси украдкой прижала ладонь к животу.

А босс кивнул и с улыбкой ответил:

– Не за что, дорогуша. Жду не дождусь, когда, наконец, услышу твои новые песни. Год у тебя выдался дерьмовый, но я знаю, что музыка будет отличная. Я тобой очень горжусь. А теперь… Вон отсюда! – Даррин махнул рукой в сторону двери. – Хватит тебе сидеть в студии и бренчать на гитаре. Лучше выпей чего-нибудь в баре. Ведь впереди – выходные. И передай привет сестре! – Последние слова он громко прокричал, так как Лейси уже выбежала из его офиса.

Минуту спустя она ворвалась в туалет и наклонилась над раковиной. «Только бы не вырвало, только бы не вырвало…» – твердила она мысленно. Проклятье, что же теперь делать?! За месяц она не соберет материал для альбома. На это даже полгода не хватит. Черт побери, остается только набраться храбрости и сказать Даррину правду – то есть сказать о том, что ни одну из песен, обрывки которых босс слышал в студии, она так и не довела до ума. Так что и записывать, в сущности, нечего…

Но после слов Даррина о том, что он ею гордится, Лейси не могла его разочаровать. Не могла признаться, что невольно его обманывала.

Нет, лучше не действовать сгоряча. И вообще, сначала следовало справиться с паникой, и в этом ей поможет холодная вода и глубокое дыхание. А потом надо обсудить проблему с Фолксом. Лейси так и поступила – умылась, подышала, а потом достала телефон и вошла через приложение на форум. Там она набрала сообщение и отправила его Фолксу: «Надо поговорить. Напиши, когда сможешь».

После этого ей стало немного лучше. Может, даже хватит сил доработать до конца смены. Хотя стоп! Ведь Даррин разрешил уйти пораньше! От этой мысли тошнота окончательно отступила. Что ж, она подождет ответа Фолкса дома, в тишине. Возможно, ее сестра Энди снова заговорит о своей свадьбе, но она, Лейси, возражать не станет. Да, ее порой утомляли разговоры о свадебном наряде и месте для банкета, но зато общение со счастливой невестой отвлекало от мрачных мыслей. Впрочем, у таких бесед были и минусы – Лейси невольно вспоминала о том, как сама планировала свадьбу с Лансом. Слава богу, сестра не замечала ее грусти. Сама же Лейси старалась держать себя в руках. Да и вообще, всем ведь известно, что обрученные девушки (особенно обрученные с миллионерами) всегда слишком заняты, чтобы замечать чужие проблемы. Потому Энди и не лезла к ней в душу с расспросами.

А теперь… Снова глубокий вдох – и выдох. Лейси глянула в зеркало. Щеки были чуть бледнее, чем обычно, но в целом она выглядела неплохо. Пригладив свои длинные светлые волосы, Лейси изобразила улыбку. Главное – не забыть прищуриться. Стоит растянуть губы и при этом слегка прищурить глаза – и люди думают, что видят самую искреннюю улыбку. Да уж, чему только не научишься, скрывая свои беды от мира! Однажды, если к ней вернется вдохновение, она напишет об этом хорошую песню.

Лейси открыла дверь туалета – и чуть не сбила с ног Кэт.

– Ну-у-у… – протянула девушка и со значением уставилась на нее.

– Что за «ну-у-у»? – пробурчала Лейси. Конечно, эта курица ждала ее в коридоре! Слава богу, ее все-таки не стошнило.

– Даррин сказал, что отдал тебе время «Битчи Этер», – проговорила Кэт. – Ах, я так за тебя рада! Хочешь, сыграю на записи на барабанах? Это будет мой подарок тебе. Конечно, Даррин заплатит мне по обычной ставке, но ради тебя я готова на все! Ой, солнышко, дай тебя обнять! – Кэт раскрыла объятия.

Лейси шагнула к ней, но сначала сделала очень глубокий вдох, так как знала по опыту, что от Кэт, как правило, ужасающе разило пачулями. Лейси терпеть не могла их одуряющий аромат и, вдыхая его, почти сразу же начинала задыхаться.

Так же случилось и на этот раз. Объятия все никак не заканчивались, а ей надо было срочно сделать вдох. Собравшись с силами, Лейси отстранилась.

– Ах, ты ведь просила меня позвонить, да? – как бы вспомнила она.

– Да, просила. Сегодня вечером выступает одна потрясающая группа! Клянусь, ты будешь от нее без ума. Так что нам надо сходить. Как, согласна?

Кэт порой говорила, как девочка-подросток, и это тоже ужасно в ней раздражало. Впрочем, больше всего Лейси бесило то, что эта дурочка прекрасно знала почти всех бостонских исполнителей и музыкантов. Это была еще одна область, в которой Лейси растеряла все навыки, а Кэт, наоборот, преуспела.

Но что же делать с этим приглашением? Ей обязательно надо было поговорить с Фолксом, но, с другой стороны… Если она сейчас отправится домой, то вечер закончится тем, что ей придется сидеть за столом вместе с сестрой и с умным видом рассматривать украшения, которые та готовила для свадебного стола. А вот хорошая музыка поможет ей расслабиться или даже подарит вдохновение, которого ей сейчас так не хватало.

– Ладно, пойдем. А что за клуб?

– «Тайгер Страйпс».

Лейси тяжело вздохнула. Значит, ей надо было сначала переодеться. «Тайгер Страйпс» – очень модное место, где собираются бостонские музыканты, чтобы произвести впечатление не только своими профессиональными навыками. Леггинсы и футболка прекрасно подходили для студии, но идти в таком виде в модный клуб, где ее могли увидеть знакомые… Нет, невозможно! Уж если хоть несколько раз выступала на сцене, то после этого уже не могла появиться перед публикой «не в образе». Эта часть жизни музыканта ужасно раздражала Лейси. Вот у ее сестры все было наоборот: на работу она надевала строгие брючные костюмы, а развлекаться выходила в чем-нибудь более удобном. Лейси же себе такую роскошь позволить не могла. Она играла инди-рок, подавала надежды и на сцене появлялась с укладкой, с ярким макияжем, а также в модных джинсах и ярких рубашках. Значит, сейчас ей придется отправиться домой, чтобы придать себе надлежащий сценический образ.

Глава 2

Двадцать минут спустя Лейси сидела перед зеркалом, рисовала черные «стрелки» и старалась не вступать в споры с сестрой.

– Этот список гостей сведет меня с ума! – прокричала Энди из спальни.

Лейси промолчала и еще раз зашла в приложение на телефоне, чтобы взглянуть, нет ли сообщений от Фолкса. В мессенджере было пусто, но она, запретив себе расстраиваться, стала красить брови.

– Удивительно! Я только сейчас поняла, что у меня очень мало друзей! А знакомых с работы стоит приглашать? Или лучше, пока не поздно, все отменить и сбежать?

Лейси и на сей раз промолчала. Тронув скулы белыми блестками, она внимательно посмотрела на свое отражение, потом добавила блесток и в уголки глаз. Что же касается сестры, то та, наверное, и не ждала от нее ответа – просто говорила сама с собой.

Но тут снова раздался голос Энди:

– А что сейчас в моде – розы или лилии? Знаешь, про нашу свадьбу обязательно напишут в журналах. Как думаешь, если я выберу не то, меня осудят? Или, напротив, скажут, что я ввела новый стиль?

Лейси не выдержала и ответила:

– Давай я пойду с тобой завтра в свадебное агентство, и мы там все обсудим с профессионалами. А сейчас… Хватит тебе волноваться. – Лейси очень хотелось помочь сестре, но сейчас ей было не до Энди – ее одолевала тревога из-за предстоящей записи альбома.

Лейси еще раз посмотрела в зеркало, потом встала и заглянула в комнату к сестре.

– Хочешь, пойдем со мной и Кэт слушать новую группу? Может, это тебя успокоит.

Энди мрачно взглянула на нее и пробурчала:

– Спасибо, не надо. Когда я пошла с вами в клуб в прошлый раз, то еле отделалась от какого-то странного типа. Думаю, вечер дома, ванна и хороший фильм успокоят меня гораздо лучше. Но тебе, конечно, огромное спасибо за то, что предложила вместе сходить в агентство. Да-да, непременно завтра сходим. Только смотри, не проспи. И постарайся протрезветь к одиннадцати утра.

Лейси ответила сестре таким же хмурым взглядом. А впрочем… Ведь Энди была права. В музыкальных клубах часто попадались очень странные люди… И парень, который увивался за ней в клубе «Ирония и вино» (Энди прозвала его «Иа-Иа»), оказался одним из таких типов. Он смотрел на нее томным взглядом и все рассказывал, что раньше безбожно пил, но теперь вылечился. Впрочем, после первой же порции ликера «Егермейстер» новый знакомый начал лезть Энди под юбку. Действительно, парень попался крайне неприятный…

Кроме того… Стоило Энди и Кэт оказаться рядом, как они затевали какой-нибудь совершенно невыносимый разговор. Кэт пересказывала сестре все реалити-шоу о свадьбах, которые смотрела по кабельному телевидению, и Энди это очень нравилось. А Лейси злилась, когда слышала разговоры о моде и стиле применительно к такому личному событию, как свадьба. Свадьба, по ее мнению, должна была отражать вкусы самой пары, а не каких-нибудь там дизайнеров. Энди и Кэт так не думали – обе были перфекционистками и слишком уж заботились о своем статусе. Они считали, что для свадьбы обязательно следовало придумать что-нибудь стильное – вроде регистрации в мэрии, а потом праздничного приема с какой-нибудь дурацкой едой (например, суши) и напитками типа португальского портвейна. Что ж, такие свадьбы сейчас нравились многим…

Тут в дверь позвонили, и Лейси так обрадовалась возможности закончить разговор, что на этот раз чуть сама не бросилась в объятия Кэт, стоявшей у порога.

– Ну, пойдем?! – воскликнула та и послала воздушный поцелуй Энди. После чего они тотчас же ушли.

Глава 3

Час спустя Лейси поняла, что поступила правильно, решив сходить в клуб на новую группу. Она несколько раз проверяла телефон, но Фолкс так и не вышел на связь. А музыка правда отвлекла ее от мрачных мыслей. Группа оказалась очень интересной, у нее было фолковое звучание, как у «Мамфорд энд Санс», но симфонические аранжировки – как у «Бастилл». В итоге музыка получалась вроде бы традиционной, но со свежим подходом.

– Откуда ты узнала об этих парнях?! – крикнула она в ухо Кэт.

– Я отшила их барабанщика! – откликнулась Кэт, шевеля неоново-оранжевыми губами.

«Все-таки хорошо, что любовные волнения уже год меня не касаются», – подумала Лейси. Решив освежить свой бокал, она направилась к бару.

– Джин с тоником, – сказала Лейси бармену.

Как ни странно, бармен здесь выглядел вполне нормально. В последнее время ей крайне редко попадались гладко выбритые мужчины. Недавно она играла в клубе, где все парни носили такие окладистые бороды, что впору уже было придумать какое-нибудь устройство, чтобы они могли пить, не замочив это великолепие. Тогда Лейси подумала, что она или стареет, или просто бритые щеки временно вышли из моды. Но, поскольку ей было всего двадцать шесть, хотелось надеяться на последнее.

Получив свой бокал, украшенный долькой лайма, Лейси совсем расслабилась. Хорошая музыка, отличный напиток – что еще надо для счастья? А если бы здесь еще были Даррин и Энди, то этот день мог бы стать Одним из Самых Лучших Дней. Это выражение на самом деле придумал Ланс. Он говорил, что глупо видеть в жизни только рутину и ждать, когда к тебе придет Самый Лучший День в жизни. Ведь если присмотреться, в каждом из дней происходило множество незначительных, но весьма приятных событий.

Что же, Ланс всегда был оптимистом… То есть нет – он просто замечательно притворялся таковым. После его смерти Лейси по совету психолога тоже попробовала притворяться. Увы, не очень-то получалось. А если что-то и получалось, то радость ее была явно искусственной. Например, она делала вид, будто радуется новой книге Нила Геймана или сэндвичу с беконом, но на самом деле грустила – ведь рядом с ней не было того единственного, с кем можно было бы поделиться вкусной едой или же прочитать отрывки из книги, которые ее зацепили. Впрочем, иногда это работало. Как, например, сегодня: ей действительно очень понравились группа и их музыка – необычная, интересная… и расслабляющая.

– Ну что, ведь правда они замечательные?! – Лейси вздрогнула, услышав у правого уха пронзительный голос Кэт. – Давай выпьем еще!

Лейси задумалась. Она была готова задержаться в клубе из-за музыки, но Энди же ждала ее дома рано и трезвой…

– У меня завтра утром важная встреча, так что я, наверное, скоро уйду, – ответила Лейси. Кроме того… Хоть Фолкс пока не ответил, но это могло случиться в любую минуту, а она хотела поговорить с ним спокойно, без шума и посторонних вокруг. – Спасибо тебе за приглашение и за то, что показала мне такую классную группу. Как она называется?

– «Блу Хиллз». Может, еще по коктейлю? Давай, а? А то ты же никогда не веселишься… – Кэт надула губы.

– Нет-нет. Лучше не надо. – Лейси встала, собираясь уходить.

В этот момент музыканты закончили песню и сразу же начали другую. Звуки мелодии, нежные и эмоциональные, заставили Лейси взглянуть на сцену. А потом вокалист запел, и ее поразил его голос, звучавший с искренней болью и даже с надрывом. Но именно слова песни заставили ее забыть обо всем на свете, сесть и дослушать до конца.

Самолет из Бостона.

Зимнее утро.

Мир исчезает подо мной,

Я улетаю

Далеко за горизонт

В высоту.

Солнце встает за спиной,

А я улетаю

Далеко от этого мира,

Чтобы создать еще один.

Прощаюсь с этой галактикой ради новой,

Надеюсь найти гармонию.

Эта композиция поразила ее в самое сердце. Мелодия была завораживающей, аранжировка – прекрасной, а текст являлся чудесной метафорой. Песня была не столько о полете, сколько о том, что чувствует человек, стоящий на пороге больших перемен. Человек, который знает, что прошлая жизнь превращается в тень под ногами, а его уносит куда-то ветер перемен. Уносит далеко от этого мира, в новую галактику…

Лейси казалось, что песня о ней. Впрочем, так, наверное, мог бы сказать почти каждый. И это было признаком настоящего таланта – выразить свои эмоции так, чтобы они затронули сердце каждого. Группа была не просто хорошей, а отличной.

Лейси внимательно посмотрела на вокалиста. У него были светлые волосы, – наверное, крашеные, – которые он зачесал вверх на манер Джеймса Дина. Щеки же, как у всех современных фолк-музыкантов, поросли короткой щетиной, а голубые глаза казались очень выразительными. В общем, парень выглядел весьма сексуально. Одежду он подобрал по-модному небрежную, брюки, на вкус Лейси, были слишком уж обтягивающими, но все равно он ей очень понравился.

«Так, это что-то новенькое…» – промелькнуло у нее. Ведь последний раз она обращала внимание на мужчину… Ох, после Ланса ей никто не нравился. Может, она начала потихоньку возвращаться к жизни? Или же все дело в том, что этот парень прекрасно знал, чем привлечь девушек на концерте?

Лейси продолжала таращиться на него. Когда же он обвел слушателей взглядом, то заметил ее – и вдруг подмигнул. Она ужасно смутилась, но все-таки улыбнулась ему и тотчас отвела глаза – не хотела, чтобы ее неправильно поняли.

И в тот же момент Лейси увидела музыканта, который играл на банджо. У нее сразу пересохло в горле, и она услышала стук собственного сердца. Этот парень тоже притягивал взгляд, но был не таким загадочным и недоступным, как вокалист. Он казался… совершенно реальным, настоящим. И очень простым. Его пальцы словно летали над инструментом, и, судя по сосредоточенному виду, он был полностью погружен в музыку. Вокалист делал шоу, а этот парень играл для себя. И в каком-то смысле его представление было даже интереснее, чем шоу блондина. Конечно, оба они выглядели классно, но, в отличие от певца, парень с банджо был не столько сексуален, сколько красив. У него были темные чуть взлохмаченные волосы, ямочки на щеках, которые не могла скрыть бородка-эспаньолка, как у Джонни Дэппа, и карие глаза, проникновенно смотревшие на струны.

Внезапно он оторвал взгляд от своих пальцев и поднял голову. В следующее мгновение их взгляды встретились, и Лейси невольно вздрогнула – его взгляд был необычайно горячим и пристальным. И ей даже почудилось, что он смотрел прямо ей в душу. Но что же он увидел в ее глазах? Нет, конечно, не похоть, а что-то другое… Очевидно, то самое, что, как казалось самой Лейси, давно уже в ней умерло.

Его взгляд был слишком интимным и потому тревожил ее. Пробуждал странные, давно забытые ощущения.

Лейси вздохнула и заставила себя отвернуться. Она была не готова к такой буре эмоций. И вообще, ей давно пора идти домой.

Повернувшись, Лейси увидела перед собой бокал, который, конечно же, поставила Кэт, хотя она и заявила, что пить больше не будет. Лейси в задумчивости посмотрела на спиртное. Если сейчас пойти на поводу у Кэт, то последует и еще один бокал, а в итоге она начнет спьяну флиртовать с сексуальными парнями на сцене – ужасная перспектива! И дело ведь не только в завтрашнем визите в свадебное агентство…

Перехватив взгляд сидевшей рядом незнакомой девушки, Лейси кивком указала на свой бокал и сказала:

– Угощайся, а мне уже хватит. – Девушка с благодарностью улыбнулась и взяла бокал. – Спокойной ночи, Кэт. – Лейси вынула из кармана кошелек и бросила несколько купюр на барную стойку. – Увидимся на работе в понедельник.

– Спокойной ночи, противница веселья, – пробурчала Кэт.

Лейси молча кивнула ей, затем встала и пошла к двери. По пути она обернулась и в последний раз взглянула на группу. Вокалист стоял на коленях с микрофоном в руках. Эту позу он наверняка отрепетировал перед зеркалом. Но парень, играющий на банджо, продолжал смотреть на нее. Он едва заметно улыбался, и ямочки на его щеках играли. Лейси поспешно отвернулась, опасаясь, как бы на нее вновь не нахлынули эмоции, которых она так боялась.

«Противница веселья»? Нет, скорее ее следовало назвать «противницей чувств». О боже, раньше она была совсем другой. Ей нравилось проводить время за веселой беседой в баре и общаться с коллегами. А теперь она уже не представляла, как можно беседовать с людьми и получать от этого удовольствие.

И теперь у нее на первом месте стояла карьера. Что ж, ничего удивительного… Ведь надо на что-то жить. Почти все свое время Лейси посвящала звукозаписи и своим песням, а общение со знакомыми свела до форумов в Интернете. Личных встреч она вообще старалась избегать.

Добравшись до дома, Лейси уселась в кресло и открыла браузер. Ее любимый форум, сообщество анонимных авторов песен, стоял домашней страницей. Только тут она могла спокойно общаться с людьми, потому что никто из них не знал о ее горе. Лейси сообщала о себе только то, что считала нужным, и потому никто и не пытался ее жалеть и утешать. Именно это ей и требовалось.

На сайт она наткнулась случайно уже после смерти Ланса, когда поняла, что не может побороть депрессию обычными способами. И дело вовсе не в том, что она отвергала традиционную терапию. Нет, у нее было несколько встреч с психотерапевтом, но в итоге Лейси решила обратиться к великим людям, у которых училась мудрости с самого детства; то были Дженис Джоплин, Бетховен, Кобейн, Сильвия Плат, Эдгар По и Эми Уайнхаус. Эти люди не сидели на кушетке и не говорили о своих бедах. Они переживали их в музыке и в стихах, и Лейси такой подход нравился гораздо больше. Творчество могло исцелить лучше любого врача.

Конечно, она не собиралась (как многие из ее кумиров) рано отправиться на тот свет. Нет, ничего подобного. Но все эти люди сочиняли свои самые лучшие вещи, когда им было хуже всего. Лейси хотела, чтобы с ней произошло нечто подобное. Ей хотелось выплеснуть свое горе в гениальной песне, которая осталась бы вечным памятником их с Лансом любви. Она чувствовала: если у нее это получится, то ей станет легче.

Но пока что она не создала никакого шедевра и потому лелеяла свое горе – дабы каждая капля тоски по любимому воплотилась в том, что она когда-нибудь создаст. Ее одиночество, ее смятение и, если быть честной до конца, злость на судьбу могли стать основой для прекрасной песни. Да, все части мозаики у нее имелись. Вот только вдохновение никак не приходило…

Лейси просмотрела несколько тем форума. Одна из ее любимых называлась «100 %Печаль», и ей она доставляла какую-то странную противоестественную радость. Форумчане выкладывали там мрачные истории, например – о паре, которая разбилась в ночь перед свадьбой. Именно сюда заходили люди, у которых никак не получалось написать по-настоящему унылую песню. Вдохновившись, они настраивались на нужный лад, а потом, если все хорошо, садились и сочиняли что-нибудь печальное… и модное.

В подобном чтении действительно было что-то противоестественное – ведь Лейси слишком хорошо помнила те ужасные мгновения, когда она нашла своего жениха мертвым. Такого она не пожелала бы и врагу. Но она все равно постоянно заходила в этот раздел.

А может, ей впрямь нужна помощь психиатра?

Еще одна тема, на которой она часто зависала, называлась гораздо проще: «Пиши или умри». Это название очень хорошо передавало ее отношение к творчеству. Если бы такой жестокий выбор действительно существовал в реальности, то получилось бы, что ей следовало бы отправиться вдогонку за Лансом.

Дзынь!.. Это пришло личное сообщение. Наконец-то! Лейси ждала этого весь вечер. «Привет. Только что получил сообщение. Что случилось?» И подпись – ФолксНеУмер27. Ее лучший виртуальный друг. Нет, не так. Слово «виртуальный» обесценивало бы их дружбу. Фолкс и Лейси, вернее – ЛюбовьБезПесен, как ее звали на форуме, – и впрямь были настоящими друзьями, но только в другом мире. Кстати, неплохая тема для песни!

«Был занят со своей группой?» – напечатала Лейси. Теперь, когда Фолкс появился в Интернете, ей не хотелось сразу писать о проблемах. Она обожала болтать с ним о разных вещах – важных и не очень – и каждый день с нетерпением ждала, когда наступит вечер и у них появится время для очередной беседы.

То, что она подружилась с музыкантом, тем более таким талантливым, было естественно. Фолкс посылал ей свои тексты и аккорды, и она порой давала ему советы. Песни у него были замечательные – он умел простым языком говорить об очень сложных вещах, и многие его истории звучали весьма эмоционально. Поэтому ей очень нравилось с ним общаться – иначе просто быть не могло.

Только непонятно, почему у нее в последнее время так стучало сердце, когда они переписывались.

«Да. Мы готовимся к туру. Но ты не ответила на вопрос. Что случилось?»

Ох, такая реакция казалась совершенно неестественной. Она ведь ничего о нем не знала… Не знала, как выглядит ее друг, откуда он, как его зовут, прикрывает ли рот ладонью, когда зевает…

Она не ответила на вопрос и спросила: «А с кем ты едешь в тур?»

Лейси тотчас пожалела, что задала такой вопрос. Форум ведь был анонимным сообществом – это условие и сделало его успешным проектом, а модераторы зорко следили, чтобы правила никто не нарушал; они скрывали личные данные пользователей, чтобы сделать ресурс комфортным местом общения. Люди тут говорили на равных, а это чувство неизбежно исчезало, если один собеседник мог узнать что-нибудь из личной жизни. На форуме писали как известные музыканты, так и те, кто только шел к своей славе. А также те, которые о ней даже не мечтали. Но полная анонимность была необходима. Никакой личной информации. Чтобы стать членом форума, музыкант обязывался не распространять о себе никаких сведений и не просить их у других. Иначе неизбежно возникли бы судебные иски (клевета и прочее) и всякие неприятные слухи. Музыканты на форуме могли только помогать друг другу советами, вот и все.

ФолксНеУмер27 знал, что ЛюбовьБезПесен работала в какой-то студии звукозаписи – и ничего больше. Вопрос же насчет тура, вполне естественный среди друзей, на форуме звучал двусмысленно. Лейси знала, что модераторы могли читать личную переписку и, конечно, делали это время от времени. Кто знает, какой вопрос покажется им слишком личным? Это решали только они сами, никаких четких правил не существовало.

«Хватит увиливать. Выкладывай новости, Любовь!»

Из всех знакомых ей людей она могла поговорить о записи в студии только с Фолксом. И только он мог ее понять. Потому Лейси отбросила страхи насчет анонимности и ринулась в бой: «Студийное время, которое я забронировала для себя на январь, перенесли на пораньше. Одна группа отказалась от записи».

«Что ж, прекрасно! Я очень за тебя рад». Форум как раз и создавался для таких «красивых» моментов. Его создатели надеялись, что музыканты будут чаще поздравлять друг друга с успехом, если останутся анонимными.

«Как ты можешь говорить такое? Неужели думаешь, что я смогу за месяц выдать два десятка хитов? Ты же в курсе, что мне пока нечего записывать».

Кстати, Фолкс был единственным человеком, знавшим об этом. И опять-таки – благодаря анонимности, существовавшей на форуме. Только здесь, где ее никто не судил, не жалел, не советовал начать пить антидепрессанты, Лейси могла раскрыть свой большой секрет. Могла сказать, что уже давно (после смерти Ланса) она не писала новых песен. Ее творческий «канал» был заблокирован. Абсолютно.

Каждое утро после Самого Ужасного Дня (этот день был единственным в ее жизни, а не одним из многих) Лейси брала в руки свою любимую старенькую гитару, которую купила в пятнадцать лет и назвала Лаки[2], так как надеялась, что та принесет ей удачу, и садилась на широкий подоконник, за которым шумела Тремонт-стрит. Пытаясь сочинить песню, она брала аккорды и ждала, когда к ней придут слова – те самые, которые могли бы передать терзавшую ее боль. Но слова застревали в горле, превращаясь в комки неспетых стихов. В конце концов ей становилось трудно дышать, и она откладывала гитару.

«Знаю, – ответил Фолкс. – Сколько времени у нас в запасе?»

Ах, она так и знала! Этот безликий собеседник всегда поддерживал ее и постоянно протягивал ей руку помощи.

«Десять недель», – с дрожью в пальцах напечатала Лейси.

«Спокойно. Мы справимся».

«Правда?» Ей очень понравилось, что он написал «мы», давая понять тем самым, что ее проблемы – и его тоже. Наверное, она обманывала себя, но сейчас это не имело значения.

«Конечно, справимся. Только нам надо сменить тактику. Надо вести себя агрессивнее».

Агрессивнее? Черт возьми, она ведь и так всеми силами старалась выжать из себя хоть одну песню. Фолкс прекрасно знал об этих ее попытках. И он не хотел преуменьшить проблему – просто пытался ее успокоить и поддержать. Однако ситуация от этого не менялась, и Лейси призналась в своем главном страхе.

«Я боюсь, Фолкс. Что если мои попытки останутся бесплодными? Что если вдохновение навсегда ушло от меня?»

«Оно вернется. Я знаю, что ты боишься, но мы справимся. Я тебе помогу».

«А как именно?» Она ждала ответа и с улыбкой смотрела в экран.

«Пока не знаю, но я готов на все».

В ту ночь, когда она уже легла в постель, слова Фолкса, вспыхнувшие на экране, еще долго танцевали под ее прикрытыми веками. На душе у нее было почти спокойно, а сердце билось в такт с ритмом песни, которую она слышала в клубе – песня эта продолжала звучать даже в ее сне.

Глава 4

– Знаешь, организатор свадьбы меня просто пугает… – проговорила Энди, глянув через плечо; она сидела в автобусе впереди сестры.

– Пусть пугает, – буркнула Лейси; она уже жалела, что отправилась вместе с Энди.

Прошло уже больше года с тех пор, как она сама готовилась к своей свадьбе, и в последние месяцы боль утраты вроде бы начала стихать. Но сейчас, когда ехала в свадебное агентство вместе с сестрой, вновь ожили воспоминания о том, как они с Лансом готовились к торжеству…

Лейси тяжело вздохнула, тщетно отгоняя мысли о друзьях-музыкантах, которых они с Лансом позвали играть на свадьбе, и о тех цветах, которыми она хотела украсить столы. Хорошо, если ее боль воплотится в песне, – но вдруг ее прорвет в самое неподходящее время, например, в тот момент, когда они с сестрой будут слушать организатора свадебных торжеств?

Лейси понимала, что ее пугало. Но чего же боялась Энди?

– Ты напрасно боишься, – сказала она сестре. Энди промолчала, и Лейси добавила: – Слушай, я смотрела много фильмов про свадьбы, в том числе и тот, с Дженнифер Лопес. И бывала на многих свадьбах. Черт, я даже играла на них так часто, что стала настоящим профессионалом. Поэтому ответственно заявляю: организаторы просто помогают. Помогают как умеют, так что бояться их не стоит. Если тебя так трясет, то это, скорее всего, от нервов, а не от свадебного агентства. Нервы же в твоей ситуации – это вполне естественно.

Лейси надеялась, что ее слова прозвучали убедительно. Ей действительно хотелось успокоить сестру. Организатор, которого нашла Энди, был не так уж плох. Она прочитала отзывы о нем на свадебных форумах и обнаружила, что его рекомендовали чаще всех остальных.

Так что Энди лукавила, обвиняя организатора во всех своих страхах; на самом деле она боялась не его, а отзывов о свадьбе в глянцевых журналах. Что ж, без этого не обойтись, если твой жених – один из самых богатых бизнесменов города.

К счастью, Лейси не в первый раз встречала несчастных девушек, которые считали, что на их свадьбе все должно быть идеально. Она знала, как с ними общаться, потому что часто пела на свадьбах. Конечно, ее сестра не обязательно станет такой кошмарной невестой, но Лейси была готова ко всему.

– Я так не переживала, пока не встретила Тима, – сказала Энди. – Понятно, ему хочется сделать все как лучше. Но все-таки он меня пугает…

Однако Лейси не верила сестре. Если бы этот организатор и впрямь был таким ужасным, то не стал бы столь популярным. Но спорить ей не хотелось, и потому, закрыв глаза, она молчала всю оставшуюся дорогу. Когда они подъехали к своей остановке, сестра ткнула ее локтем, но в этом не было необходимости – ведь Лейси вовсе не спала. Проглотив раздражение, она взяла Энди под руку, и они пошли вверх по мощеной дорожке, ведущей в салон «Бостонские невесты». Лейси вновь вспомнила, как планировала свою собственную свадьбу – она тогда тоже тряслась от страха и ужасно боялась, что все пойдет не так. Кроме того, ее одолевали в те дни очень неприятные вопросы… «Неужели это навсегда? – спрашивала она себя. – Неужели до самой смерти с одним человеком?» Однако она прекрасно знала, что хотела именно этого, она точно знала, что Ланс – Тот Самый Мужчина…

Лейси покрепче сжала руку сестры, чтобы приободрить ее. И себя тоже. Наверное, им обеим сейчас не помешало бы немного приободриться.

Они еще не дошли до конца лестницы, когда дверь наверху вдруг распахнулась и раздался громкий голос:

– Ну, наконец-то! Почему так поздно? Мы так ничего не успеем!

Лейси невольно вздрогнула и уставилась на мужчину, стоявшего в дверном проеме. Он был примерно ее роста – около пяти футов. Волосы же светлые и идеально уложенные. Плюс тщательно отглаженный костюм и очки в черной оправе. Наверное, именно так должен был выглядеть дворецкий в фильме о каком-нибудь итальянском дизайнере. Но грубые слова, слетевшие с его губ, были бы гораздо уместнее в одном из фильмов Тарантино.

– Ну, что я тебе говорила? – прошептала Энди, ускоряя шаг. Повысив голос, она сказала: – Тим, мне кажется, что мы, наоборот, пришли даже раньше… – Приблизившись к нему, она улыбнулась и поцеловала его в щеку.

Мужчина украдкой стер помаду и, покосившись на Лейси, проворчал:

– А кто эта блондинка?

– Моя сестра. Разве я не говорила, что приду с ней?

Лейси невольно поморщилась. Ее сестра говорила с ним слишком уж вежливо. Но, с другой стороны… Это все-таки был лучший специалист в городе.

– Но вы не сказали, что она блондинка. – Тим устремил взгляд на Лейси.

– Вы тоже блондин, – заметила та.

Мужчина помрачнел и, проигнорировав это замечание, снова повернулся к Энди.

– Ваша сестра разрушит всю цветовую схему. Я выстроил ее вокруг ваших волос. Вы твердо намерены пригласить ее на свадьбу?

Лейси в изумлении раскрыла рот. Неужели этот Тим предлагал вычеркнуть ее из списка приглашенных из-за того, что у нее волосы не того цвета? Может, он так шутил? Бывают же люди со странным чувством юмора…

– Да, Тим, твердо решила. И это не обсуждается, – ответила Энди.

Лейси же была настолько поражена, что на время лишилась дара речи.

Тим драматично вздохнул и заявил:

– Что ж, тогда надо будет все переделать. Заходите.

Машинально накручивая на палец прядь волос «неподходящего» цвета, Лейси следом за сестрой и Тимом вошла в обшитую деревом комнату. Низкие столы были завалены альбомами, а на полу лежали дорогие ковры. Хозяин офиса шел и морщился с каждым шагом – как будто эти ковры били его током. Остановившись у одного из столов, он раскрыл какую-то папку.

– Вот, смотрите…

Сестры тотчас же склонились над фотографиями.

– Так это вы организовывали свадьбу Джен Янкович? – спросила Лейси, увидев на одной из фотографий известную бостонскую светскую львицу. Об этом событии в свое время писали все местные газеты.

Тим театральным жестом прижал руку к сердцу.

– Бог ты мой, нет, конечно! Если бы пригласили меня, город до сих пор вспоминал бы ее свадьбу. У того организатора совсем нет вкуса. Было слишком много белого цвета и слишком мало слонов.

– Разве там были слоны? – Судя по лицу Энди, она уже представляла, как эти огромные животные появятся на ее свадьбе.

– Нет. В том-то вся проблема.

Лейси закусила губу. Она бы не стала называть Тима ужасным. «Забавный» – вот вполне подходящее слово. И «чудной». Энергия же в нем била через край. Понятно, что и свадьбы Тим организовывал странные и фантастические. И это уже немного пугало…

– Я сейчас показал вам пример того, как не надо делать свадьбы. – Тим захлопнул портфолио и повернулся к Энди. – Поверьте, ваше торжество будет потрясающим. Станет главным событием в городе. Самой замечательной свадьбой столетия. И ужасным геморроем для того, кто за это взялся…

Лейси не совсем поняла его последнее высказывание. Разве он не был рад, что к нему обратились с таким заказом? Ведь Тим зарабатывал на жизнь тем, что устраивал пышные свадьбы…

– Да, я знаю… – В голосе Энди прозвучало отчаяние, которое если и было наигранным, то лишь наполовину. – Вот почему мне без вас никак не справиться. Знаете, я совсем растерялась…

Лейси показалось, что Тим аж раздулся от гордости. Будь он павлином, сейчас наверняка раскрыл бы свой хвост.

– Поверьте, я знаю, как вам сейчас тяжело, – заявил Тим. – К тому же до свадьбы осталось безумно мало времени – всего-то четыре месяца. И я – единственный, кто за такой срок сможет организовать большое торжество. – Отступив от Энди, он махнул рукой в сторону подноса, на котором стояли две «Кровавые Мэри» и закуска в виде оливок, лайма и вяленой говядины. – Я заказал вам выпить. Сейчас это будет очень кстати.

Лейси едва сдерживалась, чтобы не высказать Тиму все, что она о нем думала. Стараясь хоть как-то отвлечься, она первая схватила бокал и сделала большой глоток. Коктейль оказался крепче и острее, чем она думала. Лейси закашлялась и сделала жалкую попытку замаскировать свой провал, прохрипев «вкусно». Тим так на нее посмотрел, что ей сразу стало ясно: он все прекрасно понял.

– Ну что, за работу? – слишком уж веселым голосом проговорила Энди. Она пила коктейль маленькими глотками и чувствовала себя отлично.

– Могу сделать еще, – сказал Тим, когда Лейси, наконец, осушила свой бокал. И ей почудилось, что он пробормотал себе под нос: «По второму – и все будет в порядке».

Коктейль оказался очень уж крепким, но Лейси все же решила, что не стоило отказываться. Тим сделал им еще по коктейлю, после чего обратился к Энди:

– Начнем с мелочей. О вашей свадьбе будут много писать, поэтому она должна быть традиционной и в то же время – вполне современной. Вы уже выбрали платье?

Тим спросил про платье с таким кислым видом, что Лейси подумала: «Этот парень не то что лимон проглотил – во рту у него, наверное, выросло маленькое лимонное дерево».

– Нет еще, – ответила Энди. – Я подумала, что мы вместе с Лейси что-нибудь купим.

Тим пожал плечами и пробормотал:

– Ладно, договорились… Завтра первым делом пойдем по магазинам. И больше – никакого алкоголя, – добавил он, кивнув на коктейли, которые сам же и сделал.

– Вы хотите пойти вместе с нами? – спросила Энди. Лейси не поняла, чего в ее голосе было больше – тревоги или надежды.

– Конечно, дорогая. Вы думаете, я позволю вам выбрать без меня такую важную вещь, как платье? Да ни за что! Ведь без меня вы выберете себе… какое-нибудь павлинье оперенье. – Тут взгляд его зажегся – словно ему в голову пришла блестящая идея. – Впрочем, если вам нравятся павлины…

Лейси не выдержала и ответила вместо сестры:

– Нет, они ей не нравятся.

– Что, правда?.. – в растерянности пробормотала Энди.

Лейси уставилась на нее в изумлении, и Энди поспешно добавила:

– То есть да, конечно, не нравятся.

Лейси вздохнула с облегчением, а Тим сказал:

– Что ж, очень жаль. Тогда двигаемся дальше. Хм… а может, у вас уже есть какие-то идеи?.. Лучше скажите «нет».

– Нет, нету никаких идей, – с улыбкой ответила Энди. – Я всецело полагаюсь на вас.

– Цветы! – воскликнул Тим. – Я вижу огромное количество цветов. В декабре их достать сложно, но сделаем доставку самолетом. У вас есть какие-либо предпочтения?

– Розы или лилии, – ответила Энди, явно радуясь тому, что у нее имелся готовый ответ. – Какие из них сейчас в моде?

– Лилии и розы?.. – Тим поморщился. – Нет, нет и нет! Знаете, это настолько возмутительно, что мне даже слов не хватает…

Лейси с трудом удерживалась от смеха. Чтобы и впрямь не рассмеяться, она схватила коктейль и сделала несколько глотков. Наверное, ей следовало отстоять цветочный выбор сестры, но Лейси решила, что уже выполнила свой долг, когда отвергла павлинов.

– Значит, розы и лилии достать сейчас невозможно? – с явным огорчением проговорила Энди.

– Дело не в этом. – Тим покачал головой. – Поверьте, в «Бостонских невестах» могут достать все что угодно. Однако никто – то есть вообще никто – сейчас не использует эти цветы. Вы что, решили сыграть свадьбу в стиле восьмидесятых? Если так, то вам придется подыскать другого организатора. Вы правда этого хотите?

– Нет! – воскликнула Энди, выразительно помотав головой. И в этот же миг Лейси мысленно закричала: «Да, черт побери! Сестра, найди другого. Ведь этот – сумасшедший!»

Тим же перевел дыхание и пробурчал:

– Не знаю, зачем я вообще спрашиваю ваше мнение. Мне надо поступить как всегда – просто сделать все самому от начала до конца. Клиенты вечно выбирают не то, что надо. А цветы… Это будут тюльпаны. Причем – нужны целые тысячи – как будто мы не в Бостоне зимой, а в Голландии в мае. Именно таким будет новый тренд. Рынок цветов взлетит вверх. Из-за вашей свадьбы одни люди потеряют деньги, а другие – наживут состояния. Разве вы не чувствуете сейчас… свою власть?

Лейси вновь сделала над собой усилие, стараясь не рассмеяться. Энди же, робко улыбнувшись, пробормотала:

– Знаете… Кажется, я действительно чувствую нечто подобное.

Лейси сделала очередной глоток из своего бокала, а Тим, улыбнувшись в ответ, продолжал:

– Так, а теперь – место для банкета. «Синее» крыло Музея науки оказалось свободным, поэтому я его зарезервировал. Вы только представьте: динозавры, звезды, молнии в миллион вольт!.. Бокалы для вина мы украсим подвесками с планетами Солнечной системы. Кстати, не думайте, что я забыл о Рождестве. Проходы мы декорируем ветками вечнозеленых деревьев и зажжем гирлянды, а официантов нарядим в ангелов. Это будет свадьба века в Новой Англии. Ну, за наш успех.

Забыв о том, что категорически возражал против добавки, Тим опять наполнил бокалы девушек и почему-то тяжело вздохнул. Сестры в недоумении переглянулись – и выпили. А час спустя они, спотыкаясь и поддерживая друг друга, медленно брели в сторону своего дома.

– Ты была права, – пробормотала Лейси. – Этот Тим… Он и впрямь жутковатый. – Во всяком случае, из-за него она и думать забыла о своих несбывшихся свадебных мечтах.

– Я же тебе говорила!.. Черт возьми, Лейси, я ведь зарабатываю на жизнь тем, что квассифици… классифицирую людей. А… не обращай на меня внимания. Между прочим, ты ему понравилась.

– Да ты что?! Он же меня сразу возненавидел! – Лейси налетела на угол дома и еще крепче вцепилась в сестру.

– Ничего подобного, – возразила Энди. – С людьми, которые ему нравятся, Тим ведет себя особенно плохо.

Лейси хотела возразить, но, передумав, спросила:

– Как ты думаешь, он специально напоил нас? Может, хотел, чтобы мы размякли и не стали ему ни в чем возражать?

– Да, конечно, – отозвалась Энди. – Я подписала с ним договор в таком же состоянии. Тим провернул трюк с коктейлями при первой же нашей встрече. – Она захихикала. – Но мне его тактика нравится. Надо повторить это в офисе, во время корпоратива.

– Должна признать, что в его идеях есть смысл. Конечно, они у него… довольно странные, но зато свадьба у тебя будет незабываемая. Стой, а где мы?..

Тут сестры остановились и начали озираться. Наконец поняли, что уже какое-то время шли не в том направлении.

– Знаешь, я лучше позвоню Блейку, – сказала Энди. – Он приедет за нами на машине. – Она начала рыться в сумке, но телефон никак не попадался в ее неловкие руки.

– Нет, не звони ему, – пробурчала Лейси. – Он скажет, это я виновата в том, что ты напилась с утра. – Лейси нравился жених сестры, но он был слишком уж «правильным», и их с Энди состояние ему наверняка не понравилось бы.

– Ты шутишь? Да он тебя расцелует. А потом еще пришлет цветы и открытку. На, поищи мой телефон. – Энди передала сумку сестре и направилась в кафе, у которого они остановились. – Пожалуйста, нам надо побольше кофе и поменьше осуждения, – сказала она официантке. Услышав такое, Лейси не выдержала и рассмеялась.

Через некоторое время, когда Энди уже садилась в машину своего жениха, Лейси почувствовала, что понемногу трезвеет.

– Хочешь, я отвезу тебя домой? – спросил ее Блейк. В его голосе слышалось раздражение, но Лейси видела, что он не столько злился, сколько завидовал их состоянию.

– Нет, – ответила она. – Я поеду на метро. – Счастливые жених и невеста никогда не намекали, что хотят остаться одни, но Лейси часто чувствовала себя третьей лишней.

Машина тотчас же отъехала, а Лейси вздохнула с облегчением и, вставив наушники в телефон, включила «Блу Хиллз», которых скачала накануне. В ушах зазвучал голос вокалиста, но перед ее мысленным взором возник не он, а парень, игравший на банджо. И ей снова почудилось, что его карие глаза смотрели прямо ей в душу.

Направляясь к ближайшей станции метро, Лейси тихонько подпевала блондину-вокалисту, и ей казалось, что она уже была не так одинока, как еще несколько минут назад.

Глава 5

– Слушай, я хочу поменять припев в «Годриковой Впадине», – сказал Джакс, переминаясь с ноги на ногу.

Элай поднял голову и с удивлением взглянул на вокалиста.

– Что значит «поменять припев»? Мы репетируем эту песню уже два месяца. И она отлично звучит. – Произнести нечто подобное, когда работа кипит, – это было вполне в духе Джакса.

Элаю сначала очень нравилось их сотрудничество. Удивительный талант Джакса сплотил парней, и они стали друзьями. Но теперь его озарения больше походили на капризы, и они все чаще из-за чего-нибудь спорили.

Остальные же члены группы уже привыкли к перепалкам между двумя лидерами. В такие моменты парни молча хмурились и ожидали, когда спор закончится.

– Знаешь, вчера вечером, когда я вдруг почувствовал энергию толпы… В общем, именно в тот момент мне пришла в голову эта мысль, – заявил Джакс.

– Но мы еще не показывали «Годрика» на сцене, – возразил Элай. Вчера вечером у них была разминка перед туром – отличная возможность обкатать материал перед серьезным делом. Но они выступали со старыми песнями, а в программу тура включили и новые тоже. Поэтому было так важно вызубрить их на репетициях.

– Да, не показывали, – кивнул Джакс. – Но я же сказал: на меня снизошло вдохновение. И мне вдруг представилось, как мы будем петь припев «Годрика» все вместе. – Джакс расплылся в улыбке. Было совершенно ясно: он в восторге от своей идеи.

«А может, идея и впрямь не так уж плоха?» – подумал Элай.

– Что ж, можно устроить и хор, – сказал он. – Возможно, так песня будет звучать ярче. – И Элай принялся напевать себе под нос, пытаясь понять, как улучшить припев, чтобы он зазвучал выразительнее.

– Нет, ты не понял, старик, – сказал Джакс. – Я – и толпа: вот с кем я буду петь вместе. Сейчас в припеве четыре строчки, а я пропою «да-да», а потом протяну микрофон к толпе, и люди начнут повторять за мной этот припев. Фанаты с ума сойдут от восторга!..

– Значит, ты хочешь обрезать припев? Хочешь заменить его слова на «да-да», которые ты будешь орать вместе со зрителями? – Элай даже не пытался скрыть отвращение. С каких это пор рев фанатов стал важнее текста?

– Точно, – кивнул Джакс. – Ведь так будет гораздо лучше, верно?

Элай нахмурился, однако промолчал. Конечно, было совершенно ясно: нельзя менять прекрасные слова припева на идиотское «да-да». Но спорить с Джаксом не имело смысла, а все остальные члены группы прекрасно это понимали. И даже если бы Элай сейчас заявил, что менять припев ни в коем случае нельзя, Джакс все равно проигнорировал бы его мнение и на первом же концерте заорал свое отвратительное «да-да». Но, может быть, все это – не так уж и важно? Ведь их группа наконец начала набирать обороты. На первые альбомы отзывы были средние, но последний взорвал рок-сцену Бостона, и теперь они собирались ехать в свой первый серьезный тур, а менеджеры пообещали организовать еще один. Сбывались все его мечты, но почему же он тогда не чувствовал радости?

Впрочем, Элай знал ответ на этот вопрос. И ответ был очень коротким – Джакс. Да, этот парень был харизматичным лидером, но уж слишком театрально держался на сцене. Их выступления превращались в спектакли, и Элай порой спрашивал себя: уж не в этом ли заключался успех «Блу Хиллз»? Но он-то хотел совсем другого – хотел, чтобы люди приходили слушать музыку, а не смотреть на шоу.

Раньше он считал, что работать с группой – очень легко, но вот теперь, после того как вышел их последний альбом, ему все чаще стали приходить в голову мысли о сольной карьере. И действительно, может, стоит уйти в свободное плаванье? Он верил в себя, верил в свой талант. Ведь почти все песни для «Блу Хиллз» были написаны им. К тому же он умел играть на многих инструментах, так что мог бы не очень тратиться на запись своего первого альбома.

Но ему не хватало смелости. Если у группы что-то идет не так, всегда есть возможность переложить вину на другого. Например, можно сказать, что Джеймс плохо сыграл на басу. Или барабаны Уэса слишком громко звучат на записи. Или Джакс где-то сфальшивил. А вот если он останется один, то вся ответственность будет на нем. Это не просто пугало, а вымораживало. Поэтому Элай все еще оставался с группой.

Кроме того, он не хотел ссориться с Джаксом. За последний год они многого добились вместе. Не важно, догадывался ли об этом сам Джакс, но ему не справиться одному, и Элай чувствовал, что не имеет права бросить друга. Джакс стал для него почти как брат. Капризный младший братишка, который всегда получает то, что хочет.

– Ладно, я не против, – проворчал Элай. – Ты все равно настоишь на своем. – Он перехватил взгляд Уэса из-за барабанов и скорчил гримасу. Уэс сочувственно пожал плечами и принялся поигрывать палочками. Элай же со вздохом повернулся к Джаксу и добавил: – Можешь считать, что старый припев умер. Пусть будет твое «да-да».

Джакс расплылся в улыбке и заявил:

– Знаешь, это место станет самым крутым в нашей программе. Я чувствую это… прямо здесь. – Джакс взмахом руки указал то ли на свой живот, то ли на промежность. Но если учесть, что восторги девиц ему особенно нравились… Скорее всего, источником его вдохновения была именно промежность. Когда Джакс вещал о своей мистической связи с залом, то в основном имел в виду девиц из первых рядов – те, казалось, умоляли его взглядами поскорее ими овладеть.

Как бы то ни было, факт оставался фактом: еще одну его, Элая, песню Джакс забрал себе и ужасно опошлил. Да, поклонники придут в восторг от возможности спеть вместе со своим кумиром, но Элай никогда не сочинял песни в угоду толпе. И если бы Джакс оставлял их такими, какими они рождались, то получались бы очень даже неплохие тексты. Но Джакс думал только о фанатах и переиначивал все под себя. Просто чудо, что «Годрикова Впадина» продержалась в своем первозданном виде целых два месяца.

Тяжко вздохнув, Элай взял гитару и махнул парням, чтобы те начинали. Дальше репетиция шла как обычно. Перед туром они собирались все чаще и долгие часы гоняли программу. И чем длиннее становились репетиции, тем больше скапливалось напряжения. Но это было неизбежно – мало кому из музыкантов нравилось сидеть в пустом помещении и слушать друг друга. Ведь с музыкой, как и с сексом, всегда нужен настоящий партнер, а такими партнерами могли быть только пришедшие на концерт люди.

Но без репетиций, конечно, не обойтись. На репетициях они разучивали новые песни и вспоминали старые. Удивительно, но если год не играть какую-нибудь вещь, та улетучивалась из памяти, хотя они же сами ее и создали, а потом множество раз исполняли на сцене.

Когда репетиция закончилась, Элай быстро собрал свои вещи. Банджо и мандолину он положил на переднее сиденье машины, а потом вернулся и помог Уэсу загрузиться в минивэн. Он очень спешил и постоянно смотрел время на телефоне. Репетиция затянулась, а у него было свидание. То есть… почти свидание. Всего лишь встреча в Интернете, на которую он опаздывал.

Элай никому не рассказывал о своей переписке с ЛюбовьюБезПесен, потому что знал: друзья поднимут его на смех. Раньше ведь он сам возмущался, стоило кому-нибудь из них завести виртуальный роман с девушкой. А вот теперь и сам поступил точно так же… И даже не знал, что заставило его так поступить. Ведь все же известно: в Интернете люди врут о себе еще больше, чем в реальности. Так зачем же туда лезть? Просто глупость какая-то… Вот выпить с человеком пива или же сыграть в какую-нибудь настольную игру – это совсем другое дело. Так можно по-настоящему узнать того, с кем общаешься.

Но когда Элай наткнулся на форум авторов песен, то изменил свое мнение. На этом форуме собирались сотни людей, которые, как и он, пытались передать свои чувства в стихах. И никому не было дела до внешности и возраста собеседника – причем вовсе не потому, что такую информацию запрещалось сообщать правилами форума. Просто этих людей интересовало только творчество, не более того.

Но Элаю было стыдно говорить своим реальным друзьям о том, что у него теперь завелось и множество друзей виртуальных. И, как ни странно, частенько случалось так, что последние понимали его лучше, чем те парни, с которыми он ходил в школу. Своим новым друзьям Элай мог рассказать, как просыпался среди ночи и хватался за блокнот, потому что во сне к нему пришли замечательные стихи. Мог рассказать даже о том, как на вечеринке запирался в ванной и забивал в память телефона фразу какой-нибудь пьяной девушки, из которой потом выходил прекрасный припев к песне.

Да, поэты отличались от обычных людей, и понять их могли только такие же сумасшедшие, как они.

На форуме Элай мог говорить о том, в какой жуткий кавардак превращается жизнь после неожиданного успеха. Мог и пожаловаться – мол, творчество высасывает из него всю энергию. И только на форуме он мог изливать злобу на Джакса и мечтать о сольной карьере. Но своими мечтами Элай делился только с одним человеком. С девушкой под ником ЛюбовьБезПесен. Он познакомился с ней в теме «Пиши или умри» почти десять месяцев назад, и с тех пор ни один вечер не обходился без их бесед о музыке и песнях. Сначала они просто писали друг другу в открытых темах форума. Потом начали время от времени кидать в «личку» какое-нибудь уточнение по поводу своего сообщения – например, ссылку на альбомы разных групп и прочее в том же духе. В итоге они по-настоящему подружились и полностью перешли на личные сообщения, которые отправляли друг другу каждый день.

И если когда-нибудь ему хватит духу записать свой сольный альбом, то за это надо будет поблагодарить незнакомую девушку с ником ЛюбовьБезПесен. Она поддерживала его и вселяла уверенность. А Элай в ответ пытался помочь ей справиться с творческим кризисом. Он не знал причин этого кризиса, но прекрасно понимал, как это было мучительно для нее. С ним тоже несколько раз случалось нечто подобное, и в такие дни Элай ощущал себя выброшенной на берег рыбой, беспомощно разевающей рот.

В основном они говорили о музыке, но связывало их не только творчество – во всяком случае, так ему казалось, и Элай с нетерпением ждал их виртуальных встреч, а в реальной жизни часто вспоминал какие-нибудь ее слова.

А сегодня они решили попробовать кое-что новое – посмотреть «вместе» фильм, пока будут переписываться. У обоих был Нетфликс[3], так что оставалось только выбрать одну и ту же картину и одновременно запустить ее на своих гаджетах. Это будет странное, постмодернистсткое свидание «вслепую». Через Интернет. Конечно, со стороны все это выглядело довольно глупо, и Элай, пытавшийся на сей счет иронизировать, на самом деле чуть ли не дрожал от волнения. Его виртуальная подруга писала очень даже неглупые сообщения, и Элай не сомневался: ей будет что сказать по поводу любого выбранного ими фильма.

Да, назвать это любовным свиданием было сложновато… Ведь в конце-то концов, они задумали виртуальный поход в кино только ради новых песен. А идея была следующая: посмотреть любимые фильмы друг друга и попытаться выразить свои чувства в словах и в музыке. Эта мысль пришла в голову Элаю, когда он думал о том, как помочь Любви преодолеть творческий кризис. Но ему не терпелось опробовать этот способ и на себе тоже.

Песни, которые писал Элай, были рассчитаны на стиль их группы, но он давно уже не сочинял ничего для себя – вроде тех очень личных стихов, которые рождались у него еще в школьном возрасте. Конечно, те его стихи были довольно слабыми, но Элай помнил то прекрасное чувство, которое охватывало его в моменты творения. Он ощущал себя героем-первооткрывателем, которому посчастливилось поймать нечто редкое и удивительное, – как, например, бабочка из джунглей Амазонки – существо из иного мира, хрупкое и прекрасное, созданное для того, чтобы восхищать всех вокруг.

В общем, если продолжить эту метафору, Элай решил, что с его талантом ловить эмоции и насаживать их на булавку сегодняшний эксперимент может стать лучшим поэтическим опытом со времен колледжа. Первым картину должен был выбрать он, однако после целого дня размышлений Элай так ни на чем не остановился. У него, как у каждого творческого человека, было множество любимых фильмов в самых разных жанрах. Как член рок-группы, он обожал «Однажды», картину о судьбе бездомного музыканта, как выпускник психологического факультета – сложно закрученный сюжет в «Помни». Детская часть его души восторгалась «Возвращением в страну Оз», а обычный парень (был в его душе и такой) любил фантастический боевик «Темный рыцарь».

Но вдохновит ли его выбор ЛюбовьБезПесен? Помогут ли эти фильмы найти правильные слова для песни и разрушить преграду, мешавшую ей творить?

Он написал ей, что готов на все, но что именно следовало сделать? Элай боялся, что его усилий будет недостаточно. На форуме они должны были соблюдать анонимность даже в личной переписке, но Элай знал, что ЛюбовьБезПесен пережила большое горе, которое и стало причиной ее творческого кризиса. И еще он знал, что природа одарила эту девушку немалым талантом. Она не посылала ему новых песен – их просто не было, – но Элай читал некоторые старые ее стихи и пришел от них в восторг; они настолько ему нравились, что хотелось взять мандолину и сочинить к ним музыку.

Может, другой на его месте решил бы, что ЛюбовьБезПесен – одна из тех девушек, которые написали несколько песенок в старших классах школы и тем ограничились, но Элай так не думал. Он посылал ей аккорды и тексты своих песен, и Любовь давала ему отличные советы, которые не ожидаешь от человека без таланта.

Они договорились встретиться в Сети в половине двенадцатого, и ровно в одиннадцать тридцать Элай открыл на ноутбуке два окна браузера: один – для форума, а другой – для сайта с фильмами.

«Эй, привет!» Обычное приветствие, но набирал он его чуть дрожавшими пальцами. Глупо, конечно, но эта девушка без лица и без имени очень его волновала.

«И тебе привет. Как прошла репетиция?» Стандартный ответ, но от него у Элая радостно подпрыгнуло сердце.

«Плохо. Изменили песню, а она мне очень нравилась. Теперь уже – нет. Но что я могу сделать?» Вообще-то он мог кое-что сделать – мог бы уйти из группы, но он пока не был к этому готов.

«Что? А какую? Я ее знаю?»

«Годрикову Впадину».

«Не. Может. Быть. Песня – гениальная. Скажи, а что изменили? Только тональность?»

Элай грустно улыбнулся. Над «Годриком» они работали вместе, и в итоге эта песня превратилась в настоящий шедевр. Она принадлежала не только ему, но и ЛюбвиБезПесен тоже.

«Если бы так. Группа решила убрать припев». Насчет группы он, конечно, слукавил, но парни все равно не стали бы возражать Джаксу, так что в целом это была почти правда. К тому же ему было неловко признаваться, что он постоянно пасовал перед вокалистом. Да, у него были серьезные причины для этого, но Элай чувствовал, что если бы попытался сейчас объяснить свое поведение, то у него бы ничего не вышло. И вообще, если хочешь понравиться девушке, то лучше с ней на такие темы не разговаривать. А впрочем… Нет-нет, конечно же, он вовсе не пытался ей понравиться. Просто хотел воодушевить и вдохновить.

«Ничего не понимаю. Убрать? Но что же у вас будет вместо припева? Без него песен не бывает. Я в полной растерянности». Она понимала, как это больно, когда люди разрушают то, что тебе очень дорого.

«Согласен. Я думаю, что в этой песне припев был самым сильным местом. Но вместо этого мы решили сделать что-то вроде совместного пения с залом. Посмотрим, как это понравится людям. Если не очень, вернемся к припеву. А если сработает, то и ладно. Так ведь?»

«А ты не думаешь, что если песня провалится, то группа вообще решит от нее отказаться?» Хороший вопрос. Иногда честность просто убивала.

«Точно сказать не могу. Но мы играли ее на репетиции несколько раз, и она всем понравилась. Так что мне кажется, все будет в порядке».

«Ох, я не хотела тебя расстраивать. Просто мне стало обидно за песню».

Элай улыбнулся монитору. Она была абсолютно права. Если «да-да» не сработает, то Джакс наверняка вышвырнет песню из их репертуара.

С ней было очень легко общаться, и Элай мог часами вещать о своих проблемах. И если бы у него хватило храбрости рассказать правду о Джаксе, то собеседница его поняла бы. Что ж, однажды он так и поступит. Но только не сегодня.

Элай положил пальцы на клавиатуру и написал: «Хватит переживать из-за песни. Если я правильно помню, сегодня мы хотели помочь ТЕБЕ, а не мне. Готова к просмотру? Тебе пора писать новые песни».

«Я надеялась, что ты забыл. Нет, не совсем готова. Я что-то нервничаю. Идея хорошая, но вдруг… вдруг у меня ничего не выйдет?»

«Перестань. С чего ты так решила?» Это ему надо нервничать, а не ей. Что если он выберет фильм, который никак не отзовется в ее сердце? Для него это будет полным провалом.

«Мне кажется, сейчас я могу писать только глупые песни. Помнишь песню Глена Хансарда из двух куплетов – о том, как его бросила девушка и он хочет ее вернуть? Только такая чепуха мне и лезет в голову».

«Знаешь, а я не имею ничего против этой песни. Это гениально – несколькими словами описать все, что человек чувствует в такой момент. И припев у нее небанальный. Ты смотрела фильм «Однажды»? Там тоже речь про Ирландию, полно песен и главный герой – музыкант». Таким образом Элай решил намекнуть, что предлагает ей именно эту картину для вдохновения.

«Это один из моих любимых фильмов», – последовал ответ. И теперь стало ясно: ЛюбовьБезПесен – почти идеальная девушка.

И тут Элай вдруг передумал насчет «Однажды». Уж лучше – классическая мелодрама, которая нравится всем без исключения. К тому же там был второстепенный персонаж, который тоже писал песни.

«Кстати, а ты фильм «Скажи что-нибудь» давно пересматривала?» Элай ждал ответа, затаив дыхание. Было бы замечательно, если бы она сказала, что вообще его не видела. Но что если смотрела, и фильм ей не понравился? Тогда придется вносить изменения в образ незнакомки, сидевшей по ту сторону экрана.

«Очень давно». Возникла пауза, а потом – продолжение фразы: «Но это – мой самый любимый фильм о любви. Будем смотреть?»

И Элай понял, что ошибался. ЛюбовьБезПесен была не «почти», а совсем идеальной. Он чуть ли не смеялся от радости, печатая ответ: «Уже поставил в очередь на закачку».

Глава 6

– У меня есть… – напела Лейси и тут же ударила по струнам гитары, – тысяча песен о тебе. И сегодня я буду петь их все…

Нет, никуда не годится! Это были не стихи, а слова из фильма, которые она пыталась встроить в какую-нибудь мелодию. Такое нельзя себе позволять даже во время творческого кризиса.

Решив сделать еще одну попытку, Лейси пропела:

– Все идет, как надо, все идет, как ты хочешь… Но вдруг перестало, а жизнь все так же хороша…

Боже, какой кошмар! Может, надо получше настроить гитару? Она подкрутила третью струну и запела:

– Маленькая песенка о Ллойде и Диане…

Ох, бесполезно! А ведь идея-то была отличная, и вечер – тоже. Смотреть фильм с Фолксом оказалось весело и немного романтично. Лейси совсем забыла, как в детстве обожала главного героя картины, Ллойда Добблера. Фолкс сказал, что для него этот фильм – прежде всего о честности, об откровенности с самим собой. Наверняка он заметил, что именно этих качеств не хватало ее песням.

Вот почему у нее сейчас ничего не получалось. Да и как ей написать песню о честности? Ее по-прежнему терзали воспоминания о Лансе, она не могла поделиться ими даже с Фолксом. «Но это не потому, что я цепляюсь за прошлое, – успокоила себя Лейси. – Просто не было повода говорить о таком тяжелом опыте».

Хорошо, что она понимала это, но что же делать с песней?

Лейси отложила гитару, потом снова взяла ее в руки. Она должна постараться. Ради Фолкса и ради себя тоже.

– Я боюсь взлететь – это так высоко… Я боюсь влюбиться – это так нелегко…

Полная чушь. Слова никак не шли к ней. Она решила на время забыть об этом и стала вспоминать композицию Питера Гэбриэла[4]. За одним риффом шел другой, и вот Лейси уже не на шутку разыгралась. Ну, по крайней мере, она помнила, как брать аккорды.

Но одной музыки недостаточно. И вообще, сейчас не время для репетиции. В конце концов, проблема у нее не с пальцами, а со словами. Лейси тяжело вздохнула и попробовала еще раз. И еще. Но ничего не выходило. Может, стоит снова посмотреть фильм?

Лейси включила его и села перед монитором с гитарой. Перед ней замелькали знакомые сцены, и она начала перебирать струны, брала то мажорный аккорд, то минорный. Через полтора часа у нее было с полдюжины разных мелодий. И ни одной рифмованной строчки.

Что ж, начнем сначала. Она опять включила «Скажи что-нибудь», но на этот раз взяла блокнот, чтобы записать любимые фразы. Ближе к середине она поняла, что вырванные из контекста слова звучали глупо и скучно, отчего весь фильм стал казаться таким же. К тому же подошло время обеда, а она давно ничего не ела. Лейси отбросила блокнот и пошла искать сестру.

Энди лежала на диване и читала какую-то книгу. Увидев сестру, она сообщила:

– В холодильнике есть остатки обеда. Мы с Блейком заказали его в китайском ресторане.

Лейси открыла дверцу и заглянула в холодильник. Курица в кунжуте?.. Восхитительно! Но нет крабов в слоеном тесте, что, напротив, грустно и омерзительно. Восхитительно – омерзительно… Это что, песня? «Хватит рифмовать, – прикрикнула на себя Лейси. – Лучше бы поела, а то совсем с ума сойдешь!»

– Странно, что ты сегодня не с Блейком, – сказала она, повернувшись к сестре. – Вы вроде бы все воскресенья проводите вместе… – Лейси засунула коробку с курицей в микроволновку и стала смотреть через окошко, как та вращается – словно ее взгляд мог ускорить процесс.

– Да, верно. Но я хочу дочитать книгу. Не думала, что она окажется такой интересной. – И Энди указала на томик «Женского образования», лежавший перед ней на подушке.

– Это же роман Ноя!.. – Их сосед снизу писал до ужаса откровенные эротические книги. Когда они встречались в коридоре, Лейси было неловко смотреть ему в глаза. – Слушай, а почему ты не можешь дочитать роман у Блейка дома?

Лейси вытащила коробку еще до того, как сработал таймер. Она так проголодалась, что решила съесть курицу холодной.

– Мне кажется, это было бы невежливо. – Энди хлопнула ладонью по дивану рядом с собой. – Садись!

Достав из ящика со столовыми приборами палочки для еды, Лейси устроилась на диване рядом с сестрой.

– Почему невежливо? – спросила она. Ведь они с Лансом все свободное время проводили вместе, и каждый занимался тем, чем хотел. – Вы же с Блейком обручены…

– Ну и что? – Энди пожала плечами.

– Как что?.. Значит, вы скоро поженитесь. – Лейси отправила в рот кусочек курицы. Сверху он обжигал, а внутри был холодным как лед. Проклятье! Надо бы встать и снова пойти к микроволновке.

– Это я знаю, – кивнула Энди. Но так ничего и не объяснила.

Лейси посмотрела на нее с удивлением.

– А когда вы поженитесь и станете жить вместе, – что ты тогда будешь делать, если захочешь почитать?

– Я понимаю твою логику, – кивнула сестра. – Но если люди, живущие вместе, занимаются каждый своим делом, это уже не кажется странным. Ну, а пока что… Дома у Блейка на меня словно что-то давит и заставляет делать то же, что и он. То есть Блейк, конечно, ничего мне не указывает, но это происходит как-то само собой. Мы вместе смотрим фильмы, играем в пинбол или идем гулять со Щенком. Мне кажется, было бы не очень правильно приходить к нему и заявлять: «Знаешь, я посижу с книгой, а ты развлекайся как хочешь».

Лейси слушала сестру из кухни, потому что опять смотрела, как в микроволновке крутится коробка с едой. Покачав головой, она сказала:

– Я тебя поняла, но мне это все равно кажется странным.

– Так я и сама странная. И всегда такой была.

– Верно, – согласилась Лейси. А в словах Энди и впрямь была своя логика. Ведь они с Лансом жили вместе до свадьбы, а сестра и ее жених – раздельно. Наверное, в этом все дело. Или в том, что отношения у всех пар разные.

Интересно, как бы сложилось у нее с Фолксом? Она бы чувствовала, что должна заниматься тем же делом, что и ее парень, если бы оказалась с ним в одной комнате? О боже, что за странные мысли лезут ей в голову?! Ведь они с Фолксом никогда не были в одной комнате и вряд ли будут. Более того, вполне возможно, что она вообще никогда его не увидит. И даже не услышит его голос. В общем – сплошные «никогда» и ни одного «однажды». Но что если у кого-то из них хватит смелости попросить о встрече в реальности?.. Лейси почему-то ждала, что это предложит Фолкс. А почему не она? Черт, курица по-китайски, похоже, способствовала озарениям. Ведь тогда можно было бы напрямую поговорить с ним обо всем, что ее тревожило. Интересно, у них дружба или уже что-то более серьезное? И согласится ли Фолкс встретиться? А она-то сама – согласна?

Тут прозвенел таймер, вернувший Лейси к реальности. Но она уже поняла: эту идею надо хорошенько обдумать. Только не следовало спешить – чтобы не совершать нелепых ошибок.

– Эй, а ты сейчас классно играла! – крикнула Энди из комнаты. – Не хочешь спеть мне что-нибудь новое?

В этот момент Лейси двумя пальцами пыталась вынуть картонку из печки. Разумеется, обожглась, подула на пальцы, потом снова схватила упаковку – и все повторилось. Черт, Вечный Танец вокруг микроволновки! К счастью, за это время она обдумала ответ и прокричала:

– Нет, мне надо немного отдохнуть от гитары! Хочу собраться с мыслями, чтобы закончить композицию! – Лгать о новых песнях становилось с каждым разом все легче. Удивительно, но друзья и родные верили ее вранью и ни о чем не расспрашивали. Да-да, они верили, что она писала с утра до вечера, а не вымучивала жалкие подобия рифм.

– Нет так нет, – ответила сестра. – Мне просто любопытно, что у тебя есть нового.

Она еще не рассказала сестре о том, что ей выделили время в студии на запись альбома. Лейси боялась, что Энди начнет давить на нее, чтобы она сыграла что-нибудь новое. И тогда ей пришлось бы сказать правду…

Боже, когда она стала такой трусихой? А ведь всегда считала себя сильной и решительной… Нет, нельзя робеть. Это никуда не годится. Прежняя Лейси хорошенько надрала бы уши нынешней за такое поведение. Но если она не готова сказать сестре, что перестала писать песни, то могла бы хоть спросить у Фолкса, что тот думал об их отношениях. Лейси пообещала себе, что в следующий раз, когда они спишутся в Сети, она наберется храбрости и сделает первый шаг.

Вернувшись в комнату, Лейси снова уселась на диван рядом с сестрой, и та, взглянув на нее, спросила:

– Хочешь, прочитаю сообщение, которое сегодня рано утром отправил мне Тим?

– Да, конечно. – Лейси улыбнулась. – Рано утром в воскресенье? А он вообще спит когда-нибудь?

Уф… наконец-то! Наконец-то тема песен была закрыта. Ее ложь сработала – и даже лучше, чем раньше. Но теперь Лейси уже не чувствовала себя такой жалкой трусихой. Ведь она пообещала себе, что будет смелой с Фолксом.

Элай был счастлив. Ведь сегодня вечером ЛюбовьБезПесен попросила его сделать перерыв и пока не помогать ей с поисками вдохновения. Конечно, он согласился. Разумеется, он не слышал голоса собеседницы, но чувствовал ее отчаяние и волнение – ими, казалось, были пропитаны слова, появлявшиеся у него на экране. А сейчас они делали то, что у них получалось лучше всего – валяли дурака. Любовь как-то написала ему, что в тяжелые моменты жизни ее всегда веселит фильм «Идеальный голос». Он ответил, что не видел эту картину, и теперь они вместе смотрели ее и весело смеялись.

Вообще-то ему сейчас не следовало сидеть в Интернете. Было уже за полночь, а утром его ждал автобус и большое путешествие. Начало тура, да еще первого – момент для музыканта очень волнительный, и, конечно же, Элай был очень рад. Ему нравилось выступать на сцене, вот только игра в группе уже вдохновляла не так, как раньше. Но он не мог бросить Джакса. Пока не мог.

Итак… Утром начинается тур! Вот о чем ему следовало бы подумать, а не смеяться над приключениями музыкантов. С другой же стороны… Чем еще сейчас заниматься? Вещи он уже собрал, и ему оставалось только упаковать мандолину, лежавшую рядом с ним. А выспаться можно и в пути. Поэтому Элай не останавливал фильм. Как раз в этот момент шел эпизод, где главные герои находились на вечеринке после того, как их приняли в группу. И что-то в этой сцене будило тот участок его мозга, где жили слова и рифмы. В данный момент там рождалась песня – он в этом не сомневался. Более того, он знал, что песня будет о той мистической связи между близкими людьми, которая чувствуется даже на шумной вечеринке, в толпе чужаков. Так же бывает и на концертах, когда рев и грохот музыки отходят на задний план и ты слышишь только шепот друзей. И еще это будет песня о том, как он вдруг осознал, что узнает ЛюбовьБезПесен в любой толпе. И удивительно!.. Едва лишь это осознание пришло к нему, как он вспомнил о девушке, которую видел на своем последнем концерте. Но девушка тотчас исчезла – его всецело поглотила мелодия, зазвучавшая в душе так мощно и настойчиво, что Элай забыл обо всем на свете.

Схватив мандолину, он начал подбирать ноты. А ЛюбовьБезПесен как раз в эти минуты посылала ему свои любимые фразы из фильма – фразы с длинными рядами «ахахаха» после каждой из них. Его очень порадовало ее веселье – он чувствовал это искреннее веселье, летевшее к нему через километры разделявших их проводов, множество серверов и парочку спутниковых тарелок.

И Элай начал набрасывать слова песни.

Я проснулся от шума улиц,

Еще один день, мелькание новостей и лиц.

Жизнь мчится с огромной скоростью.

Вокруг меня только

Хаос в движении,

А потом ты…

Я слышу тебя в этом шуме

Я слышу тебя в этом шуме

Этот беспорядок был неожиданным,

Он пришел и накрыл меня с головой.

Я годами ждал этого взлета,

Затаив дыхание.

И вот я лечу ввысь.

Я слышу тебя в этом шуме

Я слышу тебя в этом шуме

Потом я замираю,

Вокруг меня тишина

И покой.

Я слышу тебя и понимаю,

За что сражаюсь.

Когда Элай писал это, он не обращал внимания ни на фильм, ни на сообщения своей собеседницы. Эту песню он сочинил для нее. Боже правый!.. Девушка без лица по ту сторону экрана оказалась для него более живой, чем все те, кого он встречал в реальности.

Наконец Элай поднял голову и увидел главную героиню, лежавшую в постели, а вокруг нее – фильмы в коробках. Он прочитал название первого попавшегося; оказалось, что это – «Скажи что-нибудь». Его сложно было назвать суеверным человеком, но почему-то этот момент поразил Элая. А может, Высшие Силы таким образом подавали ему знак? Любовь тоже обратила на это внимание, о чем тотчас и написала. Элай отложил мандолину и набрал ответ: «Видишь, это и впрямь один из лучших музыкальных фильмов всех времен и народов».

Элай невольно улыбнулся, увидев, как в окне сообщений линия превратилась в точки – Любовь набирала текст. Внезапно точки исчезли, потом появились снова – и так несколько раз. Значит, что-то затронуло чувствительную струну в ее сердце. Образно выражаясь. Или буквально. Впрочем, не важно, в наши дни мало кто может сказать, в чем разница.

«Плакса». Ага, еще один музыкальный фильм, причем – отличный. И еще одно очку в пользу Любви.

«Изнанка Долины кукол», – отбил Элай и засчитал очко себе. «Кэрри Нэйшенс», которые пели в этой картине, были его самой любимой виртуальной группой. А сам фильм казался очень уж странным – он отмечал это всякий раз, когда его пересматривал.

Ответ ЛюбвиБезПесен пришел почти тотчас же: «Мир “Спайс Герлз”».

«Ты что, с ума сошла?!» – не сдержался Элай.

«Точно ответить не могу».

Что ж, если все происходившее было сумасшествием, то гениальным! Оказывается, эта девушка слушала Джона Уотерса, Глена Хансарда… и «Спайс Герлз»! Такая широта вкусов встречалась ему впервые.

«Панк-певица», – написал Элай.

Точки вместо линии, говорившие о том, что она начала набирать ответ, появились только минут через пять. Может, ей не понравился его выбор? Ему-то казалось, этот документальный фильм лучше всего рассказывал о женщине в мире музыки. И почему-то он решил, что Любовь тоже так думала. Наверное, стоило выбрать что-нибудь не такое жесткое, например – еще одну гениальную документалку «В поисках Сахарного человека».

Он опять взялся за мандолину, на сей раз – чтобы успокоиться. Похоже, что-то в их разговоре пошло не так… Но тут появились точки, а затем – сообщение: «А ты – замечательный».

Элай радостно засмеялся. Ответ был – лучше не придумаешь. «Ты тоже замечательная», – написал он в ответ.

Что ж, если их с Любовью разговор вдруг стал походить на флирт, то ему это очень даже нравилось. И он уже в сотый раз попытался представить, как выглядела его собеседница. Перед ним возник довольно-таки смутный образ. Но верный он или нет? Ох, откуда же ему знать?..

Думая о ЛюбвиБезПесен, Элай обычно представлял красивую и талантливую девушку. Довольно высокую. С горящим выразительным взглядом. А все остальное как будто терялось во мраке. Блондинка или брюнетка? А может, рыжая? Элай со вздохом пожал плечами.

Чуть помедлив, он сыграл несколько тактов из песни, только что написанной для нее. Они вместе работали над многими вещами, но на эту его вдохновила именно ЛюбовьБезПесен. Первая вещь про нее… но получилась она одной из самых его лучших.

Элай хотел рассказать ей об этом, хотел сыграть для нее новую песню, – но как остановить глупое притворство, за которым он прятал настоящие чувства?

Собравшись с духом, Элай положил пальцы на клавиатуру и задумался, пытаясь найти правильные слова. О чем же он хотел ее спросить?.. Элай снова вздохнул. Похоже, он точно не знал, чего хотел от Любви.

И тут вдруг пришло сообщение: «Фолкс, я знаю, что не должна спрашивать о таком, однако…»

Сердце его подпрыгнуло в груди. Неужели она так хорошо чувствовала его, неужели сейчас думала о том же? «Продолжай», – ответил он, стараясь ни на что не надеяться. А может, ей просто хотелось узнать название его группы… или что-то в этом роде?

«Фолкс, ты встречаешься с девушкой? Или с парнем? Ну… сам понимаешь. Ведь всякое может быть».

Ему ужасно захотелось вскочить и от радости запрыгать по комнате. Но, боясь разрушить своими прыжками хрупкую красоту момента, Элай придвинул стул поближе к столу и отправил ответ. «Нет, не встречаюсь ни с кем. А если бы и стал, то с девушкой». Он на мгновение остановился и, набравшись смелости, задал аналогичный вопрос: «А ты?»

Казалось, время остановилось, пока он ждал ответа. Наконец – ответ: «Я тоже. А если бы встречалась, то с парнем, конечно».

И только сейчас Элай понял: оказывается, он сидел, затаив дыхание. Сделав глубокий вдох и радостно улыбнувшись, он сообщил: «Это обрадовало меня сильнее, чем я думал».

«Я тоже очень рада. Мы можем поговорить откровенно? В общем… хотелось бы выложить карты на стол и так далее…»

«Да», – тотчас же ответил Элай. О боже, только бы разговор и дальше шел в том же направлении.

«Я думаю о тебе». Элай медленно прочитал эту строчку, потом – еще раз. И только после этого перешел к продолжению. «Я понимаю, это безумие, потому что мы никогда не встречались в реальной жизни. Я даже не знаю, сколько тебе лет и хочешь ли ты отношений с теми, кого нашел в Интернете».

Элай никогда не задумывался о возрасте ЛюбвиБезПесен. А вдруг ей пятьдесят? Или еще хуже – шестнадцать… А впрочем – нет, невозможно. Потому что нынешние шестнадцатилетние не слушали «Спайс Герлз». Конечно, он знал не так уж много девушек этого возраста – просто догадывался…

И его не очень-то волновало, сколько ей лет и как она выглядела. То есть второе, конечно, волновало, но не настолько, чтобы придавать этому особое значение – ведь теперь-то он понял, какой удивительный человек скрывался за ником ЛюбовьБезПесен.

Ему безумно нравились их вечерние беседы. Нравились настолько, что он хотел большего. Элай первым раскрыл свои карты: «Мне тридцать один. И я хочу таких отношений». Решив, что, возможно, не очень точно выразился, он добавил: «Хочу их с тобой».

Элай представил, как ЛюбовьБезПесен с облегчением выдохнула – и просияла. Не зная ее в реальности, он, конечно, мог ошибаться, – возможно, она отреагировала как-то иначе, – но ему очень хотелось, чтобы Любовь поступила именно так.

«И что теперь?» – спросила она.

Элай замер в нерешительности. Такого вопроса он не ожидал. Немного помедлив, он напечатал в ответ: «Ну, мне кажется, сначала нужно выяснить, хочешь ли ты встретиться со мной».

«Да. Конечно, хочу. Ведь я же первая предложила».

Неужели она предложила?.. Элай уже забыл, кто завел об этом разговор, и думал, что он. Ведь ему ужасно хотелось это сделать, просто не находились нужные слова…

«Кстати, мне двадцать шесть», – сообщила Любовь.

«Не имею возражений», – пошутил он. Черт побери, только бы модераторы сейчас не читали их переписку. Ведь они нарушали главный закон форума. И если их в эти мгновения разъединят… Ничего страшного – только надо побыстрее узнать координаты ЛюбвиБезПесен.

Тут на экране появились бегущие точки. Появились – и исчезли. Потом опять появились и исчезли. Любовь думала, что сказать дальше. Наконец повторила прежний вопрос: «Так что теперь?»

Хороший вопрос. Интересно, где она живет? Может, на другом конце страны… или вообще за границей. Но если честно, это не имело никакого значения. Он поедет куда угодно, чтобы с ней повидаться. Только сейчас у него не было времени из-за проклятого тура.

Несколько секунд спустя Элай напечатал: «Мы должны встретиться. Но завтра у меня начинается тур, и я еще долго буду занят. У тебя ведь тоже есть дела – твой альбом, например».

«Если я встречусь с тобой, то, возможно, ко мне вернется вдохновение», – ответила Любовь, добавив смайлик и сердечко в конце.

Элай едва сдержался, чтобы не поцеловать экран. Он быстро ответил: «Это было бы прекрасно. Я очень хочу увидеть тебя, но пока нет никакой возможности. Как насчет такого предложения? Мы договариваемся о свидании на будущее. И встречаемся».

Ответа не последовало, и Элай уже начал волноваться. А может, модераторы форума уже прочитали их переписку и обрубили канал связи? Черт, наверное, он становится параноиком. Но почему же Любовь ничего не отвечает?

Но тут она начала печатать, и вскоре ее сообщение появилось на экране: «Как в фильме? Помнишь «Неспящие в Сиэтле», где герои договорились встретиться в Новый год на крыше небоскреба? Только, пожалуйста, не предлагай Эмпайр-стейт, потому что я боюсь высоты».

«“Неспящие в Сиэтле”? Что ж, музыкальных групп там нет, но саундтрэк отличный. Кстати, я знаю, что ты боишься высоты». Они уже довольно давно переписывались, поэтому кое-что все-таки знали друг о друге. В общем, неудивительно, что в конце концов они захотели встретиться в реальности. «И не Новый год – до него слишком далеко». Тур продлится два месяца, но ему не хотелось мешать ей с записью альбома. Так-так, когда же ей дадут время в студии?.. Да, через десять недель. Выходит, Любовь освободится через месяц после того, как закончится его тур. И, следовательно…

«Что скажешь насчет свидания через три месяца? Например, 24 декабря, вечером перед Рождеством?»

«У меня будет праздник в этот день». Последовала непродолжительная пауза, потом она продолжила: «Но если хочешь, то можешь прийти как мой спутник. Мероприятие – торжественное, фрак – обязателен, так что я пойму, если ты откажешься».

«Возьму его напрокат». Если он придет на свидание во фраке, то это добавит ему очков. При первой встрече с ЛюбовьюБезПесен он должен заработать их как можно больше. Кроме того… С приглашением на официальное мероприятие ему будет легче сбежать от матери с тетушками и их феерического Рождества.

«Замечательно. Значит, с датой определились. Ближе к ней я напишу, куда ехать. А пока… Что еще?»

А пока он будет держаться за нее так же крепко, как и раньше. Когда последний раз его волновала девушка? Когда хотелось послать какой-нибудь из них многозначительный взгляд? Если не считать той незнакомки в толпе, это было уже очень давно. Потому что – как бы странно это ни выглядело – он считал себя связанным с ЛюбовьюБезПесен. Но он не мог написать ей об этом – боялся, что она испугается такого напора.

Поэтому, хорошенько обдумав свой ответ, Элай отправил следующее сообщение: «Мы будем встречаться онлайн. Как всегда это делали. Никаких обязательств. Просто друзья с надеждой на нечто большее».

«Хм… с надеждой на нечто большее? Хорошая строчка для песни».

«Так НАПИШИ ЕЕ». Может, вдохновение действительно ее покинуло, но Любовь прекрасно слышала музыку вокруг себя. И видела музыку в их отношениях. Значит, у них обязательно все получится.

На экране долго ничего не происходило, и Элай решил, что она ушла писать песню. Или, возможно, в туалет. Или же за едой. А может, модераторы все-таки удалили ее с форума?.. Хотя нет, кружок рядом с ее аватаркой пока не погас.

И тут на экране наконец-то забегали точки. ЛюбовьБезПесен напечатала: «Почему мы даже не вспомнили о фильме «Спайнал Тэп»? Ужасная ошибка».

Элай расплылся в улыбке и пробормотал:

– Да-да, у нас все обязательно получится.

Глава 7

Расписываясь в табеле на работе, Лейси глянула на число и подумала: «Так, до свадьбы Энди, а значит, и до свидания с Фолксом, стало на один день меньше». Это радовало ее и одновременно пугало. Наверное, она выбрала странное место для первого свидания, но ведь именно Фолкс предложил день перед Рождеством. Да и не такая уж это плохая идея… На свадьбах ведь все только и говорят, что о любви и семейных отношениях, так что ей было бы очень печально там одной. А вот если прийти с другом – это совсем другое дело.

Она не стала объяснять Фолксу, что это будет за событие. Во-первых, из-за модераторов форума, а во-вторых, чтобы не напугать его. Люди ведь ходят вместе на свадьбы, когда у них… настоящие отношения, не так ли? Впрочем, Фолкс со временем и так все узнает.

Была еще одна причина, по которой ее пугал календарь. Приближалось время записи, а она так и не написала ни одной новой песни. У нее оставалось всего девять недель, и если в ближайшее время она ничего не родит, то придется сказать Даррину правду.

А может, признаться прямо сейчас? «Пока нет», – услышала она внутренний голос. И в тот же миг поняла, что это с ней говорил Фолкс. Лейси знала, что именно так он бы ответил ей, если бы был рядом. «Нет, не сдавайся». Он наверняка сказал бы именно так.

И Ланс сказал бы то же самое. Он всегда поддерживал ее – причем не только словами, но и на деле. Любимый таскал за ней оборудование на концертах и продавал всем знакомым компакт-диски с ее записями. И Ланс даже раньше ее самой понимал, когда она сочиняла что-нибудь по-настоящему стоящее, и заставлял ее доводить дело до конца. Он бесконечно верил в нее, и порой она безумно по нему скучала. А когда писала Фолксу, то ей казалось, что она предавала Ланса. Но ведь Ланс ушел, оставил ее одну в этом мире… И теперь ей оставалось только слушать слова поддержки, которые говорил Фолкс. И стараться поверить ему…

Лейси тяжело вздохнула и, повесив на плечо гитару, направилась к выходу из студии.

– О, Лейси!.. Ты еще здесь?! – раздался пронзительный голос Кэт, доносившийся из дальнего конца коридора.

Лейси на мгновение закрыла глаза. Только бы ей хватило сил развернуться и встретить свою как бы подружку радостной улыбкой. Собравшись с духом, она развернулась и взглянула в сторону Кэт. А вот улыбнуться так и не смогла. Хорошо хоть, что не хмурилась.

И в тот же миг Кэт стремительно бросилась к ней – точно Тигра из «Винни-Пуха». Несколько шагов – и вот она уже крепко обнимает Лейси. В нос, как обычно, ударил запах пачулей, и Лейси мысленно выругалась.

Тут Кэт наконец отстранилась и, не убирая рук с ее плеч, затараторила:

– Угадай, что я сейчас тебе скажу? А, ладно… Все равно не угадаешь, так что слушай. Боже, это невероятно! Именно за это ты меня полюбишь как родную мамочку! Ох, даже не верится, что это не сон!

– Что такое, Кэт? Выкладывай. – У Лейси не было времени слушать восторженные вопли этой курицы.

– Ты помнишь «Блу Хиллз»? Помнишь Уэса, барабанщика?

Лейси покачала головой. Как раз барабанщика-то она совсем не запомнила, чего не скажешь о самой группе.

– Нет, не помню. Но они классные. Точнее – музыка у них классная.

– Так вот, они только что поехали в тур на северо-восток страны. На два месяца. И один музыкант на разогреве в последнюю минуту слетел из-за неудачного тверкинга. Ох, Лейси, у тебя сейчас такой же взгляд, какой был у меня, когда я это услышала. Мы все смотрели ролики в Сети, поэтому знаем, что такое тверкинг, но парню, о котором я говорю, почти шестьдесят, и он играет фолк, под который так пятой точкой особо не покрутишь. В общем, он очень хотел зажечь на сцене и в итоге повредил себе спину. Так что пока его дальнейшая музыкальная карьера откладывается, а карьера как танцора тверкинга, наверное, вообще закончилась.

Но я ближе к делу, – продолжала Кэт. – В общем, играть у них на разогреве теперь некому, и они срочно ищут музыканта, а несколько недель назад я дала Уэсу твой диск, который ты записала в прошлом году, а он дал его менеджеру. Так вот, Уэс только что позвонил и сказал, что ты им подходишь. И это так замечательно!.. Ах, я едва сдерживаюсь!.. Дорогая, поздравляю!..

Лейси была уверена, что за время своей речи Кэт ни разу не перевела дух. А она, Лейси, напротив, затаила дыхание. Неужели Кэт действительно могла вписать ее в настоящий тур с известными музыкантами?

– М-м-м… что?.. – Лейси в изумлении таращилась на подругу.

– Я могу устроить тебе тур. С «Блу Хиллз». Если ты захочешь, конечно. – Слава богу, на этот раз Кэт заговорила медленнее.

– О боже… – пробормотала Лейси. И ее начало трясти. – О боже, боже… – И она заговорила так же быстро, как Кэт. А потом принялась обнимать ее, невзирая на пачули и прочее.

Лейси старалась не упрекать себя за то, что так плохо относилась к Кэт. Похоже, она просто завидовала этой девушке, всегда радостной и счастливой. Кэт, оказывается… Ах, она только что преподнесла ей замечательный подарок!

– Успеешь собраться до завтра, к часу дня? Уэс сказал, что они пошлют за тобой машину, чтобы привезти в Уорчестер, но я ответила, что не надо из-за этого беспокоиться. Я сама все устрою. Деньги они мне вернут, конечно. Завтра вечером – твое первое выступление! Все поняла? – Кэт радостно улыбнулась.

– О боже… – снова пробормотала Лейси. Стараясь успокоиться, она сделала глубокий вдох, затем выдохнула и, улыбнувшись, сказала «да».

В следующее мгновение Лейси вспомнила о работе и других делах, но Кэт, словно прочитав ее мысли, проговорила:

– А насчет студии не волнуйся. Я поработаю за тебя.

– Ты уверена? – Черт, это было бы… просто прекрасно!

– Уверена ли я?.. – удивилась Кэт. – Конечно, уверена! К тому же у тебя не так уж много часов.

– Вау! – Лейси просияла, и мысли вихрем закружились у нее в голове. Неужели она действительно поедет в тур?! Неужели вот так, внезапно?! На следующий месяц у нее было запланировано несколько концертов, но их можно легко отменить. А вот тур… Такой шанс выпадает раз в жизни! «Блу Хиллз» сейчас набирали популярность, и если она будет выступать вместе с ними, то и ее карьера пойдет в гору. А главное – она будет жить музыкой и концертами! Право же, ради такого дела можно было бы отложить все на свете. Кроме…

Черт побери! Энди! Ведь сестра не раз говорила, что только она в состоянии помочь ей с подготовкой к свадьбе. Лейси считала, что Энди прекрасно справится и без нее, однако сама невеста так не думала. А если она так не думала… Энди придет в ужас, если бросить ее сейчас, и тогда все торжество будет испорчено. Хотя…

Может, она, Лейси, сама все это выдумала? Может, Энди вовсе не нужна ее помощь?

Да, действительно сейчас, возможно, и не нужна. Бывали времена, когда сестра оставалась без работы и без дома, но теперь-то у нее все складывалось замечательно. Энди нашла не только отличную работу, но и любимого человека, так что еще неизвестно, кто кому должен помогать.

К тому же Энди должна понимать, что для нее, Лейси, этот тур – прекрасный шанс прославиться. Сестра была ее первой и самой преданной поклонницей – с того самого момента, как трехгодовалая Лейси спела ей «Ты мигай, звезда ночная»[5].

– Ну, – поторопила ее Кэт, – я жду ответа.

– Да, – кивнула Лейси. И вдруг почувствовала то же самое, что и в тот момент, когда ответила «да» на предложение Ланса. – Да, я поеду. Спасибо тебе огромное, Кэт!

Потом последовал звонок менеджеру «Блу Хиллз», и они обговорили все детали. После чего Лейси еще минут двадцать ахала и охала вместе с Кэт, выслушивая ее поздравления. А затем отправилась домой – собираться. Сначала она хотела остановить такси, но потом поняла, что окажется дома раньше, чем успеет подготовиться к разговору с Энди. В итоге Лейси поехала на метро. Ей надо было успокоиться и подумать, как лучше сообщить сестре новости.

– Ни за что! – решительно заявила Энди. – Нет, ты никуда не поедешь, потому что не готова к такому турне.

– Ты что, моя мама? – проворчала Лейси. Она решила, что бутылка вина и три трюфельных пирожных сделают сестру более сговорчивой, но, похоже, старые уловки перестали на нее действовать.

«Но что же делать?» – спрашивала себя Лейси. И тут она вдруг вспомнила о том, что Энди, судя по всему, еще не до конца вышла из роли заботливой старшей сестры. Значит, надо показать ей…

В этот момент ее отвлек сигнал телефона – поступило какое-то сообщение. Лейси очень надеялась, что это был Фолкс. Конечно, время позднее, почти полночь, но он ведь предупредил, что из-за тура сегодня появится в Сети позже обычного. Просто удивительно!.. Выходит, они с Фолксом будут в туре в одно и то же время. Может, это не совпадение, а знак судьбы?

«Эй, привет». Да, это был он!

Не в силах сдержать улыбку, Лейси набрала: «И тебе привет. У меня отличные новости!»

– Верно, я не твоя мать, – сказала Энди, входя к ней в комнату. – Но в этой ситуации веду себя более разумно, чем ты.

Лейси перестала улыбаться. Господи, как же объяснить сестре, что прежняя Лейси наконец-то начала возвращаться?

«Новости? А какие?» – спросил Фолкс.

Боже, ей ужасно хотелось все ему рассказать – со всеми подробностями. Но глупые законы форума запрещали ей быть откровенной. Конечно, они уже нарушили их, когда Фолкс сказал, что едет в тур. А потом нарушили еще раз, когда сказали друг другу, сколько им лет, и назначили свидание в реале. И теперь ей надо было обдумать план действий – на случай если модераторы все-таки прочитают их сообщения.

«Эй, Любовь!.. Так что же?» Фолкс ждал ее ответа. Решив не говорить всей правды, Лейси сообщила: «Я договорилась о выступлении. О большом шоу. О концерте, который изменит мою карьеру».

«Я так рад, что не могу передать это словами. Поздравляю, Любовь. Ты заслужила это».

– Ты что, меня не слышишь? – раздался голос сестры. – Я говорю, что этот тур – плохая идея.

Лейси не выдержала. Она встала и, повернувшись к сестре, с вызовом подбоченилась. Конечно, ей было понятно, почему Энди не хотела ее отпускать, но не могла сдержаться. Она сейчас чувствовала себя молоденькой девушкой, которую учат жить.

– А что плохого в этом туре? – проговорила Лейси. – Ну-ка, расскажи, дорогая сестра.

– Да все в нем плохо! Тебя позвали в последнюю минуту, даже не дали времени, чтобы все обдумать и как следует собраться. И вообще, ты никогда не ездила в туры и не готова к этому. Скажи, что ты знаешь о людях, пригласивших тебя? Там что, будут только парни и ни одной женщины? А если кто-нибудь из них попытается… ну, воспользоваться твоим положением? Знаешь, что люди говорят о рок-звездах?

– О боже, ты это серьезно?! – воскликнула Лейси. – Ты действительно думаешь, что меня могут склонить… к чему-то плохому? – Вероятно, идея с вином была не такой уж разумной. От вина сестра не размякла, а наоборот, стала более настойчивой в споре.

Лейси склонилась над клавишами и быстро написала ответ Фолксу: «Спасибо. Я знала, что ты за меня порадуешься. Не представляешь, как много это для меня значит». Затем она направилась к туалетному столику и сказала сестре:

– Между прочим, они вовсе не рок-звезды. Как и я, парни играют альтернативную фолк-музыку. Впрочем, это не имеет значения. Потому что я всегда осторожна.

Лейси вынула стопку футболок из ящика и краем глаза заметила вибратор, давно уже лежавший там без дела.

– Кстати, раз уж мы заговорили на эту тему, то я не имею ничего против хорошего секса без обязательств. Если ты заметила, у меня давно никого не было. – Честно говоря, мысль о плотских утехах пришла ей в голову только сейчас. Наверное, потому, что она почти все время думала о Фолксе. Лейси вдруг вспомнила о странном… м-м-м… волнении, охватившем ее на концерте «Блу Хиллз». Действительно, почему бы не позволить себе короткий, ни к чему не обязывающий роман? Ведь до встречи с Фолксом – еще целых три месяца.

Лейси кинула стопку футболок в сумку и прошла мимо Энди к ящику с джинсами.

– Я тебе не верю, – заявила сестра. – Если бы ты действительно была готова к таким отношениям…

Лейси весело рассмеялась и проговорила:

– Не тебе меня поучать, мисс я-переспала-с-боссом. – Не далее как в начале лета у них состоялся разговор о мужчинах и сумасшедшем сексе – только в тот раз она поучала сестру, а не наоборот. Конечно, Энди ее тогда не послушалась. Так с чего же Лейси должна слушаться ее сейчас?

Лейси выбрала три пары джинсов своего любимого фасона – все они были узкие и рваные, – добавила несколько юбок и, повернувшись к сестре, добавила:

– Я ведь не говорю об отношениях. Я имею в виду только секс, разрядку…

– Но для этого не надо ехать черт знает куда. Давай я найду тебе кого-нибудь для… В общем, понимаешь. – На своей предыдущей работе Энди была кем-то вроде свахи и явно считала, что может и дальше сводить пары. – Как насчет нашего соседа, который пишет эротические романы? Ной вроде симпатичный парень…

– У Ноя есть подруга, и ее зовут Джейлин. Ты вообще обращаешь внимание на то, что происходит вокруг? – Из-за грядущей свадьбы Энди действительно стала рассеянной, но не настолько же?! Джейлин жила вместе с Ноем и иногда заходила к ним в гости на коктейли. Тогда-то она и рассказала все подробности их с Ноем романа.

Энди поморщилась и пробормотала:

– Обращаю, конечно… И про Джейлин я знаю. Просто на меня нашло… какое-то затмение. А может, я поищу тебе парня в компании Блейка?

В этот момент пришло сообщение от Фолкса:

«Ужасно за тебя рад. Да и кто бы не радовался такой новости? Может, после этого к тебе вернется вдохновение».

– Энди, пожалуйста, не надо об этом, – проворчала Лейси.

Фолкс за нее рад? Да, конечно. Да и кто бы не радовался такой новости? Ее родная сестра, вот кто! Энди злилась, потому что боялась остаться одна вместе с Тимом и предсвадебными хлопотами. Но это было нечестно по отношению к ней, Лейси. Она не хотела рассказывать Фолксу о ссоре с сестрой и потому написала: «Ты читаешь мои мысли».

– Ладно, речь сейчас не об этом, – продолжала Энди. – Давай вернемся к туру. Прекрасно, что твой талант наконец-то оценили и предложили эту поездку. Конечно же, тебе это льстит, и потому ты сейчас мыслишь не очень разумно. Но поверь мне, тебе этот тур совершенно не нужен. Будет лучше, если ты останешься здесь и продолжишь писать песни для нового диска.

Направившись к ящику с нижним бельем, Лейси ответила:

– Но я ведь могу работать над альбомом и в дороге – так делают все музыканты. Просто тебе кажется, что без моей помощи тебе сейчас не обойтись. Но это не так. Ты прекрасно справишься с подготовкой к свадьбе и без меня.

– Да, ты мне нужна. – В голосе сестры прорезались ноты отчаяния. – Но я возражаю вовсе не поэтому. Просто все это… так неожиданно… Поэтому я боюсь за тебя. Мы ведь ничего не знаем о парнях из «Блу Хиллз».

– О черт, Энди, может, хватит уже меня опекать?

– Нет, не хватит. Ты моя младшая сестра, и я вижу, что тебе плохо, хоть ты и стараешься это скрывать. Конечно, в будущем с тобой все будет нормально, но пока ты слишком уязвима, и тебе не справиться с теми трудностями, которые обязательно возникнут в дороге.

– Ничего я не уязвима. Ты ошибаешься. Откуда у тебя такие мысли? Да, год назад мой жених покончил с собой в нашей с ним квартире, и мне пришлось самой вызывать полицию, сидеть рядом с его телом, а потом разбирать вещи Ланса и мучиться от чувства вины. Мне тогда было очень плохо, но сейчас я уже более или менее в порядке. Но меня ужасно раздражают люди, которые обращаются со мной как с хрустальной вазой. Мне надо жить дальше, понимаешь? А этот тур – прекрасная возможность снова стать самой собой. Почему ты не хочешь, чтобы я окончательно оправилась?.. – Лейси вздохнула, тотчас же сообразив, что последние слова можно было бы и не говорить.

Энди молчала, внимательно глядя на нее. А потом вдруг расплакалась, упав на кровать.

– Лейси, прости меня, – всхлипывая, пробормотала она. – Я просто… Извини, но мне очень страшно.

Лейси с тоской взглянула на ноутбук, потом закрыла его и подошла к кровати. Сев рядом с Энди, она стала поглаживать ее по спине. Их споры часто заканчивались именно так – Лейси приходилось успокаивать сестру.

– Эй, я же помню про твою свадьбу и все прекрасно понимаю, – проговорила она. – Подготовка к ней – ужасное дело. Такое же ужасное, как этот твой Тим.

Энди едва заметно улыбнулась и сказала:

– Но я боюсь совсем не этого. И даже не безумного Тима. Я боюсь потерять тебя. Ты будешь далеко от меня с незнакомыми людьми, причем – с молодыми парнями. Как я узнаю, если с тобой что-нибудь случится? Ты и так замкнулась, не говоришь со мной по душам. Бог знает, что у тебя на сердце. – Энди хлюпнула носом.

– Я не говорю с тобой, потому что меня ничего не тревожит. Но если случится что-то важное, то ты первая об этом узнаешь. И ты меня не потеряешь, поверь. Я буду звонить тебе каждый день и узнавать последние новости насчет свадьбы. Тур пойдет мне на пользу. Да и тебе – тоже.

– Это каким же образом? – удивилась Энди. – Знаешь, у меня осталось три месяца свободной жизни, и я хотела провести их вместе с тобой.

Едва сестра это сказала, как Лейси поняла, что Энди наконец-то сказала правду, назвала настоящую причину, по которой не хотела с ней расставаться. Наверное, она и к Тиму таскала ее по этой же причине, а вовсе не потому, что сама не могла бы с ним справиться.

Сердце Лейси сжалось, и она ощутила щемящую близость к сестре. Это было прекрасное чувство – и настолько неожиданное, что она не сразу нашлась с ответом.

– Я даже не догадывалась об этом… – пробормотала она наконец.

– Ну а теперь вот знаешь, – ответила Энди.

Тут сестра потянулась за упаковкой платков, лежавшей на тумбочке, но не смогла дотянуться. Она проползла чуть вперед и снова потянулась. Лейси хотела ей помочь, но потом раздумала – решила, что смотреть будет веселее. С четвертой попытки Энди удалось вытащить один платок, но коробка при этом упала на пол. Лейси улыбнулась и, взъерошив волосы сестры, сказала:

– Я рада, что ты хочешь провести время со мной. Ведь я тебя очень люблю. – Она подмигнула ей. – Но поверь, после твоей свадьбы мы по-прежнему будем часто встречаться. Блейк ведь не намерен посадить тебя на цепь, верно? Хотя, с другой стороны… Знаешь, он порой ведет себя как настоящий дикарь…

– Никакой Блейк не дикарь, – нахмурившись, возразила Энди. – В основном он ведет себя очень даже прилично.

– Ну… если все-таки дикарь, то совсем чуть-чуть. – Лейси улыбнулась. – И тебе он идеально подходит. Но это не значит, что Блейк может забрать тебя. Ведь сначала ты была моей, и я…

– На самом деле это ты была моей, – перебила Энди.

Обычно Лейси не нравилось, когда Энди напоминала о том, что именно она – старшая сестра, но на этот раз ей не хотелось спорить. Пожав плечами, она проговорила:

– Я знаю, что назвать меня здоровой на сто процентов никак нельзя. И мне ужасно повезло, что ты была рядом и помогала мне весь этот год. Но сейчас я чувствую себя гораздо лучше и обещаю тебе, что со мной все будет в порядке. Этот тур очень мне нужен. Ты согласна?

– Да. – Энди кивнула. Потом громко высморкалась и встала с постели. – Но я все равно буду по тебе скучать. Поклянись, что будешь звонить мне каждый день. И иногда отправлять сообщения. – Она вскинула руку и протянула сестре мизинец.

Лейси снова улыбнулась.

– Давай я лучше буду каждый день писать и иногда звонить.

– Идет, – согласилась Энди.

Тут Лейси взялась мизинцем за мизинец сестры, и они одновременно поцеловали свои большие пальцы.

– Все, я поклялась, – сказала она. – А теперь собери мои платки и не смей оставлять использованные на полу. Я не настолько тебя моложе, чтобы не дать тебе по заднице за дело.

– Значит, ты и впрямь это сделаешь? Уедешь… и бросишь меня тут в одиночестве?

Лейси не выдержала и рассмеялась.

– Глупая, у тебя же есть Блейк! Помнишь, кто это такой? Это твой будущий муж…

– Да-да, Блейк. Конечно… Я очень люблю его, но он не заменит мне сестру. – Энди чуть снова не расплакалась. – Но ведь Блейк не поможет мне с Тимом… Знаешь, когда он приехал со мной на первую встречу, то через пять минут сбежал. Я нашла его в туалете. Блейк стоял там и смеялся. Выяснилось, что Тим ему понравился, чему я очень удивилась, но только он не мог рядом с ним оставаться серьезным. В общем… я буду по тебе скучать. Не меняй у себя постельное белье. Когда я почувствую себя совсем одинокой, то приду сюда и завернусь в твое одеяло. Буду лежать в твоей постели и плакать. А когда вспомнишь обо мне, то представь меня здесь, в этой спальне. И представь кучу грязных платков на полу.

– Фу, меня сейчас стошнит! – Лейси улыбнулась. Но слова сестры о том, что она будет лежать в ее постели напомнили ей о Лансе. Она подошла к кровати, взяла его подушку и аккуратно уложила в сумку. Лейси спала вместе с ней с того самого дня, как любимый решил уйти из жизни, и по ночам она чувствовала Ланса рядом с собой, когда прижималась щекой к подушке. Завтра она впервые после его смерти будет спать вне дома, и подушку следовало обязательно взять с собой. – Знаешь, – Лейси снова повернулась к сестре, – есть одна девушка, которая будет прыгать до потолка от радости, если ты попросишь ее помочь с подготовкой к свадьбе. Это Кэт. Я могу дать тебе ее номер.

Энди с удивлением взглянула на сестру:

– Говоришь, Кэт? Но ведь вокруг нее вечно крутятся какие-то сумасшедшие, и если с ней долго общаться, то можно и самой рехнуться. К тому же Кэт может решить после этого, что мы с ней стали лучшими подругами.

– Странно… А я-то думала, что Кэт тебе нравится. Помнишь, как раньше мы все вместе ходили развлекаться? Тогда ты вроде бы с удовольствием болтала с ней. Кэт очень даже неплохая. К тому же у тебя не так уж много подруг. Могла бы найти место и для нее. – Лейси стала утрамбовывать вещи, пытаясь застегнуть сумку.

– Я болтала с ней, потому что думала, что она нравится тебе. О черт… Раз тебя не будет рядом, то, наверное, все-таки придется ей позвонить. Кстати, как ты защищаешься от ее ужасных духов? Мажешь кремом «Викс Вапораб»[6] под носом? Думаю, так делают патологоанатомы, когда работают в морге.

Лейси радостно улыбнулась. Несмотря на все свои недостатки, ее старшая сестра порой говорила гениальные вещи. Она пошла в ванную, нашла там «Викс» и положила его к себе в косметичку. На всякий случай.

Глава 8

Волнения и хлопоты продолжались и все следующее утро. К счастью, Энди после завтрака ушла на работу, так что Лейси никто не мешал. Прощание сестер было трогательным и слезным, но, слава богу, оно происходило не за пять минут до отъезда. Лейси еще множество раз повторила, что будет или звонить, или писать каждый день – как получится.

После ухода сестры она за несколько часов собрала все вещи и даже порепетировала некоторые песни, которые собиралась исполнять на концертах. Кэт приехала за ней еще до полудня, и потому они неспешно сложили вещи в машину и пообедали, а потом отправились в путь. Ехать предстояло около часа, но Лейси совсем не возражала – ей следовало продумать план выступления, а Кэт могла в этом помочь. И все-таки перед самым отъездом Лейси сказала:

– Спасибо за помощь, но ты могла бы и не делать этого. Я бы прекрасно добралась на их машине.

Кэт негодующе фыркнула и заявила:

– Думаешь, я могу допустить, чтобы ты играла свой первый концерт в туре, а в зале не было бы ни одного знакомого лица? Черт, да ни за что на свете! Даррин отпустил меня, сказал, что справится в студии и без меня. А завтра я уже вернусь. – Кэт немного помолчала, потом добавила: – Кроме того, я надеюсь помириться с Уэсом. Я тебе говорила, как хорошо он умеет… м-м-м… держать ритм?

– Пожалуйста, не надо!.. – простонала Лейси. – Он теперь мой коллега, и я не хочу знать о нем такие вещи. – Хм… держать ритм? Если бы Кэт говорила о парне, который играет на банджо, или хотя бы о том симпатичном вокалисте… Лейси не знала, что думать о тех чувствах и желаниях, которые пробудились у нее столь неожиданно. Сначала внутренний голос говорил ей, что ни о каких парнях думать не стоит – и не столько из-за Ланса, сколько из-за Фолкса. Но другой голос твердил: «Эй, не волнуйся. Делай то, что хочется, и будь что будет». И это был голос ее покойного жениха. Лейси знала: Ланс хотел бы, чтобы у нее в жизни все сложилось хорошо, и поэтому она не стала бы терзаться от чувства вины, оказавшись в постели с каким-нибудь мужчиной.

И все-таки Ланс поступил с ней по-свински. Он бросил ее одну, хотя знал, как ей будет больно и тяжело, а так поступают только законченные эгоисты. И все равно Ланс и сейчас оставался для нее самым лучшим парнем на свете. Но как же так?.. Лейси никак не могла примириться с этим противоречием. Она тяжело вздохнула. Эх, если бы голос ее музы был таким же добрым, как голос Ланса, и нашептал ей слова новой песни…

Впрочем, сегодня ей следовало думать не о вдохновении, а о тех вещах, которые она будет исполнять во время тура. Следовало подумать и о том, в каком порядке их исполнять, чтобы ее первое выступление прошло удачно. Лейси так и поступила. Когда они приехали в Ворчестер, она уже составила список своих лучших композиций минут на тридцать и добавила еще парочку – на случай, если ее вызовут на бис.

На месте их встречал Лу, менеджер «Блу Хиллз». Он оказался лысым и весьма упитанным, говорил же гораздо быстрее, чем бостонцы, а еще пересыпал свою речь словечками вроде «детка» и «дорогуша». Но в его устах это звучало очень мило, и Лейси почти сразу же поняла, что этот человек ей нравится.

– Привет, куколка, – сказал Лу, когда она протянула ему руку. – Нет, так дело не пойдет. – И он заключил ее в объятия – совершенно профессиональные, если их так можно назвать, и нисколько не противные. – Я послушал твои песни и заочно с тобой подружился. Так что будем при встречах обниматься.

С улыбкой взглянув на нее, Лу сообщил:

– Настройка звука у тебя через пятнадцать минут. На все про все тебе отводится полчаса. Как думаешь, справишься?

Лейси тут же кивнула.

– Да, конечно. А где вся группа?

– У них настройка будет позже, прямо перед началом концерта. Привилегия хэдлайнеров, тут уж ничего не поделаешь. Прости, детка, но тебе придется каждый вечер ходить из отеля в то место, где будешь выступать.

– Ничего страшного, – ответила Лейси. Ей пока что все очень нравилось. Может, еще парочка туров превратит ее в капризную диву, однако сейчас она на все смотрела широко раскрытыми глазами. – Но я хотела бы познакомиться с ними.

– Да-да, конечно. Возможно, после шоу. Я тогда представлю вас друг другу. И если ты хорошо попросишь, то парни согласятся сфотографироваться с тобой для твоей страницы или сайта.

Ого… Она не думала, что в туре между главной группой и теми, кто на разогреве, должна быть такая дистанция. Наверное, у нее вытянулось лицо, потому что Лу поспешил ее успокоить:

– Не волнуйся, дорогуша. Вообще-то парни со всеми держатся по-приятельски. К тому же вы будете ехать вместе в автобусе, а это очень сближает. А сразу после концертов в гримерку набивается множество фанатов, в основном – красивые девчонки. Ну, ты ведь знаешь, как это бывает… – Лу подмигнул ей, и Лейси кивнула в ответ. Конечно, она все это знала, отчасти – на собственном опыте. И она прекрасно понимала, что после концерта парням будет не до нее – они, конечно же, захотят расслабиться.

Что ж, все в порядке. Она познакомится с ними сегодня вечером, а поболтать сможет завтра, в автобусе. Лейси с нетерпением ждала этого момента, потому что знала, какими талантливыми были парни из «Блу Хиллз». Она даже надеялась, что сумеет… заразиться от них вдохновением. Такое ведь бывает, разве нет?

Кроме того, Лейси познакомилась с так называемым тур-менеджером, сопровождавшим группу. Это была женщина по имени Сэмми, коротко остриженная и весьма габаритная, так что Лейси не сразу поняла, что та относилась к слабому полу.

Выходит, в туре будет не одна женщина, а две. Что ж, очень хорошо. Кэт, Сэмми и Лейси перетащили вещи из машины в автобус группы, и уже через несколько минут она была готова идти на настройку.

– Пометь свой багаж вот этим, – Сэмми протянула Лейси зеленую изоленту, – и я прослежу, чтобы каждый вечер после концертов его загружали в автобус, а перед ними – относили в гримерку. За все, что без изоленты, отвечаешь ты сама.

– Отлично, спасибо, – кивнула Лейси.

На то, чтобы пометить все свои сумки, у нее ушло три минуты и пять кусочков ленты. Потом Лейси побежала на сцену, и настройка прошла отлично – она успела сыграть почти все свои композиции.

– Ты звучала потрясающе, детка, – сказал Лу и хлопнул ее по спине, когда она спустилась со сцены. – А теперь отправляйся устраиваться в отеле и возвращайся в половине седьмого. Только не забудь поесть. И не надо смотреть на меня так, будто я ужасный зануда. Мне прекрасно известно, что вы, музыканты, за народ. «Не буду есть перед концертом, а то не влезу в обтягивающие джинсы!» или же: «Чувство голода мне нужно, чтобы усилить социальный протест моей лирики». А потом глядишь – и вы уже падаете в обморок на сцене, а я срочно ищу какую-нибудь группу на разогрев, чтобы продержаться два вечера, пока вам колют витамины в больнице и читают лекцию о правильном питании. Так что пообещай мне, что будешь умницей.

– Хорошо, буду, – с улыбкой ответила Лейси. Она нервничала и совсем не хотела есть, но решила сдержать обещание. Интересно, кого Лу смог бы найти ей на замену в этом городе? Фаната Саймона и Гарфанкела[7], играющего их хиты под гитару? Или местного комика? В любом случае сегодня на ней будет юбка, а не обтягивающие джинсы. К тому же в ее песнях не было социального протеста. Так что ужин вместе с Кэт совсем ей не повредит.

Когда свет над сценой погас, Элай пошел за кулисы, чтобы взять бутылку воды из кулера и полотенце у Сэмми. Он вытер пот со лба, кинул полотенце в корзину с грязным бельем, а потом пошел в гримерку. Ему не очень-то нравилось развлекаться после концерта – было бы лучше вернуться в номер и поболтать с ЛюбовьюБезПесен. Но сегодняшний вечер был особенный. Лу нашел нового исполнителя им на разогрев, и Элай ужасно хотел познакомиться с этой девушкой. Ее музыка ему очень понравилась. Он находился довольно далеко от сцены, когда услышал кое-что из ее песен, но так заинтересовался, что пошел и стал за кулисами. Элай думал задержаться на несколько минут, но в итоге остался до конца выступления. Ее голос, слова песен, а также музыка очаровали его. Он даже послал Лу за парнями, чтобы те тоже послушали, так как знал, что и им должно понравиться.

А сейчас она сидела в гримерке вместе с Лу и еще одной девушкой. Элаю казалось, что он как-то видел эту девушку с Уэсом. Его догадка подтвердилась, когда барабанщик подошел к ней и они начали целоваться взасос – будто не виделись сто лет.

– Эй, мы вам не мешаем? – сказал им Джакс, появившийся за его спиной.

Уж кто бы говорил! Каждый раз после концерта Джакс быстренько принимал душ и пулей летел в бар, чтобы подцепить себе новую подружку. Для него это было плевое дело, потому что девушкам он очень нравился. Однажды Элай подколол его на эту тему, и Джакс ответил: «Главный вокалист так и должен себя вести! Он соблазняет всех девчонок подряд, а группа получает толпу новых фанаток. Ты должен сказать мне за это спасибо».

Сноски