Бенедикт Джэка

Бегство. Алекс Верус

«Я добавил Бенедикта Джеку в свой лист обязательного чтения».

Джим Батчер

Глава 1

Такое место, как этот старый завод, можно найти только в самых неблагополучных районах мегаполисов. Кирпич, из которого построены здания, раньше был красным, но долгие годы непогоды и грязных выбросов придали ему серовато-бурый оттенок. Кроме того, наружную стену завода увенчивали витки колючей проволоки. Она порыжела от ржавчины и сильно порвалась, но дыры не заделывались, словно хозяева решили, что, раз они не могут защитить свою собственность от воров, надо, по крайней мере, постараться заразить взломщиков столбняком.

Дальше до самого конца переулка, завершающегося тупиком, тянулись сумрачные пустующие складские здания и магазины. Они прятались за стальными решетками, разрисованными пестрыми граффити, и невозможно было определить, работают ли эти заведения или давно закрылись за ненадобностью. На единственном торговом учреждении, сохранившем приличный внешний вид, красовались три окружности – символ ломбарда. А позади магазинчиков и завода находился квартал, застроенный дешевым муниципальным жильем: в таких местах уличные грабители обычно угрожают своим жертвам битыми бутылками, поскольку не могут позволить себе купить нож.

Было еще только одиннадцать часов вечера, и Лондон, как и всегда, оглашали привычные звуки большого города, однако здесь все будто замерло и вымерло. У припаркованных вдоль тротуаров автомобилей недоставало колес и оконных стекол, а порой и того, и другого. По моему мнению, здешние тачки выглядели бы вполне уместно на свалке, не считая, конечно, минивэна, который стоял в самом начале переулка. Его полированная черная краска сливалась с тенями, а оранжевое сияние фонаря отражалось от хромированных колпаков на колесах и решетки радиатора с треугольной звездой «Мерседеса». Увидев минивэн, я закатил глаза. Моя интуиция никогда не подводила меня, и я знал, что непосредственной угрозы нет, но я еще с минуту затаился возле какого-то фасада, изучая улицу, а уж потом направился к машине.

Многие фонари оказались разбиты, а те, что еще работали, находились на изрядном расстоянии друг от друга. Я шагал по переулку, окутанному покрывалом темноты – ее лишь изредка разрывал круг тусклого рассеянного света. Зато когда я оборачивался, то видел ярко освещенные башни небоскреба «Канареечный причал», который возвышался над другими зданиями.

Темза несла свои воды неподалеку, и до меня доносились отголоски печального гудка баржи. Небо затянули рваные облака, вместе с заревом фонарей они скрывали от меня мерцающие звезды.

Когда я приблизился к минивэну, в передней дверце бесшумно опустилось стекло. В переулке было так тихо, что я услышал негромкое ворчание двигателя, работающего на холостых оборотах.

Я замер и уставился на сидящего в машине мужчину.

– Вы нарочно это подстроили, да? Хотели максимально привлечь к себе внимание?

Кстати, меня зовут Алекс Верус. Я – маг и прорицатель. Исходя из общепринятой терминологии, я – «неприсоединившийся», то есть я не связан с Советом (основной блок, объединяющий белых магов), хотя я не считаю себя и черным магом.

Я не принадлежу к Совету, но иногда выполняю для него кое-какие поручения, как сейчас, например.

В минивэне же сидел посредник, через которого я держал связь с Советом. Его имя – Талисид.

– Здравствуйте, Верус, – произнес Талисид и кивнул.

– Рад вас видеть, – ответил я и прищурился. – А вы, значит, в «Мерседесе» прохлаждаетесь! И вы что, полиролью его обработали?

– Если вас беспокоит скрытность, – шутливо сказал Талисид, – быть может, мы не будем болтать прямо на улице?

Талисиду лет сорок с небольшим, роста он ниже среднего, а волосы у него седеющие и редкие. Вдобавок он постоянно щеголяет в одном и том же неприметном костюме. Тем не менее в Талисиде сквозит некая непоколебимая уверенность, позволяющая предположить, что за его заурядным обликом скрывается нечто большее. Я познакомился с Талисидом весной, на балу в «Канареечном причале», когда он предложил мне одну работенку. Все получилось не совсем так, как было запланировано, но Талисид выполнил свои обязательства, поэтому, когда он накануне обратился ко мне с просьбой об одной услуге, я сразу же согласился.

Отступив назад, я освободил место выходящим из машины пассажирам. Первым был Талисид, следом за ним выбрался высокий, худой тип с вытянутой физиономией, напоминающей морду гончей. Он молча кивнул мне. Это был Илмарин, маг воздуха. Другие мужчины были мне незнакомы – и неудивительно: само их оружие указывало на то, что эти ребята являются сотрудниками службы безопасности Совета.

– Вы по-прежнему намереваетесь идти первым? – вполголоса спросил у меня Талисид, пока охранники проверяли автоматические винтовки и рации с наушниками.

– Естественно.

– А как же они? – спросил Талисид. – Они тоже должны выполнять свою работу.

Я едва сдержал улыбку. Когда Талисид вчера позвонил мне и вкратце рассказал про предстоящее задание, он предложил мне держаться в хвосте группы или вообще сидеть в минивэне. Что ж, Талисид оставлял мне пути к отходу, но в его словах присутствовал скрытый смысл, и теперь мне стало вообще не до смеха: охранниками можно пожертвовать, а мной – нет.

– От меня не будет никакого толка, если я стану плестись в ста ярдах позади, – заявил я. – Я предупрежу вас об опасности. Кроме того, вы сами понимаете, что я должен видеть все своими глазами.

Талисид вскинул руки, признавая поражение:

– Ладно! Но вас будет сопровождать Гаррик. Мы двинемся по вашему сигналу.

Мужчина, на которого указал Талисид, еще минуту назад сидел за рулем минивэна. Теперь он прислонился к «Мерседесу», держась немного особняком. Высокий, с короткими светлыми волосами и атлетическим телосложением, сильный и ловкий. На нем были черный бронежилет, изготовленный с применением новейших технологий, темные брюки армейского образца, черные же перчатки и высокие ботинки. Довершал облик Гаррика пояс с карманами и прорезями, где была закреплена пара пистолетов, нож и полдюжины стальных цилиндров, смахивающих на гранаты. Вторая пушка пока покоилась в кобуре – на уровне лодыжки Гаррика, а на плече у него висело нечто среднее между портативным пулеметом и автоматической винтовкой.

Гаррик смотрел на меня безмятежными голубыми глазами.

– Гаррик? – уточнил я.

– Да, – произнес он баритоном.

– Каков план?

– Скажу, когда мы будем внутри.

– Ты пойдешь со мной, – на всякий случай добавил я.

Гаррик, подняв брови, смерил меня пристальным взором. Похоже, он немного удивился.

Я был в брюках армейского образца, черных кроссовках и светлой флисовой кофте, а на ремне у меня болтался кое-какой магический арсенал. Если Гаррик напоминал спецназовца из боевика, то я выглядел как неоперившийся турист на прогулке.

– Я польщен, – пробурчал Гаррик, – но ты не в моем вкусе, приятель.

– Можно сказать, что я разведчик, – парировал я.

– Замечательно! – ухмыльнулся Гаррик. – Можешь выведывать, что тебе угодно, сидя в машине.

– Ну уж нет.

– Мы готовы к проведению боевой операции, – терпеливо объяснил Гаррик. – У нас нет времени, чтобы нянчиться с детьми.

Некоторые полагают, что в жаркой битве прорицатель будет только путаться под ногами. Чушь, конечно, однако поверхностное мнение окружающих о тебе все-таки изрядно раздражает. Никому не понравится, если тебя не принимают всерьез.

– Уверен, что в итоге нянчиться с вами буду именно я, – заявил я. – Ваши пушки не принесут никакой пользы, особенно если тварь подкрадется сзади и быстренько оторвет ваши головы.

Я ожидал, что Гаррик возмутится, однако он вопросительно посмотрел на меня:

– И что ты с ней сделаешь? Врежешь ей кулаком по черепу?

– Я скажу, где она находится и что она намерена предпринять, – ответил я. – Если вы не сумеете с ней сладить, вы отойдете в сторонку и пропустите меня вперед.

Гаррик принялся буравить меня взглядом, но потом пожал плечами.

– Отдуваться тебе, приятель. – И он обернулся к своим напарникам. – Пора!

На заводе царил кромешный мрак. Электричество здесь давно отключили, а немногие уцелевшие лампы, естественно, не работали. Коридоры оказались завалены старыми станками и разным хламом, что вынуждало нас петлять между препятствиями и затрудняло обзор. Воняло затхлой пылью и ржавым железом.

Тварь, на которую мы охотились, называют баргхестом. Это оборотень, способный принимать облик человека или здоровенной псины из семейства волчьих. Баргхесты обладают сверхъестественной силой и скоростью, и их весьма непросто обнаружить, даже прибегая к магическому чутью. По крайней мере, так говорят – сам-то я никогда не встречал баргхеста. Но все сходятся в том, что оборотень убивает своих жертв при помощи острых клыков и когтей.

Надо сказать, что петляющие коридоры не очень подходили для схватки с монстром. Кроме того, на заводе имелось много укромных закутков, где баргхест мог затаиться и напасть на кого-нибудь из нас.

Но именно по этой причине Талисид и пригласил меня на охоту.

Я изучал завод с точки зрения двух уровней восприятия. Я видел настоящее: мир тьмы и теней, разрываемых только лучами фонариков (один был зажат у меня в руке, а второй горел у Гаррика на винтовке), и напряженно думал.

Я понимал, что брошенный завод представлял собой гигантскую ловушку, полную скрытых и явных опасностей.

Но было тут кое-что еще. Поверх пласта обычной реальности лежал иной мир – ветвистая паутина линий, сияющих ослепительным светом и разбегающихся в четырех измерениях в разные стороны. Узоры будущего (а ведь это было именно будущее) превращались в тысячи и миллионы утончающихся волосков, каждый из которых обозначал определенный вариант развития событий.

И если судьба коридора и старых запчастей была четкой и определенной, то наш с Гарриком удел непрерывно мерцал, вибрировал, дрожал, плавился и скручивался в спирали.

Перебирая различные варианты будущего, я прощупывал свои потенциальные действия и их последствия. Я увидел себя наступающим на кусок ржавой железки и понял, что я моментально споткнусь и полечу на пол. Я немедленно скорректировал свои движения, чтобы избежать падения. И тотчас будущее, в котором я рухнул навзничь, растворилось и истаяло, превращаясь в ничто, а вместо него ярче разгорелось грядущее, ничем мне не грозившее (хотя бы в ближайшие несколько минут).

Я продолжал анализировать мерцающую паутину и по ходу принимал важные решения. Будущее менялось: на авансцене сразу же возникали новые события, в которых я был жив и здоров.

Для стороннего наблюдателя это может показаться чистым везением.

А что еще можно сказать про человека, который избегает реальных опасностей, истаивающих как по мановению волшебной палочки?

А ведь физические преграды были для меня малозначительными мелочами. В основном я сосредотачивался на ближайшем будущем и следил за любым дуновением ветерка, который мог стать предвестником бури. До тех пор пока я оставался настороже, завод не представлял для нас угрозы: если оборотень захочет броситься в атаку, я уловлю его намерения и предупрежу остальных.

Поэтому Талисид и захотел взять меня с собой. Одним своим присутствием я мог низвести вероятность того, что возникнут серьезные неприятности, практически до нуля. Если ты сражаешься, знания сами по себе не могут заменить оружия, но являются чертовски мощной поддержкой в бою.

Я приоткрыл очередную дверь, застыл как вкопанный и оглянулся на Гаррика. Он резко остановился. Выразительно посмотрев на меня, он поднял руку, и наш отряд тоже притормозил. Опустившись на корточки, я провел ладонью по холодному бетонному полу.

– Что там? – тихо спросил Гаррик.

– Кто-то вскрыл замок на двери, – ответил я. – Совсем недавно.

– Наверняка баргхест.

Я поднял сломанное звено тяжелой цепи: его ровно отрезанный край блеснул в свете фонарика Гаррика.

– Едва ли, если только наш баргхест не пользуется стальными кусачками.

Гаррик промолчал, и мы двинулись дальше. Я обратил внимание и на другое загадочное обстоятельство: остатки цепи куда-то пропали, но решил не говорить об этом Гаррику.

Мы продолжали углубляться в недра завода. Впереди крались мы с Гарриком, двое охранников находились от нас на расстоянии в десять шагов. В центре построения брели Талисид и Илмарин, а последний сотрудник службы безопасности Совета замыкал шествие. Почувствовав присутствие баргхеста, я должен был отступить назад, позволяя магам и охранникам занять боевую позицию и застать монстра врасплох.

Я на это рассчитывал, но сегодня все шло не по плану. Я уже должен был почувствовать, где начнется схватка. Сканируя будущее, я видел, как мы проверяем заводские помещения, однако никаких признаков сражения я пока еще не заметил. Более того, я не видел ни одного варианта грядущего, в котором хоть кто-либо из нас вступал в бой. Я ощущал нарастающее напряжение, да и охранники чувствовали что-то неладное. Похоже, невозмутимым был только Гаррик, излучающий расслабленную уверенность.

Неужели Талисид дал промашку? Но маг не сомневался в том, что на заводе…

За новым поворотом оказалось просторное помещение с высоким потолком.

Я замер, зажмурился и максимально сконцентрировался. Поиски потенциального «поля боя» пока ни к чему не привели, поэтому я стал отслеживать путь нашего отряда во времени, стараясь определить, что мы обнаружим. Бинго! В соседнем цехе есть нечто подозрительное, и я присмотрелся повнимательнее, пытаясь разглядеть, что там скрывается…

Внезапно я осознал, почему сегодня битва отменяется. Выпрямившись, я презрительно фыркнул и громко окликнул Талисида:

– Полный провал!

После паузы раздался голос Талисида:

– Что стряслось?

– Мы никого не найдем, – пояснил я. – Нас опередили.

Завернув за угол, я очутился в цеху.

Почти все станки были разворованы и растащены на запчасти, но кое-где в полумраке еще высились проржавевшие остовы, между которыми виднелись груды мусора. Слабый луч моего фонарика с трудом разгонял мрак и терялся в вышине. В тишине гулко звучала моя поступь. Я перешагивал через сломанные доски и мешки, набитые мусором. Запах пыли усилился, и теперь к нему примешивалось нечто такое, от чего у меня запершило в носу.

Баргхест валялся посреди цеха на боку, и он был мертв. Лишенный жизни оборотень смахивал на серо-бурую собаку, крупную, но не сверхъестественно огромную.

Я не обнаружил ни ран, ни следов крови. Тварь еще не успела разложиться, – очевидно, баргхеста прикончили совсем недавно.

Пока я глазел на монстра, наш отряд быстро просочился в цех.

Гаррик приблизился ко мне. Хотя винтовка его была опущена, взгляд Гаррика метался из стороны в сторону, проверяя углы помещения. Лишь полностью изучив его, Гаррик переключился на тушу:

– Выглядит он не очень страшным.

– Да, теперь, когда он мертв.

К нам подошли два бойца, а за ними – Талисид и Илмарин. Мы молча глазели на убитую тварь. Напарники Гаррика производили гораздо больше шума, чем он сам. Может, не знали, куда наступить?

– Так, – наконец, сказал Талисид.

– Он точно сдох? – поинтересовался Илмарин.

– В ближайшие несколько лет оборотень не поднимется с земли, – заявил я. – Да, он мертв.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, – пробурчал Гаррик, – но я полагал, что наша задача – убить тварь.

– Но кто-то нас явно опередил.

– А почему у него нет ни единой раны? – спросил Илмарин.

Маги воздуха тонко чувствуют любое движение эфира, но работать с физическими объектами у них получается плохо.

– Верус, есть ли какие-нибудь идеи на данный счет?

Я как раз сканировал тот вариант будущего, в которой обследовал монстра. Я увидел, как переворачиваю тварь и провожу руками по густой свалявшейся шерсти. Я выясню только то, что баргхест жутко тяжелый и от него дурно пахнет.

Кстати, я и без магии почувствовал, что баргхест воняет.

– Он просто свалился замертво.

– Магия смерти?

– Вероятно. И это смог бы сделать любой из тех, кто связан с магией жизни.

Талисид оторвался от изучения баргхеста:

– Нам не опасно разделиться?

Несколько секунд я смотрел в будущее, а потом покачал головой.

– Это самое настоящее кладбище, – произнес я. – Пораниться здесь можно, только если упадешь с лестницы.

Кивнув, Талисид обратился к охранникам:

– Разделиться на пары и прочесать завод. Ищите что-нибудь странное, необычное. – Хотя маг не повышал тон, в его голосе прозвучали командные нотки, свидетельствующие о том, что он ожидал беспрекословного повиновения. – Докладывайте через каждые десять минут. Встречаемся здесь через час.

Каким-то образом получилось, что я оказался в одной паре с Гарриком. Мы принялись методично обходить первый этаж завода, тщательно осматривая каждое помещение.

Жертвы баргхеста лежали в комнатке, примыкающей к цеху. Я насчитал семь трупов, находившихся на разных стадиях разложения.

Я решил не слишком к ним присматриваться.

– Тот еще у него был аппетит, – заметил Гаррик, когда мы покинули комнатушку.

– Поэтому мы сюда и пришли, – сказал я, стараясь не думать о трупах.

– Неужели? – изумился Гаррик. – Моя задача заключалась в том, чтобы убить мерзкую тварь.

– Но кто-то выполнил за тебя твою работу.

Гаррик хмыкнул:

– Мне в любом случае заплатят полную сумму. – Он покосился на меня. – Ты далеко в будущее можешь заглянуть?

– Это зависит от многих факторов.

– От каких?

Я посмотрел на Гаррика в упор:

– От того, кто спрашивает.

Гаррик ничего не сказал и усмехнулся. Ну и улыбочка, прямо развеселившийся волк.

Вернувшись в цех, я направился к Талисиду.

– Трупы – во второй комнате, примыкающей к цеху. Больше проверять нечего.

Талисид задумался.

– Я вызвал группу, чтобы навести тут порядок. Вы свободны, Алекс.

Я бросил взгляд на тушу баргхеста, мирно лежащую среди груд мусора.

– Сожалею, что ничем не сумел помочь.

– Проблема решена, – пожал плечами Талисид.

– Даже несмотря на то, что мы ничего не сделали?

– Какая разница? – возразил Талисид. – Убийства прекратятся, и мы не будем терять наших людей. – Он ухмыльнулся. – По-моему, этого достаточно.

– Пожалуй, вы правы, – вздохнул я. – Обнаружили что-нибудь любопытное?

Улыбка Талисида растаяла. Он нахмурился:

– Нашли. Опаленные отметины на стенах и следы огнестрельного оружия. Занятно, правда?

– Сражение? – предположил я.

– Подозреваю, что именно так.

– Но тварь не была сожжена или застрелена.

– Насколько можно судить на первый взгляд.

– И что здесь произошло?

Талисид обвел пристальным взглядом сумрачный «кладбищенский» цех. Место выглядело так, словно его забросили еще сто лет назад… после того как мы уберемся отсюда, на заводе не останется никаких следов нашего пребывания, кроме отпечатков нашей обуви на пыльном полу.

«Надо бы и впрямь сваливать отсюда», – поду-мал я.

– Вероятно, мы ничего и не узнаем, – пробормотал Талисид. – Он кивнул мне. – До встречи, Верус.

Покинув завод, я обогнул новенький «Мерседес» Талисида и на углу повернул направо. Преодолев полквартала, я вновь свернул – на сей раз к реке, а затем нырнул в переулок рядом с квадратным зданием и взобрался по пожарной лестнице на крышу.

Наконец-то я почувствовал себя так, будто выбрался из лесной чащи! До Темзы было рукой подать. Широкая гладь ее извивалась, подобно гигантской змее, образуя излучину вокруг Собачьего острова. Небоскреб «Канареечного причала» поднимался ввысь, теряясь в ночи и сияя тысячами огней. На верху центральной башни единожды в секунду равномерно пульсировал двойной столб света.

«Канареечный причал» и другие небоскребы отражались в темной воде и буквально тонули в бездонном исполинском зеркале. Далеко на западе находился Уайтхолл и Вест-Энд, а также главные артерии центральной части Лондона. До меня доносились звуки города, но рядом с Темзой они тонули в ритмичном шелесте воды, ласкающей волнами берега в своем неудержимом движении к морю. Ветерок приносил запах реки, не чистый, но и не отталкивающий.

– Это я, – прошептал я в темноту.

Последовала пауза, после чего из тени выступила девушка. Ее рост был чуточку ниже среднего, а свои волнистые темно-русые волосы она, как и всегда, завязала в два хвостика. Двигалась она осторожно, почти бесшумно. Определить ее возраст оказалось бы непросто – выглядела она, наверное, лет на двадцать, однако в ее манерах присутствовала отрешенность, которая никак не вязалась ее с юностью.

Ее имя – Лона Манкьюзо.

Лона – моя ученица.

– Холодно, – пожаловалась она и поежилась.

На ней были теплый зеленый пуловер и потертые джинсы, но со стороны Темзы дул промозглый сентябрьский ветер.

– Тут есть местечко потеплей.

Оставив свой насест в углу, Лона быстро последовала за мной. С крыши здания открывался прекрасный вид на завод, что было мне на руку.

А если бы возникли какие-либо неприятности, я бы сказал Лоне, чтобы она убегала и пряталась.

– Ты наблюдала за нами?

– Ты вошел в здание вместе с шестью мужчинами.

– Ты заметила кого-нибудь еще?

– Нет. А там был кто-то лишний?

– Нет.

Я поглядел на переулок и подошел к пожарной лестнице. Она образовывала отличное укрытие от ветра, а благодаря старым ящикам и металлическим конструкциям здесь даже не было ни намека на сквозняк. Конечно, обыкновенного человека охватил бы страх перед потенциальными грабителями, но одно из побочных магических преимуществ заключается в том, что о подобных вещах не нужно беспокоиться. Две трубы отопления, вертикально уходящие в бетон, повышали температуру на десять градусов, и я дал Лоне возможность прислониться к ним, держась поодаль.

Я бы тоже мог погреться, но мне не стоило приближаться к Лоне.

– Что я должна была увидеть? – спросила она.

– Понятия не имею, – искренне признался я. – Когда все известно заранее, незачем захватывать с собой подкрепление. Подмога нужна тогда, когда ты не знаешь, что к чему.

Какое-то время Лона молчала, потирая озябшие руки о горячие трубы.

– Мне было бы видно гораздо лучше, если бы я находилась поближе.

– Лона…

– Я понимаю, что не могу зайти внутрь, – перебила меня Лона. – Но, повторяю, я не могу даже приблизиться. Но разве мне нельзя с ними встретиться?

– Слишком рискованно.

– Ты говорил, что баргхест прячется в заводских цехах.

– Я имел в виду магов.

Лона заморгала:

– Но ты на них работаешь, верно, Алекс?

– Сегодня? Да, – невесело усмехнулся я. – А завтра? – Я пожал плечами.

– Ты серьезно?

Я вздохнул:

– Лона, если поступит распоряжение схватить нас, эти ребята первыми бросятся его выполнять. Меня уже вычеркнули из черного списка главных врагов Совета, но я не стал любимчиком в магическом сообществе. Не думаю, что в настоящий момент за мной охотятся. Но если интересы Совета потребуют избавиться от меня, не сомневаюсь, меня уберут безо всяких колебаний. А любая информация, которой ты располагаешь, делает тебя легкой добычей.

Лона промолчала. Я надеялся, что она меня слушает, поскольку я ничуть не преувеличивал. Да, я работал вместе с Гарриком, Илмарином и ребятами из службы безопасности, и мы выполнили свое задание хорошо, профессионально. Но если кто-либо из числа магов и их приспешников через неделю, месяц или год станет мне угрожать, попытается меня похитить или убить, я нисколько не удивлюсь.

– А как насчет Талисида? – спросила Лона, нарушив паузу.

– Он пока и не догадывается, на что ты способна, но чем больше времени ты будешь проводить в его компании, тем сложнее будет сохранять все в тайне.

– Меня волнует кое-что другое, Алекс! Мне не нравится отсиживаться в углу и бездействовать!

Услышав в голосе Лоны нотки раздражения, я собирался ей ответить, но сдержался.

Я мог бы сказать, что ей нужно проявлять терпение. Или намекнуть, что сообщество магов – весьма опасное сборище и порой лучше держаться от него подальше. В конце концов, я мог заявить, что ее положение в качестве моей ученицы ей не поможет, в особенности если дело примет плохой оборот.

Разумеется, все это было правдой, но мои слова не могли оградить Лону от потенциальных врагов. Лона – новичок и подмастерье. Она – адепт, то есть маг узкого профиля. Короче говоря, адепты могут использовать свой дар, но весьма специфическим образом.

В распоряжении Лоны была магия случая, изменяющая распределение вероятностей. Сверхъестественная сила такого рода способна влиять только на события, являющиеся в достаточной степени случайными. Она не поможет одержать победу в шахматной партии и не достанет из ниоткуда пачку денег, поскольку здесь не с чем «работать». Зато магия случая может направить порыв ветерка в другую сторону, заставить человека поскользнуться или вызвать поломку в каком-нибудь механизме или гаджете, которая произойдет в самый неподходящий момент. В общем, бесчисленные мелочи, определяющие разницу между успехом и неудачей, угрозой и безопасностью, жизнью и смертью, находятся именно в сфере такой магии. Она не бросается в глаза, но может быть очень могущественным оружием.

К несчастью для Лоны, ее сила не является даром: изначально она была наложена как проклятие, передаваясь из поколения в поколение от одного из далеких предков Лоны, живших много столетий назад на Сицилии. Проклятие отвращает невезение от Лоны, направляя его на тех, кто находится рядом с ней. Лично для Лоны подобный расклад означает очаровательную жизнь: она не болеет, не попадает в автокатастрофы и не влипает в крупные и мелкие неприятности. Вероятно, вы вообразите, что это никакое не проклятие, и будете правы… однако само невезение многократно усиливается и перенаправляется на ее «близкий круг».

Для моего магического зрения проклятие Лоны выглядит облачком серебристого тумана, окутывающего мою ученицу подобно защитному покрывалу.

Поэтому каждому надо держаться от Лоны на некотором расстоянии: ведь просто прикосновение к ней может привести к смертельному исходу! Защититься от проклятия невозможно, поскольку нельзя предугадать, как оно проявится, – собеседник Лоны может отделаться ободранным коленом, а может согнуться пополам от сердечного приступа. Так или иначе, но, к сожалению, общение с Лоной гарантирует ее спутнику конкретную проблему…

Лона никогда не забывает о своем проклятии. Ей совершенно не хочется навлекать на кого-либо неприятности, и потому она всегда сохраняет дистанцию.

В итоге она живет в изоляции, практически находясь в вакууме. Она прекрасно понимает, что всякий раз, когда носитель проклятия приближается к какому-либо живому существу, происходит нечто ужасное – трагическое или очень печальное.

В основном жертвы проклятия в течение ближайших нескольких лет сходят с ума или умирают. Лона выросла с этим. Она справилась, но с огромным трудом. Однажды Лона призналась мне, что несколько лет назад решила найти того, кто бы сумел объяснить ей природу проклятия. Лона боялась, что если она будет продолжать блуждать в потемках, то в будущем настанет день, когда ей и вовсе не захочется жить.

В конечном итоге поиски привели ее ко мне.

Но предостерегать Лону об угрозах, исходящих из мира магии, попросту бесполезно. Не потому, что она не понимала возможных рисков, а потому, что она сама хладнокровно приняла решение, что любая опасность – лучше той жизни, которая у нее есть.

– Ладно, – произнес я. – В следующий раз можешь присоединиться ко мне.

Лона пытливо посмотрела на меня. Она не улыбнулась, но выпрямилась во весь рост и как будто выросла на несколько дюймов. Я увидел, как туман вокруг нее подернулся рябью, несколько отступая.

Я повернулся к пожарной лестнице и начал спускаться вниз. Лона последовала моему примеру, и, конечно же, она держала дистанцию.

Кстати, не так давно Лона начала учиться управлять своим про́клятым даром. Я до сих пор не разгадал, каким образом ей удалось приструнить магическую силу. Мне и самому пока невдомек, как работает ее проклятие, зато Лона смогла обуздать его, находясь в эпицентре неких судьбоносных событий. Сам я тогда отчаянно боролся за свою жизнь, стараясь избежать смерти, вербовки или порабощения.

С тех пор Лона учится оттачивать свое умение, а я помогаю ей – чем могу.

– Следующее занятие – в воскресенье утром, – сказал я. – В десять часов у Арахны. Не опаздывай.

Лона молча кивнула. Мы подошли к ограде, к которой Лона пристегнула свой велосипед, – она не может пользоваться общественным транспортом, поскольку это обернется смертью для пассажиров, и велосипед остается для нее практически единственным средством передвижения.

Лона застыла в нерешительности, не садясь в седло.

– Алекс…

– Да?

– Ты завтра будешь в своем магазине?

Я кивнул:

– Хочешь заглянуть?

– Ага. Можно привести с собой одного человека?

Я недоуменно уставился на Лону:

– Кого?

– Моего друга.

Я едва не проявил бестактность, воскликнув: «Но у тебя же нет друзей!» – но вовремя прикусил язык.

Слова Лона ошеломили меня.

Общество Лоны – смертельно опасно для каждого ее спутника, включая и незнакомцев. Каким образом?..

Должно быть, изумление отразилось на моем лице, потому что Лона грустно понурилась.

– Знаю, – пробормотала она, обращаясь к асфальту. – Я к нему не приближаюсь. Но я… просто он заинтересовался. Твоим магазином. И захотел посмотреть.

Я хотел заглянуть ей в глаза, но Лона старательно избегала встречаться со мной взглядом. Я едва не выпалил вслух, что ей надо быть очень острожной, но сдержался. Мне не нужно напоминать Лоне о ее страшном проклятии. Но если она настроится на худшее…

– Как его зовут? – спросил я.

Лона подняла голову, и у нее в глазах сверкнула признательность.

– Мартин.

Я кивнул:

– Я буду в магазине целый день. Заходите, когда вам удобно.

– Спасибо! – Лона села на велосипед. – Пока!

Проводив ее взглядом, я быстренько проверил будущее, убеждаясь, что с ней все будет в порядке. Проклятие оберегает Лону от случайностей, но не может защитить от того, что делается сознательно. Магия не остановит грабителей, целенаправленно решивших ограбить Лону, хотя им здорово достанется, если у них хватит глупости осуществить задуманное. Однако для Лоны это не станет утешением, поэтому я изучал будущее до тех пор, пока не убедился в том, что Лона благополучно покинет Дептфорд, и лишь после этого собрался уходить домой.

Сперва я намеревался поскорее вернуться к себе и лечь спать, но передумал. Спустя некоторое время я уже был в поезде, который несся мимо Кэмдена, направляясь в парк Хэмпстед-Хит.

Я вышел на нужной мне остановке и побрел к Парламентскому холму – и дальше, углубляясь в Хит. Через десять минут огни большого города померкли, а звуки – стихли. Я остался один в безмолвии обширного парка.

Мало кто отважится заглядывать ночью в Хэмп-стед-Хит. Отчасти это обусловлено высоким уровнем преступности, но есть кое-что еще – нечто более древнее: первобытный страх леса. Хэмпстед-Хит – самый дикий лондонский парк. Днем здесь нечего бояться, зато ночью, когда поросшие лесом холмы заслоняют обзор, оставляя парк в кромешной темноте, когда ветви деревьев и кустарники шелестят и шепчут в темноте, когда сам лес, кажется, наблюдает и ждет – любому станет не по себе.

Многие люди признаются в том, что время от времени испытывают страх. Но не ждите подробностей – на том все и ограничится.

А ведь в глубине души, в самых отдаленных закутках нашего сознания кроется истинная причина того, почему мы избегаем ночного леса. Мы боимся не того, что там могут оказаться люди. Нас пугают существа.

Нужно признать, что мы абсолютно правы.

Хотя магам надо быть готовым ко всему.

Маленький овражек притаился под склоном холма, скрытый складками местности и густыми зарослями деревьев и кустарника. К нему не ведут тропы, и даже при свете дня здесь пустынно. Если бы не отдаленные сигналы автомобилей, у меня могло бы сложиться впечатление, что я – один-одинешенек в целом мире. Отыскав нависший над оврагом дуб, я ощупал его корни, вонзившиеся в склон, нашел среди них нужный и определенным способом надавил на него двумя пальцами.

– Арахна! – крикнул я. – Это я, Алекс!

Последовала пауза, после чего из тьмы раздался чистый женский голос. (Надо сказать, что человек с чутким слухом мог бы различить и другие звуки, которые сопровождали эти слова: легкое щелканье, слабое шуршание и постукивание.)

– Привет, Алекс! Я тебя не ждала, но милости прошу!

С ворчанием корни расплелись и затрещали, и в склоне оврага образовался просторный проход, плавно уходящий вниз. Я шагнул внутрь, и корни закрылись за мной, погребая меня в земле.

Парадоксально, но логово Арахны является одним из самых надежных убежищ в Лондоне. Поисковые заклинания не могут обнаружить ни жилище Арахны, ни саму хозяйку, ни ее клиентов. Даже тоннельная магия не способна переместить кого бы то ни было в пещеру. Попасть сюда можно, только если Арахна соизволит впустить вас внутрь. Пожалуй, первозданный маг мог бы силой пробить дорогу сюда, но пока он станет буйствовать, Арахна успеет приготовить ему ответный сюрприз: и уж тогда у незваного гостя будут неприятности!

Хотя посетители бывают у Арахны не слишком часто, магам давно известно о ее существовании. Но маги и создания вроде Арахны, как правило, плохо ладят между собой.

Арахна – паук ростом десять футов, покрытый темными волосками с кобальтово-синим оттенком. Восемь мясистых конечностей Арахны крепко держат ее туловище над землей, а четыре пары черных глаз-бусинок взирают поверх мощных жевательных челюстей, нисколько не скрывающих огромные клыки. Весит Арахна примерно около тонны, но, несмотря на габариты, она движется со скоростью и изяществом истинного хищника. В целом она смахивает на оживший ночной кошмар, и одного взгляда на нее достаточно, чтобы кто угодно с воплями обратился в бегство.

Когда я увидел Арахну, она сидела на диване и шила платье, что придало ее облику вполне миролюбивый вид. Впрочем, я привык к Арахне. Она, конечно, напоминает чудище из мрака, но тот, кто слишком зацикливается на внешности обитателей магического мира, здесь долго не продержится.

Я и не замечаю ее уродливости, если только кто-либо на это не указывает.

– Ты сегодня засиделась допоздна, – заявил я.

– Как и ты, – парировала Арахна.

Платье было из зеленой переливающейся ткани. Арахна шила его своими четырьмя верхними конечностями, причем с молниеносной быстротой. Надо отметить, что ее нижние конечности сужались, делаясь все тоньше и тоньше (думаю, что Арахна способна манипулировать ими лучше, чем я орудую пальцами). Я всегда подозревал, что Арахна использует в своем ремесле магию, однако, тут нет ничего удивительного: ведь Арахна родилась в мире магии.

– Что у тебя стряслось? – спросила она.

Пещера Арахны оказалась полностью увешана пестрой одеждой, скрывающей каменные стены логова. Повсюду были в беспорядке расставлены низкие столы и диваны, на которых валялись платья, пиджаки, юбки, свитера, рубашки, шарфы, шали, блузки, перчатки, пояса и какие-то непонятные мне аксессуары. Чего тут только не было! Вдобавок наряды буквально пылали всеми цветами спектра, какие только можно было себе вообразить. В целом «салон» Арахны походил на магазин одежды, забитый товаром настолько, что в нем не осталось места для покупателей.

– Нет, – произнес я.

Арахна пощелкала громадными челюстями.

– Алекс, переложи эту груду вон туда. Нет, другую.

Я послушался Арахны, переместил две охапки пиджаков на соседний столик и со вздохом опустился на диван. Он оказался весьма удобным.

– В последнее время сшила что-нибудь приличное?

– Все вещи, которые я шью, приличные.

– Да, я просто не знал, с чего начать разговор.

– У тебя это получается ужасно. Почему бы тебе прямо не сказать, зачем ты сюда пришел?

Я ничего не ответил и лишь сидел, прислушиваясь к несмолкающему шороху иголки и нитки. Работа у Арахны спорилась, а я, в свою очередь, собирался с духом, чтобы поделиться с ней своей историей.

Я дружу с Арахной уже десять лет. Для меня это – большой срок, для нее – короткий. Я познакомился с Арахной, когда был учеником черного мага Ричарда Дракха. Сначала она относилась ко мне с опаской, и сейчас, оглядываясь назад, я ее ни в чем не виню. Но если бы не Арахна, вряд ли мне удалось бы остаться в живых, и с годами она стала, пожалуй, моим самым близким другом, как бы странно это ни звучало.

– Как думаешь, я правильно поступаю, продолжая учить Лону?

– Забавный вопрос, – проскрипела Арахна, не отрываясь от шитья. – Едва ли ты можешь бросить Лону на произвол судьбы.

– Конечно, не могу. Но… – Я замялся. – Правильно ли я ее учу? Она по-прежнему настаивает на том, что хочет общаться с другими магами. Я полагал, что Лона поубавит свой пыл. Кроме того, она встречается с посетителями в моем магазинчике.

– Но, наверное, не так уж и часто.

– Лона отмечена проклятием…

– Это истинная причина?

Я скрестил руки на груди.

– Нет. Но я бы с радостью избавил ее от контактов с магами, если бы только мог.

Произнося вслух свою затаенную мысль, я вдруг поймал себя на том, что совершенно потрясен сказанным. Ведь Лона нашла меня в надежде приобщиться к миру магии. А я строю преграды у нее на пути…

– А Лона все чувствует, – кивнула Арахна. – И тебе стыдно за то, что ты не даешь ей свободы.

– Будет гораздо хуже, если по моей вине она попадет в беду. – Я поднял взгляд на Арахну. – Я до сих пор считаю, что Лона не осознает в полной мере, какой опасной может быть политика магов. Сегодня я ходил с ними на охоту. Но завтра, на следующей неделе или через год те же самые люди, возможно, станут моими врагами. А если бы Лона побывала там…

Арахна продолжала шить.

– По-твоему, я чрезмерно оберегаю Лону, – добавил я.

– Я думаю, что на самом деле ты боишься познакомить Лону с тем, что причинит ей боль или погубит ее.

Порой мне кажется, что Арахна умеет плести не только паутину – она отлично разбирается и в связях между людьми. Она вроде бы не обращает на смертных особого внимания, но всякий раз неизменно попадает точно в цель.

– В прошлом такое уже случалось, – признался я.

– Да, – согласилась Арахна. – Но Лона сознательно сделала свой выбор. – Отложив платье, она обратила на меня четыре пары своих агатовых глаз. – Алекс, проблема заключается в том, что ты и сам превратился в отшельника и в общем-то разучился общаться с людьми. Лона может научиться всему только на собственном опыте.

– Да, конечно, ты права, – согласился я. – Кстати, завтра она приводит в магазин какого-то парня.

– Ревнуешь?

– Нет, – машинально ответил я.

Арахна опять принялась за шитье. У нее нет бровей, которые можно было бы скептически приподнять, но, похоже, что ей удалось выразить свое мнение по этому поводу с помощью своего сухого пощелкивания и цоканья.

Я сердито молчал, а затем вспомнил о второй причине, по которой пришел сюда.

– Сегодня вечером случилось нечто странное! – Временно выбросив Лону из головы, я подался вперед. – Талисид выследил в Дептфорде баргхеста и попросил меня помочь. Я встретился с его отрядом около завода, и мы проникли внутрь. Но оборотень был уже мертв. Кто-то прикончил его, опередив нас.

– Любопытно.

Растянув материю между двух конечностей, Арахна принялась внимательно изучать свою работу. Это было узкое прямое платье переливчатого бледно-зеленого оттенка, чуть-чуть напоминающее традиционные наряды китаянок.

Развернув платье под другим углом, Арахна опять взялась за иголку.

– У тебя есть какие-либо мысли на этот счет, Алекс?

Я наморщил лоб:

– Никаких. Забавно, да? Разумеется, тварь охотилась на людей, но маги ее в принципе игнорировали. По крайней мере, мало кто стал бы рисковать, вступая с баргхестом в бой. У оборотней – дурная репутация. Зачем кому бы то ни было связываться с баргхестом, когда можно просто подождать, когда тварью займется Совет?

– На заводе был сбежавший баргхест?

– Да, – подтвердил я. – Мы с Талисидом тоже думали об этом. Если тварь вырвалась из жилища какого-то мага, логично предположить, что он поймал ее и навел порядок по-тихому. Но нам не удалось найти никаких следов того, что баргхест был чьей-либо собственностью. А если бы маг действительно хотел замять дело, он бы тоннелировал тело. И еще. В цехе, где мы обнаружили тварь, есть следы борьбы – магия огня и льда – и даже пули, – но на шкуре баргхеста нет ни ожогов, ни обморожений.

– Но что же явилось причиной его гибели?

– Ничего. Увы, я ничего не обнаружил!

Шорох прекратился. Арахна выжидающе посмотрела на меня: ее блестящие глаза даже не мигали.

– Проясни, пожалуйста, Алекс.

– Ну… – Я опять замешкался. – Он взял и… умер. Он похож на здоровенного волка. Я думал, что, может, имела место магия смерти, но…

Арахна ничего не сказала.

– Арахна! – окликнул я.

Вздрогнув, Арахна вновь занялась шитьем. Иголка так и мелькала в ее лапках (если ее конечности можно было так назвать).

– Алекс…

– Что-нибудь не так?

– Возможно. – Арахна помолчала. – Если бы ты сумел установить причину смерти, я была бы очень признательна за информацию.

Поколебавшись мгновение, я кивнул:

– Ладно. Может быть, я что-нибудь и раскопаю.

Арахна сосредоточенно работала и помалкивала. Я не стал приставать к ней с расспросами.

– Как ты думаешь, сколько их? – спросил я, все-таки не выдержав.

– Кого?

– Магических существ, подобных баргхесту. Живущих здесь, в этой реальности.

– Мало. И с каждым годом их количество уменьшается, – отозвалась Арахна, причем в ее голосе мне послышалось отчуждение. – Их постоянно убивают, порабощают. Оставшиеся в живых прячутся в отдаленных уголках или в других мирах. Вероятно, сего-дня ты видел последнего баргхеста… да и то, мертвого.

Спустя час, возвращаясь домой через окутанный мраком Хэмпстед-Хит, я поймал себя на том, что прокручиваю в голове слова Арахны. Мне так уютно в ее обществе, но я забываю о самом главном: а ведь другие маги считают иных существ (схожих или несхожих с Арахной) в лучшем случае – чужаками, а в худшем – чудовищами. Я впервые участвовал в подобной охоте, и у меня имелись на это веские причины, однако мне следовало быть поумнее.

Ничто не отменяло тот факт, что оборотень, которого я собирался убить, по сути дела, ничем не отличался от Арахны.

Я продолжал размышлять. Как долго еще будут оставаться на свете магические существа? Как гласят магические предания, они были всегда, но уже длительное время их численность сокращалась, в основном из-за «экспедиций» – вроде той, в которой я принимал участие сегодня. Обычно маги расправляются только с теми, кто представляет угрозу… но так бывает не всегда, и само понятие «угроза» является субъективным. Задумавшись, я пришел к неутешительному выводу. Магические создания, которых я видел за последние несколько месяцев, либо работали вместе с магами, либо им подчинялись. Давненько я не встречал их на лоне дикой природы, за исключением, разумеется, Арахны! Если так будет продолжаться и дальше, останется горстка прирученных существ и пара сотен тех, у кого хватит силы и разума спрятаться. Остальные погибнут. Значит, прекратятся нападения на людей, и тогда, конечно, никакой баргхест не сможет угрожать потенциальным жертвам, но и безобидным магическим созданиям тоже придет конец…

А я даже не мог толком выразить свое отношение к этой проблеме. Правильно ли я вообще поступил, согласившись помочь Талисиду?

Очутившись дома, я решил подумать обо всем позже и хорошенько выспаться, ну а там будет видно, что принесет новый день.

Глава 2

Новый день принес дождь.

Мой дом приютился в самом конце маленького переулка в Кэмдене, примерно в минуте ходьбы от канала. Железнодорожный и автомобильный мосты, пересекающие район, скрывают его от посторонних глаз, но и сюда иногда забредают любопытные туристы. Вывеска над витриной моего магазина гласит: «Торговые ряды». Табличка на двери указывает, что заведение открыто с понедельника по субботу, с десяти часов утра до пяти вечера. Порой это соответствует действительности.

Насколько мне известно, в Англии я – единственный маг, открывший магазин. Большинство «собратьев» считают меня эксцентричным или попросту глупым, и, если честно, в чем-то они правы. Сбережения нас особо не волнуют. Конечно, богатство никому не помешает, но купюры и банковские карточки не являются для нас основным платежным средством. А знаете почему? Дело в том, что подкованные маги способны обратить свое могущество в любое количество денег, какое только им реально может понадобиться. Естественно, лишь немногие из нас настоящие миллионеры, но, как правило, нам не приходится беспокоиться, чем заплатить за квартиру. Хоть какое-то преимущество перед миром людей у нас все-таки есть…

В целом у мага нельзя купить что-либо сто́ящее за деньги, потому что денег у него и так достаточно, и он не придает им значения.

В магической экономике бал правят именно услуги. Как правило, мы – узкие специалисты. Если маг достигает успеха в одной области сверхъестественного, то во всех остальных сферах он откровенно слаб или бесполезен. Столкнувшись с конкретной задачей, маг может легко оказаться в неловком положении, а то и в тупике. Он не в силах ничего сделать, но у него есть выход: ведь наверняка знает того, кому по силам справиться с проблемой. А его коллеге тоже понадобится чья-то помощь – и так далее. У магов, которые утвердились в жизни, есть целая сеть друзей, к которым они могут обратиться. Смею вас заверить, мы относится к подобным услугам очень серьезно. В нашем мире надо всегда отдавать долги. Не расплатишься – будет плохо. А разве хорошо быть проданным в рабство черному магу?

К сожалению, такое случается и по сей день. А если кто-то вдруг возомнит, что подобное сойдет ему с рук, черный маг живо усмирит бедолагу. Ничего не поделаешь, таковы наши неписаные законы. Возможно, словесные заверения и обещания – не лучший вариант для заключения сделок, но маги, которые вращаются и в высшем обществе, и на дне, привыкли к этому.

Что ж, не буду с ними спорить. Может, золото и блестит, но купить на нашу валюту можно во много раз больше, чем даже на слиток, отлитый из благородного металла.

Поэтому я и согласился помочь Талисиду. Он не предложил мне оплату, а я не спрашивал. Было само собой разумеющимся, что, если в следующий раз я попрошу его об услуге, Талисил мне ее окажет, не задавая никаких вопросов.

Хотя, кто его знает… Но предсказуемая и размеренная жизнь была бы очень скучной, верно?

Впрочем, не будем отвлекаться. Означает вышесказанное лишь то, что маг, который собрал изрядное количество колдовских безделушек, может запросто открыть магазин. Но маги, обладающие теми или иными артефактами, как правило, настолько могущественны, что торговля для них является пустой тратой времени.

К тому же маги крайне скептически относятся к тому, чтобы содержать коллекцию ценных предметов на виду. Их можно понять: зачем им пускать в свою сокровищницу всех желающих? А может, они считают, что обслуживать покупателей – недостойное занятие.

Ладно!.. Давайте-ка перейдем к делу.

Есть определенная группа товаров, на торговле которыми можно неплохо заработать. Это вещицы полезные, но не настолько могущественные, чтобы какой-нибудь маг был готов оказать ради них услугу. К их числу относятся так называемые фокальные объекты, растерявшие силу, или одноразовые, ни на что не годные экземпляры. (Термин «фокальный» означает, что тот или иной предмет связан с определенным видом магии.) Опять же, есть редкие компоненты, сами по себе бесполезные, но весьма важные для какого-нибудь ритуала. И, наконец, есть вещи, которые вообще не являются магическими, вроде хрустальных шаров, гадальных карт и трав. Они годятся только на то, чтобы выставлять их в витрине, но являются превосходной маскировкой.

Соберите их вместе – и получится содержимое полок моего магазина. В дальнем правом углу имеется огороженное лентой пространство, где хранятся настоящие артефакты, пусть и слабого воздействия. Два стеллажа заняты недрагоценными и полудрагоценными камнями, а также статуэтками и прочей дребеденью, на полках лежат травы, порошки и всевозможные благовония, благодаря которым магазин пахнет, как огромный гербарий.

В другом углу находятся разнообразные жезлы, пики и лезвия.

Ну а стеклянная витрина играет роль панорамного окна (правда, сейчас стекло было исполосовано струями непрерывно льющего дождя).

И, конечно, нельзя забывать о покупателях.

Раньше моя клиентура состояла исключительно из мелюзги. Клиенты, которые чуть-чуть разбирались в магии, были в почетном меньшинстве. Тех, кто вроде бы знал, что такое «реальное колдовство», оказалось побольше… А если честно, ко мне частенько заглядывали ребята, чьи познания в магии могли уместиться на половине тетрадного листа.

Однако пять месяцев тому назад ситуация изменилась. Мои «Торговые ряды» прославились не только на всю округу, и в магазин стали наведываться адепты, подмастерья и даже маги.

Беда в том, что вместе с наплывом людей знающих я получил также целый поток полных идиотов. Сегодня была суббота, а это означало следующее: мне крупно повезет, если хотя бы один из пяти покупателей будет разбираться в магии более-менее прилично. А остальные…

…судите сами.

– Привет, я ищу исчезающие монеты!

– Вам нужна «Волшебная шкатулка». Лавка находится в противоположном конце Кэмдена. Вот их рекламный проспект.

– Вау! А у вас какие фокусы есть?

– Никаких. Вы ошиблись.

– А чем вы торгуете?

– …

– Подождите, это же магазин настоящих магических товаров?

– …

– Господи, вы что, серьезно? Ха-ха-ха!

– …

– Ха-ха… ой, дружище!.. Потрясающе!.. Ну хорошо, понял, уже ухожу.

– Э… (Хихиканье.)

– Чем могу помочь?

– Мы ищем… (Опять хихиканье.)

– …

– У вас есть… м-м-м…

– Не торопитесь.

– …волшебная палочка? (Теперь хихикают в унисон все трое.)

– Нет. И меня зовут не Гарри, и я не учился в Хогвартсе.

(Хихиканье продолжается.)

– Э… хи-хи… как насчет?..

– …

– Вы знаете, как искать вампиров? Таких… реально крутых?

– Я хочу вернуть это заклинание и получить назад деньги.

– Какое заклинание?

– Вот оно.

– Сейчас посмотрим. «Заклинание, чтобы выиграть в лотерею». Рискну предположить: у вас ничего не получилось.

– Я хочу получить деньги назад.

– Я вас понял. Сколько вы заплатили?

– Четырнадцать фунтов девяносто девять пенсов.

– Ага. А сколько вы собирались выиграть в лотерею?

– По крайней мере, миллион.

– …

– …

– И вы не видите тут никаких проблем.

– Что?

– Первая проблема заключается в том, что вы приобрели товар, розничная цена которому – пятна-дцать фунтов.

– Четырнадцать фунтов девяносто девять пенсов.

– Прошу прощения, четырнадцать фунтов девяносто девять пенсов. Итак, вы решили, что заклинание принесет вам миллион. А теперь задумайтесь, как такое возможно в принципе?

– Мне плевать! Сейчас я хочу получить назад деньги.

– Простите, но вторая проблема заключается в том, что я не продавал вам заклинание.

– Я купил его в вашем магазине!

– Это любопытная информация, но, к вашему сведению, я не торгую заклинаниями.

– Я знаю свои права! Если вы не вернете мне деньги, я подам на вас в суд!

– Если ваши познания в юриспруденции сравнимы с тем, как вы разбираетесь в экономике, думаю, мне нечего опасаться.

– А, значит, вот вы как! Я обращусь в полицию! И ваш магазин закроют!

(Топ, топ, топ, БАБАХ!)

– …

– М-м-м… здравствуйте. Прошу прощения…

– Да?

– Э… я могу купить заклинание, которое поможет выиграть в лотерею?

– Привет!

– Это опять вы?

– Ага. Я тут подумал, что мне незачем переться через весь Кэмден. Какие фокусы у вас можно купить?

– Мы не торгуем фокусами.

– Ладно вам! А какую «магию» у вас можно купить?

– Вы бы могли не размахивать рукой?

– Могу. А что у вас есть?

– Все – перед вами.

– Ага.

– Э… здравствуйте.

– Привет. Что вам нужно?

– Я слышал, вы можете… э… узнавать разные вещи?

– Кто вам такое сказал?

– Э… ну… вы сможете узнать для меня кое-что?

– Маловероятно.

– Но я должен знать! Это очень важно!

– Замечательно. О чем идет речь?

– Я… мне нужно узнать, обманывает ли меня моя девушка.

– Скорее всего.

– Что! Почему?

– Потому что раз вы задаете этот вопрос, ответ на него – положительный.

– Можно как-нибудь с помощью магии поговорить с теми, кто… ушел?

– Ушел?

– Я хотел сказать, умер.

– Нет.

– Но экстрасенсы утверждают…

– Экстрасенсы зарабатывают на жизнь, говоря людям то, что те хотят услышать. Магия не способна помочь побеседовать с умершими, и, насколько мне известно, тут уже ничто не поможет.

– Значит… передать сообщение нельзя?

– Увы.

– Совсем никак? Я хочу сказать, когда человек умер?

– Да.

– И этот человек никому не может рассказать, как он умер, правильно?

– Да, не может… Подождите. Почему вы спрашиваете?

– Просто так.

– …

– …

– Вы хотите узнать, почему заклинание смерти не сработало.

– Ч-что? Я… я не…

– …

– Значит, это все-таки возможно?..

– Нет, я не стану вас учить. Всего хорошего.

– Привет, дружище!

– Боже мой! ПОЧЕМУ вы еще ЗДЕСЬ?

– Послушайте, мне интересно. Я понял, что вы не продаете фокусы из-под прилавка…

– Мы – не – торгуем – фокусами!

– Эй, зачем сразу злиться? Я ведь вежливо спросил.

– Повторяю последний раз. Вы находитесь в магазине. Товар лежит на полках. Если вы хотите что-нибудь купить, берите то, что хотите, и несите к кассе.

– Думаете, что я настолько тупой! Я видел, сюда валят толпы народа! Похоже, вы продаете что-то классное, правильно? Я хочу сказать, тем, кому нужно.

– И вы хотите узнать секрет?

– Ага.

– Хорошо. Это секрет.

– Чудесно. Я понял. Уже ухожу.

– …

– Ой! И еще одно…

День плавно перешел в вечер. Дождь лил не переставая с самого утра, но теперь тучи сгустились еще больше, и начался настоящий ливень.

После пяти часов стемнело, стекло витрины стало матовым от потоков воды, а дождевые капли барабанили по асфальту с такой силой, что я ощущал вибрацию через ножки своего стула.

Наконец непогода прогнала прочь назойливых посетителей, и в магазине остался лишь один-единственный парень лет двадцати. Сперва он изучал содержимое полок, после чего, наконец, приблизился к прилавку. Я не отрывал взгляда от книги.

Парень неуверенно кашлянул.

– Чем могу помочь?

– Привет! Я вот подумал, можно кое-что у вас спросить?

– Я не торгую заклинаниями.

– Ладно.

Я перевернул страницу, и вдруг меня прорвало:

– Я не торгую ни заклинаниями, ни фокусами. У меня нет оптических обманок, нет крапленых карт и нет утяжеленных монет. Я не смогу продать вам бездонный кошелек или помочь выиграть в лотерею. Я не смогу заставить девушку, на которую вы положили глаз, полюбить вас, и я не сделал бы этого, даже если бы мог. У меня нет «горячей линии связи» с вашими умершими родственниками, я не знаю, успешной ли будет ваша карьера, и я не могу сказать, когда вы женитесь. Я не смогу устроить вас в Хогвартс или какую-либо другую школу магов, а если вы хоть словом обмолвитесь о глупых блистательных вампирах, я сделаю вам что-нибудь неприятное.

– Я понял! – испугался парень.

– Вот и отлично. А теперь, когда вы все уяснили, что вам нужно?

– Вы ведь Алекс Верус, да?

– Он самый.

– Привет, рад с вами познакомиться, – сказал юноша, протягивая мне руку, – Мартин.

И тогда я впервые хорошенько рассмотрел Мартина. Ему было года двадцать три – двадцать четыре. Худой, с маленькими голубыми глазками и темно-русыми волосами, которые торчали острыми иглами благодаря гелю и были зачесаны по моде слева направо. Пожалуй, многие женщины нашли бы его привлекательным. Одет он был в застегнутую на все пуговицы рубашку и брюки. На его плечи была наброшена куртка, а сам двигался с уверенной небрежностью, отчего я сразу подумал о деньгах.

Мартин мне сразу не понравился, Вероятно, он не понравился бы мне в любом случае, но прическа существенно упростила дело.

– Привет, – сказал я и ответил на рукопожатие.

За долю секунды до того, как наши руки соприкоснулись, я сосредоточил на Мартине свое магическое зрение. Если честно, это шестое чувство не имеет никакого отношения к физиологии, но маги издавна интерпретируют его именно как зрение. Оно позволяет воспринимать сверхъестественное напрямую, а не просто как смутное ощущение, на что способны восприимчивые люди или адепты (знаете, все эти ауры, облачка и щупальца, возникающие вокруг человека…). В основном магические вибрации могут быть очень слабыми, и их трудно различить, поэтому надо хорошенько напрячься, чтобы уловить хоть что-то стоящее. Зато по-настоящему могущественное заклинание невозможно не заметить! Если вы владеете своим даром хорошо (как, к примеру, ваш покорный слуга) – вы с легкостью определите, на что нацелено заклинание, и поймете, каков срок его воздействия. Вы даже сумеете изучить характеристики мага, наложившего заклятие на человека или вещь.

Мне не пришлось долго всматриваться, чтобы узреть серебристую дымку, окружавшую Мартина. Парня окутывало проклятие Лоны, из чего следовало, что Мартин близок с ней. Туман тонким слоем нежно кружился вокруг него. Несмотря на то что я провел с Лоной много времени, я редко видел ее проклятие в действии и потому не смог определить, когда Мартин подцепил магический туман в таком объеме.

В итоге я решил, что парень пока не подвергся серьезной опасности, хотя стопроцентной гарантии у меня не было.

Мои пальцы стиснули ладонь Мартина, и видение унеслось прочь. Сам я не почувствовал прикосновения серебристого марева и немного удивился: по какой-то причине туман не опутал меня (а ведь проклятия способны распространиться с молниеносной быстротой).

– Здорово, что я наконец-то познакомился с вами! – воскликнул Мартин, тряся мою руку. – Лона мне много о вас рассказывала.

– А не должна была.

– Не должна… Ха-ха! Да, конечно, понимаю! Не беспокойтесь, я не стану болтать.

На данный счет у меня имелись некоторые сомнения.

– Ты что-то ищешь?

– Ага! Я хотел взглянуть на фокальные штучки и одноразовые безделушки. Они ведь вон там, за лентой, правильно? Ничего не имеете против, если я в них покопаюсь?

– Лучше не трогать эти вещи, если не знаешь, для чего они предназначены, – сухо ответил я.

– Не волнуйтесь, я знаю, что к чему. Кроме того, вы ведь сможете меня предупредить, да?

Мне очень хотелось ответить «нет». Но аура Мартина подтверждала, что Лона привязана к нему, и у меня не было веских причин послать его к черту. Скрепя сердце я смотрел, как Мартин отцепил ленту и начал перебирать содержимое полок, то и дело задавая мне вопросы.

В промежутках между ответами мне тоже удалось кое-что выяснить. По словам Мартина, он родился и вырос в Лондоне, а затем поступил в университет. После учебы он вернулся в столицу и окончательно здесь обосновался. Он – музыкант и играет в группе. Кстати, Мартин неохотно рассказал, откуда он узнал про мир магии. Дескать, он просто нахватался крупиц про наше сообщество тут и там. Он пытался прорваться к магам, но пока что – безуспешно. А с Лоной он познакомился через общего друга. Она упомянула о моем магазинчике, и тогда Мартин загорелся идеей встретиться со мной.

А еще я обратил внимание на то, как он преподносил себя окружающим. Что ж, Мартин был обаятельным, веселым и умел польстить, когда нужно. Вдобавок он оказался умным парнем, хотя, быть может, немного переоценивал свои способности.

И хотя Мартин прямо ничего не высказывал, ему было известно, кто я такой.

Он разбирался в азах магии, но не мог воспользоваться силой. В общем, он был восприимчивым – да и только.

Я заметил, что именно тогда его сияющая улыбка чуть поблекла. Продолжалось это лишь мгновение, однако я сразу задался вопросом, не затронул ли я больное место. Что, если Мартин завел дружбу с Лоной только ради того, чтобы втереться мне в доверие? Впрочем, возможно, я банально ревновал. Мартин не пришелся мне по душе, но я был вынужден признать, что у меня нет никаких весомых оснований питать к нему неприязнь. Он был милым парнем и, возможно, отличным бойфрендом для Лоны.

А это навлекало на него опасность, о чем свидетельствовал мерцающий серебристый туман. Мне предстояло выяснить у Лоны, успела ли она ввести Мартина в курс дела.

Я вздохнул. Как будто у меня и так проблем мало! Нашел, чем забивать себе голову.

– А я смогу активировать хоть какой-нибудь фокальный объект? – спросил Мартин.

– Вряд ли. Фокальные объекты предназначены для того, чтобы помогать накладывать заклинание или совершать конкретные магические действия, в которых могла быть допущена ошибка. Они не дают возможности сотворить что-нибудь с чистого листа. – Я кивнул на изогнутый жезл из рябины, который Мартин вертел в руках. – Данный объект, к примеру, предназначен для обороны. Если сотворить защитное заклятие и настроиться на жезл, он поможет, хотя без магии он является обычной деревянной палкой.

– А как настроиться на фокальный объект?

– Методом проб и ошибок. Необходимо определить, с чем он взаимодействует и подстроить под него свои действия. Иногда маги сталкиваются с «упрямыми» объектами, но проверить все можно только на собственном опыте.

– А можно заставить фокальный объект выполнить то, что ты хочешь?

– Так не получится, – покачал головой я.

– А какие штуковины работают сами по себе?

Я выгнул бровь.

– Ты говоришь о так называемых насыщенных предметах.

– Точно! – оживился Мартин. – А ими может пользоваться любой?

– Нет… Насыщенные предметы выбирают своих владельцев. Они решают, когда воспользоваться магической силой, а не человек.

Подумав о жезле из слоновой кости, скрывающемся за массивной дверью, я прогнал прочь кое-какие воспоминания.

– А насыщенный предмет… он мне подчинится? – упорствовал Мартин.

– Да, если когда-либо станешь его хозяином. И, опережая твой вопрос, нет, у меня здесь нет ни единого насыщенного предмета.

Я не лгал, если под «здесь» подразумевать «на полках магазина».

В моей квартире, которая находилась наверху, хранилось несколько артефактов подобного толка, но я не собирался говорить о них Мартину. Насыщенные предметы бесценны, и маги готовы ради них совершить убийство.

Мартин умолк, вне всякого сомнения, мечтая о своем собственном колдовском арсенале. Но если бы ему были известны некоторые важные детали, связанные с миром магии, он бы наверняка утихомирился.

Дело в том, что насыщенные предметы обладают собственным разумом, и чем больше их могущество, тем сильнее их воля. Самые могущественные артефакты способны низвести своих хозяев до положения безвольных марионеток. Со стороны кажется, что именно маг держит ситуацию под контролем, – однако в действительности все обстоит совершенно иначе.

Я просканировал будущее, проверяя, когда в магазин придет Лона. Пару секунд ее образ был расплывчатым, а затем стал четким, и я понял, что Лона с минуты на минуту постучит в дверь. Я обрадовался и посмотрел на улицу: дождь ничуть не ослабел, и по стеклу витрины текли сплошные потоки воды. Значит, даже ливень ее не остановит!

Внезапно я ощутил легчайшее дуновение. Я резко обернулся и застыл как вкопанный.

В торговом зале царила тишина. Мартин держал в руке белую с синим лакированную трубу. Серебристый туман проклятия Лоны улетучился.

– Что это?

Я сглотнул ком в горле. Кроме нас, в магазине никого не было, и единственным звуком был непрекращающийся стук дождя.

Мартин изумленно вытаращил глаза:

– Эй, Алекс? Что это такое?

– На твоем месте я бы ее не трогал, – тихо промолвил я.

Нахмурившись, Мартин осмотрел трубу. Она смахивала на детскую игрушку, имела десять дюймов в длину и два дюйма в поперечнике, концы ее были скруглены. По белой поверхности шли выпуклые синие узоры, опоясывающие трубу по спирали. А еще к ней был прикреплен плетеный шнурок.

– А почему?

Я промолчал. Мартин собрался положить артефакт обратно на полку, но вдруг пристально посмотрел на меня:

– Подождите! Это ведь как раз он, верно? Насыщенный предмет?

Я ничего не ответил. А Мартин затараторил:

– Но вы говорили, что у вас таких нет?

– Это – не мой.

– А почему он лежит на полке вашего магазина?

– Я его туда не клал, – глядя на Мартина в упор, тихо произнес я.

Но Мартину было не до меня. Подняв трубу к свету, он покрутил ее. Убедившись, что ничего не произошло, он встряхнул ее: раздался негромкий стук.

– А внутри что-то есть, – констатировал Мартин.

– Да.

– Сколько она стоит?

Я шумно вздохнул:

– Мартин, выслушай меня очень внимательно. Я тебя не знаю, и ты меня – тоже, но ты должен поверить мне на слово: если ты заберешь артефакт, ты будешь жалеть об этом до конца своих дней. Артефакт способен погубить своего владельца.

Секунду Мартин колебался, и я созерцал его ветвящееся будущее. Потом он прищурился, и я понял: свой выбор он уже сделал.

– Насыщенные предметы сами выбирают владельца, да? – уточнил он.

Ну и ладно. Я видел различные варианты грядущего, и во всех Мартин уходил из магазина с лакированной трубой.

– Да, – сделав над собой усилие, подтвердил я.

Неожиданно входная дверь распахнулась, впуская в помещение порыв холодного ветра. Лона нырнула под навес над крыльцом: она старалась протиснуться в дверной проем и одновременно пыталась сложить большой зонт, с которого лилась вода.

– Прости, что так поздно! Ух, ну и погода сейчас! Какой-то ужас!

После трех безуспешных попыток ей удалось справиться с зонтом, после чего Лона захлопнула дверь.

В торговом зале опять воцарилась тишина, нарушаемая лишь каплями воды, падающими с промокшей насквозь одежды Лоны.

– Бедный мой велосипед! – пожаловалась Лона, вновь раскрывая зонт и положив его на пол для просушки.

Ответа не последовало. Лона заметила что-то неладное и вопросительно перевела взгляд с меня на Мартина.

– Эй!

Мы с Мартином, не отрываясь, глазели друг на друга.

– Мартин, – сказал я, – мне нужно поговорить с Лоной наедине. Ты не мог бы подождать пять минут?

Последовала короткая пауза. Мартин кивнул:

– Конечно.

Я повернулся к Лоне. Та по-прежнему смотрела на нас, стараясь определить, что же случилось.

– Пройдем туда.

Дверь в глубине магазина ведет в сумрачный коридор. Почти все свободное пространство занимает лестница, ведущая в мою квартиру, распложенную на втором этаже. Есть еще одна дверь сбоку, за которой находится кладовка. В ней я держу вещи, на мой взгляд, не настолько ценные, чтобы хранить их надлежащим образом. Я проводил Лону и закрыл за нами дверь.

– Ты должна расстаться с Мартином.

– Что? – воскликнула Лона. – Почему?

– Он совершил глупый поступок, и тебе лучше быть подальше от него, когда придется расплачиваться за последствия.

– Как… Алекс, я ничего не понимаю!

– Помнишь маленькую лакированную трубу, которую я показывал тебе в хранилище? Ту, к которой я категорически запретил тебе прикасаться?

– Да… Подожди-ка! Алекс, ты дал ее Мартину?

– Я ему ничего не давал.

– Но почему ты не предупредил его, чтобы он ее не брал?

– Думаешь, я завел бы с тобой весь этот разговор, если бы Мартин меня послушал?

Я прошел в угол, где находилось одинокое окошко из матового стекла, в которое я и посмотрел.

– Что она делает? – спросила у меня Лона глухим голосом.

– Труба называется «обезьяньей лапой», – произнес я, не оборачиваясь. – Она выполняет желания.

– Выполняет желания? – повторила Лона. – Ты хочешь сказать… любые?

– Практически. «Обезьянья лапа» – самый могущественный артефакт из всех, какие у меня есть.

– Но в чем тут загвоздка?

– Сама понимаешь, Лона, что такую вещицу задаром не получишь. И если ею воспользоваться, все может окончиться очень плохо.

– Как? Ты имеешь в виду, у каждого желания что, есть своя цена, да?

– Не знаю, Лона, потому что маги, которые когда-либо воспользовались проклятой штуковиной, бесследно исчезали, и задавать вопросы было некому. – Крутанувшись на месте, я посмотрел ей в лицо. – Поэтому тебе нельзя общаться с Мартином, по крайней мере пока он владеет «обезьяньей лапой».

Лона потеряла дар речи. У нее в волосах поблескивали капельки дождя, а одежда по-прежнему была мокрой.

– Алекс! Но почему?.. – выпалила Лона.

Я ничего не ответил.

Лона протестующее замотала головой.

– Ты уверен, что с Мартином случится беда?

– Я сделаю все возможное, чтобы уговорить его отдать мне «лапу», – заявил я. – Но сейчас он стал ее хозяином, а потому представляет собой реальную угрозу.

– И как долго все продлится? До тех пор, пока он не умрет?

– Лона…

– Значит, ты запрещаешь мне с ним видеться?

– Мартин опасен.

– А мне плевать! – завелась Лона. – Ты говорил мне, что не будешь держать меня ни взаперти, ни на привязи!

– Ты ничем не сможешь ему помочь, зато есть множество способов ему навредить, – отрезал я. – Между прочим, Мартин пришел сюда с твоим проклятием на плечах.

Я сразу же пожалел о сказанном, но было поздно. Лона уставилась на меня, и по ее глазам я увидел, что ее не проведешь.

– Ты полагаешь, здесь есть моя вина, да, Алекс?..

– Сейчас это не имеет значения, – с горечью произнес я. – Но, черт побери, не будет никакого прока от того, что ты будешь рядом с Мартином. Тебе надо держаться от него на расстоянии.

– Если ситуация настолько паршива, почему я не могу просто поговорить с ним начистоту?

Я развел руками.

– Мартин не только присвоил себе «обезьянью лапу», но сделал еще одну глупость, – признался я.

– Какую?

– Дело в том, что ровно тридцать секунд назад твой приятель покинул магазин.

Лона заморгала.

– Почему ты ему ничего не сказал? – промолвила она, и теперь я впервые почувствовал, что она по-настоящему разгневана.

Я не отвел от нее взгляда.

– Если бы Мартин был их тех, кто прислушивается к предостережениям, «обезьянья лапа» не выбрала бы его.

Лона тряхнула волосами и бросилась к двери.

– Лона! – окликнул ее я. – Лона! Нет!

– Быть может, тебе он не нравится! – крикнула Лона, притормозив. – Но мне он не безразличен!

И она распахнула дверь.

Я кинулся за ней, собираясь остановить, – и застыл как вкопанный. Мое магическое зрение показало, что серебристый туман проклятия Лоны уже заполнил дверной проем. Еще один шаг – и туман опутает меня с головы до пят.

– Лона, ты не понимаешь, насколько все рискованно! «Обезьянья лапа» находится в руках у Мартина, что делает самого его смертельно опасным человеком! – крикнул я.

Лона обернулась. Ее голубые глаза стали ледяными, и когда она заговорила, в ее голосе также прозвучал лед.

– Вроде меня? – произнесла она и захлопнула за собой дверь.

Я не шевелился. До меня донеслась торопливая поступь Лоны, а потом раздался грохот входной двери. Лона выбежала на улицу, чтобы догнать своего Мартина. Просканировав будущее, я увидел, где именно она его настигнет.

Я мог найти их обоих.

Но я не собирался накручивать обороты. Если я побегу за Мартином, он решит, что я устроил на него охоту, а если последую за Лоной, это обернется новой ссорой. Естественно, мне хотелось сделать хоть что-нибудь, но у меня не было выбора.

Я мог только топтаться на месте.

Я с силой ударил кулаком по стене, выругался и еще долго стоял, вслушиваясь в дробь капель дождя по стеклу.

Я разозлился и расстроился одновременно. Подумав, я поднялся в свою квартирку и поплелся в маленькую гостиную. Повесил на крюк тяжелую боксерскую грушу, которая валялась в углу, и принялся дубасить ее кулаками. Она судорожно тряслась, и я ощущал, как вибрация распространяется по балкам и половицам.

Продолжая колотить грушу, я посмотрел в будущее, проверяя, вернется ли Лона.

Она и не собиралась возвращаться.

Спустя сорок пять минут я убедился в том, что Лону сегодня можно не ждать. Оставив грушу в покое, я принял душ и смыл с тела липкий пот.

Я даже вымыл голову, после чего насухо вытерся и надел чистую рубашку и джинсы. И опять просканировал ближайшее будущее. Ничего не изменилось.

К счастью, я выпустил пар, и ко мне вернулась способность ясно мыслить. Я был вынужден признать, что зря советовал Лоне держаться подальше от Мартина. Если бы я включил мозги пораньше, то понял бы, что не должен был говорить с Лоной в безапелляционном тоне. Я редко ссорился с Лоной, и такой разъяренной я ее уже давно не видел.

Солнце почти зашло, и за окном потемнело. Дождь стих и монотонно моросил: бесчисленные капли образовали в воздухе тончайшую дымку, которую можно было различить в желтом сиянии фонарей. В жилых домах за каналом зажегся свет: в такую непогоду мало кому хотелось бродить по окрестностям.

Но когда наступит ночь и дождь прекратится, улицы опять начнут заполняться народом.

Я расхаживал взад и вперед по гостиной, размышляя об «обезьяньей лапе».

Я не веду учет артефактов, но я прекрасно помню тот день, когда ко мне попала магическая вещица. Однажды зимним вечером, три года тому назад, в «Торговые ряды» заглянул старичок. Он прямо с порога спросил меня о том, интересуюсь ли я насыщенными предметами. От меня не потребуется никакой платы, пояснил старик, он лишь хочет передать артефакт в хорошие руки. Он добавил, что «обезьянья лапа» может выполнить любые пять желаний своего владельца, и я могу воспользоваться ею, как посчитаю нужным.

Я отказался. Я сказал старичку, что такие соблазнительные штуковины, как правило, «запрашивают» за свои услуги неоправданно дорогую цену, а получить что-либо просто так, задаром… нет, в мире магии такой щедрости не бывает! Если мне предложили редкий артефакт бесплатно, с большой долей вероятности можно предположить, что здесь явно кроется подвох.

Старичок согласился, что за выполнение желаний нужно платить. Он спросил, не хочу ли я взять «обезьянью лапу» на хранение и затем продать или отдать артефакт кому-либо.

Я решительно отказался. «Лапа» могла навредить своему владельцу, а я не собирался нести за это ответственность. Меня подобная перспектива совсем не привлекала.

Старичок усмехнулся и убрался восвояси.

На следующий день «лапа» лежала у меня в магазине рядом с фокальными объектами. Нацепив перчатки, я бережно взял ее и спрятал в кладовке наверху. Прошло три месяца, полгода… спустя девять месяцев я о ней забыл.

Но как-то раз в «Торговые ряды» заглянула одна любопытная особа. Вообразите мое изумление, когда она взяла «обезьянью лапу» с полки, куда артефакт переместился неведомым мне образом! Я готов был поклясться, что не вытаскивал «лапу» из кладовки.

Женщина выразила желание купить лакированную трубу. Я заявил, что она не продается, и быстренько выпроводил леди из магазина.

А на другой день «обезьянья лапа» исчезла. Выяснив адрес женщины, я узнал, что артефакт, конечно, находится у нее.

Через неделю женщина покончила с собой. В тот же вечер «обезьянья лапа» опять вернулась в магазин, и я запер ее в кладовке.

Прошел год, и «обезьянью лапу» сцапал другой человек (хотя скорее все обстояло наоборот).

Но я уже ничему не препятствовал. Будь что будет, подумал я тогда.

Я отдал артефакт «счастливчику», взяв с него слово, что он им никогда не воспользуется. Мужчина клятвенно заверил меня в этом и вылетел из магазина в полной эйфории.

Он заглянул ко мне вечером в субботу, перед самым закрытием «Торговых рядов». Мне запомнилось, как неестественно он себя вел, как у него бегали глаза, когда он уверял меня в том, что его жизнь прекрасна. Под давлением с моей стороны мужчина признался, что обратился за помощью к «обезьяньей лапе». Он заказал четыре желания, правда, у него возникли некие проблемы. Он не стал вдаваться в подробности, но прямо-таки жаждал узнать, существует ли способ сделать так, чтобы загаданное желание исполнилось именно так, как хочется владельцу артефакта.

Больше я его не видел. Мужчина исчез, и никто, вероятно, не узнал, куда он пропал. Но, прибираясь в магазине в воскресенье вечером, я заметил проклятую «обезьянью лапу»: она мирно лежала на полке.

А теперь Лона будет наедине с очередным хозяином артефакта! От одной этой мысли у меня по спине побежали мурашки. Может, позвонить Лоне? И что я ей скажу? Чтобы она держалась подальше от Мартина, конечно. Я наверняка вызову у нее новый приступ раздражения, и она рассвирепеет окончательно.

Похоже, я перестарался с советами.

Я гадал, хватит ли силы проклятия Лоны для того, чтобы защитить ее от «обезьяньей» напасти. Эффект отведения несчастий имеет весьма мощный радиус воздействия, но и у него есть свои пределы. Кроме того, я не знал, какой будет ответная магическая реакция со стороны артефакта.

Единственный обнадеживающий момент заключался в том, что «лапа» медлила и, образно говоря, присматривалась к владельцу. Завтра Лона должна встретиться со мной, чтобы отправиться на учебу к Арахне. Я не мог точно сказать, объявится ли она, но надеялся, что пока не случится никакой катастрофы. Вероятно, утром Лона угомонится и прислушается к тому, что я говорил. А когда я увижу ее, то проявлю тактичность и не буду ни на чем настаивать.

Придя к такому решению, я почувствовал себя лучше. Приготовил себе ужин и съел его целиком. Постояв у окна гостиной, привычно просканировал ближайшее будущее и выяснил, что кто-то стремится попасть в «Торговые ряды». Магазин я уже закрыл, но маги не любят совершать покупки в рабочее время. Нельзя сказать, что они регулярно наведываются ко мне ночью, но все-таки это происходит довольно часто, поэтому я повесил у входной двери колокольчик.

Он зазвонил в тот самый момент, когда я закончил возиться со шнурками кроссовок. Натянув свитер, я спустился вниз и включил свет в торговом зале.

С наступлением темноты магазин всегда выглядит жутковато: длинные ряды безмолвных полок, наблюдающих, ждущих.

Я посмотрел в стеклянную витрину и заметил чей-то силуэт.

Я распахнул дверь, и в магазин ворвалась самая красивая женщина на свете. Правда, задыхающаяся и с выпученными глазами.

– Пожалуйста… мне нужна ваша помощь! Меня хотят убить!

Мое предвидение завопило во весь голос. Сверившись с будущим, я схватил женщину за локоть и увлек ее в глубь магазина. Спустя долю секунды витрина взорвалась дождем стеклянных брызг: кто-то влетел в зал и тяжело рухнул на то самое место, где мгновение назад стояли мы с незнакомкой.

А затем тварь вскочила и ринулась прямо на нас.

Бывают дни, когда лучше просто не вставать с кровати.

Я оттолкнул женщину, а сам, воспользовавшись моментом инерции, отпрянул в сторону. Тварь промчалась между нами. К сожалению, я оказался неуклюжим, попутно зацепился за шкафчик с травами и едва не упал, но сумел сохранить равновесие. А вот женщина не удержалась на ногах и рухнула на пол.

Не успела женщина опомниться, как тварюга набросилась на нее. Припав на колени, она попыталась вцепиться своими ручищами в горло незнакомки, но я развернулся и врезал противнику по ребрам.

Кстати, я заметил, что хоть существо и походило на человека, чего-то в нем явно недоставало.

Тварь могла похвастаться парой рук и ног, но что-то в ней было не так.

Однако время поджимало, и я решил рассмотреть обидчика попозже.

Если честно, меня нельзя считать экспертом по единоборствам, но кое-какую подготовку я прошел, а удар по низкой цели обладает огромной мощностью. Перевернувшись вверх тормашками, тварь отлетела назад и врезалась в шкафы. Стеллажи пошатнулись, и на монстра посыпался град из хрустальных шаров и статуэток. Рывком подняв женщину на ноги, я подтолкнул ее к двери в коридор.

– Беги! Живо!

Существо уже поднялось на ноги, представ передо мной во всей красе. Итак, на первый взгляд монстр оказался почти неотличим от человека. Он смахивал на крепкого тридцатилетнего мужчину с темно-русыми волосами и с невыразительной физиономией. Я посмотрел на противника и заметил, что его карие глаза глядели совершенно безучастно и отстраненно.

Но внезапно зрение твари сфокусировалось и ее взгляд сосредоточился на мне. Я просканировал будущее и понял, что движения обидчика представляют собой ломаные линии, которые менялись в зависимости от моих решений, но были лишены особого выбора и разнообразия.

И меня осенило. Значит, в «Торговые ряды» вторглась так называемая конструкция с бойцовскими функциями.

Мы с женщиной попятились к двери. Конструкция последовала за нами.

Расположенный у стены прилавок имеет Г-образную форму. Женщина распахнула дверь настежь, я попятился и сунул руку под прилавок, где хранилось оружие. Я не страдаю манией преследования и не ношу с собой пушку постоянно, но я осмотрителен и всегда стараюсь быть начеку. В мире магии нельзя расслабляться. Я знал, что конструкция намерена меня уничтожить, и поэтому, нащупав пистолет, схватил его и резко выпрямился. Держа пистолет обеими руками, я сдвинул рычажок предохранителя большим пальцем и, прицелившись с расстояния менее двух шагов, выстрелил машине для убийств прямо в грудь.

У меня полуавтоматический Кольт М1911. Я редко его использую и уже успел подзабыть, какой чертовски громкий грохот он производит. Оглушительный раскат разнесся по магазину, заставив меня вздрогнуть. Конструкция судорожно дернулась. Мудрое правило гласит, что, если нужно в кого-то выстрелить, лучше сделать это дважды, поэтому я вновь прицелился и нажал на спусковой крючок.

Противник повел плечами… и опять свирепо набросился на меня. В крохотное мгновение, длившееся секунду, я успел осознать две вещи: во-первых, мои выстрелы оказались бесполезны, а во-вторых, я находился в углу. Бежать некуда.

А конструкция уже вцепилась мне в горло.

По-моему, она была немного недоделанной, но, к сожалению, очень сильной – по человеческим меркам. Пальцы железными клещами сомкнулись на моей шее, сокрушая гортань и перекрывая приток крови к головному мозгу. Я в панике выронил пистолет и схватил противника за руки, тщетно пытаясь оторвать их от собственной шеи. Но у меня ничего не получилось. Продолжая методично душить меня, конструкция бесстрастно пялилась на меня своими пустыми глазами.

Мой взор затянула серая пелена, но вдруг мои инстинкты пробудились и пришли мне на помощь. Я умудрился сложить руки под подбородком костяшками пальцев вверх (пальцы опущены вниз и слегка согнуты) – а затем одним взрывным движением развел их в стороны.

Усилия оказалось достаточно, чтобы разорвать стальную хватку искусственного монстра. Ручищи беспомощно взлетели вверх, а в мои легкие устремился кислород. Не успел противник опомниться, как я ударил его в пах коленом изо всех сил, после чего ткнул в грудь обеими ладонями. Паника и адреналин поддержали меня. Удар коленом не произвел на конструкцию никакого впечатления, чего нельзя было сказать о маневре с ладонями.

В итоге монстр пошатнулся и отлетел назад. Зацепившись за канат, отгораживающий отдел с магическими вещицами, он упал, ударился черепом об угол шкафа… и тотчас стал подниматься на ноги.

Я вбежал в коридор, судорожно хватая ртом воздух.

Женщина стояла за дверью, в ужасе глядя на меня.

– Туда! – махнув рукой, выдавил я.

Незнакомка кивнула и бросилась к лестнице. Я последовал за ней. С трудом поднимаясь по ступенькам, я услышал за спиной тяжелую поступь. Враг выскочил в коридор.

Как вы уже могли догадаться, конструкция представляет собой рукотворное создание: физическое тело, оживленное энергией. В самых могучих экземплярах используют ассоциированный дух первозданных, но даже более слабые конструкции безумно опасны из-за своего упорства. Они не чувствуют боли и не устают, их нельзя подкупить, с ними нельзя договориться. Получив приказ, они будут выполнять его, невзирая на полученные повреждения. Безобидными они станут только тогда, когда их, образно говоря, выключат.

Я сражался с конструкцией меньше минуты, но чувствовал себя выпотрошенным донельзя, а мои мышцы онемели от усталости.

Зато противник даже несколько приободрился.

Я старался не отставать от женщины. Конструкция протянула руку между балясинами, стараясь схватить меня за щиколотку, но промахнулась. Нескольких выигранных секунд мне хватило, чтобы добраться до площадки. Незнакомка лихорадочно озиралась по сторонам. Отперев дверь, я ввалился в маленькую гостиную.

– Держи дверь! – заорал я.

Женщина застыла в нерешительности. Она была хрупкая, невысокого роста с длинными черными волосами.

– Я не смогу…

Я захлопнул дверь у нее за спиной в то самое мгновение, когда конструкция показалась на лестничной площадке.

– Учись!

Короткая передышка позволила немного подумать. Оружие не причинит твари вреда. Единственный способ уничтожить ее физически – буквально разорвать в клочья или стереть в порошок. Но ведь я уже обзавелся артефактом, специально предназначенным для уничтожения врагов.

Но куда он мог запропаститься?

Спальня у меня смежная с гостиной. Я выдвинул ящик письменного стола и принялся лихорадочно рыться внутри. Раздался глухой стук: похоже, конструкция решила вломиться в квартиру. А ведь у нее все могло получиться: замок, кажется, она уже сломала. Краем глаза я заметил, как женщина отпрянула назад, а затем отчаянно навалилась на дверь.

Я продолжал шарить в ящике: ножи, кисточки, коробки с ювелирными украшениями, мраморные шарики, статуэтки, резные камни, пузырьки с порошками, флаконы, прозрачные полиэтиленовые пакеты, наполненные всякой всячиной, начиная от засушенных цветков и заканчивая русскими матрешками. Пожалуй, я ошибся с ящиком.

Я резко выдвинул следующий. Ингредиенты для противодействия заклинаниям – нет, не то. Тоннелирующие камни – не то. Жезлы…

– Оно лезет в комнату! – донесся из гостиной истошный вопль женщины.

– Еще секунду! – крикнул я.

Фетиши – нет. Хрустальные шары – опять не то.

Я перешел к следующему ящику.

– Я не могу!

Наконец-то! Под стопкой исписанных от руки листов бумаги лежал тонкий, как иголка, стилет из сияющего серебра. Схватив его, я вернулся в гостиную. Конструкция перестала колошматить в дверь и теперь просто методично давила на створку. Дверь неумолимо открывалась все шире, и женщина сдвигалась назад, скользя каблуками по ковру.

– Отпускай!

Как только я произнес эти слова, незнакомка отскочила в сторону. Входная дверь распахнулась настежь.

Я кинул беглый взгляд в будущее и приготовился действовать.

Я знал, что тварь ворвется в квартиру, шлепая руками по стенам. Зрение у конструкции оказалось никудышное.

Так и получилось. Дверь заскрипела: конструкция ввалилась внутрь и начала пялиться в никуда. Увидев равнодушные глазищи монстра, я присел на корточки, и громадные ручищи скользнули у меня над головой.

А когда противник с размаху налетел прямо на стилет, острое лезвие моментально вспороло ему брюхо.

Глаза конструкции полыхнули огнем, а по ее корпусу разлилась зелено-голубая энергия, которая выплеснулась наружу, будто огненное облако. Спустя несколько секунд энергия истаяла в воздухе, и подслеповатые глазищи помертвели.

Все было кончено. Конструкция рухнула на пол, как марионетка, которой перерезали нитки.

Наступила тишина.

Я замер, чувствуя, как в груди гулко колотится сердце. Конструкция не шевелилась, и быстрое сканирование будущего подтвердило, что дело сделано.

Но я продолжал изучать грядущее в поисках других угроз.

– А оно… мертво? – прошептала женщина.

Я подошел к окну, открыл его и высунул голову наружу. На перекрестке что-то мелькнуло, однако никто вроде бы не приближался к моему дому. Я опять изучил ближайшее будущее, проверяя, прибудут ли «бобби». Схватка получилась шумной, прогремели выстрелы, но ни в одном из вариантов развития событий не было ни намека на машины с мигалками.

Я мысленно поблагодарил дождь и то, что большинство лондонцев не знают, как звучат выстрелы.

– Что это было? – пролепетала женщина. – Как…

Я поднял руку, жестом прервав ее:

– Ждите здесь. Ни к чему не прикасайтесь.

Я спустился вниз. В магазине воцарился хаос. Пол был усыпан осколками и уцелевшими товарами, зато пронизывающий ветер почти разогнал запах порохового дыма. Я проверил, не прошили ли пули стены насквозь (к счастью, ничего подобного не произошло), достал из кладовки пленку, стремянку и кое-как залатал витрину.

Временная мера нисколько не преградит путь холоду, но послужит хоть какой-то преградой от зевак.

Заперев входную дверь, я спрятал пистолет. Прилив адреналина, вызванный схваткой, схлынул, и я понял, что если просто сяду на стул, то развалюсь на куски. Опыт научил меня, что лучший способ справиться с шоком – это занять себя чем угодно, поэтому я поплелся в коридор и вернулся в свою квартиру.

Незнакомка молча сидела на диване, сдвинув колени и стиснув руки. Ее бил озноб. Я присел на корточки и бегло изучил конструкцию. Мой осмотр не дал никаких результатов. Ничего удивительного: маги не снабжают искусственных убийц идентификационными данными. Раны не кровоточили, не сочились какой-либо жидкостью. В основном конструкция – это мощный аккумулятор, обладающий зарядом энергии, плюс примитивная программа управления. Конструкция, которую я прикончил, была устроена примерно таким же образом и состояла из пластичной оболочки, надетой на гибкий желеобразный каркас.

На первый взгляд конструкция показалась мне похожей на созданий, обитавших в особняке черного мага Ричарда Дракха – модель близкого радиуса действия, не имеющая ни разума, ни выносливости, чтобы действовать самостоятельно в течение длительного срока.

Что означало одно: сам магический мастер, конечно, находился где-то поблизости.

Ну а мой стилет был одноразовым предметом, призванным рассеять энергию конструкции. Сработал он превосходно. Теперь надо раздобыть новый.

Пока я возился с конструкцией, то старался вообще не смотреть на женщину. Пусть она придет в себя, решил я. Только усевшись в кресле напротив нее, я поднял взгляд на незнакомку.

Мне сложно описать, что именно делало ее столь привлекательной. Густые волнистые волосы ниспадали ей на спину и обрамляли овальное лицо с карими глазами и слегка смуглой кожей. Женщина была невысокой, чуть больше пяти футов, но обладала настолько идеальными пропорциями, что казалась статной.

Одета она была просто, но дорого. Я заметил, что на ее правой руке поблескивает перстень, однако почему-то ни наряд, ни одинокое украшение не имели никакого значения. Можно сказать, что они лишь дополняли прекрасное живописное полотно. Пленительным незнакомку делало нечто ускользающее, мимолетное: ее движения, взгляд ее глаз, поворот головы. Мне хотелось только сидеть напротив и смотреть на нее. Если бы я позволил себе пасть перед ее взором, наверное, целое полчище конструкций могло бы ворваться сюда, а я бы ничего и не заметил.

– Как вас зовут? – спросил я.

Я собирался сказать: «Кто вы такая?» – но в самый последний момент передумал.

– Меридит, – ответила она, подавшись вперед. – Огромное вам спасибо. Вы спасли мне жизнь, – добавила она, и на ее глаза навернулись слезы. – Без вас у меня не было бы никаких шансов.

Я почувствовал, что покраснел, и чуть было не отвернулся. Менее вежливая, но более красноречивая часть меня мысленно высказала парочку предложений насчет того, как Меридит может выразить мне свою признательность.

– Не берите в голову! Но откуда, по-вашему, взялась тварь?

Меридит поежилась:

– Не знаю! Я просто…

Уткнувшись лицом в ладони, она разрыдалась.

Каким-то образом я очутился на диване рядом с Меридит, обнимая ее за плечи и нашептывая ей слова утешения. Вцепившись мне в руку, Меридит продолжала всхлипывать. Когда она перестала плакать, то извинилась и скрылась в ванной.

Отсутствовала Меридит минут десять, а когда появилась снова, то выглядела еще красивее.

– Извините, я не думала, что расклеюсь.

– Не переживайте. Вы только что перенесли серьезный шок. Когда со мной такое стряслось впервые, я вообще едва не свихнулся от страха.

«Что я несу?» – подумал я.

– Вам лучше? – спросил я вслух.

– Да, спасибо, – кивнула Меридит. – Наверное, выгляжу я просто ужасно.

– Если честно, нет.

Вернувшись к дивану, Меридит совершенно естественным образом села рядом со мной.

– Я бы хотела попросить у вас прощения. Но я так испугалась! Я пыталась найти ваш магазин, и вдруг жуткая тварь набросилась на меня!

Я оглянулся на конструкцию, распростертую на полу. Меридит проследила за моим взглядом.

– Я еще никогда не видела таких чудовищ. Слышала рассказы, но…

– Это конструкция, или машина для убийств, – объяснил я. – Ее специально запрограммировали, чтобы расправиться с вами. На меня она напала только тогда, когда я встал у нее на пути.

Меридит поежилась:

– Господи! Надеюсь, мы в безопасности! А других… конструкций поблизости нет?

– Сейчас вам ничего не угрожает.

Меридит облегченно вздохнула.

– Вам известно, кто мог натравить ее на вас? – спросил я.

– Имен я не знаю. Я боялась, что они будут меня преследовать, поэтому решила разыскать вас и…

– Почему именно меня?

На лице Меридит отразилось изумление:

– Но вы же знаменитость! Вы звезда! Вы сразились с черными магами в Британском музее! И вы способны видеть будущее.

– Гм…

Я несколько опешил. Конечно, после истории с веретеном судьбы я приобрел некоторую известность, но комплименты из уст Меридит поставили меня в тупик.

– И вы решили, что я смогу вам помочь?

– Пожалуйста, не прогоняйте меня! – воскликнула Меридит. – А вдруг они предпримут новую попытку? Да, я прошу у вас слишком многого, но нельзя ли мне здесь остаться? Только на одну ночь?

Широко раскрытые карие глаза с мольбой посмотрели на меня.

Не знаю, смог бы я отказать, даже если бы и хотел этого.

Час спустя я лежал в своей кровати и таращился в потолок, а Меридит устроилась в гостиной на диване (он, между прочим, находился менее чем в десяти футах от моей постели).

С улицы доносился шум ночного города. Кто-то кричал в ресторанчике на соседней улице, а на главной транспортной артерии Кэмден-Тауна, как всегда, гудели автомобили.

Я поймал себя на том, что затаил дыхание, пытаясь определить, чем занимается Меридит. Внезапно у меня мелькнула мысль: не перебралась ли она на пол. Быть может, мне следовало предложить ей кровать… Нет, это не слишком разумно. Здесь хранился мой магический арсенал. Но…

Я раздраженно тряхнул головой. Что со мной случилось? Неужто я размечтался о том, что Меридит вот-вот войдет в мою спальню и…

Нет. Прекрати предаваться подростковым грезам и хорошенько подумай. Кто она такая? Разумеется, не простая женщина. Адепт или маг? Вот что надо спросить у нее в первую очередь. Странно, что я до сих пор ничего не выяснил. И почему я вопреки своему обыкновению не предпринял никаких мер предосторожности?

Такое случается редко – чтобы в моей квартирке ночевала женщина. Точнее, крайне редко. Я мог бы сказать, что виной тому – мой дар прорицателя, и отчасти это является правдой. Способность узнать затаенные секреты другого не очень-то и благотворно сказывается на взаимоотношениях. Кроме того, в вопросах романтики я полный профан, что, возможно, не идет мне на пользу. Если честно, то я всегда терялся, общаясь с женщинами, да и мой образ жизни не предоставил мне особой возможности отточить это искусство.

Имелось еще одно обстоятельство. Я долгое время был изгоем для обеих фракций магического сообщества, что сыграло свою роль в моем теперешнем положении.

А если быть совсем откровенным, главная причина заключалась в том, что у меня есть серьезные психологические проблемы. Я не доверяю людям. Это началось в ранней юности. Всякий раз, когда я начинаю верить другому человеку и полагаюсь на него, у меня возникают сложности. А иногда все заканчивается весьма плачевно. Азы магии я осваивал, будучи учеником черного мага, в окружении ровесников-хищников. В такой обстановке даже неосторожное слово, брошенное вскользь, грозило каждому из нас крупными неприятностями, а то и смертью. О компромиссах не могло быть и речи.

Когда я вырвался из той «клетки», в моей голове было навечно выжжено правило относиться к окружающим как к потенциальным врагам. Мне и самому не нравится подобная паранойя (слишком уж она неестественна), но моя глубоко укоренившаяся привычка всегда помогала мне спасти собственную шкуру.

А если у меня нет никаких оснований относиться с подозрением к человеку или даже если я стараюсь ему поверить, какая-то моя частица неизменно остается настороже.

Я задремал, но звериный инстинкт бодрствовал, прислушиваясь к малейшим звукам из гостиной. Поэтому, когда у Меридит завибрировал сотовый телефон, я мгновенно проснулся. Меридит ответила на вызов: до меня донеслись приглушенные звуки ее голоса, а затем осторожные шаги и скрип половиц.

Спрыгнув с кровати, я подкрался к дверному проему в гостиную, бесшумно ступая босиком по ковру. В гостиной было пусто, на диване валялось смятое одеяло.

Входная дверь оказалась приоткрыта, и снизу доносился голос Меридит.

Я пересек гостиную и выскользнул на лестничную площадку. Здесь было холодно, мои ступни замерзли, но я не обращал внимания на дискомфорт. Я перевесился через перила и увидел Меридит. Она стояла внизу, опустив голову, и продолжала говорить по телефону.

– …никакого выбора! Вы клялись, что меня не будут преследовать!

Похоже, она была испугана и раздосадована одновременно.

Собеседник что-то ответил ей, но я услышал лишь невнятное бормотание.

Меридит его реплика нисколько не порадовала.

– Не кормите меня байками! – прошипела она. – Выходит, вы знали, что произойдет?

– …

– Нет! Мы так не договаривались!

– … … …

– Не смейте!

– … … …

– Что, стать вашей приманкой? – Меридит издала дрожащий смешок. – И не надейтесь!

– …

– Да, я в ярости, а вы как думали? Если бы я не прибежала в магазин, меня бы не было в живых…

– … … …

– Значит, я сама виновата? – Меридит принялась возбужденно расхаживать взад и вперед, с трудом сдерживаясь. – Катись ты!..

– …

– Убирайся к черту! Почему я вообще с тобой болтаю?

– … …

– Ладно, я в относительной безопасности. Хорошо, что вас нет рядом!

Собеседник начал что-то тараторить, но Меридит резко его оборвала:

– Придумайте что-нибудь получше!

И она отключила телефон.

Я тихо прошмыгнул обратно в свою квартиру, помчался в спальню и кинулся в кровать. Через минуту на лестнице раздались шаги, после чего Меридит затворила за собой дверь. Заскрипели пружины диванчика, зашуршало одеяло.

Меридит вздохнула, и в гостиной воцарилась тишина.

Я лежал, навострив уши, но больше ничего не произошло.

Спустя час меня сморил сон.

Глава 3

Я проснулся спозаранку. Солнечные лучи проникали в окно спальни, расцветив мою унылую комнату яркими красками.

Дождь закончился, и городская суета, конечно, возобновится. С минуты на минуту улицы начнут заполонять лондонцы и туристы.

На кухне что-то загрохотало. Похоже, Меридит готовила завтрак. Быстро встав с кровати, я натянул джинсы и футболку и принюхался. В воздухе витал дразнящий аромат чего-то вкусного. Позвякивала посуда. Я взял со стола телефон и сунул его в карман. Вышел на балкон, ежась от холода, и плотно прикрыл за собой дверь.

Поднявшись по пожарной лестнице, закрепленной на стене, я шагнул на крышу.

Утро выдалось просто восхитительным. По ярко-синему небу были раскиданы пушистые белые облака. Я вдохнул свежий воздух и расправил плечи.

На плоской крыше поблескивали мелкие лужицы, которые остались после ночного ливня, но я знал, что солнце высушит их в течение получаса.

Дул легкий ветерок, прохладный и бодрящий, поднимая на воде легкую рябь.

Я огляделся по сторонам. Печные трубы и телевизионные антенны устремлялись ввысь, а внизу виднелась широкая улица, железнодорожные мосты и прямоугольные силуэты многоквартирных домов.

Окрестности казались чисто вымытыми. Соседние дома отбрасывали длинные тени, а старая кирпичная кладка зданий выглядела как новенькая.

Это был Лондон – мой дом. Древний, плотно застроенный и никогда не умолкающий.

Достав из кармана телефон, я позвонил Талисиду. На тот случай, если вы гадаете, почему я выбрался на крышу, отвечу: я не хотел, чтобы мой разговор стал достоянием общественности.

Что ж, совершенно разумный поступок. Перестаньте косо смотреть на меня.

Талисид ответил именно тогда, когда я и ожидал.

– Доброе утро, Верус.

– Как все прошло в пятницу?

– Чистая рутина. С точки зрения Совета вопрос закрыт.

– Вы выяснили, кто убил баргхеста?

– В этом нет необходимости. Теперь, когда он мертв, нет смысла тратить время на расследование.

– Куда поместили труп?

– Он уничтожен.

– Ясно.

– Вы хотели его изучить?

– Я надеялся, что этим займутся.

Если говорить откровенно, такая развязка не стала для меня неожиданностью, однако я был несколько разочарованным.

– Если хотите, могу предоставить вам протокол о вскрытии.

– Протокол?..

Талисид усмехнулся:

– Значит, что у вас все-таки не абсолютный иммунитет к сюрпризам, Верус!

– Но ведь вы говорили, что в этом не было необходимости?

– Не было, – подтвердил маг. – Тем не менее я отправил тело на экспертизу.

– Почему?

– Сгораете от любопытства, Верус?.

– А вы, значит, решили удовлетворить мое любопытство?

– Нет, я рассудил, что мне тоже стоит обратить внимание на некоторые важные мелочи. Считайте это комплиментом.

– Ладно, Сунь-Цзы[1], – фыркнул я. – И что вы обнаружили?

Тасисид зашелестел бумагами.

– В физическом плане баргхест не имел никаких повреждений за исключением малозначительных ссадин и порезов. С точки зрения обычного анализа, оборотень был абсолютно здоров.

– Если не считать того, что он уже мертв?

– Если не считать того, что он уже мертв, – повторил Тасилид. – Да, в цеху были следы от огнестрельного оружия, но они, похоже, тут ни при чем. Магическое сканирование также дало отрицательный результат. Магия жизни или смерти, как правило, оставляет четко различимые свидетельства в клеточной структуре, что относится и к магии разума, и к чарам, воздействующим на головной мозг. В общем, мы не обнаружили никаких признаков того, что смерть оборотня наступила вследствие колдовства.

Я нахмурился:

– То есть баргхеста убили голыми руками – безо всяких заклятий?

– Не совсем. Хотя никаких следов заклинания мы не заметили, остаток ауры баргхеста почти не прощупывался. А ведь такие остаточные явления можно зафиксировать как раз после смерти. Но нашему оборотню не повезло. Что-то напрямую высосало из него жизненную энергию. Наш эксперт считает, что именно это явилось причиной смерти, и я с ним согласен. Баргхест – магическое существо. Отнимите у него магию – и вы избавитесь от баргхеста.

Я задумался:

– Весьма необычный способ убийства, верно?

– Вы правы. Вы заинтригованы, Верус?

– Пожалуй… Кстати, могу оказать вам дружескую услугу. Если я, в свою очередь, докопаюсь до чего-нибудь интересного, связанного с оборотнем, дам вам знать.

– Буду вам очень признателен. Есть еще вопросы?

– Да. Вы знаете женщину по имени Меридит?

– Меридит… Темноволосая, невысокого роста, лет тридцати с хвостиком? Красотка!.. Может спровоцировать автомобильную аварию, просто гуляя по улице?

– Точно.

– Неприсоединившийся маг. На протяжении нескольких лет общалась с разными типами из Совета, но всегда оставалась независимой. Вероятно, в лагере черных у нее сохранились кое-какие связи, хотя доказательств этому нет. Раньше баловалась политикой и регулярно появлялась в свете, но в прошлом году впуталась в историю с Дагоном и здорово обожглась. С тех пор я не встречал ее на балах и вечеринках.

Я принялся медленно расхаживать по крыше.

– Какой она владеет магией?

– Меридит – обольстительница. Чары не особо сильные, но дело свое она знает прекрасно. Без труда крутит мужчинами, как пожелает.

Я застыл как вкопанный.

– Верус? Куда вы пропали?

Я ничего не ответил.

– Я здесь, – произнес я наконец.

– Какие-либо проблемы?

– Нет, – заявил я. – Я в полном порядке. Значит, у нее есть влиятельные покровители и друзья?

– Ни наставника, ни учеников. Она якшалась с самыми разными магами, однако отношения быстро прерывались. Как правило, речь шла об активных политиках Совета, конечно же, мужчинах. Можете сами догадаться, что говорят по данному поводу всякие сплетники, хотя в действительности Меридит – темная лошадка.

Я медленно кивнул.

– Спасибо за помощь, – тихо произнес я.

– Не за что, Верус. Я так понимаю, вы спрашивали не из академического интереса.

– Угу.

– Считайте, что я вас предупредил, – развеселился Талисид. – Жду продолжения истории из первых уст.

– Если я буду в состоянии говорить, – пробурчал я. – Хотя я буду держать вас в курсе насчет баргхеста.

– Отлично, Верус. Созвонимся, – сказал Талисид и отключился.

Я уставился на экран телефона. Порыв ветра взъерошил мне волосы, и мои руки покрылись гусиной кожей.

Мне стало не по себе.

Обольстительницы пользуются магией чар или чувств. Мужчин, владеющих чарами, крайне мало, поэтому эта ветвь считается чисто женским умением. Обольстительницы не могут влиять на мысли и взгляды так, как способен сделать маг разума, зато они мастерски подчиняют себе чувства и эмоции окружающих.

Они находятся в самом низу магической шкалы, но у них есть несомненное преимущество перед другими: обнаружить их чары в высшей степени сложно. Практически невозможно определить, когда обольстительница использует магию, а когда проявляет к тебе простое дружелюбие. Разница между обыкновенным кокетством и магическим даром, конечно же, есть, но она весьма расплывчата и неуловима.

Для обольстительниц их магия столь же естественна, как дружеский треп. Они с легкостью творят чары и порой даже не замечают, что в ловушку угодила очередная жертва их колдовства.

Маги склонны относиться к обольстительницам с опаской – как, впрочем, и к прорицателям. Люди сотканы из чувств. Сама мысль о том, что кто-то может заставить тебя любить или ненавидеть, может посеять панику в твоей душе. А ведь, находясь под чарами обольстительницы, ты будешь думать, что сам сделал свой выбор…

Я сглотнул. А если Меридит использовала меня?

Когда Талисид произнес слово «обольстительница», меня будто ударило током. В настоящий момент я мысленно перебирал то, что осталось у меня в памяти о прошлой ночи. Находился ли я под воздействием чар Меридит? Не потому ли я с такой готовностью впустил ее к себе и помог ей? Или все произошло потому, что Меридит нуждалась в моей помощи и попросила меня о ней… ведь если бы я не вмешался, ее бы убили прямо на пороге моего магазина! А может, все дело в том, что она – горячая штучка, а я нелюдимый прорицатель-отшельник.

Я стиснул зубы и направился к пожарной лестнице.

Пора задать Меридит кое-какие вопросы.

Когда я вошел в квартиру, то сразу же почуял аппетитный запах жареного бекона. Я заглянул на кухню, где возилась Меридит.

В свете утреннего солнца моя гостья выглядела немного другой, но столь же прекрасной, что и накануне.

Услышав мои шаги, Меридит обернулась:

– Доброе утро, Алекс! Я закончу через минуту!

– Хорошо, – произнес я, но не стал садиться.

Подойдя к плите, я взглянул на шипящий на сковородке бекон с грибами.

– Ничего, что я без спроса хозяйничаю на кухне? – спросила Меридит. – Я не хотела вас будить.

– Не волнуйтесь! Но где вы нашли продукты? Нельзя сказать, что у меня в холодильнике большие запасы.

– Я сбегала в соседний магазин и кое-что купила. Надеюсь, вы не против бекона, который я успела приготовить на скорую руку, Алекс?

– Конечно, нет. Спасибо.

Как правило, на завтрак у меня не бывает ничего мудренее моментальных овсяных хлопьев.

Я опять втянул ноздрями аромат скворчащего бекона, и у меня буквально слюнки потекли.

– Вот и отлично! – Меридит достала две кружки. – Чай или кофе? Я не знаю, что вы предпочитаете, поэтому сделала и то, и другое.

– Чай, пожалуйста.

Надо сказать, что я привык коротать время в одиночестве, тем более по утрам, но Меридит все изменила в мгновение ока.

Окинув довольным взором кухню (сейчас она показалась мне на редкость уютной), я подумал, что буду просто счастлив позавтракать вместе с Меридит.

Так будет гораздо лучше для нас обоих, и вообще.

Внезапно у меня прояснилось в голове. Что со мной стряслось? Я пришел сюда, полный решимости вывести Меридит на чистую воду, но едва она заговорила со мной, как я растаял и, похоже, вновь попал под ее чары.

– Меридит, – произнес я. – Не поймите меня превратно, но, по-моему, вам необходимо кое-что мне объяснить.

Меридит отвернулась. Никакой другой реакции на мои слова не последовало.

– Что вы имеете в виду? – в конце концов спросила она.

– Полагаю, вы и сами понимаете.

Помедлив, Меридит посмотрела на меня своими обворожительными карими глазами:

– Что вы имеете в виду?

– Начнем с самого главного. Кто науськал на вас конструкцию и почему вчера вечером вы пожаловали в мои «Торговые ряды»?

Меридит заколебалась:

– Я… Не возражаете, если мы присядем?

Я подчинился. Меридит повертела в руках кружку. Я терпеливо ждал, понимая, что рано или поздно она все равно заговорит.

– Имена моих недоброжелателей мне неизвестны, – вымолвила Меридит после паузы.

– Вы уверены?

– Да, уверена! Я с ними никогда не встречалась!

– Ладно, проехали, – произнес я. – Давайте начнем заново? Каким образом вы впутались в эту передрягу?

Скрестив руки на груди, Меридит откинулась на спинку стула и уставилась в угол. Казалось, она забыла и обо мне, и о завтраке.

– Это… – Она замялась. – Его зовут Белфас.

– Кто он?

– Белый маг. Из Совета.

Я никогда не слыхал о Белфасе, и тут не было ничего удивительного. Я знаю имена членов Младшего и Старшего Советов, а также кое-кого из тяжеловесов, но у меня не столь обширные связи, как, к примеру, у Талисида – ведь я все-таки одиночка.

– Вы затевали что-то вместе с ним?

– Нет, – покачала головой Меридит. – Он обратился ко мне и попросил о помощи. Мы не партнеры, не сообщники… Вы же понимаете, да, Алекс?

Я кивнул. Маги нередко ведут дела именно таким образом.

Они часто сотрудничают друг с другом, но после какой-либо сделки их пути расходятся в разные стороны. Бывает и так, что время от времени маги ругаются между собой – причем случаются ссоры как раз в разгар совместной работы (замечу, что это весьма захватывающее зрелище). В общем, как только у тебя начинает складываться репутация, к тебе тотчас обращаются маги со всякими выгодными – или не очень – предложениями. Иногда речь идет о чем-то серьезном, но порой тебя могут и облапошить: мошенников у нас тоже хватает…

Я задумался. Да уж, в мире магии бывает несладко. Надо сперва четко определить, с кем ты столкнулся, а уж потом действовать.

– Что требовал этот Белфас?

Меридит прикусила губу:

– Я не могу сказать…

– Меридит! – нетерпеливо воскликнул я. – Если вам нужна моя поддержка, вы должны быть со мной откровенны.

Меридит пристально посмотрела на меня, после чего встала и направилась к плите. Выключив конфорку, она принялась раскладывать бекон с грибами по тарелкам.

Я помалкивал.

– Белфас рассказал мне про одну группу черных магов, – не поднимая взгляда, пробормотала Меридит. – Они вроде бы хотели провести некий древний ритуал. И Белфас вознамерился им помешать.

– Что за ритуал?

– Понятия не имею, – пожала плечами Меридит. – Белфас попросил меня узнать их местонахождение – только и всего. – Меридит со стуком поставила тарелки на стол. – Я выяснила, что маги находятся в Лондоне, и узнала точный адрес их места встречи. Белфас отправился туда со своими людьми. Он решил заключить с черными магами сделку. Но что-то пошло не так: черные схлестнулись с командой Белфаса и начали охотиться за мной. Они, конечно, догадались, что я связана с Белфасом.

– А почему вы прибежали ко мне в магазин?

– Я боялась, – тихо промолвила Меридит. – Людям Белфаса здорово досталось. Белфас не отвечал на мои звонки, и… и я поняла, что должна найти вас, Алекс. У вас есть опыт, верно? Я слышала о том, что случилось в Британском музее.

Взяв нож и вилку, я отправил в рот кусок бекона, прожевал его и проглотил. Он оказался восхитительным.

– Не верьте всему, что вам говорят, Меридит.

– Но маги утверждают…

Я перебил ее, стараясь говорить мягко и убедительно:

– Совет не любит раскрывать свои секреты, Меридит. Может, вы просто попались на крючок, приняв желаемое за действительное. И, повторяю, не стоит верить людской молве.

– Но вы же совершили все это… в Британском музее?

Я ничего не ответил. Меридит понурилась.

– Меридит, послушайте, – произнес я спокойным тоном. – Я – прорицатель. Я вижу будущее. Я не ввязываюсь в драку, если могу ее избежать. Если вам нужен телохранитель, обратитесь по другому адресу.

Меридит сложила руки на коленях.

– Но мне некуда идти, – прошептала она. – Мне никто не поможет без…

Осекшись, она принялась сверлить взглядом деревянный кухонный пол – маленькая, хрупкая и уязвимая.

Неожиданно меня захлестнула волна сочувствия к Меридит, и мне захотелось спасти ее от беды и защитить. Я поборол это желание: в настоящий момент я не доверял своим чувствам.

– Значит, вам нужна моя помощь, – уточнил я.

Не поднимая взгляда, Меридит кивнула.

Проклятие! Самым разумным было бы сказать Меридит, что я очень сожалею, но не собираюсь решать чужие проблемы, а затем выставить непрошеную гостью вон.

К тому же мне не хотелось конфликтовать с черными магами. Вдобавок я не знал, насколько можно доверять Меридит и каковы ее истинные намерения. И меня по-прежнему не покидало ощущение, что она о чем-то умалчивает.

Но я практически не сомневался в том, что Меридит говорила правду, когда упомянула о том, как ей страшно.

Конструкция – та еще тварь! Если бы я не вмешался вовремя, она бы убила Меридит. И, положа руку на сердце, могу сказать одно: я терпеть не могу отказывать тем, кто обратился ко мне с жизненно важной просьбой.

Я не бескорыстен, однако прекрасно понимаю, как ощущает себя затравленный и отчаявшийся человек.

А еще я видел лица тех людей, которые принимали решение остаться в сторонке и отказывались протянуть кому-либо руку помощи.

Вот как они себя ведут: сначала отводят взгляд, а потом дают тебе от ворот поворот. Я это ненавижу. Честно.

Именно поэтому я не смог выставить Меридит за порог.

– Хорошо, – произнес я через минуту.

Меридит вскинула голову, и в ее глазах вспыхнула надежда, но я предостерегающе поднял руку.

– У меня есть два условия. Первое. Я не буду воевать за вас. Сделаю то, что смогу, но постараюсь избегать любых неприятностей. Второе. Вы должны рассказать мне правду, не упуская ни малейшей детали. Если выяснится, что вы что-то утаили, вы покинете мой дом. Вам ясно?

Меридит с жаром кивнула:

– Да! Спасибо. Алекс! Если я могу что-нибудь…

Ее карие глаза действительно приводили в смятение.

– Окажите мне услугу, Меридит. Свяжитесь с Белфасом. Мне нужно с ним побеседовать. Надо узнать, что взбаламутило этих черных магов.

– Я попробую до него дозвониться. Кстати, у него есть офис в Сити.

Я побарабанил пальцами по столу.

– Тогда договоритесь о встрече – чем раньше, тем лучше. – Я посмотрел на часы: было почти десять. – А сейчас мне пора, Меридит. Я очень тороплюсь.

Меридит не очень обрадовало, что мы расстаемся, но я клятвенно заверил ее в том, что в ближайшие несколько часов ей ничто не угрожает, и она неохотно согласилась подождать меня в одиночестве.

На то, чтобы ее успокоить и объяснить, что делать, ушло больше времени, чем я предполагал, – и в результате я понял, что могу опоздать.

«В Хэмпстед-Хит своим ходом я теперь не доберусь», – подумал я.

Я вышел на балкон и полез наверх по пожарной лестнице. Кэмден уже проснулся, и по улицам сновали пешеходы.

Перепрыгнув на крышу соседнего здания, я быстро пересек ее и перебрался на следующую. Вскоре я оказался спрятан среди печных труб и воздуховодов многоквартирного жилого дома в конце квартала. Этой крышей я пользуюсь, когда не хочу, чтобы меня видели, или когда меня захлестывает сильнейший приступ паранойи (и то, и другое происходит значительно чаще, чем должно было бы).

Я вытащил из кармана хрустальный жезл – фокальный объект – и соткал им магическую нить, нашептывая:

– Звездный Ветерок, путник, наблюдатель, слушатель, царица облаков и неба, я взываю к…

Мне в глаза попала прядь моих же волос, и я, умолкнув, со вздохом обернулся:

– Ты здесь, да?

Звездный Ветерок невидима взору обычного человека. Однако она не прячется: дело в том, что она целиком и полностью состоит из эфира. Но я увидел ее своим магическим зрением, что, конечно же, мне помогло.

Сейчас Ветерок предстала передо мной в облике крошечной женщины, словно нарисованной в воздухе размытыми мерцающими бело-голубыми линиями.

Звездный Ветерок постоянно меняет свою внешность, но есть в ее личике нечто такое, что всегда остается неизменным, нечто, неподвластное возрасту. Она – воздушная первозданная, она бессмертная и вечная, стремительная, как ветер, и могучая, будто солнце.

Но она обладает памятью золотой рыбки. Похоже, ее умишко имеет предельный объем, и там нет места для новой информации. Иногда мне кажется, что ее бессмертие и рассеянность связаны между собой: она никогда не стареет, потому что является вечным ребенком.

Зато Звездный Ветерок уже спасла мою жизнь, по крайней мере единожды, и я ее очень люблю, хотя никогда не говорил ей об этом.

Итак, Звездный Ветерок приняла облик крохотной женщины в пышном платье. Ее волосы развевались и ниспадали до самых лодыжек.

Она закружилась вокруг меня сжимающимся штопором.

– Где ты пропадал, Алекс?

– Я сражался с чудовищами и убийцами и пытался убедить кое-кого не делать ничего лишнего. Но если я тебе все объясню, ты сразу забудешь мою историю, да?

– Забуду что? – легкомысленно пролепетала Звездный Ветерок.

– Не бери в голову! Можешь доставить меня к логову Арахны?

Ветерок замерла, зависнув вверх ногами, и посмотрела мне в глаза.

– А где подарок?

– Держи!

И я выудил из кармана украшение: серебряную брошь в виде стилизованного дельфина. У меня дома в ящике письменного стола хранится целая куча таких безделушек.

– Я просто…

– Ого!

Выхватив дельфина, Звездный Ветерок затанцевала в воздухе, весело подкидывая брошь.

– Звездный Ветерок! – крикнул я.

Остановившись, первозданная уставилась на меня сверху вниз, уже с высоты двадцати футов.

– Да?

– Ты доставишь меня к логову Арахны?

Она просияла:

– Да, Алекс!

Не успел я и глазом моргнуть, как она метнулась вниз, трансформировала мою плоть в молекулы воздуха и подняла меня в небо.

Мне нравится летать вместе с ней. Когда я был моложе, то мечтал о том, чтобы научиться левитации, но если тебя несет воздушная первозданная, это гораздо лучше. Как я и говорил, Звездный Ветерок может превратить своего земного спутника в молекулы, после чего смешать их со своей магической структурой – и увлечь за собой.

В общем, это означает, что ты летишь с такой же головокружительной скоростью, что и первозданная.

А Ветерок летает очень быстро.

Она ракетой взмыла вверх, и город молниеносно съежился до размеров коврика в ванной комнате.

Здания стали микроскопическими кубиками, и Лондон превратился в разлинованный в клетку лист.

Спустя минуту мы снизились, и Лондон увеличился в размерах. Теперь он казался мне бестолковым муравейником, сотканным из петляющих, извивающихся улиц, в которых легко можно было заплутать.

Я увидел на юге голубую ленту Темзы, а впереди слева – зеленые пятна Риджентс-парка и Хэмпстед-Хит. Звездный Ветерок могла бы доставить меня до логова Арахны меньше чем за десять секунд, но, несомненно, она наслаждалась полетом и никуда не торопилась. Она поднималась ввысь до тех пор, пока мы не достигли уровня облаков, после чего стала носиться между ними, петляя вокруг пушистых комков так, словно это была гигантская полоса препятствий. Глядя на раскинувшийся подо мной Лондон, я видел облачные тени, ложившиеся на здания, – светлые и темные участки перемежались между собой, как клетки шахматной доски. И хотя мне и нужно было попасть к логову Арахны, я не возражал против небольшого приключения.

Я расслабился и начал любоваться проплывающим внизу пейзажем.

Над Крауч-Эндом зависла плоская туча, смахивающая на авианосец. Звездный Ветерок свернула к ней, вертикально взмыла вдоль ее неровных краев и перешла в горизонтальный полет, поднимая рябь на облачной поверхности.

– Алекс! – внезапно пискнула она. – Кто-то о тебе спрашивал!

– Спрашивал обо мне? – повторил я. В невесомом облике мой голос прозвучал как-то странно, превращаясь в жужжащий шепот, однако Звездный Ветерок, похоже, поняла меня без особого труда. – Кто?

Ветерок опустилась на крышу небоскреба, задевающую за край облаков. Отсюда открывался панорамный вид Лондона.

– Ты! – невпопад пискнула Звездный Ветерок. – Сиррус сказал мне, что Ночекрыл[2] сказал ему, что один человек спрашивал у Ночекрыла…

– Обо мне?

– Ну… – Ветерок нахмурилась. – Подожди, Ночекрыл сказал мне… и, наверное, какой-то человек сказал Сиррусу. – Она закивала. – Точно!.. А куда мы направляемся, Алекс?

– Стоп! Что они спрашивали обо мне?

– Кто?

– Те, кто говорил с Сиррусом.

– Нет, с Ночекрылом.

– И они говорили обо мне?

– Ты о ком?

Я вздохнул:

– Давай полетим к логову Арахны.

– Отлично!

Звездный Ветерок взмыла ввысь, после чего врезалась прямо в тучу. Когда мы неслись через мельчайшие водяные капли, близкие к точке замерзания, я заледенел, но спустя секунду мы устремились к Хэмпстед-Хиту со скоростью не меньше тысячи миль в час. Я успел увидеть мчащуюся навстречу землю, молниеносно промелькнувших людей и деревья… и вот уже Звездный Ветерок вернула мне мой изначальный облик и опустила меня возле оврага.

Она исчезла, прежде чем я успел с ней попрощаться.

Убедившись в том, что никто меня не видит, я отыскал нужную точку в сплетении корней. Пока я топтался на месте в ожидании того, когда Арахна пригласит меня в свое жилище, я думал о словах Звездного Ветерка.

Первозданная слышит любой шорох и, вероятно, знает о происходящем в мире магии не меньше высокопоставленных членов Совета – но забывает она новости с такой же скоростью, с какой их узнает. Правда, того обрывка, который она мне пересказала, оказалось достаточно, чтобы сильно меня встревожить.

Я не вхожу в число заправил магического мира, и в целом меня вполне устраивает подобный расклад. Я давно понял, что мне будет гораздо проще жить, если никто не станет считать меня важной шишкой. Зачем мне лишние хлопоты?

Поэтому, когда кто-то наводит о тебе справки, мне сразу делается не по себе, и меня одолевает приступ паранойи. Если у магов внезапно пробуждается к тебе интерес, это, как правило, означает одно из двух: либо с тобой намереваются заключить временный союз, либо от тебя хотят избавиться.

Когда я спустился вниз, Лона уже находилась в «салоне» Арахны и теребила в руках шелковую ленту.

Арахна склонилась над низким столиком. Поглощенная шитьем, она не обращала на девушку никакого внимания. Я почувствовал себя неуютно: ведь мне предстояло выяснение отношений с Лоной! Похоже, что Лона испытывала те же самые эмоции. Наверное, нам обоим хотелось извиниться, но никто не собирался первым заговаривать на щекотливую тему вслух.

Поэтому мы оба испытали облегчение, сосредоточившись на занятиях.

Как правило, маг-наставник отдает предпочтение неофитам, специализирующимся на том же роде магии, что и он сам. Разные ветви магии очень отличаются друг от друга: а если ты будешь учить своего подмастерья заклинаниям, с которыми ты не в ладу, у тебя скорее всего ничего не получится. Это схоже с тем, как если бы ты пытался играть на незнакомом тебе музыкальном инструменте.

Но порой приходится смириться с данным фактом, особенно если ты столкнулся с редким феноменом. К примеру, вроде бы обычный подросток может обнаружить в себе талант, связанный с трансформацией… Не слишком разумно ждать пять, а то и десять лет, когда кто-нибудь из горстки магов выкроит в своем распорядке свободную минутку, чтобы взять тинейджера в ученики, поэтому приходиться довольствоваться тем, что есть в наличии.

А в случае с Лоной я не мог сказать, существует ли маг с таким же про́клятым даром. Помимо прочего, Лона не была урожденным магом, поэтому выбор был простой: или я, или никто.

Итак, Лона была «зеленым» новичком… ну а я, к сожалению, я оказался неопытным наставником. Методы обучения, которые я перепробовал за последние пять месяцев, превратились в череду проб и ошибок. В основном они не дали почти никакого положительного результата. Конечно, кое-что меня обнадеживало, но два-три раза наши магические уроки обернулись впечатляющими катастрофами.

Однажды, когда я наводил порядок после очередного происшествия, меня осенило. Что, если попробовать испытать силу проклятия на различных предметах?

Само проклятие Лоны воздействует не только на живые существа, но и на неодушевленные объекты, однако в последнем случае влияние проявляется гораздо слабее. Но как мы выяснили на собственных ошибках, чем более уязвим предмет случайному воздействию, тем легче проклятие его разрушает. И мы с Лоной решили рискнуть.

Проведя несколько экспериментов, я определил самую ненадежную и хрупкую модель электрических лампочек из всех, представленных на рынке, и купил для Лоны целую коробку.

Лона отложила ленту. Сейчас она стояла посреди «гостиной» Арахны, держа в руках по лампочке. Мы расчистили пространство от мебели и отрезов ткани. Наряды, развешанные вокруг, играли яркими радужными красками. Люминесцентные светильники под сводами пещеры издавали слабое настойчивое гудение.

– Без этого никак нельзя? – спросила Лона.

– Чем лучше ты научишься управлять проклятием, тем с меньшей вероятностью поразишь того, кого не хочешь.

– Ясно. Но зачем мне нужно танцевать?

Лона переместила вес своего тела на правую ногу, выпрямленная левая нога едва касалась пола. Одна лампочка в ее правой руке находилась впереди на уровне груди, другая – на уровне пояса.

Начался третий урок латиноамериканских танцев – две предыдущие недели мы занимались в танцзале – и мне потребовался целый час, чтобы Лона приняла правильную позу.

Учить человека магии очень непросто, в особенности, если ты не имеешь возможности к нему прикоснуться.

Серебристый туман проклятия Лоны клубился вокруг нее зловещей грозовой тучей, но в области рук он сжался до тонкого слоя. К лампам прилипли мерцающие завитки – совсем немного. Лона сдерживала проклятие, не позволяя ему перекинуться на зажатые в пальцах предметы. Лампочки были весьма хрупкими, а я уже убедился, что мимолетного прикосновения сицилийского проклятия окажется достаточно, чтобы они перегорели.

– Давай, – сказал я. – Начиная сверху.

Лона закатила глаза, но послушалась.

Я обучал ее азам магии: под моим наблюдением она последовательно выполнила все действия. Серебристый туман клубился и сиял, но не подбирался к рукам, и обе лампочки светились ровно и ярко.

– Хорошо, – похвалил я Лону. – А теперь начинай выполнять основные па, а я буду давать тебе инструкции.

Лона стала ритмично двигаться: кроссовки на мягкой подошве бесшумно заскользили по каменному полу.

– А не будет ли больше толка, если я займусь единоборствами или еще чем-нибудь? – через какое-то время спросила она.

– Нет.

– Почему?

Если честно, я много думал над этим, но в итоге отверг такой вариант.

Разумеется, с некоторых пор меня угораздило влипать в крупные неприятности – и Лоне бы явно не помешало овладеть навыками бойцовского искусства, но я хотел подстраховаться. И не в моих интересах было, чтобы Лона случайно причинила вред другу… даже Мартину.

И вообще, сицилийское проклятие само по себе являлось смертоносным оружием.

– Отточенные движения человек выполняет автоматически, не задумываясь. И я не хочу, чтобы ты машинально кого-нибудь ударила. «Фонарики»!

Примечания