Колорадо, 1870 год

– Я тебе не мать!

Уже лежа в грязи, куда ее толкнула Черити, Лина опомнилась:

– Не мать?

– Верно, не мать, – торжествующе выпалила Черити. – Надеюсь, теперь тебе все ясно, сучонка? – брызгала ядом мачеха. – Всю жизнь я твой гонор терпела, а теперь – хватит. Говорила я Гранту, что ничего путного из этого не выйдет, давно говорила, да он уперся. Заставил меня даже не тетушку твою изображать, а всенепременно мамочку родную. А я тебе никакая не мамочка. Я вообще тебе не родня. Как мать твоя была дешевой шлюхой, так теперь и ты туда же. Кто бы сомневался! Недаром говорят: из роду в род – тот же урод. Месяца не прошло, как домой вернулась, а уже мужика у меня уводишь.

Из-за спины разбушевавшейся Черити раздалось нытье Кловиса:

– Черити, она сама ко мне подкатывала. Ну а я – мужик, вот бес и попутал…

– Помолчи, дурак! – отрезала Черити, и Кловис поспешно юркнул в дом. А мачеха вновь принялась злобно поносить растянувшуюся в грязи Лину. – C меня хватит! Вали отсюда! Не настолько он расщедрился, чтобы я тебя тут терпела! Давай, катись на все четыре стороны!

– Но мама… – начала было дрожащим голосом Лина.

– Не смей меня так называть! Надо было оставить тебя гнить в этой чертовой школе!

Лине захотелось возразить: «Ты и оставила!» – но сейчас было не до старых обид. Ее в очередной раз бросали на произвол судьбы, да еще обвиняли и оскорбляли.

– Но… куда мне податься?

– Можешь отправляться к своему бесценному папаше Гранту Саммерзу. И передай ублюдку, что он задолжал мне денег на твое содержание за целых три месяца.

– Грант Саммерз? Но кто он? И где живет? – воскликнула на грани истерики Лина, видя, как Черити закрывает дверь.

– В Денвере!

– Но до Денвера сотни миль!

Дверь с грохотом захлопнулась, а Лина так и лежала в грязи, не сводя взгляда с дома. Казалось, это какой-то кошмар: вот сейчас она проснется и снова очутится в своей кровати. Только без омерзительного потного Кловиса, лапающего ее и шепчущего, как ей будет с ним хорошо, как он доставит ей огромное удовольствие…

На нее что-то упало, и Лина узнала свою накидку. Глянув на окно, она заметила, как от него отпрянул выглядывавший из-за плеча Черити Кловис, а Черити злобно захлопнула ставни. Интересно, а ходоку Кловису достанется за его проказы? Не очень на это похоже. В этом она почему-то не сомневалась.

Лина задрожала на холодном ветру и потянулась за накидкой. Встав на ноги, набросила ее на себя и поглядела на дом, который совсем недавно казался родным. В глубине души жила надежда, что дверь откроется и та, которую она привыкла считать матерью, впустит ее в тепло. Однако свет в доме погас, а с ним и надежда.

«Я тебе не мать!»

Эти слова беспрерывно звенели в ушах, и сердце сжималось от боли. Она просто не могла в это поверить, ведь сколько себя помнила, Черити всегда была рядом. Неласковая, язвительная, а порой и просто жестокая, она все же была ее семьей, единственным близким человеком, к которому Лина привязалась. Школьных подруг у нее не водилось – происхождением не вышла. Другие девочки смотрели на нее сверху вниз, как на выскочку с дикого Запада, варварское отродье. И никакими силами их расположение завоевать не удавалось. В Клейвилле ни подруг, ни приятельниц у нее тоже не было. Местные не принимали ее за свою, ведь она, в отличие от большинства здешних девочек, училась в школе и бывала в городе проездами, не успевая ни с кем толком сойтись. Потому кроме Черити у нее никого не было, а теперь, когда мачеха вышвырнула Лину из дому, оборвалась и эта последняя тонкая ниточка родственной связи.

– И кто этот чертов Грант Саммерз? – раздраженно буркнула Лина и пнула ногой камень. Застонав от резкой боли, она уставилась на босые ноги. – Оно и верно: «одна беда не ходит – за собой горе водит», – простонала она, наклонившись потереть ушибленные пальцы.

До нее наконец дошло, что стоит она посреди Клейвилла в одной ночной рубашке. Ну, в накидке. Кое-что она прикрывала для приличия, но то, что под накидкой лишь тоненькая ночнушка, да еще разорванная лапищами Кловиса, уверенности не прибавляло. Оглядевшись по сторонам, она с облегчением вздохнула – улицы были пустынны, как и положено глубокой ночью. Действительно, время было очень позднее, а значит, ее позора – того, как ее со скандалом выкинули из родного дома – никто, слава богу, не видел. Однако и рассчитывать на помощь тоже не приходилось.

Внезапно ей пришло в голову, что можно обратиться к шерифу. Но сколько она ни думала, так и не придумала, чем тот сможет помочь. Дело у нее семейное, а не уголовное. Лина не ведала, есть ли законы, запрещающие родителям выбрасывать детей на улицу.

«Я тебе не мать!»

Впрочем, Черити никогда и не вела себя так, как другие известные Лине матери. Пусть и те порой с детьми не миндальничали, но уж точно не водили домой «друзей-джентльменов», как Черити. А если и водили, то по крайней мере у них доставало ума держать похождения в тайне. Да и вкуса у них, видно, хватало не связываться с подонками вроде Кловиса, подумалось Лине, в которой внезапно проснулась злость.

Все ее имущество, пусть и жалкое, осталось в доме, откуда ее вышвырнули. Подумав, она рассудила, что это достаточно уважительная причина для обращения к шерифу. Это же самый настоящий грабеж! Если эта чертова ревнивица выгнала ее на улицу, то пусть отдаст вещи. Они ведь ее собственность! Бросив прощальный взгляд на бывший родной очаг, Лина решительно направилась к дому шерифа.

Пока она туда добралась, ее сомнения окончательно сменились откровенной яростью. Она даже не удивилась, обнаружив, что шериф торчит возле банка среди ночи и заглядывает внутрь через окно. Тот даже отскочил и чуть не завопил, когда Лина подошла сзади и тронула его за плечо. Похоже, он опешил, увидев ее в такое время на улице. А может, был шокирован. Наверное, ему еще не приходилось видеть леди, разгуливающих по ночам полуодетыми.

– Шериф, мне срочно нужна ваша помощь.

– Шли бы вы подальше отсюда, мисс Саммерз, – прохрипел он. – Скройтесь с глаз, да поскорее.

– Я бы так и поступила, – отрезала Лина, – будь мне куда пойти. А тут что-то происходит? – вдруг заинтересовалась она, заметив, что он снова заглянул в окно банка. – Разве ночью кто-то еще работает? Почему горит свет?

Когда шериф в ответ промычал что-то невнятное, она удивленно на него посмотрела: тот дрожал и явно боялся встретиться с ней взглядом. Таким Лина его прежде не видела. Он то нервно осматривал улицу, словно боялся, что его заметят, то оглядывался на окна банка. Она почувствовала, что в банке творится неладное, поскольку, запирая помещение на ночь, мистер Пуатье никогда не оставлял зажженных свечей.

– Шериф, мне кажется, вам надо разобраться, что там происходит, – сказала она, встав на цыпочки и пытаясь заглянуть в окно.

– Мисс Саммерз, пожалуйста, отправляйтесь домой, – ответил он, и его голос заметно дрожал.

– Все дело как раз в том, что мне некуда идти. Об этом я и хотела с вами побеседовать.

Стоя на цыпочках, она видела не так уж много, но и от того, что рассмотрела, сердце ее ухнуло в пятки. В банке орудовало пятеро мужчин в масках. И они его грабили! Она недоуменно глянула на шерифа, ведь он не мог не видеть, что там происходит, но почему-то ничего не предпринимал, чтобы остановить преступников.

– Вы что, не видите, что в банке грабители? – прошипела она. – Вы собираетесь остановить бандитов или нет?

– Пожалуйста, отправляйтесь домой, – затравленно прошептал он.

– Я уже в третий раз повторяю вам, что мне некуда идти. Нет у меня никакого дома, ясно? А если вы собираетесь стоять и трястись от страха, то ваши обязанности возьму на себя я.

Она выхватила револьвер из его открытой кобуры, замерла на миг и услышала, как он шепотом выругался и рванул куда подальше – только пятки засверкали. Может, он наконец позовет подмогу? Может, стоит подождать? Однако, поразмыслив, она решительно покачала головой. Шериф вел себя так странно, что положиться на этого труса просто невозможно. Хотя она и не знала, что можно предпринять против пятерых мужчин, делать все равно что-то надо. Нельзя же просто стоять и смотреть, как они грабят честных граждан. А бежать за помощью уже поздно. Глазом не успеешь моргнуть, как они исчезнут, и тогда ищи ветра в поле. С кровными денежками горожан. Поэтому времени у нее нет. Судя по тому, что она успела заметить, они уже почти очистили сейфы.

Расправив худенькие плечи, Лина решила, что внезапность может стать ее лучшим оружием. Распахнув дверь банка, она шагнула внутрь и навела револьвер на одного из бандитов, стараясь одновременно понять, куда нажимать, чтобы выстрелить.

– Бросайте оружие! Быстро! – Ей понравился ледяной тон, с которым она произнесла эту фразу.

Когда изумленные грабители повернулись на внезапно прозвучавший голос, Лина вдруг поняла, что недосчитывается еще одного бандита. У стола было только четверо. Впрочем, она видела этих мужчин в масках лишь мельком, да к тому же через стекло – может быть, их и было всего четверо? И тут по взглядам, устремленным как бы мимо нее куда-то ей за спину, она с ужасом поняла, что пятый как раз у нее за спиной. Да, эта спонтанная попытка напугать пятерку грабителей оказалась самым неразумным и необдуманным поступком за все восемнадцать лет ее жизни. Оставалось лишь гадать, когда же пятый бандит ударит ее по голове.

А Тэррент Хантер Уолш, онемев от изумления, смотрел на крошечную девушку, которая наставила на его дружков револьвер. Она была такой маленькой и слабой, что держала его обеими руками. Зато мужества у нее хватило бы на пятерых. Голос даже не дрогнул, когда она столкнулась лицом к лицу с вооруженными громилами. Ему просто не верилось, что все это происходит наяву, что вот такая пичужка угрожает погубить долгие месяцы подготовки.

– Если вы немедленно не выйдете из-за моей спины, чтобы я могла вас увидеть, я выстрелю в ваших друзей! – Лина очень надеялась, что ее угроза прозвучала достаточно убедительно. – Я считаю до пяти. Раз…

Хантер гадал, куда, к дьяволу, подевался шериф Мартин.

– Два…

Он словно оцепенел и только дивился, как на такой худенькой шейке удерживается вся эта копна пышных золотистых волос.

– Три…

– Черт! Хантер, разберись наконец с этой глупой сучкой!

– Четыре…

Хантер изумился: Люк что, полный идиот? Такое дело надо делать тихо, без пальбы.

– Пять.

Лина уже не думала. Она действовала как заведенная – сначала пригрозила этим громилам, затем закончила считать. Значит, надо стрелять. И выстрелила. От грохота заложило уши, а отдача толкнула ее назад.

Злобно выругавшись, Хантер подхватил едва не рухнувшую прямо на него девушку. Он чертыхнулся еще громче, когда понял, что с револьвером она расставаться не собирается. Пришлось изо всех сил вывернуть ей руку и буквально вырвать оружие из ослабевших пальцев. Повалив на пол, он уселся на нее верхом, не переставая удивляться, откуда в таком хрупком теле столько сил, чтобы сопротивляться. Ему еще никогда не приходилось так напрягаться, чтобы что-то отнять. Впрочем, нет, приходилось. В детстве. Когда они с братом Оуэном дрались за бисквиты. И тут до него донеслись еле слышные прерывистые стоны, очень походившие на проклятия. Он посмотрел на своих дружков. Оказывается, это Джед раскачивался на одной ноге и шипел от боли.

– Эта ведьма угодила Джеду в ногу, – с ненавистью прорычал Люк.

– Я в кого-то попала? – удивленно спросила Лина, вытягивая шею, в тщетной попытке хоть что-то разглядеть за массивным торсом главаря.

– А какого дьявола ты хотела, когда стреляла? – ожег ее гневным взглядом Хантер.

– Уж конечно, не того, что на меня усядется многотонная скотина.

Он проигнорировал ее выпад – пора уносить отсюда ноги. Выстрел мог привлечь внимание.

– Быстро грузите деньги на лошадей!

– Но вы не имеете права их забирать! – Говорить лежа было неудобно, поэтому у нее получался лишь слабый писк. – Эти деньги не ваши, люди копили их годами.

– Ах, какой стыд и позор! – ядовито передразнил ее Люк, спешивший с очередным мешком к двери.

Она облегченно ойкнула, когда мужчина, пригвоздивший ее к полу, внезапно встал. Затем он рывком поставил ее на ноги. Вопреки всем надеждам, с улицы так и не донеслось ни звука. Боже, наверное, никто ничего и не понял! Так и проспят все на свете, даже собственную смерть! Однако, подумав о тех, кому принадлежали эти деньги, находящиеся в мешках у бандитов, и о том, что людям не на что будет купить еду или фураж, оплатить счета или закладные, она снова закипела от ярости на громилу, который держал ее так крепко, что на побег надеяться не приходилось. Значит, ей не удастся разбудить горожан, чтобы те спасли свои сбережения.

– Почему вы не хотите трудиться, как все порядочные люди, не желаете зарабатывать деньги честно? Ведь вы такой большой и сильный!

– Я так и делал, пока одна сумасшедшая сука чуть не отстрелила мне ступню, – прорычал Джед, пока Том помогал ему взобраться на лошадь.

– Просто мы смышленее этих жалких скопидомов и занимаемся достойным ремеслом, – добавил Люк, возвращаясь в банк за последним мешком. – Что будем делать с этой тварью?

Хантер знал, как поступают в таких случаях со свидетелями, но не хотел об этом даже думать.

– Возьмем ее с собой.

– Это еще зачем? – не стерпела Лина.

– Слишком много знаешь.

– Я знаю лишь то, что пятеро подонков из подзаборного отребья напялили маски и украли то, что им не принадлежит!

Бросив на девушку ненавидящий взгляд, Люк заметил:

– А ведь она права. Что ей о нас известно? Да ничего!

– Сейчас она пока ничего не соображает от страха, но парочка умных вопросов – и из нее польются воспоминания, только успевай записывать. Нет, пусть уж для верности проедется с нами. Так оно надежнее.

В дверь просунул голову Том:

– Кажется, нас засекли.

Лина сопротивлялась изо всех сил, упираясь ногами, пока они вытаскивали ее на улицу. Но была слишком легкой, чтобы их задержать. Хантер просто выволок ее за собой.

Когда они оказались за дверью, у нее от неожиданности округлились глаза. Казалось, на улицу высыпал чуть не весь городишко. Лина заметила шерифа, а за ним – Черити. Поодаль стоял и Кловис. Есть шанс спастись от бандитов!

– Помогите! – завопила она, пытаясь вырваться из цепкой хватки грабителя. Тот быстро закинул ее на лошадь.

– Ага! Вот она! Она украла у меня пушку! – завопил шериф, тыча в Лину пальцем. – Подкралась ко мне, вся такая беззащитная и хрупкая, мухи не обидит, и вырвала из кобуры! Навела на меня, как настоящая бандитка. Едва ноги унес, не то лежал бы перед вами холодный труп.

Руки державшего ее бандита дрогнули – Лина поняла, что и для него слова шерифа стали полной неожиданностью. Она тут же воспользовалась его растерянностью и освободилась от железной хватки. В подсознании мелькнуло, что бандиты уже не стоят за ее спиной, ожидая, чем кончится стычка. Они уже спасались бегством. И она поняла, что им-то бояться некого и нечего. Потому что во всем городе, дай бог, двое или трое не промазали бы с двадцати шагов в широченную стену амбара, не то что во всадника на лошади. Ну вот, сейчас они и сами поймут, как им здорово повезло – никто не попадет им в спину. И ей – вот дикость! – ей неожиданно захотелось исчезнуть вместе с этой храброй шайкой.

– Наглая ложь! – крикнула она в лицо шерифу. – Вы просто стояли у банка и тряслись от страха! Вот что вы делали, шериф. А я выхватила ваш револьвер, чтобы хоть как-то остановить бандитов! Ведь они же забрали все деньги, какие есть в нашем городе.

Говоря это, она смотрела в лица горожан. Но те реагировали на ее слова очень странно.

– И ты хочешь, чтобы мы поверили в то, что какая-то пигалица решила схватиться с пятью бандитами? – прорычал кто-то с возмущением.

– Сказки рассказывай своим подружкам, – прозвучал еще один мужской голос.

– Ты помогала им, а они тебя бросили, очень ты им нужна. Подержалась за мешок с деньгами – и хватит с тебя.

– Нет у этих воров ни стыда, ни совести. Поманили девчушку и бросили! – ехидно заметил кто-то.

– Подождите! – закричала она, когда двое мужчин в длинных ночных рубашках схватили ее за руки. – Мама!

Черити прижала ко рту тонкий батистовый кружевной платочек, на глазах у нее заблестели слезы, когда она двинулась вслед за волочившими Лину в тюрьму мужчинами.

– Мне надо было догадаться, на что она способна! – стонала Черити. – Ведь ясно было, что все ее дикие выходки до добра не доведут. Когда я случайно заметила, что она выскользнула ночью…

– Ах так, значит, я выскользнула?! – вскипела не выдержавшая такого лицемерия Лина. От ярости она ничего не видела и чуть не споткнулась, потому что они как раз дошли до деревянного тротуара возле тюрьмы.

– Я думала, что она на свидание улизнула, – продолжала Черити, словно и не слышала возмущенных слов Лины. – Девчонки способны на любые глупости. Но мне и в страшном сне не могло присниться, что она задумала обобрать нас всех до нитки. Я пригрела на своей груди змею.

– Да ну? – прокричала Лина, когда ее толкнули в камеру и начали запирать решетку. – Да наступи ты на змею голой пяткой, и то не заметила бы ее среди всех ползучих гадин, которых пригревала у себя за все эти годы!

Толпа горожан возмущенно охнула. Лина бросила на них яростный взгляд. Проклятые лицемеры! В городе все прекрасно знали, что постояльцы Черити платили лишь тогда, когда их постель не оставалась пустой. Прекрасно знали и сплетничали об этом! Но то, что она, выгнанная из дома, заявила об этом во всеуслышание, внезапно их шокировало. Как же! Какая-то выскочка, чужачка смеет обливать грязью одну из них! И хотя дело принимало самый дурной оборот, она с вызовом бросила им в лицо:

– И пока вы стоите здесь, довольные, что поймали беспомощную девушку, ваши денежки сейчас во весь опор несутся в горы.

Она отвернулась от этой банды трусов, прошла к нарам и села. За решеткой послышался гул возмущенных голосов и шарканье ног. Вскоре все покинули тюрьму. Она поплотнее закуталась в накидку и прилегла на тюфяк.

Ею овладело отчаяние. Даже не верилось, что все это могло приключиться с ней, с Линой. Никто не мог вляпаться в подобную историю – за одну ночь. Просто немыслимо! Это кошмар, который кончится, как только она проснется.

Лина больно себя ущипнула, чтобы удостовериться, что это не сон, и ойкнула. На нее тяжким грузом навалилась безысходность. Она не знала, как избавиться от этого ужаса.

Почему Черити решила очернить Лину перед горожанами и упрятать ее в тюрьму? Перебор даже для этой мегеры. Ясно, она верит своему слюнявому Кловису. Дескать, это Лина заманила его к себе в постель. И ее уже не переубедить. Хотя Лина не согласилась бы иметь дело с этим слизняком даже под дулом пистолета.

А может, Черити хотела скрыть правду: то, что произошло на самом деле? Ведь она могла уже сообразить, что люди заинтересуются, почему вдруг исчезла ее дочь. В школу не ходит – где она? А тут вставила всего-то пару словечек, и Лина в тюрьме, а она спрячет все концы в воду. Очень умненько. Да и горожане начнут сочувствовать бедняжке Черити: единственная дочь оказалась такой неблагодарной тварью, пошла по кривой дорожке. А поскольку никто в городе ее толком не знает, то и не подумают, что Черити сочиняет небылицы.

И Лина поняла, до чего же одинока она на этом свете. Обратиться ей не к кому, никто не придет к ней на помощь, никто не бросится защищать от этих обобранных, но злобных трусов. Та, кого она долгие годы звала матерью, оказалась ей чужой. Конечно, где-то жил отец, но он давно оставил ее на Черити и больше не желал ее видеть, сведя все исполнение отцовского долга к деньгам, посылаемым Черити на воспитание и содержание Лины. И Лина очень сомневалась, что такой папочка будет в восторге, когда она обратится к нему за помощью. Нет, подумала она, вытирая слезы, выступившие от обиды, он еще, пожалуй, решит, что счастливо отделался от обузы – дочери, к тому же выросшей преступницей.

На какое-то время она погрузилась в беспросветное отчаяние, жалея себя и оплакивая свою загубленную, пропащую жизнь. Даже мысли о том, что вообще-то у нее есть один очень хороший друг, который мог бы броситься на выручку, если бы знал о ее несчастье, ее не порадовали. Ведь связаться с ним из тюрьмы нет никакой возможности. А он далеко. Либо в своем охотничьем домике в горах, либо на ранчо.

Раздались чьи-то шаги, Лина отвлеклась от черных мыслей и тут же напряглась: кто-то загремел ключами, отпирая решетку. Она медленно повернулась лицом ко входу.

В свете горящей на столе свечи четко вырисовалась щуплая фигура шерифа Мартина. Его светло-карие глаза уставились на нее словно в трансе. И в этом немигающем взгляде было нечто столь мерзкое, что ее передернуло от отвращения. Но внутри она похолодела от страха. Она не сомневалась, что через несколько мгновений ей придется сражаться с шерифом так же, как с Кловисом.

Сев на кровати, она сверкнула на него взглядом, в который вложила всю свою ненависть и презрение к подобным типам. Он даже замешкался на пороге, словно споткнувшись об ее ненависть, и Лина снова мысленно обозвала его трусом. Видимо, из-за ее невысокого роста и хрупкого сложения мужчины такого рода считали ее легкой добычей. Однако она ошибалась, полагая, что недоумков, желавших ее изнасиловать, можно пересчитать по пальцам одной руки. Внезапно она поняла, что им нет числа, как тараканам. Или как блохам на собаке.

– Убирайся отсюда! – приказала она и чуть не расхохоталась, когда шериф послушно повернулся к выходу, но тут же опомнился.

– Ах ты, наглая сучка! – злобно выпалил тот. Откуда у этой девчонки такой повелительный тон?

– Дерьмо ты собачье.

Если он собирался соревноваться в оскорблениях и ругани, то явно не на ту напал. Вряд ли он мог перещеголять ее в проклятиях и смачных выражениях. Конечно, здесь нечем гордиться, но если ты всю жизнь растешь коротышкой и весишь не больше пушинки, то выбор защитных средств у тебя очень ограничен. А у ругани одно достоинство – она позволяла не показать свой страх. Ее друг О’Мэлли, много повидавший в жизни, утверждал, что это-то и есть самое главное. Не выказать страх!

– Ты чуть все не испортила! – не сводя с нее глаз, он снова осторожно приближался к ней.

И тут до Лины наконец дошло, словно осенило! Она даже ахнула. Шериф торчал у банка, ничего не предпринимая не из трусости, а потому, что был сообщником бандитов! Вероятнее всего, он стоял на страже, или, как выражаются эти ребята, на стреме, а тут нелегкая принесла ее с семейными проблемами! «Ну ты и вляпалась, Лина! Что же делать?» – подумала она в отчаянии. Теперь и вовсе нечего надеяться на защиту закона, на справедливость, на то, что в деле разберутся. Закон в городе представлял шериф, а ему, как никому другому, требовался козел отпущения. Значит, что бы она ни сказала в свое оправдание, он немедленно постарается обернуть это против нее.

– Понятненько, – протянула она и со злостью посмотрела ему в лицо. От гнева ее глаза потемнели и стали почти фиолетовыми. – Ах, какой молодец! И храбрец к тому же! А главное, как умно: пусть вся вина падет на плечи хрупкой невинной девушки. Надо же на ком-то выместить зло за украденные деньги. Ведь кто-то должен нести ответственность? А то могут поразмыслить и додуматься – ты шериф, вот ты и отвечай!

Он затрясся от злости.

– Я тебя сколько раз просил уйти подобру-поздорову? Ты не послушала? Вот и получай по заслугам!

Она вскочила с нар и метнулась в сторону, потому что он потянулся к ней. Но до открытой решетки добежать не удалось, потому что шериф применил грубую, но эффективную тактику – схватил за полу накидки и резко дернул назад. Она упала на колени. Он снова метнулся к ней, но она просто откатилась в сторону, лишь бы оказаться подальше от негодяя. Вскочив на ноги, она настороженно ждала следующего выпада.

– Это вряд ли улучшит вашу репутацию, шериф.

– Жаловаться будешь? Интересно – кому? – Он презрительно фыркнул. – Кому ты нужна? И кто тебе поверит?

Это был меткий удар. Сам факт, что она сидит сейчас за решеткой и вынуждена иметь дело с этим мерзким типом, лишний раз доказывал, что всем наплевать, что с ней и где она. И уж конечно, ее словам ни за что не поверят.

– Мне кажется, что преступление, которое вы спланировали и совершили в этом городке, обязательно заинтересует суд. И обязательно обнаружатся улики. А я буду сражаться за свою жизнь до последнего вздоха, шериф, потому что у меня нет другого выхода. Поэтому лучше вам оставить меня в покое, иначе очень пожалеете.

– Нет, ну надо же! Тебя послушать, так ты просто принцесса. А ты и воображаешь себя принцессой, так ведь? Ходила в особую школу на Востоке, вот и решила, что можешь задирать перед нами нос. Да только ошибаешься, дорогуша. Несмотря на все твои наглые замашки. После того, как я проделаю с тобой все, что задумал, тебе уже нечем будет гордиться и носик не с чего задирать.

Шаря вокруг себя в поисках чего-нибудь тяжелого, чем можно запустить в надвигающегося насильника, Лина отстраненно гадала, за что ее так не любят в городе. Наверное, считают, что она вознеслась над ними, смотрит на всех сверху вниз. Но почему? Что им дало повод так считать? Она никогда не была гордячкой и не вела себя снисходительно по отношению к окружающим. Однако, сталкиваясь с враждебностью, словно деревенела. Возможно, именно это и принимали за высокомерие, хотя она изо всех сил старалась быть дружелюбной.

Он снова прыгнул к ней, но на этот раз ей не удалось отскочить – она вскрикнула, когда он всей пятерней вцепился ей в волосы и резко притянул к себе. От боли на глазах выступили слезы. На мгновение она вообще не могла четко видеть лицо шерифа, чтобы нанести точный удар, и он успел уложить ее на холодный пол камеры.

Когда он впился ей в губы и принялся лапать едва прикрытое тело, ее затошнило. Она снова вскрикнула, когда он разодрал на ней сорочку. Усилием воли Лина сдержала рвотные позывы, когда он грубо впился губами в ее грудь.

– Ты дашь мне то, чем так угождала Кловису, – прорычал он, пытаясь пригвоздить ее руки к полу.

– Никогда у меня ничего с Кловисом не было! – выпалила она.

– А вот он говорит по-другому. Горяченькая и на все готовая. Готовая прямо проглотить, – тяжело пропыхтел шериф. – Говорил, что ты только и ждешь оказаться с ним в постели. Совсем его заездила, он просто обессилел, удовлетворяя и тебя, и твою мамочку.

– Кловис – похотливый грязный враль! Он прокрался ко мне сегодня ночью, когда я спала, – хрипела она, силясь вырваться из грязных лап шерифа.

Она отчаялась добраться до лица гнусного насильника острыми ногтями. Тогда она собрала все свои силы, чтобы подтянуть ногу для удара. О’Мэлли просветил ее, куда бить, чтобы защититься. Надо ударить резко и больно. Изготовившись, Лина что есть мочи пнула коленкой в пах шерифа. Тот завопил и мгновенно отпустил ее.

Вскочив на ноги, она уставилась на извивающегося шерифа, изрыгавшего страшные проклятия. И тут поняла, что от открытой двери ее отделяет его корчившееся на полу тело. Она стала осторожно его обходить, но шериф, заметив это, протянул руку и чуть не схватил ее за лодыжку. Она едва успела отскочить. Но он поднялся и, превозмогая боль, снова бросился на нее.

Ее затрясло от страха, когда она увидела бешеные глаза этого маньяка, принявшегося уже расстегивать брюки. В его глазах горела ненависть и необузданная похоть. Теперь-то он наверняка истерзает ее до полусмерти.

– Ах ты, грязная сучка! Берегись, если ты сделала меня импотентом!

– Вряд ли мне так повезло. Но если приблизишься хоть на шаг, ты им точно станешь. А если мне не удастся тебя изуродовать и ты меня изнасилуешь, я тебя отыщу. И целью всей моей жизни станет лишить тебя того, чем ты можешь угрожать женщинам. – Она холодно улыбнулась, заметив, что он замер и замялся, остановившись на месте.

«Ага, испугался!» – злорадно подумала она.

И тут ее взгляд упал на ночной горшок. Она потянулась к нему, не сводя глаз с шерифа. Подходящее оружие, если его со всего размаху опустить на голову. Шериф тут же рванулся к ней, она же схватила горшок и выплеснула содержимое ему в лицо. Он завопил от злобы и отвращения. Отлично – это так же мерзко, как и его объятия. Однако внезапный душ его не остановил, а лишь разъярил сильнее, поэтому Лине пришлось надеть на распаленную голову сластолюбца и сам горшок. Тому оказалось мало, он надвигался на нее, и Лина попятилась, нанося по этой глупой башке удар за ударом. Вдруг она почувствовала, что за ее спиной ничего нет, – обезумевший жеребец не закрыл дверь в камеру.

Она развернулась и побежала. Услышала, как он во весь голос грубо выругался и нетвердыми шагами устремился за ней. Однако Лина успела выбежать из коридора. Оглянувшись, она увидела, что шериф собирается припустить за ней. Рванувшись вперед, она со всего размаху наткнулась на что-то твердое, как кирпичная стена, только живое. Сильные руки обхватили ее плечи. Через секунду округлившимися от ужаса глазами она уставилась на мужчину в черной маске. Ее крепко держал грабитель банка, которого сообщники звали Хантером.

Глава вторая

Хантер окинул девушку взглядом. В ее огромных лавандовых глазах застыл ужас, лицо побледнело, как полотно. Хантер опустил глаза, и при виде обнаженной груди у него перехватило дыхание. Словно с размаху врезали в солнечное сплетение. Невысокая девичья грудь. Белоснежная, а форма – боже! – точно поместится в ладони. От ночной прохлады розовый сосок встал торчком. Рот Хантера наполнился слюной. Он даже потянулся к груди губами, но услышал грохот шагов Мартина. Это мгновенно привело его в чувство. Он толкнул девушку к себе за спину и вытащил револьвер. Мартин вышел из камеры и, прищурившись, уставился на Хантера.

– Какого дьявола ты тут ошиваешься? Отдай мне эту сучку!

– Нет. Я забираю ее с собой.

– Только после того, как я с ней разделаюсь.

Шериф сделал шаг вперед. Хантер сморщился и отступил. Девушка, прижатая к его спине, двинулась вместе с ним.

– Боже, Мартин, ну от тебя и вонь!

– Эта шлюха выплеснула на меня горшок с дерьмом.

Хантер молча наблюдал, как шериф, пошатываясь, прошел к поилке для лошадей и окатился водой. Но прислушивался Хантер совсем не к словам шерифа. Бродивший по городу патруль из местных недомерков его не пугал. Но вдруг в городке случайно оказался какой-нибудь ловкий стрелок, способный проделать дырку в нежданном госте? Или кому-то хватит смелости поднять шум? Глядя на шерифа, с которого капала вода, Хантер решил, что отмываться тому еще долго: простое обливание вони не убавило. Та словно приклеилась к его телу и одежде.

– Проклятье, я теперь навек провонял этой дрянью! – простонал шериф.

– А ты никогда и не был другим, – буркнула Лина, чувствуя себя в безопасности за широкой спиной Хантера. Она знала, что тот не даст ее в обиду, хотя и был закоренелым преступником. Девушка послушно сжала губы, когда Хантер оглянулся и взглядом велел ей помалкивать.

– Дай мне отвести с ней душу, Хантер.

– Она поедет со мной.

– Какого черта?

– Постарайся хоть на минуту задуматься. Она слишком много знает. И кто-нибудь может оказаться умнее, чем ты думаешь. К ее словам могут прислушаться.

– Никто не станет слушать эту выскочку.

– Не стал бы на это полагаться.

– Тогда просто подожди, пока я ее поимею, а потом забирай, куда хочешь.

Хантер почувствовал, как крошечное тело испуганно прижалось к его спине и задрожало.

– Мартин, у меня нет времени на игры. Лучше подумай, как объяснишь ее пропажу.

Продолжая следить за Мартином, Хантер выудил девушку из-за спины и покосился на нее:

– Ты поедешь со мной.

Он подтолкнул ее к лошади и почувствовал, что она сопротивляется.

Лина подняла взгляд, но почти ничего не увидела, кроме сузившихся глаз и нахмуренных бровей. Он был преступником. Каковы бы ни были его намерения, ничего хорошего ждать от него не приходилось. Не меньше шести футов жестких мускулов и ни одной мягкой черточки во всем облике. С таким не поборешься. Надо сойти с ума, чтобы добровольно ехать с ним, к тому же темной ночью. Настоящий разбойник с большой дороги.

Однако останься она в городишке, ей придется иметь дело с этим гнусным, мстительным и провонявшим дерьмом шерифом. Ее уже бросили за решетку, обвинили в воровстве, и никто не пожелал не то что защитить, но даже выслушать ее. Чего еще можно ожидать от столь сердобольных горожан? Лишь того, что ее быстренько осудят на пожизненный срок и отправят в какую-нибудь солидную тюрьму штата.

– У меня нет выбора, – печально прошептала она.

– Нет, – подтвердил Хантер.

Он вскочил на лошадь и протянул ей руку. Лина послушно позволила себя поднять и уселась позади Хантера, плотнее запахнув накидку в попытке прикрыть жалкие лохмотья, оставшиеся от сорочки. Затем ухватилась за узкую талию сидевшего впереди мужчины и постаралась выкинуть из головы все страхи. Когда он тронул лошадь, быстро пришпорив ее до бешеного галопа, Лина в ужасе уцепилась за Хантера, как утопающая за соломинку. А тот и не собирался сбавлять темп. Она прижалась лицом к его мокрой от пота спине, изо всех сил стараясь не слететь на землю, словно подхваченный бурей листок. Пусть везет куда угодно, лишь бы подальше от этого мерзопакостного городка и его обывателей, пропади они пропадом! Не сломать только бы шею на таком скаку.

Глянув на маленькие бледные ручки, судорожно вцепившиеся в его рубашку, Хантер гадал, как выбраться из этой заварухи. Взять ее с собой было рискованно, а возможно, и просто смертельно опасно для них обоих. Более того, это могло поставить под угрозу все то, ради чего он вкалывал весь прошлый год. Однако и оставлять ее в городишке было еще рискованнее. И безвыходность ситуации определенно действовала ему на нервы.

Взяв ее с собой, он избавлялся от лишних тревог – она ничего не выболтает, а знает девчонка слишком много. Зато с этой минуты придется не спускать с нее глаз, и не только из-за ее возможных попыток удрать, но и ради ее же безопасности. Судя по тому, что ему удалось рассмотреть, она весьма соблазнительна, поэтому за своими парнями ему придется смотреть в оба.

Вспомнив виденную мельком обнаженную грудь, Хантер поморщился, признавая, что надо будет обуздывать и себя. Снова лишние хлопоты, без которых лучше бы обойтись. Любые осложнения могут привести к беде, а он и так сыт по горло. Сейчас ему нужна удача. А удача в прошлом году от него отвернулась. Он вкалывал, чтобы изменить судьбу. Однако стоило лишь вообразить, что впереди замаячил успех, как случилось непредвиденное. Эта малявка, всем телом приклеившаяся к его спине, могла оказаться его самым большим поражением.

Однако как он ни напрягал мозги, так и не смог придумать, куда бы ее пристроить, чтобы быть уверенным и в ее безопасности… и в том, что она не станет болтать лишнего. Это было его первое ограбление банка… а он оказался на волосок от гибели. Его могли запросто поймать и линчевать. А окажись у властей его описание…

Когда они наконец остановились, Лина выглянула из-за его спины и увидела четверку сообщников, ограбивших банк вместе с Хантером. Компания сидела вокруг костра. Надо же, совсем обнаглели, встали лагерем прямо за городом. Хотя, конечно, им вряд ли грозила опасность. Городской патруль, натолкнись он на них, так ничего и не понял бы. Хорошо еще, что другие преступники не догадались о том, насколько беззащитен и уязвим их городишко.

Лина соскользнула с лошади на землю, судорожно сжимая накидку на груди.

– Ну и за каким дьяволом ты приволок ее сюда? – недовольно пробурчал один из преступников.

– Люк, я уже подробно все объяснил, не будем толочь воду в ступе. – Голос Хантера был ровен, но властен. – Садись! – Он подтолкнул Лину к огню.

Лина села и внимательно посмотрела на расположившихся у огня. Тот, кому она прострелила пятку, смерил ее злобным взглядом. Это был крепко сбитый мужчина среднего роста, с широкой костью – его плечи поражали необъятным размахом. В остальном же ничем не примечателен, отнюдь не монстр из ночных кошмаров. Тот же, кого Хантер назвал Люком, был не просто страшен, он был настоящий урод. Высоченного громилу, ростом почти с Хантера, только шире в плечах и с кулаками как пудовые гири, звали Томом.

Он так глянул на Лину черными глазами, что она задрожала от страха. У типа, склонившегося над ногой раненого и неумело делавшего ему перевязку, внешность была серенькая и абсолютно не запоминающаяся. Все в нем было средним: лицо, рост и фигура. И все пятеро как на подбор – грязные, небритые и хмурые.

– Если тебя так волнует, что она проболтается, пристрели ее, и точка, – равнодушно, словно речь шла о мухе, проговорил Люк.

– Эй, ты чего несешь? – всполошился Джед. – Сбрендил, что ли? В женщин стрелять!

То, что за нее вступился именно Джед, страшно удивило Лину. А вот от Люка она другого и не ждала – в его духе. Но что заставило ее похолодеть – это то, что Хантер, казалось, серьезно обдумывал его предложение.

Вручив ей крошечную кружку с крепким кофе, Хантер помедлил, а затем произнес:

– Может, это и просто, но глупо.

– Почему? – рыкнул в ответ Люк. – Тогда уж точно пасть не откроет.

– Верно. Но ее смерть взбесит всю округу. И за нами бросятся все кому не лень.

– Но ведь они считают, что она была с нами заодно. Они обзывали ее воровкой.

– Все это не важно. Женщин не убивают, понимаешь? Не принято. Вот и не стоит ворошить осиное гнездо. Пока мы только воры. Ими и останемся. А то, что ее считают нашей сообщницей, заставит ее помалкивать. Поможем девице устроиться на новом месте, чтобы ищейки до нее не добрались. Выбор у нее небогатый: либо мы, либо тюрьма. Вот и ладно. Нас это устраивает.

– Ты что, задумал тащить ее до самой Мексики?

Хантер кивнул, и Люк простонал:

– Ладно, уж если нам придется мириться с ее присутствием, хоть развлечемся от души. – Люк приподнялся и потянулся к Лине.

Лина была поражена не меньше Люка, когда Хантер демонстративно взвел курок револьвера. Мужчины застыли и настороженно уставились друг на друга. Люк сделал шаг назад. И хотя все это до смерти испугало Лину, она вдруг ощутила невероятное облегчение – она не станет забавой для преступников. Разумеется, она понимала, что отнюдь не защищена от посягательств, но, как минимум, кошмар группового изнасилования ей не грозит.

– Она моя, Люк.

– Хочешь сказать, что не собираешься с нами делиться?

– Ты правильно понял. Именно это я хотел сказать. Я рисковал, отправившись добывать ее из тюрьмы, поэтому и имею на нее право.

– Отлично! – рыкнул в ответ Люк. – Она твоя – со всеми вытекающими последствиями. Не жди помощи, когда понадобится эту глупую сучку вразумлять.

– Я и не жду. – Хантер медленно убрал револьвер и принялся за свой кофе.

После этого мужчины почти перестали обращать на Лину внимание. Она воспользовалась относительным покоем и внимательно рассмотрела человека, державшего в своих руках ее жизнь. Лицо худощавое, сам сухопарый, даже слишком. Нос с горбинкой казался для бандита слишком аристократичным. Черные, выгнутые дугой брови постоянно хмурились, и на этом суровом лице с упрямо выпяченным подбородком и сжатыми в нитку губами поражали неожиданно длинные, почти девичьи ресницы.

Лине хотелось понять, откуда в нем эта физически ощутимая ею злость и горечь. Злился он явно не из-за нее, в этом она почему-то не сомневалась. Конечно, она для него обуза. Но, похоже, корни его горечи гораздо глубже. Однако ломать себе голову из-за этого она не собиралась. Жизнь уже успела ее научить, как непросто понять чужие чувства.

Тут в ее размышления резко вмешался Хантер. Взяв у нее опустевшую кружку, он спросил:

– Как тебя зовут?

– Лина. Лина Саммерз.

– А меня Хантер. А это вот Люк, Том, Чарли и Джед. Кивнули только Чарли и Джед. Том и Люк просто глазели на нее. От их холодных взглядов ее пробрал озноб, и она опасливо придвинулась поближе к Хантеру. – А что ты делала на улице посреди ночи? Разве ты не в курсе, что это верный способ нажить неприятности?

Хотя это его и не касалось, она ответила:

– Мать выгнала меня из дома. Правда, выяснилось, что она мне не мать. Заявила, что вообще мне не родня. Просто мачеха. Выпалила все это и вышвырнула на улицу.

– Мать вышвырнула свою дочь на улицу посреди ночи?!

– Я только что объяснила, что она мне не мать. Хотя я всегда считала ее мамой…

– А с чего вдруг ей припекло тебя выгнать? Раньше она ведь была тебе вместо матери, с чего ей вдруг надоело?

– Оказывается, мой отец платил ей, чтобы она изображала мою маму. Так она утверждала. А за последние три месяца он задолжал.

– Поэтому она и выгнала тебя?

– Нет. Просто… она водила к себе мужчин… и ее последним дружком был Кловис. А он втихаря вылез из ее постели и хотел забраться в мою. Она взбесилась и поверила этому гаду, когда он все свалил на меня. Я его, дескать, соблазняла, проходу не давала.

Лину передернуло от мерзких воспоминаний.

– Это же смешно! Стоит только посмотреть на этого урода, чтобы понять, насколько это нелепо. Кловис страшен как смертный грех, да и к тому же старикан.

– Но она все равно вообразила, что ты отбиваешь у нее дружка? Можно сказать, прямо у нее под носом, – произнес Чарли.

Тут до Лины дошло, что ее рассказ слушает не только Хантер, но и все остальные. И хотя на лицах у Люка и Тома застыла скука, Чарли и Джед казались заинтересованными. Она почувствовала, как покраснела под их взглядами, но было уже поздно, и пришлось закончить свою историю.

– Да она ничего не хотела слушать! А может быть, сообразила, что это отличная возможность просто избавиться от меня и зажить в свое удовольствие. Кловиса ведь она выгонять не собиралась.

– И все равно непонятно, как ты очутилась возле банка.

– Ну, я прикинула и решила, что она не имеет права выгонять меня совсем без вещей. Она же сама сказала, что отец ей платил, значит, моя одежда куплена на его деньги. Вот я и отправилась к шерифу, чтобы он помог мне вытребовать у нее мои вещички. А шериф стоял у банка и глазел внутрь через окно, а еще постоянно оглядывался. В общем, вел себя очень странно.

– Говорил же я вам, что он безмозглый, – пробурчал Люк.

– Безмозглый или нет, а с поручением Уоткинса справился. Уоткинс и не утверждал, что его братец – гений, – ответил Хантер и повернулся к Лине: – Ну и?

– Он совершенно не слушал меня, только повторял как заведенный: идите домой да идите домой. Вот я и разозлилась на эту бестолочь и решила посмотреть, что его так привлекает в этом банке. Ну и увидела, как вы грабите банк. Я велела ему заниматься тем, за что ему город платит, а он продолжал валять дурака. Тогда я и выхватила у него из кобуры револьвер. А он взял и убежал. Тогда я и совершила самую большую глупость в своей жизни. Остальное вам известно.

– А горожане не поверили ни одному твоему слову?

– Нет. А громче всех кричала о моей виновности моя так называемая мамаша.

– А чего она вдруг так озверела? Странно. Родня, даже дальняя, обычно держится вместе.

– Думаю, она сообразила, что на мое участие в ограблении удобно свалить то, почему посреди ночи я вдруг оказалась на улице. Не рассказывать же всем, как она выгнала дочку в одной сорочке, потому что приревновала к своему дружку. Теперь весь город ей сочувствует. Ей это всегда нравилось.

– А что там у тебя вышло с шерифом?

– Мне кажется, тут и так все ясно. – Она сокрушенно покачала головой, словно дивясь человеческой подлости. – Кловис наплел шерифу небылиц о наших отношениях. А тот как последний идиот ему поверил. Боюсь, что в его басни в городе поверили многие.

– И ты надеешься, что я тоже поверю во все, что ты тут наплела?

– А почему бы и нет? Зачем мне на себя наговаривать?

Он пожал плечами.

– Ты могла выскользнуть из дома на свидание.

– Уж лучше бы так. Сомневаюсь, что вляпалась бы хуже.

– Наверное, нам следует отвезти тебя к отцу, – вслух подумал Хантер.

– Ага, а он уже через минуту заставит ее все выложить ищейкам, – с насмешкой произнес Люк.

– Может, он умнее, чем ты думаешь. Вряд ли отец захочет скандала, в котором станут на все лады склонять имя дочери. А ведь так будет, когда узнают, что девушке пришлось провести с нами несколько дней и ночей, прежде чем мы доставили ее к папаше.

– А тот поспешит сбагрить меня кому-то еще, – высказала Лина неприятную правду абсолютно ровным, спокойным голосом. – И мы снова закончим тем, с чего начали. Я устала, – сказала она, резко меняя тему разговора.

– Я постелил тебе вон там, Хантер, – сказал Чарли. Хантер кивком указал ей в сторону одеяла.

– Иди и располагайся.

Она взглянула сначала на одеяло, затем на него. Он молча ожидал ее действий. Вздохнув, она встала, подошла к одеялу, увидела, что их два – одно на другом, и осторожно влезла в середину этого нехитрого сооружения. Ей уже не хотелось ни думать, ни спорить, голова от усталости перестала соображать.

Повернувшись к мужчинам спиной, она закрыла глаза. Но сон не шел. Ничего удивительного. Хотя она страшно устала, сегодня слишком многое произошло, чтобы просто спокойно уснуть.

Итак, ее мать вовсе ей не мать. Тогда кто же ее родил? Отцом был человек, который долгие годы аккуратно выдавал Черити деньги на расходы – короче, сам он не хотел возиться со своей дочерью. Она не знала, что он за человек. Но теперь хотя бы знала, как его зовут. Внезапно у нее защемило в груди. Вся ее жизнь была сплошной ложью.

Понимая, что размышления о прошлом бессмысленны, она задумалась о настоящем и не обрадовалась, настолько и тут все запуталось и осложнилось. У нее не было ни оружия, ни лошади, ни обуви, в город путь заказан, поскольку там ее считают сообщницей грабителей, все пути отступления для нее отрезаны. Даже если бы ей удалось раздобыть все необходимое для побега, куда ей бежать? Есть ли на свете место, где ее ждут, где будут ей рады?

На глаза набежали слезы, и ей пришлось собрать волю в кулак, чтобы совладать с собой. Слезами горю не поможешь, а показывать преступникам слабость негоже. Но когда первая слезинка невольно выскользнула из-под ресниц, она решила, что втихомолку поплакать можно. Главное – не всхлипывать и не привлекать внимания. Молча глотая слезы, она молилась, чтобы Хантер не вздумал укладываться спать прямо сейчас.

А Хантер сидел и допивал очередную кружку кофе, не сводя подозрительного взгляда с незваной и чересчур привлекательной гостьи. Та отвернулась и делала вид, что спит. Он сомневался, что она рассказала правду. Впрочем, она верно заметила, что придумывать столь несуразную историю никому просто в голову не придет. Законченная лгунья сочинила бы нечто более жалостливое и не такое невероятное. Либо она говорит правду, либо скверная лгунья.

Он покачал головой. Рассказывая о себе, она смотрела ему прямо в глаза. Если бы она плела совсем уж бездарную ложь, он сразу заметил бы. А тут поверил, каким бы невероятным все ни казалось. Нет, вроде все сходится.

Однако у него оставались сомнения. Судя по болтовне шерифа, репутация в городе у нее была чудовищная. Конечно, этот Кловис мог наврать с три короба, лишь бы себя обелить, но, может, она и впрямь пыталась его соблазнить. Хантер давно узнал, как умело женщины лгут для достижения своих целей. Ладно! Если она не девственница, то сумеет порадовать его в постели.

«Ну и болван, – мысленно обругал он себя, – не понимаешь, что только запутаешь все окончательно».

Только привязанностей и телячьих нежностей ему не хватало. Даже ради примитивного удовлетворения похоти. В глубине души он чувствовал, что с Линой просто так не получится. Потому и распаляться нечего. Но мысли неотступно вертелись вокруг маленькой, словно точеной, девичьей груди и белоснежной шелковистой кожи. Похоже, внутренний самец не давал забыть о себе, в особенности когда она рядом.

Очнувшись от своих дум, он заметил, что все уже приготовились ко сну. Еще раз обругав себя за дурацкое витание в облаках, он решительно шагнул в сторону спящей девушки. Хантер помнил, что заявил этим ублюдкам, что она – его собственность, значит, и вести себя следует подобающе. Иначе добра не жди. Эти подонки сразу заподозрят неладное и не позволят ему быть собакой на сене. Стоит ему заколебаться или выказать незаинтересованность, Люк не замедлит занять его место.

Усевшись на своей половине одеяла, он стащил с усталых ног тяжелые ботинки. О чем действительно следовало бы подумать, так это о том, зачем он угрожал револьвером Люку. Что на него вдруг нашло? Делить с кем-то женщину всегда чревато кровопролитием, немногие мужчины могут воспринять это спокойно. В ход идут не только кулаки, но даже ножи и пушки. Женщины тоже не в восторге. Потому здравый смысл подсказывал, что это исключено. Однако в Люка он целил не поэтому. Изнасилования девушки он бы не потерпел. Хотя она защищалась бы до последнего, как с шерифом Мартином. Однако, если честно, его просто тошнило от мысли, что Люк к ней прикоснется. И он взвел курок. Его дерзкое заявление, что только он имеет на нее право, казалось слишком естественным и разумным. Из-за этого он и беспокоился.

Скользнув под одеяло, Хантер тотчас понял, что занимавшая его мысли соседка не спит. Еще через мгновение он сообразил, что она плачет, и выругался про себя. Женских слез он не выносил, вернее, они трогали его. Он так и не научился не обращать на них внимание, даже зная, что это сплошное притворство. Он лег на бок и увидел, как ее спина вздрагивает от тихих всхлипов: она явно старалась скрыть отчаяние.

– Слезами горю не поможешь.

– Я не плачу, – пробормотала она, но охрипший и дрожащий голос тут же ее выдал.

– Конечно, нет. Ты просто шмыгаешь носом. – Он сжал кулаки, сдерживаясь, чтобы не погладить ее густые золотистые волосы.

– А что, если я и плачу? Имею полное право. Не каждый день вляпываешься в подобное дерьмо. – Она повернулась и сердито взглянула на него.

– Я освободил тебя из тюрьмы.

– Какое великодушие! Уж лучше бы ты оставил меня там, чем тащить в это бандитское логово!

Она заметила, как сузились его глаза, и пожалела о сказанном. Глупо оскорблять этого опасного мужчину. Ведь он держит в своих руках ее жизнь. Но Лина была слишком измотана и расстроена, чтобы взвешивать каждое слово.

– Не слишком ты умна, малышка.

– Это точно, иначе не оказалась бы в этом проклятом месте.

– Только слезы точно не помогут тебе отсюда выбраться.

Хантеру стало неуютно: неприятно было видеть ее залитое слезами лицо, освещенное бледным лунным светом.

– Без тебя знаю, – огрызнулась она. – Но имею же я право на минутную слабость!

Когда он протянул ей носовой платок, она взяла его, проверила, насколько тот чист, и принялась вытирать слезы.

– Сама виновата. Никто ведь не гнал тебя в банк насильно.

– А в том, что этот кусок собачьего дерьма напал на меня…

– Собачьего дерьма?

– Кловис! Скажешь, я и тут виновата? А может, еще и в том, что моя мать оказалась не той, за кого себя столько лет выдавала? А в том, что мой отец бросил меня на эту никчемную и злобную бабу, да еще и платил ей за услуги, – тут уж прости, моей вины нет нисколечко! Мне и в голову не могло прийти, что Черити поверит этому гнусному Кловису, а не мне! Или вышвырнет меня из дома в одной ночной рубашке. Я искала шерифа, чтобы попросить у него помощи. Ведь его для того и выбрали. И деньги ему за это платят. Разве могло мне прийти в голову, что он – сообщник воровской шайки? А вы просто бросили меня там расхлебывать то, что сами заварили. Сделали из меня козла… козу… отпущения. – Она громко высморкалась.

– Поскольку ты не принадлежала… к этой воровской шайке, я и подумал, что ты не пожелаешь отправиться с нами.

– Я и не хотела. Но мне и в самом кошмарном сне не могло привидеться, что эти безмозглые трусы обвинят меня в воровстве! Да еще поволокут в тюрьму, словно я самая опасная преступница на свете. А в довершение всех злоключений этот подлый шериф – эта куча конского навоза! – на меня напал. Вот и подумай, как я могу не расстроиться. Теперь я черт знает где! Да еще посреди ночи. И с кем – с шайкой грабителей банков! А весь город думает, что я – ваша пособница! А у меня даже туфель нет. Так что не смей говорить, что я не могу плакать. Имею полное право.

– Имеешь или нет – какая разница!

– Без тебя ясно, – снова отвернулась она. – А зачем ты за мной вернулся? Ведь ты знал, что шериф с вами заодно и эти идиоты не поверили бы моим словам.

– А вдруг нашелся бы один умник?

Нахмурившись, она задумалась над его словами. В них есть доля правды, поэтому стоит попытаться вернуться в город и заставить себя выслушать.

– И не мысли.

– А откуда ты знаешь, о чем я думаю?

– Просто могу представить, о чем подумал бы на твоем месте. Ничего путного из этого не выйдет. Во-первых, я не позволю тебе сбежать и болтать обо всем, что тебе известно. Во-вторых, даже если тебе удастся добраться до города, шериф тебе и рта не даст раскрыть, даже поздороваться. В-третьих, ты уже некоторое время провела с нами – шайкой бандитов, которых разыскивает полиция. И это против тебя. Кроме того, я освободил тебя из тюрьмы. Специально вернулся и отбил тебя у стража закона. Ты еще не забыла об этом?

– Я сама оттуда выбралась. А ты просто оказался рядом, когда я сбежала.

– Только шериф расскажет совсем другую историю.

Его спокойное заявление поразило ее как жестокий и расчетливый удар под дых. Она ахнула. Как же она не подумала, что ради спасения своей шкуры шериф Мартин примется сочинять байки! И постарается выставить ее в самом мрачном свете. И наверняка времени он не терял. Такого успел наболтать, что горожане давно считают ее членом шайки. И далеко не последним, раз преступники не бросили ее в беде, а с риском для жизни вернулись и вызволили из тюрьмы. Потому реши она вернуться в город, ей повезет, если ее не повесят на первом суку. От осознания мрачной безысходности своего положения ей снова захотелось плакать.

– Только не начинай реветь.

– А не мог бы ты заткнуться?! – в отчаянии прошипела она.

– Знаешь, будь ты поумней, поняла бы, что дерзить не стоит.

Но его слова ничуть не охладили ее пыла. Она буквально взвилась:

– Будь я поумней, давно пустила бы себе пулю в лоб.

Он похолодел от того, насколько решительно она произнесла эти слова. Что у нее в голове? Внезапно его охватила непонятная паника.

– Надеюсь, тебе такие идиотские мысли не приходят в голову?

– А что? С твоих плеч свалилась бы обуза.

– Ну да. Одна свалилась, другая навалилась. Так и вижу себя оправдывающимся, почему тебя нашли мертвой. Пусть даже тебя считают моей сообщницей, только обвинения в убийстве мне не хватало.

Он говорил с такой яростью, что она тоже взбеленилась:

– Надо же, как ты перепугался. Польщена.

– Ладно. Спи!

– Что? И меня даже не изнасилуют? Боже, мир полон чудес!

– Я не насилую женщин, – прошипел он.

– Конечно, конечно. Ты лишь обираешь бедняг до нитки.

Он сверкнул на нее горящими глазами.

– Кажется, насчет самоубийства ты передумала? Хочешь довести меня до того, чтобы я задушил тебя собственными руками?

Она медленно повернулась к нему и взглянула на него. У нее похолодело в груди, когда она увидела, как он разъярен. Но она увидела и другое – насколько же он потрясающе красив, и у нее вдруг упало сердце. Пожалуй, лучше его не злить, решила она. Но она была не в настроении утешить его или хотя бы помолчать. И спор продолжился.

– Уж не собираешься ли ты мне поведать, что ты благородный разбойник? Современный Робин Гуд!

– А как же! Краду у богачей и отдаю все себе, бедняку.

– Надо же, какой оригинальный филантроп. Я потрясена.

– Если ты немедленно не заткнешься и не уснешь, то я тебя точно задушу. А может, ты не поэтому не можешь уснуть?

Его ухмылка ей совсем не понравилась.

– Да, ты прав. Не хочу проспать тот счастливый миг, когда вас настигнет закон. Уж эту сцену не хотелось бы пропустить ни за что.

– Серьезно? А я было подумал, что ты ждешь не дождешься, чтобы заняться со мной любовью на этом жалком лежбище. Очень отвлекает от мрачных мыслей.

Не успела она открыть рот, чтобы отбрить этого нахала, как он оказался наверху. Когда его вес пригвоздил ее, она испуганно вскрикнула. И хотя сердце выскакивало из груди, она постаралась не выказать страха. Холодно улыбнувшись, гневно уставилась на него. А когда заговорила, то и сама осталась довольна тем, насколько спокойно и отрезвляюще звучал ее голос:

– И что это вы, мистер, затеяли?

Хантер не мог не восхититься ее самообладанием. Он слышал, как от страха ее сердце бешено колотилось, физически ощущал ее ужас. Однако она не подавала виду.

– Дарю тебе то, на что ты так и напрашивалась.

– Не помню, когда мне хотелось, чтобы меня расплющили. Слезай. Да побыстрее!

– Прямо принцесса! Раскомандовалась верными рабами! Этому трюку тебя научили в школе для выскочек на Востоке?

Едва она раскрыла рот, чтобы ответить, как он ее поцеловал. От удивления Лина замерла. Сначала ее шокировало то, что он ее целует. А потом она ошалела от этого поцелуя. Ей следовало протестовать и отбиваться. Возмущаться. Однако вместо этого по телу внезапно разлилось тепло, и она обмякла. К невероятному огорчению, она поняла, что поцелуй этого грабителя банков ей понравился.

А когда она почувствовала во рту его язык, нежно гладящий ее небо, силы вовсе покинули ее, было слишком хорошо, чтобы сопротивляться. Оставалось лишь молиться, чтобы он этого не заметил.

Он оторвался от нее медленно и с явной неохотой. И сам не мог взять в толк, почему так завелся от простого поцелуя. Внутри все звенело от желания. Впервые в жизни он едва не изнасиловал женщину. Отодвинувшись, искренне пожалел, что не оставил ее в городе с этим подонком Мартином. Пусть бы сейчас кусала и царапала идиота.

Не помогало успокоиться и то, что он был не в силах оторвать взгляда от ее блестящих, широко раскрытых глаз. Она ни разу под ним не шевельнулась, и жар ее губ выдал ее желание. Однако она была потрясена. Не меньше, чем он сам.

– Этому тебя вряд ли учили в школе.

Оскорбительное замечание мгновенно и отрезвило и взбесило.

– Заткнись! Надеюсь, ты получил все, что хотел?

Хантер подумал, как бы она удивилась, поведай он, чем еще помимо поцелуя ему хотелось с ней заняться. Однако решил, что на сегодня приключений хватит и без того.

– Угу.

Чертыхнувшись, она отвернулась.

– Прекрасно. Тогда я могу хоть немного поспать.

Лежа на спине, подсунув руки под голову, он пробормотал:

– Валяй!

Глава третья

– Что это?

Лина брезгливо ткнула пальцем в кучу тряпья, которую Хантер бросил к ее ногам. Понять, что это одежда, можно было лишь по блеснувшим пуговицам. А так просто лохмотья.

– Твоя одежда.

– Где ты ее раздобыл? Ограбил городского пьянчужку?

– Она чище, чем ты думаешь.

– Еще бы! Иначе ты бы не стал его раздевать.

– Переоденься.

– Ни за что! Лучше ходить голой.

– Совсем скоро эта драная сорочка расползется, вот ты и будешь голой.

Похоже, он прав. Вздохнув, она сдалась и двумя пальцами брезгливо подобрала тряпки.

– И где мне переодеться? Здесь нет ни одного укромного местечка.

Она вздрогнула, когда он взял ее за локоть и повел в сторону растущих неподалеку чахлых деревьев.

– Мог бы просто указать пальцем.

– За этими деревьями, – легонько подтолкнул он.

– Ты собираешься тут торчать?

– Именно. И, пожалуйста, поторопись. У нас не так много времени.

Зайдя за деревья, она поняла, что те мало что скрывают. Сквозь редкую листву ей была отлично видна его широкая спина. Слава богу, он оказался достаточно деликатен, чтобы отвернуться. Она раздраженно вздохнула и принялась торопливо разбирать одежду.

Раньше ей приходилось задумываться, как она будет выглядеть в мужской одежде. Однако при этом она всегда воображала шикарный пиджак и модные брюки, а не заношенные джинсы и выцветшую фланелевую рубашку. Обругав себя за глупые мысли, которые почему-то лезли ей в голову, она, борясь с чувством неловкости, натянула джинсы. Ей хотелось верить, что она не покажется в них смешной или нескромной. Однако мокасины сыромятной кожи она тотчас оценила по достоинству. Не то что босиком по камням бегать.

Когда она вышла из-за деревьев, Хантер повернулся. Оглядел ее с ног до головы и сглотнул ком в горле. Джинсы сидели как влитые, да и рубашка на девушке выглядела лучше, чем на владельце. Видимо, улегшись на нее вчера, он верно прикинул ее размер. И пусть все продлилось меньше, чем ему хотелось, зато запомнилось. Черт, одежда подошла даже слишком хорошо! Потертые, стираные-перестираные вещи облегали девичью фигуру, не скрывая, а подчеркивая упругие груди и изгиб бедер. Неизвестно, намного ли это лучше наготы. Даже ее драная сорочка показалась ему приличнее и скромнее.

– Сойдет, – резко проговорил он и, схватив ее за руку, решительно направился к лошадям.

Лине его реакция показалась немного странной. Однако в последнее время с ней случилось столько странностей, что она и удивляться перестала. Все обычное теперь не для нее.

– Не понимаю, чего ты опять завелся. Я переоделась, как ты просил.

– А я ничего и не сказал.

– Тогда чего ты такой кислый? На душе скверно, когда каждый день просыпаешься по другую сторону закона?

– Думаю, сейчас нам не до болтовни. Сегодня придется проехать немало миль.

Когда он подсадил ее на свою лошадь, у нее мелькнула мысль, что можно попробовать сбежать. Впрочем, идея растаяла, когда он запрыгнул в седло не впереди, а позади нее. Хантер не собирался дать Лине ни единого шанса. Едва они тронулись в путь, девушка подумала, что пока время терпит. Когда-нибудь он просто устанет следить за ней и все заранее просчитывать.

– Можно нескромный вопрос? Мне страшно интересно, куда мы едем?

– В Мексику.

– О! Эльдорадо настоящих разбойников! Только далековато.

– Вот именно, – пробормотал он и отпустил поводья.

– И чем вы занимались до Колорадо?

– Обчищали по дороге все банки.

Не обращая внимания на его сарказм, она протянула:

– Да, путь неблизкий. Найдись хоть один честный шериф, вас всех поймают и повесят.

– Я бы не особенно на это надеялся.

Когда бандиты остановились на ночлег, у Лины уже не осталось сил, чтобы ясно мыслить, не то что планировать побег. Молча поглощая разогретую на ужин фасоль, она решила, что пора взять готовку на себя. В противном случае всем грозит несварение желудка, которое ее доконает, даже если она не скончается от сумасшедшей скачки. Пообещав себе, что со следующего утра примется за стряпню, она, спотыкаясь, побрела к разложенному на земле одеялу. Когда Хантер присел рядом, у нее хватило сил лишь на то, чтобы подвинуться.

Утром ее ждал сюрприз. Хантер исчез.

Отойдя подальше справить нужду – хотя Чарли назойливо торчал поблизости, – она умылась и принялась готовить завтрак. И заметила, что Хантер исчез не один. В лагере остались только Чарли и Джед. Причем Джед еще спал.

Чуть позже, впервые за последние дни наслаждаясь приличным кофе, она мысленно прокрутила и отвергла несколько планов побега. Сообразив, что Чарли и Джед – слабейшие в шайке, она подумала, что более удобного случая сбежать может и не представиться. И судя по всему, они уже почти добрались до Пуэбло. Тем удивительнее, что Хантер оставил ее под охраной только этой парочки.

К несчастью, все ее планы рухнули, и все из-за Джеда. Раненый выглядел очень скверно. Чарли то и дело встревоженно поглядывал на друга. Проклиная собственную глупость и непростительное мягкосердечие – нашла кого жалеть! – она подошла к Джеду. Чарли был уже тут как тут.

– Держись-ка от него подальше. Ты и так причинила ему много вреда.

– Но это не смертельная рана.

Она хмуро уставилась на Джеда, тоже глядевшего букой. Видок у него был – краше в гроб кладут. Лицо землисто-зеленое и все в бисеринках пота. Сомневаясь, что обычная рана, да еще в пятку, способна довести до такого, она все же решила взглянуть. Не исключено, что этим идиотам вообще неведомо, как обрабатывать раны. Тогда помрешь и от простой царапины.

– Надеюсь, ты вытащил пулю? – обратилась она к Чарли, прислонившемуся к дереву, под которым лежал Джед.

– Да, этой штукой. – Чарли бросил чистить грязные ногти ножом, на который и указал Лине.

– А ты хотя бы его помыл?

– От чистки ножи не становятся острее.

Лина выругалась про себя. Идиоты! Теперь она поняла, что с Джедом. Понятно, возиться с ним охоты не было. Однако оставить несчастного помирать от халатности и невежества тоже ей не улыбалось. Если запустить воспаление, малый долго не протянет. К тому же Лине не хотелось, чтобы его смерть лежала на ее совести.

– Дай-ка мне взглянуть на твою ногу.

– Зачем еще? Ему и без тебя несладко. Все, что могла, ты уже сделала.

– Чарли, я ведь не тебя спрашиваю. Джед, дай мне осмотреть твою ногу.

Решительность в ее голосе мгновенно заставила Чарли повиновался. Удивительно, как многого можно добиться, выбрав правильный тон, подумала Лина.

Чарли размотал повязку на ноге Джеда. Лину едва не стошнило. Чтобы не потерять завтрак, она сжала кулаки. И могла поклясться, что ни разу не видела пятки грязнее.

– Ты что, никогда не моешься?

– Конечно, моюсь. Раз в месяц – обязательно. Как раз сейчас – самое время. Верно, Чарли?

– Вроде того, Джед. Не помню, когда мы в последний раз мылись.

– Чему тогда удивляться! Чарлз, принеси, пожалуйста, воды.

– Зачем?

– Чтобы вымыть ногу и промыть рану. Она загноилась и воспалилась. От этого можно и помереть. Из-за гноя и воспаления Джеда и знобит. У тебя ведь жар?

– Я что, и впрямь так скверно выгляжу?

Чарли взглянул на друга и рубанул напрямик:

– Джед, ты меня пугаешь.

– Тогда не будем медлить. Чарли, тащи воду.

Когда вода оказалась под рукой, Лина принялась смывать с чертовой пятки грязь. Воды, конечно, не хватило, и Чарли переквалифицировался в водоноса. Все шло гладко, пока она не попросила у Чарли нож.

– Даже не проси, не дам.

– Но мне нужен нож, чтобы вскрыть рану.

– Зачем резать то, что уже затянулось?

– Но рану надо открыть! В ней полно гноя. Его надо выпустить, а рану хорошенько промыть кипяченой водой.

– А вдруг тебе взбредет в голову нас этим ножом ударить?

– Ну, одному из вас я, может, удар нанесу. А другой будет просто сидеть сложа руки и смотреть? Убить ножом сразу двоих просто невозможно. А что касается Джеда, то, пожелай я его смерти, проще было оставить все как есть. Он бы сгнил заживо. Да еще и помучился перед этим, как грешник в аду.

– Сгнил? – Джед умоляюще глянул на друга. – Чарли, дай ей нож.

Чарли нерешительно протянул Лине нож. Она помыла его и подержала над пламенем костра. Когда тот слегка остыл, она попросила Чарли подержать Джеда, пока будет вскрывать рану. И справилась с этим на удивление мастерски. А потом начала прикладывать к ране белые тряпицы, которые вынимала из котелка с кипящей водой, гадая про себя, откуда они взялись. И вдруг узнала собственную ночную сорочку. Покачав головой, она продолжала очищать рану до тех пор, пока не поняла – вода сделала свое дело. Рана выглядела совсем по-другому. Вылив на чистую рану виски из фляжки Чарли, она отстранилась полюбоваться на результат.

Так гораздо лучше. Вот только Джед совсем побледнел. Наверное, от боли. Хотя и стоически выдержал все.

– Ножик, мэм.

Вздохнув, Лина вернула нож Чарли.

– Лучше промой его хорошенько сначала, ладно?

– А рану не надо зашить? Так и останется открытой? – обеспокоенно спросил Джед, пока Чарли отмывал свой нож.

– Пока так будет лучше. Чуть позже я хотела бы повторить процедуру. А может быть, даже дважды.

– Но ты ведь не собираешься снова ковыряться в ней этим жутким ножом?

– Да я вовсе им не ковырялась. Я только вскрыла рану. Больше мне этот нож не понадобится. Я промою рану горячей водой. – Она обратилась к Чарли: – Вскипяти еще воды. Чтобы она все время была под рукой.

Было забавно смотреть, как Чарли послушно побежал к роднику. Он уже успел позабыть, что приставлен ее охранять. Джед в его состоянии в охранники вообще не годился. Господи, отличная возможность сбежать! Но… в том-то и дело, что воспользоваться ею она бы не смогла. За раной Джеда следовало ухаживать. Если Лина бросит лечение, не стоило его и затевать.

Она еще дважды обрабатывала рану с помощью смоченных в кипятке тряпок. И только после этого почувствовала уверенность, что сумела вывести оттуда всю грязь. Она аккуратно зашила рану и наложила плотную повязку из чистой тряпицы. Чарли собрался было натянуть Джеду поверх повязки носок, как она остановила его.

– Эй, они же грязные. Стоят как сапоги. У него нет пары почище?

– Эти тоже чистые, не придирайся. Мы их стирали, когда последний раз мылись.

– И оба не можете вспомнить, когда это было. Чарли, простирни их, или все труды пойдут насмарку.

– Знаешь, так недолго их и до дыр застирать. А стоят они недешево.

Ворча, Чарли отправился стирать носки. Как только носки были постираны, Лина приспособила их сохнуть на ветках, которые воткнула в землю у костра. Затем приказала Чарли раздеть Джеда и основательно поскрести все тело. Она не обращала внимания на их ворчание, которое стало еще громче, когда она приказала Чарли выстирать снятую с Джеда одежду.

– Не помню уж, когда я был таким чистым.

Покосившись на Джеда, судорожно, словно красна девица, вцепившегося в одеяло, она с издевкой протянула:

– Не сомневаюсь. Поэтому твоя нога так быстро воспалилась.

– Ты научилась врачеванию в этой школе на Востоке? Хантер говорил, что ты училась в какой-то там школе.

Чарли развесил на ветках выстиранные вещи Джеда.

– Нет, просто я частенько помогала доктору. Однажды он лечил одну из наших учениц, и мне пришлось помочь. Вот он и заметил, что у меня это ловко получается. А поскольку ему вечно не хватало ассистенток, он попросил нашу директрису, чтобы она разрешила мне иногда ему помогать. А та вечно рассуждала о добрых делах и согласилась.

Заметив, что Чарли справился, она подумала, что на обед неплохо было бы зажарить хороший кусок мяса. Долго намекать не потребовалось. Удивила ее лишь быстрота, с которой Чарли вернулся, держа пару освежеванных и разделанных кроликов. Их оставалось лишь приготовить.

Подъехав к биваку, Хантер нахмурился. Пахло подозрительно вкусно. Однако в первую очередь он обратил внимание не на занятую стряпней Лину, а на отсутствие Люка и Тома. Куда те подевались? Интересно. Поскольку Лину остались охранять Чарли и Джед, казалось странным, что она еще здесь. Вряд ли она не заметила, что охранники из этой парочки никудышные.

– Куда, к дьяволу, подевались Том и Люк? – Хантер прошел к огню и бросил у костра мешок с привезенной из города провизией.

– Они отправились в город, Хантер, – ответил Чарли.

– Зачем? Они же знали, что я привезу продукты.

Вспомнив грубоватые шутки, которыми обменивались Чарли и Джед по поводу отсутствия Тома и Люка, Лина пробормотала:

– Полагаю, они подозревали, что ты вряд ли привезешь то, чего им хотелось.

Взглянув на нее, он вдруг понял, что именно она готовит.

– А это еще откуда?

Взглянув на Чарли, Лина поняла: тот только теперь сообразил, что было неосмотрительно с его стороны оставлять ее одну с раненым Джедом и отправляться на охоту.

– Знаете, мистер Хантер, случилось невероятное. – Она по-хозяйски начала рыться в привезенных продуктах – вдруг отыщется нечто подходящее к тушеному кролику. – Сидим мы тут у костра, и прямо к нам прискакали два этих любопытных ушастика. Ну не пропадать же добру, вот мы их и прибрали к рукам.

– А они выскочили уже освежеванными и выпотрошенными?

– Нет, до этого зверушки не додумались. Поэтому пришлось потрудиться Чарли.

Хантер обернулся и заметил, что Джед сидит полуодетый, обернув одеяло как набедренную повязку.

– А чего это ты сидишь без штанов, Джед?

– Так ведь леди нужно было заняться моей раной.

– И для этого нужно было полностью раздеться?

Лине пришлось закусить губу, чтобы не захихикать. Она занялась лепешками, которые решила испечь к кроличьему мясу. Хантеру придется потрудиться, чтобы добиться ясных и четких ответов от Чарли и Джеда.

– Я и сам удивился. Но сначала она помыла мне пятку, затем вскрыла рану, потом потребовала выстирать носки. А после этого приказала Чарли отдраить меня с ног до головы чуть ли не с песком. Никогда не встречал такой чистюли. Все требует мыть и стирать. Из-за моей пятки. Видишь ли, она у меня загноилась.

Подойдя к Джеду, Хантер присел на корточки и слегка отодвинул одеяло.

– А по мне, выглядит нормально.

– Это сейчас. Для этого ей пришлось немало потрудиться.

Прошло еще несколько минут, прежде чем Хантеру удалось докопаться до истины и получить полную картину того, что здесь произошло в его отсутствие. И это крайне его озадачило. Вернувшись к огню, он сел и налил себе кружку горячего кофе. С минуту он просто с наслаждением пил и молча изучал сидящую у костра Лину Саммерз. А кофе был просто великолепный.

– Меня удивило, что ты все еще здесь.

– Меня хорошо охраняли, мистер Хантер.

– От этой парочки и младенец уползет. Ты это знаешь не хуже меня, – съязвил он, наблюдая, как девушка готовит лучший обед за долгие месяцы его скитаний. – Интересно, что за игру ты затеяла?

– Игру?

– Да, игру. Сначала ты стреляешь в Джеда, а потом врачуешь его рану. По-моему, в этом нет никакого смысла.

– Да ну? Когда я выстрелила в него, он помогал грабить банк. И я не собиралась убивать ни его, ни кого-нибудь из вас. Просто хотела помешать совершить преступление. Но не помоги я ему сегодня, это было бы настоящим убийством. Наверно, я бы могла убить, защищаясь. Но не возьму такое бремя на душу, когда моей жизни ничто не угрожает. Даже будь это убийством из равнодушия.

– Его рана так воспалилась?

– Угрожала жизни. Но, слава богу, мы успели вовремя.

– Вид у него куда лучше, чем утром. – Хантер пристально посмотрел на девушку и заметил: – После твоих рассуждений об убийстве трудно поверить твоим словам, что тебе не терпится увидеть меня на виселице.

– Почему, мистер Хантер? Это будет не убийство, а правосудие. Лицезреть торжество правосудия мне никогда труда не составляло.

Лина была рада, что Хантер промолчал. Поглощенная приготовлением еды, призванной стать компенсацией за всю ту дрянь, которую она поглощала в последние дни, она старалась не задавать себе вопросы, ответы на которые ей явно не понравятся.

Не успела она наполнить тарелку Джеда, как прибыли Том и Люк. Одного взгляда на Хантера было достаточно, чтобы понять: без стычки дело не обойдется. Она быстро взяла свою порцию и направилась к Джеду и Чарли, сидевшим в сторонке под деревом. Идя к приятелям, она испытывала смертельный страх и убеждала себя, что страшится не за Хантера, а за себя. За свою участь, если с ним не дай бог что-то случится. Взглянув на присевших у огня Тома и Люка, Лина поняла, что сейчас начнется. Люк смотрел зверем.

– Где вас черти носили?

В ответ на вопрос Хантера ветерок разнес по лагерю приторный запах дешевых духов, которыми провоняла эта парочка. Но Хантер хотел услышать, что они скажут в свое оправдание.

– Девиц навестили. У меня завелись монеты.

Том что-то пробурчал в знак согласия с Люком.

– Но я вас оставил здесь. Вы должны были охранять женщину.

– Она ведь никуда не делась?

– Просто повезло. Пока вы там развлекались с девицами, она могла уже быть на полпути в Канзас.

– И за решетку. Не забывай, Хантер, что благодаря Мартину ее считают нашей сообщницей.

– Шерифы бывают разные. К ее словам могут и прислушаться, – понизил голос Хантер, не желая, чтобы их спор услышала Лина и вознамерилась бежать.

– Тогда просто пристрели ее, как я и предлагал с самого начала, и вся недолга.

– Я женщин не убиваю.

– Тогда предоставь это мне.

Лина поперхнулась, увидев, как Люк взвел курок и повернулся к ней. Прицелился. Словно в тумане она видела, как напряглись сидевшие рядом Джед и Чарли. Их руки потянулись к кобурам. Она видела только направленное прямо на нее дуло револьвера. И еще ненависть в маленьких поросячьих глазках Люка.

Хантер мигом выхватил свой револьвер и направил Люку в грудь. Том не успел даже пошевелиться, чтобы защитить дружка.

– Даже не надейся, снайпер чертов. И если тебе приказали оставаться в лагере, будь любезен исполнять.

Хантер подождал, пока Люк спрячет револьвер в кобуру и застегнет ее. Только после этого медленно убрал оружие.

– Хочешь ее охранять, вот и охраняй на здоровье, – буркнул Люк.

– Это не прихоть. На пути в Мексику везде полно полиции. Города вроде Пуэбло, Альбукерке и Эль-Пасо нам заказаны. Однако она может попытаться удрать и добраться до тамошних шерифов. А те запросто вышлют по нашу душу патрули. Причем не беспомощных горожан, а солдат. Ты этого хочешь? Жизнь надоела или не хватает острых ощущений?

Том медленно кивнул в знак согласия с Хантером, и у того полегчало на сердце. С одним Люком он справится. Конечно, Люк был опасен, но большей частью блефовал. Он не был уверен в Томе, и это делало высокого темноволосого гиганта опасным вдвойне.

В их компании Том был чужаком. Он пришел в банду Уоткинса незадолго до Хантера и сошелся с Люком. И хотя пока не вмешивался в стычки Люка с Хантером, однако в любую минуту все могло измениться. И эта минута может стать последней. Потому что никто не скажет, на чью сторону станет молчаливый Том.

– Ты не вправе лишать нас того, что сам себе можешь всегда позволить, – пробурчал Люк. – Эта тепленькая штучка вечно у тебя под боком. – Он презрительно усмехнулся. – И не моя вина, что у тебя кишка тонка ею попользоваться.

– Это не твоего ума дела. Главное сейчас – доставить деньги Уоткинсу. И сомневаюсь, что мистер Уоткинс станет слушать твой треп, если мы потеряем деньги из-за того, что тебе приспичило в бордель.

Только так можно было заткнуть Люку рот. Тот подавленно молчал, не пытаясь возражать.

Лина перестала бояться. Ее уже трясло от ярости. Они обсуждали ее, словно вещь, лишенную мыслей и чувств. И она к ним не навязалась, всему виной их преступление. А теперь они решили, что вправе распоряжаться ею, как куклой.

Лишь воспоминание о хладнокровно целившемся в нее Люке не позволило высказать возмущение бандитам в лицо. Однако и сдержаться стоило немалых усилий. Поэтому она решила, что лучше сразу улечься спать. Проходя мимо Тома с Люком, она швырнула свою пустую тарелку возле костра. И затем решительно направилась к своему одеялу.

– Ты куда?

Удивленная словами Люка, она ответила:

– Разумеется, спать.

Поставив поверх ее грязной тарелки свою, Люк ткнул в них пальцем.

– А посуду мыть?

– Я готовила еду, а ты гулял. Вот и займись.

И Лина принялась стаскивать мокасины. Прежде чем Люк успел открыть рот, Чарли вскочил и поспешно собрал грязные тарелки.

– Я помою, – сказал коротко.

– Это бабья работа, – возразил Люк.

– Если она будет нам готовить, я готов заниматься этой ерундой. Плевое дело.

Когда Чарли с посудой ушел в сторону родника, Люк злобно взглянул на Хантера.

– От этой бабы никакого проку. Совсем распоясалась. А ты позволяешь ей вести себя словно принцессе.

– Оставь ее в покое. – Том вытащил кисет и бесстрастно принялся сворачивать козью ножку.

– Что?!

– Успокойся, Люк. Кофе отличный. Еда и того лучше. Чарли сам вызвался мыть посуду. Чего тебе еще? Нам нужна нормальная жратва. Вот и не рыпайся.

Хантер немного удивился, что Том вдруг высказался в таком духе. Его, однако, нисколько не поразило, что Люк молча повиновался. Казалось, Том без труда держал Люка в узде. Глянув на Лину, он увидел, что она забралась под одеяло и повернулась ко всем спиной. Хантер надеялся, что она не вообразит, будто обрела в Томе верного союзника. Потому что с этим парнем лучше не шутить. Слишком опасно для жизни.

Когда Том удалился первым заступить в караул, Хантер приблизился к их походной постели. И хотя он очень устал, ложе его совсем не манило. И виной тому была не твердая как камень земля, а женственная, мягкая Лина. И как бы он ни устал, стоило ему только лечь с ней рядом, его тело мгновенно просыпалось, и сна не оставалось ни в одном глазу.

Усевшись на землю, он принялся стаскивать тяжелые ботинки. Жаль, что нет возможности устроить ей отдельную постель. От желания это вряд ли его излечит, но позволит хотя бы выспаться, потому что без сна он изрядно вымотался. Вздохнув, Хантер нырнул под одеяло, подумав, а способен ли вообще мужчина привыкнуть спокойно засыпать бок о бок с этаким соблазнительным сгустком женственности?

Мыча от удовольствия, Лина теснее прижалась к теплому телу. До полусонного сознания не сразу дошло, что теплое тело принадлежит мужчине. Медленно открыв глаза, она увидела залитое лунным светом лицо Хантера.

Глядя в ее широко распахнувшиеся глаза, Хантер приказал себе немедленно выбросить из головы даже мысли об этом. Однако тело не слушалось. Заснуть ему все же удалось, однако вскоре, почувствовав, как девушка доверчиво к нему прижалась, он проснулся. От срывавшихся с ее губ сонных вздохов он в один миг возбудился. Решительно подложив руку ей под голову, приблизил к себе ее губы.

– Нет! – Лина сама удивилась, откуда у нее взялись силы отвергнуть то, чего жаждало ее тело.

– Тише! Ты всех разбудишь!

И едва его губы прильнули к ее губам, Лине подумалось, что разбудить всех не худшая идея. Унизительно, однако куда безопаснее, чем сейчас. Очень приятно лежать в темноте в его объятиях и целоваться, но крайне рискованно. Опасность не в том, что Хантер заставит ее сделать против воли. Хуже то, что он доведет ее до состояния, когда ей не захочется сопротивляться.

Его язык проник в ее рот, и она не оттолкнула, а, напротив, прильнула к нему как приклеенная. Это было восхитительно, головокружительно, заразительно, а главное, стало ясно, что она не в силах от него отвернуться. После первого поцелуя она сама – кому еще дело до ее глупостей? – устроила себе строжайшую выволочку и прочитала целую лекцию о непростительности подобного поведения. Еще не хватало связаться с мужчиной из бандитской шайки! Какой женщине в здравом уме это придется по душе? И вот теперь она поняла, что собственные упреки не возымели действия.

Чувствуя, как он расстегивает ее рубашку, она, пытаясь его остановить, положила ладонь на его руку. Но он так пылко ее поцеловал, что мгновение спустя она почти не сопротивлялась. А когда он сжал ее груди, она сдалась. Вопросы, чем она занимается и почему, отпали. Ей стало все равно. Она просто отдалась чувствам.

И Хантер тотчас это ощутил. Чутко уловил момент, когда последнее сопротивление растаяло словно дым, и внутренне возликовал. Ее готовность отдаться смела последние барьеры. Мелькнуло лишь мимолетное опасение, не будет ли она потом его упрекать. Однако он решил, что это не важно.

Прильнув к небольшим упругим грудям Лины, которые Хантер не мог забыть с тех пор, как впервые увидел их после схватки девушки с Мартином, он медленно и нежно поцеловал затвердевший от возбуждения сосок. Она выгнулась ему навстречу, а срывавшиеся с ее губ еле слышные сладострастные стоны возбудили его еще сильнее. Он быстро расстегнул свою рубашку и положил ее ладонь себе на грудь. Лина представить не могла, как восхитительно прикасаться к мужчине. Она ласкала его, и ответный трепет придал ей смелости. Ей захотелось погладить все его гибкое, мускулистое тело, настолько оно было прекрасно. Хантер уже расстегивал ее джинсы, когда раздался шепот:

– Патруль.

И мужчина, бывший самой нежностью, таявший от ее прикосновений, напрягся.

– Сколько их, Чарли?

– Около дюжины. Может, больше.

– Горожане?

– Не только.

– Черт! Этого я и опасался. Весть об ограблении нас опередила. А до границы еще далеко. Поднимай всех. Уходим!

Сгоравшая от разбуженного им желания Лина почувствовала, как он решительно ее отстранил. Не успела она прийти в себя, как Хантер приказал скатать постель и обуться. Она молча подчинилась. Он смотрел на лихорадочные сборы, поражавшие тем, что все происходило в полной тишине.

На переживания и стыд не было времени. Не успела она разогнуться, как рядом стоял Хантер. Он схватил ее за руку и поволок к лошади.

– Может быть, ей заткнуть рот?

– Она не будет шуметь, Люк.

– Я? Не буду? – Лина поняла, что ей предоставляется отличный шанс сбежать.

– Вот именно. Ты же не идиотка.

– Боже, какой комплимент!

Он проигнорировал ее тон.

– Патруль может начать стрелять. Во всех подряд. Ты для них не лучше нас. Если тебе повезет выжить в этой перестрелке, может, кто и захочет тебя выслушать и даже поверит. Но сейчас главное не схлопотать пулю в этой кутерьме. Да еще в темноте. Тут и у таких бывалых, как мы, мало шансов.

Она не сводила с него глаз, лихорадочно соображая. Пожалуй, он прав. Пока ей не удастся убедить власти в своей невиновности, она – преступница. Такая же, как и все в этой шайке. И вряд ли ей стоит рассчитывать на снисхождение. Она буркнула что-то в знак согласия.

Хантер, довольный, что у нее хватило ума это понять, подхватил ее за талию и рывком посадил в седло. Вскочил в него сам, позади нее, и молча пришпорил лошадь.

Патруль нагрянул в ранний предрассветный час, а значит, шел по горячему следу и надеялся захватить банду врасплох. Хантер собирался внезапно ускользнуть из расставленной сети. Еще он собирался унести ноги как можно дальше, прежде чем они снова учуют след. Поэтому ехал весь день. Остальные, не отставая, молча следовали за ним.

Глава четвертая

Кусая губы, чтобы не застонать или не выругаться, Лина осторожно села на землю. Патруль отстал. Давно. Девушка с облегчением вздохнула. От долгой изматывающей скачки она обессилела. Малейшее движение причиняло боль.

Немного понаблюдав, как мужчины устраивались на отдых, Лина поерзала и наконец улеглась, удобно опершись спиной на скалу. Со вздохом закрыла глаза. Мужчины явно собирались отдохнуть, и ей это тоже не повредит.

Однако прежде чем она заснула, ее мысли вновь вернулись к Хантеру, точнее, к тому, чем они занимались, пока им не помешал патруль. Она понимала, что занятия любовью с беглым преступником – это серьезная ошибка. Это дурно. Непростительно. Смущало, правда, то, что его ласки вызывали столь неповторимые ощущения. Непонятно, как столь дурной поступок мог вызывать такой восторженный отклик тела.

Хантер смотрел на спящую девушку. Он улыбнулся, вспомнив, как секунду назад Чарли, глядя на спящую Лину, сказал, что она трогательна, как дитя. Однако тот же Чарли заметил: удивительно, как во сне такая милая и безобидная девушка, проснувшись, превращается в фурию. Воистину она настоящий сгусток противоречий.

Он слегка тронул ее ногой. И ошеломленно уставился на пленницу, когда в ответ она грязно выругалась и лягнулась. Вот так реакция! Вряд ли этому ее научили в школе для леди на Востоке. Он присвистнул. Настоящая шкатулка с сюрпризами!

– Просыпайся! Вставай! – Он снова тронул ее ногой и чуть не рассмеялся: так забавно выглядела почти по-детски трущая глаза Лина, тем не менее посмотревшая на него очень сурово.

– А где все?

– На востоке, западе, севере и юге. Каждый отправился в свою сторону. Убедиться, что мы и вправду оторвались от патруля.

– Ну и замечательно. Тогда зачем ты меня разбудил? – прищурилась она. – Уж не собираешься ли ты смыться от них со всей добычей?

– Не угадала, – взяв ее за руку, он нежно потянул ее, и она встала. – Мы едем в город.

– В город? Поблизости есть город?

– В трех милях к юго-западу.

Он с удовольствием наблюдал, как, смочив из фляги носовой платок, она обтерла им лицо и шею. Тот самый, который он дал ей вытереть слезы. Видно, она решила его присвоить и регулярно стирала, потому что, несмотря на дорожную пыль, он был белым.

– Только не трать попусту силы и время, пытаясь строить планы побега.

Она как раз замыслила очень удачный план и сердито взглянула на него:

– Почему? В этом городе нет представителя закона?

– Есть, но весьма своеобразный.

– Того же сорта, что и Мартин?

– Нет, этот не пал столь низко. Но твердо намерен уйти на пенсию живым, так что поневоле на многое закрывает глаза. Кроме того, он – мой друг.

– Кажется, я начинаю понимать, что честные слуги закона в этих краях давно повывелись.

– Мой друг не хуже и не лучше любого другого шерифа. – Взяв ее за руку, он потянул к лошади. – Нас в нашем откровенном бесчестье я считаю куда честнее.

– Какое мудрое замечание о человеческой природе!

– Садись-ка лучше на лошадь, умница.

– Я и не собиралась идти туда пешком. У меня сил не хватит.

– Точно, – сказал он и, подхватив за талию, усадил ее прямо в седло. – На это у тебя точно не хватит сил.

– А зачем, собственно, мы едем в город? – спросила она, когда он тоже вскочил на лошадь.

Взяв в руки поводья, он пустил лошадь медленным шагом.

– Так, мелочи, которые понадобятся тебе до того, как мы двинемся дальше. Например, шляпа, перчатки и парочка платьев.

– А, понимаю. Опять городской пьянчужка.

– А тебе следует попридержать язычок.

Не поняв, сердится он или просто шутит, она решила промолчать. Лина уже успела понять, что, постоянно переча ему, многого не добьется.

Когда они въехали в весьма неказистый городишко, она сразу заприметила баню. Правда, в голове мелькнуло сомнение – слишком уж та убога. Однако горячая ванна уже давно была ее несбыточной мечтой, и она не удержалась от искушения.

– Знаешь, что мне просто необходимо?

– Что?

– Ванна.

Взглянув туда, куда устремился ее взгляд, он пробормотал:

– От тебя и правда разит.

– Можно подумать, ты благоухаешь, словно роза.

– Идея насчет бани принимается.

И лишь войдя в низкое строение, Лина поняла, что мечта о кратком блаженстве в уединении несбыточна. Хантер просто проигнорировал жалкие протесты и приказал наполнить горячей водой две ванны. Потребовал он только отгородить их ширмой. И лишь когда перед ними оказались две лохани с дымящейся от пара водой, она осмелилась возмутиться:

– Я не буду принимать ванну у тебя на виду.

– Значит, эта чудесная горячая вода пропадет зря.

Он повесил на крючок шляпу и уселся на шаткий стул, чтобы разуться.

– Я не могу раздеваться при тебе!

– Я отвернусь, – и действительно отвернувшись, принялся стаскивать через голову рубашку. – Но это и все, Лина. На большее не рассчитывай.

С минуту она кипела от негодования. Потом остыла, с вожделением поглядывая на полную горячей воды ванну. Хотя доверять такому мужчине было глупо, но купание было слишком сильным искушением, чтобы от него отказаться. Отвернувшись от Хантера, она начала раздеваться.

Поспешно разоблачившись и усевшись в воду, она мучилась теперь непреодолимым желанием посмотреть на него. Какой стыд! Просто греха не оберешься. Что за возмутительные мысли лезут ей в голову!

В их закуток, прервав самобичевание Лины и заставив ее глубже погрузиться под воду, зашла полная мексиканка.

– Я заберу ваши вещи в стирку?

– Да, спасибо, Рита, – ответил Хантер, усердно намыливая ногу, – они давно этого требуют.

– Si[1]. А потом я приду и помогу нинье вымыть голову.

– Нинья? – пробурчала Лина вслед мексиканке. – По-моему, это означает «ребенок»?

– Дитя.

– Того лучше. Я не дитя.

– Знаю.

– Хантер, – взвизгнула она, – ты обещал не поворачиваться и не подглядывать за мной!

– Я и не подглядываю. Просто запоминаю.

Лине показалось, что она покраснела от корней волос до кончиков пальцев на ногах. И она решила прекратить разговоры. Нагишом в теплой воде, когда собеседник в двух шагах от тебя в таком же виде, не посостязаешься в остроумии. В словесной перепалке у него будет слишком много преимуществ.

И Лина даже обрадовалась, когда мексиканка вернулась помочь ей вымыть голову. Сидя в ванне без своих обычных гребешков, она чувствовала себя беспомощной. Поэтому Рита оказалась очень кстати. Только ей совсем не понравилось, что Рита, ничуть не смущаясь, весело болтала с Хантером и часто поворачиваясь к нему лицом. Поэтому она с облегчением вздохнула, когда та наконец ушла.

Принесенная Ритой одежда была чистой, но влажной. Они вылезли из воды и быстро оделись. День был теплый, и сырая одежда не раздражала, а лишь напоминала о том, что кое-что требовалось срочно купить в магазине. Если Хантер решил расщедриться на несколько платьев и прочие мелочи, то он должен снабдить ее и нижним бельем.

Она терпеливо помалкивала перед прилавком, пока Хантер перебирал шляпы. Затем наконец набралась храбрости и произнесла:

– Есть еще несколько предметов первой необходимости.

– Только никаких глупостей! В дорогу мы можем взять лишь самое нужное. Надеюсь, твои мозги не распарились в ванной?

Оставив колкость без внимания, она упрямо продолжила:

– Я не считаю это глупостью.

– Да? И что же это?

Она покраснела и вымученно проговорила:

– Нижнее белье.

Увидав его ухмылку, она готова была его лягнуть.

Посмотрев туда, куда она ему указала, он увидел, что в углу неприметно разложены нежные штучки в сплошных кружевах, которые женщины носят под платьями. Да, она права. Ей нужно нижнее белье. Однако вид этих вещиц тут же заставил его усомниться, насколько они необходимы, а главное – будет ли в них удобно. Выбирая шляпу, он размышлял над возникшей проблемой.

– Ладно, возьми пару сорочек попроще, но не панталоны.

– Почему? – Она настолько удивилась, что забыла о смущении. – Они мне тоже необходимы.

– Это понятно, но все эти рюшки и кружева… чересчур пышно. Боюсь, джинсы на них не налезут либо будут сидеть… неуклюже. Я лучше подберу тебе несколько мальчишеских. – Он скользнул взглядом по ее ногам. – А заодно куплю и носки.

Он отошел, и она вздохнула. С тех самых пор, как она сломя голову ворвалась в банк с револьвером шерифа, ее жизнь превратилась в одно гигантское скандальное происшествие. Она проскакала полстраны в компании преступников, делила с одним из них походную постель и рядилась в мужскую одежду. Поэтому тот факт, что она нацепит еще и мужское нижнее белье, мало что добавит к списку ее прегрешений против приличий.

Когда она протянула ему выбранные сорочки, простенькие, но с кружевом и нежной вышивкой, прежде чем заплатить, он, не говоря ни слова, пристально на нее посмотрел. Она понимала, что желание приобрести столь непрочные и непрактичные вещи было глупым. Однако ей хотелось хоть чего-то откровенно женственного. И корней этого желания она предпочитала не искать.

Как только Хантер расплатился, они двинулись в контору шерифа. Очевидно, Хантер не врал, назвав того своим другом. Лина усомнилась, что между Сент-Луисом и Рио-Гранде есть хоть один честный и не состоящий на содержании у бандитов шериф.

Перед конторой шерифа Хантер легонько потыкал носком ботинка ногу мужчины, развалившегося в складном шезлонге и прикрывшего лицо шляпой.

– Джош, опять спишь на посту?

– Хантер! – Мужчина даже не пошевелился, лишь слегка отодвинул шляпу, чтобы из-под нее можно было поглядывать на собеседника. – Не стоит тебе тут разгуливать. Слишком рискованно. Поэтому выкладывай, что новенького, и мотай.

– Я и не собираюсь задерживаться. Хотел лишь переговорить с Такменом.

– А-а, он в конторе.

– Отлично, Джош. Будь другом, присмотри за леди. – Хантер ткнул пальцем в сторону Лины. – Не спускай с нее глаз.

– Можешь не волноваться. Присмотрю.

Едва Хантер ушел, как Лина решила, что этот Джош ей совсем не нравится. Разглядывал он ее так, словно знал о ней нечто, чего ему знать не полагалось. И словно раздевал глазами. Заметив у него на груди звезду шерифа и вспомнив, как тот был мил с Хантером, она с отвращением помотала головой. Слуги закона упали в ее глазах ниже некуда. Бросив на мужчину презрительный взгляд, она принялась прогуливаться взад и вперед по заменявшему тротуар деревянному настилу. Одна надежда, что Хантер быстро вернется.

Хантер развалился в кресле напротив пожилого шерифа Генри Такмена и с удовольствием взял сигару, которой тот гостеприимно его угостил. Хантер ненадолго позволил себе расслабиться и насладиться сигарой, хотя и понимал, что встреча грозит непредвиденными опасностями. Вблизи Техаса, а значит, и родного дома, ему хотелось завернуть на ранчо повидать своих. Иногда желание становилось просто нестерпимым, однако до сих пор ему удавалось с ним справляться.

– Как дела, Хантер? Надеюсь, нормально?

– Более или менее, Генри.

– Что-то ты не уверен. – Генри поскреб седую щетину и хмуро уставился на давнего знакомого.

– Если честно, не знаю. Волоку лишний багаж.

– Ты обещал, что будет всего одно дело. Ты уже наведывался домой? Мы ведь говорили, что это было бы большой ошибкой. Ты согласен? Черт бы все побрал! Учти, я притащился в это богом забытое место только ради тебя. Худшей дыры до самой Мексики не найти, даже Эль-Пасо или Литл-Крик лучше.

– Спасибо… А дело всего одно. Именно там я и обзавелся обузой на свою голову. – Хантер встал и прошел к окну. – Вон она, прямо у крыльца.

Подойдя к окну, Генри нахмурился еще больше.

– Где?

Хантер ахнул. Лины нигде не было. Он резко развернулся и направился к двери. Сгоравший от любопытства Генри едва не наступал ему на пятки.

Лина остановилась в пятидесяти шагах от конторы шерифа, напротив городской тюрьмы, чтобы посмотреть доску объявлений о розыске преступников. Тут ее ожидал ошеломляющий сюрприз: она замерла, разинув рот. Никакой ошибки, написано про нее. Более того, рисунок на листовке давал точное представление о ее внешности. Все еще не веря своим глазам, она уставилась на плакат. Хантер, выбежавший из конторы, окликнул ее:

– Лина, через минуту мы уезжаем!

Хотя внутренний голос с насмешкой советовал ей не глупить, Лина повернулась к Хантеру так, чтобы ее шляпка с полями заслонила проклятую листовку.

– Отлично, я готова, – бодро заявила она.

Он внимательно на нее посмотрел и скрылся в конторе шерифа. Она малодушно решила содрать с доски объявлений эту чертову листовку, но ее смущал Джош, который все еще на нее пялился. Господи, надо же так влипнуть! Бежать! Прочь из этого проклятого городишки! И если бы не Джош, она бы так и сделала. Пусть Хантер добирается до их стоянки в одиночестве. Лина мысленно взмолилась, чтобы Хантер сдержал слово и обещанная минута не растянулась на час.

– Она вела себя очень странно, – пробормотал Хантер, раздавив окурок сигары о донышко стоявшей на столе консервной банки.

– А как бы ты повел себя, увидь листовку с собственной физиономией на доске «Разыскиваются»? Она просто пыталась как-то заслонить ее от тебя. Правда, листовка висит выше ее головы.

– Они объявили ее в розыск? И есть рисунок?

– Да. Его-то она и пыталась спрятать.

– Сдери эту штуку, Генри.

– Не имею права.

– Какого дьявола?!

– Одну я уже сорвал, потому что сразу узнал тебя по описанию, хотя и приблизительному. Парень, который ее пришпилил, вернулся и повесил новую. Покажется подозрительным, если эти бумажки будут пропадать только здесь. А кое-кто может заинтересоваться, почему. Да и смысла никакого. Они висят на всех столбах.

– Черт побери! Девчушка в этой истории ни при чем.

– Тогда почему она не дома?

– Она просто вмешалась, не подумав, во что это может вылиться.

– Бывает. Этим многие грешат, – Генри задумчиво посмотрел на Хантера, – только не каждого потом разыскивают. Да еще и объявляют премию за поимку.

– Знаю. Только она действительно ни при чем. А кто тот парень, что привез листовку?

– Шериф городка, где вы взяли банк, – Мартин.

– Он мстит девушке за взбучку, которою она ему задала, когда он попытался ее изнасиловать, – проговорил Хантер и уходя добавил: – Подумай, как избавиться от этой дурацкой бумажки. За нами и без того гоняется целая армия рейнджеров.

– Боишься, помешают довести дело до конца?

– Пока не все так мрачно.

Хантер взглянул на Лину, которую продолжало словно магнитом тянуть к листовке с собственным изображением.

– Лина, нам пора.

Она поспешила отозваться, радуясь, что он не стал долго прощаться, а просто запрыгнул в седло позади нее. Больше всего ей хотелось унести ноги как можно дальше от той бумажки, где ее черным по белому навеки заклеймили преступницей. Ее даже замутило от страха. Теперь никто не станет слушать правду об этом запутанном деле. Ее схватят или застрелят. Она уже могла считать себя холодным трупом. В том же духе Лина мрачно размышляла всю обратную дорогу.

Генри Такмен долго смотрел вслед удалявшемуся Хантеру. Девчушка казалась совсем юной, бледной и напуганной. Покачав головой и обозвав себя старым дураком, он прошел к стенду и содрал с него проклятую листовку. Он и правда не мог допустить, чтобы за Хантером и его шайкой гонялась армия алчных головорезов.

Хантер ехал мрачный. Он вынужден был признать, что переживает из-за Лины. Она дрожала и была бледна как полотно. Но больше всего его тревожило то, что она притихла, всю дорогу не произнесла ни слова. Правда, она никогда особо не болтала, но и не молчала так угрюмо. Хантер понимал, что во всем виновата чертова листовка, и решил, что лучше поговорить об этом начистоту.

– Я знаю про листовку, Лина.

Отвлекшись от своих раздумий, она повернулась к нему.

– Да, но ты ее не видел.

– Шериф мне рассказал.

– Я сначала думала, что там будет описание твое или кого-нибудь из шайки, но увидеть там себя… Да еще портрет…

– Ты – единственная, кого они могут опознать. Поэтому они наверняка дали художнику твою фотографию.

– И, конечно, шериф Мартин никогда не сознается, что знает тебя в лицо.

– И не надейся.

– А кто же объявил награду в пятьсот долларов? И почему такая безумная цена за мою голову? Я в жизни никому не причинила вреда!

– Люди иногда сходят с ума, считая, что их предали.

Она вздохнула и снова надолго замолчала. Ее мучило, что люди, которых она знала всю жизнь, могли поверить, что она украла их деньги.

А потом она сидела, безучастно глядя, как Хантер разводил костер. И думала про награду, те самые пятьсот долларов, обещанных за ее поимку. С такими деньгами в кармане можно многое. Даже начать жизнь заново. Поэтому теперь на нее будут охотиться, и яростнее, чем за настоящими грабителями. Хантеру уже небезопасно таскать ее с шайкой. Все встало с ног на голову. Теперь ей выгоднее и безопаснее оставаться рядом с преступниками. Те не только хорошо знали местность и умели прятаться, но и были силой. Пятеро стрелков, которые ее защитят.

Она снова вздохнула. Да, наверное, ей лучше оставаться с шайкой, но только совесть не позволяла рисковать их жизнями! Том и Люк отпетые, их не жалко. Но если из-за нее убьют Хантера, она себе не простит. Да и Чарли с Джедом не сделали ей ничего плохого. Они были добры к ней и совсем не походили на разбойников. Чуть глуповатые, тугодумы. Ей даже не раз приходило в голову, что она смогла бы наставить их на путь истинный. А то ведь погибнут ни за грош. Подобные аферы явно им в новинку. А ей все равно надо уйти из банды, прежде чем удастся перевоспитать Джеда и Чарли.

Услышав очередной вздох, Хантер присел у огня и посмотрел на Лину.

– Если ты намерена весь день вздыхать, то садись поближе к костру. Хоть огонь раздуешь – какая-никакая польза.

– Как остроумно! – Лина хотела было снова вздохнуть, но спохватилась: – Кажется, мне пора вас покинуть и ехать одной на свой страх и риск.

– А я смотрю, о чем это ты все время думаешь. – Он как ни в чем не бывало сворачивал папиросу.

– Пусть я и ходила в школу на Востоке, эти места я тоже знаю.

– Что ты хочешь сказать?

– Я понимаю, что эта листовка как петля на моей шее.

– Не все, за чью голову обещана награда, кончают жизнь так печально.

– О, конечно нет. Думаю, парочке из сотни удается избежать виселицы и умереть на галерах.

Он поморщился. В ее словах была доля правды. Хотя в листовке и не говорилось, за живого или мертвого преступника обещана награда, однако всякий понимал – гораздо легче доставить труп, чем поймать опасного и отбивающегося до последнего преступника. Или преступницу. И, разумеется, любой охотник за вознаграждением предпочтет не рисковать. Однако Хантер хотел успокоить, а не расстроить Лину.

– Не думаю, что все так плохо. Тебя разыскивают не за убийство, а всего лишь за ограбление банка.

– Тем, кто бросится по моим следам, важно одно – награда в пятьсот долларов за мою голову. Среди них будут снайперы.

– За нами и так гоняются ребята с ружьями.

– Но не профессиональные охотники за головами. Мне лучше немедленно вас покинуть. Не хватало еще, чтобы за мной потащились сорвиголовы из всех штатов.

– Тебя волнует моя безопасность?

– Ничуть, – сердито бросила она. И спросила себя, зачем спорит с этим упрямцем. – До сих пор вас преследовали не из-за меня. Теперь совсем другое дело. У меня, представь себе, есть совесть.

– Нас ведь тоже не забыли на этой листовке.

– Да. Но ваше описание смутное, и без меня вам может повезти. А если заметят меня, то сразу станет ясно, что вы и есть те самые разыскиваемые грабители.

– И куда же ты собираешься податься?

– У меня есть друг, который мне поможет. Старина О’Мэлли знал мою семью всю жизнь. Я проводила каждое лето с ним и его сыновьями в его охотничьем домике.

– Где это?

– Вон там. – Она махнула рукой в сторону гор Сан-Хуан, громадой высившихся на горизонте.

– А рейнджеры, конечно, струсят и не станут преследовать тебя в горах.

Лина почувствовала, как ее охватило отчаяние. Даже горы перестали быть убежищем. На самом деле, эти прожженные снайперы как раз привыкли загонять преследуемых в горы, ведь там легче расправиться со своей жертвой. И она вполне может привести за собой парочку самых отъявленных головорезов прямо к порогу О’Мэлли.

– Но он мог бы найти человека, кто выслушал бы мою версию случившегося, – задумчиво произнесла она.

– Как раз этого я стараюсь не допустить.

Она едва сдержалась, чтобы не завопить от отчаяния. Оставшись, она подвергнет опасности шайку. Добравшись до О’Мэлли – подвергнет опасности его жизнь.

Хантер увидел, что девушка порозовела и больше не смотрела затравленно. Снова Лина выглядела почти как всегда – готовая заехать ему по голове чем-то тяжелым. Если он ее и не утешил, но явно отогнал дурные мысли. И его это устраивало.

– Попробую раздобыть что-нибудь на ужин, – пробормотал он, удаляясь.

Лина немного успокоилась, когда он вернулся со связкой перепелок. В прерии их полно, только ленивый не настреляет. Ее подмывало посоветовать ему самому их приготовить, но она вспомнила его жалкие кулинарные потуги. Никто из мужчин в шайке не умел вкусно готовить. И когда все вернулись в лагерь, она успела состряпать отличный ужин. Однако хорошее настроение мигом испарилось, когда она заметила в руках Чарли листовку.

– Ты только взгляни, Хантер. Они предлагают за нее пятьсот долларов! – воскликнул он.

Сунув мятый листок в руки Хантера, Чарли присел на корточки возле костра и налил себе кофе.

– Пять сотен! – ликующе воскликнул Люк, отхлебнул кофе и радостно заулыбался. – И их не надо будет отдавать Уоткинсу!

– Ты не можешь выдать ее этим ищейкам! – возмутился Джед.

– Интересно, какой дьявол мне помешает?

– И кому ты собираешься ее вручить? – мягко спросил Хантер. – Шерифу? Какой подарок судьбы! Он и тебя заодно заграбастает.

– Вот именно, – поддакнул Чарли. – Тебя в бумаге тоже описали.

– Не особо разберешь, кто там, я или не я, – пробурчал Люк. – Ладно, черт с ней, с наградой. Мы оставим ее здесь, и дело с концом.

– Но мы же не можем просто бросить ее, – выдавил из себя Чарли.

– А что плохого? Она всю дорогу была только обузой. А теперь из-за нее за нами увяжется армия охотников за наградой.

– Да. И преследователи получат наше точное описание, – усмехнулся Хантер.

Люк любовно погладил рукоять своего кольта.

– Тогда застрелим ее. Девушка замолчит навсегда и никому ничего не расскажет. Затем ее труп отдадим шерифу ближайшего городка, получим награду и тут же смоемся.

Том обвел компаньонов мрачным взглядом и прорычал:

– Никогда не был охотником за вознаграждениями. И не стану!

Это заставило Люка замолчать, но ненадолго. Вскоре он снова завел речь о том, что Лину надо бросить прямо тут. Хантеру пришлось долго успокаивать вспыхнувший спор.

Когда Лина отправилась спать, голова у нее раскалывалась. Страх сковал тело. Люк был опаснее любого охотника за наградой. Долго ли Хантер сможет держать его в узде? Или ему надоест защищать ее от нападок Люка?

Свернувшись клубочком под одеялом, Лина закрыла глаза и молилась, чтобы поскорее уснуть. Страх отступал лишь во сне. Сон спасал и от растущего искушения, которым стал Хантер. Впрочем, уже не спасал, сны обрели откровенно сладострастную направленность. Но во сне хотя бы не было стыдно.

Когда Хантер скользнул под одеяло, Лина все еще не могла заснуть. Она напряглась, почувствовав, как он обнял ее за талию и прижал к себе. Его дыхание щекотало ее шею, и она затрепетала.

– Я пытаюсь уснуть, – прошептала она, однако предательская хрипотца выдала ее.

Он тут же потянул губами за мочку уха, и она мысленно прокляла его нежности.

– Я не против.

– Я уже засыпаю.

– Кажется, у тебя не слишком получается. – Он чувствовал, как она всячески пыталась сопротивляться ему. Он погладил ее, и она едва совладала с желанием к нему прижаться. С отвращением к себе она подумала, как легко он лишал ее остатков благоразумия. И наверняка об этом знал. Пока ей не очень удавалось скрывать свои чувства.

– Слишком много всего на меня навалилось. Награда за мою голову в пятьсот долларов! Так и вижу, как тысячи авантюристов чистят ружья, чтобы начать за мной охоту! А Люк решает, убить меня или выдать живьем.

Хантер нежно повернул ее на спину. Он всем сердцем желал хоть немного унять ее страх. Только она слишком умна, чтобы поверить в утешительную ложь. И чтобы ее успокоить, надо что-то придумать.

– Лина Саммерз, переживаниями ты сведешь себя в могилу.

И прежде чем она успела ответить, поцеловал ее. Она беспомощно отдалась жару его губ. И лишь напомнив себе, что целуется с преступником, оттолкнула его. Однако заметила, что он почти не отстранился.

– Прекрати! – потребовала она.

– Лина, ты ведь не хочешь, чтобы я прекращал.

Она думала возразить, но, к величайшему изумлению, ответила откровеннее, чем хотелось:

– Может, и так. Но это глупо. А я не хочу лишиться здравомыслия.

– Ты только этим и занимаешься.

Его рука скользнула к ее груди. Лина охнула, когда его ладони накрыли ее груди, а пальцы начали нежно гладить соски. Ну как прикажете бороться, если он пользуется такими нечестными приемами? Пока он расстегивал пуговицы на ее рубашке, у нее не было даже сил сопротивляться. Когда его теплые губы поцеловали сосок, тот мгновенно затвердел и болезненно напрягся. Она застонала и погрузила пальцы в его густые волосы.

На миг она забылась. Губы и пальцы, ласкавшие тело, лишили ее способности соображать. Из транса она вышла, только поняв, что он расстегивает ее джинсы. Его рука скользнула под тугую ткань и опускалась все ниже. Шок от подобного интимного прикосновения мигом привел ее в чувство. Дрожащей рукой она вцепилась в его запястье.

Хантер поднял на нее глаза и позволил ей вытащить свою ладонь из сладкого тепла, доставлявшего ему огромное наслаждение.

– Ты не спешила меня остановить.

– Может быть. Но все же остановила.

– Не слишком поспешно.

Она вспыхнула:

– Я снова обрела здравомыслие.

– Чудесно!

Как только он отодвинулся, она поспешно застегнулась.

– Учти, я намерена выбраться из этой заварухи, в которую вляпалась по собственной глупости. И вернуться в мир законопослушных граждан, кого бы таковыми ни считать, – сказала она. – При этом связь с грабителем банка вряд ли поможет мне заслужить доверие людей.

– Разумеется, никто и не подумает о тебе ничего плохого. В особенности после того, как ты поведаешь, что провела несколько недель среди беглых преступников. Никому и в голову не придет, что ты – вольно или невольно – согревала постель одному из них.

Его довод попал не в бровь, а в глаз. Раньше она об этом даже не задумывалась. У нее перехватило дыхание. Люди склонны верить в худшее. В этой отвратительнейшей черте человеческой натуры она успела убедиться на собственном опыте. В школе им постоянно внушали, что женщина, захваченная наедине с мужчиной, обречена на бесчестие. И не важно, согрешила она или нет.

Отвернувшись, она попыталась убедить себя в его неправоте. Однако быстро поняла, что пала в глазах у всех, как только ускакала из родного городка с Хантером.

– Я просто скажу правду, – проговорила она.

Он закатил глаза, удивляясь, действительно ли она настолько простодушна.

– Ты ведь уже рассказала чистую правду после обвинения в соучастии в ограблении?

– Ради бога, заткнись! – Она закрыла глаза и взмолилась Господу избавить ее от искушения придушить его собственными руками.

Глава пятая

«Чем дальше, тем хуже», – размышляла Лина, бесцельно вороша палкой погасшие угли костра. Прошлой ночью она опомнилась и отбилась от посягательств Хантера. В последний миг.

Ей хотелось ему отдаться. Однако здравомыслие взяло верх. Если и уступать мужчине, то по любви, а не из похоти. И еще желателен хотя бы намек на совместное будущее. С Хантером ничего подобного никак не предвиделось.

Ей оставалось лишь бежать от этого мужчины без оглядки. Ей не удастся противиться ему весь долгий путь до Мексики. Сомнительно, сможет ли она выдержать еще хотя бы одну ночь.

Взглянув на горы, она вздохнула. Они казались далекими и непреодолимо высокими и страшными, но О’Мэлли сейчас наверняка там. Доберись она до него, он поможет ей оправдаться. А если охотники за наградой отыщут ее раньше, она сдастся, чтобы не подставить О’Мэлли.

Покосившись на Чарли и Джеда, девушка недовольно поморщилась. Ей претило злоупотреблять их доверием и тугодумством. Но ничего не попишешь. Том и Люк вновь ослушались приказа Хантера не оставлять ее на попечение этой парочки и исчезли, едва Хантер ускакал. Тем не менее и они, и Хантер могли вернуться в любую минуту, поэтому медлить не стоило.

Не спуская глаз с Джеда и Чарли, она потихоньку завернула в одеяло немного провизии и кастрюльку. Не густо, но важно не переусердствовать. Большой узел вызовет подозрения даже у этих беспечных стражей. Подхватив узел под мышку, она зашагала в сторону ручья.

– Ты куда?

– Решила слегка ополоснуться в ручье, Чарлз.

Она даже не остановилась, отвечая на ходу.

– Даже не знаю… Нам приказано не спускать с тебя глаз.

Она остановилась и с вызовом взглянула на него.

– Только посмей подглядывать за тем, как я купаюсь!

Чарли покраснел, следом зарделся и Джед.

Чарли промямлил:

– Да мы и не собирались. Но Хантер приказал…

– Пусть сходит помыться, Чарли. Куда она убежит?

– Ладно. Только недолго, или мне придется прийти посмотреть.

То, как побагровел Чарли, говорило, что это пустая угроза. Тем не менее Лина прибавила шаг. Скрывшись за кустами, она положила узел на землю и все аккуратно упаковала. Жаль, не удастся увести лошадь, даже Чарли с Джедом заметят. За лошадьми они следили куда внимательней, чем за ней. Перекинув узелок через плечо, Лина заспешила в сторону гор, надеясь, что успеет уйти достаточно далеко, прежде чем в лагере заметят ее побег.

Как ни странно, на душе было муторно. Где-то в ее глубине от Хантера уходить не хотелось. Сердце противилось всем доводам рассудка о неразумной и не предвещающей ничего хорошего связи. Она приказала себе перестать беспокоиться и смело шагать вперед. Однако здравомыслие брало верх не без труда.

Заставляло медлить и еще кое-что. Она знала, что путь к охотничьему домику О’Мэлли отнюдь не усеян розами. И главной опасностью были гады: как ползучие, так и двуногие. И еще здесь было полно индейцев.

Хантер соскочил с лошади и внимательно оглядел лагерь. Чарли и Джед лениво играли в карты. Люк и Том разводили костер. Все вроде бы мирно. Только Лины нигде не видно. Даже не остановившись позаботиться об уставшей лошади, он решительно подошел к Чарли и Джеду.

– Где Лина?

– Пошла искупнуться.

– Когда, Чарли?

Чарли взглянул на Джеда, наморщив от усердия лоб.

– Ты помнишь, Джед?

– Не могу сказать точно.

Выругавшись, Хантер помчался в сторону ручья. И ничуть не удивился, когда никого там не нашел. Просто ради уверенности, что ничего не упустил, он внимательно обследовал все кусты, но убедился лишь, что здесь никого не было. Возвращаясь к биваку, он внимательно присматривался, стараясь прочитать следы, и заметил четкий отпечаток в мягкой земле сразу же за лагерем. Следы вели прямо в сторону гор. Он зашагал к костру, кляня идиотизм Лины и легкомыслие Чарли и Джеда. Скоро совсем стемнеет. Времени ее спасти почти не оставалось.

– Удрала? – спросил Чарли, вместе с Джедом подбегая к вспрыгнувшему в седло Хантеру.

– Да!

– Нам же лучше.

– Тебя не спрашивают, Люк!

– Она только и путалась у всех под ногами с того момента, как черт принес ее в банк. И тебе, Хантер, это отлично известно.

– Ее бегство в поисках того, кому можно все рассказать, создаст еще больше проблемы.

– Она сбежала, потому что ты все время угрожал ее пристрелить, – прорычал Чарли. Они с Джедом тоже вскочили на лошадей. – Хантер, мы поможем тебе отыскать девчушку. Нельзя позволить ей плутать в этих местах, да еще пешком. Тут долго не протянешь.

Хантер злорадно подумал, что парочка синяков сбила бы с девчонки спесь. Но быстро опомнился. В этом глухом краю слишком опасно, запросто можно и жизни лишиться. От мысли, что с Линой приключилась беда, у него засосало под ложечкой, и, пускаясь на поиски, он принялся костерить ее на чем свет.

Отвратительно чувствовать себя загнанным в ловушку. Только не из-за нее! И не сейчас. Особенно не сейчас. Он и без того по уши в дерьме, с головой погряз в хитроумной интриге, которая неизвестно чем кончится. Для полного счастья ему не хватало только путаницы в отношениях с женщиной.

Кроме того, он бесился из-за постоянного за нее беспокойства. Все время думал, где она и что с ней. Лишь однажды он допустил женщину в свое сердце и думал, что получил урок на всю жизнь. Однако, видимо, тот не пошел впрок.

– Хантер, не переживай! Она не успела уйти далеко, чтобы вляпаться в неприятности.

– Я и не переживаю, Чарли, – солгал Хантер. – Я взбешен. И задушу эту пигалицу, как только мы ее отыщем.

Большим носовым платком Хантера Лина вытерла пот со лба. Ей надо идти помедленней, если она не хочет свалиться от усталости. Одна надежда, что она успела далеко уйти от лагеря, и шайка не станет ее искать. Зачем им лишние заботы.

Сунув платок в карман, она снова пустилась в путь, думая, не пора ли поискать место для ночлега и развести костер. Однако из-за страха быть пойманной решила не останавливаться, пока хватит сил. Впрочем, ночью идти все равно слишком опасно.

Из задумчивости ее вывел гортанный крик. Оторвав глаза от каменистой почвы, она внимательно пригляделась и выругалась. Раздумывая о ночлеге, она едва не наткнулась на группу индейцев. Те уставились на нее с не меньшим изумлением, чем она на них. Только, в отличие от Лины, вряд ли оцепенели от ужаса.

Внутренний голос приказал ей бежать со всех ног. Но ноги словно приросли к земле. Пытаясь стряхнуть с себя оцепенение, она заметила странность в поведении шестерых возникших перед ней полуголых мужчин. Двигались они не слишком быстро и ловко. И судя по зажатой в руке одного из них бутылке, пили. Поэтому когда один из них сделал непристойный жест, ее словно подтолкнули, и она кинулась наутек.

На бегу она услышала за собой топот копыт. Правда, двигались они с трудом. И в этом было ее спасение. Она припустила что есть духу. Пусть пьяные, они были верхом, а ей оставалось надеяться только на свои ноги.

Неожиданно она сообразила, что бежит прямо к лагерю бандитов и к Хантеру. Разумнее было бы рвануть в сторону гор. Там можно скрыться. Но было уже поздно. Теперь ей оставалось лишь надеяться, что индейцы слишком пьяны, чтобы управляться с лошадьми. Впрочем, гулкий стук копыт по каменистой тропе развеял ее надежды.

Крики пьяных индейцев вселяли в нее ужас. И вдруг она разозлилась. Похоже, преследователи затеяли игру, забавляясь ее испугом. Она взмолилась, чтобы Хантер нашел ее и всадил по пуле в каждого из шестерых похотливых дикарей.

– Эй, Хантер, слышишь? Похоже, топот индейских лошадок.

– Да. И я, кажется, знаю, из-за кого разгорелись страсти.

Хантер резко пришпорил коня, послав его в бешеный галоп. Едва Лина показалась на горизонте, он ее тотчас узнал. И хотя по доносившимся звукам он представлял, в чем дело, при виде несущихся за девушкой полудюжины индейцев в груди мучительно заныло. Прижавшись к шее скакуна, он бросил того во весь опор.

Подскакав ближе, он вздохнул с облечением. Индейцы действовали как-то странно, неумело и бесцельно кружа. Вообще вся погоня казалась фарсом – лошади то описывали круги, то резко шарахались в сторону, словно на них сидели малые дети. Хантер еще ни разу не видел, чтобы индейцы так скверно управлялись с лошадьми. Подъехав еще ближе, он понял, что всадники пьяны в стельку.

Примечания