Джейсон Старр

Человек-Муравей. Настоящий враг

Посвящается Чинне Скай Старр

Пролог

Мир флиртует со слоном и топчет муравья Индийская пословица

ВИЛЛИ ДУГАН полз к долгожданной свободе по темному туннелю – из государственной тюрьмы Аттики в северной части штата Нью-Йорк, где он находился взаперти в течение девяти лет, – когда Кит, один из парней, сбежавших с ним, сказал:

– Я застрял, брат.

– Что? – Вилли слышал его, просто не хотел в это верить.

– Я сказал, что застрял, – сказал Кит. – Я не могу пошевелиться.

– Попытайся, мужик, – ответил Вилли.

– Я пытаюсь, брат, но я не могу сдвинуться. Я не могу, не могу.

Вилли попытался протолкнуть его вперед, но туннель был настолько тесен, что не было никакой возможности применить силу. Вероятно, что-то случилось с потолком; он, должно быть, обрушился. Кит был крупным парнем – шесть футов два, или, может, два двадцать, дюйма, – но он не был толстым. Он должен был свободно пролезть через туннель.

– Тебе нужно пролезть, – сказал Вилли. – Копай землю, нужно расширить проход.

– Пытаюсь, брат. Но земля здесь как сталь.

– Старайся сильнее.

Вилли сосчитал про себя до десяти, стараясь не паниковать и не думать о плохом. Затем он сказал:

– Ладно, попробуй еще раз.

– Я все еще не могу пошевелиться, Вилли. – Казалось, Кит плакал. – Извини, брат, извини.

– Просто заткнись и пытайся, – злился Вилли.

– Я не могу. Я не могу, мужик, не могу.

– Пытайся, черт возьми! – Вилли собрал все свои силы для рывка. – Двигайся, давай, копай! – повторял он, но Кит не сдвинулся с места.

В голову Вилли стали лезть самые пессимистичные сценарии. В туннеле и так было мало воздуха, а теперь, когда Кит заблокировал его своим телом, здесь легко можно насмерть задохнуться. Еще хуже: а если его найдут здесь живым и засунут обратно в тюрьму? Они посадят его пожизненно за организацию побега, в «одиночку», и он уже никогда оттуда не выберется.

Это его единственный шанс – сделай или умри. Если он не сбежит сегодня, его жизнь закончится; он умрет в тюрьме стариком, если, конечно, не придумает способ покончить с собой. Да, если бы его вернули в тюрьму живым, самоубийство стало бы, определенно, единственным выходом.

Вилли снова попытался подтолкнуть Кита, но вдруг почувствовал, как что-то упало ему на голову – кусок земли с потолка туннеля.

Кит произнес вслух то, о чем подумал Вилли:

– Он рушится, он рушится!

Неужели Вилли умрет вот так? Последний смешок Бога? Между тем, чтобы быть похороненным заживо, и тем, чтобы отправиться назад в тюрьму, Вилли охотнее выбрал бы первое. Но пока что он не планировал выбирать ни один из этих вариантов.

Он не зря потратил девять лет на этот туннель – весь его план, столько труда, всё, – чтобы вот так погибнуть. Он собрал все свои силы и толкнул Кита вперед.

– Двигайся! Быстрее! – закричал Вилли.

Туннель рушился; на его голове, наверно, был уже дюйм грязи. Вилли не знал, сколько им еще ползти. Если бы им оставалась хотя бы минута, может быть, у них и был бы шанс. Может быть. Туннель рушился быстро, Вилли будто слышал звук сходящей лавины. Прямо позади него, в том месте, где Кит застрял всего несколько мгновений назад, случился обвал. Они были бы сейчас похоронены заживо, если бы находились там, но Вилли не думал об этом. Он думал только о том, что нужно ползти вперед, выбраться из темноты.

– Быстрее! – закричал он снова. – Давай!

Позади них все рушилось – весь туннель. Грязь была повсюду – по телу, во рту, в глазах. Вдруг он почувствовал, что земля под ним начала подниматься вверх.

Вилли продолжал цепляться за землю. То, что он еще мог карабкаться, значило, что он еще жив.

Как только туннель обвалился, он почувствовал нечто иное – траву, настоящую траву. Дыра была около четырех футов в ширину, как огромная нора сурка. Он пару раз провел рукой по росе и наконец смог подняться. Не обращая внимания на жжение в глазах, он посмотрел на свет, который исходил от фонарного столба примерно в пятидесяти ярдах от него. Вилли не остановился, чтобы осознать, что минуту назад он был на волосок от смерти. Хотя он до чертиков окоченел и едва ли мог видеть перед собой, он знал, что не может тратить время зря. Впереди он заметил Кита и трех других парней, разбегающихся в разные стороны. Вилли последовал заранее спланированному маршруту: пробежал по дороге около четверти мили, затем направился левее, вниз по узкой улочке, потом направо через два квартала. Наконец добравшись до нужного угла, он стал ждать.

Через две минуты он увидел приближающиеся фары автомобиля, точно по расписанию. После катастрофы в туннеле все шло по плану. У Вилли было отложено много денег, на которые он мог бы прожить до конца жизни. До подъема в тюрьме оставалось еще около пяти часов, и только тогда охранники обнаружат побег. У него достаточно времени, чтобы добраться до Канады, а оттуда, с поддельным канадским паспортом, улететь в Белиз, затем в Кувейт, и уже из Кувейта – на тот остров в южной части Тихого океана.

Вилли мог бы все это провернуть, но ничего не сделал. За последние девять лет он потратил слишком много энергии, мечтая об этом дне. Свобода – это здорово, но было кое-что, способное принести ему настоящее счастье. Пришло время расплаты.

Глава 1

ЭНТОНИ ХОКИНС, двадцати двух лет, в черной лыжной маске с широкой прорезью для глаз, вошел в небольшой магазинчик на пересечении 3-й авеню и 128-й улицы, достал свое оружие – девятимиллиметровый глок (этот же пистолет он использовал в серии убийств в Нью-Йорке) – и направил его на старика за прилавком:

– Эй ты, сдавайся.

– Да брось, сынок, – сказал мужчина уставшим голосом с испанским акцентом. – С меня не разживешься.

Энтони заметил камеру в углу возле двери, нацеленную прямо на него. Он выстрелил в нее, но промахнулся. Выстрелил снова и, в этот раз попав, разбил камеру.

Женщина – он не знал, что кто-то еще был в магазине, – вскрикнула где-то в подсобке.

Нервничая, Энтони крикнул в проход:

– Эй ты! Иди сюда, сейчас же!

Испуганная плачущая азиатка вышла вперед с поднятыми руками. Энтони показалось, что старик потянулся за чем-то под прилавком – может быть, пистолетом.

Энтони нацелил на него глок и закричал:

– Кассу! Убери его, или я убью вас обоих, клянусь, убью!

Но вдруг он услышал:

– Брось пистолет, Энтони!

Голос был громким и ясным, но откуда он звучал? Все еще целясь в мужчину за прилавком, Энтони перевел взгляд к двери. Он ожидал увидеть полицейского, но там никого не было.

– Кто это сказал? – закричал он. – Кто-нибудь еще есть в магазине, старик?

– Нет, клянусь, – сказал старик.

– Так кто говорит со мной? – спросил Энтони. – Кто-то, кто знает мое имя.

– Оставь их в покое, Энтони, – ответил голос. – Опусти пистолет, позволь мужчине вызвать полицейских, и ты не пострадаешь. Для тебя это лучший вариант. На самом деле, это твой единственный вариант.

Сейчас голос звучал ближе, всего в нескольких футах от него, но рядом никого не было. Какого черта? Энтони испугался, рука, в которой он держал пистолет, задрожала.

– Что происходит, а? – спросил Энтони. – Здесь кто-то есть? Где ты прячешься?

– Я прошу тебя в последний раз. – Голос был еще ближе. – Опусти пистолет, и ты сможешь вернуться в тюрьму и отбыть положенный тебе срок. Не опустишь пистолет – и ты также вернешься в тюрьму, но перед этим еще проведешь пару недель в больнице.

Энтони думал: «Так вот как выглядит сумасшествие?» Он слышит голоса. Что, черт возьми, еще может случиться? На этот раз они запрут его уже не в тюрьме, а в психбольнице.

– Заткнись! – закричал Энтони, возможно, сам себе.

Старик и азиатка смотрели на Энтони как на сумасшедшего.

– На что вы смотрите? – спросил Энтони. Затем его маска внезапно слетела с головы, будто кто-то снял ее… Но никого не было рядом. Энтони, потрясенный и растерянный, начал было:

– Что за…

И вдруг почувствовал боль, будто его ударили по лицу. Он повалился спиной на полку, банки с едой попадали ему на голову и покатились по полу. Энтони уронил пистолет. Когда он попытался дотянуться, пистолет ускользнул от его руки, долетев до самого входа в магазин, словно его кто-то пнул. Но рядом никого не было.

Это уже были не просто голоса, теперь и вещи начали двигаться сами по себе. Ему показалось, что его ударили в лицо? Но если все это лишь его воображение, почему же так больно? И, черт возьми, почему у него из носа течет кровь?

– Эй, я дал тебе шанс, – сказал голос, – но ты вынудил меня действовать по-плохому, так что получай.

– Кто? Кто это сказал? – спросил Энтони дрожащим голосом. Его голову резко дернуло вправо, будто кто-то в упор выстрелил в его левую щеку из пневматического пистолета.

– Эй, там, – прозвучал голос где-то на уровне его живота.

Энтони посмотрел вниз, но что-то ударило его в подбородок, снова отбросив голову на банки.

– Я имел в виду «здесь», – прозвучал голос в дюйме от его лица. Затем что-то ударило его в лоб, он почувствовал оцепенение, и весь магазин начал вращаться.

– Это то, о чем ты просил, – сказал голос.

Энтони хотел ответить: «Я ничего не просил». Но он не мог пошевелить губами.

Каждый раз, когда Энтони пытался встать, его что-то било, и он падал, снова и снова. Затем он услышал вой сирены, становящийся все громче и громче.

– Я бы охотно остался, – сказал голос, – но у меня еще свидание в центре города.

ПОКИДАЯ магазинчик, Скотт Лэнг – по собственному объективному восприятию, человек размером с полдюйма, – увидел полицейские машины, подъезжающие к тротуару. Как только полицейские выскочили из машин, Скотт бросился через тротуар, который, на его крошечный взгляд, был размером с огромную площадь. Затем он спрыгнул с бордюра, а для него это примерно как спрыгнуть из окна второго этажа, приземлился и продолжил свой путь между двумя огромными припаркованными автомобилями.

Скотт пообещал Хэнку Пиму, что он не будет злоупотреблять способностями Человека-Муравья, а это значило не использовать их по пустяковым причинам, например, чтобы проскочить пробки. Но почему бы и нет, только время от времени, когда он торопится?

Когда такси приблизилось, Скотт ухватился за его передний край и удержался своими сверхсильными руками и ногами. Самый быстрый способ добраться куда угодно – прыгать с машины на машину, будучи Человеком-Муравьем. Он прижимался к крыше такси до тех пор, пока не оказался на 125-й улице, затем прыгнул на лобовое стекло другого автомобиля – белого внедорожника. Он уставился на огромное сердитое лицо водителя, который думал, что перед ним приземлился жук. Скотт не мог долго находиться в поле зрения человека – кто-то мог заметить, что он на самом деле не жук, а миниатюрный мужчина в красно-сером костюме. Он услышал громкий визг, повернулся и увидел, как прямо на него движется огромная щетка стеклоочистителя. Прежде чем щетка добралась до него, он подпрыгнул и приземлился на крышу внедорожника.

Он ехал на внедорожнике до 116-й, а затем прыгнул на машину, направляющуюся к востоку от автомагистрали Франклина Д. Рузвельта. Никаких пробок не было. На этой машине он и проехал весь путь до Ист-Виллидж. Затем, прыгая по крышам автомобилей, грузовиков и автобусов, он добрался до «Старбакс» на пересечении улиц Астор и Лафайетт.

Несмотря на то что он отлично провел время, он все-таки опаздывал. Он не мог изменить свой размер на публике, поэтому заскочил в кафе, уворачиваясь от встречных ботинок, кроссовок и сапог, как в игре «Фроггер»[1]. В туалет для клиентов была очередь, поэтому он бросился под дверь с надписью «Для сотрудников».

В сумке, прикрепленной к костюму Человека-Муравья, у него лежал комплект предусмотрительно уменьшенной одежды. Он надел джинсы, рабочие ботинки и фланелевую рубашку, затем активировал увеличивающий газ Пима. И вскоре вернулся к своему реальному росту.

Бариста из «Старбакс» – молодая азиатка – вошла в туалет и оглянулась.

– Как ты сюда попал? – удивилась она.

– Э-э, дверь была не заперта, – ответил Скотт.

– Клиенты не могут пользоваться этим туалетом, – сказала она.

– Извините, это больше не повторится, – сказал Скотт.

И поспешил на свидание.

Глава 2

СКОТТ сидел за столиком у окна, напротив «Астор». Здесь у него было назначено свидание.

– Я Энн, но друзья зовут меня Энни.

Скотт познакомился с ней на «Тиндере» – даже супергерои теперь знакомятся в Интернете. А как еще занятой одинокий папа мог познакомиться с девушкой в большом городе? Скотту понравились фотографии Энн – она выглядела модно, но не слишком, брюнетка с короткой челкой, в больших модных очках от Варби Паркера – к тому же у нее была похожая жизненная ситуация. Она недавно развелась, у нее был двенадцатилетний сын, на два года младше дочери Скотта, Кэсси. В своем профиле она написала, что ищет «что-то легкое, но настоящее», и это во многом соответствовало представлениям Скотта об идеальных отношениях. Прошло уже несколько месяцев после последних отношений Скотта с Реджиной, маниакально-депрессивным гипнотерапевтом, и вот он снова в строю, пытается завязать новое знакомство.

Скотт был рад, что Энн выглядит так же, как на фотографиях, поскольку так было не всегда при знакомствах в Интернете. После развода Скотт несколько раз побывал на свиданиях с женщинами, которые утверждали, что они его возраста, но оказывались старше его матери. Но через десять минут после начала свидания все резко ухудшилось. Энн рассказывала о сложном разводе, как она ненавидит своего бывшего мужа, а следующие десять минут говорила о делах, которые она планировала начать «когда-нибудь»: дизайн украшений, недвижимость, Рэйки – и о том, как ей хотелось написать мемуары о своем разводе, потому что у нее было так много сумасшедших историй.

Скотт почти ничего не рассказал о себе. Он пытался придумать повод, чтобы уйти, но она еще не расправилась со своим айс-кофе. Он подумал, что было бы грубо извиниться и уйти прямо сейчас, но так было бы намного проще. Под одеждой на нем был муравьиный костюм, и это давало ему прекрасную возможность сбежать с плохого свидания: он мог активировать одну из штуковин Пима на костюме и – пуф! – практически исчезнуть.

– Окей, самые большие страхи, – сказала она.

– Прости? – спросил Скотт.

– Какой твой самый большой страх? – повторила она. – Начни первым.

Скотту не хотелось играть в эту игру. Он просто хотел пойти домой и провести время с дочерью. Но, по крайней мере, они больше не говорили о разводе Энн.

– Хм, это тяжело, – сказал он. – Наверняка тебе хочется услышать что-то особенное, а не очевидные вещи, такие как смерть, ядерная катастрофа, инопланетные вторжения.

– Ты боишься этих вещей?

– Нет, не совсем.

Скотт улыбнулся, но она осталась серьезной. Видимо, она не уловила сарказма – удар номер два. Он сделал большой глоток кофе, надеясь, что это побудит ее пить свой быстрее, но ее кофе застрял на одном и том же уровне, подобно засорившимся песочным часам.

– Так чего же ты боишься? – повторила она.

– Хорошо, неудачи, – сдался Скотт. – Я боюсь потерпеть неудачу.

– О, неплохо, – сказала она. – Как сны, которые снятся накануне экзаменов, о том, что ты провалился. Ненавижу их.

– Я имел в виду что-то психологическое, – сказал Скотт. – Например, потерпеть неудачу как человек или как отец.

– О, – сказала она, а затем, просветлев, добавила: – Хочешь узнать мой самый большой страх?

– Давай, – сказал Скотт.

– Мой самый большой страх, что следующий парень, за которого я выйду замуж, будет в точности как мой бывший.

Вот вам и не говорим больше о ее разводе.

– Правда? – спросил Скотт. – Это твой самый большой страх?

– Ты упомянул психологию, – сказала она. – Что ж, я считаю, что люди все время возвращаются к привычному. Встречаются с теми же людьми, совершают те же самые ошибки снова и снова. Я имею в виду, взять, например, тебя. Что я знаю о тебе? Я знаю, что тебя зовут Скотт, у тебя есть дочь и ты вроде милый, но что я действительно знаю? Понимаешь, что я имею в виду? Возможно, ты что-то скрываешь, какую-то страшную тайну. Я имею в виду, что никто не рассказывает о себе всего на первом свидании, верно? Может, ты скажешь, ну не знаю, что у тебя есть большая бомба или что ты уголовник, на пятом свидании, а я к тому времени уже буду эмоционально увлечена и стану корить себя за то, что не поняла этого раньше. Тревожные звоночки, вот о чем я говорю. Боюсь, я не умею улавливать тревожные сигналы. А как насчет тебя?

Скотт был сбит с толку.

«Милый?» Что это значит?

Он сказал:

– Извини, какой был вопрос?

– Твой самый страшный секрет? – спросила Энн.

Это ее вопрос?

– Хм, ничего себе, довольно тяжело, – сказал Скотт. Он снова вспомнил про свой костюм, благодаря которому мог бы уменьшиться до размеров муравья и получить сверхчеловеческую силу. Это можно расценить как милый большой секрет.

– Да ладно, – сказала она. – Я вижу, когда у человека есть секреты. У тебя определенно есть что-то в прошлом. Я вижу по глазам.

О нет, неужели она телепат? После романа с Эммой Фрост из Людей Икс в прошлом году он заключил с самим собой уговор: больше никаких мутантов, никаких сумасшедших, супергероев-женщин. Он хотел кого-то нормального, без драм. Да уж, удачи с этим в Нью-Йорке.

– Окей, вижу, тебе не по себе, – сказала она. – Сформулирую по-другому. Что ты скрываешь? О чем ты сожалеешь больше всего?

Это было просто – его прошлая преступная жизнь. В последнее время у него была хорошая работа, отбрасывающая ту часть жизни в прошлое. Сражаясь за правое дело, он пытался искупить грехи, но все еще чувствовал вину за некоторые поступки, которые совершил в молодости, и предпочел бы не ворошить эти воспоминания, особенно на первом свидании.

– Хм, может быть, ты будешь первой? – спросил Скотт.

– Хорошо, – сказала она. – Однажды я украла деньги у бездомного.

– Ты шутишь, – удивился Скотт, пытаясь представить себе эту нервную мамочку из центра города, крадущую деньги у парня на улице. В первый раз на этом свидании он был заинтригован.

– Нет, – сказала она. – Я серьезно. Это случилось в Амхерсте, знаешь, где университет?[2] Я ходила там в колледж. В общем, мы с друзьями были пьяны, один из них взял меня на слабо – забрать доллар из чашки парня. Я сделала это и убежала, но чувствовала себя очень паршиво. На следующий день я искала того парня, но так и не смогла найти. Я думала, что когда-нибудь встречу его, но нет, этого так и не произошло. Я до сих пор ношу с собой доллар, на случай если столкнусь с ним.

– Вау, да это действительно необычно, – сказал Скотт.

– Как насчет тебя?

– Нет, я никогда не грабил бездомных парней. Любопытно, вычеркну ли я это когда-нибудь из своего списка желаний.

Она не смеялась и даже не улыбалась. Сарказм определенно не был ее сильной стороной. Удар номер три.

Она спросила:

– Ты когда-нибудь что-нибудь крал?

Были времена, когда честность не была чертой его характера. Поэтому он продолжил:

– А кто нет?

– Например, мать Тереза, – сказала она. – Уверена, она никогда ничего не крала.

– Я не был бы так уверен в этом, – возразил Скотт. – Когда ей было лет шесть, вероятно, была банка с печеньем, которое ей нельзя было трогать, и, держу пари, она его съела.

– Печенье не считается, – сказала Энн.

– А мне кажется, что кража печенья должна считаться. – Скотт улыбнулся. – Могу ли я быть честен с тобой кое в чем?

– Я люблю честность, – сказала она.

Конечно, она любила. Все любят честность, пока не услышат то, чего они не хотят слышать.

– Не думаю, что это свидание проходит великолепно, – признался он.

– Не думаешь? – Она была задета.

– Серьезно, – сказал он. – Ты правда считаешь, что у нас может что-то получиться?

– Ну, – сказала она, – я не совсем уверена.

– Ты не сможешь найти общий язык ни с кем, если с самого начала ищешь подвох. Отношения просто случаются.

– Ты прав. Мне очень жаль, – сказала она. – Я всегда так делаю, слишком напористая. Я имею в виду не всегда и не слишком. Это не значит, что быть слегка настойчивой хорошо. Я не знаю, что имею в виду. Я редко хожу на свидания – думаю, проблема в этом. На самом деле я не была ни на одном свидании с момента моего развода, так что, возможно, это часть…

– Вполне понятно, – прервал ее Скотт. – Кстати, советую не говорить так много о разводе. Я хочу сказать, на первом свидании. Если честно, это отталкивает.

– Ты думаешь, я много говорю о своем разводе? – спросила она. – О, я снова говорю об этом. Не знаю, почему я это делаю. Я имею в виду, с разводом покончено. Я снова это сделала. Боже мой, я не могу остановиться. Я испортила все свидание, да? Это просто побочное действие. Я сейчас на «Ксанаксе»[3]. Хотя это означает, что я должна быть более спокойной, обычно я более нервная, чем сейчас. Как сказал бы мой бывший. О боже, я опять это делаю. Может, начнем сначала?

– Хорошо, – согласился Скотт. – Давай начнем сначала.

– Я Энн, но мои друзья зовут меня Энни.

Скотт рассмеялся.

– Видишь, – сказал он. – Теперь это естественно.

Возможно, она была права относительно своей нервной системы, которая выводит ее из равновесия, потому что теперь она казалась намного спокойнее. И они начали настоящий разговор. Они рассказывали истории о своих детях, обсуждали фильмы и пьесы, которые недавно смотрели, выставки, которые посетили. Скотт больше не следил за уровнем кофе в ее чашке – он хорошо проводил время.

– Ну, похоже, мы сошли с ржавого начала, – сказал он. – Но могу я быть честен с тобой еще раз?

– О нет, снова, – расстроилась Энн.

– Ты действительно начинаешь мне нравиться, – улыбнулся Скотт.

Она немного покраснела и сказала:

– Это мило.

Он потянулся через стол и взял ее за руку. Ничего себе, разговор разогнался с нуля до шестидесяти. Свидание, дышавшее на ладан, превратилось в одно из лучших свиданий со времен его развода. Скотт уже думал об их следующей встрече – он собирался предложить снова встретиться на этой неделе. Может быть, сводить ее в свое любимое местечко в Вест-Виллидж.

Скотт заметил муравья, ползущего по столу рядом с их переплетенными руками. Это его не удивило. По не совсем понятным причинам он привлекал муравьев, когда на нем был муравьиный костюм, даже если он не был в уменьшенном состоянии. А в последнее время муравьи находили его, даже когда он оставлял костюм дома запертым в сейфе. Он не знал, почему муравьи хотели быть рядом с ним. Возможно, это было результатом воздействия на него частиц Пима – основного компонента уменьшающего газа, позволяющего ему стать муравьем. Может быть, газ воздействовал на него постоянно? Или просто муравьи ощущали муравьино-дружественную натуру Скотта. Он не уставал поражаться интеллекту крошечных насекомых. Скотт не понимал, почему общество презирает муравьев, ассоциируя их с грязью и инфекциями. Энн заметила муравья, поморщилась и воскликнула:

– Боже мой, это так отвратительно! «Старбакс» – огромная корпорация, они должны соблюдать санитарные нормы.

Затем она взяла салфетку и подняла руку, чтобы раздавить его. Скотт схватил ее за запястье, до того как она успела убить муравья, и сказал:

– Никогда не делай этого.

– Чего? – смутилась Энн.

– Не убивай муравьев намеренно, – сказал Скотт. – Я имею в виду, одно дело – наступить на них на улице случайно, тут несчастья не избежать, но когда ты делаешь это нарочно – это убийство.

– Ты, наверное, шутишь? – спросила она.

– Похоже, что я шучу?

– Отпусти меня, пожалуйста.

Скотт отпустил ее запястье. Вот и конец лучшему свиданию.

Скотт знал, что его реакция покажется ей странной, даже сумасшедшей, но он не мог не спросить:

– Что ты имеешь против муравьев?

– Извини?

– Ты собиралась убить этого муравья, – сказал он.

– Убить?

– Убить, уничтожить, как угодно.

– Это всего лишь муравей.

– Сказала бы ты то же самое, если бы я подошел к твоей собаке или кошке и попытался убить ее? Это всего лишь кошка? Это всего лишь собака?

– Пожалуйста, скажи мне, что это шутка, – сказала она.

Скотт расстроился еще больше:

– Значит, ты соврала в своем профиле, сказав, что любишь животных и веришь в… Как же там было? А, точно, «в доброту по отношению к другим». Вот как ты проявляешь доброту? Я имею в виду, украла доллар у бездомного парня – пусть, ты была молода и пьяна. Но теперь ты взрослая, еще и мама. Какая отговорка на этот раз?

– Если это шутка, то мне не смешно, – сказала Энн.

– Я не шучу.

– Раздуть такое из-за какого-то глупого муравья.

– Муравьи не глупы!

Теперь все в «Старбакс» наблюдали за ними.

– Не глупы?

– Мозг у муравьев, пропорционально их весу, больше, чем у людей.

Скотт не знал, правда ли это, но говорил он уверенно.

– Какая от этого польза? – сказала Энн. – Кого заботят муравьи?

– Я бы предпочел прочитать мемуары муравья, чем мемуары о твоем разводе, – сказал Скотт.

Люди в кофейне с любопытством оглядывались, не понимая, о чем весь сыр-бор. По столу ползали уже несколько муравьев. Они почувствовали напряжение и возможную опасность и пришли помочь Скотту – их товарищу.

Энн тоже заметила муравьев и встала, надевая куртку:

– Знаешь, у тебя серьезные проблемы.

– Ты почти убила невинного муравья – и это у меня проблемы?

– Невинный муравей? Все, с меня хватит. Это официально самое худшее свидание, на котором я когда-либо была.

– Именно так.

– Я иду домой.

– Давай, только не убивай там муравьев.

Она уже уходила, но вдруг повернулась к Скотту.

– Видишь? Я была права насчет привычных сценариев, – сказала она. – Спасибо. Спасибо большое, что показал свое истинное «я» на первом свидании. Сэкономил мне кучу времени. – Она помчалась к выходу.

– Никогда не вреди муравьям.

– Ненормальный! – бросила Энн.

– Убийца! – крикнул Скотт в ответ.

Глава 3

СКОТТ возвращался домой на 6-часовом поезде. Он знал, что зашел слишком далеко. Да, Энн совершила ошибку, попытавшись убить того муравья. Хотя, возможно, только на Манхэттене ежедневно погибают десятки тысяч муравьев – их давят или травят пестицидами. Скотт не в силах спасти их всех. И все же смотреть, как умирает или чуть не умирает даже один муравей, – настоящая трагедия для него, и иногда он может выйти из себя.

Когда он вышел на 77-й улице, то отправил ей сообщение:

Извини, что вспылил. Я был неправ.

Через несколько минут он отправил еще одно сообщение:

Очень рад нашему знакомству.

Кого он пытается обмануть? Возможно, она подумала, что он сумасшедший, но исправить он уже ничего не мог. Скотт знал, что больше никогда ее не увидит. Но все-таки надеялся, что сообщение позволит ему исправить ошибку.

Видимо, ему следует оставить все в прошлом. Что ушло, то ушло навсегда. Он еще не был готов к новым серьезным отношениям. А в следующий раз он постарается сдерживать свои эмоции по поводу муравьев.

Не останавливаясь, он написал Кэсси, чтобы узнать, ужинала ли она. Скотт еще не успел, поэтому зашел в китайский ресторан купить себе стейк с перцем и любимое блюдо Кэсси – чоу фан[4] с креветками. Потом он продолжил путь домой по Восточной 78-й улице между Первой и Йорк-авеню.

Скотт переехал в Верхний Ист-Сайд из Ист-Виллидж несколько месяцев назад, перед тем как Кэсси начала учиться в первом классе старшей школы имени Элеоноры Рузвельт. Школа считалась одной из лучших в городе в области естественных наук. Кэсси, как и ее отец, тоже была техногиком. Она любила компьютеры, видеоигры и изучала строение мозга. Скотт не учился в колледже, поэтому ему нравилась увлеченность Кэсси и он хотел, чтобы у нее был другой путь. Она мечтала стать неврологом, и Скотту нравилась эта идея. Он надеялся, что дочь сможет достаточно зарабатывать и обеспечит его в старости.

Еще одно преимущество – школа находилась в паре кварталов от их квартиры. Такое расположение было очень удобным для Скотта. Он работал кабельщиком в компании компьютерных систем «НетВорлд», в центре города. Работа была спокойная, без особых проблем, а главное – незаметная. Для него это было самым важным на сегодняшний день.

Мама Кэсси, бывшая жена Скотта Мэгги, переехала в Портленд, штат Орегон, чтобы заботиться о своей матери, которая страдала болезнью Альцгеймера. Скотт чувствовал себя виноватым за развод с Мэгги и за то, что Кэсси не хватало отцовского внимания, пока он находился в тюрьме. Сейчас он был благодарен за возможность находиться рядом с дочерью. Он отдавал ей должное – она была сильной девочкой и хорошо училась. Скотт хотел обеспечить ее уютным жильем и быть хорошим отцом.

Скотт накрыл на стол и позвал Кэсси. Как всегда, ему пришлось несколько раз крикнуть, прежде чем она вышла из своей комнаты и села за стол. У Кэсси было милое лицо и светлые волосы. Немножко сорванец и гик, она вовсе не была увлечена женскими штучками вроде шопинга и косметики. Ее не интересовал спорт, что тоже устраивало Скотта. Одним из их любимых занятий было разбирать и обратно собирать компьютеры, гаджеты и другую электронику. Также они любили вместе играть в видеоигры, строить удивительные города в «Майнкрафт» и собирать сложные модели самолетов и космических кораблей. После того как она перешла в старшую школу, Кэсси перестала проводить время со Скоттом, а общалась с друзьями по «Скайпу» и «Фейстайму». Обычное поведение подростка, но все же Скотт скучал по своей дочери.

– Итак, – сказал Скотт во время ужина, – как прошел твой день?

– Отлично, – ответила Кэсси, глядя в телефон. Она набирала сообщение.

– Дай мне телефон, – не выдержал Скотт.

– Ну пап!

– Прямо сейчас.

Кэсси закатила глаза и протянула телефон Скотту. У них было правило: если кто-то пишет сообщение за столом, другой читает сообщение вслух.

– Спасибо, и не закатывай глаза, – сказал Скотт.

Он вслух прочитал сообщение: «Мне кажется, я влюблена в Таккера МакКензи».

Кэсси покраснела.

– Так, кто такой Таккер МакКензи? – спросил Скотт.

– Молодой человек, – сказала Кэсси. – Можно мне мой телефон?

Не выпуская телефон из рук, Скотт сказал:

– «Молодой человек». Хорошо, попробуем сузить круг. Молодой человек учится в твоей школе?

– Какая разница?

– Или он не ходит в школу?

– Да, он учится в моей школе… О боже… Можно мне мой телефон?

– Он с тобой в одном классе?

– Нет, он вроде в десятом.

– В десятом классе? – Скотт был в ужасе, десятиклассник – почти взрослый мужчина. – Не слишком ли он стар для тебя, Кэсси?

– Он всего лишь на год старше меня, папа.

– Не все так просто, когда ходишь на свидания с человеком, который на год старше тебя, особенно в школе.

– Куда? – переспросила она.

– На свидания, – повторил Скотт.

– Хм.

– Да, свидания.

– Я не знаю, что это значит.

– Ты не знаешь, что такое свидание?

– Люди уже не ходят на свидания, папа.

– Разве? Значит, я придумал это слово? Или у меня галлюцинации?

– Я имею в виду молодежь, тинейджеров.

– А, молодежь, – сказал Скотт. – Я понял. – У него было чувство, что она не поняла его сарказма, как и Энн. В какой-то момент ему показалось, что он сам создает себе проблемы. – Как же сейчас называются свидания у молодежи?

– Я не знаю. Никак.

– Никак?

– Просто общение.

– Ладно, если ты и этот Таккер МакКензи решите общаться, я бы хотел познакомиться с ним, хорошо? Да и вообще мне не нравится его имя – Таккер МакКензи. Похоже, что он бабник.

– Обычное имя, – сказала она, – как и все другие имена. Мы не собираемся общаться. Мы вообще не собираемся делать что-либо.

Скотт уставился на дочь.

Наконец она сказала:

– Хорошо, папа.

Скотт улыбнулся. Как все-таки хорошо проявлять родительскую заботу, устанавливать границы. Все эти книги о воспитании для родителей-одиночек, которые он читал, наконец начали давать плоды.

Потом Кэсси спросила:

– Как у тебя дела?

– Хорошо. А что? – спросил Скотт.

– Как прошло твое свидание? – сказала она, делая акцент на слове «свидание», словно только разведенные отцы занимаются такими глупостями.

– Как ты узнала, что я ходил на свидание? – спросил Скотт.

– Ты надел лучшую рубашку и туфли вместо обычных «НайкЭйр». Ты бы еще значок прицепил.

Скотт улыбнулся.

– Не переживай, ничего серьезного, – сказал он, вспоминая, как Энн назвала его психом.

– И ладно, – ответила Кэсси, – наверное, она тебе не пара.

После ужина Кэсси ушла в свою комнату. Скотт слышал, как она заперлась на замок. На двери ее комнаты висела табличка: «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Скотт понимал, что Кэсси подросток и ей нужны личное пространство и время. Он был рад, что ее бунт проявился только дверной табличкой с фразой из фильма «Инферно», а не наркотиками или сексом. Но как скоро начнется полноценный бунт?

Скотт убрал со стола, помыл посуду, вынес мусор. Самое сложное для отца-одиночки – делать все самому. Скотт и Мэгги, пока были женаты, постоянно спорили по поводу домашних обязанностей, а теперь вечера дома проходят спокойно и тихо. Он включил джаз, полистал «Тайм-Аут Нью-Йорк», посмотрел детективное шоу «Би-Би-Си» на канале «Нетфликс». В десять часов вечера он включил новости.

По новостям не было ни слова об ограблении магазина – даже на канале «Нью-Йорк 1», местном 24-часовом новостном канале. Только небольшой репортаж, как Человек-Муравей помогал в аресте: никто не пострадал и не был убит. Но это была не главная новость.

Скотт привык к отсутствию внимания. Он не был похож на других супергероев, которые пытались спасти весь мир. Скотт обычно ловил мелких преступников, расправлялся с рецидивистами до того, как они снова украдут, изнасилуют или убьют. Вовремя поймать преступника, сделать улицы безопаснее, улучшить качество жизни обычных горожан – вот что было его целью. Его имя редко попадало в сенсационные заголовки газет и в вечерние выпуски новостей, но зато это приносило ему удовлетворение.

Скотт переключил на «Си-Эн-Эн». На канале транслировали пресс-конференцию с Тони Старком. Тони был в отличной форме – самоуверенный, надменный, снисходительный, но обаятельный. Скотт знал Тони несколько лет, и он несколько раз помогал Скотту выбраться из передряг. Хоть раз Железный Человек приходил на помощь каждому. Хотя Скотт не умеет летать в космос и уничтожать танки, зато он может делать то, чего не умеют делать Старк и другие супергерои. Однажды Скотт спас жизнь Тони во время миссии в Афганистане – Железный Человек застрял в своем костюме, а Скотт уменьшился и помог ему.

Похоже, в тот день у Тони случилась амнезия – он совсем не хотел признавать, что Скотт спас его жизнь. Такое поведение в порядке вещей для Скотта. Ему нравится заниматься своим делом, и он не гонится за славой, в отличие от Тони, Кэпа и Паучка, которые любят привлекать к себе внимание. Скотт любит оставаться в тени. Его основная цель – быть хорошим отцом и хорошим человеком. Если бы они были рок-группой, Тони был бы солистом, Паучок – гитаристом, Кэп – барабанщиком, а Скотт – басистом. Хотя даже не басистом, а мальчишкой с колокольчиками.

– Вы планируете завершать свою деятельность? – спросил репортер у Тони.

– Да хоть завтра, – ответил Тони. – Но если я не буду ловить хулиганов, кто же будет их ловить?

Скотт рассмеялся:

– Рассказывай им сказки, Тони, рассказывай. – И выключил телевизор.

Скотт постучал в дверь Кэсси:

– Через десять минут в постель.

Потом он лег на свою складную кровать. Квартира была маленькая, даже по меркам Нью-Йорка. Жилье просторнее он пока не мог себе позволить. К тому же Скотт привык жить в маленькой квартире.

Скотт лежал в постели и читал книгу «100 причин, почему ваша дочь-подросток не любит вас». Он задремал с открытой книгой на груди и проснулся в испуге от резкого звонка в дверь.

Скотт посмотрел время на телефоне – 00:14. Он проспал около часа. Но кто же это мог быть так поздно? Может, это были подвыпившие ребята или кто-то ошибся адресом.

Снова прозвенел звонок, в этот раз чуть дольше. Скотт подошел к домофону и спросил:

– Кто?

– Скотт Лэнг? – Мужской голос звучал официально и серьезно.

Скотт понял, что это не проделки хулиганов.

– Возможно, – ответил Скотт. – Что вам надо?

– ФБР, – ответил мужчина. – У нас к вам срочный разговор.

Глава 4

БЫЛО в жизни Скотта время, когда при виде агентов ФБР на пороге собственной квартиры, он бы, охваченный ужасом, сбежал прямо по пожарной лестнице на крышу. Даже сейчас инстинктивно хотелось бежать и сопротивляться. Но паника утихла, когда он напомнил себе, что не сделал ничего плохого, не нарушил закон – по крайней мере, в недавнем прошлом – и бояться нечего.

– Подождите внизу, – произнес Скотт.

Надев джинсы, футболку и сланцы, он спустился вниз. Скотт мог бы пригласить незваных гостей к себе, но где гарантии, что они действительно из ФБР? Безопасность Кэсси – на первом месте. В вестибюле ожидали двое мужчин. Один – высокий, широкоплечий, коротко стриженный, в темном костюме. У него на лбу было написано, что он агент ФБР. Второй мужчина – жилистый, лысый и в очках – больше походил на бухгалтера.

Когда Скотт открыл внутреннюю дверь, один из парней показал значок ФБР. Настоящий. Скотт знал, как он выглядит…

– Меня зовут агент Уоррен, а его – агент Джеймс. Мы поднимемся? Это важно, – настаивал мужчина.

Скотт успел устать от всей этой ситуации: неужели агенты ФБР хотят обсудить нечто важное? Ничем хорошим это не кончится.

– Середина ночи. Моя дочь спит.

– Прошу прощения, но нам необходимо обсудить все наверху, если вы не против.

Ну, как минимум права зачитаны не были. Агенты предварительно не позвонили. Это как-то связано с ограблением винного погреба? Или с его личностью Человека-Муравья? Как бы хотелось, чтобы это был сон.

Он пригласил агентов подняться. Разложенная кровать занимала много места, поэтому агентам пришлось протиснуться к столу в уголке, который Скотт называл столовой. Там было всего два стула, и хозяину досталась только табуретка.

– Что ж, я люблю сюрпризы, – начал Скотт. – Но этот сюрприз уж слишком затянулся.

Агенты оставались серьезными.

– Вы и члены твоей семьи можете оказаться в серьезной опасности, – произнес Уоррен.

Скотт чего угодно мог ожидать от агентов ФБР, но не этого.

– Так, – заинтересовался Скотт, – и в какой же?

– Несколько месяцев назад из тюрьмы сбежал Вилли Дуган.

Скотт не удивился. Когда-то давно они с Дуганом были соратниками. Совершили несколько ограблений, но затем разбежались.

– Я слышал об этом, – вымолвил Скотт. – И что дальше?

Скотта заставили свидетельствовать против Дугана на суде девять лет назад.

– Вы же были друзьями, не так ли? – спросил Джеймс.

– Я бы не сказал, что друзьями, – ответил Скотт. – Так, знакомыми. И если вы думаете, что мне известно, где он прячется, то глубоко ошибаетесь. Я уже отвечал на этот вопрос очень много раз.

– У нас появились новые факты, – продолжил Уоррен.

– Вы нашли его? – задал вопрос Скотт.

– К сожалению, нет, – покачал головой Джеймс.

– Тогда я не понимаю, – пожал плечами Скотт. – Почему мне и моей семье грозит опасность?

– Вы знакомы с Никки Сото? – поинтересовался Джеймс.

Никки также был членом банды Дугана.

– Да, знаю такого, – Скотт сделал паузу. – Знал.

– А с Мигелем Сантана? – задал очередной вопрос Джеймс.

– Да, – утвердительно ответил Скотт.

– С Робертом Биллингсом? – Теперь вопрос задал Уоррен.

– Нет, не помню такого, – сказал Скотт.

– У него кликуха была «Доллар», – уточнил Джеймс.

– А, с ним… – Скотт слышал множество историй о нем, но не знал его лично. – В чем все-таки дело? Ответьте мне! – потребовал он.

– Сото, Сантана и Биллингс – все были убиты за последние несколько месяцев, – объяснил Уоррен. – И мы думаем, что вы следующий в списке Дугана.

– Эй, стоп! – выпалил Скотт. – Убиты? Кем?

– Мы подозреваем, что Дуганом. Или его сообщниками.

– Вы подозреваете? – осведомился Скотт.

– Это почерк Дугана, – заметил Джеймс. – Он наш главный подозреваемый. У нас есть свидетель одного из убийств и улики, собранные по другим убийствам. Они доказывают, что Дуган к этому причастен.

– И я думаю, не стоит объяснять, что все три жертвы в какой-то степени имели отношение к Дугану, – сказал Уоррен.

– Двое из них свидетельствовали против, – отметил Джеймс. – С третьим – Биллингсом – у Дугана были личные счеты. Из-за женщины.

– Не могу поверить, что Никки и Мигель убиты, – произнес Скотт. – Мы много лет не виделись. Я знал, что они совершали ошибки, но они пытались встать на правильный путь. – Скотт сделал паузу. – Но я понимаю, к чему вы клоните. Позвольте угадать. Вы думаете, что я следующий в списке жертв Дугана, потому что я дал показания против него? Так?

Агенты молчали.

– Что ж, вы ошибаетесь, – закончил Скотт.

– Почему вы так думаете? – спросил Джеймс.

– Потому что я знаю Вилли и уверен в том, что он этого не делал.

– Вы же сказали, что не знаете его, – заметил Уоррен.

– Я не общался с ним уже несколько лет, – ответил Скотт. – Но я знаю его и знаю ход его мыслей.

– У нас есть информация, доказывающая, что вы не правы. Вы его следующая жертва.

Скотту очень хотелось верить, что он не ошибается. Он думал, что знает Дугана, но они не общались с ним почти десять лет, с момента их последнего дела. Вероятно, Дуган изменился. Тюремная жизнь меняет людей – как правило, в худшую сторону.

– Какая информация? – поинтересовался Скотт.

– Неважно, – ответил Уоррен.

– Это важно для меня, – возразил Скотт.

– Мы допросили свидетеля, который знал о планах Дугана. Так вот, ваше имя всплыло во время разговора, – рассказал Джеймс.

– А конкретней? – полюбопытствовал Скотт.

– Прости, но мы не можем вам все сейчас рассказать, – ответил Уоррен. – Для вашей же безопасности. Мы будем сообщать вам обо всем, что вы должны знать. И на этом пока все.

– Что насчет моей дочери и бывшей жены? – спросил Скотт. – Почему вы думаете, что они могут быть в опасности?

– Перед тем как Сантана был убит, его семья получила анонимные угрозы, – произнес Джеймс.

– И к этим угрозам Дуган или его сообщники могут иметь отношение, – добавил Уоррен.

– Так, погодите секунду, – проговорил Скотт. – Дуган сбежал из тюрьмы около года назад, так? Людей, которые дали показания против него или как-то перешли ему дорогу, находят мертвыми. И все это время вы пытались расставить точки над «и»?

– Жертвы жили в разных частях страны, – пояснил Уоррен. – Калифорния, Техас, Флорида.

– В современном мире есть базы данных, – возразил Скотт. – Это называется «технологии».

Агентам, особенно Уоррену, не доставляло удовольствия слушать, как Скотт их поучает.

– Послушайте, мы здесь не для того, чтобы оправдываться, – сказал Уоррен. – Мы здесь для того, чтобы защитить вас и вашу семью.

– Спасибо. Но я и сам в состоянии защитить свою семью.

В эту минуту Скотт просто мечтал крикнуть:

«Я Человек-Муравей, придурки! Мне не нужна ваша защита». Но он должен был держать это в секрете, преимущественно для безопасности Кэсси. Как и у любого супергероя, у Скотта имелся большой список врагов, жаждущих мести. По иронии, Кэсси – одна из тех, кому была известна его тайна. Он доверял ей.

– Я боюсь, у вас нет выбора, – сказал Уоррен.

– Нет выбора? – удивился Скотт. – Вы меня заставите?

– Конечно же да, – ответил Уоррен.

– Получен приказ защищать вас и членов вашей семьи, пока угроза не исчезнет, – произнес Джеймс.

Скотт рассмеялся, словно был уверен в том, что его просто разводят.

– Вы издеваетесь?

«Приказ защищать супергероя?» – подумал он. Тони Старк со своей бандой очень долго глумился бы над ним. Бесспорно, он хотел защитить Кэсси, но что, если угрозы нет? Этот приказ сильно изменит ее жизнь, и ему не хотелось бы вовлекать дочь во все это, не удостоверившись в правдивости происходящего.

– Откуда вы знаете, что Дуган в Нью-Йорке? – поинтересовался он. – И если вы знаете, что он здесь, почему не поймаете его?

– Приказ защищать вас уже приведен в исполнение. – Уоррен встал.

Скотт тоже поднялся со своего места.

– Вы просто хотите прикрыть свои задницы, не так ли? Вы, парни, облажались, не сумев расставить все точки над «и». Несколько парней, связанных с прошлым Дугана, убиты. Теперь же, предоставив мне эти нелепые факты, хотите, чтобы я и моя семья приняли вашу защиту?

– Исполнители приказа по вашей защите уже внизу. Карлос Торрес будет возить вас на работу, а Роджер Шелли будет возить вашу дочь в школу. Завтра вечером этих агентов сменят другие.

– Послушайте, ну серьезно, – продолжил возражать Скотт. – Это бесполезная трата денег налогоплательщиков.

– Ваша бывшая жена, Мэгги Лэнг, уже находится под личной защитой, – закончил Джеймс.

– Эй, моя бывшая жена даже не находится в Нью-Йорке. Она сейчас в…

– Орегоне, – договорил Джеймс.

– И не говорите, что мы не можем использовать эти базы данных, – саркастично заметил Уоррен.

– Нет причины впутывать ее во все это, – сказал Скотт.

– Она уже во всем этом, – парировал Уоррен. – Агенты прямо сейчас находятся в ее резиденции.

– Да ладно вам, парни. Это бессмысленно, – продолжил спорить Скотт. – Я благодарен вам за визит и за помощь, но я в порядке, и моя семья будет в порядке. Нам не нужна защита.

– Похоже, вы так и не поняли, – сказал Уоррен. – У вас нет выбора.

– Но вы легко отделались, – продолжил Джеймс. – Альтернативным вариантом для вас, дочери и бывшей жены была программа защиты свидетелей.

– Так что мы делаем вам одолжение, – хмыкнул Уоррен.

– Ребята, я говорю вам, что вы не правы, – сказал Скотт. – Вилли Дуган не причинит мне вреда.

Но слова ушли в пустоту – агенты уже покинули квартиру.

Скотт выругался. Он так сильно ударил кулаком по стене, что разбудил Кэсси.

– Что случилось? – Зевая на ходу, Кэсси вышла из своей комнаты.

– Ничего, – ответил Скотт. – Иди спи.

– Ты с кем-то говорил?

– Нет, – покачал головой Скотт. – Тебе приснилось.

Кэсси не очень-то и поверила, но прошептала: «Споки» – и вернулась в свою комнату.

Скотт взял свой «Айпад» и ввел в строку поиска имя Вилли Дугана. Он нашел ту же информацию, что поведали ему агенты: об убийстве Роберта Биллингса во Флориде два дня назад и о том, что Дуган – главный подозреваемый. Выяснилось, что к делу подключились федералы, так как убийства были совершены в разных штатах. Возможно, юридические проволочки и помешали правоохранительным органам оперативно сопоставить все факты.

Скотт понял, почему федералы решили, что Дуган попытается его убить. Убиты три человека – двое из них дали показания против Дугана. Если это так, то Скотт не понимал, почему Дуган так долго ждал. Почему его первой жертвой был не Скотт?

Скотт и Дуган были не столько друзьями, сколько хорошими знакомыми, пока доктор Хэнк Пим не отдал Скотту костюм Человека-Муравья с условием, что технология будет использоваться только в мирных целях. Скотт решил покончить со своей криминальной жизнью, но не знал, как сказать об этом Дугану.

Скотт, Дуган и еще парочка ребят сидели в мотеле в штате Кентукки, примерно в часе езды от Луисвилля. Они были в так называемой «командировке» – проводили разведку перед ограблением банка. В мотеле вдруг вспыхнул пожар. Скотт и остальные ребята выбрались, а Дуган остался внутри, в огненной ловушке.

Прибывшие пожарные попытались проникнуть внутрь, но из-за густого дыма ничего не вышло. Дуган в ужасе кричал и просил о помощи. Скотт кинулся к машине и достал сумку, в которой хранил костюм Человека-Муравья. Так как надевал он его нечасто, пришлось повозиться. Но если на кону стояла жизнь Дугана, то медлить было нельзя. Он уменьшился, взобрался на край пожарной лестницы, пробежал мимо отчаявшихся пожарных и очутился на втором этаже отеля в комнате Вилли. Скотт нашел его уже без сознания. Он вернулся к нормальному размеру и, разбив окно в ванной, схватил Дугана и скинул его вниз, на руки пожарных. Затем Скотт снова уменьшился и выскользнул из горящего здания. Пламя уже распространилось повсюду, и мотель полностью сгорел изнутри.

Несколько дней спустя Скотт объявил Дугану, что уходит из команды. Вилли не был доволен этой новостью. Технические навыки Скотта помогали обходить все системы оповещения, сигнализации, взламывать сейфы. Также Дуган боялся, что Скотт перейдет на сторону копов и сдаст его. Скотт пообещал, что он никогда не заложит его, но свое обещание не сдержал.

На протяжении следующих нескольких лет они не общались. Скотт посвятил все свое время воспитанию дочери и борьбе с преступностью. Он искупал свои грехи, становился лучше и думал, что Дуган тоже меняется в хорошую сторону. Затем из новостей Скотт узнал, что Дугана арестовали за двойное убийство в городе Йонкерсе, штат Нью-Йорк. После ссоры с женщиной Дуган застрелил двоих мужчин на парковке жилого дома. Скотт знал Дугана как преступного гения, совершившего десятки краж. Но Дуган, которого он знал, не был жестоким и никогда никого не убивал. Скотт даже не видел, как он ругается с кем-то или дерется, – Дуган всегда был уравновешенным. Он скрывал эту сторону личности от Скотта или в его жизни произошло что-то, из-за чего Дуган стал хладнокровным убийцей?

Скотта вызвали в суд для дачи показаний. Улики против Дугана были неоспоримы: показания свидетелей, образцы ДНК, запись убийства с одной из камер наблюдения, – и Скотт хотел сделать все возможное, чтобы упечь Дугана за решетку. Он чувствовал личную ответственность за отправку Дугана в тюрьму на всю жизнь, чтобы тот не смог больше никого убить. Скотт чувствовал себя виноватым: если бы он тогда не спас Дугана при пожаре, то эти убитые люди были бы живы.

Логически Скотт понимал, что он ни в чем не виноват. Но легче ему не становилось.

Во время судебного процесса Дуган не смотрел на Скотта. Ни во время дачи показаний, ни когда его заводили в зал суда и выводили из него. Скотт знал, что это неспроста и Дуган попытается послать ему сообщение, но какое?

Дугана осудили за двойное убийство первой степени. Судья вынес пожизненный приговор. Но Скотт испытывал мучительное чувство, что он еще услышит о Вилли Дугане.

Поэтому он не очень-то удивился, когда в прошлом году узнал, что Дуган и несколько заключенных на протяжении девяти лет строили туннель и сбежали из Аттики, одной из самых известных и хорошо охраняемых тюрем страны. Если у кого-то могло хватить терпения и решительности организовать такой сложный и хорошо спланированный побег, то это был Вилли Дуган. Вилли обладал выдающимся умом, даже гениальным, и был самым решительным человеком, которого Скотт встречал когда-либо. Он не действовал экспромтом – он предпочитал планировать. Кроме того, Скотт не удивился, что заключенных, бежавших с ним, поймали в течение 24 часов, в то время как Дуган все еще находился в розыске. У Дугана всегда был план, и, как правило, он был на шаг впереди копов. Он был терпеливым и не любил рисковать. Он не делал ставки, пока не был уверен на сто процентов, что удача на его стороне.

Скотт знал, что Дуган любит играть в долгие игры, – возможно, у него на уме был очередной шикарный план. Планировал ли он убийство Скотта и его семьи в качестве грандиозного финала своей убийственной деятельности? Это был большой вопрос.

Теперь Скотт не мог спокойно спать – так много мыслей было в его голове. Он мерил шагами квартиру, перекусил куском пиццы, которая несколько дней пролежала в холодильнике. Следить за свежестью продуктов – единственное, что у него плохо получалось. Он прожевал пиццу, прежде чем понял, какой отстойный у нее был вкус, и выбросил остатки в мусорное ведро.

Он спустился вниз проверить обстановку. Заметить федералов было несложно – черный «Чарджер» с затонированными окнами через дорогу был, конечно, их. Скотт официально был под охраной.

Телефон запищал в тот момент, когда Скотт вошел в квартиру. Это было от бывшей:

ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПРОИСХОДИТ!!!!!!

Мэгги была в ярости, что, впрочем, неудивительно. Разве в мире существует хоть одна бывшая, которая не впадет в бешенство, если к ней приставят защиту из-за бывшего мужа?

Скотт попытался ее успокоить:

Не волнуйся, я все улажу, обещаю.

Она отбрила:

Да уж постарайся, ИНАЧЕ!!!!

Угроза ему не понравилась. Что значит «иначе»? Начнет мстить и выдаст федералам, что Скотт – Человек-Муравей? Мэгги любила Кэсси, и Скотт не думал, что она может выкинуть что-то, способное навредить дочери. Тем не менее криминальное прошлое Скотта было главной причиной их разрыва, и он много сделал, чтобы убедить бывшую супругу – он изменился в лучшую сторону. Меньше всего он хотел, чтобы у нее появилась новая информация, которую она могла бы использовать против него. В худшем случае она могла заявить, что он не способен позаботиться о Кэсси и она возьмет ее под опеку. Скотт изо всех сил старался дать Кэсси стабильность, и меньше всего он хотел втягивать ее в битву за опеку. И если Мэгги решит забрать Кэсси в Орегон, судья с легкостью примет решение в ее пользу. Во-первых, потому что обычно при рассмотрении таких дел выигрывают матери, а во-вторых, Скотт был бывшим зэком с большим списком приводов. Кэсси была не просто дочерью для Скотта. Она была его лучшим другом и главной причиной, почему он решил круто изменить свою жизнь. Мысль о том, что он может ее потерять, была невыносимой. Скотт знал, что ей лучше быть рядом с ним, в Нью-Йорке. Скотт написал в ответ:

Доверься мне. Просто расслабься. Все будет в порядке, и точка.

Он по опыту знал, что лучше не злить Мэгги. Лучше всего было отступить и сохранять мир.

Она не ответила, возможно, поверила, что все уляжется.

Возможно, полиция схватит Дугана, и все это забудется. Приказ о защите снимут, и они продолжат жить своей жизнью.

Скотт лежал в кровати, но не мог уснуть. На душе скребли кошки, он чувствовал, что, прежде чем ситуация улучшится, все будет очень и очень плохо.

Глава 5

ОБЫЧНО, когда звонил будильник, Кэсси Лэнг ворчала, отключала его и оставалась в постели подольше. Но сегодня она не могла дождаться, когда придет в школу и увидит Таккера МакКензи. Возможно, она увидит его на ланче, перед гуманитарными науками, потому что у десятого класса тоже был какой-то урок на этом этаже. Всего дважды она говорила с ним: первый раз, когда он прошел мимо нее возле шкафчиков и сказал ей «Привет», и она ответила «Привет». А второй раз, когда она увидела его после школы около пиццерии на Йорк-авеню, и он сказал: «Эй, как дела?» – а она была так взволнована тем, что он заметил ее, и нелепо пробормотала: «О, э-э-э, привет». Но она знала, что это лишь вопрос времени и когда-нибудь они будут встречаться.

Она надела любимые джинсы и новый крутой топ «Юникло», но топ сидел не так хорошо, как в примерочной магазина, поэтому она надела фиолетовый от H&M. Хотя он ей тоже не нравился, но больше надеть было нечего. Такое положение дел настало после переезда ее матери в Портленд, штат Орегон, и теперь она постоянно жила с отцом. В последний раз, когда она ходила по магазинам, он дал ей двести долларов, купить что-то стоящее на эту сумму на Манхэттене было нереально. Она понимала, что они экономят и что отцу-одиночке тяжело платить за все, но все равно паршиво, когда нет приличной одежды. У ее отца было много прекрасных качеств, но он не понимал, как для нее важно выглядеть в школе классно.

В ванной она повертелась перед зеркалом в полный рост и решила, что все не так плохо. Кэсси нанесла макияж, не забыла про тени, купленные накануне, и осталась довольна своей внешностью. Она надеялась, что макияж поможет ей выглядеть старше, как десятиклассница.

Она подошла к холодильнику за молоком, чтобы быстро позавтракать тарелкой орехово-медовых хлопьев «Чириоз», когда услышала:

– Кэсси.

Она испуганно обернулась. Ее отец стоял позади с седовласым парнем, которого она прежде не видела. Парень вовсе не выглядел старым – у него просто были седые волосы.

– Что ты делаешь дома? – спросила Кэсси. Отец обычно уходил на работу до того, как она вставала.

– Нам нужно кое о чем поговорить, – сказал Скотт.

В голове Кэсси промелькнула мысль: «Я что-то натворила?» Отец в последнее время, как ни странно, стал строже. Сделал ей замечание по поводу СМС-переписки за обедом, но неужели он хотел об этом поговорить? И при чем тут седовласый незнакомец? Это новый вид наказания?

– Что я сделала? – спросила Кэсси.

– Дело не в тебе, – ответил Скотт. – Но кое-что случилось. Ничего плохого, но, в общем… Роджер проводит тебя до школы.

– Роджер? – спросила Кэсси.

– Роджер – это я, – сказал седовласый.

– Да, я поняла, – ответила Кэсси. А затем обратилась к отцу: – Почему он будет провожать меня до школы? Что происходит? Это что, шутка?

Отец глубоко вздохнул и сказал:

– Кэсси, есть небольшая проблема.

Кэсси едва слушала, пока отец говорил, что это все временно, что, возможно, кое-кто затаил на него зло, и все это на всякий случай, и скоро все закончится. Все, о чем она думала в этот момент, – как нелепо она будет выглядеть в школе с этим странным парнем, который будет ходить за ней по пятам.

Она прервала его речь и заявила:

– Сегодня я иду в школу одна.

– Прости, – сказал отец. – Но тебе придется это сделать. Нам придется. Я и сам не в восторге от всего этого, но, очевидно, у нас нет выбора.

– Мне не нужна защита, – сказала Кэсси.

– Это для твоего же блага, – сказал парень по имени Роджер.

– Это ты во всем виноват, – бросила Кэсси отцу. – Ведь это все из-за твоего прошлого, да? Из-за всех этих преступников, с которыми ты раньше водился?

– Да, можно и так сказать, – сказал отец. – Хорошо, это действительно так.

– Видишь? – Кэсси не смогла сдержать эмоции. – Вот почему мама ушла. Потому что ты вечно все портишь. И думаешь, что если ты…

Кэсси чуть было не сказала «Человек-Муравей», но не успела, отец прервал ее:

– Думаю, на этом достаточно. Доедай завтрак и отправляйся в школу вместе с Роджером, а мы все обсудим позже. Понятно?

– Нет, – огрызнулась Кэсси. – Непонятно.

Но она понимала, что дальше спорить бессмысленно, – как отец сказал, так и будет, разговор закрыт – поэтому она вернулась к хлопьям, хотя аппетита совсем не было. Съев пару ложек, она прошла в гостиную, схватила рюкзак и вышла из квартиры, не взглянув ни на отца, ни на Роджера.

Роджер последовал за ней. Спустился вниз и вышел из здания, спеша ее догнать.

– Моя школа через три дома. Это так глупо, – сказала она.

Роджер сказал ей, что все понимает и постарается доставить как можно меньше неудобств. Кэсси остановилась и начала оглядываться на людей. Людей, которые шли в ее школу. Боже мой, через дорогу она увидела Райана, идущего с Никки и Карли, а впереди них – Чарльза и Джастина.

– Такое позорище, – произнесла Кэсси.

– У меня тоже есть дочь, поэтому прекрасно тебя понимаю, – отозвался Роджер. – Моей дочери сейчас двадцать три.

– А вашу дочь в девятом классе когда-нибудь провожал до школы странный парень, которого она раньше никогда не видела?

– Ну нет, – ответил он.

– Тогда как вы можете это понять? – спросила Кэсси.

Он попытался объяснить, но Кэсси не слушала. Она шла с опущенной головой, надеясь, что никто ее не заметит. Когда они были буквально в двух шагах от школы, она сказала:

– Все, отсюда я пойду одна.

– Извини, но я должен быть рядом с тобой весь день, – сказал Роджер.

Кэсси резко остановилась и сказала:

– Что? Весь день? Я думала, вы меня только до школы проводите. Вы не сможете зайти со мной в школу – вас не пустят.

– В школе уже в курсе, – сказал он. – Не волнуйся, я буду незаметным.

– Незаметным? Вы собираетесь весь день ходить со мной по школе – и думаете, что вас никто не заметит?

– Я постоянно так делаю, – ответил он. – Ну, не все время, но большую его часть, и поверь, знаю, как себя вести.

– Я иду домой, – сказала Кэсси и повернула в обратную сторону.

Шагая рядом с ней, Роджер сказал:

– Послушай, доверься мне. Все будет не так страшно, ты все преувеличиваешь.

Кэсси бросила на него беглый взгляд.

– Я не совсем это хотел сказать, – признался Роджер. – Я просто имею в виду, что все будет не так уж плохо. А если ты пропустишь учебу, то навредишь себе.

Кэсси вспомнила, что сегодня у них важный тест по алгебре, который она не могла пропустить, и, кроме того, ей до смерти хотелось увидеть Таккера.

– Будь что будет, – сказала она и повернула обратно к школе.

Она надеялась, что Роджер прав и день пройдет не так плохо, как она себе это представляла. Когда она вошла в здание на 76-й улице, то сделала вид, что сегодня обычный день и Роджер не идет позади нее. Она смотрела прямо перед собой, стараясь не замечать странные взгляды, направленные в ее сторону.

Хоть в класс Роджер с ней не зашел.

Но подруга Кэсси, Зои, заметила его, потому что спросила:

– Что это за человек?

– Какой человек? – спросила Кэсси, пытаясь прикинуться дурочкой. А потом сказала: – А, этот. Он типа школьный инспектор или что-то вроде этого.

Это была какая-то ерунда, но ей больше в голову ничего не пришло.

– Школьный кто? – спросила Зои.

– Он иногда проверяет учеников, что-то вроде этого, не обращай внимания.

Зои не стала давить, но в конце концов все начнут спрашивать ее про Роджера. Особенно если все это затянется на несколько дней, недель или даже месяцев. А что, если этот парень будет ходить за ней до окончания средней школы? Может, стоит придумать историю – рассказать всем, что он из секретной службы. Можно сказать, что ее отец баллотируется в губернаторы Нью-Йорка и поэтому ей нужна защита. Но поверит ли ей кто-нибудь? Они просто могут погуглить «кандидаты в губернаторы Нью-Йорка» и выяснить, что все это ложь.

Уф, она ненавидела «Гугл» – она ненавидела все. И каждый раз, когда смотрела на Роджера, ей становилось не по себе. Агент проводил Кэсси на первый урок драмы, и все прошло неплохо. В коридорах было многолюдно, и Роджер не шел прямо рядом с ней. Так что, казалось, никто ничего не заметил.

Вскоре Кэсси увидела, что Таккер и несколько его друзей – включая Никки и Карли – смотрят в ее сторону и смеются. Она надеялась, что ей это кажется из-за ее застенчивости. Может, они вовсе не над ней смеются. Может быть, они смеялись над чем-то другим.

Но потом, перед химией, все повторилось. Таккер со своими дружками – причем на этот раз другими – вроде как ухмыльнулись над ней и ушли.

Кэсси с Роджером, преследовавшим ее, как назойливая тень, нашла Зои рядом со шкафчиками и спросила:

– Почему люди на меня так странно смотрят? Ты им что-то рассказывала? Сама знаешь о чем.

– Нет, – сказала Зои, – я и не знаю, что рассказывать. Ты ничего мне толком не объяснила.

Обвинив подругу, Кэсси почувствовала себя неловко.

– Извини, – сказала она. – Все это очень странно. Таккер МакКензи и все остальные из его круга так насмешливо смотрят на меня, будто что-то знают, но я не понимаю, что могло произойти.

– Не может быть, – сказала Зои. – Я знаю, в чем дело.

– В чем? – спросила Кэсси.

– Ты уверена, что хочешь знать?

– Да. Расскажи мне.

Зои достала свой телефон, открыла «Инстаграм» и показала экран подруге. Кэсси увидела запись Никки со скриншотом сообщения Кэсси, сделанного прошлой ночью:

Кэсси Лэнг: «Кажется, я влюбилась в Таккера МакКензи»

– О нет! – воскликнула Кэсси. – Не могу поверить, что Никки это сделала. Это так унизительно.

– Когда я прочитала это, то подумала, что вы с Таккером встречаетесь, – сказала Зои.

– Мы не встречаемся, – ответила Кэсси. – Я написала ей это вчера в личных сообщениях. Почему она так со мной поступила?

– Потому что ревнует и сама хочет встречаться с Таккером, – сказала Зои. – Просто смутная догадка.

Прозвенел звонок на другой урок.

Когда Кэсси направилась в класс, Роджер подошел к ней и спросил:

– Что-то случилось?

– Не ваше дело, – ответила Кэсси.

– Я видел, ты смотрела в телефон той девушки, – сказал Роджер. – Ты ведь не получала письмо или сообщение с незнакомого номера? Если да, то я должен знать об этом.

– Это всего лишь пост в «Инстаграме», понятно? – резко ответила Кэсси. – Это никак не связано ни с вами, ни с моим отцом. Знаете что, у меня тоже есть личная жизнь!

Кэсси демонстративно прошла вперед и зашла в класс.

Во время ланча Кэсси и Зои пошли в кофейню «Бинночио», их любимое место на Йорк-стрит. Они знали, что Никки тоже будет там. Никки сидела за столиком в глубине еще с несколькими девочками. Они все заулыбались и захихикали, заметив приближающуюся Кэсси.

– Почему ты это сделала? – спросила Кэсси.

– Сделала что? – Никки притворилась, что не понимает, о чем идет речь.

Остальные девочки притихли.

– Да ладно тебе, это была всего лишь шутка, – сказала Никки. – Почему ты так серьезно все воспринимаешь?

– Удали запись, – потребовала Кэсси.

– Что удалить?

– Сама знаешь.

– Ах, это, – продолжила Никки. – Ты же сама мне это прислала. Я думала, ты хочешь, чтобы все знали.

– Поверить не могу, что ты так со мной поступила.

– Это такие пустяки.

– Пожалуйста, удали.

– Это мой «Инстаграм» – что хочу, то и делаю.

Кэсси не могла понять, почему Никки ведет себя так подло. Ей казалось, они были хорошими подругами. Может, Никки красовалась перед другими девчонками, пытаясь казаться классной?

– Я пожалуюсь директору школы, – сказала Кэсси. – Это интернет-травля.

Девочки засмеялись.

– Ой, да пожалуйста! Я всего лишь пошутила, – сказала Никки. – Хочешь, чтобы я это удалила? Без проблем. – Она достала телефон, несколько раз коснулась экрана. – Ну вот, удалено. Но ущерб уже нанесен. Теперь Таккер на тебя и не взглянет.

– Ты отвратительна, – сказала Кэсси.

– Таккер МакКензи так не думает, – съязвила Никки. – А что это за парень крутится возле тебя? Выглядит пугающе.

Последний раз Кэсси дралась, когда ей было восемь и девочка на игровой площадке попыталась столкнуть ее с санок, но сейчас ей захотелось ударить Никки. Не в девчачьей манере, хлопая по лицу и дергая за волосы: Кэсси хотела схватить ее и врезать по лицу. Конечно, она не могла этого сделать, потому что ее исключат, ах да, и еще в нескольких метрах от нее именно за ней наблюдал агент ФБР. Поэтому она вышла из кофейни, не пообедав. Она направилась обратно в школу, преследуемая Роджером.

Всю оставшуюся часть дня она была в прострации, пытаясь забыть пережитое чувство унижения. Пару раз учителя делали ей замечание и просили работать вместе с классом, а она была в растерянности, не имея представления, что происходит вокруг. Это всех смешило. Она не могла дождаться, когда закончится день.

Наконец уроки закончились, и она побежала домой. Роджер должен был проверить квартиру, чтобы убедиться, что парень, преследующий ее отца, не пробрался внутрь; можно подумать, он был Гудини или вроде того и мог зайти в закрытую квартиру и выйти из нее незамеченным.

Роджер вышел на улицу, и Кэсси осталась наедине с собой. Быть одной – по-настоящему одной – круто. Сегодня определенно был худший день в школе, и ей даже думать не хотелось, что будет завтра. Благодаря Никки Кэсси выставила себя полной дурой перед Таккером МакКензи.

Кэсси хотелось бросить школу. Было довольно стыдно ходить с агентом ФБР за спиной, но снова видеть Таккера и слышать его насмешки она и вовсе была не в силах.

Она поняла, что весь день практически ничего не ела – только несколько ложек хлопьев с утра. В доме не было еды – как обычно, – и отец где-то пропадал. Возможно, на очередном свидании с кем-то из «Тиндера». Несправедливо, что ее жизнь летела в тартарары, а отец мог ходить на свидания и жить нормальной жизнью, хотя он один был виноват в этих проблемах. Не только с фэбээровцем, вообще во всем. Его ужасное прошлое и развод – а что насчет Человека-Муравья? Не у всех отцы могли уменьшаться и бороться с преступностью. Кэсси с матерью хранила его секрет целый год, и это казалось несправедливым. Это она была подростком. И это у нее должны были быть секреты.

И тут ей пришла в голову крутая идея. Это было так удивительно и идеально. Почему она раньше об этом не подумала.

Кэсси подошла к шкафу в прихожей, отодвинула несколько коробок с книгами и еще чем-то и увидела сейф, в котором ее отец хранил костюм Человека-Муравья. Однажды, пару лет назад, Кэсси видела, как отец открывал сейф. Она запомнила почти все цифры кода – «34» справа, «28» слева, или «27», и «11». Она ввела «27» – но, увы, сейф не открывался. Она попробовала ввести «28» – и опять ничего. Может, отец поменял код? Это полный отстой.

Снова попробовав «27» и «28», она чуть было не сдалась, но потом ввела «24» справа и «27» слева. Кэсси не знала, почему так сделала – это было неосознанно, – но, когда она повернула ручку на «11», послышался щелчок, и сейф открылся.

Вот он – красно-серый костюм Человека-Муравья и серебряный шлем с чем-то похожим на антенну наверху. Скотт раньше показывал Кэсси костюм, но никогда не рассказывал, как им пользоваться и как уменьшиться до размера муравья. Он также рассказывал ей, что может общаться с муравьями, когда на нем костюм, что казалось ей безумным, скорее невозможным. Неужели отец лгал?

Она внимательно осмотрела костюм. Он был сделан из твердого материала, похожего на странный сплав металла и ткани, – определенно, на Хеллоуин такое не наденешь. Шлем был тонкий, но очень прочный, и у него был механизм, который позволял его втягивать и практически скрывать в воротнике костюма. Кэсси поняла, что это позволяло носить костюм под обычной одеждой. Внутренняя сторона шлема выглядела как монитор компьютера. Кэсси вместе с отцом разобрала и собрала много компьютеров – это было их хобби, – и шлем, очевидно, представлял собой материнскую плату. Кэсси примерила шлем, но он был ей слегка велик. Когда она примерила костюм, стало ясно, что он ей не подходит, ведь отец был на несколько дюймов выше.

Она не понимала, где у него источник питания, – у шлема не было батареи или аккумулятора, но он ведь должен откуда-то получать энергию. Она также понятия не имела, как его включить, потому что не обнаружила кнопок. Хотя там было несколько маленьких баллончиков – они содержали газ с частицами Пима. Отец никогда не рассказывал, как это работает, – он всегда говорил, это слишком опасно. Но она знала, что этот газ делает вещи маленькими. Теперь Кэсси была уверена в одном: костюм не был выдумкой. У него был серьезный сложный механизм, а это означало, что все рассказы о Человеке-Муравье могли быть правдой.

Кэсси услышала шаги рядом с входной дверью. Она быстро вернула костюм обратно в сейф. Это мог быть один из агентов ФБР, расхаживающих взад и вперед, или соседи. Потом Кэсси услышала, как ключ поворачивается в замке. Сидя на корточках, она закрыла сейф, затолкала коробки обратно в шкаф и успела вскочить на ноги как раз в тот момент, когда Скотт вошел в квартиру.

– Привет, – сказала Кэсси, стараясь, чтобы голос ее звучал естественно.

Должно быть, отец все же успел заметить, как она сидела на корточках, – он выглядел слегка подозрительным.

– Привет, что происходит?

– Ничего особенного, – сказала Кэсси. – Э-э, я просто ищу свои перчатки.

– Перчатки? На улице плюс двадцать один.

Кэсси пожалела, что не придумала отговорку получше. Перчатки в мае были полной тупостью.

– Это для школьного проекта, – сказала Кэсси.

– Проект?

– Мы работаем со льдом в морозильной камере на естествознании, поэтому нам нужно принести перчатки.

Конечно, это было бессмысленно, но, видимо, для отца этого было достаточно, потому что он ответил:

– А, понятно. Как прошел твой день?

– Неплохо, – сказала Кэсси.

– Замечательно, – ответил Скотт. – Я волновался. Прости еще раз за то, что втянул тебя во все это.

– Не волнуйся. – Кэсси поцеловала отца в щеку. Затем прошла к себе в комнату и закрыла дверь.

Сложно было поверить, что лишь несколько минут назад она представляла свое будущее унылым и печальным. Теперь, когда у нее был план, как отомстить Никки, она не могла дождаться завтрашнего утра, чтобы прийти в школу.

Глава 6