Последний раз они были вместе поздно вечером, когда их преследовали.
– Все повторяется, – сказала Кэтрин и тут же об этом пожалела. Мэтью ничего не ответил, лишь сжал ее руку в своей. Она знала, что это значит. Сейчас они умрут.
Они побежали. Кэтрин пыталась не поднимать шума, но в тишине коридора ее дыхание звучало слишком громко. Мэтью приобнял ее за талию, поторапливая.
У них за спиной слышались убыстряющиеся шаги, с каждой секундой шаги приближались.
Они повернули за угол и оказались в каком-то помещении. Мэтью закрыл дверь дрожащими руками. Прислушиваясь к шагам своих преследователей, они уставились друг на друга. На какое-то мгновение все стихло. У них несколько минут, не больше, их вот-вот найдут. Все зависит от того, успеют ли они сделать то, что нужно.
– В следующий раз надо будет переехать куда-нибудь, где потеплее и поспокойнее, прежде чем все опять повторится, – выдохнула Кэтрин.
– Мне нравится Испания, – ответил Мэтью и притянул ее к себе в последнем, отчаянном поцелуе.
Глава 1
Документы/в7/Временной-пейзаж-2019/МС-112
Кампус Ноттингемского университета, Англия, 2039
Кейт налила в пробирку глицерин, отмерив нужное количество для эксперимента. Сегодня ей не хотелось заниматься в лаборатории, но это было ее второе практическое занятие по биологии с тех пор, как начались занятия, и она не могла его пропустить. К тому же у нее не было напарника по лабораторной работе, так что ей предстояло делать в два раза больше остальных первокурсников. Не то чтобы она была против дополнительной работы, просто ей нравилось, когда было с кем посплетничать, – судя по толпе, собравшейся у ледогенератора, именно этим сейчас занимались остальные студенты.
Она как раз открывала на планшете лабораторный журнал, когда куратор лаборатории с утомленным видом постучала ее по плечу. Кейт уронила стилус и обернулась; одновременно она сунула руку в карман и сжала медальон, который положила туда на прошлой неделе, чтобы он не мешал ей у вытяжного шкафа.
Куратор указала на стоявшего рядом с ней юношу:
– Вот твой новый напарник. Он недавно перевелся к нам с кафедры химии. Поможешь ему тут обустроиться?
Подхваченная вихрем беспокойства, кураторша унеслась прочь, протирая на ходу запотевшие защитные очки, – кто-то из первокурсников только что уронил на пол пробирку со зловонным веществом, да еще и в лужу наступил.
Кейт уставилась на юношу.
– Привет, – неуверенно сказала она. Вытащила из кармана медальон и снова надела его.
Он уставился на нее с непроницаемым видом. Затем вместо приветствия кивнул. На нем был твидовый жилет (подумать только!), надетый поверх заношенной футболки с названием рок-группы. Старомодная светло-каштановая челка спадала на лоб – в духе поздних нулевых. Кейт с удовольствием отметила, что, несмотря на его сомнительный выбор одежды, он был как раз в ее вкусе.
– Добро пожаловать в мое логово. Чувствуй себя как дома. – Она обвела рукой лабораторию, наполнявшуюся мягким запахом гниющего навоза. Сплетники уже окружили лужу; зажимая носы рукавами лабораторных халатов, они засыпали советами растерянного куратора.
Кейт развернулась к новичку; тот, словно ожидая ее указаний, завозился с халатом. Халат был совершенно новый. По-видимому, он пользовался им как сумкой – выудил из карманов тетрадки и нечто похожее на обед (в биологической лаборатории! у него что, совсем отсутствует инстинкт самосохранения?).
Он наклонился за укатившимся от него яблоком, и Кейт поймала себя на том, что задержалась взглядом на коротких прядках, завивавшихся над воротом футболки.
Заметив ее взгляд, парень покраснел, а она, по правде сказать, позавидовала ему. Такие скулы да у химика! Рассердившись на себя за подобные мысли, она сердито стала стаскивать с себя защитные очки. Высвободить их из крепкой хватки спутанных рыжих волос было не так-то просто.
Значит, он покраснел? И что с этим делать. Хороший ли знак, если парень краснеет, когда ты на него смотришь? Он мог бы носить табличку с надписью: «Привет, я застенчивый ученый, которому трудно общаться с людьми. Пожалуйста, не смотрите мне в глаза, иначе я упаду в обморок».
Кейт как раз представляла, как он торопливо говорит с шотландским акцентом: «Я ученый, которому трудно общаться с людьми», когда парень, откашлявшись, сказал:
– Слушай, я не скачал журнал. Что за эксперимент мы проводим?
Странно. Его голос звучал именно так – с мягким шотландским акцентом. Кейт нахмурилась. С чего она взяла, что он шотландец?
– Похоже, сегодня мы чистим лошадиный навоз, – пошутила она, бросив взгляд на студентов, все еще толпившихся у лужи.
Парень улыбнулся и стал натягивать лабораторный халат.
– Как тебя зовут? – спросил он, оглядывая ее. Глаза задержались на отвороте ее халата, украшенном значками и разноцветными бусинами, но он промолчал. Тем лучше. Если кто-то и мог комментировать то, как она украшает свой халат, то уж точно не он – у него из кармана торчала половина бутерброда с ветчиной. В этом не было ничего странного, что бы ему ни казалось.
– Кейт Финчли, – дружелюбно ответила она, стараясь вести себя как ни в чем не бывало.
Брови парня взлетели вверх, казалось, он удивился ее ответу. Она не знала, что такого удивительного было в ее имени.
– Мэтт, – ответил он. – Мэтт Гэллоуэй.
– Приятно познакомиться, Мэтт. Добро пожаловать на кафедру биологии и все такое. Я тебя откуда-то знаю. Мы раньше встречались?
Вместо того чтобы вести себя, как принято в таких случаях – при знакомстве, она могла бы превратиться в его персонального маньяка. Что ж, так тоже неплохо.
– Мы не встречались, я бы запомнил. – Парень снова покраснел и затем, заикаясь, добавил: – В смысле, я никогда раньше не был в Англии. Я сюда переехал, чтобы учиться в университете.
Она изучающе посмотрела на него. Должно быть, этот Мэтт ужасно умный, раз смог получить разрешение учиться за границей. С тех пор как Шотландия получила независимость от Англии после последней мировой войны, около двадцати лет назад, добиться разрешения на учебу вне страны было практически невозможно.
Хм. Не похоже, что он лжет. Откуда же она его знает?
Пожалуй, лучше вернуться к работе и дать парню недельку-другую, чтобы освоиться, прежде чем докучать ему разговорами или, хуже того, кивать ему в коридоре. Он, несомненно, наповал сражен ее необузданной сексуальностью – по крайней мере, так она решила, и никто не смог бы ее переубедить. Но она не могла отвести от него взгляд. В нем было что-то… знакомое.
Мэтт не попытался ничего добавить, глядя на нее в замешательстве. А Кейт не решалась продолжить разговор, чтобы он, паче чаяния, не погиб от прилива крови к лицу, однако пауза становилась все более неловкой, так что в конце концов она спросила:
– А почему ты перевелся на биолога?
– В химии гораздо меньше взрывов, чем я ожидал. – Ответ прозвучал заученно – возможно, в последнее время его часто об этом спрашивали.
– Ну, к сожалению, в биологии тоже не так много гигантских осьминогов, как нам бы хотелось.
Он усмехнулся:
– Жалко. А кафедра физики у вас хорошая?
Кейт чувствовала, что он изучает ее, и постаралась сдержать волнение. Бабушка как-то назвала ее «красавицей прерафаэлитской эпохи», что, по мнению Кейт, значило, что у нее слишком уж округлая фигура, не соответствующая стандартам красоты двадцать первого века, плюс ко всему волосы у нее были ошеломляющего цвета – ярко-рыжие. Из-за рыжих волос ей довольно часто приходилось терпеть насмешки окружающих, но ей цвет нравился, и на насмешки она не обращала внимание. В любом случае, уверенности в себе ей было не занимать, но сложно не смутиться, когда симпатичный парень смотрит на тебя так, словно за весь день не видел ничего интереснее.
– Физикам я бы поставила шесть из десяти. Среди них маловато брюнетов, – ответила Кейт. Недавно она посетила не оправдавшую ожиданий вечеринку для первокурсников.
Парень снова усмехнулся, и она улыбнулась в ответ. Затем добавила:
– Но я слышала, что их исследования на тему магнитно-резонансной томографии соперничают с кембриджскими.
– Значит, попробую к ним. Если с осьминогами не получится.
– Уверена, что получится. Сегодня, правда, без морских гадов. Мы тестируем действие удобрений на скорость роста бактериальных культур.
– Звучит намного проще, чем в лабораторках по химии. Там мне велели довести кислоту до кипения. В первый же день!
– Ого. Ну, сегодня я тебе помогу. – Она протянула ему пару латексных перчаток. Их руки на секунду соприкоснулись.
> Установлен первый контакт во временном пейзаже 2039
Кейт вздрогнула, на мгновение закрыв глаза. Она чувствовала себя немного странно.
Карлайл, Англия, 1745
Кэтрин безучастно смотрела в окно экипажа, разглядывая оживленные улицы незнакомого ей города. Шел сильный дождь, капли которого снова и снова омывали грязную булыжную мостовую. Громкий цокот лошадиных подков прервался, экипаж встал. Кучер спрыгнул с козлов и обошел его, чтобы помочь ей спуститься. Она крепко схватила его за руку, пытаясь удержать равновесие, и он мягко улыбнулся.
> Установлен первый контакт во временном пейзаже 1745
Прикосновение успокоило Кэтрин, выражение ее лица смягчилось, но выдавить улыбку она не смогла. Прошло уже несколько недель с тех пор, как она в последний раз по-настоящему улыбалась.
– Прежде всего нам нужно заказать тебе новое платье, – сказала тетя Элизабет, выбираясь из экипажа следом за девушкой. – И речи не может быть о том, чтобы на приемах в высшем обществе Карлайла на тебе была эта древность.
Кэтрин неопределенно кивнула. Элизабет не терпелось взять ее с собой на светские приемы, а ведь прошло всего несколько дней с того момента, как жизнь Кэтрин полностью изменилась.
Кучер провел их в портняжную, укрывая от дождя под большим зонтом, и, сказав, что вернется за ними после полудня, удалился. Говорил он с шотландским акцентом.
Собирая вещи Кэтрин, экономка бабушки пыталась хоть немного развлечь ее историями о загадочных и опасных шотландских дикарях, но без особого успеха. Кэтрин было не до того – родной дом рассыпался на глазах, а бабушка была мертва.
Когда они вошли в портняжную, Кэтрин сунула руку в карман и нащупала объявление о продаже дома – единственного, в котором она жила. Дом продавался вместе со всей мебелью.
Документы/в1/Временной-пейзаж-1745/МС-1 Примечание: Вырезка из раздела объявлений в «Таймс»
В портняжной Элизабет остановила свой выбор на светло-зеленом шелковом платье с розовой вышивкой, и Кэтрин стояла, не двигаясь, пока платье подгоняли по фигуре. Ей очень хотелось выразить тете свою благодарность, но она чувствовала себя неуютно в дорогом, обтягивающем наряде. Она никогда не носила таких изысканных платьев при бабушке. Круг знакомств Кэтрин был невелик, так как последние несколько лет она провела, ухаживая за бабушкой. Она вовсе не жалела об этом, но сейчас, когда ей предстояло встретиться с миром лицом к лицу, она вдруг поняла, что стала очень замкнутой. Ей было почти девятнадцать, пришло время взрослеть.
Поправляя новое платье, Кэтрин почувствовала, что готова начать новую жизнь со своими тетей, дядей и двоюродным братом.
Документы/в3/Временной-пейзаж-1854/МС Примечание: Вырезка из раздела объявлений в «Таймс»
Саутгемптонская гавань, Англия, 1854
Кейти подняла глаза от объявления в «Таймс». Она чувствовала себя не в своей тарелке среди толпы солдат в красных мундирах, стоявших в очереди на пароход. Внезапно ей стало неуютно в мальчишеской одежде – тускло-коричневых бриджах, рубашке и куртке, которые до этого она носила вполне спокойно. Ей уже очень давно не приходилось сталкиваться с новыми людьми. Она, конечно, гордилась тем, что ей так ловко удавалось выдавать себя за мальчика, но притворяться легко, когда все вокруг и так тебя считают мальчишкой. А вот убедить новых людей – совсем другое дело. Что, если этот журналист, только взглянув на нее, сразу рассмеется и скажет, что ему нужен юноша, а не тощая девчонка?
Кейти, конечно, знала, что у нее довольно женственные черты лица, но с коротко стриженными волосами и в мужской одежде она все-таки надеялась сойти за недокормленного четырнадцатилетнего парня, хотя была шестнадцатилетней девушкой.
Распрямив плечи, она отправилась на поиски своего нового хозяина, протискиваясь сквозь толпу прощавшихся с солдатами плачущих родственников. Неподалеку вверх по трапу вели упирающуюся лошадь. Через каждые несколько футов животное останавливалось и с тоской смотрело на разбивавшиеся о пристань волны далеко внизу.
Кейти забралась на один из ящиков с провизией, которые должны были погрузить на корабль, и окинула взглядом толпу. И сразу увидела журналиста. Он был погружен в чтение газеты, чемоданы сложены у ног. Журналист выглядел совсем не так, как она ожидала, но она инстинктивно догадалась, что это он, слишком уж выделялся в этой толпе, в измятой светлой рубашке и жилете среди солдат в новеньких мундирах.
Он был молод – пожалуй, всего на несколько лет старше ее, – и почти такой же худой. Взъерошенные волосы, очки – он не выглядел как человек, способный выдержать насквозь продувавший гавань морской ветер, не говоря уже о войне. Кейти внезапно почувствовала себя увереннее. Едва ли стоило его бояться.
– Мистер Гэллоуэй? – спросила она. Юноша поднял взгляд от газеты и улыбнулся. У него были выделяющиеся высокие скулы и – ах! – ямочки на щеках. Да, так и есть, ямочки. Ах…
– Ты, должно быть, Кристофер Рассел! Я – Мэтью Гэллоуэй. Рад познакомиться.
– Я… Здрасьте… – Кейти мысленно встряхнулась. Голос ее звучал глупо. Она совсем смутилась, и все потому, что он был очень хорош собой – в нем было нечто аристократичное, если… если вам такое может понравиться. Она сглотнула и рассеянно пожала предложенную ей руку.
> Установлен первый контакт во временном пейзаже 1854
Глава 2
Документы/в7/Временной-пейзаж-2019/МС-113
Кампус Ноттингемского университета, Англия, 2039
Кейт села за письменный стол в своей комнате и уставилась на крашеную бетонную стену, увешанную фотографиями ее семьи, которые она повесила сюда неделю назад, пытаясь сделать университетскую спальню уютней. У нее скрутило желудок. Она чувствовала, что случилось что-то очень важное, но точно не знала что.
Она готова была поклясться, что, когда она прикоснулась к руке Мэтта, что-то… что-то произошло. Кейт моргнула и попыталась вспомнить что именно, чувствуя себя странно, словно только что снова пережила виденный прошлой ночью сон, который совсем забыла.
Кем был этот парень? Он казался ей таким знакомым, но она не понимала откуда. Ей казалось, что она не встречала его раньше.
Мэтт Гэллоуэй ворвался в ее жизнь, оставил в ее голове полный сумбур, а она ничего о нем не знала.
Дотронувшись до стола, она вывела экран компьютера из спящего режима. Нужно было узнать о нем побольше, и первым делом стоило поискать его в Интернете. Все так делали – она просто хочет побольше о нем узнать, в этом нет ничего странного. Это логично.
Она быстро нашла его профиль в университетской сети, но, к ее раздражению, он был доступен только друзьям. Правда, она могла видеть фотографию, сделанную, похоже, перед школьным балом. В костюме и галстуке Мэтт выглядел неуклюже и, казалось, пытался сбежать из кадра, на его плече лежала чья-то рука – возможно, старшего брата, пытавшегося его остановить.
Кейт посмотрела на фотографию и улыбнулась. Мэтт и в самом деле был очень милым. Ее палец задержался над кнопкой «ДОБАВИТЬ В ДРУЗЬЯ», но она не нажала ее, вместо этого решив набрать его имя в поисковой системе. Наверняка у него есть другие аккаунты в социальных сетях, в которых доступно больше информации.
Все результаты были двадцатилетней давности – до того, как началась Третья мировая война, и в них говорилось явно не о ее партнере, хотя, по странному совпадению, этот Мэтью Гэллоуэй был женат на женщине по имени Кэтрин. Кейт усмехнулась. Они с Мэттом точно созданы друг для друга.
Она открыла первую ссылку, ведущую на сайт старой научной лаборатории. В статье говорилось о проводившихся там исследованиях удобрений. Она пробежала ее глазами в поисках имени Мэтью Гэллоуэя.
Наши биологи Мэтью и Кэтрин Гэллоуэй (на фото ниже) занимались разработкой бактериального сельскохозяйственного удобрения. Варьируя бактериальные культуры, они смогли сделать удобрения более безопасными и уменьшить их неблагоприятное воздействие на окружающую среду.
Благодаря данному исследованию эти удобрения могут быть использованы в сельском хозяйстве. Прежде их эффективность для ряда зерновых была ограничена побочными эффектами для окружающей среды.
В этой статье явно говорилось не о ее партнере. Кейт чуть было не закрыла ссылку, но в этот момент увидела загрузившуюся фотографию и застыла в изумлении. Она увеличила ее, вглядываясь в лица ученых и стараясь не паниковать.
На фотографии были мужчина и женщина в покрытых пятнами лабораторных халатах и с висящими на шее защитными очками. Они радостно улыбались, держа в руках пробирки со светящейся жидкостью.
Они стояли рядом, так, что их плечи соприкасались.
Выглядели они абсолютно так же, как она и Мэтт.
На фотографии двадцатилетней давности стояли она и ее партнер по лабораторной работе.
Речь шла не о простом сходстве – люди на фото были их точной копией. У Кэтрин Гэллоуэй на щеке была такая же веснушка, как у Кейт. Как это возможно? Как она могла находиться на фотографии, сделанной двадцать с лишним лет назад? Ее родители тогда были еще детьми, и Кейт не слишком на них похожа. Женщина на фото не приходилась ей родственницей. Кейт бы знала, будь у нее родственница, похожая на нее как две капли воды. По крайней мере, ей так казалось.
Так ведь?
Карлайл, Англия, 1745
Дрожа от холода, Кэтрин потерла ладони друг о друга, пытаясь согреть. Тетя Элизабет, не теряя времени, взялась за личную жизнь племянницы и на званом обеде представила ее одному из достойных холостяков – несомненно, всего лишь первому в череде. Кэтрин ретировалась при первом же удобном случае под предлогом того, что хотела полюбоваться на сад, пока не зашло солнце. Снаружи было прохладно, но тем не менее намного лучше, чем внутри.
Обед проходил в доме на окраине Карлайла – город виднелся за экипажами гостей. Древние камни городской стены заслоняли простиравшуюся за ними сельскую местность. Пройдя вдоль аллеи через липовую рощу, она вышла к заросшему зеленой ряской пруду.
Прислонившись к стволу дерева, Кэтрин наблюдала за парой уток, которые нырнули в мутную воду, быстро двигая хвостами. Слушая тихие разговоры кучеров, ожидавших гостей, она почувствовала, что ею овладевает спокойствие. Сегодня был долгий день, и разговоры с незнакомцами совершенно ее утомили. Внезапно утки всполошились и исчезли в зарослях камыша. Кэтрин услышала хруст гравия от чьих-то шагов и обернулась, чтобы рассмотреть приближавшийся силуэт.
Незнакомец оказался кучером ее тети. Остановившись в полуметре, он неуверенно посмотрел на нее, держа что-то в протянутой руке.
– Возьмите это одеяло, мисс, – сказал он. – Вам, должно быть, холодно.
Его слова застали Кэтрин врасплох.
– С-спасибо.
Одеяло пахло лошадьми, но она все равно завернулась в него, только сейчас поняв, как замерзла.
– Вы позволите отвезти вас домой, мисс Финчли?
– Там не мой дом, – резко вымолвила она.
Его глаза тут же расширились.
– Прошу прощения. Я… – Она запнулась. – Я скучаю по своей бабушке. Я скучаю по дому – моему настоящему дому. Мои тетя и дядя очень добры, но я даже не знала, что у меня есть тетя, пока моя бабушка не умерла. Они никогда не разговаривали – не знаю почему.
Кучер задумался, переминаясь с ноги на ногу, и провел рукой по волосам. В конце концов он сказал:
– Ваши тетя и дядя – достойные люди. Мне кажется, вам здесь понравится. – При этом он выглядел так, словно знал, что не следует этого говорить.
– Надеюсь, что так. – Ей тоже не следовало говорить с ним подобным образом – он всего лишь слуга. Это было неуместно. Она встретилась с ним взглядом, понимая, что на ее лице слишком хорошо читалось отчаяние. Ей было страшно. Она хотела снова быть счастливой, хотя бы немного, но сейчас это казалось ей невозможным. Радостное возбуждение, которое она чувствовала в портняжной в день приезда, не продлилось долго.
Прежде она не обращала на него внимания – он был всего лишь кучером, – но сейчас увидела, что он хорош собой. Немного старше ее – девятнадцати или двадцати лет, высокий, но не слишком, скорее долговязый, и хорошо сложенный. Она оглядела его с головы до ног. Вернувшись взглядом к его лицу, она обнаружила, что и он наблюдает за ней.
– Я буду у экипажа, если вам что-нибудь понадобится, мисс, – сказал кучер, покраснев, и быстро, с поклоном повернулся, чтобы уйти.
– Как вас зовут? – спросила она, отчаянно желая, чтобы он остался.
Он замер и снова обернулся к ней:
– Гэллоуэй. Мэтью Гэллоуэй.
Она протянула ему руку, и, поколебавшись, он чопорно пожал ее.
– Здравствуйте, мистер Гэллоуэй, – шутливо сказала она, и его губы тронула усмешка.
Она еще раз подумала, что ей не следовало так разговаривать со слугой, но в его обществе она чувствовала странное спокойствие.
– Пожалуйста, зовите меня Мэтью, – сказал он и снова покраснел, что показалось ей очаровательным. – Хотя вам, пожалуй, не стоит этого делать при ком-то другом.
– Прекрасно. В таком случае, вы можете звать меня Кэтрин, но тоже только наедине.
Он улыбнулся ей, и она почувствовала, что улыбается в ответ. Она вспомнила истории экономки ее бабушки о шотландских дикарях. Даже если он и был шотландцем, Мэтью не походил на дикаря, ведь люди с гор ели человеческую плоть и пили кровь из ран. Они были свирепыми и кровожадными варварами. Мэтью Гэллоуэй был совсем на них не похож.
> Временной пейзаж 1745 развивается по плану
Документы/вЗ/Временной-пейзаж-1854/МС-З
У берегов Франции, Атлантический океан, 1854
– Кристофер, я рад, что ты успел к отправлению! – сказал журналист Мэтью Гэллоуэй Кейти, когда они стояли в очереди на обед. Несколько часов назад корабль покинул пристань и теперь медленно двигался через Атлантический океан к Средиземному морю, где британская армия готовилась к войне. Красно-оранжевый закат отражался в спокойных водах. – Я не надеялся кого-то найти за такой короткий срок. Но ты ответил очень быстро.
– Пожалуйста, зовите меня Кит, – попросила Кейти, подавшись вперед, чтобы избежать быть растоптанной энергичным солдатом, норовившим протиснуться в очередь перед ней. Солдаты несколько поутихли после отправления, прошедшего среди шума и пения, но палуба гудела от гомона и смеха. – Эта работа показалась мне отличным шансом. Мой предыдущий хозяин был только рад позволить мне присоединиться к вам.
На самом деле эта поездка была целиком и полностью идеей лорда Сомерсета.
Три дня назад она сидела в библиотеке в особняке лорда Сомерсета, пытаясь дочитать книгу перед тем, как идти за продуктами к зеленщику. Строго говоря, ей не разрешалось читать библиотечные книги, но прошлым летом она оказалась здесь одна, когда натирала воском полы, и начала читать один из романов. С тех пор книги стали ее страстью. Дни пролетали намного быстрее, когда ее мысли во время монотонной работы были заняты догадками о том, что случится дальше в очередной истории. Лорд и его супруга большую часть времени проводили в городе, а в загородном доме почти не было прислуги, так что она могла читать в свое удовольствие, не опасаясь, что ее поймают.
Кейти читала последнюю главу, когда услышала звук открываемой двери. Вздрогнув, она в ужасе замерла, не в силах повернуться и посмотреть, кто вошел в библиотеку. Если это ее хозяин, лорд Сомерсет, у нее могут быть большие неприятности – возможно, ее даже уволят.
Деревянный пол заскрипел под шагами вошедшего, шаги приближались. Она затаила дыхание, надеясь, что это всего лишь одна из служанок, пришедшая зажечь свет, или кто-то из детей. В этом случае ей легче будет выкрутиться.
– Прошу прощения. Я не знал, что здесь кто-то есть, – раздался удивленный голос.
Она вздохнула с облегчением. Это был не лорд Сомерсет и не его жена, а всего лишь их гость, генерал британской армии.
– Разве тебе не следует быть за работой? – спросил он, окидывая ее взглядом.
Кейти коротко кивнула:
– Прошу прощения, сэр. Я должен вернуться к своим обязанностям.
– Отлично, – сказал он, разглядывая книжный шкаф.
Она постаралась не бежать на пути из библиотеки, хотя больше всего хотела исчезнуть оттуда как можно скорее.
Позже в тот день ее вызвали в кабинет лорда Сомерсета. Она с опаской постучала в приоткрытую дверь. Наверняка ее сейчас уволят за то, что она отлынивала от своих обязанностей. Ей не следовало читать, когда лорд и его супруга здесь жили, – как бы удачно она ни пряталась, рано или поздно это должно было закончиться плохо.
Сомерсет был занят тем, что писал письмо. К ее удивлению, вместо того чтобы сейчас же сказать об увольнении, он велел ей сесть, и она неохотно повиновалась. Прошло несколько минут, прежде чем он поднял взгляд от письма. Долгое время он изучал ее, затем кивнул.
– Так-так… Кит, верно? – спросил он.
– Да, сэр.
Кейти жила под именем мальчика Кита с тех пор, как ее выгнали из приюта в 12 лет. Какое-то время ей пришлось жить на улице, пока одна знакомая девочка не помогла ей устроиться поваренком в дом лорда. Он был генералом, а значит, почти никогда не бывал дома, и работы было не так уж много. Кейти очень повезло, если учесть, что ее знакомая могла бы сама переодеться мальчиком и получить место, вместо того чтобы дать идею Кейти.
– Ты умеешь читать, верно, Кит? – спросил лорд Сомерсет.
Она нервно сглотнула и решила, что лучше всего беззастенчиво лгать.
– У меня было разрешение леди Сомерсет, сэр.
Он моргнул, выглядя озадаченным:
– Какое разрешение?
– Читать библиотечные книги.
Они наблюдали друг за другом. Кейти скрестила руки на груди, а затем снова вытянула их по швам, вконец запутавшись.
Сомерсет махнул рукой, и чернила из его ручки выплеснулись на стол.
– Ах, это. Об этом я не волнуюсь. Но я рад, что Джордж мне доложил. Мне следует поговорить с дворецким о том, чтобы тебе дали больше работы, если у тебя есть столько свободного времени. – Он бросил на нее пронзительный взгляд, и она смущенно опустила глаза. – Но сейчас я хотел поговорить с тобой о другом. Я как раз искал кого-то вроде тебя. Полагаю, ты бегло читаешь?
– Да, сэр.
– Прекрасно. Сколько тебе лет?
– Шестнадцать, сэр. – Она была смущена и насторожена.
– Прекрасно, – сказал он. – Кит, у меня для тебя особое задание. Возможно, твои способности придутся кстати. Ты верный слуга и работаешь здесь уже несколько лет. Что ж, пришло время доказать твою преданность. «Таймс» собирается отправить журналиста на эту проклятую войну с русскими. Как ты можешь представить, это решение вызвало большой переполох. Что за нелепая идея! Послать гражданского на фронт, чтобы он совал свой нос в военные дела! – Сомерсет фыркнул с возмущенным видом.
Кейти впечатлили восклицательные знаки, слышавшиеся в его голосе. Она никогда не видела хозяина таким рассерженным.
– Мы можем остановить их, – продолжил он. – Правительство в курсе, так что нам придется позволить этому журналисту сообщать обо всем, что происходит. Свобода информации, и все в этом духе. Нам даже придется обеспечить его провизией! Как будто он будет сражаться за нашу страну, а не шпионить за нами!
Кейти неодобрительно нахмурилась – по-видимому, этого от нее и ждали.
– Этот журналист разместил в газете объявление, в котором ищет ассистента – молодого слугу, умеющего читать и писать. Пожалуйста, ответь на него. Когда тебя возьмут на работу, ты сможешь проследить, чтобы он не причинял неприятностей и не отправил в редакцию никаких военных тайн, чтобы их, черт возьми, не напечатали в газете.
Кейти тщательно обдумала это предложение. Он хочет, чтобы она отправилась на крымский фронт, чтобы шпионила за журналистом? Не чересчур ли это?
– Я вас не понимаю, сэр, – сказала она.
– Я переговорил с поварихой. Она сказала, что тебе можно доверять. Ты явно неглуп. Мне кажется, эта работа тебе отлично подойдет, я уверен, что ты будешь своевременно связываться со мной и сообщать необходимые данные.
Кейти всегда хотела путешествовать, но не знала, нравится ли ей мысль о том, чтобы за кем-то шпионить, пусть даже за журналистом.
– Для меня это имело бы большое значение, Кит, – сказал лорд Сомерсет. – В противном случае мне не составило бы труда найти нового слугу, который не крал бы у меня книги. – Он поднял бровь.
Кейти подавила вздох.
– Как пожелаете, сэр.
После этого лорд Сомерсет написал ей рекомендацию, которую она взяла, не говоря ни слова. Голова гудела от вопросов, но она решила, что лучше всего будет промолчать. Этот разговор изменил ее жизнь, однако продлился он совсем недолго. Ей казалось, что для такого важного задания лорд Сомерсет рассказал слишком мало. Тем не менее она ответила на объявление в «Тай-мс» в тот же вечер, а уже на следующий день получила ответ, который положил конец ее надеждам на то, что ее заявка придет слишком поздно и ей удастся отвертеться.
> Временной пейзаж 1854 развивается по плану
Кейти немного почитала о войне с Россией, а также несколько статей журналиста и чувствовала себя готовой к работе. Возможно, она неплохо проведет время в путешествии и вернется через несколько недель. Возможно, она легко добьется от журналиста того, что нужно, и он не захочет отправлять в редакцию слишком много данных о войне.
Внезапно ей пришла в голову мысль, что рекомендация от лорда Сомерсета может сослужить ей дурную службу. Ведь она находилась в услужении у генерала британской армии до того, как ее нанял журналист. Кейти поверить не могла, что Сомерсет об этом не подумал. К счастью, Мэтью, похоже, не знал, кем был ее предыдущий хозяин, по крайней мере, пока.
Они сели обедать рядом с группой солдат и немногочисленными женами, сопровождавшими полк. Все они обсуждали происхождение мяса, лежавшего на тарелках. Один из них, назвавшийся мясником, утверждал, что это конина.
– Так почему мы плывем в Болгарию? – спросила Кейти Мэтью, чтобы отвлечься от мыслей о том, что именно они едят.
– Там располагаются наши войска, которые готовятся к наступлению на русских в Крыму. Наш корабль обогнет Францию и Испанию, войдет в Средиземное море и причалит в Варне, в Болгарии. Смотри, – он достал из кармана карту с маршрутом, – чтобы собрать британские и французские войска в Варне, понадобится несколько недель, а затем мы начнем поход на фронт.
Несколько недель, мысленно повторила она с разочарованием. Эта поездка займет больше, чем она рассчитывала.
– Значит, мы будем следовать за армией и записывать, что они делают? – спросила она.
– Именно. Я первый журналист, когда-либо отправленный на фронт, – гордо ответил он.
– Но как же новости доходили до нас с фронта раньше?
– Ну, обычно мы… брали их из иностранных газет. – Он откашлялся. – Мы пытались нанять солдат, чтобы они сообщали нам новости, но они не отличались особой прилежностью. Поэтому я согласился поехать на фронт и вести репортажи как следует, чтобы наконец получить точные сведения.
– Что вы имеете в виду под «точными сведениями»?
Он задумался, занявшись своим обедом, а затем ответил:
– Прежде, когда солдаты посылали нам данные с передовой, мы обнаруживали, что они рассказывают далеко не обо всем. В письмах они говорили, что все безупречно, храня тем самым верность своим генералам. Солдат можно понять, но для нас это значило, что, когда мы узнавали о том, как все обстоит на самом деле, сведения устаревали и было уже слишком поздно что-либо предпринимать.
Кейти нахмурилась. Не похоже было, что Мэтью намеревался раскрыть врагам военные тайны, скорее он хотел помочь британским солдатам.
– А что можно было бы предпринять? – спросила она.
– Например, собрать теплую одежду для солдат, воюющих в холодной местности. Такие мелочи очень помогают и важны для победы, но если люди не знают, что армия в чем-то нуждается, то и помощи ей не оказывают.
Кейти кивнула. Лорд Сомерсет говорил ей совсем о другом. Все-таки Мэтью хочет сделать доброе дело.
Документы/в3/Временной-пейзаж-1854/МС-4
Примечание: Первоначальный маршрут британской армии, г. Варна, Болгария. Крымская война 1854 года. В ходе этой войны Британия объединилась с Францией против Российской империи, пытаясь противостоять ее расширению на юг и не позволить России получить контроль над британскими торговыми путями в Индию.
Глава 3
Документы/в7/Временной-пейзаж-2019/MC-114
Карлайл, Англия, 1745
Кэтрин все больше утомляла ее новая жизнь в высшем обществе Карлайла. Званые обеды немного развлекали, но Элизабет без конца знакомила ее с многообещающими брачными партнерами, и Кэтрин это казалось донельзя скучным. Многие были не так уж плохи, но уже через десять минут разговора с ними ей хотелось сбежать. Обычно она ускользала от них в сад, где ее ждал экипаж с Мэтью, и тот отвозил ее домой.
Но прежде они позволяли себе пройтись немного по саду, вдыхая прохладный ночной воздух. Он подавал ей шаль, которую она оставляла под сиденьями, где обычно лежала старая отсыревшая лошадиная попона, а она протягивала ему вынесенный из особняка бокал пунша с виски.
Кэтрин знала, что не следует проводить столько времени со слугой, но ей с ним было легко. Он понимал ее. Он слушал ее, когда она говорила о своей бабушке, или просто молчал, пока она приходила в себя от испытывающих глаз высшего света. Он говорил с ней как с человеком, а не предметом на аукционе. В любом случае, они просто беседовали. Разумеется, в этом не могло быть ничего дурного.
– Мэтью, – сказала Кэтрин как-то вечером, когда они гуляли по пологому склону в саду пастора, любуясь сверкавшими на небе звездами, то и дело исчезавшими за темными облаками. – Вы шотландец…
– Верно подмечено, – быстро сказал он, подняв бровь.
– Я хотела спросить, что привело вас в Карлайл?
– Я приехал сюда в поисках работы, – сказал он и остановился у колодца. – Моя семья живет рядом с Шотландией – километров шестнадцать к северу от границы. У нас есть ферма в горах. Утром вокруг ничего не видно из-за тумана.
– Звучит так сказочно. Почему же вы уехали оттуда? – Кэтрин попыталась представить шотландские горы. Перед глазами возникла картина: Мэтью пасет коров на живописных склонах.
– К сожалению, я не мог остаться, – сказал он. – Всю жизнь я хотел быть фермером, как мой отец. Но мы испытывали… испытываем некоторые трудности с деньгами. Я отсылаю домой большую часть своего заработка.
– Вам не хватает родных? – Кэтрин перегнулась через стену колодца и заглянула вниз. Пахнуло свежестью, в темной воде внизу отражались звезды.
– Да. Но я знаю, что они проживут на мои деньги.
– Надеюсь, вы вскоре сможете их увидеть.
– Надеюсь, что да. – Он улыбнулся. – Иногда я думаю, что мне стоит присоединиться к повстанцам – так я хоть смогу путешествовать!
Кэтрин с секунду молчала, не зная точно, кто такие повстанцы. Спросить она не решалась, опасаясь показаться неосведомленной. Улыбка Мэтью стала неуверенной, и она пересилила себя:
– Повстанцы?
Он уставился на нее с удивлением:
– Разве вы не слышали о якобитах?
– Нет, – призналась она. Слово казалось ей знакомым, но она не знала откуда. – Кто они такие?
– Карл Стюарт снова претендует на трон. Вы же слышали о восстании, случившемся во время правления его отца?
Внезапно Кэтрин поняла, о чем он. Ей на память пришли недолгие уроки истории (она всегда предпочитала естественные науки). В результате революции в конце прошлого века король Яков II был свергнут. Позже его сын Джеймс Стюарт заявил о своих правах на трон Англии и Шотландии. Ему удалось добиться, чтобы несколько стран признали его законным монархом. В 1715 году он предпринял военное вторжение в Англию, но оно закончилось неудачей. С тех пор никто по-настоящему не угрожал Англии. Неужели теперь сын Джеймса Стюарта претендует на английский трон?
– Разумеется, я знаю о восстании. Оно потерпело крах. Зачем пытаться повторить его снова, если оно обречено на неудачу? – спросила Кэтрин.
– Карл Стюарт, или Красавчик принц Чарли, как его называют, ищет поддержки горных общин. С их помощью он надеется одержать победу.
Кэтрин остановилась как вкопанная. Шаль соскользнула с ее плеч.
– Шотландцы? Вы считаете, что они помогут сыну Джеймса?
– Они уже ему помогают. Он высадился в Шотландии несколько недель назад.
Кэтрин почувствовала, что дрожит, и рассеянно натянула шаль на плечи:
– Он собирает армию? В Шотландии? Почему никто не говорит об этом?
Армия горцев… В своих мыслях о шотландцах она никогда не думала о такой ужасающей, но при этом захватывающей возможности. Часть ее хотела, чтобы восстание случилось, – это звучало невероятно интересно и было так не похоже на скучные обеды и длинные разговоры о шелках и кавалерах.
Мэтью пожал плечами:
– Большой угрозы они не представляют, и надежды на успех мало. Главная новость – о высадке Карла Стюарта в Шотландии – стала известна, когда ваша бабушка… – Глаза его тревожно метнулись к ней. Он знал, что ей тяжело думать о смерти бабушки. – Я имею в виду, до вашего приезда. Понятно, почему вы о них не слышали. По последним известиям повстанцы собираются обойти Эдинбург и направиться в Англию.
– В Англию! – в ужасе воскликнула Кэтрин. – Они могут атаковать Карлайл!
Он ответил ей серьезным взглядом:
– Да. Но у нас есть гарнизон. Хотя, конечно, его сложно назвать гарнизоном… Мы никогда не ожидали столкновений, так что гарнизон состоит из нескольких страдающих от подагры стариков, оставшихся еще с прошлого восстания.
– Но этого будет недостаточно!
– Возможно, вы правы, – кивнул Мэтью. – Повстанцев, скорее всего, остановят до того, как они доберутся до Англии и Карлайла, но, если они достигнут города, нам придется подготовиться лучше. В Эдинбурге к обороне готовят пушки.
– Как это ужасно… – Кэтрин попыталась представить, как жителям Карлайла придется решать – сражаться или сдаться повстанцам. Ее снова передернуло. Неужели такое возможно? Если повстанцы достигнут Карлайла, все будут в серьезной опасности. Восстание уже не казалось ей таким интересным событием
> ВНИМАНИЕ: опасность во временном ландшафте 1745
> Рекомендуется вмешательство
>> Во вмешательстве отказано
Документы/в7/Временной-пейзаж-2019/МС-172
Документы/в7/Временной-пейзаж-2019/МС-173
Кампус Ноттингемского университета, Англия, 2039
Кейт снова и снова перечитывала статьи из результатов поиска для «Мэтью Гэллоуэй». Мэтью и Кэтрин Гэллоуэй, работавшие в ЦНЛ, были террористами. Они пытались украсть материалы исследований из своей лаборатории. Атаковали охрану… Все это казалось ей невероятным.
Кем были эти люди? Возможно ли, что Кэтрин Гэллоуэй – ее родственница? Она никогда о ней не слышала. Если бы среди членов ее семьи была террористка, да еще как две капли воды похожая на нее, она бы наверняка об этом знала.
Она вернулась к просмотру других данных. После начала войны в 2019 году расследование теракта, по всей видимости, было отложено, так как основное внимание теперь уделялось конфликту между Англией и Европой. Третья мировая война продлилась недолго – уже через три года обе стороны начали угрожать использованием ядерного оружия, после чего неохотно было заключено зыбкое перемирие, которое, правда, длилось и по сей день.
Следующая ссылка была на блог Кэтрин Гэллоуэй. Кейт пролистала его. Девушка, проводившая время за обсуждением телесериалов и свиданий с мужем, вряд ли могла тратить оставшееся время на изготовление биологического оружия. Верно ведь?
Документы/в7/Временной-пейзаж-2019/МС-170
Карлайл, Англия, 1745
Кэтрин проснулась после очередной бессонной ночи. Карлайл был охвачен ужасом – повстанцы все ближе подходили к границе с Англией, а слухи о чудовищных горцах менялись с каждым днем. О них говорили то как о кровожадных гигантах, пожиравших младенцев, то как о хилых фермерах, которые не смогли бы захватить и загородный дом. Ее дядя и тетя не умолкая говорили о том, как боятся того, что повстанцы захватят город и убьют их сына. Сны Кэтрин были полны нападавших на город гигантов, и тем утром она проснулась уставшей. Она села, протирая глаза и пытаясь избавиться от притаившейся за висками головной боли.
Потом бросила взгляд на картину, занимавшую почти всю стену напротив ее кровати. На ней была изображена ее бабушка, молодая и полная сил – совсем не такая, какой ее знала Кэтрин, – вместе со своим мужем. После переезда Кэтрин часто задавалась вопросом о том, почему дома у Элизабет висит портрет ее матери, с которой тетя не разговаривала многие годы, но стеснялась спросить об этом. Тетя была так добра, что приняла ее в свой дом после смерти бабушки, и она не хотела причинять ей неприятностей.
Она выбралась из постели, неожиданно полностью проснувшись и сгорая от любопытства. Что же случилось с ее семьей? Что за секрет от нее утаивали?
Вскоре ей предстояло вернуться в дом бабушки, чтобы составить опись имущества перед продажей дома. Она откладывала эту поездку уже несколько недель – ведь это значило увидеть, как ее дом рассыпается на части, и собственноручно избавиться от бабушкиных вещей, а она не была к этому готова. Поездка сделала бы утрату слишком реальной. Хотя, возможно, там она сможет найти разгадку вражды тети и бабушки.
Одевшись, Кэтрин высунулась из окна, наблюдая за курами, бродившими в саду с душистыми травами. Как бы ей хотелось, чтобы ее жизнь была такой простой! Мысль о том, чтобы спуститься к завтраку, где ей придется выслушивать бесконечные пересуды ее тети и дяди о якобитах, казалась невыносимой.
Она увидела Мэтью, ведущего лошадь в конюшню, и, обрадовавшись поводу отвлечься от проблем, быстро выскользнула наружу, чтобы последовать за ним.
Приблизившись к конюшне, она увидела, что он разговаривает с одной из служанок. Они оживленно что-то обсуждали с серьезным видом, близко сдвинув головы, а лошадь Мэтью лениво щипала траву неподалеку.
В животе у Кэтрин что-то перевернулось, но она с досадой прогнала от себя это чувство. Мэтью мог говорить, с кем ему хотелось.
Вишневое дерево бросало на них кружевную тень, а лучи солнца высвечивали яркие блики в темных волосах служанки. Кэтрин это совсем не нравилось. Она подобралась поближе, чтобы послушать, о чем они говорят.
– До победы еще далеко, – говорил Мэтью.
– Да, но нападение будет первым шагом, – прошептала служанка в ответ. – Все, что случится после этого, будет иметь решающее значение.
Кэтрин подкралась еще ближе, стараясь, чтобы ее не заметили. О чем это они?
– Что же нам делать? – спросил Мэтью служанку.
– Пока ничего. Нужно будет действовать после начала осады. Тогда будет возможность все изменить.
– Значит, нам следует ждать?
– Да, – сказала она, неожиданно направившись за угол конюшни, в ту сторону, где стояла Кэтрин. Мэтью последовал за ней. Кэтрин попыталась спрятаться, но ей было некуда идти. Увидев ее, они остановились как вкопанные.
Мэтью переглянулся со служанкой. Явно смутившись, та сделала реверанс и зашагала к дому.
– Нет. Все в порядке, – ответил Мэтью. – Это моя кузина.
– О, – ответила Кэтрин, снова приглядевшись к девушке. Теперь она узнала ее. Кэтрин попыталась вспомнить, как ее зовут, но прежде она не обращала на нее внимания, и вспомнить имя было трудно.
Она сглотнула, пытаясь не показать своего волнения.
– Я заметила сходство.
У них были похожие лица, сплошь состоявшие из острых углов. Анис – вот как ее звали.
– Правда? Какое? – спросил Мэтью.
– Ваши мягкие ресницы, – ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал лукаво.
Мэтью притворно вздохнул в ответ, и она дерзко добавила:
– Однако ей они больше к лицу. В ней есть некое изящество, а в ее осанке намного больше достоинства.
– Прошу прощения, мэм, но у меня есть более важные дела, чем выслушивать оскорбления в свой адрес, – чопорно ответил Мэтью, но его глаза озорно блестели. Он с поклоном направился в конюшню, ведя лошадь под уздцы.
– Не споткнитесь! – крикнула ему вслед Кэтрин, и он сбился с шага, засмеявшись. Она нагнала его у самой двери. В конюшне было холодно, и стоял сырой запах сенной пыли. На стропилах мягко ворковал голубь. Здесь Кэтрин чувствовала себя намного лучше, чем в доме, где она все время боялась задеть до блеска отполированную мебель.
– Вы слышали новости об Эдинбурге? – спросил Мэтью, рассеянно гладя лошадь по морде.
– Нет. Что там произошло? – Она не могла сосредоточиться на его словах – разговор Мэтью и Анис не шел у нее из головы. Что они имели в виду?
Он усмехнулся:
– Эдинбург сдался повстанцам, а мэр города дал принцу Чарли пятнадцать тысяч фунтов!
Кэтрин ахнула:
– Боже мой! – Значит, повстанцы находились всего в ста милях от Карлайла…
– До того как достигнуть Эдинбурга, они прошли через Данблейн, – продолжил Мэтью. – Я слышал историю об одном повстанце – бывает и поинтереснее, но мне понравилось.
– Что же он сделал? – спросила Кэтрин, чувствуя себя неуютно. Мэтью, казалось, слишком радуется тому, что Эдинбург сдался. Она снова подумала о словах Анис:
«Нужно будет действовать после начала осады. Тогда будет возможность все изменить».
– Один из повстанцев читал вслух отрывок из Библии, когда они ехали через город.
– Из Библии? Что же именно?
Мэтью откашлялся и закрыл глаза, словно готовясь к исполнению монолога из Шекспира. Несмотря на беспокойные мысли о том, на чьей он стороне, она не могла не улыбнуться. Не открывая глаз, он сказал:
– Хватит ухмыляться.
Кэтрин с усилием вернула лицу спокойное выражение.
– Прости, – тихо сказала она.
Он жестом призвал ее к тишине и мгновение спустя заговорил, изо всех сил стараясь придать голосу нарочитую таинственность:
– Сними с себя диадему и сложи венец… Низложу, низложу, низложу, и его не будет, доколе не придет Тот, Кому принадлежит он, и я дам Ему.
У нее по спине пробежали мурашки. Мэтью с удовлетворением наблюдал за тем, какой эффект произвели его слова.
– Звучит… до ужаса подобающе, – ответила она после долгого молчания.
– Невольно задумаешься, верно? – сказал Мэтью. – Возможно, Чарли и правда должен получить корону.
Кэтрин осторожно наблюдала за ним.
– Ты поддерживаешь повстанцев?
Значит, об этом говорила Анис, когда сказала, что «тогда будет возможность все изменить»? Неужели Мэтью и его кузина собираются помочь якобитам в их вторжении?
Какое-то мгновение Мэтью выглядел почти напуганным. Он ссутулился в той же нервной позе, которую принял, когда она застала его за разговором с кузиной, но быстро оправился. Затем он пожал плечами, глядя куда-то вдаль:
– По правде говоря, я недостаточно знаю, чтобы составить об этом мнение.
Кэтрин попыталась не выдать своего волнения, но ей было не по себе. Говорил ли он правду? Казалось, он всегда знает о повстанцах больше других, даже больше тех, кто заявлял, что принес последние новости. Наверняка он знал достаточно, чтобы иметь свое мнение о чем-то настолько важном.
– Я тоже не слишком разбираюсь в политике, – наконец сказала она, стараясь не выдать своих подозрений.
Она не обратила внимания на его взгляд, которым он провожал ее удалявшуюся фигуру.
> Во временном пейзаже 1745 предполагается задержка в связи с недоверием субъектов
Глава 4
Документы/в7/Временной-пейзаж-2019/МС-115
Недалеко от Португалии, Атлантический океан, 1854
Мэтью вручил Кейти свои блокнот и ручку. Она вопросительно посмотрела на него. Они находились на палубе – после двух дней путешествия она научилась держать равновесие во время качки.
– Я подумал, что мы можем начать вести записи, – объяснил Мэтью. – Я могу научить тебя скорописи, чтобы дело шло быстрее.
Она тяжело вздохнула.
– Неужели мне не удастся отдохнуть до тех пор, пока мы не прибудем на фронт? – Она обмакнула ручку в чернила и застыла, ожидая, когда он заговорит.
– Мы в пути уже несколько дней, и путешествие проходит благоприятно, при хорошей погоде и почти без задержек. – Он на секунду задумался.
Кейти отвлеклась от записей, засмотревшись на линию его плеч и неожиданно хорошо очерченные под рубашкой мускулы. Перевела глаза на пряди волос, падавшие ему на лоб. Его очки едва держались на кончике носа. Одно резкое движение – и они упадут. Он рассеянно поправил их, и Кейти встряхнулась. О чем она только думает? Ей нужно шпионить за ним, а не любоваться.
В Мэтью было что-то знакомое. Она точно не знала что именно, – возможно, просто искала повод проводить с ним больше времени, но он словно был ее давним другом. Его привычки, то, как он говорил, – все казалось ей знакомым и успокаивающим. Это чувство было странным и в то же время приятным.
Она встряхнулась и покрепче сжала ручку, пытаясь не обращать внимания на звук его голоса, мелодичного и низкого, и сосредоточиться на том, что он говорит.
– Отлично, – сказал он, когда она исписала почти целую страницу. – Тебе следует поупражняться в скорописи, прежде чем мы достигнем фронта. Досадно будет пропустить что-то важное из-за того, что ты не будешь за мной поспевать.
Ее улыбка погасла. Она на секунду забылась, но слова Мэтью о том, для чего она здесь, заставили ее прийти в себя. Ей не следовало быть дружелюбной с ним – только манипулировать! Она сглотнула.
– Тебе следует написать письмо твоим дяде и тете, – неожиданно сказал Мэтью. – Они наверняка будут рады узнать, что ты в безопасности. Мы отправим его, когда приедем.
Она уставилась на него, озадаченная:
– Мои дядя с тетей? У меня нет ни дяди, ни тети. Я вырос в приюте.
Он нахмурился:
– О, не знаю, почему мне это пришло в голову. Извини.
Повисла пауза. Кейти не знала, что в ее словах заставило его подумать, будто она живет с тетей и дядей. Странно, но это не казалось ей такой уж ошибкой. Она отмахнулась от этой мысли – у нее никогда не было тети и дяди. Ведь правильно?
Мэтью поднялся на ноги и откашлялся.
– Мне кажется, нам стоит вернуться в каюты. Ты обгорел на солнце.
Кейти с удивлением дотронулась до лица. Погода весь день была ветреной, но ее лицо и руки покраснели, так что, возможно, он был прав.
Документы/в3/Временной-пейзаж-1854/МС-1 Примечание: Приемная книга приюта Фримана, XIX век
Ноттингем, Англия, 2039
На следующее утро Кейт была одета уже в шесть утра. Этой ночью она совсем не спала. Лежа в своей узкой и неудобной кровати, прислушивалась к звукам шумной вечеринки у соседей и размышляла над всем, что узнала о Кэтрин и Мэтью Гэллоуэй. Ее пригласили на вечеринку, но она чувствовала, что голова у нее идет кругом от прочитанного в Интернете.
В столовой она взяла чашку кофе и кусочек холодного тоста и, вместо того чтобы сесть рядом с окликнувшими ее друзьями, помахала им и прикончила свой завтрак по пути к автобусной остановке. Ей нужен был автобус, ехавший до дома ее бабушек. Она собиралась найти ответы на мучавшие ее вопросы – бабушки должны были что-нибудь знать об этой Кэтрин Гэллоуэй.
– Ваши документы? – спросил ее солдат, стоявший у дверей автобуса, и она приложила палец к аппарату для сканирования. Аппарат мигнул зеленым, подтверждая ее английское гражданство.
– Куда вы направляетесь? – спросил он. – У вас есть разрешение на переезды вне кампуса?
– Я еду домой к бабушке. Она живет в Бистоне.
Кейт показала ему разрешение, которое он внимательно прочитал и отсканировал аппаратом.
– Мисс Финчли, вам лучше сегодня не ездить в центр города, – предупредил он. – На Маркет-сквер опять демонстрация против карточек. Нескольких митингующих уже арестовали.
– Хорошо. Я только съезжу к бабушке поесть ее пирогов. Так скучаю по домашней еде! – пошутила она.
Солдат кивнул, пропуская ее в автобус:
– Безопасной вам поездки.
Кейт сунула в рот таблетку зубной пасты, и она приятно зашипела, очищая зубы.
Когда она приехала, бабушка открыла дверь белыми от муки руками.
– Кейт! Что ты тут делаешь? Я думала, ты будешь так занята вечеринками, что мы тебя не увидим недели три после начала занятий. – Она поцеловала Кейт в щеку и потянула за собой.
– Я соскучилась, – ответила Кейт, вдыхая запах дома, где провела добрую половину своего детства, приходя к бабушкам домой после школы, пока родители были на работе. – Только не говорите маме с папой, что я приехала, к ним я пока не ездила.
– Наслаждаешься свободой, да? Заходи. Я как раз пекла хлеб. Твоя бабуля еще не встала.
Бабушка повернулась к лестнице и крикнула жене:
– НЭНСИ! КЕЙТ ПРИЕХАЛА!
В ответ последовала долгая тишина, которую нарушил неохотный ответ:
– Иду, иду. Надеюсь, это не очередные выдумки, чтобы выманить меня из постели!
Бабушка покачала головой и направилась в кухню. Кейт последовала за ней, усмехаясь. Только сейчас, приехав домой, она поняла, какой напряженной была жизнь в университете, и почувствовала, что успокаивается. Начать жить самостоятельно, оставив родительский дом, было совсем неплохо, но иногда тебе просто нужно, чтобы бабушка тебя как следует обняла.
– Чай будешь? – спросила бабушка.
– Конечно, – ответила Кейт, села за стол и прижала палец к сканеру на экране, чтобы выполнить вход. Открыв статью, которую нашла вчера ночью, она увеличила фотографию семьи Гэллоуэй. Бабушка тем временем рассказывала ей об их недавней игре в покер.
– …и Энтони сказал, что даст Нэнси отыграться, если…
– Ба? – перебила ее Кейт.
– Да, солнышко?
– Ты знаешь, кто это? – спросила Кейт.
Бабушка повернулась, чтобы посмотреть на экран, и побледнела. Бабуля появилась в дверях в ночной рубашке и направилась прямиком к кофейнику.
– Доброе утро, Кейт, – сказала она и осеклась, увидев их бледные лица и забытые на столе чашки. – Фло? – Бросив взгляд на экран, она вскрикнула: – Кейт!
Кейт уставилась на своих бабушек. Впервые они показались ей старыми – старыми и уставшими.
– Кто они? – спросила Кейт. Внезапно ей стало страшно.
– Это наша дочь. – Нэнси взяла Фло за руку.
– Дочь? Но… я думала, что у вас не было детей, кроме папы.
– У нас была дочь. Кэтрин.
– Она умерла, – едва слышно сказала Фло, – много лет назад.
– Я… я прочитала статью, в которой о них говорилось. О ней и ее муже, Мэтью… – Кейт внезапно отчаянно пожалела о том, что приехала сюда и стала задавать вопросы. Она не хотела расстраивать своих бабушек. – Там было написано, что они были учеными и террористами.
Нэнси прикрыла глаза.
– Почему? Зачем они это сделали? – спросила Кейт.
Никто ей не ответил. Затем Фло вздохнула:
– Сядь. Думаю, ты уже достаточно взрослая, чтобы услышать об этом.
– Я заварю чай, – сказала Нэнси, сжав руку Фло.
Фло тихо ушла наверх, оставив Кейт за кухонным столом. Кейт чувствовала себя совсем маленькой. Она уменьшила фотографию. Ей не следовало приезжать сюда.
Нэнси поставила перед ней блюдце с пирогом и чашку чая.
– Все в порядке, дорогая. У нас было много времени, чтобы примириться с тем, что случилось.
Кейт ковыряла пирог ложечкой, поддевая ломтик яблока, пока тот не отделился от теста.
– Расскажи, как ты нашла фотографию? – спросила бабуля.
Кейт поколебалась. Что она могла сказать? Ба, это все из-за мальчика. Прости, что заговорила о твоей мертвой дочери-террористке.
– Я искала информацию об одном мальчике из моего класса. Его зовут так же, как мужа Кэтрин. И он на него похож.
– Ясно.
Наступила долгая тишина. Когда Кейт подняла глаза от пирога, Фло вернулась на кухню с папкой в руках.
– Я не открывала ее с тех пор, как это случилось, – сказала она. – Нэнси открывала, а я – я не смогла.
– Ты точно хочешь открыть ее сейчас? – спросила Кейт, нерешительно глядя на пожелтевшую бумагу.
– Да. Ты должна знать правду.
Кейт сама открыла папку и разложила на столе лежавшие внутри бумаги. Здесь были письма, фотографии и документы более официального вида, в том числе свидетельство о браке. В нем говорилось, что Кэтрин Финчли и Мэтью Гэллоуэй сочетались законным браком – всего за несколько месяцев до того, как в 2019 году началась война. Также в папке лежало несколько открыток с яркими картинками, на которых были изображены живописные пейзажи из далеких стран. На обратной стороне иностранные почтовые марки еле держались на высохшем картоне.
Кейт взяла в руки фотографии. Она давно не видела напечатанных фотокарточек – еще до войны они почти вышли из моды, а теперь были редкой и ненужной роскошью. Большинство из них со свадьбы Кэтрин и Мэтью, но она увидела и несколько карточек из отпусков. Кейт пробежала пальцами по гладкой, блестящей бумаге, разглядывая старомодную одежду.
Кэтрин Гэллоуэй лучилась от радости в кружевном свадебном платье, не сводя глаз со своего мужа. Он был так похож на Мэтта, что Кейт тоже едва смогла оторвать от него взгляд.
– Я только сейчас поняла, как ты на нее похожа, – сказала Фло. – Ты так быстро выросла. Я была очень рада, когда твои родители назвали тебя Кэтрин, хотя это и было для меня неожиданностью.
Документы/в7/Временной-пейзаж-2019/МС-59
– Какой она была? Кэтрин, я имею в виду.
– Красавицей, с роскошными рыжими волосами, совсем как ты, – сказала Нэнси. Кейт машинально пригладила волосы, усмиряя непокорные кудри. – Она ими очень гордилась. И у нее было отличное чувство юмора, как у тебя. Она была так добра и терпелива со всеми, поэтому для нашей семьи было таким ударом услышать, что ее обвиняют в терроризме. Они поженились всего за несколько месяцев до начала войны. Все были в восторге от ее жениха. Мэтью был таким умным и обаятельным и, как и она, занимался исследованиями в лаборатории. Это было похоже на сказку. Они были такой красивой парой.
Нэнси остановилась, опустив глаза на чашку с чаем. Фло накрыла ее руку своей и продолжила рассказ:
– Должно быть, они мастерски скрывали свои планы – никто не знал, что происходит. Мы так гордились тем, что у нас в семье есть ученый, работающий над новейшими исследованиями в генетическом модифицировании.
– Не знаю насчет тебя, но я никогда толком не понимала, что она говорит, когда наша девочка объясняла, над чем работает, – добавила Нэнси.
– Я тоже. Но мне нравилось смотреть на картинки с бактериями. Они такие разноцветные!
– Мне кажется, их раскрашивают с помощью компьютера, милая, – сказала Нэнси.
– Да? В общем, мы очень гордились. Но потом, незадолго до начала войны, все изменилось. Она не звонила нам несколько недель и не отвечала на звонки. Ни от нас, ни от твоего папы. Сначала мы решили, что она просто заработалась. Но когда они пропустили день рождения Нэнси, мы начали беспокоиться. Придя к ним домой, мы увидели, что там все перевернуто вверх дном, кругом валяются бумаги. Все с ног на голову. Кэтрин и Мэтью нигде не было.
– Мы были в ужасе, – добавила Нэнси.
– Мы не представляли, что с ними случилось и где их найти. Может, их ограбили или похитили? Я пробовала звонить в лабораторию, – сказала Фло, – но мне ответили, что там произошло ЧП и она закрыта на карантин. Мы заявили в полицию об их исчезновении. – Фло дрожащей рукой подняла кружку и рассеянно отхлебнула чай.
– В тот вечер к нам пришли двое солдат, – продолжила Фло. – Они были огромные – высоченные, серьезные, опасные люди. Мы страшно испугались. Они сказали, что Кэтрин – нашу девочку – поймали за изготовлением биологического оружия, которое они с Мэтью собирались распылить в Лондоне.
– Разумеется, мы им не поверили, – перебила ее Нэнси. – Они даже не сказали нам, на какую террористическую организацию они работали. Мы попросили увидеть ее, и они сказали, что она была убита в ЦНС вместе с ее мужем. Кэтрин и Мэтью украли материалы исследований. Они напали на члена охраны, пытавшегося их остановить. Как нам объяснили, один из охранников выстрелил, защищаясь и… и… – Нэнси остановилась, чтобы откашляться.
Ее голос звучал хрипло, когда она заговорила снова:
– Мы были так шокированы и ничего не понимали. Мы не знали, что делать. Мы… просто закрыли за ними дверь. – Она прерывисто вздохнула. – Мне следовало не сдаваться, бороться за мою Кэтрин, но я знала, что ничего не могу сделать. Я едва могла перенести мысль о ее смерти, не говоря уже о том, чтобы пытаться понять, что с ней произошло.
– Мы сделали все что могли, – попыталась успокоить ее Фло. – Мы сделали для них все что можно.
– Разве вы не могли никому об этом рассказать? – спросила Кейт, в ужасе от того, что они так и не узнали, что произошло на самом деле. – Разве никто не мог вам помочь?
Фло покачала головой:
– Было бы слишком опасно рассказывать кому-то, что наша дочь – террористка, ведь это происходило накануне войны.
– Мы должны были верить, что знали нашу дочь и что она не могла быть замешанной в чем-то дурном. Она была хорошим человеком. Я никогда не перестану в это верить.
Кейт подавила всхлипывания, бросилась к своим бабушкам и крепко их обняла:
– Простите, бабушка, бабуля, простите. Я не хотела напоминать вам об этом.
Фло обняла ее в ответ и погладила по голове:
– Все в порядке, дорогая. Ты должна была узнать рано или поздно.
– Я почти все время думаю, что они не могли этого сделать, – сказала Нэнси, когда Кейт снова села за стол. – Они были такими замечательными людьми. Но в то время царила такая путаница, война, которая затем зашла в тупик… Мы постоянно боялись, что кто-то сбросит на нас атомную бомбу и уничтожит мир. Не знаю, как мы могли бы узнать правду среди всего этого.
– Я… Я видела ее блог, – сказала Кейт. – Она показалась мне… Она не была похожа на террориста. Она жаловалась, что пропустила серию любимого сериала.
Ее бабушки бросили друг на друга горький взгляд.
– Кэтрин была хорошим человеком, – сказала Нэнси.
– Но… Вы думаете, что муж заставил ее это сделать?
– Мэтью? – воскликнула Фло с удивлением. – Нет, что ты. Он был просто душкой. Он бы и мухи не обидел.
– Это Кэтрин всегда его во все вовлекала, – согласилась Нэнси. – Помнишь, как они отправились заниматься альпинизмом, Фло? – Нэнси рассмеялась. – Он терпеть не мог альпинизм. На всех фотографиях у него совершенно измученный взгляд, словно он предпочел бы быть где угодно, только не там.
– А Кэтрин рядом с ним с широкой улыбкой, ни о чем не подозревая.
– Но он делал это ради нее. Они были такой замечательной парой.
Кейт быстро допила чай. Она чувствовала себя страшно усталой.
– Мне так жаль.
– Мы знаем, милая. Мы знаем.
Документы/Временной-пейзаж-1745/МС-2
Примечание: Часть объявления, висевшего на городской площади Карлайла во время приготовлений к осаде войском якобитов во время восстания 1745 г.
Карлайл, Англия, 1745
Кэтрин часами размышляла о подслушанном разговоре между Мэтью и Анис и каждый раз приходила к одному и тому же выводу: они были шпионами повстанцев и собирались помочь их вторжению в случае, если повстанцы достигнут Карлайла. Кэтрин не могла сидеть сложа руки и ждать, когда это случится. Ее семья и ее дом были под угрозой. Она должна была остановить Мэтью и Анис. Она должна была найти способ доказать, чем они занимались, чтобы их арестовали.
На званом обеде, куда в очередной раз привезла ее тетя, гости обсуждали восстание и беспокоились о возможной осаде Эдинбурга. Она не принимала участие в разговоре, занятая мыслями о том, как разоблачить предательский замысел Мэтью и Анис. Кроме того, чтобы притвориться сочувствующей мятежникам, ей ничего не приходило в голову.
В конце концов она поняла, насколько глуп ее план, и решила просто поговорить с Мэтью. Момент был подходящий – кучер ждал их внизу. Это значило, что он не сможет уйти куда-нибудь или уклониться от ее вопросов.
– Прощу прощения, – сказала Кэтрин, поднимаясь из-за карточного стола. – Мне нужно выйти на свежий воздух.
Она покинула гостиную, не обращая внимания на неодобрительный взгляд тети, сидевшей у камина.
На улице она огляделась в поисках Мэтью. Он преспокойно лежал на крыше экипажа, глядя на звезды, и что-то тихо напевал себе под нос. Кэтрин слушала его, скрестив руки на груди и тщетно пытаясь понять, о чем он поет, но густой шотландский акцент делал слова неразличимыми. Сейчас он казался ей таким безобидным. Ей было трудно представить, что милый и добродушный Мэтью может предать Карлайл, но она была убеждена, что его разговор с Анис отнюдь не был невинным.
Она громко кашлянула. Мэтью быстро сел и посмотрел вниз. Вид у него был смущенный – ему явно было неловко из-за того, что она слышала его пение.
– Кэтрин! – Он спрыгнул на землю, избегая взгляда девушки.
Она уперла руку в бок:
– Известно ли моей тете, что вы используете ее экипаж в качестве сцены для выступлений?
– Вы очень остроумны, Кэтрин. Готов даже заявить, что вашим остротам нет равных. Чему я обязан вашему несравненному обществу?
Она не удержалась от смешка. Может, он был и предателем, но очень обаятельным. Его губы растянулись в ответной улыбке.
– Сарказм – низшая форма остроумия, мистер Гэл-лоуэй. Не могли бы вы отвезти меня домой?
Он с удивлением бросил взгляд в сторону дома:
– Что, разве вечер уже закончился? Где же ваша тетя?
– Она еще там. Вы можете вернуться за ней позже, но я хочу уехать прямо сейчас.
– Что-то случилось?
– Нет, все в порядке. – Не слишком ли она выдавала себя? Она решительно не могла заставить себя подумать о нем как о повстанце. Как о предателе.
Он приблизился к ней, нахмурившись.
– Со мной все в порядке – я лишь немного не в духе. В самом деле, не могли бы вы отвезти меня домой?
Он изучал ее секунду-другую, затем кивнул:
– Как вам будет угодно, мисс.
Кэтрин поняла, что они стоят очень уж близко друг к другу. Если бы кто-то увидел их, то подумал бы наверняка, что он вот-вот ее поцелует. Она отпрянула, чувствуя, как при этой мысли у нее все внутри переворачивается от чего-то, похожего на страх.
Мэтью распахнул дверь экипажа, но она покачала головой. Лучше всего поговорить с ним дорогой.
– Вы не против, если я сяду с вами наверху? Мне нужен свежий воздух.
Кэтрин не смогла прочесть выражение его лица, но подозревала, что просьба напрягла его.
Он молча закрыл дверь экипажа и жестом указал ей на кучерское место. Кэтрин подумала, что он слишком рассержен, чтобы помочь ей взобраться на высокое сиденье, но через мгновение почувствовала его руки на своей талии.
Когда он сел рядом, она поняла, что Мэтью был не рассержен, а смущен. Сиденье для двоих было слишком маленьким, и их тела соприкасались. Сквозь плотные юбки она чувствовала движения его мускулов, когда он усаживался поудобнее. Она покраснела. Возможно, ей следовало дождаться, пока они доедут до дома ее тети, и уже потом поговорить с ним?
Экипаж миновал узкие улочки, выехал на площадь с возвышавшимся на ней крестом, а затем – мимо тихого собора. Единственным звуком был цокот подков по булыжной мостовой. После нескольких минут молчания Мэтью откашлялся и спросил, пуская облачка пара в морозном воздухе:
– Так что же случилось сегодня вечером?
Кэтрин ответила не сразу, размышляя над тем, как половчее завести разговор на волнующую ее тему. Наконец она коротко ответила:
– Мэтью, я не могу перестать думать о восстании. – У нее не получалось быть хитрой и изворотливой. Даже голова разболелась от всех этих тайн.
Он повернулся к ней; в темных глазах светился вопрос. Ей потребовалось мгновение, чтобы отвлечься от созерцания густых прядок, упавших ему на лоб.
– Думаю, нам нужно сделать что-то, чтобы защитить Карлайл, в случае, если восстание достигнет города, – с трудом продолжила она. – Мы не можем сидеть и ждать, пока они нападут.
– Вот как, – сказал Мэтью после долгой паузы. – Что ж, насколько я понял, власти стараются что-то предпринять. Они собрали ополчение, а завтра будут набирать добровольцев, чтобы укрепить фортификации – отремонтировать городские стены, ворота, углубить ров, починить неисправные пушки, и все в том же духе. Кстати, я собираюсь предложить свою помощь. Завтра у меня нерабочий день.
Кэтрин попыталась скрыть свое удивление. Мэтью собирался помочь укрепить город? А она-то подумала…
– Это так благородно с вашей стороны, – пробормотала она.
Казалось, он был рад ее словам, хотя и пытался это скрыть. Внезапно Кэтрин поняла, что он, вероятно, пытается произвести на нее впечатление. Эта мысль ей льстила. Не услышь она их разговор с Анис, он нравился бы ей еще больше… за преданность городу.
Внезапно ей пришла в голову еще одна мысль. А что, если он собирается привести пушки в негодность тайком от всех? Удастся ли ей убедить его позволить присоединиться к нему во время работ, а затем держаться поблизости, чтобы остановить его, если он предпримет что-то не то?
– Мне бы тоже хотелось чем-то помочь, – сказала она. Повисла короткая пауза. – Мэтью… – осмелилась она.
– Да? – кротко отозвался он, словно зная, что она сейчас скажет.
– Как вам кажется, я могла бы быть полезной?
Он не рассмеялся, вопреки ее ожиданиям.
– Кэтрин, я понимаю, что вам бы хотелось помочь городу. Но вы женщина, к тому же благородных кровей. Что подумают люди?
– Мне все равно! Я могла бы… я могла бы переодеться юношей! Все так делают! Я могла бы, по крайней мере, попытаться.
– Кто это – все? Кроме того, ваша тетя никогда бы такого не позволила.
– Мне все равно, что думает моя тетя, – решительно сказала Кэтрин. – Она не властна над моей жизнью. Я могу не рассказывать ей. Я могу сказать, что занимаюсь приготовлениями к продаже бабушкиного дома.
Она и в самом деле должна была готовиться к продаже, и это было отличным предлогом. Кэтрин могла бы работать, никем не замеченная.
Мэтью, казалось, не мог решить, стоит ли ему спорить или принять решение девушки. Она придвинулась еще ближе, так, что их плечи теперь тесно соприкасались, и понизила голос:
– Прошу вас, Мэтью. С вашей стороны так смело предложить свою помощь городу. Я очень хочу присоединиться к вам!
Его глаза нерешительно пробежали по ее лицу, и она нервно облизнула нижнюю губу. Когда он опустил взгляд, она поняла, что Мэтью сдался.
– Это невероятно безрассудная идея, – пробормотал он. – Боюсь, это закончится очень плохо.
Кэтрин вздохнула с облегчением:
– Но вы согласны мне помочь?
Он неохотно кивнул:
– Да. Но нам нужно быть очень осторожными.
– Все будет в порядке, – радостно ответила она, не обращая внимание на его мрачный тон. Мэтью уставился на нее, в его взгляде читалось осуждение ее беззаботной уверенности. – Обещаю, что буду осторожной и сделаю все, как вы скажете, – поторопилась она закрепить успех. – В противном случае вы сможете в качестве наказания сделать со мной… что-нибудь ужасное.
– Не слишком страшная угроза, если учесть, насколько она расплывчатая, но я действительно сделаю нечто ужасное, если вы будете вести себя глупо.
– Давайте посмотрите на это с другой стороны. Если все закончится плохо, вы можете рассказать всем, что вам моя идея совсем не понравилась.
Он фыркнул:
– Да уж. Мои слова войдут в историю как истинная правда под названием «Почему нельзя доверять Кэтрин Финчли. Никогда. Ни при каких обстоятельствах».
Она радостно засмеялась, неуклюже прижавшись к его плечу и размышляя попутно, как бы убедить Мэтью одолжить ей что-нибудь из его одежды. Он подтолкнул ее плечом и улыбнулся. Она выдержала его взгляд, чувствуя легкое покалывание под кожей.
– Значит, – спросила она, когда он перевел взгляд на дорогу, – я могу одолжить у вас рубашку? Или пару брюк?
– Хм… Думаю, моя одежда будет вам велика.
Кэтрин выпрямилась и вытянула руки вровень с его руками. Кончики ее пальцев дотянулись до основания его большого пальца. Экипаж наскочил на кочку, и она снова соприкоснулась с его плечом. В холодном ночном воздухе от Мэтью исходило тепло. По спине пробежали мурашки.
– Думаю, ваша одежда вполне подойдет, – прошептала она. Голос ее звучал хрипло.
Некоторое время они ехали молча.
Наконец экипаж остановился возле тетиного дома. Мэтью помог ей спуститься. Опираясь рукой на его плечо, она чувствовала, как двигаются мускулы под хлопковой рубашкой. Он убрал прядь волос с ее глаз. Кончики пальцев коснулись ее щеки, и она вздрогнула.
– Я передам вам вещи через Анис, – тихо сказал он. – Буду ждать вас у конюшни утром в девять.
Кэтрин кивнула. После недолгого молчания он сделал шаг назад. Девушка прошла к парадной двери, повернулась к нему и сказала с чувством:
– Мэтью, спасибо вам.
Он криво улыбнулся:
– Всегда рад помочь.
Ее щеки порозовели, но она не нашла в себе сил встретиться с ним взглядом.
> Временной пейзаж 1745 развивается по плану
> Ранее отмеченное недоверие между субъектами, вероятно, может послужить на пользу программе
Оказавшись в безопасности у себя в комнате с чашкой теплого чая, Кэтрин запаниковала. Что она натворила? Она кокетничала со слугой, пытаясь приблизиться к нему, чтобы проверить его верность Короне. Она собиралась солгать своей тете и провести с ним весь день, переодевшись в его одежду. О чем она только думала? Если кто-то об этом узнает, ей конец. Бабушка была бы в ужасе.
Кэтрин, дрожа, прижала руки к вискам. Затем она вспомнила разговор между Мэтью и Анис. Они что-то замышляли, что-то, что поможет повстанцам захватить город. Так что все это она делает для Англии. И если что-то в ней помнило о тепле кожи Мэтью, она не собиралась обращать на это внимания.
Глава 5
Документы/в7/Временной-пейзаж-2019/МС-133
Кампус Ноттингемского университета, Англия, 2039
На следующий день Кейт еле смогла дождаться, когда Мэтт появится в лаборатории, – так она нервничала. Она не могла поверить, что они встретились всего-то несколько дней назад. Казалось, весь мир с тех пор стал другим. Все, что было до этого, словно произошло в другой жизни.
С тех пор как бабушки рассказали ей о ее тете, она плохо спала, а в разговорах с друзьями, слушая обычные сплетни первокурсников, никак не могла сосредоточиться. Ей часто снились супруги Гэллоуэй, но почему-то в другой эпохе. Они были одеты в старомодную одежду, хотя это точно были они.
Мэтт появился в лаборатории, когда она расставляла на столе чашки Петри с выращенными культурами. Неуклюже стащив с себя черный жилет, он напялил мятый лабораторный халат. Кейт воспользовалась этим, чтобы бросить взгляд на его ноги, обтянутые узкими джинсами. Когда он повернулся, она быстро отвела взгляд, чувствуя себя виноватой.
– Привет, с добрым утром! – весело сказал он, взъерошив шевелюру. Какое-то мгновение волосы стояли торчком, а затем снова упали в полном беспорядке.
– Привет, – пробормотала она. Как начать разговор? Может, ей нужно спросить, не было ли у него в семье террористов? В конце концов она остановилась на дежурном «Нам нужно бы поговорить позже».
– Как скажешь, – ответил он с удивлением. – Если хочешь, можем сходить выпить кофе. – Он усмехнулся, но его улыбка быстро погасла. – С тобой все в порядке?
– Вообще-то нет.
– Что случилось?
Кейт вздохнула и огляделась. Ей и в самом деле не хотелось говорить об этом в лаборатории. Все были заняты работой. Судя по молчанию, большая часть группы страдала от похмелья.
– Кейт?
Она сглотнула.
– Скажи… в твоей семье есть кто-то еще с именем Мэтью? – неопределенно спросила она, поколебавшись.
Он уставился на свой лабораторный журнал:
– А, это.
– Значит, ты знаешь?..
– Да. Знаю.
– Почему ты ничего не сказал?
– Я тебя узнал. Естественно. Ты очень на нее похожа. Но мне показалось, что ты не узнала меня. Я не хотел об этом говорить – вдруг ты ничего не знаешь? – Мэтт наклонился к ней и тихо спросил: – Как ты думаешь, они в самом деле это сделали? – Его взгляд был серьезным.
Кейт тоже понизила голос:
– Нет.
Она выудила из сумки несколько листков распечатки – то, что бабушки позволили ей взять с собой. Это была шуточная презентация в «Пауэрпойнт», которую ее тетя когда-то сделала для ее дяди.
– Смотри. Я нашла это в бумагах, которые мне дали мои бабушки. Как ты думаешь, террористка могла такое написать?
Документы/в7/Временной-пейзаж-2018/МС-32
– Правда, она смешная? – спросила Кейт, когда Мэтт дочитал до конца.
– Похоже на то. – Склонив голову набок, он потрясенно разглядывал диаграмму. Она увидела порез на его шее, оставшийся после бритья. – У нее было… своеобразное чувство юмора.
Кейт почувствовала себя оскорбленной за Кэтрин.
– Мне кажется, она просто уморительная.
Мэтт все еще смотрел на распечатку.
– Кейт, – сказал он медленно и задумчиво. – У твоих бабушек еще много таких бумаг?
– Не знаю, а что?
– Может, в них и скрыт ответ на все это!
Кейт удивилась радостному возбуждению в его голосе:
– Что? Откуда?
– Если у них остались материалы исследований Кэтрин и Мэтью, например их лабораторные журналы, может, мы сможем доказать, что они не разрабатывали биологическое оружие – просто делали свою работу.
– Точно! Если хочешь, мы можем съездить к ним после занятий. Ты правда думаешь, что Кэтрин и Мэтью Гэллоуэй невиновны?
Он кивнул:
– С тех пор как я узнал про моего дядю и про твою тетю, мне всегда казалось, что с этим что-то не так. Мои родители не хотят, чтобы я в это ввязывался. Они думают, что я должен оставить эту тему в покое, но я не могу. – Он скрестил руки на груди, затем снова высвободил их. – На самом деле… я здесь именно поэтому.
– Что?
– Я отправил заявку в Ноттингемский университет, чтобы попасть в Англию. Хотел побывать в лаборатории, где они работали, чтобы попытаться найти свидетельства того, что они невиновны. Именно поэтому я сейчас здесь.
– Ого, – сказала Кэтрин. – А я здесь только потому, что девушка в отделе профориентации сказала, что тут бывают интересные полевые экспедиции. Но я тоже хочу доказать, что Кэтрин и Мэтью невиновны. Думаешь, это опасно?
Мэтью ничего не сказал, но Кейт знала ответ. Из этого не выйдет ничего хорошего. Они уставились друг на друга, как два кролика в свете автомобильных фар.
Гибралтарский пролив, 1854
Их путешествие длилось уже неделю, и Мэтью начал расспрашивать солдат, собирая материал для первой статьи, которую намеревался отправить в «Таймс» по прибытии в Варну через две недели. Он широко улыбнулся одному из младших офицеров, который руководил приготовлением обеда в камбузе, и на его щеках заиграли ямочки.
– Сержант Вудроу? Разрешите представиться.
У Кейти упало сердце. Мэтью вел себя до ужаса профессионально. Он казался таким опытным… Наверняка для него не составит труда заметить ее уловки, когда она попытается заставить его изменить что-то в статье.
Сержант смерил их взглядом с легким любопытством. Затем вытащил изо рта толстую сигару и кивнул.
– Меня зовут Мэтью Гэллоуэй, я военный корреспондент «Таймс». Лорд Рэглан, возможно, сообщил вам, что я буду сопровождать этот полк?
Кейти навострила уши. Лорд Рэглан – так звали ее хозяина, лорда Сомерсета. Большинству он был известен под именем Рэглана. Возможно, поэтому рекомендация Кейти не показалась Мэтью Гэллоуэю подозрительной – он слышал только о знаменитом генерале лорде Рэглане. Узнай он, кто такой на самом деле лорд Сомерсет, он может догадаться, что Кейти за ним шпионит. Она поморщилась.
Сержант глубокомысленно пожевал кончик сигары, прежде чем ответить.
– Припоминаю, генерал действительно что-то говорил на этот счет. Чрезвычайно странное дело. А что, если русским удастся перехватить ваши письма и таким образом узнать о наших тактических планах?
Мэтью нервно рассмеялся.
– Все, что я отправлю в газету, безнадежно устареет к моменту, когда дойдет до русских, – сказал он. – Я сделаю все возможное, чтобы обеспечить секретность корреспонденции. Понимаю, что от утечки бывает много вреда, но я намерен приносить только пользу.
– Что значит «пользу»? Что журналист может сделать полезного на войне? – спросил сержант.
– Я намереваюсь снабжать Англию предельно точными военными сводками, сэр, – ответил Мэтью. – И считаю, что неиссякаемый поток новостей из нашей преданной и храброй армии убедит граждан в тылу оказать помощь фронту.
Сержант раскраснелся от клубившегося на кухне пара. Он выглядел польщенным словами о британской армии.
– Так чем я могу вам служить, сэр? – спросил он.
Мэтью достал блокнот:
– Как я понимаю, вы уже посетили военный лагерь в Варне, когда сопровождали туда другой полк. Могу я попросить вас рассказать о ваших впечатлениях?
Сержант кивнул, и Мэтью задал ему несколько простых вопросов о ситуации в войсках. Он прервал затянувшийся монолог сержанта на тему злоупотребления огнестрельным оружием и спросил:
– Есть ли какие-нибудь неприятности со снабжением армии?
– В последний раз, когда я был на фронте, там явно не хватало переводчиков, – ответил сержант. – Не разобрать было, что говорят местные… Ясное дело, всегда не хватает машин и мастеров по ремонту, но этого и стоит ожидать на войне.
– Разумеется. Что-то еще?
– Ну… Нам не хватало корма для лошадей, – неуверенно продолжил он. – У животных начались сильные колики – настоящее бедствие. Боюсь подумать, в каком состоянии они находятся сейчас.
Кейти не в первый раз спросила себя, так ли плохо то, что Мэтью собирался описывать ежедневную жизнь на фронте. В тылу должны знать, что и как происходит.
– Ты что-то притих, – сказал Мэтью, когда они возвращались обратно на палубу. – С тобой все в порядке, парень?
Знакомое чувство вины поднялось у нее комком в горле. Она бросила взгляд на парившую над головами чайку и спросила:
