книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Марк Фрост

Пророчество Паладина

Книга 2

Альянс

Никто не сделает это за тебя…

Моя жизнь – нарастающее круженье,

я кружу над вещами давно.

Суждено ли дожить мне до высших свершений,

или к ним лишь стремиться дано?

Я кружу вокруг бога, вкруг башни высокой —

это мой многотысячный круг —

и не знаю: я буря, а быть может, я сокол,

или песни неслыханной звук[1].

Райнер Мария Рильке

Март

Лайлу Огилви нелегко было оставаться мертвым.

За последние семь месяцев медперсонал раз шесть решал, что с ним покончено, но каждый раз они убеждались: его случай – беспрецедентный.

В конце концов врачи признали, что вопрос жив он или мертв ставит их в тупик.

Все осложнялось тем, что никто со стороны не должен был о нем узнать – и семья, и школа дали подписку о неразглашении, которой строго придерживались. А правда состояла в том, что прошлой осенью, после «несчастного случая» Лайл впал в продолжительную кому, и его жизненные показатели были почти на нуле. Шесть раз его отключали от систем жизнеобеспечения, но каждый раз подключали обратно. Несмотря на все усилия, медикам не удалось привести его в сознание, хотя при этом энцефалограмма показывала впечатляющую мозговую активность.

Единственным напоминанием об Огилви в школе были частые визиты его родителей, старавшихся держаться незаметно. Они даже не стали спорить с врачами, когда те, предрекая фатальные последствия, запретили переводить их сына из реанимационного отделения в школьный медицинский центр. Ведь Лайл был не столько пациентом, сколько заключенным, и если бы он вдруг пришел в сознание, ему предъявили бы обвинения в многочисленных преступлениях.

Так что Лайл лежал неподвижно, как мраморная статуя. Иногда, без видимой закономерности, его глаза открывались, а зрачки реагировали на свет. Это был один из немногих обнадеживающих медперсонал признаков.

Из-за питания через пластиковую трубку его тело словно таяло, малейшая полнота исчезла, но внимательный осмотр выявил бы рост и укрепление всех мышц. Медсестры переворачивали пациента четыре раза в день, но, поскольку они никогда не видели его в вертикальном положении, да и специальная кровать была слишком велика, они не заметили, что он вырос на три дюйма.

Устойчивое вегетативное состояние – такой термин чаще всего использовали врачи, обсуждая болезнь Лайла. Слова эти никак не объясняли, что же действительно происходит у него внутри. Его разум так и не вернулся к пониманию слов, но если бы Лайл мог говорить, то сказал бы, что в последнее время все лучше осознает окружающее. Он мог даже с закрытыми глазами смутно «видеть» людей, которые приходили и уходили из его палаты.

И когда выпал последний снег, а лед ушел с берегов озера Ваукома, что-то странное шевельнулось внутри Лайла Огилви. Если бы его попросили описать все одним словом, он сказал бы: изменение.

Весна – это период пробуждения и роста, и внутри Огилви тоже пробудилась новая жизнь, превращая прежнего Лайла в кого-то другого, кого-то более могущественного. Странное чувство возникло и стало расти в затянутом паутиной сознании. Оно больше ощущалось, чем осознавалось, но Лайл испытывал его каждой клеточкой своего тела.

Голод.

* * *

– Как ты себя чувствуешь? – спросил тренер.

Окоченевшим. Вот как Уилл себя чувствовал. И не только из-за сурового холода на улице. Это слово точно описывает то, как я себя чувствую последние пять месяцев.

– Вы думаете, я справлюсь? – спросил Уилл.

– Я не обязан отвечать, – сказал Айра Джерико. Он отвернулся от озера и скрестил руки на груди.

– Знаю. Но ваше мнение поможет сформировать мое.

– Глупая отговорка. Сконцентрируйся.

Безжизненный. Ошеломленный. За один месяц он получил больше эмоциональных травм, чем за всю предыдущую жизнь, и справиться с ними у него почти нет шансов.

Уилл и Джерико, закончив половину ежедневной тренировки, стояли на восточном берегу озера Ваукома и смотрели на воду. Большая часть озера все еще была покрыта льдом, но кое-где, как шашки на доске, колыхались льдины. На западе низко висело неяркое солнце, касаясь верхушек деревьев. Температура была примерно пять градусов по Цельсию и продолжала снижаться.

Всю зиму Уилл тренировался с Джерико, каждый день по два часа. Как и большинство ребят его возраста, он нуждался в упорядоченности и спокойствии, а именно этого ему раньше категорически не хватало из-за постоянных переездов с места на место. После Рождества снова начались занятия в Центре, на которых приходилось выкладываться по полной. А после занятий Уилла ждало еще более суровое испытание – ежедневные тренировки у Джерико.

У Уилла внутри все умерло после скандальной общественной «смерти» его родителей, и он точно знал почему. Это был бессознательный способ защитить себя, может быть, даже вполне адекватная попытка уйти от тьмы, окружавшей его детство. Так что он понимал причины внутренней немоты, но едва ли собирался что-то менять, особенно пока был обязан ходить к школьному психологу, доктору Роббинс.

Каждый сеанс у нее походил на прогулку по минному полю – нужно было показать только те фрагменты, которые не выдадут его тайн, но которых будет достаточно, чтобы считать, что он делает успехи. После всего, через что он прошел, Уилл почти ничего не чувствовал, и это помогало скрывать истину. На тренировках с Джерико он научился радоваться физической боли как единственному ощущению, которое вообще мог испытывать. По крайней мере, боль говорила о том, что он еще жив.

Уилл встал на колени, опустил руку в воду и вздрогнул.

– Еще один градус – и она заледенеет, – сказал он.

– Прыгай, и пяти минут не пройдет, как умрешь от гипотермии, – хмыкнул Джерико. – Ну, обычный ребенок умрет.

– А вы?

– Я не такой тупой, чтобы пробовать, – сказал тренер.

В 15:20, когда они вышли из раздевалки, термометр показывал пять с половиной градусов выше нуля. Было пасмурно и сыро, а тропинка, по которой они бежали к озеру, стала грязной и скользкой. Абсолютно паршивый апрельский день.

– А я умру? – спросил Уилл, разогревая полуобмороженную ладонь под мышкой.

– Я этого не говорил, – сказал Джерико. – Я просто сказал, что ты не обычный. Сможешь?

Тренер постоянно задавал подобный вопрос, делая это с помощью множества сложных заданий, как минимум пятьсот раз за прошедшие несколько месяцев. Сезон бега по пересеченной местности был давно позади, а поскольку почти всех спортсменов уличили в связи с «Рыцарями Карла Великого» и исключили из школы, Джерико занимался только с Уиллом. И Уилл быстро понял, что тренировки были задуманы для гораздо большего, чем просто отработка техники на беговой дорожке.

Каждое задание Джерико ставило перед Уиллом новый вопрос: Ты достаточно силен? Ты достаточно крут? Ты достаточно (подставьте нужное)? Уилл подгонял себя, всегда отвечая да, но Джерико казался раздражающе безразличным к его усилиям. Либо он был безумен, либо ему невозможно было угодить. Но это только подстегивало Уилла прикладывать больше усилий. Он не знал, сколько гнева навлечет на себя, если просто скажет нет. У него не хватало смелости даже представить это.

– Да, – сказал Уилл. – Да, я справлюсь.

Джерико не отреагировал. Казалось, он вообще на это не способен. Он просто слушал Уилла, анализировал его слова и отвечал, только если было что сказать. Обычно он не говорил ни слова, но однажды без видимой причины тренера понесло. Он пустился в рассуждения о своей личной философии – заумной смеси нью-эйджевской метафизики и античной мифологии, преломленной традициями и легендами американских индейцев, к которым Джерико и принадлежал. Традиционные ритуалы социального взаимодействия – налет показной вежливости, благодаря которой люди начинали думать лучше о себе и друг о друге, – для него не значили ровным образом ничего.

Но что меня по-настоящему сводит с ума, это то, что он вообще никогда не отвечает на мои вопросы. Особенно если мне отчаянно необходим ответ, например зачем мы все это делаем. Чему вы пытаетесь меня научить?

Какой бы ни была цель, пока шла зима, Джерико ставил все более сложные задачи. Обычно они были чисто физическими – добежать отсюда туда, залезть на тот холм, спрыгнуть с края. Иногда это были задания на выносливость – стоять на одной ноге на скале и с закрытыми глазами слушать ветер или же застыть в какой-нибудь мучительной позе на час, пока мышцы не начнет сводить. Иногда в упражнениях, казалось, вообще не было смысла – например, «сидя с каменным соколом в руках, очисти свой разум и представь колодец, а теперь медленно набери в ведро воды и сделай большой глоток».

И все же, какой бы ни была цель, Уилл неуклонно становился сильнее. Постепенно росла его уверенность и в своих способностях – поразительной скорости и выносливости, – и в удивительных способах, которыми он мог влиять на окружающий мир только лишь силой мысли.

Так что на этот раз?

Джерико полез в карман своего дождевика и вынул блестящий серебряный доллар. Он показал монетку Уиллу, а затем со всей силы швырнул ее в сторону озера. Монетка звякнула о крупную льдину почти в сотне ярдов от берега.

– Не раздумывай, – сказал Джерико. – Просто иди и достань ее.

Уилл отбежал от озера на двадцать шагов, а потом развернулся и помчался к воде, с удивительной прыткостью набирая скорость. У кромки воды он, думая не раздумывай, перемахнул через береговую линию и приземлился на льдину в десяти футах от берега. Услышав хруст ребристой подошвы о лед, он тут же понял, что льдина не выдержит его веса, сразу оттолкнулся и прыгнул на другую льдину, плывшую в восьми футах слева.

Поверхность снова задрожала под ногами, и Уилл тут же метнулся на следующий осколок льда, и опять на следующий, прыгая как камешек по поверхности воды. За пару секунд он достиг огромной глыбы, на которую упала монетка Джерико. Как только он прыгнул на льдину, она закачалась.

Уилл нагнулся за долларом, но под его весом лед раскололся, и монета осталась на той половинке, которая бы точно не выдержала его веса. Она быстро поплыла прочь.

Ты отрабатывал это. Не паникуй. Ты знаешь, что делать.

Уилл сфокусировал взгляд на серебряном долларе и протянул к нему руку. Он мгновенно почувствовал связь с монеткой.

Просто сделай это. Быстро.

Уилл вложил в монетку все свою ментальную мощь, почувствовал ее форму в ладони и начал тянуть к себе. Монетка затряслась и задрожала, оторвалась ото льда и быстро полетела в ладонь к Уиллу, ударившись в нее со звучным хлопком. Он сжал руку и показал кулак Джерико, а после засмеялся, удивившись тому, что только что проделал.

Внезапно он услышал глухое эхо, будто отзвук лопнувшей струны на расстроенной гитаре. Уилл немедленно почувствовал, как ломается льдина, на которой он стоит, и увидел трещину, стремительно ползущую к нему.

– Вот черт!

Он обернулся назад, взглянув на путь, каким пришел сюда. Все льдины, по которым он прыгал, расходились в стороны. Для хорошего разбега не было ни времени, ни места, Уилл сделал два шага, и, как только он оттолкнулся от льдины, трещина полностью расколола ее.

Приземлившись на ближайший кусок льда, Уилл затрясся как серфер-новичок и не упал только благодаря шипованной подошве, крепко вгрызшейся в лед. По его расчетам надежный ледяной покров находился на порядочном расстоянии, так что его разум – опять не раздумывая – проник в толщу ледяной воды и подтащил дальнюю льдину до дистанции прыжка. Запрыгнув на нее, Уилл продолжил перепрыгивать с одной льдины на другую. Вода была жутко холодной, и ноги ниже колена порядочно замерзли.

За двадцать ярдов до берега распалась последняя льдина, меньше ярда в ширину. В отчаянии Уилл посмотрел на Джерико, недвижно стоящего на берегу, но тот просто пожал плечами. Уилл почувствовал, что льдина под ним начинает разваливаться. Его разум тут же погрузился в воду на пятнадцать футов и стремительно опускался ниже, осматривая пустынное дно озера: скалы, мертвые водоросли, вялая рыба.

С той же интенсивной концентрацией Уилл посмотрел перед собой, и на воде появилась дорожка, ведущая к берегу. В отчаянии он помчался по дорожке, не жалея ног. Поверхностное натяжение, которое он создавал, едва удерживало его вес.

Разум и мышцы прекратили поддерживать эти усилия за несколько футов до берега. И тогда Уилл оказался на коленях в ледяной воде, жгучий холод пронзил его тело до последней клеточки. Через пару нетвердых шагов он ступил на галечный пляж, а затем побежал к Джерико.

На отмели меж скал его тренер развел костер. Настоящий, трескучий костер, с хворостом и растопкой. Подрагивая, Уилл стянул с себя обувь и спортивные штаны, уселся на плоский камень и, радуясь теплу, протянул замерзшие ноги к огню.

Как? Как он так быстро развел костер?

Тренер Джерико никогда не спрашивал напрямую о его сверхъестественных способностях, о том, как они работают или откуда берутся. Уилл все равно не смог бы ответить, он просто не знал. Джерико легко верил своим глазам, а они говорили, что Уилл Вест способен на самые поразительные вещи. Пока они тренировались, Уилл понял, что может доверять Джерико свои тайны. Не похоже было, что у тренера есть скрытые мотивы, и Уилл не волновался, что Джерико кому-то расскажет о том, что они задумали.

Все прошедшие месяцы были наполнены событиями, которые никак не могли оказаться случайными. Как костер, который просто так появился на берегу озера в то тоскливое апрельское утро. И Уилл начал догадываться, что Джерико и сам кое-что умеет.

Тренер всегда двигался очень тихо. А иногда, казалось, менял свое местоположение вообще не двигаясь. Однажды он появился на вершине водопада спустя две секунды после того, как Уилл видел его у подножья того самого водопада. А в другой раз парень был готов поклясться, что видел Джерико в двух местах одновременно, хоть это и было после очень изнурительной тренировки.

К тому же тренер настаивал, чтобы Уилл всегда носил в кармане его подарок – небольшую каменную статуэтку сокола. А каждый раз, когда Джерико просил подопечного стоять не двигаясь, он доставал пригоршню оперенных палочек и дотрагивался ими до головы Уилла, его шеи или плеч, никогда не объясняя, зачем это делает. Но это мелкое чудачество было весьма скромной ценой за его благосклонность и наставничество. Уилл знал, что их ежедневные выматывающие тренировки стали для него спасением от боли и страданий. Может, этого достаточно?

Так что вопрос про костер остался без ответа, как и другие вопросы о личности его загадочного тренера. Например, такие: Тренер, это правда, что вы прапраправнук Бешеного Коня? Ну и раз уж мы начали об этом, как я смог бежать по поверхности воды?

– Вот ваш серебряный орел, – сказал Уилл и бросил доллар Джерико.

Монетка приземлилась в ладонь Джерико ребром. Он накрыл ее другой ладонью и жестом фокусника заставил исчезнуть. Поблескивая глазами, он широко улыбнулся. Это было довольно редкое зрелище.

– Что ты узнал? – спросил Джерико.

– Что вода мокрая, а лед холодный, – ответил Уилл, стуча зубами.

– Что еще?

Уилл почувствовал внезапный укол в ноге. Он полез в карман и нащупал каменного сокола, которого всегда носил с собой. Камень должен был быть очень холодным, но оказался таким горячим, что его сложно было держать в руках. Уилл достал его из кармана и принялся изумленно разглядывать, перекатывая между большим и указательным пальцами.

– Он не обожжет тебя, – сказал Джерико.

Уилл сжал сокола в своей ладони, чувствуя, как жар проникает сквозь кожу, но не обжигая, а равномерно разогревая сначала пальцы и кисть, а затем и всю руку. В этот момент Уилл услышал соколиный крик где-то высоко в небесах. Он поднял голову, но птицы нигде не было. Однако он почувствовал, как в его грудь хлынул холодный воздух, освежая и глубоко насыщая тело.

– Что еще ты узнал? – спросил Джерико, слегка улыбаясь.

– Я как будто вернулся в свое тело, – сказал Уилл, глубоко дыша и чувствуя волну тепла, которая проходила сквозь него.

– Значит, ты исцелился.

Джерико был прав. Уилл ощущал энергию, растекающуюся по мышцам и костям. Его разум словно только что проснулся. Он чувствовал связь со скалами, с деревьями, с костром, с небом, с озером. Он снова был жив.

Он ПРОБУДИЛСЯ.

– Так вот зачем это все? – сказал Уилл. – Вы помогали мне вылечиться?

– А ты как думаешь? – спросил Джерико.

– Да.

Но это только часть разгадки. Ты делаешь еще что-то. Ты готовишь меня к чему-то… но к чему?

– Скажи, Уилл, что еще ты чувствуешь?

События последней осени пронеслись в его голове, словно обрывки трейлера к фильму: как разрушилась его жизнь в Оджаи, как мистер Хоббс и «шапки» похитили его родителей, как Лайл Огилви и «Рыцари» пытались убить самого Уилла и его друзей.

– Я чувствую… – начал Уилл, делая глубокий вдох. – Я чувствую… настоящую ярость.

– Из-за кого, Уилл?

– Из-за тех, кто сделал это со мной и с моей семьей.

Джерико помедлил.

– Ненависть выхолащивает тебя и не вредит твоему врагу. Это как принять яд в надежде, что твой враг умрет.

– Я не сказал, что ненавижу их, – ответил Уилл, глядя на Джерико в упор. – Я просто хочу их уничтожить.

Губы Джерико растянулись в таинственной улыбке.

№ 24. НЕЛЬЗЯ ИЗМЕНИТЬ ЧТО-ТО, НЕ ИЗМЕНИВ СВОЕГО РАЗУМА.

* * *

Возвращаясь с озера, Уилл ворвался в отсек общежития, будучи переполненным энергией. Брук Спрингер сидела за обеденным столом и читала что-то со своего планшетника, попутно накручивая на палец прядь кудрявых волос. Когда Уилл вошел, она испуганно подняла голову, и их глаза встретились. Его как будто током дернуло, но он промолчал, надеясь, что она сделает первый шаг, сказав ему что-нибудь, что угодно… хотя бы просто: «Привет»…

Но ее взгляд потускнел, она слегка кивнула и отвернулась. Как незнакомцу в лифте.

Брук вернулась в школу три месяца назад. И все эти три месяца она вела себя точно так же. Уилл долго ломал голову над тем, чтобы спросить, почему она держит его на дистанции натянутости и отчужденности.

Почему ты ведешь себя так, как будто мы не знакомы? А ведь несколько месяцев назад мы были так близки! Так, как я не был ни с кем, кроме моей семьи.

Но он знал, что если скажет хоть слово, то не остановится, пока не выложит все, что держит в себе.

Сейчас не время для этого.

Уилл взял воды на кухне и пошел к себе. Он громко хлопнул дверью, впрочем, не теряя контроля над собой. Затем начал ходить из стороны в сторону, размышляя, с чего начать.

Он вынул блокнот отца, в поисках совета открыл его на случайной странице, и тот не подвел. Взгляд Уилла упал на:

№ 74: 99% ТОГО, ЧЕГО ТЫ БОИШЬСЯ, НИКОГДА НЕ СЛУЧИТСЯ. ЗНАЧИТ ЛИ ЭТО, ЧТО ВОЛНЕНИЕ ПРИНОСИТ РЕЗУЛЬТАТ ИЛИ ЖЕ ПОЛНОСТЬЮ ЛИШАЕТ ВРЕМЕНИ И СИЛ? ТЕБЕ РЕШАТЬ.

Ладно, подумал Уилл. Допустим, сейчас страх работает. Что делать дальше?

Он просмотрел блокнот опять, и наугад остановился на:

№ 22. ЕСЛИ В ТВОЕЙ ГОЛОВЕ БЕСПОРЯДОК, СОСТАВЬ СПИСОК.

Похоже, это лучший совет из всех, которые отец давал ему. Ноутбук тут не годился, нужны были проверенные технологии. Уилл запер дверь, устроился за столом с огромной тетрадью и начал заносить свои мысли на бумагу.

И что бы ты ни делал, не подходи к Брук.

Через шесть недель учебный год заканчивался, дальше маячили летние каникулы, зияющая бездна, которую Уилл не знал, чем заполнить. Но это может быть и преимуществом. Уилл снова в деле, и за полтора месяца он определит цели и порядок действий. Чтобы выжить прошлой осенью, ему пришлось отправить многие дела в долгий ящик и ждать, пока разум, душа и тело снова не объединятся.

Уилл начал записывать вопросы заглавными буквами:

КАК «РЫЦАРИ КАРЛА ВЕЛИКОГО» СВЯЗАНЫ С ХОББСОМ И «ШАПКАМИ»?

У него были все основания полагать, что с «Рыцарями» покончено. После того, как они пытались убить его в ноябре прошлого года, десять из двенадцати членов банды были арестованы. Только их главарь, Лайл Огилви, и его подручный, Тодд Ходак, оставались на свободе. О последнем с тех пор ничего не было известно. Да и местонахождение Лайла, частый предмет местных сплетен, оставалось невыясненным. Но Уилл знал: от Лайла, каким он его помнил, мало что осталось. Лайл едва выжил после атаки вендиго, которого сам же и призвал, чтобы убить Уилла.

Но могу ли я быть абсолютно уверен в том, что с «Рыцарями» покончено?

Уилл с помощью друзей обнаружил пугающие доказательства связи между людьми, которых он называл «шапками», – те, что преследовали его в Оджаи, а затем похитили его родителей, сымитировав авиакатастрофу, – и «Рыцарями». Друзья нашли видеозапись, сделанную Ронни Мурзо. Ронни уже год как исчез – они с отцом не вернулись с рыбалки, и Уилл занял его комнату. Но перед пропажей Ронни спрятал кассету ото всех, кроме друзей, оставив зашифрованную цепь подсказок, ведущих к тайнику, которые они смогли разгадать.

Замаскированная аппаратура Ронни зафиксировала встречу между Лайлом Огилви и пугающим мистером Хоббсом, лысым главарем «шапок». Хоббс передал Лайлу мистическое устройство, открывающее портал в другое измерение – Небытие.

Как потом узнал Уилл (от погибшего, но не мертвого пилота Специальных войск и по совместительству охранника Уилла сержанта Дейва Ганнера), Небытие – это чистилище, откуда приходят монстры, называемые Командой Иных, тюрьма, куда эры назад была заключена раса прежних обитателей Земли. Их тюремщиком выступила небесная организация, на которую работал Дейв, – Иерархия. Дейв утверждал, что Уилл тоже им служит, но как оруженосец, проходящий обряд посвящения. С помощью предателей из числа людей, таких как «Рыцари» и «шапки», Команда Иных планировала побег, чтобы вернуть себе власть над планетой. Единственные, кто им мешал, – это члены Иерархии.

Когда мистер Хоббс, представившись агентом ФБР, пытался похитить Уилла, парень сразу понял, что Лысый и сам является гибридом человека и монстра. С тех пор Хоббс не появлялся. Но как Уилл и остальные могут надеяться остановить созданий вроде Хоббса и его приспешников? Уилл едва успевал записывать свои мысли, а ведь еще предстояло понять, как все это связано между собой.

НАШИ СУПЕРСПОСОБНОСТИ

Я:

• Скорость (благодаря мощным мышцам, или?..)

• Невообразимая выносливость (благодаря исключительной кислородосвязывающей функции красных кровяных телец)

• Поразительная способность к саморегенерации (связано с состоянием моей крови)

• Телекинез: способность генерировать энергию и направлять ее на предметы или людей силой мысли (жутко, даже не знаю, ОТКУДА эта энергия берется)

• Возможно, способность расширять сферу деятельности органов чувств и получать точные знания об обстановке. Может, благодаря подстройке к волнам магнитного спектра? (Не знаю, есть ли у такой способности название, даже в научной фантастике, но я назову ее – Сеть)

• Телепатия: способность общаться с другими, передавая изображения и слова напрямую в чужое сознание (похоже, я с детства им владею, но никогда не задумывался о названии)

• Папины правила жизни… Это не способность, конечно, но чертовски полезный туз в моем рукаве.


АДЖАЙ ЯНИКОВСКИЙ:

• Супер-зрение, как у орла или пилота истребителя, а может, и лучше

• Фотографическая память: запоминает практически все, что видит (и, похоже, не страдает от застойного полнокровия головного мозга)

• Абсолютное запоминание: ничто, увиденное глазами, никогда не забывается (где все это помещается? Интересно посмотреть на его МРТ.)


НИК МАКЛЕЙШ:

• Выдающаяся сила, ловкость, прыгучесть, зрительно-моторная координация

• Боевые навыки на очень высоком уровне, чемпион по гимнастике, в совершенстве овладел шестью боевыми искусствами

• Усиленное чувство направления (такое же, как и у многих диких животных, – и почему меня это совсем не удивляет?)

• Практически полное отсутствие страха (хотя это может и не суперспособность, а суперглупость, психическая неполноценность) Что может привести к…

• (Ник и Аджай: пока нет признаков телепатии. Хотя с Ником очень тяжело просто говорить.)


ЭЛИЗА МОРО:

• Управление звуком: способность создавать, управлять и направлять звуковые волны как физическую силу

• Телепатия: способность общаться без слов на любых расстояниях, по крайней мере со МНОЙ (становится все сильнее). Также повышенная проницательность: интуиция?

• Предвидение и/или дальновидение: вероятная интуитивная способность предугадывать будущие события или события, происходящие на большом расстоянии (проявляется эпизодически; не проверено и не подтверждено)


БРУК СПРИНГЕР:

• Невероятная красота (ладно, не суперспособность, но на мне ведь сработало)

• Сверхъестественная способность останавливать мое сердце с первого взгляда

Он зачеркнул эту строчку и яростно стер ее.

• Более специфичные способности??? Неизвестно (и что с этим делать?)

О способностях Лайла он тоже написал.

ЛАЙЛ ОГИЛВИ:

• Телепатические атаки: способность контролировать чужое сознание и устраивать ментальные атаки

• Злобный нрав: возможно, сам стал жертвой контроля сознания (носитель Попутчика, жутчайшего монстра из Небытия)

• Также серьезно пострадал от вендиго, вызванного из Небытия. Последствия этого неизвестны, как и его местонахождение, но то, что я видел, было достаточно мерзко. Где бы он ни был, прогноз негативный.

Уилл опять спросил себя, откуда появились все эти способности?

Рабочая теория была такова: Мы – результат генетического воздействия в процессе экстракорпорального оплодотворения. Часть медицинской научной программы – «Пророчество Паладина».

Но пока мы не узнаем, кто и зачем это сделал, это просто теория.

Единственный, кто мог знать ответ, – это его таинственный защитник, Дейв Ганнер. Но Уилл не слышал от него ни слова с тех пор, как Дейва затянуло в портал, когда тот спасал его жизнь (в пятый раз!). Уилл понятия не имел, мог ли Дейв выжить. И где сейчас находится, если (очень большое если) все же выжил. Дейв объяснял Уиллу, что и так мертв – разбился в вертолете во время войны во Вьетнаме, – так что еще может с ним случиться? Уилл мысленно упрекнул себя в том, что никогда не спрашивал Дейва, может ли тот умереть еще раз. Придет ли его ангел-хранитель на помощь снова?

Раз мы собираемся объявить войну всему этому злу, мне понадобится любая помощь, которую я смогу получить. Но куда бить сначала? КТО В ЦЕНТРЕ ВСЕГО ЭТОГО?

Уилл взглянул на написанное. Все связи указывали на одно имя:

НАМ НУЖНО НАЙТИ МИСТЕРА ХОББСА.

Но Уилл даже не знал, откуда начать! Его-то Хоббс всегда находил! Благодаря видео Ронни Мурзо, он знал, что Хоббс был в Центре за полгода до того, как нашел Уилла. И поэтому Хоббс может быть связан с таинственной исследовательской программой – «Пророчество Паладина», но его настоящая роль остается загадкой.

Впрочем, была одна зацепка. Друг Уилла Нандо Гуттиэрес, таксист, которого он встретил в Оджаи, проследил за Хоббсом и «шапками» до огромного офиса в Лос-Анджелесе. Офис принадлежал, на первый взгляд, совершенно чистой организации – Национальному Агентству Проверки Знаний.

Позднее выяснилось, что агентство – это наблюдающая организация. Ее работники отметили выдающиеся результаты Уилла и сообщили о нем в Центр (так же, как об Аджае и Элизе).

Впоследствии Уилл обнаружил, что Центр контролирует агентство через «Фонд Гринвуда».

Уилл перескочил к самому большому вопросу без ответа: ЧТО ТАКОЕ ПРОЕКТ «ПРОРОЧЕСТВО ПАЛАДИНА»? ЗА НИМ СТОЯТ «РЫЦАРИ» И «ШАПКИ»? И КАК ТУТ ЗАМЕШАН ЦЕНТР?

Уилл еще не проверял теорию о том, что странные способности, которые у них недавно появились, возникли из-за генетического воздействия во время экстракорпорального оплодотворения. Но трое его соседей – Аджай, Ник и Элиза – сумели уточнить кое-что у своих родителей. Они все были зачаты и рождены в четырех разных городах, в частных клиниках для больных бесплодием. В тот же год, что и Уилл.

Насколько велик шанс, что это совпадение? А если добавить, что Центр контролирует агентство и что мы все оказались в нем пятнадцать лет спустя? И одновременно начали демонстрировать странные способности?

Но как все это связано с «Пророчеством Паладина»? Это был СЕРЬЕЗНЫЙ ВОПРОС. Он заставил Уилла обратиться к области, вероятно содержащей ответ.

Всю жизнь он думал, что он – Уилл Мелендес-Вест, единственный сын Джордана Веста, скромного научного сотрудника, и Белинды Мелендес-Вест, помощника юриста на полставки. Их семья казалась совершенно обычной, хотя они и переезжали с места на место почти каждый год. Как выяснилось, у такого поведения были серьезные причины.

Отцом Уилла на самом деле был доктор Хью Гринвуд, внук Томаса Гринвуда, основавшего Центр почти сто лет назад, и сын Франклина Гринвуда, сменившего Томаса на посту директора.

Уилл аккуратно разузнавал о Хью все что можно и вскоре наткнулся на информацию о том, что тот преподавал в Центре, а шестнадцать лет назад они с женой без объяснений оставили школу. Все детали их пребывания в Центре были стерты. Но Уилл нашел фотографию в альбоме выпускников. Он достал из стола копию, и в тысячный раз взглянул на нее.

На фотографии был запечатлен момент, как Хью и Кэрол слушают любительский концерт. Подпись гласила: УЧИТЕЛЬ ХЬЮ ГРИНВУД С ЖЕНОЙ КЭРОЛ НА ЕЖЕГОДНОМ ПРАЗДНИКЕ УРОЖАЯ.

Несомненно, это были «Джордан» и «Белинда». Конечно, намного моложе и с совсем другими прическами – короткий «ежик» у Хью и длинные белокурые волосы, завязанные в «хвост», у Кэрол. Хью был гладко выбрит, тогда как «Джордан» всегда носил бороду, а «Белинду» Уилл помнил только брюнеткой. На фото они еще не носили ни очков, ни шляп, в которых их постоянно видел Уилл. Похоже, это тоже была часть маскировки.

Почему они ударились в бега именно тогда? Что заставило их так неожиданно оставить Центр и отказаться от преимуществ семейного наследия Хью? Если я рассчитал время правильно, это должно было произойти после того, как они узнали о беременности Кэрол, но до моего рождения. Было ли их бегство из Центра как-то связано с беременностью, и если было, то как?

В Центре Хью вел биологию, и ученики его любили. Он был опытным врачом с несколькими учеными степенями, и причины его поздних исследований в области нейробиологии явно лежали в прежней жизни. Но была ли это просто его работа или что-то еще?

Помни, «шапки» не просто похитили моих родителей, они вломились в папину лабораторию в Оджаи и украли все его наработки.

Что именно из исследований Хью Гринвуда заставило «шапок» пойти на такой большой риск? Зачем вообще Хоббсу нужны исследования отца?

Через две недели после авиакатастрофы федеральные чиновники объявили о том, что в погибших опознали родителей Уилла. Но он знал, что это ложь, ведь всего через несколько дней после крушения ему пришло болезненно оптимистичное СМС от его пропавшего – официально погибшего – отца. Поскольку оно содержало зашифрованное послание, Уилл даже не сомневался, что его написал Джордан Вест. Что касается матери, Уилл почти не надеялся, что она выжила, особенно после того, как увидел на ней Попутчика, монстра, захватывавшего чужое сознание, самого страшного оружия Команды Иных. Его матери скорее всего уже не существовало.

Зато он на сто процентов был уверен в том, что отец жив, и только вера в это поддерживала его в последнее время. Уилл старался ни словом не выдавать своим друзьям эту убийственную правду. Он слишком боялся навредить им, да они и так уже достаточно ему помогли. И он не стал бы винить их, если бы они, последовав его примеру, вдруг решили спихнуть все это безумие подальше, сконцентрироваться на учебе, удовлетворившись заверениями Центра, что все страшное позади, и изо всех сил надеяться, что это правда.

Но Уилл пробудился, и теперь он знал: ПРОБЛЕМЫ ВОЗВРАЩАЮТСЯ, НО НА ЭТОТ РАЗ Я БУДУ С НИМИ БОРОТЬСЯ.

Он начнет издалека, взяв Аджая в напарники. Сначала они закончат свое старое расследование, а затем придумают стратегию для дальнейших действий.

Вот как обстояли дела до 21:14, третьего июня, последнего дня учебного года.

Июнь

Когда закончился последний экзамен, Уилл вернулся в отсек G4-3 в Гринвуд-Холле. Он скинул рюкзак и собирался уже войти в комнату, когда заметил под ножкой стола письмо, адресованное ему. Редкость в теперешние дни – отправлено пять дней назад, обратный адрес подписан вручную – Палм-Дезерт, Калифорния, отправитель Н. Дианжело.

Уилл занес его в свою комнату, прислонил к школьному ноутбуку и сел за стол. Появившийся на экране син-апп с любопытством наблюдал, как Уилл вскрывает конверт и разворачивает письмо, написанное тем же аккуратным женским почерком, что и адрес:

Дорогой Уилл Вест,

Прошу прощения, что так долго не отвечала на Ваше ноябрьское письмо. Видите ли, оно пришло на мой старый адрес в Санта-Монике, а я не живу там уже лет двенадцать, и с тех пор переезжала еще два раза. Только благодаря восхитительной настойчивости нашей незаслуженно оклеветанной почтовой службы это письмо наконец-то настигло меня две недели назад.

Уилл вспомнил, что в ноябре отправлял письмо в Санта-Монику, адрес ему помог узнать Нандо. Но то письмо предназначалось женщине по имени Нэнси Хьюз, медсестре военно-морского флота, с которой Дейв познакомился во Вьетнаме как раз перед смертью.

Ваше письмо естественно заставило меня задуматься. В моем возрасте много времени уходит, чтобы что-то вспомнить. А этот вопрос – знала ли я сержанта Дейва Ганнера, когда служила во Вьетнаме, – застал меня как гром среди ясного неба. Я решила, что лучше будет выслать фотографию, которую я хранила все эти годы.

Фотография была прикреплена скрепкой к оборотной стороне письма. На пожелтевшем снимке крупным планом был запечатлен загорелый Дейв, лежащий на пляже. Одной рукой он приподнимал солнцезащитные очки, подмигивая, а другой показывал палец вверх. И улыбался так беззаботно, будто весь мир заткнул за пояс.

Он выглядел точь-в-точь как Дейв Ганнер. Уилл был уверен в этом. Не было только огромного шрама на лице, полученного после крушения вертолета. Оно еще не случилось, но до него недолго осталось.

Как Вы наверняка знаете, Дейв не вернулся с войны. На фотографии ему осталось два дня до смерти. Тогда я была совсем юной, мы были знакомы с ним всего несколько дней, но он определенно производил впечатление. Такой уж он был человек. Настолько полон жизни, что едва мог ее удержать. Я уверена, любой, кто встречал Дейва, не способен его позабыть. Его смерть, несмотря на невообразимый поток насилия вокруг, поразила меня своей бессмысленностью и трагичностью.

– Я слышал, – мягко сказал Уилл.

И еще кое-что. Это сложно написать, Уилл, очень сложно, но с тех пор я несколько раз, в тяжелые моменты своей жизни, ощущала присутствие Дейва. В хорошем смысле. Я не знаю, звучит ли это слишком странно для Вас, просто примите это на веру. Это было очень давно, сейчас я замужем за действительно чудесным человеком. Так что больше я об этом говорить не буду.

Но что-то я слишком долго рассказываю об этой фотографии, правда?

Как бы то ни было, я надеюсь, что ответила на ваш вопрос.

Искренне ваша,

Нэнси (Хьюз) Дианжело,

дипломированная медсестра в отставке

– Да, Нэнси, вы ответили, – сказал Уилл. – Уж будьте уверены.

Он сложил письмо и взглянул на фотографию Дейва еще раз.

«Настолько полон жизни, что едва мог ее удержать».

Вглядываясь в снимок, Уилл вдруг почувствовал, что стол начал сильно трястись. Он выдвинул верхний ящик, где хранилась пара черных «игральных костей», подаренных Дейвом. В свое время для Дейва они служили голографической базой данных, проецируя запрошенную информацию прямо в воздух, но с тех пор, как он швырнул их в сторону Уилла, они упрямо притворялись обычными игральными костями.

Но сейчас кубики крутились так, что их едва было видно, а стол трясся уже целиком.

– Что происходит, Уилл? – спросил син-апп Уилла, выглянув с экрана ноутбука, где он сидел за виртуальным обеденным столом, который тоже трясся.

– Не знаю, Джуниор. Это началось после того, как я открыл письмо. – Уилл так привык к своему миниатюрному компьютеризированному двойнику, что начал называть его Джуниор.

– Можно посмотреть?

Уилл встал, приподнял ноутбук, чтобы остановить тряску, затем поднес письмо к экрану.

– Это от медсестры, чей адрес ты нашел в прошлом году.

Фотографию Уилл тоже поднес к экрану. Джуниор начал внимательно изучать ее, копируя в свою память.

– Это ведь он, правда? – спросил Уилл. – Тот же, что и на фотографии, найденной тобой. Это Дейв Ганнер.

– Верно. Я могу подтвердить это, – ответил Джуниор. – Тебя это сильно удивляет?

– И даже очень сильно.

– Интересно, как сестра Нэнси тогда выглядела.

– Зная Дейва, я уверен, что в те деньки она была чертовски хорошенькой.

– Я записал ее текущий адрес, – сказал Джуниор. – На случай, если ты опять захочешь связаться с мисс Хьюз.

– Спасибо, Джуниор, – поблагодарил Уилл.

Как только он убрал письмо, стол прекратил трястись. Уилл открыл ящик, чтобы опять взглянуть на кости. Сейчас они снова выглядели, как обычные кубики из «Монополии». Подумав, что будет хорошей идеей носить их с собой, он положил кости в карман.

Тут он услышал стук в дверь другой комнаты, а через пару секунд стучать начали и в его дверь. Уилл поднялся и открыл. Аджай с безумным взглядом ввалился внутрь, его худенькое, как у эльфа, тело бурлило неуемной энергией.

– Великий дух Франклина Делано Рузвельта! – воскликнул Аджай. – Я хочу кое-что тебе показать.

Аджай швырнул свой огромный рюкзак на кровать Уилла, предварительно чуть не упав под его весом.

– Осторожнее, – сказал Уилл. – Что за спешка?

Аджай рывком открыл рюкзак и начал быстро что-то в нем искать.

– Даже когда из архива редких книг исчезла вся информация о «Рыцарях», я все еще был уверен, что могу найти то, что нам надо. Ну и куда я ее засунул?..

В январе Аджай хитростью проник в особый отдел библиотеки Центра – архив редких книг, – где они надеялись узнать больше о «Рыцарях Карла Великого», но вся информация как будто испарилась. Потом они обыскали закрытую раздевалку в манеже, где обнаружился вход в сеть туннелей, ведущих на остров в центре озера Ваукома. Но доступ к туннелям тоже перекрыли, и скрытая дверь теперь вела в подсобку с метлами.

– Засунул что?

– Нет такого файрвола, который смог бы оградить от меня сервер, но найти файл, который был удален физически, – сложнее, чем кажется.

– Так что ты нашел, Аджай? – спросил Уилл, наклоняясь над рюкзаком.

– Перед тем, как начались наши проблемы, Брук нашла в школьной газете несколько статей о «Рыцарях».

– Старых, примерно 20-х годов выпуска.

– И одна 30-х годов, – сказал Аджай, наконец-то выудив искомую папочку. – Эти статьи тоже изъяли из архива, но… Ты помнишь, что за фотографию Брук показывала нам через компьютер, когда была в библиотеке? Как раз перед тем, как Лайл подключился к нашему разговору…

– Конечно, я помню, – ответил Уилл. – На этой фотографии «Рыцари» ужинали с каким-то известным политиком, так?

– Точно! Генри Уоллес, министр сельского хозяйства, через четыре года он стал вице-президентом при Франклине Рузвельте, – Аджай открыл папку и вынул черно-белый снимок. – Вот что показывала нам Брук.

– Как ты ее нашел?

– Ну, я совершенно непроходимый тупица… Я забыл, что все звонки записываются и скидываются на мой личный сервер. Как только это до меня дошло, я быстренько запустил расширенный поиск и нашел эту фотографию в записи. Правда, она была ужасного качества, в низком расширении, зернистая и расплывчатая. Пришлось пропустить ее через парочку восстанавливающих фильтров…

– Покажи!

– Эта фотография намного четче, чем та, что показывала Брук, – сказал Аджай, положив глянцевый снимок на стол. – На ужине был кое-кто еще!

Это было то самое фото, сделанное в 1937 году, которое им показывала Брук, но Аджай полностью его восстановил: двенадцать «Рыцарей Карла Великого» на необычном ужине с министром Генри Уоллесом.

– Взгляни получше, – Аджай протянул Уиллу лупу.

Взгляд Уилла скользил по снимку, пока не наткнулся на одного из студентов, улыбающихся в камеру. Этот молодой человек произносил тост в честь Уоллеса. Еще в прошлый раз Уиллу показалось, что он знает его, но тогда он не смог вспомнить его имя.

– Узнаешь его? – спросил Аджай.

Теперь Уилл вспомнил. Крепкий, атлетически сложенный парень с пронзительным взглядом голубых глаз.

Это был Лысый, главарь «шапок».

– Господи, Аджай, ты прав, – воскликнул Уилл. – Это мистер Хоббс!

– О, я так надеялся услышать эти слова, – произнес Аджай. – Я видел его лишь раз на записи Ронни и не был уверен. Значит, это все-таки он?

– Да, это Хоббс, готов поклясться! Он конечно и моложе, и прическа тут у него неплохая, – Уилл всмотрелся через лупу. – Ну, не то чтобы намного моложе…

– Я тоже не мог этого не заметить, – сказал Аджай, складывая руки. – Давай спросим себя, дружище, – как такое возможно? Эта фотография сделана 85 лет назад.

– Помнишь, как он выглядел через темные очки Дейва? – спросил Уилл.

– Еще бы… Крепкий костяной экзоскелет и красные глаза, как у змеи, покрытой человеческой кожей, – прошептал Аджай. – Даже если бы я хотел забыть, такие вещи запоминаются навечно.

– Он не человек. По крайней мере, не совсем.

– Сейчас ему должно быть уже за сотню, а все, что тяжелее кроссвордов, не по силам…

– Похоже, Хоббс – какой-то гибрид из Небытия. Обычному человеку с ним не сравниться.

Аджай сжал руку Уилла.

– Теперь ты понимаешь, чему я так радуюсь? Вот оно, веское доказательство связи между «шапками» и «Рыцарями» – это наш Хоббс.

– Если Хоббс был студентом Центра и одним из «Рыцарей», значит, в 1937 он учился в выпускном классе, – произнес Уилл, задумчиво глядя на фото.

– Так можно запустить поиск по сходным изображениям в университетских архивах и выяснить его настоящее имя, – восторженно сказал Аджай. – В конце концов, они не могли стереть все его следы. А когда у нас будет его имя, сможем двигаться дальше…

Пока он говорил, Уилл обнаружил на фотографии что-то совсем странное. Аджай должно быть заметил удивление на его лице.

– Что такое, Уилл?

Уилл узнал еще одного студента, сидевшего напротив Хоббса. Как и прочие, тот улыбался прямо в камеру и поднимал бокал. Уилл опять поднес лупу к фотографии, и чем дольше он смотрел, тем больше становился уверен. Снимок был сделан до того, как этот студент превратился в жалкую развалину, которую они знали. Но это без сомнений был он.

– Аджай, оторвись от яичницы, – ткнув пальцем на этого студента, Уилл передал другу лупу. – Его мы тоже знаем.

Аджай склонился над фотографией, затем поднял на Уилла глаза. Они оба знали, что он прав.

Второй студент теперь заведовал в Центре инвентарем:

Джолли Непстед.

– Нужно поговорить с ним, – пробормотал Аджай.

№ 29: СОВПАДЕНИЕ – ЭТО НЕОБЯЗАТЕЛЬНО СЛУЧАЙНОСТЬ.

– Нужно найти Ника, – сказал Уилл.

* * *

– Так что все это значит? – нервно спросил Аджай, стараясь не отставать от Уилла.

– То, что моя интуиция не обманывала меня насчет Непстеда, – тихо ответил Уилл, – он знает об этом месте гораздо больше, чем говорит, и знает, кто такой Хоббс. Это самая серьезная подвижка в нашем расследовании.

Они распихивали толпу, торопясь к манежу, откуда им перезвонил Ник, предупредив, что заканчивает тренировку. Весь кампус монотонно гудел, радуясь лету и предвкушая долгие каникулы. Одни группки родителей подходили, чтобы забрать детей на лето, другие шли на вручение дипломов. Уилл и Аджай шли, опустив головы и стараясь лишний раз никому не попадаться на глаза.

– Я согласен, но нельзя же сразу, без должного анализа, принимать первую попавшуюся версию, – прошептал Аджай. – Вдруг на этой фотографии предок Непстеда? Ведь, кто бы это ни был, ему сейчас как минимум лет сто, как и Хоббсу.

– Аджай, не знаю почему, но я уверен, что это он. Дело не только в его внешности. Дело в его взгляде, – сказал Уилл. – А во время первого нашего разговора он сказал любопытную вещь: «Я старше, чем выгляжу».

Аджай застонал.

– А ведь я почти убедил себя, что мы обычные дети, у которых скоро закончится школа…

– Да ладно, разве это не кайф?

– Тебе легко говорить. А у меня ладони потеют и колени дрожат, – пожаловался Аджай, вытирая руки о футболку. – Даже одышка появилась. Боюсь, что могу отключиться в любой момент.

– Тебе просто надо сбросить немного адреналина, – сказал Уилл, – побежали.

Когда переполненная площадь осталась позади, Уилл перешел на легкий бег, а Аджай пристроился рядом.

– Короче, вот откуда у меня такая никудышная координация… Недавно я встретил самую потрясающую девушку на свете и теперь начинаю думать, что могу показаться ей интересным.

– И почему я раньше об этом не слышал? – спросил Уилл.

– Ты же знаешь, я не люблю ставить телегу впереди лошади. Предпочитаю выставить приманку, а потом терпеливо ждать в засаде. Я дам ей понять, что меня сложно заполучить, что я очень загадочный, а как только она клюнет на это, я наброшусь на нее, как кобра.

Уилл глянул в его сторону.

– Так что, она не хочет с тобой даже разговаривать?

– Ошибаешься на сто процентов, – оскорбленно возмутился Аджай. – Мы симпатизируем друг другу, и я не сомневаюсь в нашей стопроцентной гормональной совместимости.

– Так чего ты ждешь?

– Я еще на стадии планирования. Мудрый полководец составляет генеральный план с наивысшей степенью осторожности и только после этого выдвигает войска.

– Аджай, даже не знаю, как сказать, но советы Сунь Цзы едва ли помогут тебе в ухаживании.

– Я почтительно не соглашусь, – фыркнул Аджай.

– Ну да… Кстати, Наполеон, время идет. Ты не увидишь ее целых три месяца.

– О глупец, как заблуждаешься ты! На летних каникулах она будет на практике в лаборатории, как и я.

– Похоже я недооценил вас, мистер Бонд, – сказал Уилл, когда они подошли к манежу. – Так кто цель «Операции Мангуст»? Как ее зовут?

– Робин Банкс, она из Цинциннати, Огайо. Заканчивает первый курс.

– По крайней мере ты знаешь, что у ее родителей есть чувство юмора, – заметил Уилл, открывая дверь перед Аджаем.

– О чем ты, старик?

– Может, они потомки Джона Диллинджера, – сказал Уилл и, не увидев понимания, пояснил: – Грабителя банков[2].

– А, – произнес Аджай и затем остановился обдумать это: – Аааа.


Заметив входящих в спортзал друзей, Ник решил покрасоваться: четверным кульбитом он слетел с брусьев на гимнастического коня, приземлившись на руки. Затем задним сальто прыгнул на трамплин, дважды перекувырнулся в воздухе и с победным та-да! встал прямо перед ними. Он выглядел даже еще более накачанным, чем обычно.

– Надеюсь, вы принесли мне перекусить, – сказал Ник, увидев рюкзак Аджая.

– Нет, но ты только что получил 9,4 очка от судьи, – ответил тот, подавая ему полотенце.

– Взгляни на это, – Уилл достал фотографию.

– Ух ты, – выдохнул Ник. – Это реально древний снимок. Знаете, никогда не мог понять, как можно делать черно-белые фотки. Ну, ведь не бывает по-настоящему, чтобы все было белым и черным? Так чего же фотоаппарат не видит?

Аджай и Уилл взглянули друг на друга с одинаковым отчаянием.

Наконец Аджай просто покачал головой.

– Взгляни на людей на снимке, обезьяна ты этакая.

Но Ник опять ничего не понял.

– Смотри сюда. Кого ты видишь? – Уилл показал на Непстеда.

Ник поднес фотографию поближе, широко открыл глаза, затем прищурился и издал несколько резких звуков, словно его мозг скрежетал, как несмазанный механизм.

– Разучился говорить, что ли? – спросил Аджай.

Ник подпрыгнул на месте от возбуждения:

– Подождите пару секунд, молчите! Черт! Черт! Я знаю, я знаю этого парня. Я его видел!

– Видел, – подсказал Уилл, – и частенько.

– Ага! Я понял! – Ник щелкнул пальцами и хлопнул по снимку тыльной стороной ладони. – Этот чел похож на того коротышку-рестлера из телика. Хотя тот мелкий не совсем рестлер, скорее гангстер-менеджер другого рестлера, тяжеловеса-чемпиона, который… – Ник изобразил пальцами кавычки, – Чемпион Мира, но типа злобный Чемпион Мира, его все называют подонком, и он всегда бьет хорошего Чемпиона Мира, которого зовут куколкой, прикиньте? Странно, правда?

– У тебя галлюцинации? – спросил его Аджай.

– Но этот коротышка иногда тоже выходит на ринг, – добавил Ник, утираясь полотенцем. – Пока рефери не видит. У него очень хитрые удары, для мелкого это хорошо. Его техника – это точная копия…

– Ник, это Непстед, – сказал Уилл несколько резче, чем планировал.

Ник удивленно уставился на него, а затем опять посмотрел на снимок.

– Не может быть, когда же это снято?

– В 1937, – ответил Аджай. – Где-то здесь.

– Так, может, это его дед или прадед? – предположил Ник.

– Нет, мы уверены, что это Непстед собственной персоной, – сказал Уилл.

Ник на секунду замер с раскрытым ртом, а потом спокойно согласился:

– Да, похоже на то.

– А вот этот джентельмен, – Аджай показал пальцем, – мистер Хоббс, безжалостно преследующий Уилла.

– В смысле, Лысый? Постойте, – Ник схватился за голову. – Погодите-ка, боже, так ведь это значит, что… Лысый и Непстед знакомы?

– Ну вот, ты и догнал, – сказал Уилл, мельком глянув на Аджая.

– Это сильно. Нереально. Клево!.. – раздумывая, пробормотал Ник. – И значит, коротышка-рестлер вполне может быть праправнуком Непстеда.

– Напомни, зачем он нам? – попросил Аджай, закрывая лоб ладонями, будто пытаясь сдержать мигрень.

– Осьминог, – ответил Уилл.

– Точно.

– Какой осьминог? – вмешался Ник.

– Твой осьминог. Помнишь, как статуя Паладина набросилась на тебя? – спросил Уилл, придерживая Ника за плечо. – Прошлой осенью, в раздевалке? Тебе еще помог медведь.

– Чел, ты думаешь, такое можно забыть? – хмыкнул Ник, шагнув в сторону и натягивая толстовку.

– Ник, сядь на минутку, – сказал Уилл, подводя его к скамейке.

– Что вы задумали? Загипнотизировать меня? – засмеялся Ник, но осекся, увидев выражения их лиц.

– Нет, для этого нужен интеллект хотя бы как у низших приматов, – съязвил Аджай.

– Я хочу, чтоб ты вспомнил еще кое-что, – мягко произнес Уилл. – Ты говорил, что после того, как медведь убежал и статуя развалилась… тебя позвал гигантский осьминог.

– Это я такое сказал? Правда, что ли? Хорошо. Ладно. Только он общался не словами, а мыслями, отправляя их прямо в мою голову, и я не уверен, что это был именно осьминог…

– Может, это был бешеный сурок? – подсказал Аджай.

– Нет, не сурок, – сказал Ник с отсутствующим взглядом, двигаясь так, как будто вновь проживал тот момент. – Это было, как если бы тысячи длинных дредов ожили под водой и у каждого был свой мозг, и они развевались в воздухе, как… как ожившие подводные дреды… Я думаю, они-то и убили статую.

– Как? – спросил Уилл.

– Сдавили до смерти, – заявил Ник, прищурившись. – Что, кстати говоря, спасло ваши булки. А потом эти мелкие липкие дреды дали мне телефон и, похоже, набрали номер. Я уже был истощен до предела.

– Да ну! – присвистнул Аджай.

– Какой телефон? – спросил Уилл.

– Который стоит на стойке, – ответил Ник. – В кладовке.

– Кладовке Непстеда?

Ник кивнул.

– И когда я говорю набрали номер, я имею в виду, что щупальца просто нажали большую кнопку «Ц» посередине.

– А откуда появились эти дреды? – снова спросил Уилл.

– Из-за кладовки или… из кладовки, – сказав это, Ник застыл с ошеломленным видом. – Подождите, значит, если Хоббс – это мистер Лысый… и он на одной фотографии с Непстедом… значит, это Непстед мог быть осьминогом-мутантом?

– Вроде того, – кивнул Уилл.

– Отлично, – Ник выхватил фотографию и направился к двери. – Я все понял.


Они спустились в раздевалку, почти пустую к концу учебного дня. Уилл и Аджай остановились за углом, а Ник направился к кладовой Непстеда.

– Ты уверен, что доверить это Нику – хорошая идея? – шепотом спросил Аджай.

– Нет, – прошептал в ответ Уилл.

– Тогда почему ты послал его туда?

– Если Ник действительно видел Непстеда превращенным, то он справится. Непстеда легко напугать. Лучше не появляться там втроем.

– Если Непстед приведет нас к Хоббсу, то жаловаться не на что. А Ник иногда бывает очень… убедительным, – прошептал Аджай.

Уилл вспомнил еще одну фразу Непстеда из их первой беседы: «Я – парень с ключами».

Он аккуратно высунулся из-за угла и увидел, как Ник трезвонит в колокольчик на стойке.

– Эй, Непстед! Чел, выйди на пару минут!

Через несколько мгновений из-за угла выехала моторизированная инвалидная коляска, и Непстед, миновав длинные стеллажи со спортивным инвентарем, подкатил к стойке. Чахлое тело и сморщенные ноги делали его похожим на восьмилетнего ребенка с несоразмерной головой взрослого. Такими же крупными были и руки. Правая рука, выглядевшая на удивление сильной, сжимала ручку управления.

– Можешь ничего не говорить, Маклейш, – произнес Непстед высоким дребезжащим голосом. – Наверняка опять испортил штаны и пришел за новыми…

– Я не буду врать, мужик, – сказал Ник, наклонившись к стойке и глядя ему прямо в глаза. – Я пришел поговорить о том, что случилось здесь прошлой осенью.

– Не понимаю, о чем ты…

– Потасовка началась в душе, а закончилась здесь, помнишь? Подробности маленько смутные, но учитывая кучу ударов по моей голове и обширное сотрясение… Все, что я помню, это что статуя прогнала медведя и собиралась меня убить, пока не появился кто-то другой из этой клетушки и не спас мою жизнь.

Большие немигающие глаза Непстеда слегка расширились, но никакой другой реакции не последовало.

– Сейчас я без понятия, как и почему все это случилось, – Ник облокотился на стойку и понизил голос, – но когда я вспомню больше, нам с тобой придется об этом поболтать.

– При чем тут я?

– Потому что, как мне кажется, ты единственный, кто знает ответ. Черт возьми, чувак, эти щупальца? Это ж был ты? Кроме тебя, здесь никого не бывает.

Лицо Непстеда пару раз дернулось, словно ему было нелегко решить, как ответить. Наконец он медленно кивнул.

– Так зачем ты полез спасать меня, рискуя своей шеей? Ну, или какими-то другими частями тела…

Непстед по-прежнему молчал.

– Подумай хорошенько, – сказал Ник. – Я останусь тут на все лето. Буду торчать прямо здесь, напротив твоей клетушки, пока ты не решишься заговорить.

– Я не могу, – произнес Непстед сдавленным голосом.

– Чел, не смеши мои тапочки…

– Ты не знаешь, с чем связываешься! – злобно прикрикнул Непстед.

Ник попытался его успокоить.

– Послушай, что бы тут ни происходило, я обещаю: мы сможем разобраться с твоими проблемами…

– «МЫ»? Что значит «МЫ»?!.

Ник не ответил, но Непстед успел заметить, как он мельком бросил взгляд через плечо.

– Ты здесь не один, верно? Кто с тобой пришел? Кто? ВЫХОДИТЕ, ЧТОБЫ Я ВАС УВИДЕЛ!

Уилл и Аджай обменялись тревожными взглядами.

– Покажитесь прямо сейчас, трусы, или я больше не скажу ни единого слова НИКОМУ из вас! – закричал Непстед.

Уилл кивнул Аджаю, и они вышли из-за угла.

– Вест! – прорычал Непстед. – Я должен был понять, Маклейш, что это он тебя подговорил. У тебя самого не хватит мозгов

– Можешь орать сколько хочешь, Счастливчик, – сказал Уилл, становясь рядом с Ником. – Это ничего не изменит. Мы знаем то, что знаем…

– Вы не знаете НИЧЕГО!

– Мы знаем достаточно, – ответил Уилл.

Он положил черно-белую фотографию на стойку. Когда Непстед увидел снимок, он замер, уставившись на изображение.

– Например, мы знаем, что это ты, – Уилл ткнул пальцем на фото. – А поскольку снимок был сделан в университете, мы знаем, что ты здесь учился.

Непстед только моргнул.

Теперь Уилл указывал на Хоббса:

– Еще мы знаем, что в прошлом году вот этот парень, которому давно пора быть на кладбище, терроризировал моих родителей и пытался меня похитить, притворившись агентом ФБР. Хотя из того, что нам известно, он вполне может им быть. Ну а ты знаешь его, потому что вы вместе с ним были «Рыцарями». В 1937 году.

Непстед действительно был ошеломлен, он вытаращился на Уилла широко раскрытыми глазами.

– Как по-настоящему зовут этого гада, Джолли? Скажи мне, кто он, как его найти и что, черт возьми, случилось с вами обоими?

Непстед сжал правую руку в кулак и с силой ударил по подлокотнику. В этот момент Уиллу показалось, что мышцы и кости на руке Непстеда разделились на тысячи тонких пульсирующих нитей, а затем опять срослись в единое целое. Оглянувшись, Уилл понял, что остальные тоже это видели. Когда Непстед заметил их взгляды, он убрал руку, прикрыв ее левой.

– Я ничего не могу рассказать. Вы даже не представляете, какие у вас будут проблемы…

– Джолли, ситуация изменилась, – произнес Уилл, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Ты всегда пытался выглядеть жутким и загадочным, но теперь все не так. После того, что со мной произошло, тебе меня не испугать.

Непстед коротко вздохнул, что больше было похоже на всхлипывание.

– Что они с тобой сделали? – тихо спросил Уилл. – Это как-то связано с «Пророчеством Паладина»?

Непстед уронил лицо в ладони и зарыдал. Это мой шанс. Уилл подошел ближе к клетке, знаками показав остальным, чтоб вели себя тихо.

– Джолли, как тебя зовут на самом деле? – осторожно задал вопрос Уилл.

– Рэймонд, – прошептал тот, едва двигая губами. – Так меня звали… Рэймонд Левелин.

– Когда ты родился?

Непстед поднял мокрое от слез лицо.

– Ты мне не поверишь.

– Поверю, – сказал Уилл.

– В 1919.

Аджай заметил, как Ник пытается на пальцах посчитать возраст, и ткнул его локтем.

– Рэймонд, я спрошу тебя только раз, – мягко сказал Уилл, – но думаю, ты понимаешь, о чем я, – на чьей ты стороне?

Непстеда, казалось, огорчил такой вопрос.

– На вашей, – прошептал он.

– Это хорошо, – ответил Уилл.

Он оглянулся на остальных, стараясь сдержать удивление от того, как неожиданно гладко все прошло. Аджай показал знаками, что неплохо бы продолжить разговор.

– Рэймонд, – начал Уилл, – у нас к тебе куча вопросов о Хоббсе, о «Рыцарях» и о «Пророчестве», но если ты не расскажешь нам все до конца, нам придется пойти к директору, или к полиции, или к тем, кто захочет нас выслушать…

– Это станет вашей последней ошибкой, – ответил Непстед совершенно равнодушно.

Уилл заглянул ему в глаза и смягчил тон.

– Тогда помоги нам.

Непстед отвернулся, его беспокойство росло, он начал метаться в кресле из стороны в сторону, как пойманное и раненое животное. Затем он стал пыхтеть и издавать щелкающие звуки, а разные части его тела запульсировали, опасно раздуваясь.

– Ой-ей, – процедил Ник сквозь плотно сжатые губы. – Грядет осьминог.

Тонкие нити бледной плоти брызнули из-под рукавов и воротника Непстеда и нервно забились вокруг, хватая вещи с полок и бросая их на пол.

– Вот черт, – простонал Аджай, отходя назад. – Надо было взять пистолет-транквилизатор.

– Рэймонд, – твердо сказал Уилл, схватившись за решетку. – Рэймонд, посмотри на меня. Сейчас же!

Непстед, потерянный и испуганный, поднял голову и встретился взглядом с Уиллом. Уилл сконцентрировался и осторожно послал ему картинку – умиротворяющий пейзаж с озером, облаками и голубым небом. Через пару мгновений Непстед прекратил метаться, его щупальца исчезли, а тело приняло обычный вид.

– Скажи, что нам сделать, – произнес Уилл негромко. – В прошлом году ты спас жизнь Нику, а это доказывает, что ты на нашей стороне. Если так, мы должны помогать друг другу.

Непстед не ответил, замерев от страха. Тогда Ник подошел к клетке и поднял руки, показывая, что не желает ему вреда.

– Ты здесь пленник, правда, Рэймонд? – спросил Ник с поразительным сочувствием.

Казалось, Непстед еще сильнее сжался в своем кресле, но в его взгляде больше не было сопротивления. Он кивнул.

– Чел, ты тут спас мою жизнь, – проговорил Ник. – Просто скажи, как тебе помочь, и мы все сделаем.

Слезы покатились из глаз Непстеда. Он не пытался их скрыть или вытереть и на этот раз не отвернулся. Щупальца вырвались из его правой руки и сжали ладонь Ника. Тот пожал их, хотя и было видно, что Ника это сильно пугает.

– Мне нужен ключ, – взвизгнул Непстед.

– Какой еще ключ? – спросил Уилл. – Ключ от чего?

Тонкие белые щупальца сползли вниз и подняли огромный замок на двери клетки. Тяжелый, мощный, навесной замок, который, однако, вполне можно было взломать.

По наитию Уилл достал темные очки, подаренные Дейвом во время первой встречи. С их помощью можно было увидеть реальный облик существ и артефактов из Небытия. Зимой Аджай вынул стекла, разрезал их на три части и вставил в черные металлические оправы небольшого размера, так что получилось трое ретро-гиковских очков, которые друзья поделили между собой.

Поняв намек, Ник и Аджай тоже надели очки, и все склонились над замком, стерегущим Непстеда.

Теперь он выглядел совсем по-другому: размерами с крепкий мужской кулак, он состоял из подвижных многослойных полосок несокрушимой стали, обернутых вокруг центральной колонны, которая была сделана из чего-то наподобие прочного цилиндрического алмаза. Ни замочной скважины, ни кодового набора. Такого замка никто из них никогда не видел. Вдобавок, он пульсировал, испуская ауру ядовито-зеленого цвета.

– Черт, – пробормотал Уилл.

– Это что? Замок? – спросил Ник.

– Если только я не ошибаюсь, – прошептал Аджай чуть дрожащим голосом, – он создан Командой Иных… на основе их потусторонней афотической технологии.

– И где предполагается искать ключ? – спросил Уилл, поворачиваясь к Непстеду.

– Глубоко внизу, – голос Непстеда был шершавым, как наждачная бумага.

– В туннелях? – спросил Ник.

– Глубже. Намного глубже. В пещере у основания лестницы. Раньше там был госпиталь… но попасть туда можно только через старый собор.

Непстед обмяк, будто полностью выбившись из сил.

– Я не очень понимаю, о чем ты говоришь… – сказал Уилл, оглядываясь на своих друзей.

– Это я на фотографии, – Непстед указал на снимок щупальцем. – И вы правы насчет этого… студента. Я действительно знал… знаю его, но сейчас не могу больше говорить. Сначала принесите мне ключ… и я расскажу все остальное…

Уилл внимательно взглянул на Непстеда и впервые увидел его через очки Дейва. Бедное жалкое существо растрогало его едва не до слез. От Рэймонда Левелина остался лишь вялый ком бледной, бесформенной плоти с полусформированными конечностями, который барахтался в инвалидной коляске, как недоразвитая морская звезда. Его ясные глаза тонули в плавящейся массе, отдаленно напоминающей лицо.

Уилл быстро снял очки, но Непстед успел поймать его взгляд, и Уилл осознал, что тот все понял. Непстед развернул свое кресло и покатился в глубь кладовки. Лампы мигали, когда он проезжал под ними, но наконец Непстед растворился во мраке.

Парни тихо смотрели ему вслед, пока он не исчез. Аджай и Ник сняли очки. Уилл знал, что они тоже видели настоящего Непстеда.

– Какое роскошное начало летних каникул, – произнес Аджай.

– Бедный уродец, – Ник был потрясен до глубины души. – Ты видел, как… как он реально выглядит?

– Мы видели его, Ник, – подтвердил Аджай.

– Что, черт побери, происходит? Кто сделал с ним такое?

– Мы обсудим это позже, не здесь, – негромко проговорил Уилл. – Пошли.

Он повел их к той двери, которая раньше вела в дополнительную раздевалку и в туннели.

– Нужно осмотреться тут еще раз, – сказал Уилл.

Ник подергал ручку двери. Заперто. Расстроившись, он пнул ее.

– Разрешаю тебе открыть ее, – сказал Уилл.

Ник повернулся и с разворота ударил ногой. Дверь чуть не слетела с петель.

– Аджай, проверь стены. Может, где-нибудь сквозь них можно пройти, – попросил Уилл.

Аджай достал какой-то прибор из кармана и с его помощью осмотрел стены в подсобке с метлами.

– Крепкий бетон, заделано наглухо со всех сторон, – покачал головой Аджай. – Без шансов, Уилл.

– Тогда придется найти другой путь в туннели, – сказал Уилл.

– С острова на озере Ваукома? – спросил Аджай с тревогой в глазах. – Уилл, в последний раз мы там едва не погибли.

– Слушай, Рэймонд знал Хоббса. Они оба были «Рыцарями», и если мы найдем тот ключ, он расскажет все остальное…

– Туннели, лазареты, старые соборы – честно говоря, это смахивает на туфту, – Аджай пожал плечами.

– Но других зацепок все равно нет, – возразил Уилл. – Нужно ввести девушек в курс дела и уговорить их помочь. Летом нам всем придется остаться здесь.

Внезапно Ник вскинул руку и с размаху треснул ладонью по сломанной двери.

– О, черт! Тупая моя башка…

– Что не так? – спросил Аджай.

– Я забыл спросить Непстеда о коротышке-рестлере

Уилл, Элиза и Брук

Могло показаться, что Элизу почти не затронуло суровое испытание, через которое они все прошли осенью, но Уилл знал: просто не в ее характере показывать свои чувства. У Элизы были стальные нервы, не то что у Уилла.

Больше всех пострадала Брук Спрингер – в тот раз «Рыцари» похитили ее и держали в плену. После освобождения она уехала домой в Вирджинию и провела там все каникулы и еще месяц после. Когда она наконец вернулась к своим соседям в конце января, они все заметили, что Брук сильно изменилась. Она стала подавленной и замкнутой, стараясь никогда не показывать, что на самом деле чувствует.

Элиза была убеждена, что Брук страдает от посттравматического синдрома. Брук никому не рассказывала, что Лайл с ней сотворил, но Уилл догадывался, что этот урод ее терроризировал. Какие бы мрачные воспоминания о том дне ни преследовали Брук, от ее былого добродушия и уверенности в себе ничего не осталось.

Как она целовала меня перед отъездом на Рождество… Как шептала мне на ухо: «Сообщай мне обо всем, что происходит, каждый час»… А потом полтора месяца ни слова. Не отвечала ни на звонки, ни на почту, ни на смс. Могла ли любовь угаснуть так быстро? Что случилось? Вернувшись, она ведет себя, как будто мы незнакомы. Единственное утешение в том, что теперь она относится так ко всем. Но что мне думать?

Или у нее напрочь отшибло все эмоции, или я ей больше не интересен. Или я просто облажался.

Чтобы разобраться с этим, Уилл серьезно задумался над…

№ 58: НА ДЛИННЫХ ДИСТАНЦИЯХ ГОРАЗДО ПРОЩЕ СМОТРЕТЬ ПРАВДЕ В ГЛАЗА, ЧЕМ ВРАТЬ САМОМУ СЕБЕ.

Все это время Уилл, как вежливый сосед по этажу, предлагал Брук дружбу и поддержку, но девушка по-прежнему оставалась загадочно отстраненной. Они почти никогда не оставались наедине, а если это происходило, у Брук быстро находились причины покинуть комнату. Чтобы разбить этот лед, он решил обратиться за помощью к Элизе.

Перед закатом Уилл нашел Элизу там, где и предполагал, – за пианино в одном из классов Бледсоу-Холла. Когда он вошел, она сидела спиной к двери и играла какую-то неимоверно сложную джазовую композицию.

– Вест, подожди, пока я закончу, – произнесла она, хотя он не успел сказать ни слова.

Ее пальцы порхали над клавишами так быстро, будто и не касались их. Тем не менее она не пропустила ни ноты, пока не закончила пышным аккордом.

«Браво», – подумал Уилл и послал ей изображение аплодирующей толпы. Не поворачиваясь, Элиза поклонилась, как подобает настоящей аристократке.

«Ты так добр, мой подданный», – мысленно ответила она.

– Последний день семестра, вечер, – сказал Уилл. – Так и знал, что ты будешь по уши в работе.

– Где же еще ты ожидал меня встретить? Думал, я буду горланить похабные песенки у костра с остальными тупоголовыми?

Элиза крутанулась на стуле, скрестила стройные ноги и склонила голову набок, взмахнув сияющими черными волосами. Затем она уставилась на Уилла своими ярко-зелеными глазами, словно просвечивая его рентгеном.

По позвоночнику Уилла пробежала дрожь. Приятная, но все же дрожь.

«Ты что-то знаешь, – прозвучал ее голос у него в голове. – Что?»

Их необъяснимая способность общаться мысленно так укрепилась за зиму, что подобная «беседа» уже не удивляла Уилла. Последние месяцы они старались установить максимальную дистанцию для их «разговора», на которой бы не ощущалось помех, – около полусотни ярдов.

За это время они выяснили, что на расстоянии общаться картинками часто намного удобнее, чем словами. Впрочем, Уилл знал это еще с детства. Затем они обнаружили, что по какой-то причине пересылка мыслей, вызывающих сильные эмоции, перегружает их канал связи, зато их проще отправлять и получать.

Они даже выработали бессловесный этикет, предусматривающий уважение личных границ. Получив первое сообщение, нужно было ответить тем же образом, и только после этого погружаться в мысли друг друга. А если кто-то из них к этому не готов, следовало ответить вслух.

– Надеюсь, ты определилась с планами на лето? – спросил Уилл.

– Папа хочет купить мне путевку в круиз. Печально, не правда ли?

– Да.

– Подожди, все намного хуже. Кучка пенсионеров, сидящая в баре какой-нибудь круизной развалюхи и слушающая шлягеры семидесятых, будет смотреть на таяние ледников, как на какое-то долбаное шоу. И это увечное поколение все еще отказывается верить, что они не центр вселенной…

Уилл скорчил рожу.

– Ты ведь это не серьезно?

– Ха, я сказала им, что подожду лучшего предложения, – ответила она, взяв несколько аккордов не в тон. – Например, почистить адские конюшни.

– А другие варианты есть?

– Конечно. Можно поехать в Сиэтл, учить первоклашек музыке в летнем лагере вместо нескольких дней в круизе. Там я узнаю десять новых способов извлечения соплей из флейты. – Одной рукой она сыграла несколько фальшивых нот из детской песенки. – А можно просто утопиться.

– Что, если ты просто останешься здесь? – спросил Уилл небрежно.

– В Центре? На какие деньги? Родители едва могут оплатить очередной год, не говоря уж о летней школе…

Она прекратила играть, встревоженно повернулась к нему и послала мысленный вопрос: «Почему ты спрашиваешь?»

Уилл подошел ближе, будто опасаясь, что его мысли могут услышать другие, и послал ей сжатый разговор с Непстедом о Хоббсе, «Рыцарях» и старой фотографии. Элиза зажмурилась, обдумывая все это, а когда она открыла глаза, в них горел озорной огонек.

– Это же… поворотный момент, – сказала она, и голос ее звучал восторженно.

– Мы тоже так думаем, – согласился Уилл.

– Так какой у нас план?

– Мы все остаемся в Центре. Непстед подсказал, где искать ключ от его клетки, – в туннелях под Крэгом. Если мы достанем его, Непстед расскажет все что знает о «Рыцарях» и «Пророчестве», а знает он до хрена.

Элиза схватила Уилла за руки и прижалась прямо к его лицу, ее глаза округлились от радости.

– Слушай, я готова работать официанткой в дешевом кафе или петь в каком-нибудь низкосортном заведении, но обещаю тебе, я найду деньги, чтобы остаться здесь, потому что на этот раз вы, кретины, без меня никуда не пойдете.

– Я надеялся, что ты скажешь именно это, – улыбнулся Уилл.

– А я ждала этого с самого Рождества, – ответила она.

Элиза наклонилась и поцеловала Уилла, а затем немного отодвинулась, чтобы с лукавой улыбкой посмотреть на его реакцию.

– Ждала чего? – спросил Уилл. – Поцеловать меня?

– Ждала, когда мы поднимем задницы и наваляем этим подонкам. Но ты ведь у нас главный, правда? Мы понимали, что тебе нужно время, и никто из нас не хотел тебя подгонять. Но если ты уже готов, по-настоящему готов, мы все пойдем за тобой до конца.

– Отлично, – сказал Уилл, все еще сжимая ее ладони. Их лица были в паре дюймов друг от друга.

– И да, я ждала, чтобы тебя, тупицу, поцеловать, ты ведь никогда не можешь сделать первый шаг.

Уилл прочистил горло, очень стараясь не выглядеть неловко.

– Ну, хорошо… Хм, а что насчет Брук?

– Вест, ты серьезно? Ты же не будешь говорить со мной о ней прямо сейчас, когда мы так близки?

– Мм, нет. Сперва я тоже кое-что сделаю, – сказал он и поцеловал ее.

Элиза кашлянула и подняла палец. На ее лбу появились складки, как будто она чем-то сильно озадачена. Наконец, она открыла глаза.

– Ладно, – она ослепительно улыбнулась, словно ее краткосрочную память начисто стерли, – о чем ты хотел спросить?

– Как ты думаешь, Брук останется здесь на лето и сможет помочь нам?

– После такого поцелуя, мистер, вы могли бы уточнить у нее столь маловажные детали лично…

– Элиза, кроме шуток, мне правда нужна твоя помощь. Ты к ней ближе, чем я, меня она вообще избегает, будто чумного.

Элиза зарычала на него, но он понял, что она поможет. Уилл сжал ее руку и направился к выходу.

– Вест, думаешь, мы справимся? – спросила Элиза. – Всего лишь впятером?

– Мы уже не в детском саду, – сказал Уилл, подойдя к двери. – И, между нами, я просто тренировался.

– Как и я, – ответила Элиза, приподнимая бровь.

Она метнула картинку в его разум. Уилл тут же пошатнулся и с удивлением посмотрел на нее.

– Теперь это, – произнес он. – Нужно взглянуть.


Пока Уилл шел по кампусу, он обдумывал то, что сказала Элиза. Она была права – он действительно много страдал после инцидента, хоть и не по официальной причине. В конце концов, его отец был жив. Правда, Уилл так никому не сказал, даже своим друзьям, об смс, которую получил от Джордана Веста после авиакатастрофы. Он слишком боялся дать волю надежде – не хотел сглазить.

«Горе – это дверь, через которую мы проходим, чтобы понять, что солнце светит всегда».

Это была единственная фраза Айры Джерико по поводу пропажи его родителей. Сейчас, когда Уилл вынырнул из былого потрясения, он осознал, что горевал по прежнему образу жизни, потерянному навсегда. Его счастливое и беззаботное существование разрушилось, как только появились черные автомобили и мертвый пилот, как только вскрылся обман, который родители Уилла старательно выстраивали вокруг их семьи. Но несмотря на эту ложь, он все еще тосковал по ним, как тоскуют по ампутированной руке. Все, что осталось от пятнадцати лет жизни с ними, – свадебная фотография и отцовский перечень житейских заповедей.

Что, если мои родители как-то участвовали в «Пророчестве Паладина»? Почему я так сильно скучаю по ним, если даже никогда не знал, кто они такие на самом деле?

Школьный пейджер Уилла запищал. Кто-то в кампусе хочет связаться с ним по внутренней телефонной сети Центра. Он вошел к ближайшее здание и снял трубку с черного аппарата в вестибюле.

– Это Уилл Вест, – сказал он.

– Один момент, мистер Вест, – приветливо ответила одна из девушек-операторов.

По раздавшемуся щелчку Уилл понял, что его соединили.

– Встретимся у Камберленд-Холла, – раздался шепот из трубки. – Через пять минут.

Уилл повесил трубку.

Брук.

Первые слова за целый месяц, которые он услышал от нее. Первый за полгода знак, что она хочет поговорить. Уилл почувствовал, что сердце заколотилось в груди, как шарик для пинбола.

Чего она хочет?

Камберленд-Холл находился на другом конце кампуса, небольшое строение прямо за спорткомплексом. Уилл прибавил ходу и добежал за две минуты.


На западном краю неба все еще пылал закат. Она уже ждала его под фонарем на углу, и бледный свет подчеркивал ее идеальную фигуру. Брук обернулась, когда услышала его прерывистое дыхание. Она развела руки в стороны и заключила Уилла в крепкие объятия.

Это было ее первое прикосновение с самого декабря.

Она была мягкой и теплой, а чистый аромат ее шампуня с вкраплениями цитрусовых и свежескошенной травы вызвал у Уилла легкое головокружение.

– Мне так жаль, – прошептала она.

– О чем ты?

– Они заставили меня, Уилл. Они заставили меня пообещать, что я не буду с тобой общаться.

– Кто? – спросил он.

– Мои родители, – ответила она, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

– Как?

– Это случилось на каникулах. Вышло так, что мне пришлось рассказать им о своих чувствах к тебе, я просто не могла это скрывать. К тому же, они откуда-то уже знали все детали, думаю, из Центра. Тогда они усадили меня перед собой и сказали, что мы не должны больше видеться из-за того, через что ты прошел.

– Они так решили? Но почему?

– Они думали, что ты будешь слишком травмирован или эмоционально нестабилен, проще говоря, что у нас не может быть здоровых отношений, учитывая произошедшее.

Уилл отчаянно старался понять значение этих слов.

– Ты всегда делаешь то, что тебе говорят родители?

– Уилл, ты не знаешь его. Ради всего святого, мой отец – посол. Переговоры и давление – это его стихия. Они не отпустили бы меня назад в Центр, если бы я не пообещала. Я просто не могла справиться с мыслью, что никогда не увижу тебя снова, так что я согласилась.

– Почему ты сразу мне ничего не сказала?

– Потому что за мной следят их люди. Они здесь постоянно.

Уилл почувствовал волну ярости, вспыхнувшей внутри него, и понял, что Брук тоже заметила, как его тело напряглось.

– То есть прямо сейчас?

– Прямо сейчас мне плевать, даже если бы мы оказались на сцене Карнеги-Холла, – сказала она. – Я просто хочу сделать то, чего мне так сильно хотелось последние полгода.

Брук встала на цыпочки и поцеловала его, и он сразу позабыл обо всех своих подозрениях. Затем она снова к нему прижалась.

– Зря я с ними согласилась, – зашептала она Уиллу на ухо. – Я была испугана и жутко волновалась за тебя. Я так ненавидела себя за трусость, за то, что позволила уговорить себя на это…

«Твои слова звучат неправдоподобно», – подумалось Уиллу. Поцелуи Элизы все еще будоражили его душу. Но и речи не было о том, что чувства к одной девушке стирали чувства к другой. Они одновременно создавали бурю внутри него.

– Я правда рад слышать это, – произнес Уилл, стараясь поверить ей. – Но почему ты говоришь об этом теперь?

– Потому что мне тошно становилось от мысли, что я не увижу тебя еще три месяца и еще три месяца не смогу сказать тебе этого. Я просто не смогла бы себя уважать.

– Где ты проведешь лето?

– Там и сям, буду ездить по Европе…

– Погоди, – сказал он, сжав ее ладони. – Слушай, все эти месяцы я был сам не свой.

– Уилл, это вполне ожидаемо после всего, через что ты прошел…

– Верно, но я упустил самое главное из виду. Главное – это идти вперед, закончить то, что мы начали. Выяснить, что и почему тут происходит. Что происходит с нами. Со всеми нами.

– Я согласна, – кивнула она, глядя на него сияющими глазами.

«Верь в меня», – подумал он.

– Брук, мы кое-что нашли, – сказал Уилл. – Кое-что важное, что меняет всю картину. И мы всерьез собираемся заняться этим. Все мы. Мы остаемся здесь на лето и хотим, чтобы ты тоже осталась с нами, если можешь. Нам нужна твоя помощь.

Она внимательно посмотрела на него.

– Ты правда этого хочешь? Даже после того, как я с тобой обращалась?

– Да! Конечно, хочу. Мы все хотим.

Боже, неужели она не видит, как натянуто это выглядело?

– Я так рада это слышать, – сказала она и снова его обняла. – Я не могу обещать, что все пройдет гладко, с моими родителями так не бывает. Но я сделаю все, что в моих силах.

– Хорошо.

На секунду она оторвалась от него, став очень серьезной.

– Они будут пытаться нас разлучить.

– Как? – спросил Уилл.

– Будут настаивать, чтобы осенью я перевелась…

– Не поддавайся им.

– Но это может нам помочь. Если я соглашусь, то смогу выиграть немного времени и вернуться в кампус на несколько недель. Я тоже умею быть очень убедительной.

Уж я-то знаю.

Она собиралась поцеловать его еще раз, как вдруг неподалеку раздался звон разбитого стекла. Уилл обернулся и увидел выбитое окно на верхнем этаже соседнего здания. Где-то внутри немедленно заверещала сирена.

– Что за черт… – пробормотал Уилл.

Он машинально толкнул Брук в темноту угла, обвитого плющом.

Вокруг них стало очень тихо – Уилл обратил внимание, что даже со стороны площадки для крикета не доносилось ни звука. Он ощущал чье-то тревожащее присутствие, заглушающее в ночи все вокруг. Брук попыталась заговорить, но Уилл быстро приложил палец к ее губам.

На стене здания появилась извивающаяся тень, искаженная светом уличных фонарей. Она продолжала увеличиваться, пока не стала невозможно высокой, и только тогда замерла. Тень принадлежала человеческой фигуре, одетой в длинный плащ или пальто. Ее голова медленно, как-то механически, поворачивалась, словно осматриваясь или, скорее, вынюхивая что-то.

«Я знаю, кто это, – подумал Уилл. – Но этого не может быть. Это невозможно».

Вдалеке послышались по меньшей мере две приближающиеся сирены, а совсем рядом – чьи-то голоса. Зажглись окна по соседству с разбитым, а прожекторы у основания здания подсветили вытянутый фасад из стекла и стали. Уилл понял, что перед ними был медцентр.

Он осторожно высунулся из-за угла, чтобы оглядеться, но все, что ему удалось увидеть, это подол из легкой ткани, хлопающей на ветру, пока фигура быстро и бесшумно удалялась. К тому моменту как Уилл вышел из-за угла, фигура уже растворилась в ночи.

– Что это за чертовщина?.. – спросила Брук.

– Ты знаешь людей, которые за тобой следят? – перебил ее Уилл.

– Группа из трех человек, они работают на моего отца. Профессионалы. Их едва ли можно увидеть.

– Серьезно?

– Я же говорила, посол ничего не делает спустя рукава, – ответила она.

– Это мог быть один из них?

– Вряд ли, – сказала Брук. – Им платят за то, чтобы они оставались незамеченными, но я уверена, что в этот раз ускользнула от них.

Вблизи начались волнения и шум, привлекая еще большую толпу. Из дыры, зияющей на фасаде медцентра, выглядывали люди из службы безопасности.

– Нам лучше убраться отсюда, – произнес Уилл.

– Нас не должны видеть вместе. Давай поговорим позже.

Брук отвернулась, но Уилл схватил ее за руку.

– Не думаю, что сейчас стоит разгуливать одной.

– Не беспокойся. Как только они услышат сигнал тревоги, то с ног собьются, чтобы меня найти, – сказала она, а затем показала маленький черный брелок. – К тому же, я их только что вызвала.

Брук поцеловала его на прощание, что чуть не сбило Уилла с ног, а затем направилась в сторону ярко освещенного центра кампуса. Уилл же пошел прямо к медцентру. Он увидел множество обломков, разбросанных перед зданием, – стекла, металлический каркас, даже немного арматуры. Двойное окно вышибли целиком, да еще кусок стены в придачу. Несколько самоанцев из охраны Центра уже огораживали периметр у главного входа, отгоняя любопытных студентов за барьеры.

Среди охранников Уилл заметил своего друга Элони, этот гигант был главой службы безопасности. Когда он проходил мимо, Уилл обменялся с ним взглядами, спрашивая, можно ли попасть внутрь до того, как здание заблокируют. Элони ловко провел его в фойе.

Внутри царил еще больший бардак, медперсонал и охрана беспорядочно сновали туда-сюда. Уилл прокрался вдоль дальней стены фойе и проскочил к лестнице, а потом помчался на четвертый этаж, где произошел инцидент.

Раньше он никогда здесь не был; на двери, ведущей на этаж, висели массивные навесные замки, а стекло смотрового окошка было армировано проволокой. Он пригнулся, когда мимо прошагали еще несколько охранников, а затем проследил за ними в окошко до комнаты, находившейся примерно на середине коридора.

Это была комната с выбитым окном.

Уилл опять пригнулся, когда Стивен Рурк, директор Центра, вышел из лифта вместе с преподавателем генетики Руланом Гистом и школьным психологом, доктором Лилиан Роббинс. Они подошли к той же комнате и ненадолго остановились в дверях, чтобы оценить масштаб повреждений.

Внезапно плотный охранник с шумом распахнул дверь на этаж и бросился вниз по лестнице. Уиллу хватило времени, чтобы отскочить и спрятаться, а потом вернуться и придержать закрывающуюся дверь носком ботинка.

Через небольшой зазор он расслышал, как по коридору прошли еще несколько человек, а затем раздался приглушенный голос Рурка: «Найди его!». Уилл тихонько потянул дверь на себя. Внимательно прислушавшись и убедившись в абсолютной тишине, он проскользнул в коридор.

Этот этаж был больше похож на тюрьму строгого режима, чем на больницу. Под потолком висело множество камер видеонаблюдения. Уилл миновал тяжелые металлические двери двух других палат и подошел к интересовавшей его комнате.

На небольшой табличке рядом с дверью было имя – Л. ОГИЛВИ.

Господи Боже.

Огромная автоматизированная больничная койка стояла в центре просторной квадратной палаты. Пол вокруг был усеян разными мониторами, приборами и инструментами. Теплый ночной ветер влетал сквозь дыру на месте выбитого окна и теребил разбросанные листы бумаги. Неведомая мощная сила погнула, а кое-где и сломала, выдвижные боковые панели койки. Четыре пары металлических наручников, находящиеся на уровне рук и ног, были просто разорваны.

Камеры висели на каждом углу, и все были направлены на кровать. Уилл услышал шум подлетающего вертолета и, когда свет прожектора начал пробираться в комнату, отступил назад в коридор, притаившись за стальной дверью. Здесь он обнаружил, что та сторона двери, что была обращена в комнату, сильно смята и поцарапана.

Тот, кто выпрыгнул в окно, сначала пытался выйти здесь.

Уилл услышал, как открылась дверь лифта. Он побежал в противоположном направлении, выскочил в дверь и одним махом пролетел лестничный пролет, затем завернул за угол и перепрыгнул следующую лестницу. Здесь он остановился, вызвал в памяти план здания, отметил на нем свое местонахождение и пункт охраны медцентра, после чего построил до него оптимальный маршрут.

Два этажа вниз, затем через дверь в другой коридор. Если он встречал кого-то, то просто опускал голову и притворялся, что идет по делу.

№ 62: ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ОСТАТЬСЯ НЕЗАМЕЧЕННЫМ, ВЕДИ СЕБЯ КАК МЕСТНЫЙ И ПРИТВОРИСЬ ЗАНЯТЫМ.

Пункт охраны лежал справа от Уилла. Через окна в коридоре виднелось полукруглое помещение, полностью занятое подковообразным столом со множеством мониторов. За ним сгрудились два охранника и Элони, а еще один рядом с ними нажимал на кнопки. Заметив Элони, Уилл почти не таясь прошел через дверь, он знал, на что именно они смотрят, и ему было необходимо увидеть то же самое.

Это была запись из комнаты, которую он только что покинул. Хотя свет в комнате был тусклым, картинка оказалась высокого качества, что позволяло разглядеть мельчайшие детали. Уилл зашел вовремя: на экране некто высокий и потрепанный с сальными длинными волосами срывал наручник с руки.

Уилла словно ударили в грудь. Это лицо. Эта манера держать плечи.

Лайл. Преображенный. Выше, худее, растрепаннее, но все же это был он.

Со следующим рывком он избавился от наручника на другой руке, а затем бросился в сторону. Через пару мгновений послышались яростные удары по металлической двери. Вскоре некто, известный ранее как Лайл Огилви, снова появился в поле зрения камеры. Он пробежал головой вперед через всю комнату, опустив плечи, как атакующий в американском футболе, и врезался в укрепленное окно. От удара вылетела вся секция, а Лайл исчез из виду.

Элони оглянулся и увидел Уилла, стоящего рядом. Он сразу же взял его за руку и повел к двери.

– Тебе сюда нельзя, Уилл, – настойчиво произнес Элони. – Не сейчас. Забудь все, что видел.

– Он был здесь, – недоверчиво пробормотал Уилл. – Все это время Лайл был здесь… Почему никто не сказал нам об этом?

Не успел Элони ответить, как они услышали гул множества голосов – к ним из вестибюля направлялась целая толпа.

– Давай бегом в боковую дверь, – сказал Элони, – и никому не рассказывай, что ты здесь был.

– Тебе не о чем беспокоиться.

Уилл проскользнул через дверь за мгновение до того, как вошли люди. Ему показалось, что их вел директор Рурк. С беспокойными мыслями и чувствами он поспешил к выходу, стараясь, чтобы никто его не заметил.

Уже почти стемнело. Накинув капюшон, Уилл быстро пошел от здания прочь, а как только отошел на достаточное расстояние, где его никто бы не увидел, бросился бежать.

На часах было 21:14.

Альянс возрождается

– Я знаю, что мы давно не говорили об этом, – произнес Уилл. – Мне нужно было время, чтобы осознать, что действительно произошло.

– Нет нужды объяснять, Уилл, – сказал Аджай.

Пятеро друзей собрались вокруг обеденного стола, каждый со своим планшетником. Пока Уилл всех собирал, пробило одиннадцать часов. Для начала он показал девушкам фотографию «Рыцарей» 1937 года, а затем вкратце обрисовал для Брук соглашение с Непстедом – за ключ, дающий ему свободу, тот расскажет о «Рыцарях» и «Пророчестве» все что знает.

– Почему ты думаешь, что «Рыцари» все еще существуют? – спросила Брук, беспокойно глядя на остальных. – Разве их не разогнали?

– Все так думали, пока Аджай не нашел вот это, – он указал на снимок. – Но мистер Хоббс тоже «Рыцарь», и он все еще на свободе.

– Мы разобрались с дюжиной «Рыцарей»-студентов, – хмуро пробурчал Аджай. – Но кто знает, сколько их может быть среди выпускников.

– Думаю, это можно выяснить, – сказал Уилл. – Благодаря школьным архивам мы знаем, что общество существовало, пока Центр не закрыл его перед Второй мировой войной. Конечно, его члены могли восстановить «Рыцарей» и после войны, но что, если они никогда не замораживали деятельность, а вели ее тайно? С самого основания в 1920-х?

– Это значит, что каждый год на протяжении 85 лет выпускалось по двенадцать «Рыцарей», – быстренько посчитал Аджай.

– Чуваки, но это же больше двухсот парней, – нахмурился Ник.

– Тысяча двадцать, – уточнил Аджай.

– Чересчур много, – сказал Ник.

– Но не факт, что все они парни, – утешила его Брук.

– К теперешнему моменту многие из них могли занять ключевые посты во всех сферах общества, – проговорил Аджай. – Комбинация из власти, богатства и влияния, объединенная для достижения их тайных планов.

Они немного помолчали, ожидая реакции Брук. Но она потупилась и ничего не ответила, а понять что-либо по ее лицу было невозможно.

– Мы узнали правду только благодаря настойчивости Аджая, – наконец сказал Уилл.

Взглянув на лица своих друзей, Уилл задумался, почему его вообще беспокоило то, что они скажут. Правда состояла в том, что этим четырем людям он доверял больше всех на свете. Хотя иногда он чувствовал себя полным параноиком, когда глядел на Брук дольше одной секунды, если Элиза смотрела на него. В эти моменты в его мозгу проносилось следующее: не стоит воображать, будто она может читать мои мысли. ОНА ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЧИТАЕТ МОИ МЫСЛИ.

Но, похоже, до сих пор Элиза не уловила никаких душевных метаний Уилла, возникающих у него в присутствии обеих девушек. Казалось, они особо даже не замечали друг друга; обе (ну ладно, все четверо) сосредоточились только на нем.

– Есть еще срочные новости, – сказал Уилл. – Лайл Огилви все это время находился в кампусе…

– Да брось! – перебил его Аджай.

– Я серьезно, – продолжил Уилл. – Школа и полиция как-то между собой договорились и его втайне держали под замком в медцентре, а теперь он сбежал…

– Это его мы видели? – спросила Брук, широко открыв глаза.

Уилл мрачно кивнул.

– Подожди, ты видел Лайла? – уточнила Элиза.

– Мельком, – сказал Уилл. – У медцентра. Он вышел через окно. На четвертом этаже.

Брук, побледнев, отодвинулась и обхватила себя руками.

– Полгода психотерапии впустую, – прошептала она.

– Не волнуйся, дитя мое, – Ник положил ладонь ей на плечо. – Мы не подпустим к тебе эту бубонную заразу.

– А ведь слухи, что Лайл где-то поблизости, ходили давно, – заметил Аджай, глядя на друзей. – Вот почему он не угодил в кутузку с остальными хулиганами.

– Чел, я слышал, что Лайл давно уже стал овощем, – сказал Ник.

– Учитывая, что с ним произошло в прошлом году, это неудивительно, – согласился Уилл. – Вендиго прозомбировал его, ну, не по-научному, конечно, но не знаю, как еще это назвать.

– И как, по-твоему, «зомби-овощ» пережил падение с четвертого этажа? – холодно осведомилась Элиза.

– Хороший вопрос, – произнес Уилл. – Я пробрался в комнату охраны и посмотрел запись с камеры наблюдения. Лайл был… не совсем в себе.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Ник.

– Только представьте, Лайл приходит в сознание после семимесячной комы, – сказал Уилл, – и первым делом вышибает армированное стекло, прыгает с пятидесяти футов и начинает пробежку.

– Совсем как ты, – Элиза шутливо ткнула Ника локтем.

– Да уж, точь-в-точь мое обычное утро, – ответил Ник.

– Он стал еще меньше похож на человека, чем раньше, – добавил Уилл. – Например, подрос. Намного.

– Вот это необычно, – согласно покивал Ник.

– Так что нам с этим делать? – спросил Аджай.

– Пусть всем этим займется полиция, – предложила Элиза, мельком глянув на Брук. – Не думаю, что нам стоит слишком волноваться.

– Не забывайте, что у Лайла тоже есть суперспособности, – сказал Уилл. – Он может манипулировать разумом, атаковать чужую психику. Еще до комы его сила была больше всех наших, вместе взятых. И, судя по тому, что мы видели, нельзя сказать, что его способности ослабели.

Уилл отметил про себя, что надо спросить у тренера Джерико. Что происходит с выжившими жертвами вендиго?

– Если ты специально пытаешься меня напугать, – проговорила Брук, обняв колени, – то у тебя отлично получается.

– Я не хочу никого…

– Уилл, ты никак не можешь запомнить, – резко перебила она, – у меня нет никаких способностей, подобных вашим. Мне нечего противопоставить гаду, который меня похитил.

– Бруки, милая, мы тебя защитим, – мягко сказал Ник, слегка ее приобняв.

«Я должен был это сказать, – упрекнул себя Уилл. – И сделать».

Но Ник все испортил – он поднял Брук в воздух одной левой, похлопывая бицепс, и воскликнул:

– Сдавайте оружие!

Брук от души его послала. Когда Ник поставил девушку на пол, Уилл поднялся и принялся расхаживать вокруг.

– Я думаю, Элиза права, – произнес он. – Пусть школа и полиция разбираются с Лайлом. Может, это даст нам необходимый предлог, чтобы продолжить наше собственное расследование. И первый пункт в списке – туннели, в которых находится ключ Непстеда.

– Чел, давай сегодня, прямо сейчас! – Ник грохнул кулаком по столу. – Что нас останавливает?

– Ты имеешь в виду, кроме глупости и самоубийственности такой попытки? – остудила его Элиза.

– Уилл, это потребует обширной подготовки, – сказал Аджай. – Нужны оборудование, ресурсы и, самое важное, превосходный план.

– Я займусь этим, – пообещал Уилл.

– Мне это нравится! – воскликнул Ник, показывая на Уилла, и снова грохнул по столу.

– С чего начнем? – спросила Элиза.

– С туннелей под островом, – ответил Уилл, глядя на Брук.

– Под островом на озере Ваукома? – ошарашенно переспросила Брук.

– Мы пойдем через вход под замком, – сказал Уилл. – Тем путем, которым выбрались в первый раз.

– А ведь остров кишит вооруженной охраной, – Аджай нервно потер руки. – Позволь освежить твою память, Уилл. Люди с пистолетами? Злые собаки? Наши задницы тогда чуть не попали в мясорубку.

– Аджай, я и не говорил, что будет легко, – Уилл положил руку ему на плечо. – Но у меня действительно есть план, правда, к нему нужно сперва подготовиться.

– Какой-то олигарх владеет и островом, и замком, так ведь? – спросила Элиза.

– Стэн Хэксли, – ответила Брук. – Член правления Центра и его главный меценат.

– Пожертвовал на медцентр кругленькую сумму – десять миллионов, чтобы его имя выбили на табличке у входа, – припомнила Элиза.

– И как мы знаем, – добавил Аджай, – Хэксли не любит незваных гостей.

– Меня он позовет, – просто сказал Уилл.

– Чего?.. – вскинулся Ник.

– Так мы сможем попасть в замок? – спросил Аджай.

– И в подвалы, – ответил Уилл.

– Надеюсь, я успею вам помочь, – сказала Брук, со вздохом посмотрев на часы. – Мои родители наверняка заберут меня отсюда, как только школа уведомит их о бегстве Лайла, а это уже произошло.

– Тогда мы подождем твоего возвращения, – произнес Уилл. – Спроси у своего отца о Стэне Хэксли, узнай, не слышал ли он чего о нем. А мы тем временем займемся другими проблемами.

– О каких проблемах речь? – недовольно спросил Ник.

– Почему ты спрашиваешь?

– Чел, нас полгода трамбовали учебниками. И я не прочь оттянуться хотя бы пять минут, а потом уже заниматься делами.

– Ну хорошо, но пока ты будешь наслаждаться коктейлем у бассейна, я хочу, чтоб остальные подумали вот над чем: встречался ли вам в кампусе кто-нибудь еще, обладающий такими же способностями, как мы?

Друзья удивленно переглянулись.

– Другие студенты? – спросил Аджай.

– Да, – ответил Уилл.

– Какими именно способностями? – спросила Элиза.

– Не важно, какими именно. Это может быть что-нибудь не совсем необычное или, наоборот, что-то абсолютно сумасшедшее и сверхъестественное.

– Ох, чел, это каждый день моей жизни, – проговорил Ник. – Но к чему все это?

– Я серьезно задумался над тем, что Лайл сказал прошлой осенью, – ответил Уилл. – Если «Пророчество Паладина» настолько серьезно, что ради его защиты они пошли на такое, неужели пострадали только мы?

– Нет, – сказал Аджай, оборачиваясь назад. – Уилл, похоже, это…

– Скорее всего здесь есть и другие ребята вроде нас. Возможно, они просто еще не осознали свои способности. Но они тоже могут быть частью «Пророчества». Поэтому нам важнее найти их раньше «Рыцарей Карла Великого».

Дверь внезапно распахнулась. Трое подтянутых оперативников – двое мужчин и одна женщина, одетые во все черное, – рассредоточились по комнате, держа руки на кобурах. Один следил за дверью, второй – за студентами, а третья жестом подозвала Брук.

След

К полудню следующего дня в кампусе осталось меньше четверти студентов, остальных на лето забрали родители. Зато Центр наводнили полицейские, дополнительная охрана и даже несколько агентов ФБР, присланные помочь найти пропавшего Лайла Огилви.

Они организовали штаб на первом этаже медцентра и установили периметр вокруг здания, куда пускали только людей в форме. В Гринвуд-Холле тоже разместили дополнительную охрану. На следующий день Элони сопровождал Уилла и Аджая на обед. Они спросили у него о причине таких предосторожностей, но тот ничего им толком не ответил. Уилл решил, что администрация боится, что Лайл вернется и нападет на него. Когда после обеда они втроем проходили по площади, Уилл заметил небольшой серо-голубой автобус, остановившийся у Беркли-Холл. Это было гостевое общежитие, в котором останавливались родственники, приезжавшие к студентам в гости.

Автобус остановился, двери открылись, и наружу вышли пятеро в темных очках и с одинаковыми черными спортивными сумками. Трое парней и две девушки чуть старше школьного возраста, одетые в блейзеры с логотипом Центра. Все высокие, спортивные, и каждый выглядит на свой лад эффектно. Они вели себя очень уверенно и спокойно, но никто не сказал ни слова друг другу. Двое охранников, ждущих снаружи, открыли перед ними двери.

– Кто эти ребята? – спросил Уилл.

– Недавние выпускники, – ответил Элони. – Группа возвращается каждое лето. Они работают консультантами в летнем лагере для школьников.

– Лагерь для детей, которые надеются когда-нибудь поступить в Центр, – добавил Аджай. – Я тоже там был.

– Когда они выпустились? – спросил Уилл, наблюдая, как консультанты заходят в здание.

– Прошлым летом, – сказал Элони.

Одна из девушек, высокая спортивная брюнетка, остановилась у дверей. Она сняла темные очки и посмотрела прямо на Уилла. Потом улыбнулась, показывая крупные белые зубы, – слегка агрессивно, как ему показалось, – и тронула за плечо одного из парней, указав ему на Уилла.

Уилл повернулся к Аджаю и сразу понял, что они думают об одном и том же.

– Давай выясним, кто они, – прошептал Уилл.

– Давай, – прошептал в ответ Аджай.

– И лучше найти Лайла до того, как он испортит нам планы.

– Разрешаю тебе это сделать, – нервно прошептал Аджай.

Элони повел их к дверям Гринвуд-Холла, где уже ждал тренер Джерико, суровый, как восклицательный знак, в своем фирменном спортивном костюме черного цвета. Он отвел Элони в сторону и тихо перекинулся с ним парой слов. Элони кивнул, затем махнул Аджаю, и они вместе вошли внутрь, а Джерико потащил за собой Уилла.

– Куда мы идем? – спросил Уилл.

– Тренироваться.

– Я не думал, что сегодня мне разрешат.

– Со мной разрешат.

– Хорошо, – сказал Уилл. – Нам надо найти кое-кого.

Джерико не ответил. Через пару минут Уилл догадался, что они идут к медцентру.

– Вы что-нибудь знаете о консультантах, которые приезжают работать в летнем лагере? – спросил он.

– Не больше, чем ты сейчас сказал.

– Вы тренируете кого-то из них?

– Может быть. Каждый год группа новая.

Уилл подождал, пока рядом никого не будет. Глаза Джерико непрерывно сканировали горизонт. «Он уже знает, что я хочу найти Лайла», – понял Уилл.

– Тренер, вы же в курсе того, что случилось с Огилви прошлой осенью, да? – почти шепотом спросил он. – Я имею в виду не официальную версию, а то, что я видел в пещере?

Джерико даже не посмотрел на Уилла, на лице его не отображалось никаких эмоций.

– Я же не с луны свалился.

– Тогда скажите, – строго между нами, просто на случай, если это вдруг правда, а не моя безумная галлюцинация, – что происходит с тем, на кого нападает вендиго?

Джерико бросил на него быстрый взгляд.

– Легенды гласят, что они умирают мучительной смертью, а их души становятся навечно прокляты.

Уилл нервно сглотнул.

– А что случается, если они не умирают?

– Гипотетически? Не думаю, что это случается очень часто.

– Но что если это случилось сейчас? – настойчиво переспросил Уилл.

Джерико остановился неподалеку от того места, куда приземлился Лайл, выпрыгнув из здания.

– Легенды гласят, что со временем такой человек сам становится вендиго.

Уилл снова сглотнул.

– И через сколько примерно это происходит?

– Это легенды, а не автобусы. Они не ходят по расписанию.

– Но как это происходит? В смысле, если вы на секунду задумались бы об этом, – я знаю, что вы ненавидите пустые разговоры и что вас бесят эти вопросы, но я прошу вас сделать одолжение хотя бы на этот раз, – как бы вы описали, что с ним случится?

Джерико повернулся и посмотрел на Уилла с нервирующим спокойствием.

– Я бы сказал так… Вендиго забрало у Лайла душу… и оставило вместо нее что-то темное и грязное.

Уилл почувствовал сильную дрожь в коленях.

– Сам напросился, – пожал плечами Джерико.

– А что именно оно могло оставить?

– Полагаю, игрушечного котенка. У Лайла были травмы после падения?

– Приходится так думать, разве нет? Чего еще ожидать после прыжка сквозь листовое стекло и падения с четвертого этажа?

– Так ты там был, – сказал Джерико.

Уилл кивнул.

– Я его больше чувствовал, чем видел. Когда я выглянул за угол, он уже ушел. На нем был белый халат. Все, что я заметил, – это яркая вспышка.

– Куда он ушел?

Уилл показал в сторону леса. Джерико направился туда, жестом приказав Уиллу следовать за ним.

– Вы хотите его выследить? – задал вопрос Уилл.

– Выследить? – переспросил Джерико.

– Вы ведь сможете, да?

– Я нет, а вот ты сможешь, – сказал Джерико. – Но тебе нужно найти его раньше, чем он найдет тебя.

Они вошли в лес по узкой тропе.

– У тебя есть какое-нибудь оружие? – спросил Джерико.

Уилл порылся в карманах и показал Джерико швейцарский армейский нож.

– Гранатомет остался в других штанах.

Джерико слегка усмехнулся.

– А что у вас? – спросил Уилл.

Тренер достал маленький кожаный мешочек.

– Отлично, – пробормотал Уилл. – Волшебная пыльца.

– Не ворчи, пока не попробовал, – сказал Джерико, убирая мешочек в карман. – Волшебная пыльца – сильное средство.

Чем дальше они пробирались в лес, тем сильнее в воздухе ощущались духота и влажность. Тяжелое покрывало прогнивших листьев заглушало звук их шагов. Через сотню ярдов кампус не стало ни видно, ни слышно.

– Так как мы найдем его? – спросил Уилл, пристально разглядывая землю, пока они продирались через подлесок. – Будем искать следы или сломанные ветви?..

– Я, по-твоему, в вигваме родился?

– Я не это имел в виду…

– Какие тебе нужны следы? Мы идем за опасным, уродливым психом в белом халате, ростом почти семь футов. Его что, так сложно найти?

Когда они проходили мимо высокой светлой березы, Джерико остановился и показал на грязно-бурое пятно на стволе, примерно на уровне его плеча.

– Ладно, – сказал Уилл, – вижу, у вас есть свои приемы…

Джерико оглянулся и внимательно всмотрелся в окружающий лес. В глубине деревья росли плотнее, земля была усеяна ямами и холмиками, и свободного пространства оставалось немного. Уилл ждал, пока Джерико скажет, в какую сторону идти.

– Он пошел в этом направлении, но ты единственный, кто знает, как его найти, – произнес наконец Джерико. – Если, конечно, ты хочешь его найти.

Вызов в голосе тренера словно обжег Уилла, его возмущение обернулось решимостью.

– Хочу, очень хочу! – твердо сказал Уилл.

Он закрыл глаза и вызвал внутреннюю Сеть. Дополненное зрение подгрузилось в его сознание, и когда он поднял веки, то увидел внутреннюю структуру деревьев и потоки энергии. Мир вокруг стал таким же спокойным, как медитирующий монах. Уилл увидел мелких зверьков, суетящихся вокруг и излучающих неровные вспышки тепла. Он слышал каждую ноту птичьих трелей, обозначающих их местоположение на трехмерном панорамном экране.

На поверхности Сети медленно проявились возмущения, от березы потянулась слегка подсвеченная тропинка. Уилл почувствовал идущее от нее странное ощущение и понял, что Лайл оставил здесь свой энергетический след…

Голод.

Это слово прорвалось в его разум. По спине побежали мурашки.

– Сюда, – сказал он.

Они продолжили идти. На следующем подъеме они обнаружили оторванную голову белки и кучку обглоданных костей. А ярдов через тридцать им попались останки большой вороны, ее перья были разбросаны вокруг.

– Он голоден, – заметил Джерико.

– Ест ворон, – сказал Уилл. – Буквально[3].

– Это не так весело, как звучит, – покачал головой Джерико.

– Почему он просто не зашел в супермаркет?

Уилл надеялся хотя бы на улыбку, но Джерико не ответил. Правду говоря, он выглядел немного обеспокоенным. Вероятно, это означало, что на самом деле он волновался намного больше и его настроение отнюдь не было хорошим, что неудивительно в таком лесу. Стоял жаркий июньский день, но здесь было темно и мрачно, как на Хэллоуин.

Уилл услышал глухой крик ястреба или сокола, кружащего где-то высоко вверху. Джерико тоже его услышал. Они посмотрели на небо, которое едва можно было разглядеть сквозь кроны деревьев, а затем друг на друга. Рука Уилла потянулась к каменной фигурке сокола в кармане, ему стало спокойней, как только пальцы коснулись знакомых граней.

Джерико кивнул. Уилл точно знал, о чем тот подумал: «Твой тотем рядом. Мы на правильном пути».

– Как скажете, – выдохнул он.

Уилл шел по энергетической «тропе» первым. Вскоре он напал на яркий тепловой след, который подтверждал, что здесь прошел кто-то крупный. Сеть в его сознании стала еще ярче. Они начали подниматься по следующему склону и тут обнаружили, что земля круто уходит в глубокий овраг.

На дне оврага в лучах солнца, прорезающихся через деревья, лежали останки оленьей туши. В своей Сети Уилл увидел призрачную схему движений, полустертую и грязную. Он понял, что это было эхом случившегося здесь: мощный выброс энергии впечатался в пространственно-временной контур. Все промелькнуло слишком быстро, чтобы толком разобраться, но Уилл смог различить испуганного оленя, скачущего по лесу. Зверь остановился всего в нескольких ярдах отсюда, когда из чащи на него бросилась большая нечеткая фигура и утащила вниз.

Чувствуя отвращение к свершившемуся насилию, к жадному и жестокому потрошению, ошеломленный Уилл, едва не упав, прислонился к дереву. Он не хотел разглядывать останки, поэтому посмотрел на Джерико и покачал головой.

Уилл отошел от оврага, пряча глаза, пока Джерико проверял, что осталось от оленьей туши. Но помимо копыт и рогов мало что уцелело, земля вокруг была черной от высохшей крови. На одной из ближайших веток Уилл нашел фрагмент белой ткани, пропитанный темно-красным.

– Он продвигается вверх по пищевой цепочке, – произнес Уилл, глубоко дыша, чтобы успокоиться.

– И быстро, – сказал Джерико.

– Тренер, вы все еще считаете это хорошей идеей?

– Осталось недалеко.

– До чего?

– До того, как мы найдем его.

– Или он нас.

– В чем дело? Боишься, что мы с ним не справимся?

– Почему вы говорите «мы»? – спросил Уилл, указав на обратный путь к школе. – Лично я просто убегу.

Через полсотни ярдов они добрались до еще одного короткого подъема, лес вокруг был настолько густым, что они шли почти в темноте. С другой стороны склон уходил к каменистому оврагу, футов двадцать в глубину, по которому медленно тек узкий ручеек. Там лицом вниз неподвижно лежала фигура в белом халате, наполовину погруженная в воду. На общем мрачном фоне она выделялась, как сугроб снега.

Оба замерли. Уилл бросил взгляд на Джерико, надеясь, что тот знает, что делать, и прошептал:

– Он что, пытается обмануть нас? Притворяется мертвым?

– Сейчас узнаем, – ответил Джерико.

Тренер начал спускаться вниз, хватаясь за выступающие корни, чтобы не упасть. Уилл не двигался, пока Джерико не остановился на полпути и не метнул в него испепеляющий взгляд.

– Идешь, Вест?

Тренер дождался Уилла у подножия, и вместе они осторожно двинулись вперед, не спуская глаз с тела, которое по-прежнему не двигалось. Уилл достал нож и держал его наготове.

– Он мертв? – спросил Уилл.

– Ну, сейчас я бы не стал заказывать у него латте, – сказал Джерико.

Тренер опустился на колени, чтобы получше осмотреть тело. Уилл выглядывал из-за его плеча. Глаза Лайла смотрели в никуда. Он лежал на животе, а его голова была повернута в сторону. Лицо приняло собачьи, какие-то дикие черты – удлиненные резцы выглядывали из-под губ, зрачки приняли звездообразную форму.

Уилл затаил дыхание. Лайл ему никогда не нравился (вообще у Уилла были все причины ненавидеть человека, пытавшегося его убить), но несмотря на это его теперешний вид наполнял Уилла одновременно жалостью и ужасом.

– Что полагается делать с мертвым вендиго? – спросил Уилл, отходя назад.

– Ты хочешь сказать, чтобы быть уверенным, что он не оживет?

– Да, есть ведь какие-то правила? Вбить кол в сердце или положить головку чеснока в рот…

– Ты понабрался детских страшилок про вампиров, – проворчал Джерико. – Да откуда, черт побери, я должен знать? Я впервые вижу такую тварь. И почему ты уверен, что он сдох?

– По крайней мере, он выглядит мертвым, – Уилл показал на мокрую перепачканную землю вокруг тела. – Со всем этим…

– Сейчас узнаем, – сказал Джерико.

Когда Джерико нагнулся и перевернул тело, они поняли, что это был не совсем Лайл. Скорее это было то, что останется от человека, если разрезать его пополам огромным консервным ножом. Рваная рана шла по телу от шеи до талии. Теперь, когда Лайл лежал на спине, его грудина и диафрагма выглядели сплющенными, как будто его переехал паровой каток.

– Что, черт возьми, с ним случилось? – спросил Уилл.

– Если подумать, похоже на то, будто что-то росло внутри него… и теперь вырвалось наружу. Оно и натворило все это.

– Подождите, так это Лайл или нет?

– Я бы сказал… это было Лайлом.

– Так вы имеете в виду, это вроде…

– Змеиной кожи, – сказал Джерико и поднялся. – Хотя полиция наверняка решит, что нашли того, кого искали.

Уилл пристальнее вгляделся в темный лес, боясь обнаружить то, что сейчас могло смотреть на них. Холодный страх, захвативший его, почти лишил способности вызвать Сеть.

– Так это просто пустая оболочка… и Лайл не мертв, – прошептал Уилл.

– Тот, кто сидел в нем, точно жив, – согласился Джерико. – То нечто, которое выросло внутри него, а затем вылезло из его груди и побежало по устью, не оставляя следов. Но я больше не стал бы называть это Лайлом.

Джерико достал сотовый и набрал 911.

– Очень рад, что я почти не ел за обедом, – пробормотал Уилл и, испытывая сильную тошноту, отвел взгляд.

– Не думаю, что обсуждать нашу маленькую теорию с полицией будет хорошей идеей, – сказал Джерико, прикрыв микрофон рукой. – Или с кем-то еще.

– Я понял.

– Мы вышли на пробежку и заметили тело, стоя на вершине. И сразу позвонили в полицию. Я приказал тебе возвращаться в кампус, а сам спустился посмотреть, в чем дело. Ничего этого ты не видел. А теперь уходи.

– Тренер, вы вынуждаете меня солгать?

– Давай назовем это уроком выживания.

«Папа бы одобрил», – подумал Уилл.

– Я все понял.

Уилл побежал к школе. Он слышал, как Джерико говорит с диспетчером:

– Я нашел тело.

Парикмахерская

После обнаружения тела Лайла суматоха длилась три дня. Уилл и его товарищи внимательно следили за официальными сообщениями и реакцией СМИ. Ни одна жуткая деталь из тех, что видел Уилл, не вошла в официальную версию – тяжелобольной пациент сбежал из медцентра и погиб в лесу, вероятно, сломав шею при падении. «Печальный итог жизни трудного студента», – кто бы ни вел следствие, он был явно настроен интерпретировать происшедшее так, чтобы прийти к этому выводу. Центр, в свою очередь, старался показать смерть Лайла как жирную точку в деле «Рыцарей Карла Великого». Только в одной публикации было сказано, что местопребывание Тодда Ходака – правой руки Лайла, – пропавшего в ноябре, до сих пор остается неизвестным.

Когда кампус опустел, Уилл с товарищами принялись за дело. Аджай уже начал стажировку в лаборатории, и остальные тоже нашли в Центре работу на лето. Элиза присматривала за лошадьми в конюшне, а по выходным давала уроки игры на пианино. Ник устроился спасателем в бассейн в соседнем городке. Когда семья Брук узнала, что Лайл «мертв», то ей позволили вернуться, устроив стажировку в администрации Центра.

Уилл нашел работу последним, но не просто так. Ему пришлось выждать еще неделю, прежде чем начать действовать по плану.

№ 57: ЕСЛИ ХОЧЕШЬ УЗНАТЬ, ЧТО ПРОИСХОДИТ В НЕБОЛЬШОМ ГОРОДКЕ, ИДИ В ПАРИКМАХЕРСКУЮ.

По указанию Уилла Аджай установил небольшую камеру наблюдения снаружи школьной парикмахерской. Скоро определенный клиент зашел постричься.

Уилл разминался в Амбаре перед ежедневной тренировкой у Джерико, когда услышал звонок черного телефона.

– Занятия начинаются, – сказал Аджай, пользуясь заранее оговоренным кодом.

От Амбара до парикмахерской было полтора километра, Уилл покрыл это расстояние меньше чем за три минуты. Парикмахерская еще с двадцатых годов располагалась в юго-западном углу Харви-Холла, одного из старейших зданий на университетской площади, приподнимаясь над уровнем тротуара на несколько ступеней.

Когда Уилл открыл дверь, зазвонил колокольчик. Как и во время его предыдущего посещения, местные звуки и запахи тут же окунули его в прошлое. Ребенком он лишь пару раз бывал в таких парикмахерских (обычно его стриг отец), но они оставили яркие воспоминания. Это был его первый взгляд на взрослый мир мужчин.

Кафельный пол, выложенный черно-белой плиткой. Два роскошных кресла коричневой кожи на хромированных газпатронах отражались в зеркалах, возвышаясь над белоснежными фарфоровыми раковинами. На полке между ними выстроились, как хирургические инструменты, сверкающие ножницы и бритвы. Кисти и щетки мариновались в банке с едким синим бактерицидным раствором. Где-то в глубине старое радио играло оперу. Уилл уловил сильный запах бальзама для волос и пряный аромат лосьона после бритья. На стене тикали винтажные часы с маятником, неподалеку в рамках висели пожелтевшие фотографии старых спорт-идолов из «Грин-Бей Пэкерс» и «Милуоки Брейвс», а за ними изображение лошади на ипподроме. Некоторые снимки были подписаны – Фаззи Терстон, Джо Эдкок, но большинство имен Уилл не знал.

Человек, который интересовал Уилла, носил узкий, хорошо сшитый костюм и сейчас недвижно сидел в кресле, сильно откинувшись назад. Его лицо закрывало горячее полотенце. Другой мужчина, в серых брюках, широких и наглаженных, и в чистом белом халате – известный как Джо-Парикмахер, – вышел из подсобки, услышав звонок. Насвистывая мелодию играющей оперы, он перекинул белое полотенце через руку и закинул в рот мятную жвачку. Его угольно-черные волосы были зачесаны назад и уложены одним из его собственных средств.

– Мистер Вест, – сказал Джо, расплываясь в профессиональной улыбке. – Рад снова вас видеть, сэр.

– Спасибо, Джо.

– Присаживайтесь, мой друг, – Джо развернул и опустил второе кресло, а затем шлепнул полотенцем по сиденью.

Уилл подошел к креслу и уселся на старую кремовую кожу. Джо взял с полки черную накидку, развернул ее и, подвинув кресло к зеркалу, закрутил вокруг шеи Уилла. Все движения были быстрыми и легкими, как у волшебника.

– Чем я могу услужить вам в этот прекрасный день? – спросил Джо, проглатывая носовые гласные, как выходец из Чикаго.

– Тренер Джерико велел мне подстричься полубоксом.

– Ну раз тренер так сказал, – усмехнулся Джо, настраивая высоту кресла, – кто мы такие, чтобы спорить…

– Он говорит, что я не могу выкладываться полностью с моей теперешней стрижкой.

– Ты с юга Калифорнии, если память мне не изменяет, – сказал парикмахер.

– Джо, у тебя хорошая память.

– Значит, ты еще не знаком с нашим восхитительным летним климатом, – Джо отмерил волосы Уилла у висков.

– По-моему, это как бег в сауне.

– Парень, сейчас только июнь. Дождись августа. Ты еще ничего не видел, – произнес Джо и для убедительности лопнул пузырь из жвачки.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

Перевод Т. И. Сильман

2

Джон Диллинджер – американский преступник первой половины 1930-х годов, известный грабитель банков. Здесь идет игра слов: имя Робин Банкс созвучно с английским выражением «robbin' banks» – «грабить банки». (Здесь и далее – прим. ред.)

3

Игра слов – выражение «to eat crow» (букв. «съесть ворону») означает «сделать что-то неприятное, унизительное». – Прим. перев.